Кирилл Сергеевич Клеванский
Матабар IV

Глава 92

Ставни слегка дрожали. Стекло трепыхалось радужной пленкой вот-вот готового лопнуть мыльного пузыря. Ветер выл так, будто его душили невидимые лапы, тянущиеся из недр черного неба.

За прошедшее время Арди уже успел привыкнуть к почти неотличимым друг от друга сезонам весны и осени Метрополии. В их влажных, промозглых объятьях отличия можно найти, только если присмотреться к листве, а поскольку той почти не обнаружишь (во всяком случае, в центральных районах) в цветастом, но все еще каменном мешке столицы, то и разницы в бесконечном дожде, бурях, грозах и холоде почти и не отыщешь.

Весна ступала по столице.

Утопала в слякоти, налипавшей на подошвы ботинок и чавкающей каждый раз, стоило зайти с улицы в помещение. Куталась в мокрые, пахнущие илом брызги Ньювы, надевала на себя платье из соленого привкуса очнувшегося Ласточкиного океана, бьющегося в шторм о длинные волнорезы, уходящие к горизонту, а еще неизменно душилась дизелем жужжащих улиц, дорогими духами модников, ароматами Каргаамского чая и Линтеларского кофе, дополняя образ темной короной грузных, тяжелых небес.

И все же – Ардану нравился этот город. И года не прошло, как он, смотря за окно, уже больше не видел громадной темницы, а, скорее, все чаще находил общее в каменных высотах столицы и родных Алькадских пиках. Словно здесь тоже имелись свои тропы. Охотники и добыча. Простые обитатели и те, кто хранит тайны и загадки. Здесь, в сердце Империи Новой Монархии, тоже жила магия. Немного другая, сперва чуждая юноше, а теперь…

Арди вздохнул.

А может, подобные мысли посещали его лишь из-за того, что вот уже четвертый час они сидят в прокуренном кабинете полковника. Ситуацию не спасало и то, что фактический глава Второй Канцелярии в данный момент дымил в открытое окно, из-за чего в помещении и образовался сквозняк, чьим глашатаем стал воющий ветер.

– Изысканное, ко всем демонам, дерьмо, – вынес свой не самый приятный вердикт полковник и закрыл окно, отсекая эхо прошедшей бури, все еще отплясывающей на улицах Метрополии. – Капитан, ты лучше сформулировать не мог?

Полковник зажал сигару в зубах и, чеканя шаг, вернулся за стол, где среди бумаг, в том числе и отчета Милара Пнева, лежала неизменная фетровая шляпа. Полковник, кажется, никогда с ней не расставался, и та уже стала для остальных чем-то вроде неотъемлемой части если не самого тела полковника, то его образа.

Милар Пнев, в свою очередь, выглядел как и прежде. В немного потертом, поношенном казенном костюме, в туфлях, оставивших в прошлом лучшие годы, пахнущий дешевыми сигаретами и терпким одеколоном.

– Вроде все по делу.

– По делу? – переспросил полковник, опускаясь в кресло и пододвигая к себе пепельницу. – По делу, о Вечные Ангелы? Ты хоть читал, что здесь написано?

Полковник никогда не менял интонации, разговаривая ровно и спокойно, будто его голосовые связки вообще не имели возможности менять громкость или тон. И все же в его облике, в манере жестикулировать, во взгляде, в движении бровей порой мелькало нечто, что указывало на оттенки спрятанных эмоций.

А может, Арди лишь казалось.

В любом случае за минувшие два дня, прошедшие с момента инцидента в Питомнике (о котором общественность не в курсе) и взрыва в Храме Страдавших Святых (о котором трубили все газеты города), полковник как-то зримо похудел, хотя и до того выглядел достаточно сухим.

Только теперь сухость начала граничить с болезненностью. Глава Второй Канцелярии явно не спал и, скорее всего, имел несколько столь же неприятных, как и сейчас, разговоров. Только в его случае – уже совсем не он сидел во главе стола…

– Я…

– А ты вслух давай, – перебил полковник, толкая по столу папку с отчетами. – Не стесняйся, капитан. Давай-давай.

Милар, приглаживая модную стрижку темных волос, повернулся к Арди и бросил на того быстрый недовольный взгляд. Сам юноша только едва заметно развел руками. Он не спорил, когда Пнев, чуть ли не дыша огнем, забирая напарника из библиотеки Большого, выдал тому бланки строгой отчетности и едва ли не в приказном тоне потребовал самостоятельно написать отчет о произошедшем. Мол, «я за такое творчество премии не получу, так что сам объясняй руководству, что, о Вечные Ангелы, там произошло».

Арди и объяснил.

Как мог.

Милар прокашлялся и взял в руки бумагу, которую буквально за пару часов до вызова к полковнику подписал не глядя.

– В уставной день дознаватель Ардан Эгобар, служебный номер сотрудника: 14\647-3, прибыл на место дислокации ввиду непредвиденных обстоятельств, созданных фактом прохождением обучения сотрудника в Императорском Магическом Университете… Господин полковник, начало вполне себе ничего так. Нет, можно было бы, конечно, указать, что данный дознаватель обладает какой-то невероятной способностью находить неприятности на свою задницу. Только вот как казенным языком задницу описать – это, конечно, тот еще вопр…

– Ты не паясничай, – перебил полковник. – Читай дальше.

Пнев еще раз сверкнул глазами в сторону Арди, а тот, в свою очередь, старался не обращать внимания на окружающую его действительность и продолжал разглядывать вид за окном. А учитывая расположение Черного Дома, да еще и то, что кабинет полковника выходил прямо на набережную Ньювы, вид действительно завораживал.

– В Питомнике дознаватель… так, здесь что-то на непонятном языке про какие-то поля и Лей… – Милар перевернул лист и пробежался взглядом дальше по рядом мелкого, не самого аккуратного почерка. Проклятая мелкая моторика… – Что-то с экспериментами… или экскрементами… а может, и то и другое… А. Вот. Вы, наверное, про это… Кхм. Дознаватель ввиду непредсказуемости событий действовал по обстоятельствам. В Питомнике был экспроприирован транспорт, что, учитывая содержание Питомника короной, попадает под статью пользования казенным имуществом в момент пребывания сотрудника Второй Канцелярии на операции.

Ардан еще раз мысленно поблагодарил Бажена, который и помог юноше составить отчет.

– Транспорт, капитан? О Вечные Ангелы… Казенный транспорт?! – Кажется, впервые полковник повысил голос, хотя, скорее всего, просто попал в тон с воющим за окном ветром. – Надеюсь, вы не пропускали газетные выпуски. Потому что вот.

С этими словами, прикусывая сигарету, полковник со скрипом выдвинул ящик стола и бросил на стол шуршащие, серые бумаги с маячившими на них вереницами типографских букв, облеплявших со всех сторон фотографии.

– Имперский Вестник, первая полоса. – Полковник, поднимаясь с места, ткнул пальцем в первую же газету.

– Я…

– Вы читайте, капитан, не останавливайтесь.

Милар перегнулся через стол и взял в руки газету.

– «Верхом на аномалии, или же как в центре города оказался Волк Пылающей Тьмы с наездником. Независимое журналистское расследование Таисии Шприц».

И ниже, на половину полосы, фотография, нечеткая и размытая, но на которой можно вполне себе разобрать очертания мчащегося по улицам громадного огненного волка, во всполохах шерсти-пламени которого угадывались очертания всадника. Благо настолько нечеткие, что кроме общего силуэта разобрать какие-либо детали не представлялось возможным.

– А теперь Новостное агентство семьи Дубравых. – Полковник бросил вторую газету.

Милар отложил главную газету страны и взял второй сверток.

– «Единичный случай или же новая реальность, в которой власти не способны обеспечить безопасность города от аномалий».

Фотография ниже выглядела хуже, чем в Вестнике, но на этой волк лапой раздавил припаркованный автомобиль. Видимо, фотограф упустил момент, когда из-за поворота выскочило другое авто, и поэтому Рагразрару пришлось отпрыгнуть в сторону. Либо же продолжать бежать вперед, что привело бы не только к порче чужого имущества, но и к гибели пассажиров вместе с водителем.

– Дубравы вечно все выставляют в искаженном свете, господин полковник. Вы же и сами в курсе. Они что угодно сделают, чтобы зацепить внимание и продать побольше…

– А это, капитан, уже не важно, смотрите дальше. – Полковник, видимо, не собирался этим вечером давать возможности Милару закончить хотя бы одну фразу. По столу заскользила уже третья газета. – Время Политики и Мира.

– Оппозиционеры? – вздернул брови Милар, забирая сверток. – С какой стати нас стали интересовать их газетенки? Если завтра император каждому по тысяче эксов раздаст, они и в этом найдут второе дно.

– С тех пор, капитан, как за двое суток им пришлось арендовать еще две типографии, чтобы допечатать тираж, – выдохнул полковник, опускаясь обратно в кресло. – Их продажи в эти дни подскочили на шестьдесят три процента.

– И что такого они… – Милар развернул газету и прочитал. – «Любовь вопреки церкви и силовикам».

А ниже фотография, где два нечетких, размытых силуэта, в которых, впрочем, угадывались мужчина и женщина, обнимались на фоне пылающего здания храма, а вокруг… вокруг пожарные, стражи, солдаты и работники Второй Канцелярии. И кроме пожарных, все остальные направили друг на друга оружие. Так это помнил Арди.

Только вот на фото все выглядело так, будто прицелы смотрели именно на обнимавшихся.

– Дешевая манипуляция, – скривился Милар, бросая газету обратно на стол. – Представить маленького человека как центр борьбы с репрессивным аппаратом.

– Радует, Милар, что лекции о манипуляциях общественным мнением не прошли мимо ваших ушей. – Полковник, впервые обратившийся к Пневу по имени, стряхнул пепел и помассировал виски. – Дешевая она или нет, но факт остается фактом. За эти дни у оппозиционеров появились новые уши. И поверьте мне, капитан, император не очень рад данному событию. Как, впрочем, и тому, что на праздник Святых в центре столицы происходит взрыв. И все это на фоне того, что уже следующей зимой мы принимаем Съезд.

– Съезд? – не сдержался Арди. – Что за Съезд?

– В Метрополии соберутся послы и министры иностранных дел почти со всех стран мира, напарник, – пояснил Милар, листающий страницы отчета. – Не очень громкое для обывателей мероприятие, но весьма значимое для стран. Учитывая, что за последние двадцать лет это всего лишь третий Съезд.

– Совсем юная практика, созданная по инициативе почившего императора, да примут его Ангелы. – Полковник, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. – А теперь… Ко всем демонам… не могу представить больше плевка в лицо нынешнему императору, если инициатива его отца будет загублена в первые же годы правления сына.

Ардан с Миларом переглянулись и промолчали. На повестке дня стояло дело «ордена Пауков». Группы террористов и маньяков, замышлявших нечто недоброе в столице. Остальное, в особенности политика, их не касалось. Данный факт, некогда разъясненный Миларом, Ардан усвоил очень, очень хорошо.

И с каждым месяцем, проведенным в Метрополии, понимал, что и Цассара, и Март, и Милар, предостерегавшие Арди от того, чтобы касаться высоких материй и личностей, занимавших не менее высокие посты, глаголили истину.

– Такое впечатление, будто мы играем две партии одновременно. – Полковник теребил сигару, то опуская ту к пепельнице, то поднимая ко рту, при этом не сводя взгляда с портрета императора, но так и не затягиваясь. – Либо «пауки» преследуют сразу несколько целей, либо кто-то пользуется тем, что они творят, и подбрасывает им крошки со стола.

– Возможно, господин полковник. – Милар, отодвинувший от себя газеты (куда больше, чем только три свертка), принял серьезный вид. – Потому как, если все дело в научных экспериментах и путешествиях во времени, как бы глупо это ни звучало… Так вот. Со всем этим не очень вяжутся события с Орочьими Пиджаками и Молотками. Я бы даже сказал – совсем не вяжутся. Как, собственно, и подрыв Храма.

Полковник все же затянулся и, выдохнув облачко душистого дыма, неопределенно помахал сигарой.

– Что по Налимову?

– Не особо. – Пнев развязал тесемки соседней папки и достал несколько документов. – Наши собрали по архивам и гильдиям все документы на него. Ильдар Налимов – вполне себе настоящее имя. Сорок два года. Уроженец города Альтрит.

– С юга Крылатого озера, значит… – протянул полковник, будто данная деталь имела значение. А может, и имела…

– Вместе с семьей, – продолжил отчитываться Милар. – Отец краснодеревщик, матушка домохозяйка. Все они, вместе с тремя старшими дочерями и сыном, переехали в столицу, когда Ильдару исполнилось семь лет. Жили в Тендари, затем переместились в Центральный район, когда отец открыл небольшую компанию по производству технической мебели.

– А именно?

– Офисные столы, архивные стеллажи, стойки всякие, – пожал плечами капитан. – Работали с поставщиками ценных пород дерева с островов. Благодаря этому, когда стал старше, Ильдар Налимов открыл свое дело. Ввозил деликатесные блюда. Затем бизнес прогорел – стал нерентабельным на фоне повышения акцизов на ввоз зарубежной продукции.

Для Арди все это звучало сродни иностранной грамоте. Он, разумеется, насколько позволяло сельское образование и общая эрудиция, понимал отдельные слова и вроде как даже улавливал общий смысл, но далеко не так хорошо, как Милар и полковник.

Помнится, Пнев говорил, что на фоне Арди является совсем необразованным, потому как реформа образования наступила куда как позже, чем Милар отучился положенный срок.

Вот только в данном случае все выглядело несколько наоборот.

– И как тогда…

– Связи. – На сей раз уже Пнев позволил себе перебить полковника. – Только теперь уже его собственные. Так сложилось, что отец Старшего Магистра Эрзанса Паарлакса, Энраз Паарлакс, работал когда-то начальником отдела снабжения в компании по установке стационарных промышленных Звездных щитов. Так они и познакомились. Эрзанс с Ильдаром.

Полковник затянулся и выдохнул очередной облачко.

– Вроде в городе проживает больше двадцати миллионов, а порой мне кажется, что двадцать тысяч, – произнес он немного задумчиво.

– Справедливости ради, господин полковник, тридцать лет назад в Метрополии проживало лишь шестнадцать миллионов.

– Лишь, – повторил полковник сухо и без эмоций, но казалось, будто с сарказмом и иронией.

– Когда Паарлакс устроился, или, по заявлениям гильдии, был сослан в Питомник, Налимов тут же увидел возможность. Поднял старые связи, наладил контакт и стал возить с островов, а затем и со всего континента продукты питания для аномалий. На том и поднял свое средней руки состояние. – Милар перелистнул страницу и провел пальцем по столбцам с цифрами. – Общая оценочная стоимость всех сбережений Ильдара Налимова оценивается почти в семьдесят три сотни эксов.

Ардан не сдержался от того, чтобы едва слышно присвистнуть. Да, Ильдар действительно выглядел обеспеченным человеком, но когда слышишь реальные цифры, становится немного не по себе.

– Уже изъяли в целях покрытия ущерба?

– В этом и загвоздка, полковник, – развел руками Милар. – Умные головы из отдела по финансовым преступлениям отчитались, что все счета Налимова пусты. Имущество еще пару месяцев назад ушло с молотка. Как и его компания вместе с тремя кораблями торгового флота.

– Новые владельцы?

– Чисты, как слеза младенца. Проверенные, честные организации. Налоги платят исправно, работники обеспечены приличными страховыми контрактами, нарушений на предприятиях, кроме малозначительных, не выявлено. Есть проблема с оплатами штрафов и сверхурочных, но у кого их нет.

– Полный аудит все равно проведите.

– Уже заказали, господин полковник. Но будет не раньше чем через пару месяцев. – Милар отложил папку в сторону. – Налимов все продал по частям, не больше двадцати процентов в доле. Так что…

– Так что он знал, что мы будем проверять, – снова взял слово полковник. – И чем больше участников в покупке его предприятий, тем больше времени нам потребуется для анализа сделок… либо Налимов разбирался не только в торговле, но еще и в принципах бюрократических процедур.

Ардан всего единожды, не считая эпизода в Питомнике, общался с Ильдаром. И тот не создавал впечатление человека, которому нравится, как тому же Бажену, копаться в тонкостях чиновничьего уклада. Скорее, даже наоборот.

– И сколько суммарно, учитывая продажи деловых активов, исчезло наличности с его счетов?

– Пятнадцать тысяч, господин полковник.

– Пятнадцать, Вечные Ангелы, тысяч… И что, банк… какой, кстати, банк?

– Императорский.

– Блеск… – Полковник отложил сигару в специальную ложбинку на пепельнице и повернулся обратно к Милару. – И что, Императорский банк не удивился такому количеству наличных денег?

– Ильдар Налимов много лет занимался честным делом, господин полковник. Они были уверены, что он готовит крупную сделку… Да и наличных денег там, в соотношении, не так и много. В эксах Налимов забрал только пятнадцать сотен, а остальное в золоте.

– Прибавим сюда еще и «Цаплю», и получается, что у «пауков» на руках бюджет небольшого городка, – подытожил полковник.

Ардан не собирался поправлять главу Второй Канцелярии в том, что в том же Эвергейле, даже если собрать все деньги с населения, распродать все дома и лавки, все равно столько не соберешь. Да даже если туда прибавить окрестные фермы, включая громадное имение Полских, то все еще мало. Лишь с учетом скота можно было подобраться, может, к двум третям бюджета одного лишь Налимова.

– Сестры, родители?

– Родители давно как у Светлоликого. Сестры повыходили замуж и разъехались из столицы, – не открывая личного дела Налимова, ответил Милар. – Старшие живут у Лазурного Моря, а младшая на Пляшущем Полуострове, на границе с Оликзасией.

Арди вздрогнул, вспоминая мечту Катерины построить там приют для детей.

– Проверьте.

– Проверим, – кивнул Пнев, поправляя немного замасленные лацканы – видимо, давно не был дома и не сменил одежду. – Но, опять же, время. Да и вряд ли…

– Сам понимаю, капитан. Но у нас нет зацепок. Вот скажи мне – почему такой человек, как Ильдар Налимов, вдруг оказывается втянут в происходящее? В чем мотив?

Капитан вздохнул и опустил взгляд ниже – почти к самому столу.

– Детей нет, жены или любовницы тоже нет, – пожал тот плечами. – Жил абсолютно обычную, деловую жизнь. Нигде не участвовал, не числился. На оппозиционных съездах замечен не был. В качестве участника пожертвований для острых политиков тоже не наблюдался. Несмотря на доходы, жил относительно скромно. Автомобиль хороший, но простой. Небольшая квартира в собственности на окраине Центрального района. Есть даже долг за пользование домовым лей-генератором. Но, видимо, просто счет забыл оплатить – управляющий дома, как и соседи, отзывается о нем исключительно в положительных красках.

Полковник, кажется, мысленно выругался – именно так Арди перевел глубокую складку, обозначившуюся на лбу главы Второй Канцелярии.

– Ты сказал, что у него имелся торговый флот. А Ригланов, или кто бы ни скрывался под этим именем, оставил нам небольшой подарок.

– Официальное название, – снова развел руками капитан. – На деле это три старенькие баржи с такими длинными счетами за ремонт и обслуживание, что ими можно смело обклеить довольно просторную гостиную. Ходили в основном до Сейроса и Вироейры.

– А…

– Проверили, господин полковник. Команда у кораблей не сменялась на протяжении почти десяти лет. Никаких химер, странных грузов или каких-то других историй, за которые можно было бы зацепиться.

– Н-да, – цокнул полковник. – Как ни погляди, обычная, скучная жизнь.

– И все же, – вздернул указательный палец Пнев. – В этой обычной, простой жизни имеется один далеко не обычный и непростой эпизод.

В кабинете ненадолго повисла тишина. Гнетущая, неприятная, тяжелая тишина. Такая, которая порой прижимает к земле даже самых говорливых весельчаков, заставляя их отправиться по лабиринтам своей памяти, все ближе и ближе к темным эпизодам, о которых те хотели бы забыть.

Арди не считал себя разговорчивым юношей и уж тем более не относился к когорте весельчаков, так что вместо лабиринта буквально рухнул в пучину собственной памяти.

За сутки до совещания в Черном Доме

– Сдашь мне завтра, когда приедешь в контору на разбор полетов. – Милар заглушил двигатель и достал портсигар.

Привычно закурил. Привычно запахло. Снова – неприятно. Впрочем, Арди стал уже привыкать к этой едкой вони, прилипавшей к телу и одежде не хуже мокрой глины.

– Разбор полетов? – переспросил юноша.

– Выражение такое. – Милар не сводил взгляда с парадного входа в здание. – Значит, что будем проводить совещание. Неприятное.

– А бывают приятные?

– Не знаю, господин маг. Может, и бывают. Мне, правда, пока не повезло на таких присутствовать.

Капитан пытался в прежней манере отшучиваться, но у него не получалось. Голос звучал тяжело, взгляд выглядел еще тяжелее, а руки немного тряслись.

Не из-за страха, а от напряжения. Над головой клубились тучи, ветер звенел на жестяных листах крыш, буря еще напоминала о себе жителям столицы. Кому-то в прямом смысле, а кому-то, как в случае с работниками Второй Канцелярии, еще и в переносном.

И точно так же, как снаружи все еще звенели отголоски весенней грозы, точно такие же звучали и в сердце Милара.

– Идем. – Капитан, оставив сигарету во рту, первым открыл дверь и вышел наружу.

Арди, взяв с собой посох, поспешил следом. Лицо тут же облизнул настолько влажный, что почти мокрый, воздух Кривоводного канала. По ушам громыхнул стук трамвайных колес, а где-то вдалеке слышались рабочие, строящие очередной мост на другой берег, чтобы хоть немного ослабить нагрузку на мост Мучениц. Хотя – вряд ли поможет.

Из двух автомобилей черного цвета, припарковавшихся сзади, уже начали выбираться оперативники (из других отделов – Урский с Эрнсоном все еще находились в госпитале, пребывая в чем-то вроде волшебной комы. Но их состояние улучшалось, просто не так быстро, как хотелось бы. Мшистый поправился куда быстрее), но Милар, подойдя ближе, бросил пару быстрых, резких слов, и те остались на своих местах.

– Не потребуются, – тяжело произнес Пнев, возвращаясь обратно к Ардану.

Арди промолчал. Капитану было виднее. В конце концов, дом, к которому они приехали, – дом капрала Алисы Ровневой. Именно здесь, на берегу канала, та снимала квартиру. И теперь около ее парадной остановились три казенных автомобиля.

Потому что именно через Алису Ровневу, осознанно или нет, орден Пауков получал столь необходимую информацию, благодаря которой каждый раз оказывался на шаг впереди Милара с Арданом.

– Как же, срань, погано, – выдохнул Пнев, поднимая воротник пальто и придерживая шляпу, все норовящую отправиться следом за призывными взмахами крыльев веселого ветра.

Тот заставлял лужи рябеть, а порой и вовсе отрывал комья слякоти, бросая те на штаны и обувь. А они все стояли спиной к неспокойному каналу, пытающемуся утихнуть после бури, стояли и смотрели на парадную.

Арди не так долго знал Алису. Немногим дольше трех месяцев. Но даже ему было как-то не по себе. Потому что он прекрасно знал, что последует за тем, как они ее задержат.

Точно так же, как знал это и Милар Пнев, для которого Алиса, как и Урский с Эрнсоном, наверняка уже давно стала чем-то большим, чем подчиненный.

Знала и Алиса…

Арди, повернувшись к оперативникам, заметил, как те держат в руках сигнальные медальоны.

– Милар…

– Знаю, – процедил капитан, после чего глубоко, почти так, что пальцы обжег, затянулся. Затем, как паровоз, выдохнул целое облако дыма и, затушив о подошву то, что осталось от разом скуренной сигареты, хриплым, кашляющем голосом произнес: – Идем, напарник.

И они пошли.

Их туфли шуршали по мокрой мостовой, а пальто трепыхались на ветру, напоминая звуками крылья встревоженных птиц, пытавшихся скрыться от тех охотников, что ходят тропами среди облаков.

Арди был без плаща. Распоряжением Второй Канцелярии, при исполнении обязанностей дознавателя его избавили от необходимости носить какой-либо атрибут регалий, будь то погоны, плащ или официальная лицензия. Достаточно лишь удостоверения дознавателя Второй Канцелярии.

Что само по себе являлось лучшим маркером принадлежности к силовым структурам, потому как лишь их маги ходили по городу без регалий. Иными словами – плащ и звезды все равно надеть придется, но не сейчас. Потому как в прошлом инциденте погоны хоть и уцелели, а вот плащ…

Арди вздохнул.

Он всеми силами пытался отвлечься от того, что их ждало.

Пытался.

Но не мог.

Милар открыл двери, и они оказались в просторном холле. Как и всегда, по левую руку от входа висели почтовые ящики, по правую лестница и первые квартиры. Только в данном случае, учитывая, что дом не строился изначально под квартиры, от входа налево и направо уходили рукава длинных коридоров, в недрах которых так же имелись двери.

Видимо, когда-то давно здание еще не выкупили под цели жилого заселения, здесь, в офисах и кабинетах, работали люди. Стучали печатными машинками, звенели каблуками, шуршали бумагами и обязательно громко разговаривали, обсуждая важные дела и задачи.

Именно так себе представлял офисы компаний Арди, никогда там, собственно, не бывавший.

А теперь тишина. Тишина, разбавляемая едва слышным шорохом, когда туфли погружались в жесткий, почти хрустящий ворс ковров, которыми тут, как и везде, застелили пол. Так проще, чем постоянно бороться с сезонной грязью, приносимой жильцами на подошвах.

Вместе с Миларом они поднялись на третий этаж и прошли по коридору в западное крыло, свернув на перекрестке вглубь дома. Окна Ровневой, видимо, выходили на противоположную от канала сторону.

А жаль.

Вид красивый.

Какие глупые мысли, учитывая обстоятельства…

Они подошли ко входу – самой обычной, ничем не примечательной двери из простой породы лиственницы, покрашенной столь же просто алой краской и покрытой когда-то лаком. Теперь уже немного облупившейся, но с явными следами ремонта. На двери, как на страницах книги, остались следы прошлого. Когда-то давно ее поставили здесь те, кому имелось дело до своего домашнего гнезда.

За дверью ухаживали, подновляли лак в тех местах, где требовалось, порой подкрашивали. Затем наступили годы, когда к ней относились спустя рукава. Забыли и забросили, из-за чего краска вспенилась, лак облупился. А еще через некоторое время принялись чинить.

Милар вздохнул, отряхнулся как пес, после чего расстегнул кобуру и, не доставая револьвера, потянул ручку на себя.

Не заперто.

Они прошли в коридор. Чистый и светлый. С маленькой прихожей в виде стульчика, вешалки, приколоченной к стене, и полочки для обуви.

– Разувайтесь, – донеслось, судя по звукам, из кухни. – Чаем напою.

Милар с Арданом переглянулись, синхронно развязали шнурки на туфлях и оставили те в прихожей. Обули заношенные, подъеденные молью тапочки и прошли через холл. Попутно юноша успел разглядеть маленькую гостиную со столом и диваном, а еще спальню – планировка квартиры позволяла из коридора увидеть почти всю квартиру.

Уютную, пахнущую цветами и почему-то сыром. А еще радостью. И немного страстью… запутавшейся в сетях сердечной боли. Та еще осталась где-то на смятых простынях неубранной кровати. В разбитой вазе. Разорванном плюшевом медведе. Разбросанных цветах. Вываленных на ковер украшениях, явно не из числа тех, что может позволить себе работница Второй Канцелярии. А еще кольцо. Из белого золота. С красноречивым, большим бриллиантом.

Помолвочное.

Оно лежало в центре. Его явно бросили не сразу. Сперва вертели в руках, размышляя о чем-то, а затем в сердцах швырнули о стену – на обоях след остался. Оно отскочило и символично приземлилось в центр.

Все это Арди прочел за мгновение. Совсем как раньше, в Алькадских лесах, когда Шали учила своего друга читать следы. И Милар, судя по взгляду, прочел ровно то же самое.

Алиса действительно стояла на кухне. В своем привычном, деловом костюме. Черная юбка по щиколотку, неплотная жилетка-корсет и аккуратный пиджачок со следами отпоротых рюшек на манжетах.

Ровнева порой сокрушалась, что ей сложно приобрести подходящий для ее специфической работы наряд, а шить дорого. Вот и приходилось дорабатывать то, что продавалось для дам.

Кухня, метров десять квадратных, не могла похвастаться лей-кабелями и техникой. Дровяная плита, умывальник с баком и ведром под серую воду, просторный ледник и стол, на котором готовили и порой, когда не было времени отнести пищу в гостиную, впопыхах ели. Об этом юноше сообщили следы и разводы, которые не смоешь и не отчистишь.

На железной подставке стоял жестяной чайник. Совсем недавно вскипевший. Рядом с ним примостился маленький, из дорогого фарфора – заварочный.

Когда Милар и Ардан уселись на стулья, Алиса разлила заварки, покрыв той лишь самое донышко пузатых чашек, а затем налила кипятка.

Напарники переглянулись и пить не стали. А Ровнева, поднимая чашку, сделала маленький глоток. Алиса обладала удивительной способностью пить едва ли не только-только вскипевшую воду. Объясняла тем, что привыкла согреваться горячими напитками – в ее «офисе» ведь всегда холодно.

– Травить не буду, – произнесла она.

На ее пухлых, мягких щеках остались следы слез, руки тряслись ничуть не хуже, чем у Милара недавно, а сама она… Ардан отвернулся.

Ему больно было смотреть на Алису. На эту невысокую, очень приятную девушку. С такой мягкой внешностью и таким крепким и волевым характером. С умным, вкрадчивым взглядом серых глаз, таящихся по ту сторону толстенных очков.

Раньше…

А теперь…

Она осунулась, в мешках под оправой скопились горести бессонных ночей, а кожа слегка одрябла – Алиса всего за тридцать часов похудела на десяток килограмм. А еще поседела. Изрядно.

– После развода, три года назад, ты выглядела лучше, Алиса. – Милар нарушил тишину и взял чашку в руки. Отпил и икнул. – Как ты пьешь такой горячий…

– Привычка… – ответила она осмысленно, но слепо. Смотрела в одну точку перед собой, не сводя взгляда в сторону. – Лучшие два года в моей жизни, Милар. Без вас, мужчин. Только я и работа. Лучшие, о Ангелы, годы…

– Ильдар…

– А я ведь знала, – продолжала Алиса, даже не слыша Пнева. – Знала, что не может быть так хорошо. «Милая госпожа, вы, кажется, обронили вашу улыбку, позволите мне вам ее вернуть?» – Она явно пыталась спародировать глубокий голос Налимова. – О Светлоликий, что за чушь. Я ведь так тогда и подумала: чушь какая… А он упрямый оказался. Настойчивый. Крепкий. Совсем не та размазня, что мой бывший муж. Я подумала, что он выдержит. Выдержит мое общество. Я ведь не подарок, Милар.

– Это уж точно, Алиса… это уж точно, – кивал Пнев, так крепко сжимая горячую чашку, что у него пальцы покраснели не только из-за температуры.

– Из меня не очень хорошая вышла жена, Милар. Я не умею заботиться о мужчине. Я умею работать. Умею находить мелочи, детали. Знаю химию. Отлично знаю. Потому что люблю ее. – Алиса говорила сбивчиво, порой делая длинные паузы между словами. – Первого мужа я не любила. Вышла замуж, потому что надо. Потому что взрослая девушка должна быть замужем. А он был из хорошей семьи и обещал не требовать от меня ничего из того, что я не могла ему дать. Обещал и соврал. А Ильдар… он даже не обещал, Милар. Он просто делал. Не спрашивал, где я была, если задерживалась пару дней в лаборатории. Не требовал готовить – сам прекрасно вечерами пропадал у плиты. Нанял нам домработницу. Представляешь? Я сперва была против, но в доме стало чисто, а мне спокойней. И ему. Мы ведь хорошо жили… хорошо…

– Кто-то смог занять место в твоем сердце кроме химии?

Алиса улыбнулась. Горько. Так горько, что у Арди в горле заскреблись предательские кошки.

– Мне так показалось, Милар… мне так показалось… – Она подняла взгляд в сторону комнаты, где рядом со смятыми простынями лежало помолвочное кольцо. – Перепутала любовь и понимание с… Проклятье. Проклятье! – Она сжала кулачок и ударила им о стол. Сильно. Куда сильнее, чем люди бьют в сердцах. Она хотела сделать больно. Себе. Чтобы болело тело, а не душа.

Арди хорошо помнил это чувство. Он сдался ему однажды и сам. Там, в пещере Эргара, после смерти отца. Потому что чувствовал то же, что и Алиса. Ему тогда, маленькому, не знающему ничего о мире, казалось, что отец предал его. Променял их семью на Эвергейл.

Но отец не предавал. Эргар помог Арди это увидеть и понять.

Вот только у Алисы совсем иной случай.

– Он ведь просто использовал меня! Использовал! Трахал прямо там, на этих сраных шелковых простынях из Каргаамы, звал замуж, называл… называл… – Она проглотила уже иссякшие слезы и тихо произнесла: – Любимой. Называл любимой. И мне казалось, что он верит своим словам. И я поверила ему. Почувствовала себя нужной. Кому-то кроме мертвецов, которых режу каждую клятую ночь. Кому-то живому. И мне стало тепло. Тепло… понимаешь, Милар?

– Понимаю, Алиса.

– А теперь он помер. Как собака. Сдох. И мне даже не вцепиться ему в глаза и не вырвать его поганый язык. Просто тело. Очередной кусок мяса. Который вскроют, разложат по весам, а затем затолкают в деревянный ящик и спрячут под землей… а я… а я… я снова одна. И мне снова холодно, Милар. У меня будто сердце вырвали. Надкусили, а затем выкинули, как нечто ненужное.

Они замолчали. У каждого перед лицом стояла кружка с чаем, и тонкие ниточки пара вились над ароматны напитком.

– Я не помню, Милар, что говорила ему. – Алиса сжалась в комочек, упершись спиной в спинку стула. – Не помню… мы просто болтали. Обо всем на свете. Он что-то рассказывал о своей работе, а я нет. Протокол ведь не позволяет. Я молчала. Поначалу. А затем минули месяцы. Я сперва говорила только о своем. Он ведь слушал. Понимал меня. Понимал… Бред какой. Понимал он… Тварь… Я ведь кто? Я женщина с ножом, режущая трупы… Знаешь, как на меня смотрят на семейных собраниях? Знаешь? На собачье дерьмо смотрят лучше. И плевать им на мою степень в химии, плевать на публикации, на звание, плевать на все. Мать со мной снова стала разговаривать, лишь когда я пришла с мужем, а потом, после развода, все по новой…

Милар молчал. Он не понимал. Не понимал и Ардан. Они сидели за одним столом. Служили в одном отряде, работали над одним и тем же делом, но жили в разных мирах.

Милар и Арди могли лишь заглянуть в мир Алисы, но не понять его.

Точно так же, как и она не поняла бы их мир.

– Я говорила все больше. Делилась большим. А он всегда понимал… всегда слушал… О Вечные Ангелы… Милар… Сколько людей… сколько всего. Из-за меня. Моей глупости и…

– Не говори так. – Милар потянулся взять Алису за руку, но та отдернулась от него, как от какого-то монстра. Пнев застыл. – Он обманул тебя, дорогая. И кто знает, какими способами. Магия, зелья, артефакт или…

– Мужчины… – скривилась Алиса. – Магия… Ему было, как и всем вам, достаточно лишь слов. И того, что я хотела в них поверить. Сама даже не знаю ради чего.

Они снова замолчали. Ардан чувствовал себя не просто не в своей тарелке, а так, будто застал нечто, что никогда и ни при каких обстоятельствах не предназначалось для его глаз и ушей.

– Я не предавала вас, Пнев. Ни тебя, ни Вторую Канцелярию, ни тем более империю.

– Я знаю, Алиса. Я знаю… ты просто ошиблась. Промахнулась. Ты не предатель. Я это знаю.

Алиса впервые подняла взгляд. И впервые в ее глазах отразилась хоть какая-то эмоция. Но лучше бы Арди этого не видел.

То, что плескалось в глубине серых глаз, граничило с безумием. Безумием, порожденным животным ужасом. Страхом столь глубоким и сильным, какой может быть порожден лишь осознанием неотвратимой участи.

– Ты знаешь… А те… те, кто будет меня допрашивать… они не знают. И не поверят и…

– Допрашивать? – не понял Арди. – Разве мы…

– Очнись, капрал! – рявкнул Милар, даже не поворачивая головы в сторону Ардана. – Алиса стала причиной утечки оперативной информации. Террористы получили доступ к секретам Второй Канцелярии. Секретам, обеспечивающим безопасность всей страны! Думаешь, что мы сейчас с тобой контролируем ситуацию? Ведем допрос?! Нет, мы прибыли сюда, чтобы доставить Алису в Черный Дом, где… где…

Пнев не договорил. Не нашел в себе достаточно сил.

– Я не хочу, – замотала головой Алиса. Слезы падали по ее щекам. Не от обиды и разбитого сердца, а от страха. Сводящего с ума ужаса. – Только не туда, Милар. Только не туда… Только не к ним. Пожалуйста… пожалуйста… просто… просто выйдите за дверь. Дайте мне минуту. Я сделаю то, что должен сделать офицер. Хотя бы так. Дай мне уйти хотя бы так. Хотя бы с остатками гордости.

То, что должен сделать офицер? Арди не понимал, о чем говорит Алиса. Но он столько раз бывал в самых разнообразных ситуациях с Пневым, что научился читать не только городские следы, но и эмоции своего напарника.

Милар лукавил.

Он верил Алисе, это факт. Но… он не мог позволить себе допустить даже мысли, что Ровнева рассказала не все. И этот факт, этот маленький, микроскопический червь сомнения, никогда не позволит Милару дать Алисе сделать то, что она хотела. Просто потому, что на кону слишком многое. И они должны быть уверены в том, что… должны знать, что именно Алиса рассказала Налимову и что она действительно ни в чем не замешана.

А это смогут выяснить лишь в Черном Доме…

– Прости… – выдохнул Милар и опустил голову. – Прости меня, дорогая…

Алиса шмыгнула носом. Выпрямилась и кивнула. На мгновение она снова предстала в прежнем образе. Умной, гордой девушки, внутри которой сиял крепкий стержень волевого характера.

Такой же, как некогда у маршала Тевоны Эллини.

И почему мир всегда ломает именно таких людей? За что? Арди никак не мог взять в толк.

– Да, капитан, ты прав, – произнесла она сухо и отстраненно. – Я бы на твоем месте поступила точно так же.

– Тогда…

Милар не договорил. Алиса оттолкнула его в сторону, а затем схватила фарфоровый чайник и, разбив о стену, потянулась осколком к собственному горлу. Потянулась, потому что Ардан среагировал первым.

Вкладывая волю в слова, он произнес коротко:

– Алиса, замри!

И будто целый автомобиль на плечи поднял. Пусть и раненая, но не сломленная воля Ровневой ударила о него не хуже звездного оборотня. А может, и куда сильнее. Ардан едва сознание не потерял, натолкнувшись на непреодолимую стену чужого сознания.

Спящие Духи… как же тогда был силен, даже на излете лет, его дедушка…

Ардан так и не смог взять под контроль Алису, даже владея ее именем и став куда сильнее, чем когда прибыл в столицу. Ему не хватило сил, даже чтобы та хоть на мгновение, но выполнила его команду.

И все же короткой заминки хватило, чтобы вместо горла Алиса полоснула по кромке шеи, а Милар, подскочив, выбил у нее осколок из рук и прижал девушку к себе.

– Нет! Нет! Дай мне застрелиться! Проклятье! Милар! Не хочу! Нет! Только не туд…

Капитан зажал ее голову в треугольник и аккуратно, насколько позволяла ситуация, придушил. Алиса скребла обломанными ногтями по его пиджаку, оставляя на лацканах масляные пятна. Затем вздрогнула, первый раз, второй, третий, и обмякла.

Живая. Лишь потерявшая сознание.

Пнев поднял девушку на руки и, не сказав ни слова, направился на выход. Арди, так же молча, направился следом.

Они спустились вниз, и несколько оперативников забрали Алису, убрав ту в автомобиль, после чего, перебросившись парой слов с Пневым, направились в сторону Черного Дома.

Арди с Миларом остались на набережной одни. Капитан пытался прикурить. У него не получалось даже открыть портсигар. Руки дрожали так, что пальцы не попадали по замку. Милар, бледный, как свет фонаря над их головами, выругался и убрал портсигар обратно.

– Тесс…

– Что? – Ардан дернулся, крепко сжав посох. И сам не знал, почему так сделал.

– Вчера, господин маг… я же не слепой… – Милар, как и Алиса недавно, говорил сбивчиво и не сводил при этом взгляда с бьющейся о гранит Ньювы. – У вас это серьезно… у обоих… а она порядочная девушка, господин маг. Хоть и из аристократов.

Ну разумеется… кто бы сомневался, что Вторая Канцелярия уже давно все проверила и все знала… Только вот почему с Ильдаром возник такой промах? Хотя, может, свет на истину прольется, когда архив Второй Канцелярии поднимет все детали личных дел Налимова.

– Скоро пойдут слухи, господин маг… у них же, сраных аристократов, тесное общество… но она тебе ничего не скажет. Никогда не скажет.

– Слухи? Насчет того, что я полукровка и…

– Насчет того, что ты иногда идиот, – перебил его Милар. – При чем тут твоя кровь, дубина здоровенная? Ты мало того что маг, так еще и дознаватель Второй Канцелярии… Посмотрел бы я на того, кто мнит себя бессмертным, чтобы сказать тебе что-то про твою кровь или твоих предков… Нет. Она – незамужняя девушка, в чьем обществе постоянно видят одного и того же, конкретного юношу. И совсем не в светском антураже – или как там правильно это называть… Знаешь, что это значит? И знаешь, как ее начнут называть за глаза?

Ардан не знал. Но догадывался.

– У вас это серьезно, – повторил Милар. – Так что найди в себе смелость, ладно? Не подставляй ее так сильно.

И наконец Арди понял. Понял, о чем именно говорит Пнев. Тот рассуждал о вопросе. Очень важном вопросе, который Ардан должен был задать Тесс.

А если… а если та ответит отрицательно? Что… что тогда?

Спящие Духи.

Сердце юноши опять застучало так, будто стремилось сломать грудную клетку, дышать стало тяжело, а перед глазами все закружилось.

– Я убью их.

– Что? – вновь дернулся Ардан и немного успокоился.

Милар так резко перевел тему, что это подействовало на юношу лучше холодного душа.

А Пнев, смотря вслед удаляющимся черным автомобилям, повторил.

– Я убью их, напарник. Орден Пауков. Каждого из этих ублюдков. Убью с особой, блять, жестокостью. А затем, как любит говорить наш император, когда попаду в ад, убью их еще раз.

Арди тоже посмотрел вслед удаляющимся автомобилям.

– Она вернется? Алиса вернется?

Пнев промолчал. И это стало лучшим ответом.

– Поможешь мне, напарник? – не поворачиваясь, спросил Милар.

Ардан ответил не сразу. Ждал, когда его сердце и разум найдут искренний ответ.

– Помогу.

– Тогда поехали, господин маг, у нас все еще охренеть как много работы, а нас осталось только двое.

* * *

– Значит, мы понятия не имеем, что сподвигло Ильдара Налимова поставить все на кон ради «пауков». – Полковник поднял сигарету с пепельницы, но не спешил затягиваться. – Почему он сильно заинтересован… был заинтересован в безумных экспериментах и ради чего вышел на капрала Алису Ровневу.

При упоминании Алисы оба, и Арди и Милар, вздрогнули.

– Так точно, господин полковник.

– Прелестно, – всплеснул руками глава Второй Канцелярии. – Спешу напомнить, что открытие подземных линий трамваев все ближе. Как и публичный запуск дирижабля. И вот куда они ударят в следующий раз? И по кому? Капитан, ты понимаешь, о чем я говорю? Уже полгода минуло, а из результата у нас только дурно пахнущая субстанция, которая не сильно помогает империи в целом и Второй Канцелярии в частности. Уже только ленивый в высоких кабинетах не посчитал своим долгом заметить, что мы сейчас абсолютно бесполезны. И самое поганое, что мне, о Светлоликий, нечем возразить.

– Как будто в стране кроме ордена нет больше проблем.

– Есть, – кивнул полковник. – Но, капитан, с другими проблемами в стране и за ее пределами мы вполне успешно справляемся. Так что нашим врагам не за что нас упрекнуть и попытаться откусить от нас еще больше, чем уже сделано. А здесь есть за что… – Он поднялся с кресла и вновь подошел к окну. Как уже понял Арди, полковник всегда так поступал, когда размышлял о чем-то. – Что по записям эксперимента Старшего Магистра Паарлакса?

– Он владел ячейкой хранения в порту.

– И?

– Когда мы это выяснили и туда прибыли наши оперативники, то она уже была вскрыта.

– И почему я не удивлен… – Полковник снова открыл окно, впуская в помещение ветер и звуки улицы, кишащей людьми (и не только людьми), понятия не имевшими, что за разговор шел в данный момент в черном здании. – У нас хоть какая-то зацепка имеется?

– Есть шанс выйти через Старьевщика на тех, кто может подкрепить нашу теорию о заинтересованности «пауков» в артефактах, – уклончиво и весьма обтекаемо ответил Милар. – А оттуда на них самих.

– И как артефакты связаны с экспериментами Паарлакса?

– Напрямую, господин полковник. – Впервые за вечер Арди принял прямое участие в обсуждении. – Из артефактов подобного рода можно забрать энергию, которая, по рассуждениям покойного Паарлакса, потребуется для активации его установки.

– И чем им лей-генераторы не подошли?

– По идее, у лей-генераторов, господин полковник, должно быть собственное лей-поле, которое может резонировать с установкой и мешать ей работать. Но это лишь моя теория…

– То, что у вас есть теория, капрал Эгобар, меня уже безусловно радует, но… – Полковник облокотился на подоконник и как коршун разглядывал лежащий перед ним город. – Капитан, собери все материалы и отправь с посыльным Аверскому. Гриф высшей степени секретности. Важность – настолько срочная, что, если Аверский начнет юлить, скажешь ему, что это мой прямой приказ.

Милар хмыкнул и кивнул.

– Значит ли это…

– Да, капитан, – в который раз перебил полковник. – Пока дело ордена Пауков не закрыто, Гранд-магистр Аверский находится в твоем прямом подчинении. А ты – в моем. Ничьи приказы, указы, распоряжения, уставы и законы, хоть земные, хоть, да простят меня Ангелы, законы Светлоликого, тебя и твоей группы не касаются. Можете делать что хотите. Хоть на сотне волков мне по столице разъезжайте и каждого второго с пристрастием допрашивайте, но найдите этих «пауков». Найдите и нейтрализуйте. Если получится взять языка – прекрасно, буду счастлив пообщаться. Но в данной ситуации и при текущей политической погоде я, и император тоже, буду рады и тому, что вы просто устраните данную проблему. Поняли?

– А…

– Доступ к арсеналу только при прямом, обоснованном требовании. Когда поймете, что будете их брать, а я, заметь, не сомневаюсь в ваших способностях воплотить в реальность этот момент, тогда и запросишь. Тебе и твоим подчиненным выдадут все, что вы сочтете нужным, и все, что в данный момент есть в доступе в арсенале.

И почему-то, услышав это, Милар, в отличие от информации об Аверском, не был сильно рад. Скорее, даже наоборот.

– Свободны, – отрезал полковник. – И абсурд этот, который ты, капитан, подсунул мне в виде отчета, забери. Перепишешь сказки капрала Эгобара нормальным языком и сдашь в архив… вместе со сказочной копией, на которой я жду более высокого грифа секретности…

– Так точно.

– Тогда на этом все. – И полковник, не отворачиваясь от окна, коротко произнес: – Пнев. Эгобар.

И напарники по очереди столь же коротко попрощались.

– Полковник.

– Полковник.

Вместе с Миларом они вышли из кабинета, спустились на первый этаж, забрали вещи и покинули Черный Дом.

Стоя около автомобиля, Пнев очень нервно курил. Таким встревоженным Арди своего напарника еще прежде не видел.

– Нехорошо, господин маг… как же, срань, нехорошо…

– Почему?

– А потому, дорогой мой любитель задавать сотню вопросов, что полковник нам только что весьма доходчиво намекнул.

– Намекнул… на что?

– На то, что если мы проиграем в этой игре, то окажемся в соседней с Ровневой камере.

Да.

Действительно.

Нехорошо…

Глава 93

Ветер обдувал кожу на морде, а под лапами хрустел свежий снег. Воздух скрипел над ушами, щекоча кожу, а нюх улавливал самые тонкие, незаметные нотки запаха добычи. Горный козел искал воду.

Молодой охотник шел по его следу последние три часа. Выслеживал медленно и аккуратно. Прятался среди обрывов и скал, кутался в снежные покровы, стараясь спрятаться от боязливого взора мутных глаз; стремился заставить добычу поверить в то, что у нее все получится, что ее план сработает и водопой уже так близко.

На деле же лишь клыки и когти молодого охотника все опаснее и опаснее приближались к…

– Арди…

Молодой охотник дернулся.

Какой странный звук.

Такой чуждый, такой незнакомый, но такой мягкий и такой родной. Словно… словно…

– Арди.

* * *

Ардан открыл глаза. Лучик солнца, случайно заплутавший среди извечной серости хмурой Метрополии, скользнул по огненным волосам и заискрил, отражаясь от зеленых, почти кошачьих глаз.

Тесс, присев на край кровати, наматывала на свои тонкие, изящные пальцы его грубые, жесткие волосы, напоминающие скорее шерсть, чем действительно волосы. Одна из немногих деталей, доставшихся ему в «наследство».

Она была одета в домашнее, легкое платье, поверх которого качалась вязаная пухлая коричневая жилетка из овечьей шерсти. Госпожа Окладова разрешила Тесс связать ту из остатков материалов в ателье. Сезон холодов подходил к концу, и ближайшие пять месяцев шерсть для вязания больше не потребуется, а не все из остатков можно перепрясть для изготовления костюмов и юбок. Вот Окладова и раздавала своим работницам самые неподходящие мотки.

Ардан потянулся своей рукой к ее. Нежно, насколько мог, обвил пальцами хрупкое запястье, слегка потянул на себя, одновременно с этим приближаясь собственным лицом, и вдохнул запах любимых духов Тесс.

Те пахли травами. Весенними. Теми самыми, что растут на берегу только-только проснувшейся реки.

Он потянул чуть сильнее и…

– У нас нет времени, – смеясь, отстранилась девушка и, быстро нагнувшись, клюнула его в лоб.

– Но еще только… – хотел было возмутиться юноша.

За окном лишь забрезжил рассвет (ах да… Метрополия…), пытаясь унять и убаюкать встревоженный штормом канал Маркова, но… стрелка на часах уже почти коснулась отметки в восемь часов. Кажется, Арди проспал первую лекцию. А Тесс – начало рабочего дня.

Впрочем, из-за постоянных переработок госпожа Окладова относилась к Тесс с пониманием, если та приходила чуть позже. Девушка всегда выполняла всю работу в срок, а клиенты никогда не жаловались на качество.

Взгляд Тесс внезапно слегка помрачнел.

– Я уже думала, что не разбужу тебя. – Ее миниатюрная, прохладная ладошка прошлась по его лицу, сметая остатки дремы. – Ты спал так крепко… И с каждым днем ты спишь все крепче и все дольше.

Бодрящие отвары… Ардан уже практически целиком жил на них. Выпивал двойную порцию утром и днем, чтобы иметь возможность хоть как-то функционировать, успевая совмещать учебу в Большом (причем на том уровне, чтобы получать стипендию и оставаться в числе лучших студентов первого курса), работу во Второй Канцелярии (о которой лишний раз вспоминать даже не хотелось), а еще и вечерне-ночные занятия у Гранд-магистра Аверского (которые тоже не давались «бесплатно»).

Но сколько бы Арди ни брал у своего организма ссуды (за последние три месяца юноша похудел почти на двадцать килограмм), долг возвращать все равно придется. Причем с процентами. И, учитывая, что в последнее время Ардан боролся не только с вечной усталостью, но еще и сном, возврат требовали уже совсем срочно.

Но всего этого юноша не мог рассказать Тесс. Нет, он бы не увидел в ее теплых зеленых глазах осуждения или встречной усталости от того, что ей приходилось мириться с его не самой простой жизнью, а просто… Просто он не хотел взваливать на нее последствия своих решений.

Только не на нее.

Только не на Тесс.

– Тесс, я…

– Ты свободен в следующий четвертый день? – Она улыбнулась мягко и легко. С теплотой и заботой, на фоне которой даже тот самый, заплутавший лучик солнца, все еще плескавшийся в ямочках на ее щеках, выглядел не очень-то притязательно.

Тесс умела менять русло разговора так, что и самому не хотелось возвращаться к прежней теме.

Арди, не без труда, заставил сознание очнуться и предоставить ему перечень ближайших дел. Сегодня у него лекции по теории биологии и алхимии, затем военное дело (и если первую пропускать было обидно, то вот вторую… вообще без зазрения совести), а затем спаренные лекции у Конвела, сразу и теория, и практика.

Вечером же…

Арди вздохнул.

Вечером им с Миларом необходимо посетить адрес, указанный Старьевщиком. Потому как это единственная оставшаяся у них хоть немного реальная зацепка. Если не считать, разумеется, личное дело Налимова, в котором никто так и не смог отыскать ничего особенного.

Арди попросил себе копию. Та лежала в его небольшой квартирке в эркере. В месте, куда он возвращался все реже и реже.

И что-то ему подсказывало, что следующая неделя будет зависеть именно от сегодняшнего вечера.

– Приготовишь кофе? – попросила Тесс, поднимаясь с кровати. – А я пока поставлю на стол завтрак.

Арди проводил взглядом свою… Юноша вздрогнул и мотнул головой.

Он проводил взглядом Тесс, после чего поднялся и, укрыв срам полотенцем (скорее по привычке, чем из-за необходимости), добрался до ванной комнаты. Довольно споро закончив с утренним моционом, особенно тщательно почистив клыки (опять же, исключительно по привычке), юноша, вдыхая ароматы ломтиков косули, положенных поверх каши из кореньев, направился на кухню.

Вооружившись джезвой, Арди щелкнул реле над лей-плитой. Замигали руны, и по кабелю заструился мертвый огонь, мгновенно вспыхнувший синим пламенем над конфоркой.

Интересно, сколько получил эксов тот Гранд-магистр, что изобрел способ передачи лей по кабелям от накопителя к приборам? В конечном счете эта технология во многом изменила весь мир.

Как, наверное, могли бы изменить исследования Старшего Магистра Паарлакса.

Настоящие, а не фантастические, разумеется.

Путешествия во времени… надо же. Даже если сама идея по большому счету звучала чем-то абсурдным, то…

Арди протянул руку, открыл один из верхних кабинетов и достал жестяную баночку с зернами. Затем вооружился ступкой и перемолол те в мелкую крупу. Скоро надо будет пополнить запасы – лишь бы подгадать, когда из Каргаамы или из Линтелара придут новые поставки. Обычно в эти дни цена ниже почти на пять ксо за двадцать пять грамм зерен…

Но не суть…

Итак.

Путешествия во времени.

И слова Налимова, сказанные Паарлаксу. Если прибавить сюда то, что говорила вампирша в «Цапле», а еще связь, казалось бы, не связанных друг с другом переменных в виде Индгара, звездного оборотня, Лорловой, нескольких вампиров, Налимова и… того, кто обеспечивает это сборище печатями Школы Хаоса, вкупе с искусственными звездами, грозящими обладателю довольно быстрой смертью, то что получается?

Арди, поставив джезву на огонь, принялся закатывать рукава и ждать, когда пойдут пузырики. По старой привычке, когда в прошлом столовые приборы совсем уж плохо ему подчинялись, юноша никогда не приступал к трапезе, не закатав предварительно рукава, – иначе одежду каждый день стирать придется.

В целом.

Если подумать.

То прежде не связанные друг с другом переменные в уравнении под названием «Орден Пауков» могли быть связаны не только общей, относительно туманной целью, но и прошлым.

Если принять на веру, что они действительно хотели отправиться назад во времени и что-то там изменить, то становилось понятно, почему их вообще не беспокоили искусственные звезды в голове.

Хотя, опять же, если они вернутся во времени в своих телах, то и искусственные звезды переместятся вместе с ними? Или же нет?

Парадоксы… жаль, у Паарлакса уже не проконсультируешься.

Отсюда, кстати, можно объяснить и все те странности в логике и поведении «пауков». С одной стороны, они вроде как действительно пытались свести жертвы к минимуму, а с другой – зачастую действовали с большим размахом.

Просто по их логике сколько бы народа не пострадало от их рук, то…

– Арди. – Тесс позвала из кухни. – Будешь варенье из брусники? Мне передала Ирис.

Ирис… кажется, так звали одну из коллег Тесс.

– Да, буду, – отозвался Ардан и вернулся к размышлениям, не забывая следить за зафиркой (джезвой) и кофе.

Сам он по утрам пил чай… вернее, так думала Тесс. На деле же – бодрящий отвар. В такой концентрации, что Атта’нха бы долго сокрушалась, что вообще обучила Арди науке трав, ягод, корений и плодов.

Так вот.

Сколько бы, по логике «пауков», людей ни погибло, все это незначительно. Ведь они изменят будущее, а значит, все мертвые, как бы в разрез с учением Светлоликого это ни звучало, восстанут вновь.

И даже дети, положенные на алтарь Лорловой, не будут знать об участи, постигшей их… альтернативные личности.

Арди, задумавшись о детях и Лорловой, едва было не упустил вскипевший кофе. Выключив реле, он подхватил джезву и, накрыв горлышко темным ситечко, перелил содержимое в чашку, а гущу убрал в другую жестяную баночку. Все хотел поэкспериментировать с несколькими отварами. Кофе не приживался на территории Новой Монархии и большей части западного материка, так что Фае и Эан’Хане прошлого не знали отваров на его основе…

Точно так же, как Арди, не обладая всей картиной событий, мог не знать, что именно пытались сотворить Лорлова в канализации. Возможно, что его подозрение, затем подкрепленное подтверждением Аверского и научного отдела Второй Канцелярии, не имело ничего общего с реальностью.

Возможно, что «пауки» вовсе не пытались призвать в ту ночь армию демонов и прочей нечисти. А скорее… скорее…

– Проводили эксперимент?

– Ты что-то сказал? – донеслось из гостиной.

– Нет-нет! – чуть громче, чем требовалось, ответил Арди. – Кофе готов. Уже иду.

Взяв чашку, Ардан направился за стол, где его уже ждали Тесс и завтрак.

Но если им потребовался день зимнего солнцестояния, то…

Нет, день летнего солнцестояния в уравнение не вписывался? Почему? Не из-за константы, а, скорее, простого математического ожидания. Арди, может, и сконцентрировал бы свое внимание на летнем солнцестоянии, если бы не Сидхе Фае, предложившие ему сделку со сроком до первого дня лета.

А то, что Сидхе с их Пламенем и замысел «пауков» были как-то связаны, буквально лежало на поверхности.

Оставалось, правда, все равно слишком много неизвестных: при чем тут Школа Хаоса и процесс демонофикации, изложенный в труде закрытого издательства «Дом Магии»; что именно тестировала Лорлова в канализации; как конкретно были связаны «пауки»; кто являлся их лидером в вопросах Звездной Магии, потому как вряд ли Индгар, Лорлова, оборотень, вампиры и Налимов имели достаточно компетенций, чтобы хотя бы задуматься о том, о чем так свободно рассуждал Паарлакс.

И самое главное: если перемещение в прошлое в теории работало именно так, как предполагал почивший Старший Магистр, то все «пауки» переместились бы лишь в одну, вполне себе конкретную точку континуума.

А значит, их всех должна была, просто обязана объединять общая боль. Но какая? Досье Налимова действительно выглядело вполне себе стандартным.

А следующая, ближайшая зацепка – Индгар.

Спящие Духи…

Когда же уже Аркар вернется со своего суда в Конклаве. Может быть, у него получится что-то выяснить о прошлом Индгара. Обращаться к Ордаргару с данной затеей… сперва его требовалось найти. Потому как после происшествия с Молотками глава Орочьих Пиджаков залег на такое глубокое дно, что даже Вторая Канцелярия, судя по всему, понятия не имела, где тот находился.

И все же, несмотря на все это, сердце Арди билось чуть быстрее. Он, размышляя о «пауках», чувствовал в них… добычу. Ловкую, хитрую. Та пыталась обмануть его охотничье чутье, сойти с тропы охоты и оставить охотника голодным.

Но ученик Эргара никогда не сбивался со следа. Он преследовал свою цель спокойно и внимательно, рассудительно и без крови в глазах. Он помнил все уроки своего наставника, все игры своих друзей.

И, как и косуля, чье мясо сейчас рвали его клыки, однажды наступит момент, когда у него появится шанс для прыжка. Нанести всего один удар. Потому что именно столько и требовалось для…

– Арди.

Ардан вздрогнул и посмотрел на свои ногти. Те слегка удлинились, вздыбились и стали напоминать миниатюрные, кошачьи когти. А в отражении на янтарной поверхности отвара он заметил, как подтянулась к носу верхняя губа, обнажив когти, и как вытянулись зрачки.

Арди мгновенно сжал кулак, пряча когти, и прикрыл им клыки, попутно отвернувшись.

В памяти тут же всплыло лицо Елены. В самый первый день обучения в Большом, когда они вместе обедали в кафетерии и Арди позволил себе задуматься и забыться, девушка изрядно испугалась…

Мягкая ладонь коснулась его щеки. Нежная, маленькая и совсем не дрожащая от страха.

Арди повернулся и увидел Тесс. Та сидела к столу вполоборота и по-прежнему тепло ему улыбалась. Не только губами, но и глазами.

Он ничего не спросил.

Она ничего не сказала.

Но Арди знал, что все в порядке. Все действительно в порядке.

Он разжал кулак, на котором когти еще не успели принять свое обычное, человеческое обличье, и отнял кулак от лица, где неподконтрольная ему верхняя губа еще немного подрагивала, то и дело обнажая далеко не людские клыки.

– Ты так и не ответил на вопрос, – напомнила Тесс и вернулась к своей овсяной каше с кусочками вяленой свинины и ломтиками жареного бекона.

Арди потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем идет речь.

– После университета и до вечерних занятий – да, свободен, а… – И юноша успел поймать себя за язык до того, как сказал бы нечто не очень уместное. Он едва не забыл, что именно на следующей неделе, вечером четвертого дня, состоится прослушивание в новом концертном зале на Бальеро. По совместительству главная доля в котором принадлежала Пижону. – А ты сможешь подождать меня буквально несколько минут? Я заеду за тобой на работу. У меня лекции закончатся за полчаса до конца твоей смены.

Тесс снова улыбнулась. Чуть короче, чем прежде. Она поняла, причем прекрасно, что Арди успел выкрутиться. Поняла, но не сказала ни слова.

Все как и предупреждал Милар…

– Я взяла отгул на этот день, – ответила Тесс. – Мы с музыкантами будем репетировать весь день в Брюсе, а вечером поедем на Бальеро. Приезжай туда после ночных занятий. У нас почти последний номер на прослушивании, так что наша очередь только под утро.

– А… да… конечно, – кивнул юноша и еще раз посмотрел на девушку.

Тесс выглядела так же, как и всегда, когда вопрос не касался сцены или их с Арди свиданий. Тугой пучок огненных волос, отсутствие макияжа, опрятная, пусть и не раз чиненная, скромная одежда. А из украшений лишь янтарная брошка, подаренная Тесс матушкой на день получения документов.

Всего три дня минули с момента подрыва «пауками» Храма на день Святых. Дня, когда Тесс едва было…

Арди сделал несколько глубоких вдохов, унимая ускорившееся сердце.

Любой другой человек, Первородный, женщина или мужчина – не важно, скорее всего, все еще боялся бы даже из дома выйти. Но не Тесс. Только не дочь генерал-губернатора Шамтура. Города, находящегося в состоянии практически перманентной войны.

– Договорились! – Она сверкнула глазами, и в столь же мягкой и нежной тишине, как и ладонь, которую Тесс не отнимала от руки Арди, они закончили завтрак.

Вместе помыв посуду в холодной воде, обнаружив, что от последнего брикета хозяйственного мыла остался только маленький гребешок, они оделись и вышли на лестницу.

Внизу, попрощавшись все тем же привычным объятьем и поцелуем, Арди и Тесс разошлись по разные стороны – их трамваи уходили в противоположных направлениях.

Свернув за угол, Арди тут же сорвался на бег и, пользуясь тем, что регулировщик смотрит в другую сторону, перебежал через дорогу. Это вызвало недовольство у нескольких водителей, разъяренно вдавивших клаксоны. Регулировщик, сменивший алое зимнее пальто на легкую, плащевую, такую же алую накидку, обернулся на звук, но было уже поздно.

Арди взмыл на подножку уходящего трамвая.

– Ард, Вечные Ангелы, однажды ты оступишься, и тебе отрежет ногу, – поправляя густые, длинные усы, заметил бессменный кондуктор маршрута, ведущего к Площади Звезд. Его звали Аерн. Сорока четырех лет. С двумя внуками и женой, не пережившей эпидемию оспы. Той самой, за лекарство от которой император вручал на своей коронации награду и орден баронессе Кри.

– Доброе утро, господин Аерн. – Арди протянул документы, на которых контролер сделал отметку, после чего Аерн, надувая щеки и усы, отправился дальше по вагончику. – Значит, тем больше у меня причин не оступаться!

– Умник… и тебе доброго утра, – буркнул тот через плечо.

Ардан же, улыбнувшись в спину Аерну, поспешил на свое излюбленное место в самом конце вагончика.

Они с Аерном пару раз общались, когда из-за наледи трамвай останавливался для ремонта. И с тех пор здоровались и перебрасывались ничего не значащими фразами.

Арди же, качаясь на деревянной лавке в такт движениям трамвая, открыл свой гримуар и погрузился в записи. Может, из-за «пауков», может, из-за собственного любопытства, но он все глубже погружался в печати госпожи Талии. Находил их не особо изящными. Скорее, грубыми, но в то же время очень хитрыми и запутанными.

Госпожа Талия оперировала огромным количеством лей, которая двигалась по невероятно тяжелым схемам. Любая печать Школы Хаоса, если перевести ту на более привычный для современной Звездной Науки лад, требовала бы как минимум наличие пяти, а то и шести звезд, да еще и не меньше чем по четыре луча в каждой. И все равно – даже столь чудовищного запаса сил хватило бы всего на одну, максимум две печати из числа тех, что хранил на себе Посох Демонов.

И все же госпожа Талия смогла обойти этот принцип прогрессивной нагрузки. И, учитывая, что учебник Николаса-Незнакомца и Посох Демонов пришли из одной и той же эпохи, получалось, что госпожа Талия, обычный человек, превзошла в своих исследованиях опытного Эан’Хане. Что, учитывая все исторические факты, вполне логично…

Но если вернуться к печатям, то, не обладая современными знаниями о векторах, контурах, массивах, нагрузках на определенные узлы и прочем, госпожа Талия оперировала исключительно руническими связями.

Да, из-за этого печать становилась безумно сложной для запоминания и еще больше – для исполнения, но зато вместо требования в шесть звезд могла спуститься вплоть до четырех, а то и трех… в теории.

Во всяком случае, Арди был уверен, что спустя год или полтора, когда приступит к изучению векторов (разумеется, самостоятельному изучению), то справится с тем, чтобы понизить стоимость печатей Талии до трех звезд. Потому что даже сейчас у него уже имелось несколько идей, достойных того, чтобы потратить на них несколько эксов на экспериментальной площадке.

– Площадь Звезд! – оповестил Аерн.

Арди закрыл гримуар, убрал карандаш обратно за ухо и спустился по подножке на брусчатку площади. Большой встретил студента привычным помпезным, немного надменным и, безусловно, волшебным видом.

Громадный небоскреб, будто сложенный из множества волшебных башен, украшенный водопадом чистой магии, немного сиял на фоне вновь посуровевшей Метрополии. Солнце, несколькими часами ранее ненароком заглянувшее в столицу, поспешно закуталось обратно в одеяло плотных облаков, оставив после себя мимолетное обещание навестить город когда-нибудь позже.

Арди, посмотрев на часы, вздохнул и поспешил ко входу в атриум. До окончания лекции по военному делу оставалось всего полчаса, так что у него еще прилично времени.

Очистив туфли на специальном коврике (явно не лишенном Звездной Магии), Ардан миновал стойку информации, где трудились работники и, как и всегда, роилось несколько студентов. Впрочем, большая часть обладателей разноцветных плащей и погон облюбовали диванчики и скамьи около фонтана, где на них взирал первый император и бессменные горгульи.

– Доброе утро, – поздоровался Арди с уборщиком, моющим и без того блестящий пол.

– Скорее день, – недовольно буркнул тот и переместился со шваброй чуть дальше.

– А…

– Меня порой искренне забавляет ваша потребность, Арди, пытаться со всеми найти общий язык.

Ардан обернулся. Позади него на сложном инвалидном кресле, которое, учитывая количество рычагов и скрытых механизмов, вполне могло, наверное, раскладываться в небольшую софу, сидела профессор Лея. Как и всегда, с половиной лица, закрытой фарфоровой маской. На голове парик коротких черных волос, подстриженных нынче модной среди девушек «волной», перекатывавшей от виска к виску. На руках, как на живой, так и на протезе, перчатки; и одежда куда большего, чем требовалось, размера, чтобы полностью скрыть тело.

На коленях, прикрывая ноги, лежал стеганый плед, чьи ромбики чуть смялись и теперь напоминали… ну, что-то они точно напоминали.

– Выглядите неважно, студент Эгобар. – Здоровая щека профессора Леи дернулась. Так она обозначала улыбку. – И, учитывая, что это вам говорю я, ситуация совсем плачевна.

Ардан неловко почесал затылок навершием своего посоха.

– И избавляйтесь от этой дурацкой привычки, Арди. А то, когда вставите в навершие накопитель, рискуете срезать себе часть скальпа… что не добавит пикантности вашему и без того сложному антуражу.

– Пожалуй, вы правы, профессор, – немного растерянно ответил Ардан.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока ситуация не стала совсем уж неловкой. И тогда профессор Лея коротко кивнула на рукояти позади спинки кресла, попутно на мгновение обнажая шею, спрятанную под белоснежным шелковым платком.

Арди за прошедший год видел всякое. Но даже так его на мгновение пробрала оторопь. Одно дело знать о том, что случилось с некогда подающей огромные надежды красавицей волшебницей, а другое – увидеть. Пусть даже и маленький осколок той истины, что прятали ее одежды, шарфы, перчатки, парики и маски.

– Поможете госпоже добраться до аудитории? – спросила она, показывая взглядом на ручки. – Раз уж вы, судя по всему, прогуливаете лекции.

– Я их пропускаю.

– А есть разница?

Арди пожал плечами. Для него разница была очевидна. Как, пожалуй, и для Скасти с Атта’нха и, скорее всего, для Бажена.

– Ну так что?

– Ох, простите, профессор, – спохватился Арди и, не очень-то удобно придерживая посох подмышкой, взялся за ручки кресла и направился в сторону корпуса целительского ремесла.

Кресло слегка вибрировало, цепляясь колесами за любые неровности и шероховатости пола, а еще местами поскрипывало. Арди бы такой аккомпанемент точно нервировал бы, а Лея, судя по всему, давно уже привыкла.

– Смею предположить – бодрящие отвары?

– Что?

– Ваш внешний вид и мешки под глазами, в которых можно вынести половину библиотеки, Арди, буквально как по учебнику – результат злоупотребления бодрящими отварами.

Арди промолчал. Да он и не знал, что в принципе можно ответить профессору.

– Мне всегда казалось, что остальные профессора преувеличивают ваши когнитивные способности, дорогой Арди. – Профессор держала «руки» скрещенными на коленях, из-за чего наличие протеза, на котором одежда буквально висела, уже не спутаешь с неловкими складками рукавов. – В конечном счете, на моем предмете вы не очень сильно выделяетесь из общей массы. Ленитесь?

– Вовсе нет, – поспешил искренне возразить Ардан.

– Тогда в чем причина того, что мне на совещаниях нечем, в отличие от эн Маниш, Ковертского и Конвела, похвастаться касательно ваших успехов?

Лея говорила с легким налетом иронии и, кажется, чем-то сродни почти дружеской насмешки. И все же в ее голосе таились и куда более серьезные отзвуки если не беспокойства, то любопытства.

– Ваш предмет, профессор Лея, он… – Арди пару мгновений подбирал слова. – Мало смежен с другими областями.

– Надо же, а мне всегда казалось, что звездная инженерия рассматривает общие принципы построения печатей… а получается, целительство осталось где-то за бортом.

Кажется, Лея над ним действительно подшучивала. И не сказать, что не остро. Кто-то на месте Арди счел бы это издевательством, но он прекрасно понимал, что человек, оказавшийся в ситуации профессора Леи, обрастет таким количеством иголок и шипов, что все, что она говорила, еще являлось вполне себе мягким и аккуратным выражением личного мнения.

– Я неправильно выразился.

– Это вы сейчас себе польстили, студент Эгобар, – просвистела Лея. Порой из-за маски ее голос звучал несколько необычно.

– На самом деле, если совсем откровенно, все дело в сложности, – со вздохом признался Ардан. – Чтобы преуспевать в вашем предмете, нужно целиком в него погружаться. В то время как остальные имеют куда больше перекрестных тем, так что в них проще разбираться одномоментно сразу в нескольких.

– Иными словами – вы ленитесь.

Ардан промолчал.

– С другой стороны, – продолжила рассуждать профессор, – человек, ох, простите, Первородный, который ленится, вряд ли станет ставить себя на порог крайней степени истощения, используя бодрящие отвары вместо питьевой воды. И, учитывая их немалую стоимость на Рынке Заклинаний, могу предположить, что вы их синтезируете самостоятельно. Причем вполне успешно. А это уровень экзаменов третьего курса. Странно, что Ковертский еще не сделал вам по этому поводу замечания.

Ардан не стал уточнять, что профессор звездных биологии и алхимии несколько раз весьма прозрачно намекал на ситуацию Арди, но… Профессор Ковертский совсем иного склада характера. Ему по большому счету плевать на все вокруг, кроме собственных исследований, а профессорская должность позволяет Ковертскому зарабатывать и пользоваться площадками и лабораториями Большого.

Нет, работал Ковертский на совесть, но вот дальше положенного не лез. И уж точно, даже если бы Арди стоял одной ногой на пороге незримых троп Спящих Духов, не вел бы подобного разговора.

– Хотя, думаю, это не совсем в его стиле, – сама себя одернула Лея.

К этому моменту они миновали атриум и теплый переход, но вместо входа в корпус Целителей вышли на улицу, спустившись по жестяному пандусу, и заехали с противоположной стороны на… платформу служебно-технического лифта. Куда меньшего, чем в Питомнике, но вызывающего вполне себе столь же неприятные воспоминания.

Надо же, а Арди раньше как-то и не задумывался, каким образом профессор Лея перемещалась по корпусу – не по лестницам же.

– Вы имеете право ответить мне, что я лезу не в свое дело, Арди, но раз уж так сложилось, что у нас с вами хорошие отношения, – может соизволите ответить, зачем вы губите свое здоровье? – Лея протянула здоровую руку к рычагу, и платформа, пестрящая различными креплениями для транспортировки грузов и оборудования, медленно поползла наверх. – И только не говорите мне, пожалуйста, что это ради изучения того непотребства, что вы не так давно мне продемонстрировали.

Арди соврал бы, если бы сказал, что перестал изучать печати Школы Хаоса. Скорее, наоборот – он лишь утроил свои усилия на данном поприще, надеясь, что сумеет вычленить главные зависимости и идеи в рунических связях госпожи Талии, а затем поймет, как применить их в более классической Звездной Науке.

Так что пришлось отвечать правду.

Благо, благодаря Скасти и Атта’Нха, это оказалось даже проще, чем соврать.

– Для работы, профессор Лея. – Арди вцепился в ручки кресла так, будто они могли замедлить все сужающиеся и сужающиеся стены, грозящие задушить юношу. – У меня часто смены по ночам, а еще приходится побегать. Вот и готовлю себе отвары. Иначе пришлось бы выбирать – работа или учеба.

– И что бы выбрали, случись худшее?

– Учебу, – без тени сомнений ответил юноша.

– Тогда зачем…

– Деньги, – вновь честно ответил Ардан. – Деньги и… бонусы.

– Видимо, очень большие бонусы, Арди. Раз уж вы столь усердно вливаете в себя отвары. Человек, способный приготовить их в таком количестве и такого качества, просто не может не знать, к каким последствиям все это приведет.

Бонус в виде обучения у Аверского? Можно ли вообще измерить нечто подобное? Даже корона не имела достаточно рычагов давления, чтобы обеспечить своей наследнице – Анастасии Агровой кого-то более… впечатляющего, нежели Старший Магистр Урносов.

Нет-нет, Урносов все еще воистину огромная величина в мире Звездной Магии, но на фоне таких, как Аверский…

– Разумеется, профессор, но часть проблем решает кровь матабар.

Платформа замерла, и Лея потянула другой рычаг, позволяя Арди выкатить ее в просторный коридор, куда обычной студент не попадет.

Впрочем, несмотря на техническую сущность помещения, выглядело здесь все немногим менее богато и помпезно, нежели в помещениях общего пользования.

– Ах да, Арди, я порой забываю, что вы не совсем человек.

– Ничего страшного, профессор, я часто это слышу.

– И вас не задевает?

Арди ненадолго опешил.

– Что именно?

– Что в вас не замечают вашего наследия Первородного.

Ардан открыл рот, чтобы ответить, и… тут же закрыл.

– Я никогда не думал об этом, профессор, – признался он, толкая кресло в направлении, в котором указывала Лея. – Мой отец хотел, чтобы я вырос больше похожим на человека, а дедушка… прадедушка хотел вырастить матабар. Ой, простите, я…

– Ничего страшного, Арди, – подняла ладонь профессор. – Моя семья не пострадала во время восстания Темного Лорда. Так что Арор Эгобар для меня не более чем детская страшилка.

– Понял, – промычал Ардан.

Они снова ненадолго замолчали. Подъехали к распашным дверям, которые Лея открыла коротким взмахом руки. Все же пусть профессор и обладала «лишь» тремя звездами, но девять, восемь и снова девять лучей – весьма пугающее значение.

Сил ей вполне хватало, чтобы воплощать самую простенькую и безобидную магию без посоха.

Взгляд Арди скосился в сторону протеза.

А может, она и вовсе всегда носила «посох» с собой. Скорее даже – на себе.

Остаток пути они проделали в тишине, а когда подъехали к лаборантской, то первой заговорила профессор Лея.

– Благодарю. – Она перещелкнула один из рычажков, спрятанных около подлокотника, и положила здоровую руку на колесо. Толкнула то, и сложный механизм заставил крутиться сразу оба. – Бодрящие отвары в целом не запрещены законом, Арди, но они все еще относятся к психостимуляторам, которые, в свою очередь, запрещены при сдаче экзаменов. Так что вы уж простите, ничего личного, но перед экзаменационной неделей я направлю ноту в ваш деканат, чтобы они взяли у вас анализы на содержания веществ в крови. Как бы я к вам тепло ни относилась, студент Эгобар, правила одинаковы для всех.

– Да, профессор, я понимаю, – немного устало вздохнул Арди.

Видимо, весь этот разговор служил преамбулой к тому, чтобы профессор Лея предупредила его о возможных проблемах. Хотя могла этого и не делать и попросту отправить ноту, после чего если Арди и не отчислили бы на экзаменах, то уж точно лишили стипендии.

– Тогда – хорошего вам дня, студент Эгобар.

Профессор уже собиралась исчезнуть за дверьми лаборантской, как Арди спохватился.

– Профессор.

– Да, Арди?

– Если исключительно в теоретической части, просто в качестве мысленного эксперимента, то, скажем, принцип рунических связей госпожи Талии… его можно перенести из области инженерии печатей на… материальную инженерию?

Даже несмотря на маску, из-за того, сколь глубокие морщины пролегли на обнаженном лице Леи, стало понятно, что та хмурится и крайне недовольна вопросом.

– Вечные Ангелы, Эгобар… я же вас предупреждала…

– Я в научных целях, – поднял ладони Арди. – Честное слово.

И он даже не соврал. Просто потому, что если данные «научные цели» действительно откликались с реальностью, то тогда понятно, для чего Посох Демонов мог понадобиться «паукам» (да, это не отвечало на вопрос, откуда в поезде взялись иностранцы, но…). Бесконечного источника энергии, если не принимать во внимание мифическое Пламя Сидхе, не существовало и, скорее всего, не могло существовать.

А вот леди Талия каким-то образом умудрилась еще полтысячи лет назад изрядно понизить стоимость своих печатей. И если данный принцип переносился с печатей на устройства, то…

– В теории, если полностью понять принцип построения печатей Талии, то, может быть, и можно, – явно нехотя и без одобрения ответила Лея. – Но за пять веков никто так и не смог полностью расшифровать ее рунических связей, из-за чего данный принцип и стал именоваться Школой Хаоса. Отдельной, напоминаю вам, студент Эгобар, согласно Международному Пакту Звездной Магии, запрещенной ветвью науки. И надеюсь, это последний раз, когда я слышу от вас о госпоже Талии и ее богомерзких исследованиях. Потому что в следующий раз, клянусь Вечными Ангелами, я сообщу о вас Второй Канцелярии. Пожалуйста, не заставляйте меня этого делать и не портите о себе мое мнение, которое, признаться, весьма и весьма высоко. Даже несмотря на ваше попустительское отношение к моему предмету.

И с этими словами она едва ли не хлопнула за собой дверью лаборантской.

Арди же не смог отказать себе в улыбке из-за иронии происходящего. Интересно, а к чему бы привело ее сообщение во Вторую Канцелярию? К тому, что полковник вызвал бы Ардана к себе и потребовал сдать в хранилище незарегистрированную копию печатей Посоха Демонов, а еще попутно подписать пару документов о неразглашении.

Хотя, учитывая, какие полномочия им выдали прошлой ночью, может, все сложилось бы совсем иначе.

Во всяком случае теперь, после слов Леи, Арди почувствовал, как тогда, в горах, очередную нотку запаха своей добычи.

Значит, Посох Демонов все же требовался не в качестве артефакта, а именно как своего рода гримуар. И, получается, «пауки» действительно собирались построить установку. Установку, требующую непостижимое количество энергии… для того, чтобы отправиться в прошлое.

Спящие Духи.

Ардан вообще сам себя сейчас слышал?

Он буквально оказался внутри сказки своего прадедушки.

– Хотя, скорее, посреди совсем другого корпуса, чем мне требуется, – напомнил себе Арди и, взглянув на часы, быстрым шагом направился к лестницам – опаздывать на лекции профессора Конвела совсем не хотелось.

Глава 94

Арди добрался до аудитории для занятий практической звездной инженерией (благо расписание, полученное им в начале месяца, еще не успело устареть) как раз к назначенному времени. Вот только, на удивление, двери аудитории оказались закрыты. Хотя на памяти юноши еще ни разу не случалось такого, чтобы Конвел опоздал на…

– С тебя бисквит и брусничный морс, дорогой.

Арди обернулся. Позади него со стороны лифтов шли Борис с Еленой. Учитывая, что в коридоре никого, кроме них троих, больше не оказалось, супружеская пара не скрывала свои отношения, маскируя те под служанку и дворянина.

Елена, одетая в плотное, теплое платье для холодной весны. Жаккардовая юбка с расцветкой в форме подснежников, звонкие, цокающие каблучки, перчатки, небрежно положенные поверх платинового замочка на сумке, чья стоимость превышала полугодовой оклад Арди. Даже с учетом всех бонусов и надбавок… неужели он заговорил совсем как Йонатан Корносский?

Впрочем, не важно.

С каждым месяцем Елена все реже и реже обращалась к скромному образу служанки. И не сказать, что по собственному чаянию. Скорее, Борис все сильнее и сильнее старался показать обществу, что Елена – его жена. Хоть та и сопротивлялась и хотела как можно дольше сохранить их статус в тишине и вдали от глаз общественности.

И не сложно догадаться почему.

Сам же Борис, несмотря на ничуть не менее дорогой костюм из оленьей шерсти, выглядел взмыленным и уставшем. С лица еще не сошло покраснение, а дыхание то и дело сбивалось с четкого, ровного ритма.

– А…

– Сегодня занятия в другой аудитории, Арди, – перебил его Фахтов.

Борис подошел ближе и протянул руку. Ардан ответил крепким рукопожатием, после чего, в рамках приличия, обнял Елену. Та пахла кофе, мускатным орехом и лавандой. Ее любимые духи, которые Борис неизменно, из раза в раз, покупал в одной и той же модной лавке, привозящей в столицу парфюм со всего мира.

Стоит ли говорить, что стоимость за один флакончик могла превышать три, а то и четыре десятка эксов?

Каждый раз, видя чету Фахтовых, Арди вспоминал о том, что где-то за углом дома двадцать три по каналу Маркова существовал мир столь гремящей роскоши, что от одного лишь эха ее поступи можно и оглохнуть.

– Мы поспорили с Борисом, что ты наверняка не в курсе, – объяснила Елена, отстранившись от товарища. – Борис, правда, настаивал, что ты всегда и обо всем в курсе.

– Был о тебе лучшего мнения, дружище, – с притворной печалью вздохнул Борис. – Теперь, из-за тебя, мне придется вести жену на свидание. А ведь так хотелось…

– И что тебе хотелось? – нахмурилась Елена.

– Ты неправильно меня поняла, дорогая, – заулыбался Борис и украдкой подмигнул Арди. – Я ведь так и сказал: «а мне так хотелось сводить ее куда-нибудь».

Промыслова-Фахтова сощурилась и промолчала.

– Вот так вот, значит, да? – тихо, едва ли громче маленькой змейки, прошипела Елена. – Сначала сидишь чуть ли не семестр в госпитале со своим благоверным, у которого ума не хватает не ввязываться в склоки. Потом ждешь его неделю с полевого выезда. Ужин ему готовишь. А он…

– А он души в тебе не чает. – Борис наклонился и, убедившись, что в коридоре действительно никого кроме них нет, нежно поцеловал Елену.

Та возмутилась, но тут же обмякла и успокоилась.

Они любили друг друга. Честно и истово. Ардан это не только видел, но и чувствовал. Когда его друзья были рядом, то даже воздух, пусть и немного промозглый, все еще побитый зимой Метрополии, теплел. И казалось, что солнце, вечно скромно таящееся за низким, гранитным небом, выглядывало, чтобы полюбоваться четой Фахтовых.

– Эй… Арди.

– М? – неловко промычал юноша.

Борис, щурясь едва ли не в той же манере, что и его жена, с подозрением смотрел на товарища.

– Ты чего так глупо улыбаешься?

Арди пожал плечами.

– Просто вы замечательные, – честно ответил он.

Елена с Борисом переглянулись. В глазах у обоих читалось беспокойство.

– Так, ладно, наверное, ты права, – вздохнул Борис, попутно постукивая пальцами по своему стальному, военному посоху. Отливали такие из специального, облегченного сплава, с теми же примесями, которые добавляли в топливо для генераторов. – Ард, нам нужно серьезно поговорить.

– На тему того, что мы уже… – юноша посмотрел на отцовские часы, – пять минут, как опоздали на лекцию.

– Вечные Ангелы! – воскликнула Елена и, перехватив посох и сумочку, потащила… Арди в сторону лифтов.

– Я, вообще-то, и заревновать могу! – все в той же шутливой манере воскликнул Борис и поспешил следом.

Ардан же, в свою очередь, с тоской посмотрел на лестницы. Всего несколько этажей, а господа дворяне предпочитают собственным ногам бездушную коробку и тесный плен каменного мешка, где от неминуемой гибели на дне шахты отделяет всего-навсего несколько тросов и… И лучше об этом не думать.

Когда они, миновав служащих, с каменными лицами оперирующих рычагами и кнопками бездушных машин, спустились в теплый переход, то продолжили разговор.

– Так о чем…

– О твоем состоянии, – перебил его Борис. – Ты выглядишь так, будто собрался в прятки играть на деньги. Причем в качестве укрытия хочешь использовать… не знаю… черенок от метлы.

– И часто на занятиях смотришь в одну точку, – подхватила Елена. – Если вообще на них присутствуешь.

– Мы, конечно, понимаем, – поднял ладонь Борис, останавливая уже собравшегося было возразить Арди, – что лезем не в свое дело, но ты наш друг, и мы не можем позволить себе стоять в стороне, пока ты губишь свое здоровье. Так что… вот.

Борис протянул Арди буклет. На нем, в половину от самого буклета, маячил символ госпиталя Слез Мучениц. Того самого, в котором Борис провел несколько довольно долгих месяцев. Месяцев, в течение которых его так и не навестил кто-либо из членов аристократической семьи Фахтовых.

Если не считать семейного юриста, которого Арди как-то раз мельком заметил.

Арди взял буклет и прочитал написанное.

«Комплекс оздоровительных процедур.

Дата начала проведения комплекса: ____.

Срок проведения комплекса: 5 дней.

Оплата: ****.

Оплачено полностью».

Место, где раньше значились цифры стоимости, кто-то явно старательно и весьма аккуратно затер так, чтобы сумму оказалось невозможно разобрать.

– Приметил, пока отдыхал у них, – произнес Борис таким тоном, будто сообщал о чем-то совершенно незначимом. Как если бы бутербродом поделился.

Арди же достаточно пожил в столице, чтобы знать, в какую сумму могло обойтись посещение такого госпиталя, как Слезы Мучениц, с отсутствием специальной страховки.

Буклет, который ему протягивали, где помимо титульного листа были еще подклеены несколько страниц с перечнем далеко не самых дешевых процедур (тем более что они были рассчитаны на Звездных Магов и Первородных, чья физиология отличалась от людской).

– Мы бы лучше, конечно, предложили свою помощь. – А вот Елена своих эмоций не маскировала и выглядела обеспокоенной. – Но, боюсь, ты после этого перестанешь с нами разговаривать. И вообще – считай, что это вторая часть подарка на твой минувший день рождения.

– Он был…

– Запоздалая часть! – перебила Елена.

Арди, даже если бы не воспитание Шайи, Гектора и Эргара, все равно было бы неловко принять такой подарок, но…

– Если начнешь говорить глупости, то я тоже начну говорить глупости. – Голос Бориса звучал чуть более серьезно, чем прежде. – Скажу что-нибудь вроде того, что это меньшее, что я могу сделать для друга, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня от…

– Я понял, понял. Не надо продолжать, – взмолился Ардан и с благодарным кивком забрал буклет и бережно убрал тот в свой саквояж.

– Как же ты не любишь, Арди, когда тебя благодарят. – Видя, как буклет исчезает среди книг и бумаг, Елена позволила себе улыбку с неприкрытыми радостью и облегчением.

Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе. К этому моменту они уже вернулись обратно в атриум, что вызывало некоторые сомнения у Арди. Он не помнил случая, чтобы лекции, тем более практические, по звездной инженерии, проходили где-либо, нежели как непосредственно в корпусе факультета инженерии.

– А что мы здесь делаем? – спросил немного обеспокоенно юноша. – И почему мы идем… туда?

Он указал открытой ладонью на дверь, ведущую к треклятым лифтам. Уже третья поездка за одно утро? Что там Бажен рассказывал при их первом знакомстве об определенном веровании Каргаамы? В чем юноша так сильно провинился перед мирозданием, что-то обрушило на него столь дикие испытания?

Почему нельзя просто, спокойно и обстоятельно воспользоваться лестницами.

– Сегодняшнее занятие на тридцать шестом этаже, – чуть ли не заговорщицким тоном ответил Борис. – И ты бы об этом знал, если бы не прогуливал половину лекций. А у нас сегодня, между прочим, занятия всем курсом. Причем весь день.

Ардан пару раз хлопнул глазами.

Общекурсовые занятия – это не шутка. Такие организовывают только по самым важным событиям. И обычно, пропустив такие события, ничего хорошего ждать не приходилось.

Особенно когда одно из таких занятий – военная подготовка.

– А…

– Сегодня день показательных занятий, – пояснила, наконец, Елена.

– На военном деле полковник Кштовский привел к нам Старшего Магистра Богдана Урносова, – подхватил Борис. – Говорят, что он обучает саму наследницу престола! Настоящая машина, а не человек! Ты бы видел его демонстрацию многоконтурных военных печатей третьей и четвертой звезд! Это просто нечто.

Ардан же, услышав фамилию, споткнулся на ровном, почти идеально начищенном полу атриума. Благо, что Борис его успел вовремя подхватить и даже не заметил.

– А на биологию и алхимию профессор Ковертский привел известного археолога, Старшего Магистра Марта Борского, – мечтательно протянула Елена. – Тот нам рассказывал о звездных флоре и фауне, встреченных им в зарубежных поездках. И еще поведал о том, как, возвращаясь из экспедиции в столицу, столкнулся с алькадским растением Рассвет Шахаш и… Арди! Ты чего на ровном месте спотыкаешься? Тебе точно стоит поскорее найти время для визита в госпиталь.

– Да уж. Дружище! Ты уже почти висишь на мне.

– Да… да, точно, – тяжело дыша, едва различая куда идет, прошептал Арди. – Вы правы… Прости, Борис… я сегодня немного…

– А сейчас у нас лекции с Конвелом, – не обращая внимания на причитания Арди, продолжила грезить Елена. – И к нам, ты не поверишь, приедет не кто иной, как Гранд-магистр Эдвард Аверский! Помнишь, тот самый, про которого ты шутил в прошлом году и… Эй. Арди… Арди! Борис, ты чего стоишь! Дай ему воды!

– Да где я здесь ее возьму-то?!

Арди, почти не слыша слов друзей, отчаянно пытался схватиться за уползающую от него соседнюю стену.

Спящие Духи… кажется, Аверский что-то упоминал о сюрпризе… Проклятье!

Ну что стоило Арду пропустить и сегодняшний день тоже. Он, может, и не так уж хорошо знал Гранд-магистра, но в одном можно не сомневаться. После того, как Милар обошелся с Аверским в «Цапле», Эдвард отыграется на них обоих. А уж с учетом недавнего приказа полковника…

О Спящие Духи…

– Арди, ты куда?! Нам к лифтам, а не на выход! – Елена с утроенной силой потянула его к адским устройствам. – Представляешь, сам Гранд-магистр Аверский! Такая удача! О, Светлоликий, как же я счастлива, что мы смогли сюда поступить! Большой воистину удивительное место.

Представлял ли себе Арди Гранд-магистра Эдварда Аверского? В отличие от остальных – да.

И потому не испытывал столь окрыляющих эмоций.

– И благо мы не опаздываем. – А Борис словно и вовсе ничего не замечал. – Сегодня перерывы между лекциями увеличили вдвое.

Ну вот… даже здесь не повезло…

* * *

Зал постепенно наполнялся студентами. Те галдели наперебой, что-то жарко обсуждали, разбредаясь по аудитории. Эдакий амфитеатр, где ряды овальных столов уходили от пола до самого потолка, вытянувшегося ввысь сразу на три этажа.

Для начала, чтобы даже подняться на данный уровень Главного здания Большого, требовалось специальное разрешение, так как именно с этого этажа начинались владения Магистрата. И если Большой являлся святая святых Звездной Магии империи уж точно и, пусть и сомнительно, всего мира, то Магистрат – нечто вроде святого престола.

Места, где Звездные маги постигали самые глубинные тайны, где обсуждались идеи, недоступные пониманию большинства, где от количества звезд на погонах магов рябило в глазах, где… где немного дурно пахло.

Арди, ступая по коридору, специально огороженному под оказию от остального этажа, чувствовал носом едкий запах хвои. Ее обычно добавляли в средство для чистки ковров. Те перед показательной лекцией пытались надраить, но не добились толкового результата.

Затертые до такой степени, что на них ноги скользили, ковры на местами потемневшем полу стали… лишь еще более скользкими.

А так – этаж как этаж. Если не знать, где находишься, то можно с легкостью спутать с секретариатом.

Но не аудитория.

Только не она.

Здесь, на противоположной от амфитеатра стене высились громадные графитовые, черные доски. Буквально испещренные сложнейшими формулами и расчетами, в которых Арди единственное, что понимал, – наличие цифр и условных обозначений из Звездной Науки.

Что именно рассчитывали на досках, где вообще начинались те самые вычисления – Арди не просто не понимал, а даже не представлял, как такое вообще можно понять.

А затем вошел профессор Конвел, потянул незаметный рычаг рядом с кафедрой, и доски прямо внутри стены повернулись по оси, представив студентам другие стороны. Лишенные каких-либо вычислений. Чистые и девственные.

Так что глазеть осталось лишь на стены, где висели портреты видных Магистров и ученых прошлого, а еще, разумеется, портрет императора. А ниже – другого человека.

Арди сперва даже не поверил своим глазам.

Там, внизу, висел портрет… Якова Агрова. Того самого, что, по мнению граждан империи и всего мира, героически погиб у Крепости Пашер, сражаясь с Темным Лордом. А на деле этим самым Темным Лордом сам же и являлся.

Ниже, на доске почета, такой же, как и под каждым иным портретом, была приписка: «Титул Гранд-магистра за достижения в области вычисления вложенных массивов свободного типа».

Ну да, Яков Агров же ведь не сразу стал Темным Лордом…

– Он, кстати, их и создал.

– Чего? – дернулся Арди.

Елена указала на портрет Якова. Видимо, проследила, куда все это время смотрел сосед. Потому как Борис играл в гляделки с Иолаем Агровым и его компанией, все еще недосчитывающейся Керимова.

Ардан все еще не знал причины столь жгучей нелюбви двенадцатого в очереди наследника на престол и отлученного от семьи блудного сына семьи Фахтовых.

– Яков Агров получил Гранд-магистра за создание массивов свободного типа, – пояснила Елена. – Только благодаря его исследованиям мы теперь умеем создавать печати, которые способны при выполнении ряда условий менять свои свойства. Считается, что именно появление свободных массивов обозначило поворотный момент, когда Звездная Магия окончательно превзошла искусство Эан’Хане.

Арди еще раз посмотрел на портрет.

Превзошла искусство Эан’Хане? Яков Агров? Звучало весьма поэтично, если учесть, что Яков Агров и сам являлся могущественным Эан’Хане, первым среди человеческой расы за многие сотни, если не тысячи лет.

А студенты все прибывали и прибывали. Последний раз Арди видел подобное столпотворения на первой общей лекции у полковника Кштовского.

Позднее, на дуэль Ардана с Керимовым пришло куда меньше народа.

Хотя стоит заметить, что относительно той злосчастной лекции сегодня студентов собралось поменьше. И даже если выделить какой-то процент на тех, кто пропустил не по собственной воле, то все еще становилось предельно ясно – с первого курса некоторые уже успели вылететь за неуспеваемость.

Все как и предупреждал Март.

– Дорогие мои коллеги. – Конвел, привлекая внимание аудитории, постучал своим бессменным жезлом по доске. – Сегодня, в традиционный день показательных лекций, я рад представить вам человека, под началом которого имел честь несколько лет трудиться в Магистрате. Пожалуйста, поприветствуйте Гранд-магистра Эдварда Аверского.

Конвел протянул жезл в сторону двери, и… аудитория замерла. Затихла настолько, что Арди слышал не только дыхание каждого из студентов в радиусе десяти метров, а даже то, как заплутавшая в лабиринте Главного здания муха случайно залетела в открытую дверь и прожужжала над головой вошедшего Аверского.

Правда в том, что для подавляющего числа жителей страны имя Эдвард Аверский ни о чем не говорит. Да, где-то слышали. Да, вроде какой-то видный исследователь. Но не более того.

В то время как для научного сообщества Гранд-магистр Аверский служил чем-то вроде маяка. Ориентира в бесконечно турбулентном пространстве, где новые идеи зажигались с той же скоростью и гасли так же часто, как фонари. А Аверский – как символ того, что и в современном мире можно все еще сделать революционное открытие, которое принесет славу, деньги, почести и… внешний вид, как у живого мертвеца.

Вот только последняя деталь студентов либо обошла стороной, либо не так сильно волновала. Их глаза застилала вуаль, тот незримый, но ощутимый балахон бездонного уважения и почитания, коим была овеяна фамилия «Аверский».

Так что, глядя на Гранд-магистра завороженными взглядами, они не замечали ни его неестественной бледности. Ни сухости кожи, трескающейся буквально от каждого движения Гранд-магистра. Ни тем более впалых щек, сквозь которые скоро уже станет возможно различить линии черепа, а также нависшие складками черные мешки под глазами и сальные, грязные волосы, спрятанные и обрезанные аккурат под модную фетровую шляпу.

А может, студентов просто ослепляли начищенные до блеска туфли, костюм с иголочки, явно той стоимости, о которой могли догадываться лишь такие люди, как Борис Фахтов, а еще звенящий на поясе походный гримуар Аверского и, разумеется, его посох с чистейшим, громадным кристаллом накопителя в навершии.

– Надеюсь, ты не собираешься доводить себя до такого же состояния, Арди, – шепнула на ухо Елена.

Ардан посмотрел на подругу с легким удивлением. Она, пожалуй, единственная, кому удалось избежать незримых чар Гранд-магистра и не пасть под очарованием его безграничной славы и… поганого характера.

Или пока никто еще не понял, что именно за человек вошел в аудиторию? Ах да, Аверский же еще не открывал рта.

– Гранд-магистр, я…

– Конвел, не так ли, – походя, невзначай перебил Аверский, небрежно не пожимая, а давая подержаться за свою руку в белоснежной перчатке. – Кажется припоминаю… вы все настаивали на том, что мои исследования бесперспективны и я впустую трачу финансирование. Хотя на деле тратил я свое наследство.

– Я…

Аверский, не давая и слова сказать профессору, прошел за кафедру и снял перчатку лишь со здоровой руки. При этом никто из студентов даже не дернулся, видя подобную просто вопиющую бестактность.

Хотя, может, те и не видели ее вовсе.

Как же.

Кумир.

Арди, расплывшись на столе, попытался сделать вид, что его здесь нет. Каким бы образом Аверский ни собирался отыграться на Миларе и полковнике, Арди не собирался становиться мишенью. Тем более он все еще помнил обещание Эдварда относительно работы над стратегической магией.

Аверский, приставив посох к кафедре, повернулся к Конвелу и… попросту дернул правой бровью. Профессор, явно несколько мгновений боровшийся с не самыми теплыми эмоциями, натянул на лицо приторную улыбку и подошел к Гранд-магистру.

Спящие Духи… как же Арди его понимал в этот момент. Конвел был старше Аверского лет на пятнадцать минимум, но при этом Гранд-магистр позволял себе обращаться с ним так, будто говорил с неразумным школяром.

– Благодарен вам за то, что вы согласились…

– Меня пригласил ректор. – Аверский, кажется, вообще не собирался дослушивать. – Увы, не имел возможности ему отказать. Так что давайте перейдем к сути, коллега. – Последнее слово Гранд-магистр произнес явно не без сарказма, хоть и на сей раз достойно завуалированного. И если бы не месяцы занятий, Арди бы даже его не различил. – На чем должно быть основано мое показательное занятие с неокрепшими умами недорослей?

Арди вздохнул и спрятал лицо в руках. Почему говорил Аверский, а стыдно было ему?

Спящие Духи. Будто у Гранд-магистра в голове уживалось две личности. Одна – бравый военный маг на службе Второй Канцелярии. Человек, руководствующийся устаревшими понятиями чести и достоинства, которые у большинства вызовут лишь снисходительную улыбку.

А вторая – непосредственно сам Гранд-магистр. Склочный, надменный, смотрящий на всех вокруг как на лишенных разума кукол. Абсолютно, напрочь лишенный какой-либо эмпатии, и если собеседник с пеленок не способен воспроизвести рекурсию во вложенном массиве, то и разговаривать с таким совершенно не о чем.

– Он что, даже плана лекции не подготовил? – возмутилась прежним шепотом Елена.

– Брось! Это же сам Аверский! – не сводя взгляда с Гранд-магистра, украдкой замахал рукой Борис. – Ему такое просто ни к чему.

Ардан вспомнил сумбур их первых занятий. И не только первых.

Ну да, Борис был прав.

Ни к чему.

Потому что Аверский попросту напрочь лишен преподавательских способностей!

Да, Арди все еще много что узнал от Гранд-магистра. Пожалуй, даже научился тому, что никогда не откроется остальным его сверстникам, и не только, но… не без собственного, без ложной скромности колоссального труда.

– Создание портативных многофункциональных печатей отложенного действия, – едва ли не сквозь зубы, поправляя седую гриву, с прежней натянутой улыбкой произнес Конвел.

Студенты, как один, вместе с Борисом, восторженно вдохнули и выдохнули.

– Что… – поперхнулась Елена. – Это же тема вступительных испытаний в Магистрат! Как можно рассуждать о чем-то подобном без всякой предварительной подготовки!

Ардан был полностью согласен со своей подругой. Многофункциональные печати отложенного действия – это нечто, что выходило за рамки его Водной Пелены или же Щита Орловского.

На поверхности смысл, казалось бы, одинаковый. Но на деле…

На деле и Водная Пелена, и Щит Орловского не содержали в себе какого-то особого множества функций. Они оба попросту поглощали, в том или ином смысле, энергию. Да, Водная Пелена, созданная Арди, еще могла и перенаправлять энергию обратно, но добиться этого не так уж и сложно – Ардан попросту перегрузил печать дополнительным контуром с вложенным свободным массивом, добавляющим новое правило в свойство печати.

И причем подозревал, что та давалась ему так легко исключительно из-за особенностей его пути Эан’Хане. Потому как та же Елена, уже освоившая половину стихий, не была способна толком исполнить Водную Пелену. Две функции – уже перебор для того количества Лей и Звезд, которые Арди вложил в свое изобретение.

Да и у Щита Орловского имелось, опять же, тоже лишь несколько функций.

В то время как Конвел говорил именно о «многофункциональных». Тех печатях, в которых данных функций может быть и пять, и семь, да хоть все десять. Да еще и отложенного действия.

А значит, печать должна иметь свойство перехода из пассивного состояния в активный. Как у того же Щита Орловского.

Вот только… вот только если взять Щит Орловского и перевести слова Конвела в практическую область, то такой щит должен иметь возможность создать не только несколько дисков для поглощения кинетической энергии, а еще и перенаправить эту энергию в стрелка или вообще придать материальную форму дискам и превратить их самих в непосредственно снаряды. А может, и вовсе – сделать щиты… вазами. Простыми цветочными вазами, чей запах будет вытекать из них горячим асфальтом, который, в свою очередь, при касании с определенной поверхностью – превращаться в бабочек.

Да, все это при наличии лей-кабелей или же нескольких подключенных к печати аккумуляторов можно наплодить простым увеличением числа контуров и массивов, но Конвел говорил о другом.

О портативности данных печатей.

Так что маг должен иметь возможность исполнить данную печать самостоятельно, без внешней подпитки.

Вот и получалось, что тема настолько объемная и сложная, что даже рядовой – да куда там, довольно успешный – выпускник Большого не то что не справился с созданием рабочего экземпляра, а хотя бы – пониманием теории. Именно поэтому она и служила одной из тем для вступительных экзаменов в Магистрат.

– Замечательно, как раз будет полезно обсудить данный вопрос. – Аверский вооружился мелом и повернулся к аудитории спиной. – Для начала стоит обсудить базовый принцип взаимодействия контура и прикрепленных к нему даже не массивов, а рунических связей. Да, мы с вами, учитывая ограниченность природных возможностей, видим перед собой чертеж, но чертеж есть не более чем движение энергии по заданным параметрам и условиям. Так что рунические связи, которые кажутся нам присущими лишь массивам, имеют точно такое же свойство связываться с контурами. Просто на столь микроскопическом уровне взаимодействия, что без сложной аппаратуры его невозможно экспериментально засечь. Но! Благо у нас есть математика и необходимые формулы, с которых мы и начнем.

Мел в руках Аверского плясал по доске, выписывая формулы и пояснения к ним.

– Да ладно… – Борис, как и большая часть аудитории, как-то поник, а некоторые даже начали перешептываться и переглядываться. – Показательная лекция самого Аверского будет просто… стандартной лекцией о нудных расчетах?

И лишь несколько, студентов двадцать, не больше, мгновенно распахнули рабочие тетради и макнули ручки в чернила. В том числе и Елена с Арди. Правда, тот по старой привычке пользовался карандашом.

Два с половиной часа и четыре коробки с мелом спустя

Эдвард отряхнул манжеты и, вернувшись за кафедру, продолжил:

– Таким образом, мы можем представить вектор в печати как некоторое подобие лей-линии. – Он со скрипом отодвинул стул и уселся, положив пятку протеза себе на колено. Правда, вряд ли кто-то вообще заметил, что у Аверского отсутствовала стопа. – Да, разумеется, в целом вся печать является некоторым подобием лей-линий, но именно вектор суть есть квинтэссенция данного утверждения. Вектора в печати обозначают, как вы могли заметить из моих вычислений, непосредственный способ встраивания печати в эхо настоящих лей-линий, что и обеспечивает движение лей-энергии в пространстве. Как вы могли заметить, опять же, из моих вычислений, вектора не обладают конкретными свойствами или типами. Ну или их пока еще не строго классифицировали и не вычислили. На данный момент, каждый раз, при создании печати с нагрузкой выше двух звезд, сперва мы должны отдельно высчитать направление каждого вектора, потому что без них любой сложный конструкт попросту распадется еще до того, как встроится в реальность. На данный момент мы используем термин «угол падения». Восходящие, нисходящие, параллельные векторы – это просторечия для удобства. А так каждый вектор и его угол падения должен быть высчитан вплоть до секунды. В противном случае печать при воплощении может потерять энергию. И особенно сильно данный эффект наблюдается при нагрузке выше зеленой звезды. Что же, раз мы с вами уяснили, что такое вектор, а именно – правило взаимодействия движения лей-энергии внутри печати с лей-энергией внешнего мира, то мы можем перейти к теме…

– Кха-кха…

Ардан отвлекся от слов Аверского и посмотрел на Конвела. Тот, словно став еще суше, из-за чего напоминал недовольного суриката, смотрел на Гранд-магистра с явным осуждением.

За прошедшие два с половиной часа, Аверский даже на йоту не придвинулся к обсуждению темы показательного занятия. Вместо этого он привел им несколько теорем, доказал их, опроверг одно из ложных предположений, продемонстрировал пару теоретических экспериментов с построением печатей, и… все это на тему векторов.

Потому как, по словам Аверского, «для данной темы мне потребуется небольшое вступление».

И если не знать Гранд-магистра, то можно подумать, что тот, сродни профессору истории магии, попросту забылся и заблудился в собственных рассуждениях.

Но Арди понимал Аверского чуть лучше, чем в начале года.

Гранд-магистр сделал это специально.

И даже обозначил почему.

Потому что когда-то, пару десятилетий назад, Конвел не поверил в его исследования. Аверский запомнил. Запомнил и отомстил. В своей привычной, склочной, ядовитой манере.

Попросту сорвал занятие.

Проклятье… мог ведь просто не приходить.

– Благодарю за столь внимательное отношение к векторам, Гранд-магистр. – Конвел, чье лицо за время лекции успело, кажется, сменить все цвета радуги, а Арди впервые осознал, что обычно добродушный, вечно позитивный профессор умеет все же испытывать и негативные эмоции. – Увы, мы так и не подошли к заявленной ранее теме, но благодарю, что объяснили тему пятого курса.

Конвел обвел усталым, немного злым и раздраженным взглядом зеленых глаз аудиторию. Аудиторию, в которой теперь слышалась не тишина, а нестройное сопение нескольких сотен спящих студентов. Сдались даже самые стойкие.

Даже Елена, подперев щеку кулаком, лишь угрюмо водила ручкой по тетрадному листу, монотонно переписывая выкладки Аверского и уже даже не вникая в суть.

Тема векторов недаром отходила вотчине предпоследнего курса Большого. Просто по той причине, что для нее требовалось владеть слишком большим объемом знаний.

В чем тогда вообще смысл обозначать в качестве показательной лекции озвученную Конвелом тему? Видимо, в том, о чем мельком упомянули Борис с Еленой, когда вспоминали предыдущих гостей.

В шоу.

В магическом шоу для тех, кто готовился сдать свой первый в жизни переводной годовой экзамен в Большом. Чтобы воодушевить их или подбодрить.

Атта’нха когда-то устраивала для Арди нечто подобное. Перед каким-то сложным испытанием она показывала Ардану удивительные возможности искусства Эан’Хане.

– На этом мы, Гранд-магистр, пожалуй…

– Ну как же! – Аверский поднялся с места и обвел аудиторию… неприятным взглядом. Хотя у Гранд-магистра, когда тот не на задании Второй Канцелярии или не в своей лаборатории, все взгляды неприятные. – Все же показательное занятие должно что-то показывать, не так ли, коллега?

– И что вы предлаг…

– Ох, ничего вульгарного, разумеется, – вновь перебил Аверский. – Видите ли, недавние мои исследования натолкнули меня на мысль, как можно провести данное занятие и какой финал предложить студентам. Так вот…

Аверский ударил посохом о пол, и под его ногами сформировалась громадная, сложная печать. Немногим проще, чем та, которой Гранд-магистр одолел эльфа Эан’Хане почти полгода назад.

Перед кафедрой, между подиумом и рядами учащихся, в воздухе появилось шесть шаров. Пустых сфер, заполненных едва заметными клубами газа. А под ними, прямо на полу, сияли шесть запутанных печатей. Арди пригляделся к определенным узлам, и стало понятно, что печати отражали суть данных сфер.

Конвел, тоже вчитавшийся в чертежи, понял куда больше.

– Гранд-магистр, что вы делаете?! – чуть ли не воскликнул обычно спокойный профессор.

– Это шесть бомб замедленного действия, – ровным тоном ответил Аверский.

Аудитория оживилась. Причем изрядно. Настолько, что даже Борис, вокруг лица которого на столе образовалось небольшое озеро из слюны, очнулся и воспрял духом.

– Ну наконец-то! – загорелись глаза Фахтова. – Что-то интересное!

– И что мы должны с ними делать?

– Мы? – переспросил Аверский. – Разумеется, коллега, ничего. Предлагаю вашим студентам продемонстрировать, как хорошо вы распоряжаетесь финансированием и обучаете будущих офицеров империи. – Аверский повернулся к аудитории и, напрочь игнорируя Конвела, произнес: – Те шестеро, кто смогут разобраться в печати за оставшиеся пятнадцать минут и обезвредят бомбу, получат лично от меня спонсорство в размере трехсот пятидесяти эксов.

Сказать, что аудитория взорвалась, – не сказать ничего. В конечном счете, большая часть из тех, кто учился в Большом, не имели ничего общего с состоятельными или знатными семьями. Так что такие суммы для них, как, собственно, и для Арди, на дороге не валялись.

Но, кажется, лишь Ардан заметил, как дернулось лицо Конвела и заиграли его желваки.

Вряд ли Аверский выбрал сумму случайно. Триста пятьдесят умножить на шесть? Две тысячи сто.

Читая записи Старшего Магистра Паарлакса, Арди уже натыкался на данную сумму. Обычно именно столько выделялось казной на не самые перспективные исследования.

Да, оказалось, что Гранд-магистр Аверский, оперативник Второй Канцелярии, создатель воистину революционных изобретений, перекроивших целый мир, обладатель просто баснословного состояния, – весьма злопамятный, высокомерный человек. А еще питающий странный пиетет по отношению к одному живому мертвецу по имени Цассара.

И с этим человеком Арди проводил каждый вечер и половину ночи четвертого дня.

Может, ему действительно стоит как можно раньше воспользоваться услугами госпиталя?

– Поскольку у нас не так много времени, Гранд-магистр… – Конвел, в свою очередь, несмотря ни на что, не позволял себе ничего, кроме уважительного обращения и почтительной интонации. – Позвольте я сам выберу учащихся. Думаю, будет справедливо, если те, кто в течение года показывали себя лучше всего, получат шанс демонстрации своих умений.

– Как пожелаете, коллега.

Ардан со стыда уже был готов сквозь землю провалиться. Интересно, а Милар знал о данной черте Аверского и именно поэтому столь нелестно о нем отзывался, хоть и признавал в качестве одного из лучших специалистов в области военной магии?

– Тогда попрошу спуститься в первую очередь господина Эльнаала Ликрааши.

С первого ряда поднялся знакомый Арди эльф. Высокий даже по меркам эльфов – два метра пятнадцать сантиметров, если не выше. С волосами ниже пояса, внешностью едва-едва отличимой от женского и проницательным взглядом синих глаз. Причем совсем синих. Как и у прочих эльфов, у него не имелось зрачков. Лишь радужка, полностью закрывавшая белок.

Вроде как лучший студент с факультета звездной инженерии.

– Великий князь Иолай Агров.

Этот представлению не требовался…

– Госпожа Елена Промыслова.

Борис, незаметно для остальных, перед тем как девушка, придерживая шляпку, поднялась с места, слегка сжал ладонь жены под столом. Будто молча желал той удачи.

– Госпожа Танти Зариди.

Она не была красива. И некрасива тоже не была.

Невысокая брюнетка с чуть косящим левым глазом, слегка косолапая, но с очень теплой, мягкой улыбкой и чем-то очень… добрым и приятным. Арди всего пару раз перебросился несколькими словами с этой девушкой с факультета биологии и алхимии, но каждый раз чувствовал себя так, будто неделю отдыхал, а не обсуждал принципы классификации массивов с умным и чутким человеком.

Поправляя очки в глуповатой коричневой оправе, она тоже спустилась вниз.

– Госпожа Тина Эвелесс.

Эвелесс, как и всегда одетая так, будто прямо после занятий ее ждала работа манекенщицей в каком-нибудь чрезвычайно помпезном модном доме, плывущей походкой начала спускаться по лестнице, попутно вызывая восхищение далеко не только мужской части аудитории.

– А также я хотел бы пригласить госпожу-лорда Полин…

Ардан уже с облегчением выдохнул, но, видимо, слишком рано.

– Давайте немного развеем обстановку, – перебил его Аверский и легонько повел ладонью по воздуху, воплощая простейшую печать одного луча красной звезды. – Позвольте последнего учащегося выберет случай.

Над головами студентов проплыла маленькая красная искра. Двигалась она действительно хаотично, но Арди уже заранее знал, над чьей головой она застынет. Так что не был нисколько удивлен, когда прямо над ним искра на мгновение вспыхнула ярко алым пламенем и исчезла среди мерцающих огней.

– Ард Эгобар. – Конвел помахал рукой в приглашающем жесте. Абсолютно, судя по внешнему виду, удовлетворенный и успокоенный случайным выбором.

Ардан же, попытавшись собраться с духом и не показывать вида, взял посох, гримуар, привычно заткнул карандаш за ухо и начал спускаться по лестнице.

Ладно, триста пятьдесят эксов (он догадался, как взломать печать, еще когда Конвел называл третье имя) действительно полезная сумма. Хватит и на учебники, и на испытательные площадки на Рынке Заклинаний, и на…

– Вы должны сделать так, Ард, чтобы никто из остальных студентов не смог взломать печать. – Губы Аверского не шевелились, лишь едва заметно мерцала печать на посохе, но Арди слышал голос Гранд-магистра так, как если бы они с ним говорили в помещении с хорошей акустикой. – Если хоть один студент справится с задачей, то можете забыть о том, о чем мы с вами договорились насчет работы над стратегической магией.

Ардан посмотрел на Аверского, а тот не сводил ядовитого взгляда с Конвела.

У Арди даже дыхание сперло.

Остальные уже корпели над печатями. Записывали что-то в листах, щелкали пальцами по счетам, а Эвелесс с Иолаем и вовсе достали компактные арифметические машины.

Арди еще раз взглянул на печать и заметил маленькую черту, которая, скорее всего, ускользнула даже от внимания Конвела. Просто потому, что тот вряд ли бы заметил добавленную руническую связь в обычный вложенный массив, определяющий совсем незначительное свойство – свойство сохранения целостности первичной структуры. Такие использовались повсеместно, чтобы печать не разрушилась при изменении внешней среды. Банальный массив, встречающийся в любом чертеже. И если бы не намек Аверского, Арди бы и сам его не заметил.

А теперь видел, что стоит добавить во внутреннее пространство кусочек льда, как печать тут же разрушится. А значит, все, что ему требовалось, когда студенты приступят к практическому влиянию на структуру, – попросту добавить с помощью искусства Эан’Хане маленькую льдинку.

Хватит самой миниатюрной, и печать разрушится, а со стороны все будет выглядеть так, словно студенты ошиблись и не справились с задачей.

И видимо, именно это так желал увидеть Аверский. Провал Конвела. Публичный и бескомпромиссный.

Арди перевел взгляд на Эвелесс и Иолая. Он бы соврал самому себе, если бы не сказал, что видел нечто до абсурда забавное в том, чтобы вернуть восемь месяцев преследований со стороны этих двоих в столь изощренной, пусть немного подлой, но весьма приятной манере.

А затем…

Затем взгляд упал на Танти Зариди. На ее немного обтрепанную юбку, старенький посох со следами стесанных печатей – так поступали ломбарды, когда продавали посохи, уже служившие кому-то службу. И то, как она усердно и уверенно, не обращая внимания на остальных, строила расчеты.

Затем на Ликрааши, одно только кольцо на мизинце которого стоило больше, чем весь наряд Зариди и Арда, вместе взятые. Но этот эльф… нет, они с Арди даже словом не обмолвились за год учебы, даже с учетом, что пересекались пару раз в неделю на парных лекциях. Ликрааши просто учился. Честно и добросовестно, не отвлекаясь на всякие склоки и кривотолки за спинами других.

И, разумеется, Елена.

Даже если бы он сумел себя как-то убедить в том, что сможет отплатить и Зариди и Ликрааши, то Елена…

Ардан на мгновение вспомнил прерии и орка, убийцу собственного отца, повернувшегося к нему спиной.

Да, он уже не был тем Арданом Эгобаром, что в компании Плащей покинул родные горы. Но он все еще не стал тем, кто вставит нож в спину. Просто не сможет жить с этим. Съест сам себя.

Да, может, глупо.

Да, может, наивно.

Да, можно говорить что угодно, но…

Арди ничего не сказал. И ничего не сделал. Он просто стоял и молча пятнадцать минут смотрел на сферу перед собой. Ардан так и не стал ломать печать, хоть и мог сделать это мгновенно – расчеты здесь совсем простые, можно даже в уме провести, не прибегая к карандашу и бумаге.

Просто тогда, в баре, после Бальеро, Ардан не лукавил Аркару. Для него деньги, даже спустя год в Метрополии, даже после Петра Огланова, после Индгара, после Лорловой, после Налимова, после всего того, что произошло за этот год, – они все еще пахли.

Все еще пахли…

Все пятеро под аплодисменты Конвела и аудитории справились с задачей. Всем пятерым Аверский выдал чеки на озвученную ранее сумму. Затем сказал несколько прощальных слов и, не обращая внимания на Конвела, покинул аудиторию.

Профессор и Елена смотрели на Арди с удивлением и непониманием, Эвелесс с Иолаем – с нескрываемым удовлетворением и превосходством, а Ардан… он лишь вздохнул и дотронулся до кармана брюк. Там уже раскалялся медальон Милара.

* * *

– Надеюсь, напарник, ты подготовился к рандеву с призраками. – Пнев, как и всегда, курил около своего чахлого автомобиля.

– Призраков не бывает, Милар, – в который раз напомнил Арди. – С чем бы мы там вечером ни столкнулись – это не призраки.

– Ну, тебе виднее, господин маг. Тебе вот Аверский через своего шофера записку передал. – Милар полез внутрь пальто и достал бумагу. – Чего он, кстати, забыл в Большом сегодня?

– Долгая история, – скривился Арди, забирая записку. – Почему он не с нами сегодня?

– Потому что из нас троих у него куда больше шансов найти что-то, что наши умники могли пропустить касательно изъятых у Лорловой артефактов, – парировал Милар. – Может прольем немного света на детали плана «пауков». Время-то категорически поджимает.

– Ну да… а призраки?

– Так ты же сказал, что их не существует.

Ардан скривился еще сильнее, а затем развернул записку, где наверняка Аверский оповещал его о том, что…

«Ард, раз уж вы присоединитесь ко мне в работе, то вам придется подстроиться под мое расписание. Работа начинается в три часа, в четвертый день. Так что сможем совмещать с вашем обучением.

P. S. Искренне прошу прощения, что сомневался в вас. Полагаю, это вызвано наличием маски Коршуна и связанной с ней профессиональной деформацией».

– Напарник? – позвал его Пнев. – Мы едем или как?

– Милар.

– Что?

– Ты хорошо знаешь Аверского?

– Неплохо, но хотел бы хуже. В идеале – вообще бы его не знал.

– Он злопамятный человек?

– Кто? Аверский? Он, конечно, мудак редкостный, но не злопамятный. – Милар засмеялся, а затем закашлялся – подавился сигаретным дымом. – Ему просто на всех плевать. На всех, кроме империи. Эдвард скорее уже через пару минут забудет о существовании кого-то себе неприятного, чем станет строить козни. А почему спрашиваешь?

Ардан повернулся к Большому и постучал запиской по ладони.

– Да так… сегодня была показательная лекция… Индивидуальная, правда.

– Чего?

– Мне просто давно уже было интересно приступить к изучению темы векторов – без них невозможно создавать собственные высоконагруженные конструкции.

– Я сейчас вообще ни единого твоего слова не понял.

Ардан, пожав плечами, открыл дверь и забрался в салон. Пнев, затушив сигарету о подошву, пробормотал что-то о безумных магах и уселся за руль.

Глава 95

Старенький «Деркс» Милара ревел и рычал, рассекая улицы и проспекты Нового Города. Среди десятков и сотен других автомобилей, жужжащих по столь широким проезжим частям, что на их фоне выглядели водомеркам на поверхности застывшей реки. Реки из асфальта, где вместо качающихся на ветру тростинок – бесконечные столбы, светофоры и редкие регулировщики, ответственные за самые сложные перекрестки. Лилии здесь сменились белоснежными огнями вывесок лавок, магазинчиков, баров и кабаре.

И мелкой мошкарой роилось бесчисленное множество горожан. Тротуары шириной с дороги центральных районов гремели каблуками, шуршали пальто и порой то и дело особенно ретивый порыв ветра поднимал в воздух чью-нибудь шляпу.

Трамваи звенели то тут, то там, ненадолго замирая около остановок, дожидаясь, пока пассажиры погрузятся внутрь деревянных вагончиков, небрежно обитых зелеными листами металла.

Порой Арди казалось, что, выезжая из Старого города в Новый, попадаешь и вовсе не то что в другую часть столицы, а попросту в иное измерение. Где все бурлило, кипело, а жизнь, казалось, никогда не давала себе передышки и сон оставался далеким, недоступным большинству удовольствием.

А может, даже не столько недоступным, сколько ненужным.

И широкие высотки, грузные и тяжелые, на множество парадных, с бесчисленными рядами окон, обступали, подпирая «плечами» небоскребы – громадные колонны из бетона, стекла и стали, уходящие куда-то к беззвездному небу.

Арди, прислонившись лицом к стеклу, вглядывался в серую крышку, накрывавшую Метрополию. Из раза в раз он пытался отыскать там, среди сомкнувших объятья туч, звезды, по которым смог бы отыскать путь домой.

Зачем?

Он и сам не знал. Может, просто ради того, чтобы иметь саму возможность – знать, где находится его дом.

И тут же на него из отражения посмотрели искрящиеся зеленые глаза; нос защекотали рыжие волосы, принося с собой аромат травы у весеннего ручья; а ладоней коснулись теплые прикосновения тонких пальцев, и на шее затанцевало жаркое дыхание…

Тесс.

Арди не понимал, почему теперь каждый раз, когда он думал о доме, то, кроме старой егерской хижины на склоне Алькадских гор, в его воображении всегда всплывало знакомое лицо джазовой певицы.

– О чем думаешь, напарник? – спросил Милар, сворачивая с проспекта Нового Времени (одной из главных магистралей Нового Города) в сторону множества нумерованных улиц.

Здесь строили так много и так быстро, что порой просто не успевали придумывать названия и так и оставляли порядковые номера в качестве наименований.

– О том, о чем ты говорил вчера.

Они остановились на светофоре, пропуская прохожих. Мужчины в длинных шерстяных пальто, фетровых разномастных шляпах и с саквояжами и портфелями в руках. Женщины, тоже в пальто, но куда более цветастых, а еще в шляпках торчали перья или цветные лоскуты искристого шелка, и, разумеется, цокающие сапожки с блестящими набойками и начищенными до блеска высокими голенищами.

Среди них Арди не заметил ни одного мага. Да, обитая в Центральном районе, рядом с Большим и большинством самых крупных отделений Рынка Заклинаний, начинаешь забывать, как мало в реальности существовало Звездных Магов.

На всю империю их, пожалуй, не наберется и трехсот тысяч. Звучит, конечно, весьма существенно, но если вспомнить, какую долю мирового населения занимала империя…

Люди жили своей обычной жизнью. Работали, растили детей, любили, ссорились, мирились, мечтали… Что им дело до ордена Пауков, искусства Эан’Хане, Первородных, заговоров, кровавых бурь на границах, и уж точно их не беспокоил угол падения восходящего вектора в четырехконтурной печати с емкостью в три Звезды.

Завидовал ли им Арди?

Порой.

С другой стороны, если бы он жил такую же простую, погруженную в океан совсем иных забот жизнь, то, наверное, так никогда бы и не попал в «Джаз-бар у Брюса», где встретил миниатюрную рыжеволосую певицу.

– Извини, господин маг. – Милар вдавил сцепление, дернул рычаг коробки, и «Деркс», заурчав, миновал светофор. – Я полез не в свое дело… Вся эта ситуация с Алисой сильно выбила меня из колеи.

– Ты давно ее знал?

Милар кивнул. Отнял левую руку от руля, покопался в кармане и вытащил на свет сигарету. Посмотрел на ту пару мгновений, но не закурил. Просто положил в рот и зажал губами.

– Алиса попала во вторую канцелярию из-за меня, напарник, – тяжело, стреляя глазами не хуже, чем обычно из револьверов, произнес капитан. – Она работала в одном из отделений стражей на Бальеро. Перекладывала бумажки. Мы с парнями расследовали дело одного серийного убийцы.

– Серийного… это как?

– Убивал людей ради собственного удовольствия, – пожал плечами Милар. – Что-то не так у него с головой было. Охотился… извини… выслеживал молодых девушек. Всегда шестнадцати лет. Всегда брюнеток. И только тех, что ниже метр шестидесяти.

– Очень специфичное описание.

Пнев пожал плечами, а затем все же не выдержал и щелкнул зажигалкой. Арди, как и всегда, закашлялся и немного приспустил стекло, позволяя ночному воздуху ворваться в салон «Деркса». Особенно лучше не стало. Просто теперь к запаху табака добавились еще и нотки дизеля.

– Подбирался к ним сзади, всаживал в шею шприц и затем утаскивал в автомобиль. Выбирал безлюдные улицы, где мало освещения. Искали долго. – Милар постепенно погружался в воспоминания, и его взгляд одновременно цепко следил за дорогой, но в то же время блуждал где-то среди лабиринтов собственного сознания. – Потом его спугнул патруль стражей. Нашли шприц. Мы приехали в отдел, думали, что заберем образец для наших умников, а там уже Алиса всего за одну ночь во всем разобралась. В составе, в компонентах, и там еще имелся один такой очень особенный. Не помню название. Но не суть. Не везде достанешь. В аптеках не встретишь. Только в госпиталях. Так и вышли на хирурга.

– Это был врач? – искренне удивился Ардан.

Милар снова кивнул.

– Что-то у него там повредилось в голове, – повторил капитан. – У него дочь младшая, как только документы получила, из дома сбежала. Что, где, куда – неизвестно. Мать из-за этого от нервов в могилу слегла. А муж, отец – врач тот, – в общем, начал, видимо, злость вымещать на девочек, похожих на дочь. Представляешь? Собственную дочь, получается, убивал раз за разом в воображении своем.

– Из-за жены?

– Видимо, так, но не суть. – Милар свернул на очередном перекрестке, и они вынырнули на очередной широченный проспект, где автомобили двигались в шесть рядов. Правда, Арди не помнил название этой конкретной улицы. – Мне как раз требовался собственный умник, потому что каждый раз ждать отчеты от светлых голов, в очереди еще стоять для того, чтобы они за твой вопрос взялись… финансирование же срезали. В очередной раз… – Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. Как он видел сквозь него и не врезался в других участников движения – Арди не особо понимал. – Я с полковником поговорил, и он выделил небольшой бюджет для частного расширения моего отдела. Алиса же бывший военный. Делала бомбы.

– Бомбы… – повторил Арди и замолчал.

– Так что все проверки прошла очень быстро, – продолжил Милар, не заметив ремарки Ардана. – Я ей пообещал интересные дела и собственную лабораторию. Этого было достаточно, и она начала служить у нас.

Они снова замолчали. На этот раз уже почти до самого конца пути.

Арди размышлял о произошедшем. Храм взорвали, «Цаплю» тоже пытались подорвать, а в прошлом году, чтобы отвлечь внимание стражей и Плащей от Бальеро, взорвали общежитие для малоимущих. Один из самых громких терактов последнего десятилетия. С огромным количеством жертв.

А Алиса делала бомбы.

Нет, в том, что Ровнева почти наверняка не причастна к взрывам, Арди почти не сомневался.

Сразу два почти.

А значит, у тех, кто будет ее допрашивать в казематах Черного Дома, эти самые «почти» выльются в долгие часы, дни, недели и, может, месяцы разговоров. Далеко не самых приятных разговоров…

Совпадение?

Слишком часто Арди сталкивался с тем, что можно было бы именовать совпадениями, чтобы все еще в них верить. Такое впечатление, что «пауки» специально выбрали своей целью именно Алису, но не только для получения информации.

Само наличие взрывов сильно подставляло Ровневу, а то, что ее ждало, выбивало из колеи капитана Пнева, чувствующего ответственность за судьбу подчиненной.

Сложная система уравнений.

«А пока, пожалуй, займемся другими фигурами на доске. Что там с нашими планами насчет…»

В сознании Арди закопошились трупные черви, скользящие по разлагающемуся в болотной гнили трупу, источающему сладковатый, едкий гнилостный аромат.

Так звучал голос того Бездомного Фае во Дворце Царей Прошлого. Тоже совпадение?

У Арди не имелось фактов, чтобы подтвердить связь Фае и «пауков», кроме облика того Бездомного и того факта, что в деле замешаны другие Фае. Но также он и не имел фактов, опровергающих данную теорию.

Все, что ему оставалось, – следить за дорогой, попутно разглядывая проплывающие мимо горделивые небоскребы и высотки.

– Ты уверен, что призраков не существует? – нарушил тишину Милар.

– Уверен, – твердо ответил Арди.

Капитан затушил сигарету и, открыв отсек с пепельницей, убрал остаток внутрь. Крышка почти не закрывалась от количества окурков, но капитан попросту посильнее хлопнул по той, и замок защелкнулся.

– А Бальеро? Я помню, что ты рассказывал про дом на Пятой Улице.

– Если ты про призрак Миломира, то это очень сложная иллюзия, – отмахнулся Арди. – Но сложная она с точки зрения Звездной Магии.

– А Оан…

– Эан’Хане, – машинально поправил Ардан.

– Ну да. – Милар резко выкрутил руль уходя в сторону от возможного столкновения – кто-то зазевался, засмотревшись на витрину бутика. – Для Эан’Хане это не так трудно.

– Для темных – да.

– И что значит это твое – темные Эан’Хане.

Ардан вспомнил запретную книгу в библиотеке Атта’Нха и вздрогнул.

– Те, что обращаются к черным именам. Обычно Эан’Хане, если они следуют верному пути, обращаются к силам… на человеческом языке это будет звучать как «природа». Элементы природы и мироздания.

– А на языке Фае?

Арди задумался ненадолго.

– Я не смогу тебе объяснить.

– Почему?

– А ты можешь, смотря на дерево, одновременно с этим увидеть обратную сторону ствола?

Милар нахмурился.

– Это невозможно, напарник.

Арди едва заметно улыбнулся. Когда-то, в детстве, когда сидел на поляне вместе со Скасти, он ответил бельчонку то же самое.

– Потому и не смогу.

Милар процедил что-то нечленораздельное, но явно родственное ругательству. Ругался он, правда, не на Арди, а, скорее, на сложившуюся ситуацию.

– А темные, они обращаются к чему? К тьме?

– Не совсем.

– Напарник! Вечные Ангелы! Хватит мяться, будто девка перед первой брачной ночью! Уже поздно. Мы уже в одной постели.

Ардан вздохнул и провел пальцами по посоху. На том все еще не обозначилось ни одной печати. Арди все боялся ошибиться и потратить драгоценное место под нечто неважное, что он и сам в состоянии запомнить.

– Иносказательно, конечно, – добавил Милар и замолчал.

Ситуация с Алисой действительно подкосила Милара, пусть и жесткого (как и большинство работников Второй Канцелярии), но обычно не скупящегося на шутки и неоправданный оптимизм.

– Они обращаются к душам.

Пнев так резко повернулся к Арди, что теперь они сами едва-едва не стали виновниками аварии. Благо следовавший сбоку новомодный автомобиль вдавил клаксон, и капитан вовремя успел вернуться обратно в полосу.

– И что здесь темного, напарник?

Арди вспомнил слова Атта’нха. Лучше, чем волчица, он все равно не смог бы объяснить.

– То, что природа, Милар, она просто есть. – Арди, прикрыв глаза, вспомнил, как бродил с мудрой волчицей по лесам и горам Алькады, как общался с ветрами и травами, лучами солнца и бликами на озерной глади. – Дождь просто есть. Ветер и шторм. Они просто есть. Даже засуха, лесной пожар или самое жестокое ненастье, которое ты можешь себе представить, – они происходят потому, что происходят. А душа… – Арди вспомнил, как Атта’нха спросила, почему Арди спас медвежат. Ведь те на самом деле являлись добычей горного тролля, и Ардан попросту помешал его охоте. – Какие бы благие намерения ни испытывала, совершает те или иные дела исходя из воли сердца. А сердце как трава на ветру. Непостоянно. И потому в него может проникнуть тьма. И тьма души сильна. Тьма души может уничтожить то, что никогда не сможет уничтожить природа.

– Ты говоришь как поэт, напарник. – Милар искоса глянул на Арди и добавил: – Или как безумец.

– Я просто перевожу слова волчицы.

– Волчицы, – повторил капитан на тот же манер, на который Арди некоторое время назад повторил «бомба».

Единожды Арди уже обратился к своей душе. После того как эльф-Эан’Хане спалил дотла Императорский банк. Он услышал те имена, которые не должен слушать Эан’Хане. И он воспользовался их силой. Пусть и самой малой толикой из возможных, но все же воспользовался. А значит, оставил на себе их след. Отпечаток, который однажды еще напомнит о себе.

– Но это все еще не объясняет твою уверенность, господин маг, в том, что призраков не бывает.

– Душа, сознание, остаточный импульс накопленной организмом лей-энергии, называй, Милар, как хочешь. – Арди теперь уже вспоминал общую теорию Звездной Магии. – После смерти биологической оболочки возвращается туда, куда должен вернуться.

– И куда же?

Арди в который раз пожал плечами.

– Спроси что попроще.

– Ладно, предположим. А вампиры? Всякая прочая нежить, по типу зомби, умертвий, личей и так далее.

– Большую часть из того, что ты перечислил, включая «и так далее», даже в Мертвых Землях не всегда встречают. Огромная доля – предрассудки и байки, порожденные созданиями, сотворенными во время войны Эктаса и Галеса.

– И все же…

– И все же, – перебил Арди. – Телесная оболочка без, условно, души существовать может, а вот наоборот – нет.

Милар снова что-то процедил неразборчиво.

– То есть ты на все сто процентов уверен, что призраков не существует?

Ардан проверил замки на цепочках гримуара и не вываливаются ли из лей-патронташа заряженные накопителями диски для колец.

Ему категорически не нравилась настойчивость Милара в данном вопросе.

– Когда вопрос касается магии, как Звездной, так и искусства Эан’Хане, на все сто процентов нельзя быть уверенным ни в чем, – ответил Арди с небольшой опаской в голосе. – А почему ты так усердно настаиваешь на…

– Я не настаиваю, – перебил Милар и начал постепенно сбавлять ход. Кажется, они приезжали на место назначения. И кажется, Арди начинал понимать причины подобного поведения капитана. – Просто в отличие от тебя, напарник, я позаботился о том, чтобы проверить адрес, выданный нам Старьевщиком.

И они остановились. Посреди дорогого квартала, где небоскребы выглядели не столь бездушно и безлико. Скорее напротив. Изящные, украшенные архитектурными изысками, барельефами, карнизами с изваяниями в виде Ангелов, горгулий и волшебных зверей, миниатюрные кариатиды заменяли оконные рамы, а колоннады обрамляли помпезные арки парадных входов в терзающие небо громады.

Но даже посреди данного великолепия, где столь уместно и умело сочетались стили прошлого и настоящего, ярким мазком выделялось центральное здание.

Будто два ствола сросшихся деревьев, два небоскреба соединялись общим пространством вплоть до седьмого этажа, а затем разделялись, чтобы преодолеть оставшиеся восемнадцать в гордом одиночестве. И если правая башня, украшенная шпилем в духе позапрошлого века, ничем особенным не отличалась, то вот левая…

Левая башня, касаясь боком улицы, на которой Милар остановился, выглядела так, будто сошла со страниц рабочей тетради безумного архитектора. Ибо как еще объяснить, что после двадцать пятого этажа вместо крыши прямо на вершине небоскреба расположился… замок.

Не настоящий замок доимперских времен, разумеется, а стилизованный под него. И все же Арди без труда отгадал четыре башни, стоявшие по периметру «замковой стены», на замену которой пришли громадные окна, увенчанные не зубцами парапетов, а фигурными скобками. Вместо бойниц для лучников и арбалетчиков – смотровые окна и художественные миниатюрные витражи. Вместо орудий на «стенах» – все те же изваяния, Ангелов и, что неожиданно, Демонов. Омерзительных созданий, падающих под ударами мечей и копий Слуг Светлоликого. А в центре высоченная, на несколько этажей, башня. С карнизом в виде задранной юбки, с окнами, балконами и смотровой площадкой на самой вершине, аккурат под шпилем.

– Замковая Башня, – печально выдохнул Арди. – Это Замковая Башня.

– Она самая, – подтвердил Милар. – И вот скажи мне, напарник, призраков точно не существует? Потому что мы с тобой вроде как собираемся наведаться в замок. В клятый замок. А знаешь, кого полным полном в старых, доимперских замках? Сраных привидений! И прочей нечисти.

– Предрассудки, – отмахнулся, но не очень уверенно, Арди. – Тем более это не старый замок. Тем более ее построили не так давно.

– Ага… но кто знает, что там эти богатеи натворили за пятнадцать-то лет.

Замковая Башня – известное на всю Метрополию сооружение, целиком и полностью принадлежащее барону Тарику Ле’мрити, одному из крупнейших владельцев угольных шахт на восточном побережье. Выходец из семьи простых шахтеров, он сколотил состояние на буме паровых котлов, запатентовав попутно один из тех, что использовался для обогрева домов. Титул же получил после того, как сперва отдал дочь на общий факультет Большого, а затем выдал ее замуж за престарелого отставного офицера. Разумеется – с наследным титулом. Разумеется, тот помер от старости уже через пару лет после женитьбы.

Ле’мрити, если верить газетам библиотеки Анорских, любил старину и, в частности, эпоху Рождения Империи и даже свой небоскреб построил так, чтобы водрузить на него реплику замка древности, где и жил вместе со своей семьей.

– Ты взял в отделе снабжения все, что я просил? – не сводя взгляда с небоскреба и, в частности, его «крыши», спросил Арди.

– Саквояж в багажнике. – Милар, смотрящий в ту же сторону, помахал рукой за спиной. – В процессе Дагдаг из меня чуть душу не вытянул. Или как ты там ее по-научному назвал… Так что сам будешь перед ним отчитываться, если что-то испортишь.

Где-то вдалеке длинной, кривой, ломаной лентой протянулась белоснежная молния, а затем грянул гром, волной прокатившись по низкому, черному небу.

– Надеюсь, ты уверен в своих словах, – икнул Милар.

Спящие Духи… Арди тоже хотел бы быть в этом уверен.

– Идем. – Юноша открыл дверь и первым вышел под мелкую дробь первых капель дождя.

Неделя гроз все еще продолжалась, но на сей раз Ардан был к ней готов. Бальеро и Лорлова его многому научили.

Во всяком случае – он так думал…

Глава 96

Ардан открыл багажник и вытащил саквояж. Из потертой, трескающейся кожи и с латунными, местами почерневшими скобами с двумя такими маленькими рожками, смыкавшимися в тесных, щелкающих объятьях.

Арди пришлось постараться, чтобы разомкнуть их тесный союз. Внутри он обнаружил две пары очков, немного напоминающих те, что носил Ригланов. Одни надел сам, другие передал Милару. Тот подумал немного, после чего снял шляпу и нацепил окуляры. Две массивные линзы, заключенные внутрь скоб из все той же латуни. Выпирающие примерно на пять сантиметров от оправы, а вместо душек – плотный ремешок с закрепленным на нем накопителем в коробочке, от которого отходил тонкий кабель в оплетке, крепящийся к оправе.

– И что это? – Милар поворачивал головой из стороны в сторону, осматривая улицу, на которой все еще жужжали автомобили.

– Пока ты проверял адрес, я решил навестить библиотеку.

– Смешно, господин маг… ты оттуда вообще не вылезаешь, так что не пытайся себя выгородить. – Капитан махал ладонью перед глазами и поочередно то снимал, то надевал очки обратно. – Я чего-то не понимаю или…

– Посмотри на фонарный столб.

Капитан пару мгновений сомневался, но все же повернулся и…

– Да чтоб тебя! – Он резко отвернулся, сорвал с себя очки и начал тереть глаза пальцами.

– Ой, извини.

– Ард, ты издеваешься? – Милар все тер и тер глаза. – Я тебя как обидел-то?

– Там реле есть, подкрути почти до упора влево. – Арди с этими словами взял собственные очки и поспешил выкрутить небольшую шестеренку на переносице оправы едва ли не на самый минимум. – Это инженерные очки для настройки лей-оборудования.

– И на кой они нам… – Милар осекся и, проморгавшись, повернулся к небоскребу. – А… они помогут увидеть нам лей-следы?

– Лей-излучение, – машинально поправил Арди. – Но да, ты прав.

– А разве ты не можешь там, – Милар помахал в воздухе рукой, при этом так и не оборачиваясь к собеседнику, – своей Эан’Ханевской ерундой все это увидеть?

Арди покачал головой и, надев очки, посмотрел на фонарь. Он видел все то же самое, что и прежде, только теперь внутри металлического столба проглядывалась тонкая вереница искорок, ползущих изнутри земли, затем все выше и выше, пока не закручивались спиралью внутри кристаллической структуры лампы. И если проследить за искрами дальше, то вся земля под ногами пестрила ими, сливаясь в сложных узорах волшебной паутины.

В Новом Городе лей-кабели буквально насквозь пронизывали город. Под землей и…

Арди вскинул голову выше, и там, под самыми небесами искры тоже бегали, но уже между крышами.

– В городе тяжело смотреть на изнанку мира, – выдохнул юноша. – Здесь все… очень пестрое. У меня не получится быстро отсечь лишнее.

– Я опять ничего не понял, но будем считать, что согласился, – все еще недовольно буркнул Милар. – Хотя бы вижу, что ты в Большом не только сопли по казенному имуществу размазываешь.

Следом Арди достал две пары перчаток из необычной, очень странной на вид, зеленовато-синеватой кожи. С такими мелкими-мелкими прожилками, змейками убегавшими куда-то под уплотненные складки и швы, пронизанные капроновыми нитками.

Из шкуры волшебного зверя (по-научному – аномалии искусственного происхождения), известной в народе как Мантикора. Химера, созданная искусством Эан’Хане в эпоху Рождения Империи. С головой человека, телом росомахи и хвостом змеи. Создавалась Первородными из пленных воинов Галеса и… тех несчастных, что не успели покинуть деревни и города до того, как их захватили армии Первородных.

Но это все история. Причем давняя.

Реальность же такова, что Мантикора обладала высокой устойчивостью к Лей воздействию, так как создавалась для охоты в первую очередь на Звездных Магов, ну и всех людей в целом.

В мире Мантикор осталось не так уж и много. Полторы, может, две тысячи особей. Так что амуниция из их кожи ценилась весьма и весьма высоко.

– Без перчаток ничего не трогай. – Арди протянул Милару вторую пару, после чего достал из саквояжа специальные стельки, также из кожи Мантикоры, и нацепил те на туфли.

Капитан поступил так же.

Следом из саквояжа на свет показались: небольшой серебряный жезл, зеркало в медной оправе, две колбочки с алой, вязкой жидкостью, флакон, напоминающий флакон с духами, но только вместо парфюма внутри хрустальной емкости плескалось нечто мерцающее, напоминающее блеск столового серебра, а также…

– А где сушеные Грибо-Водоросли? – спросил Арди, пошарив в практически опустевшем саквояже.

– Дагдаг сказал, что закончились еще в прошлом квартале, – развел руками Милар.

Капитан, видимо привыкнув к очкам, крутил реле, переводя взгляд с одного объекта на другой.

– Они, я так понимаю, не дешевые. Дагдаг сказал, что вряд ли до получения годового бюджета в месяце Солнца сделает заказ на новую партию.

– Были бы дешевые, сам бы купил… – выдохнул Арди, забирая очень аккуратно последнюю вещь.

Небольшой стеклянный шарик, заполненный зеленоватым туманом. Испарения кислоты Маранжа с добавлением некоторых ингредиентов, для удержания пара в инертном состоянии. Иначе бы его невозможно было хранить и транспортировать.

– А сколько, если не секрет?

– Девяносто два экса за грамм, – ответил Арди, распределяя содержимое саквояжа по карманам. – Это если свежие. Сушеные на десяток дешевле.

Милар так резко повернулся к Арди, что даже отсюда юноша услышал хруст позвонков и суставов капитана.

– Они что такое делают за почти сотню эксов?!

– На некоторое время, от пятнадцати минут до часа, позволяют твоему телу не зависеть от окислительного фосфорилирования.

Милар пару раз моргнул, что, учитывая свойства линз лей-окуляров, выглядело несколько забавно. Половину лица капитана в данный момент занимали выпученные, удивленные глаза. Прямо как у рыбы.

– А можно на галесском?

– Можно не дышать.

– А как тогда…

– В твоем организме присутствует Лей, – перебил Арди, не желая зачитывать лекцию, которую им однажды прочел профессор Ковертский. – Сушеные Грибо-Водоросли ненадолго заставляют мембрану митохондрий окислять не восстановленный эквивал… – Ардан споткнулся на полуслове, едва сдерживая смех из-за рыбьих глаз капитана. – Твои клетки начинают дышать не воздухом, а накопленной в теле Лей.

– Почти понял, – кивнул Милар и ткнул пальцем в Арди. – Ты там не зубоскаль, у тебя сейчас глазища не меньше моих.

Ардан пожал плечами.

– И зачем нам эти драгоценные грибочки?

Арди вспомнил дом на Пятой улице Бальеро.

– В прошлый раз галлюцинации, распространяющиеся на все органы чувств, были созданы лей-флорой, – пояснил Ардан, попутно прикидывая, чем можно заменить Грибо-Водоросли. – Спорами плесени, если быть совсем точным. Избежать их воздействия без…

– Ард, – перебил Милар.

– Что?

– Я понимаю, что ты жутко умный и, вообще, подающий надежды светоч Звездной науки, но… Вечные Ангелы, иногда ты все слишком усложняешь.

Милар подошел ближе, отодвинул юношу плечом в сторону, затем порылся немного в багажнике, отодвигая ящички, жестяные канистры и несколько запертых на замок железных коробок, после чего вытащил на свет два… противогаза.

Две кожаные маски, подбитые резиновыми подкладками. С точно такими же линзами, как на их окулярах. А ниже, вместо отверстия для рта, довольно увесистая коробка фильтра, крепящаяся за тканевые ремешки прямо на шею.

– С этим, – Арди постучал пальцем по окулярам, – будет не очень удобно. И тем более я не уверен, что фильтр справится с…

– Держи. – Милар хлопнул Арди противогазом по груди. – Закрепи на пояс. Если поймешь, что нам надо будет надеть, скажи. И… ты же поймешь заранее?

Ардан не был особо уверен в том, что сможет распознать влияние галлюциногенной лей-флоры до того, как начнет чувствовать ее прямое воздействие.

С другой стороны, он не был уверен, что в «замке» в принципе окажется нечто подобное, как на Бальеро.

– Наверное.

– Наверное, да? – протянул Милар все с тем же комичным (из-за окуляров) громадным, рыбьим прищуром. – Я уже начинаю привыкать к твоей вечной, господин маг, лингвистической вертлявости.

– Прости, – искренне извинился Арди, – старая привычка. Я не знаю, понадобится ли нам вообще что-либо из того, что я попросил взять.

– То есть я зря Дагдага два часа потрошил и гонял по складу? – начал было возмущаться Милар.

– Ну не с пустыми же руками туда идти! – в тон напарнику всплеснул руками Арди, из-за чего чуть было не задел Милара посохом. – Извини.

Они посверлили друг друга взглядами, едва было не засмеялись из-за того, как нелепо выглядели, а затем едва ли не синхронно обернулись к небоскребу.

Все это время мимо сновали прохожие, бросавшие на парочку быстрые, неприятные взгляды, как на сбежавших из госпиталя для душевнобольных. Смотрели искоса, тайком и, радуясь и благодаря Вечных Ангелов, что их происходящее не касается, спешили по своим чрезвычайно важным, неотложным делам.

– Ладно, тогда…

– Чего ладно-то? – одернул Милар и, еще немного пошарив в багажнике, протянул Арди легко узнаваемый казенный черный револьвер и кобуру с гербом империи. – Куда без железа?

Ардан скептически посмотрел на огнестрел, но спорить не стал. Проверил барабан на предмет патронов, а затем закрепил кобуру на поясе, аккурат рядом с накопителями Лей.

Сам же капитан, как и всегда, защелкнул замки на ножнах сабли, и та повисла на коротких кожаных ремешках. Слегка покачивалась и при каждом шаге била о ногу, издавая характерный, немного хлопающий звук.

Милар поравнялся с Арданом и, придерживая шляпу рукой, до хруста шейных позвонков закинул голову назад и тоже посмотрел на замок. Стальные шпили сияли и отливали белесыми искрами в свете змеящихся молний, рассекавших небо, которое вот-вот рухнет на головы жителей столицы.

– Как думаешь, господин маг, что нас там ждет? – с придыханием спросил Милар, попутно доставая очередную сигарету.

Курил капитан столько, что, наверное, в одиночку мог держать на плаву небольшую табачную лавку. Неудивительно, что Эльвира, жена Пнева, пыталась заставить мужа бросить данную привычку. Вопрос даже не в здоровье легких (впрочем, вред курения все еще не был достоверно научно доказан, так что Арди воздерживался от спекуляций), а в семейном бюджете.

– Не знаю, – напрямую, без привычных попыток уклониться от ответа, признал Арди. – Но надеюсь, мы сюда не зря приехали.

– А могли бы скататься в «Бри-и-Мэн», – протянул Милар. Они все так же стояли около входа в здание, игнорируя недоумевающе-раздраженные взгляды работников в теплых кителях, замерших у громадных стеклянных дверей небоскреба. – Их будто Вечные Ангелы или эти твои… Спящие Духи берегут, чтобы мы к ним не приехали.

Арди вспомнил Аллу Тантову, помощницу Тревора Мэна, и… немного поежился. Если честно, выбирая между странным замком, застывшим где-то у подножия облаков, и крупнейшей частной компанией на планете, он предпочел бы замок. Даже, пожалуй, два. Просто что-то ему подсказывало, что там, наверху, среди того, что люди ошибочно принимали за «призраков и приведения», куда безопасней, чем среди людей, в чьих карманах денег едва ли меньше, чем у самой короны.

Милар достал еще одну сигарету и протянул Арди.

– Будешь? – не поворачивая головы, спросил капитан.

– Ты же знаешь, что я не курю.

Милар пожал плечами.

– Все равно ведь закуришь, напарник. – Капитан заткнул сигарету за ухо и поправил шляпу. – Вопрос времени… на нашей работе все курят. Алиса вон тоже сперва воздерживалась… Ладно, пойдем. Постреляем немного в несуществующих призраков ради предполагаемой зацепки по весьма реальному делу, которое, если не раскроем, станет нашим последним. А для тебя и вовсе – первым и последним.

Закончив говорить, Милар что-то еще неразборчиво пробормотал. Как старик, сетующий на быстро меняющийся мир. И, кажется, он продолжил бормотать себе под нос вплоть до момента, как они поравнялись с работниками.

Несмотря на гремящую громом и дышащую теплыми ветрами весну, те кутались едва ли не как в зимние месяцы. Но оно и неудивительно. Новый Город, из-за того что находился выше уровня моря, продувался ветрами буквально насквозь. А широченные проспекты и кварталы, построенные таким образом, что у них не имелось внутренних дворов, где ветер мог бы задержаться и полюбоваться убранством, лишь ухудшали и без того печальную, весьма прохладную ситуацию.

– Добрый вечер, – поздоровался ближайший к ним служащий и любезно открыл дверь, впуская внутрь.

– Я бы не был в этом так уверен, – проворчал Милар.

Насколько за прошедшие месяцы Арди успел разобраться в характере капитана Пнева, тот, когда нервничал, терял свой извечный оптимизм, превращаясь в угрюмого, сварливого и весьма разговорчивого дознавателя, не скупящегося на физические и свинцовые аргументы.

Лицо обдул теплый поток воздуха, рвущегося из специальных технических отверстий. Видимо, отводили излишки жара от генераторов и тепловых магистралей, создавая таким образом тепловую завесу в тамбуре, защищая холл от холодного воздуха внешнего мира.

Хотя назвать тамбуром просторное помещение между двумя стеклянными створками, где туфли утопали в пушистом ковре, а нос улавливал тонкие нотки цветочного аромата, – весьма серьезное оскорбление.

Пройдя через вторую пару стеклянных дверей, напарники оказались в холле. Здесь вместо ковров на полу сверкала мозаика, сложенная из деревянных панелей вишневого, белесого, липового и прочих оттенков. Покрытые сверкающим лаком, они, на удивление, совсем заставляли подошвы туфель скользить. А идеальная, зеркальная чистота не слепила бликами свисавших с высокого потолка люстр, напоминающих сияющие, раздутые сферы, сверкавшие золотом, бронзой и тончайшими нитями кристаллов, по которым струилась Лей.

Стены, не покрытые краской или панелями, а горделиво выставлявшие на показ белый мрамор с сеточкой темных прожилок. В дальней части ряды латунных почтовых ящиков, чуть ближе – несколько диванчиков и низких столиков со стопками газет. Рядом трещал живой огонь, задорно покусывая поленья в пузатом камине.

И столь же пузатые консьержи замерли у стойки, протянувшейся вдоль ближайшей ко входу стены. Но из-за тепловой завесы и просторного тамбура в холле оказалось совсем не холодно. Скорее даже напротив.

Арди расстегнул пальто и чуть ослабил узел галстука. Он все еще носил один из пиджаков, добытых в «кладовке» «Брюса». Не совсем подходящий для весны.

Да, зарплата Зеленого мага Второй Канцелярии и стипендия студента Большого позволяла Арди жить весьма и весьма прилично… если бы не необходимость заниматься Звездной Магией.

Так что о новом костюме можно забыть вплоть до премии за закрытие дела. Если они, разумеется, его закроют.

Милар к этому моменту уже подошел к стойке. Пузатый, но приятный на вид мужчина лет тридцати, с глубокой залысиной, мягким, теплым взглядом сероватых глаз и слегка трясущейся рукой, протирал платком испарину на лице.

Его полнота, насколько, благодаря лекциям профессора Леи, понимал Арди, не была вызвана тугим кошельком и неуемным аппетитом, а скорее проблемами в организме. Сбой в обмене веществ, вызванный…

Милар, уже готовый в привычной манере что-то потребовать, заметил протез вместо левой ноги.

…Вызванный старой военной раной. А учитывая своеобразную синюю татуировку якоря между большим и указательным пальцем – консьерж когда-то служил на флоте.

– Как-то пусто у вас, – будто невзначай произнес Милар, попутно демонстрируя документы капитана Второй Канцелярии.

Консьерж скосился на них, на мгновение вздрогнул, но особо виду не подал. А вот его коллега сделал вид, что никак не может найти какую-то архиважную запись в книге учета и потому очень сильно занят и не может отвлечься от своих чрезвычайно срочных дел.

– В последние полгода жильцы разъезжаются кто куда. – В начале фразы голос консьержа чуть дрогнул, но тот быстро взял себя в руки. – И, я думаю, раз вы здесь, то уже знаете, почему так происходит, господин дознаватель.

В холле, действительно, кроме напарников и работников – консьержей с лифтерами – больше никого не оказалось.

Милар огляделся и скабрезно присвистнул. Арди даже не знал, что так в принципе можно было свистеть.

– Здесь, наверное, аренда совсем не дешевая.

– От сорока эксов в месяц за самую небольшую квартиру. – Консьерж немного поскучнел и заговорил совсем обыденным тоном. – А те, что выставлены на продажу сейчас… Эй. Эштон. Сколько там сейчас?

Но Эштон, трясясь так, что вибрация ощущалась по всей столешнице, все не отрывался от книги учета.

– Ангелы с ним, – отмахнулся консьерж. – Для покупки цены начинаются от четырнадцати тысяч. И это еще дешево, учитывая, сколько народа продает после… ну, вы понимаете. – Бывший моряк указал пальцем на потолок. – Порой даже кто-то приходит смотреть для аренды или для покупки, но как узнают детали, то… вжух – и нет никого.

Милар снова присвистнул.

– Вот это цены, конечно… будто на Ньювском Проспекте или на Первой улице Бальеро.

– Там подороже.

– Знаю, – подмигнул Милар и снова присвистнул. – Мир богатых людей действительно отличается от нашего.

– Ваша правда, господин дознаватель.

– Кстати, а не подскажете, любезный, насчет нюансов вашего, так скажем, – капитан покрутил пальцем в воздухе, – особого положения? Чего все отсюда бегут, как крысы с тонущего корабля?

– Да уже сбежали бы.

– Что?

– Крысы, господин дознаватель, бегут обычно задолго до того, как люди замечают что-то неладное, – поправил консьерж, подтверждая теорию о своем флотском прошлом. – Последних крыс мы травили в подвале еще год назад, а неладное стало происходить только полгода назад. И там… разное бывало. В сорок седьмой квартире, к примеру, девочка заживо сварилась. Принимала душ и, споткнувшись, упала в ванну, попутно задев маховик горячей воды. Сварилась.

– Ну это могло быть…

– Несчастным случаем? – Консьерж позволил себе перебить Милара. – А в семьдесят второй, к примеру, застрелился писатель. Писал про фей и всякие такие сказочки. Совсем не успешный, но хороший был человек. Мы с ним часто беседовали. Он, бывало, часами сидел в холле у камина – грелся. За отопление не платил. Снимал на последние. Все вид нахваливал. Ригланов – может, слышали о таком.

Милар с Арди синхронно кашлянули и переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: «Может, однофамилец?»

– Имя у него еще такое старинное было, – продолжил консьерж. – В честь прадеда назвали. Анвар.

Милар устало вздохнул. Арди тоже.

– А когда застрелился?

– Год назад. Когда крысы сбегать начали. Жаль его. Книгу так и не дописал.

– Что за книга?

– Так говорю же – про фей что-то. Про Мендеру. И прочее. Ну, знаете, типичный бульварный исторический, сказочный роман. Хотя он его называл героическим эпосом и величайшей загадкой человечества.

Милар достал записную книжку и сделал несколько пометок.

– Квартиру эту посмотреть можно?

– А вы разве не ради… – бывший моряк снова ткнул пальцем в потолок, – пришли?

– Успеется.

– Ну раз успеется… нет, ключ я вам, конечно, дам. Но там кроме копоти и гари ничего больше не найдете.

– Почему?

– Пожар, – вновь пожал плечами консьерж. Его тон буквально обволакивал сознание спокойствием человека, давно смирившегося со своей участью. Бывший моряк попросту привык к тому, что происходило в небоскребе, и уже относился к этому как к разновидности нормы. – Выгорела буквально дотла. И вот еще странность – соседние квартиры не пострадали. И даже перекрытия не обожгло.

– Разумеется, – прокаркал Милар и сделал еще одну пометку. – Ключ все же возьмем.

– Да пожалуйста. – Консьерж повернул, дохромал до деревянного стеллажа со множеством полых квадратиков и вытащил из одной из своеобразных полок ключ. – Что еще рассказать?

– А можете?

– Могу. Выбирайте. Одного жильца загрызла собака, которую никто и никогда не видел в здании. Другая зарезала мужа, потому что приняла его за своего любовника, а любовник застрелил и ее, и себя.

– Ригланов.

– Нет. Другой.

– У вас здесь что, где-то рядом оружейный магазин?

– В том-то и дело, господин дознаватель, – развел руками консьерж. – С момента постройки никаких проблем не имелось, кроме разве что всякой мелочовки. То стационарный лей-щит барахлит, то генераторы из строя выйдут, лифты могут не всегда работать. Но это все чинилось быстрее, чем жильцы успевали ощутить дискомфорт.

– А…

– А изменилось вот год назад. Вам продолжить? Мальчик из окна выбросился. Девочка вышла в коридор и… пропала.

– Прям пропала?

Консьерж кивнул.

– Больше никто и никогда не видел. Будто сквозь землю… простите – сквозь стены прошла и исчезла. – Моряк хмыкнул и продолжил: – И это не говоря про блуждающий запах тухлятины. На разных этажах, в разных квартирах постоянно жаловались. Мы все искали, смотрели, но нет. Ничего не нашли. Ну и, разумеется, жильцы жалуются на жуткие ночные кошмары, на крики, на вой, плач опять же.

Арди, услышав последнее, подался вперед.

– Простите, господин, – обратился он к консьержу. – А тухлятина не отдавала серой?

Моряк ненадолго задумался.

– Вроде кто-то что-то о таком говорил, да. Но сам я запаха не чувствовал.

– А кошмары? – продолжил Арди. – Они связаны с умершими родственниками?

– И друзьями, – подтвердил консьерж.

Ардан обреченно вздохнул, что не скрылось от взгляда далеко не обрадованного Милара. Скорее даже напротив. Он будто подспудно надеялся, что консьерж ответит отрицательно на хотя бы один из вопросов юного волшебника.

– А крики, вой и плач всегда женские? Ни детских, ни мужских, ни таких, что могли бы издать животные?

– Только женские. – Консьерж отрицательно покачал головой и замер. Бывший моряк не был дураком. И он смог привыкнуть к происходящему только потому, что в глубине души искренне и откровенно считал происходящее чем угодно, только не тем, что могло бы быть связано с изнанкой мира, где обитают всякие твари, роются в своих пыльных трудах Звездные Маги и все еще звучит далеко эхо позабытого искусства Первородных.

Моряк не верил в сказки писателя Ригланова. Не хотел в них верить. И наивно полагал, что это неверие служит ему надежным, непробиваемым щитом.

Вот только сказки имели на данный счет свое собственное мнение…

Спящие Духи, если Милар находил разительно отличающимися миры богатых и простых жителей столицы, то вот Арди видел, как сильно разнились миры, где жили обыватели и Звездные маги.

Консьерж все бледнел и бледнел, руки его тряслись сильнее, а взгляд не сходил с погон, посоха и гримуара Арди.

– Так это… – начал было он.

– Давайте ключ, любезный, – постучал по столешнице Милар. – От замка.

– Твердь.

– Что?

– Господин Ле’мрити назвал свой этаж Твердью.

Капитан, не скрывая своего отношения, презрительно хмыкнул.

– Ну, лишний раз убеждаюсь, что большие деньги не всегда означают наличие вкуса.

– Ваша правда, господин дознаватель. – И, бледнее света лей-ламп, отражавшихся на столешнице, достал ключ. В отличие от своего двоюродного брата, отпиравшего семьдесят вторую квартиру, этот выглядел сродни замку, вход в который столь ревностно берег.

В два раза больше, выкованный явно вручную, оформленный под старину, он вполне мог служить в качестве пресс-папье. С ручкой в форме свившейся кольцом змеи и самим ключом с громадными, будто ржавыми зубьями, тот выглядел чересчур уж вычурно в современном здании.

– Благодарю. – Милар забрал ключ и уже развернулся было к лифтам.

– Вы туда надолго? – с опаской, прежде отсутствовавшей в голосе, спросил консьерж.

– Надеюсь, любезный, что нет.

– Тогда… если вас долго не будет… может, отправить посыльного за кем-нибудь?

Милар обернулся вполоборота и приветливо улыбнулся.

– Спасибо за вашу помощь, господин. И за вашу службу. – Капитан кивнул на татуировку на руке. – Но с этой проблемой мы с напарником разберемся сами. Да, напарник?

Ардан кивнул. Он надеялся, что уверенно. Но, судя по взглядам Милара и моряка, получилось не очень.

Вместе с капитаном они подошли к лифтам, где их встретили еще двое работников. Вполне себе обычной внешности, в дежурных кителях желтоватого отлива с яркими медными пуговицами. В белых перчатках и фуражках с лакированными козырьками. Они слегка тряслись, а во взглядах читалась немая мольба. Искренняя просьба не заводить с ними разговоров.

– Нам туда, – коротко произнес капитан.

Один из лифтеров нажал на кнопку, и буквально через мгновение перед ними открылись двери просторной кабины. С вишневыми панелями, позолоченной приборной доской с рычажками и кнопками и полом, укрытым ковром с высоким ворсом.

Милар уже собирался было ступить внутрь, как Ардан поймал его за плечо.

– Плохая мысль.

– Ой, напарник, давай только не сейчас с этим твоим лифтоненавистничеством.

– Сейчас не про это.

– Н-да? – цокнул, прищуриваясь, Милар.

– Лифт не самое безопасное средство передвижения в этом доме, – пояснил Арди.

От его слов лифтеры еще больше побледнели и тайком переглянулись друг с другом. Кажется, если Ардан все правильно понял, то сегодня управдом получит два заявления об увольнении. А может, и все четыре…

– Вечные Ангелы, господин маг, там же почти тридцатый этаж.

– На который мы поднимемся живыми, – стоял на своем Ардан.

Милар вздохнул и покачал головой.

– Это точно не из-за твоей фробии.

– Фобии.

Капитан весьма выразительно сдвинул брови.

– Нет, не из-за нее, – покачал головой Арди. На сей раз он был предельно серьезен.

– Проклятье, – еще раз вздохнул Милар и, прикоснувшись двумя пальцами к шляпе, попрощался таким образом с лифтерами. Те, видимо, из последних сил сдерживались, чтобы прямо сейчас не побежать прочь из проклятого здания.

Хоть небоскреб технически и не являлся проклятым. Просто в нем поселилось нечто, что не имело права здесь находиться.

– Тридцатый, блять, этаж, – выругался капитан и направился к лестницам.

Каждый раз, когда Арди оказывался в подобного рода домах – очень дорогих и красиво отделанных, он обращал внимание на лестницы. Они служили своеобразной обратной стороной богатства. То, на что обычно никто не обращает внимания. Особенно там, где уже имелись лифты…

Замковая Башня не стала исключением. Здесь, как и у ее сестер и братьев, между этажами вилась обыкновенная бетонная конструкция, усиленная железными прутьями. Своеобразная каменная юбка, нанизанная на стальной каркас.

И теперь по ней поднимались Ард с Миларом. И если первому подъем давался легко, ничуть не сбивая дыхание и не нагружая ноги (ну ладно, может, только немного, и то исключительно из-за бодрящих отваров!), то вот последний то и дело, приблизительно каждые пять этажей, брал перерыв, чтобы отдохнуть.

– Так… ладно… – на одном из таких привалов, вытирая пот со лба, расстегивая пиджак и пуговицы жилетки, тяжело дыша произнес Милар. – Давай… ты немного… отвлечешь меня… полезным рассказом… кого мы идем… выселять…

Ардан, не сбивший дыхания, чувствуя лишь небольшую усталость в слегка занемевших конечностях, непроизвольно проверил, на месте ли гримуар.

За окном бушевала гроза. Заливая небо черными тучами, та гремела среди крыш домов, исчезающих среди вспышек удаляющихся огней города, стелющегося у подножия небоскреба. И молнии сверкали неустанно, прыгая с одной тучи на другую, рассекая их сияющими лезвиями искрящихся клинков.

Плохая ночь.

Худшая из тех, что могла бы сопровождать их в предстоящем деле.

– Это Плакальщица.

– Че… го?

– Плакальщица, – повторил Арди и, спохватившись, поспешил пояснить: – Их еще называют Белы…

– Белая Женщина? – переспросил отдышавшийся Милар. – Та, что ходит в белом по домам и предвещает беду? Что-то вроде предвестника смерти, войн и всякой прочей дряни?

Ардан кивнул.

– Но это ведь… детские сказки.

– Частично. – Ардан приставил посох к стене и почти уперся лбом в оконное стекло. Его прохладная поверхность лизнула кожу, напоминая прикосновения ледяных хлопьев алькадских снегопадов. – Плакальщицы, Белые Женщины, Банши… у них много имен. На деле это народ Фае. Летний Двор. Их суть – это весна. Цветение. Рождение всего нового. Просыпающаяся жизнь. И потому все, что является антиподом данных понятий, причиняет им боль. И кричат от этой боли. Порой так громко, что слышат даже люди.

Арди замолчал. Он читал о Плакальщицах в книгах и свитках Атта’нха. Люди и Первородные считали их простыми духами весны. Фае же называли «несчастными Весенними Девами». Несчастными, потому что вместе с приходом новой жизни они всегда страдали от соседствующей рядом смерти.

В целом безобидные создания, разве что их крик мог напугать, а если не быть осторожным, то и сделать больно. Но не настолько, чтобы причинить сколько-нибудь серьезный вред.

– То, что ты описываешь, напарник, не сильно вяжется с происходящим.

– Потому что это не обычная Плакальщица, Милар, – пояснил Арди, сжимая руками подоконник.

– Мне сейчас, господин маг, почему-то не очень нравится твой настрой…

– Мне тоже, – кивнул Арди. Очередная молния разрезала небесный свод, и в отражении ее вспышки на стекле юноша видел собственное лицо.

Щеки действительно сильно впали, под глазами пузырились мешки, а кожа немного посерела. В какой-то степени они с Аверским становились все больше и больше похожи.

– Это Бездомная, – продолжил Арди. – Ее суть извращена. Она больше не радостный дух весны, а злобное создание. Вместо того, чтобы приветствовать жизнь, она привечает смерть. Боль. Разрушение. Она призывает обстоятельства, которые складываются таким образом, чтобы люди страдали. А она питается их болью.

Милар выпрямился, оторвался от стены, служившей ему опорой.

– Нельзя призвать обстоятельства, господин маг. – Капитан похлопал напарника по плечу. – Люди сами строят свою жизнь. А если там какой-то дух… ты вроде рассказывал, что волчица учила тебя, как прогонять Бездомных Фае.

– Бездомных – да.

– Значит, дело плевое, – обрадовался капитан.

Арди промолчал.

Пнев нахмурился.

– Плевое ведь, да?

Ардан сжал подоконник сильнее. Сердце билось так быстро, что почти заглушало грохот весеннего грома, царственно шествовавшего по крышам Метрополии.

– У одной Плакальщицы, даже могущественной, не хватило бы сил, чтобы сотворить все то, о чем нам рассказали. И уж тем более не хватило бы, чтобы окутать своей силой тридцать этажей.

– Почему? Фае в сказках весьма сильные твари. Или их там несколько?

Арди пропустил колкое «твари» мимо ушей.

– Железо. В небоскребе тонны железа и стали. Так что Фае здесь, как и во всей Метрополии, весьма ограничены в силах. – Перед глазами Арди всплыла сцена в кафе. – И если они и появятся в городе, то лишь на пару минут, не более того. Затем не выдержат. А она живет тут уже больше года.

– Получается, что…

– Эта Бездомная уже перешла черту.

Милар шумно сглотнул. Арди его прекрасно понимал.

– Ты уже рассказывал, господин маг, про Бездомных Фае, которые перешли черту. – Милар повернулся к лестнице и посмотрел наверх. – Получается, там… демон?

Ардан немного дергано кивнул. Там, в замке, на крыше небоскреба Нового Города, жил демон. Самый настоящий. Такой же, как тварь, едва было не уничтожившая прошлым летом целый поезд. И уничтожила бы, если бы не Март и его артефакт.

– А у нас есть что-то против демона?

– Оптимизм, – не очень уверенно предложил Арди.

– Смешно, напарник. Но меня радует сам факт того, что юмор тебе не чужд.

– Я не шутил, – возразил Арди. – Позитивные мысли на некоторое время сберегут нас от влияния Плакальщицы. Тем более она, скорее всего, не очень сильна, иначе бы не стала сидеть взаперти.

– Обнадеживает. – Милар расстегнул клепки на кобуре и развязал тесемки над эфесом сабли. – Ее застрелить или порезать можно?

– Она уже год здесь живет, так что обзавелась телесной оболочкой. Если разрушим – она вернется туда, откуда пришла.

– Вернется… Вечные Ангелы! Да откуда она вообще здесь взялась?

– Понятия не имею, Милар. Такое не может произойти спонтанно.

Напарники переглянулись и хором произнесли.

– «Пауки».

Милар цокнул и, пошарив рукой под сорочкой и нательным бельем, вытащил на свет священный символ Светлоликого. Серебряный треугольник засверкал в свете лей-ламп.

– Отличный, видимо, будет вечерок, напарник. Демон… Проклятье, год назад я охотился на террористов и прочих ублюдков и полагал, что это самое жуткое, что может со мной произойти. Но вот, меньше полугода в твоем, господин маг, обществе, и я ввязываюсь в очередную детскую страшилку.

Они помолчали какое-то время.

– Надо было все же сразу брать с собой Аверского. – И, недолго думая, Милар нажал на один из своих многочисленных медальонов.

– Он не приедет.

– С чего ты взял?

Арди вместо ответа указал на небо, где сверкали молнии. Милар какое-то время всматривался, пока, наконец, не выдержал.

– Ну и что я там должен увидеть?

– Смотри внимательнее. – Арди беспардонно ткнул пальцем в стекло.

Милар присмотрелся и… побледнел. Впервые за все месяцы Ардан увидел на лице капитана нечто, что можно было счесть за пусть и весьма скромный, но страх.

– О Вечные Ангелы. – Капитан осенил себя священным символом Светлоликого.

Там, по ту сторону окна, молния рассекала небо. Раз за разом. Одним и тем же узором. По одной и той же траектории.

Одна и та же молния.

– Мы уже в ее владениях, капитан, – выдохнул Арди. – И вряд ли она нас отсюда выпустит.

Милар крепко и грязно выругался, после чего поцеловал треугольник и начал подниматься дальше.

– Ну значит, мы ее с тобой вдвоем отправим на родину. И премию получим. Большую такую… По размерам задницы, в которой оказались… Только что-нибудь в качестве вещественного доказательства прихватим.

Ардан вздохнул и поспешил следом.

Глава 97

Шаг за шагом они приближались к вершине небоскреба. Шаркающее эхо тяжелых, уставших ног скреблось о шершавые стены, на которых краска покрывалась вереницей трещин – словно шрамов, оставленных невидимой, но охочей до плоти когтистой лапой.

Как их не заметили жильцы и работники Замковой Башни? По той простой причине, что без лей-очков, надетых на Милара и Арди, только обученный искусству Эан’Хане смог бы увидеть изнанку реальности. Изнанку, которую в данном случае Ард предпочел бы не замечать.

Голова слегка кружилась от настойчивого, навязчивого запаха, в котором сера смешивалась с солоноватым привкусом слез и железной кислинкой, оставленной горячей кровью, упавшей на кончик языка. Горькой и вязкой, пропитанной болью и страхом.

Демоны…

* * *

Маленький охотник, забравшись на камень, смотрел на то, как соколы парили среди небесных путей. Как они плыли среди облаков, ныряя в их белоснежные глубины, чтобы мгновением позже вынырнуть и вновь обратить взоры ниже – туда, где ютились все те, кому не повезло родиться без перьев.

Порой один из охотников облачных троп складывал крылья, чтобы камнем рухнуть вниз. Желто-коричневой молнией пронзить лазурную высь, а в последний миг, когда скорость уже такова, что глазам сложно различить что-то, кроме призрачной полосы, небесный охотник схватит добычу и, расправив крылья, устремится прочь.

Арди нравились соколы.

Может, лишь чуть меньше, чем ласточки.

Эти вольные черно-белые птахи, жившие у самого подножья Лестниц. Ютились в своих норках-гнездах, а вместе с первыми лучами солнца, когда ветер с восточных склонов еще едва-едва ласкает истосковавшееся по теплу каменное покрывало алькадских склонов, они выпархивают на волю. Со свистом и хлопаньем острых крыльев порхают, щебеча веселые сказки и немного скабрезные байки.

Эргару ласточки никогда не нравились. И он не понимал, что Арди находит в их неугомонной болтовне.

А маленький охотник слушал.

Слушал истории о том, что происходило там, за горизонтом, куда небесные странники уходили, когда Алькаду накрывала своей вуалью Королева Ветров и Тьмы, царица Зимнего Двора.

Ласточки улетали пережидать холода и скрежет белого снега. Они пересекали алькадскую цепь, уносились под светом звезд Парящего Феникса, пролетая над клювом ближе к хвосту, а затем играли в салочки с созвездием Конницы, чтобы остановиться на островах.

Что за дивные истории они рассказывали. Удивительные и волшебные. Остальные звери им не верили. Как не верила и Атта’нха.

– Ласточкам нельзя верить, – наставляла мудрая волчица и сейчас.

Та сидела рядом с камнем, где отдыхал Арди, и пряла. Когтями подцепляла ветер, чтобы нанизать на его нити запах полевых цветов, а после, спряв моток ниток, раскидывала его широкой сетью над лугами и лесами, сшивая воедино полотно распускавшихся бутонов подснежников.

– Почему, волчица? – спросил маленький охотник, разглядывая небо.

– Потому что тем, кто оставляет свой дом в темный час нужды, нет веры, маленький друг, – отвечала Атта’нха.

– Но они ведь замерзнут, если останутся здесь!

Волчица улыбнулась. Арди этого не видел, но знал. Атта’нха часто улыбалась. Звонко смеялась. А еще если зарыться лицом в ее шерсть и крепко-крепко обнять, то волчица начинала урчать. Почти как лесной кот. Только глуше и утробней. Кто-то бы мог спутать такой звук с рыком и испугаться, но маленький охотник не боялся.

– Таков сон Спящих Духов, маленький друг, – ответила Атта’нха, и на этом разговор закончился.

Волчица далеко не всегда объясняла свои слова. Порой она просто говорила, а Арди просто слушал. Скасти рассказывал, что так Атта’нха учит их «бесшерстного барса» самому искать правильный ответ. А порой, что совсем обидно, никакого «правильного» ответа даже и не существовало. Вопрос имелся, а ответа – нет.

Почему?

Потому что таков сон Спящих Духов. И то, что они видят во снах, то и есть. Так, и никак иначе. И спрашивать себя почему, из-за чего, для чего и зачем – бессмысленно. Так же бессмысленно, как слушать ласточек, выдумывавших всякие небылицы.

Но Арди все же слушал. Слушал и мечтал. Что, может, и он когда-нибудь тоже отправится на край Алькады. И увидит поля такие большие, что простирались до самого горизонта, где смыкались в объятьях духи Дня и Ночи. А еще, возможно, отыщет озера, которые шире и глубже, чем все, к чему может притронуться взгляд.

Да.

Действительно.

Звучало сродни глупой выдумки – несуразной байки. Потому ласточкам и не верили.

– Не завидуй птицам, маленький друг.

– А я им не завидую, – насупился маленький охотник.

Атта’нха хохотнула.

– Ты не умеешь врать.

– Потому что Скасти не велит! – возмутился Арди и, перевернувшись на бок, спустил руку на голову волчицы, запутавшись пальцами в ее теплой, мягкой шерсти. – Он говорит, что каждый раз, когда я хочу соврать, я могу сказать все то же самое, но только лишь словами правды.

– Так и есть, – не стала спорить волчица. – Правда всегда обманчивей любой лжи, маленький друг… А знаешь, почему птицам не надо завидовать?

Арди пожал плечами. Атта’нха этого не видела, но маленький охотник знал, что волчица знала. Как знала, что рядом с ними порхала первая весенняя бабочка, и что слепой крот рыл под ними свою тропу, и что медведь, проснувшись в соседнем долу, уже водит носом по ветру, выискивая, где бы поживиться ягодами.

Атта’нха знала все, что есть вокруг. Потому что, в отличие от маленького охотника, которому приходилось постараться, чтобы хоть на пару мгновений заглянуть в изнанку мира – увидеть, как сказал бы бельчонок, «дерево сразу с обоих сторон», Атта’нха видела все и всегда.

– Почему? – спросил маленький охотник.

– Потому что тебе кажется, что они летают ради своего удовольствия. – Волчица двигала руками-лапами и шептала слова, а вместе с ними на полянах, лугах, вдоль рек и озер, среди лесов и у подножья гор распускались подснежники, разбивая своими лепестками последние, самые тонкие ледяные следы. – Но это не так. Они взлетают, маленький охотник, ради того, ради чего встаешь и ты. Чтобы отыскать пропитание. Чтобы напиться воды. Ты смотришь на них и видишь завораживающую высь и дышишь запахом свободы. А они смотрят вниз и… что видят они, лучше спроси у Кайшаса.

Арди чувствовал, что в словах Атта’нха скрыт некий смысл, но никак не мог его уловить.

– А теперь расскажи мне, маленький друг, что ты прочел вчера?

Маленький охотник вздрогнул и, кубарем скатившись с валуна на землю, пристроился сбоку от волчицы и прижался к ее меху. Стоило ему это сделать, стоило погрузиться в мягкое тепло, услышать, как мерно и спокойно бьется сердце Атта’нха и как теплое, фырчащие дыхание слегка касается его головы, как маленького охотника окутала дрема.

– А можно… чуть позже? – зевнул он, борясь с подступающим сном.

– То, что ты прочел, Арди, – это не мысли завтрашнего дня, – чуть строже прозвучал голос волчицы. – Однажды тебе, как и всем тем, кто обучен Слышать и Говорить, придется исполнить свои обязанности.

– Но я еще не умею Говорить, а Слышу лишь самую малость.

– Сейчас – да. Но однажды ты овладеешь искусством. Я это знаю.

И она улыбнулась. Клыкастой пастью. Такой приветливой и смешной. Куда забавней, чем у Эргара.

Арди из всех своих друзей, пожалуй, больше всего, если не считать старого барса, любил проводить время именно с волчицей. Нет, он любил и остальных, просто рядом с Атта’нха… рядом с ней ему казалось, будто он вот-вот, еще немного, и вспомнит что-то очень важное. Что-то, что он почему-то забыл. Забыл, и теперь иногда, после особенного глубокого сна, у него немного болело в груди. Болело из-за запаха ежевики…

– Я прочитал о тех Фае, что сбились с пути, – насупился маленький охотник, не желая вспоминать жуткую книгу, что ему пришлось осилить.

– И почему они сбились с пути?

– Потому что они не выбрали между Зимой и Летом и потеряли ориентир? – предположил после короткой заминки Арди. – Как на охоте, когда не видишь ориентира, то не знаешь, куда тебе идти. И начинаешь бродить кругами. Туда-сюда. Туда-сюда.

Атта’нха снова хохотнула. Но на этот раз немного печально.

– Наверное… наверное, можно сказать и так, маленький друг. А теперь скажи мне, как пахнет демон?

– Так же, как и Бездомный: серой.

– А почему именно серой?

– Потому что таков сон Спящих Духов, – пожал плечами маленький охотник.

– Правильно, – кивнула волчица. – Не задумывайся о том, почему они пахнут серой, маленький друг. Главное – не забывай, что так оно и есть. И если ты почуешь этот запах, то будь готов.

– Готов к чему?

– Сражаться.

Арди вздохнул и потерся щекой о мягкую шерсть.

– Но я не хочу ни с кем сражаться, волчица. – Маленький охотник, прикрыв глаза, попытался раствориться в тепле Атта’нха. Может, если он уснет, то она не захочет его будить и мучить своими вопросами. – Я хочу играть с Гутой и Шали, загадывать загадки со Скасти, охотиться с Эргаром, бегать наперегонки с Кайшасом и гулять по Алькаде с тобой. Не хочу ни с кем сражаться. Даже когда другие молодые охотники приходят ко мне на тропы, мне проще их обхитрить, чем драться. Да и зачем. Как говорит Скасти – голова всегда сильнее лап.

Волчица тяжело вздохнула и отложила свою пряжу в сторону.

– А что ты будешь делать, маленький друг, если демон, заблудившийся Фае, придет на луг, где ты играешь с Гутой и Шали?

– Тогда они тут же его разорвут, – без тени сомнений ответил Арди.

– А если они будут больны и слабы. А демон силен?

– Тогда мы сбежим!

– А если у вас не будет возможности сбежать.

– Тогда… – Маленький охотник задумался. – Я попробую с ним договориться. Что ему от нас надо? Демоны ведь не охотятся. Они не знают троп. Нам нечего делить. Пусть идет своей дорогой.

– Они не охотятся так, как охотишься ты, маленький друг, но это не значит, что наши потерянные собратья не испытывают Голода.

– Голода?

Атта’нха снова кивнула, и ее теплые, слегка влажные глаза наполнились жаркими, колючими искрами. Такие, что вспыхивают в глазах охотников, когда те вспоминают имена тех, кто не вернулся с троп. Имена ушедших по невидимым тропам.

Волчице было больно.

– Заблудившиеся Фае всегда голодны, маленький друг. Их суть, их путь должен был привести их в одно место, но они никак не могут его отыскать. И потому пытаются отобрать это место у других.

– Я… я ничего не понимаю, – признался Арди. – Как можно отобрать какое-то место… Они что, постоянно дерутся за чужие логова?

– Не совсем, маленький друг… не совсем… Но знай, что, встретив демона, ты не сможешь ни убежать, ни скрыться, ни договориться, ни обхитрить его. Потому что все, что нужно заблудившемуся Фае, – отнять у тебя то, чего не хватает ему самому. А потому, маленький друг, хватит дремать, – Атта’нха дернула боком, заставляя Арди очнуться от полудремы, – и расскажи мне, как прогнать Бездомного Фае и как одолеть демона.

Арди насупился.

– Ну ла-а-адно, – недовольно протянул маленький охотник.

* * *

– Газом пахнет, что ли? – принюхался Милар.

Арди вынырнул из воспоминаний и посмотрел в спину капитана. После очередного привала им оставался последний рывок до Тверди.

А за окном все так же небо рассекала одна и та же молния. Они с Пневым ступали уже не совсем по лестнице небоскреба в Новом Городе, а, скорее, по территории демона. Сюда распространялось влияние заблудившейся Фае, и теперь все вокруг подчинялось ее воли. И то, что видели глаза, – лишь обман и вымысел. Но слишком глубоко пронизавший суть реальных вещей, чтобы разобраться, где правда, а где ложь.

Может, если бы Арди относился к числу могучих Эан’Хане, он смог бы развеять чары демона и увидеть то, что действительно находилось за окном, но увы…

– Демоном пахнет, – возразил Ардан.

– А у них есть запах?

– В основном – сера, и еще примеси чего-то своего. У каждого по-разному.

– А почему так? – не унимался Милар, и, кажется, Арди начал понимать, почему некоторых могла раздражать его привычка засыпать собеседника постоянными вопросами.

– Потому что таков сон Спящих Духов, – ответил Арди.

Милар, судя по недовольному бормотанию, принял ответ за хамство.

– Арди, а ты не думал, что…

* * *

– Арди, а ты не думал, что пропадать целыми днями в степи – это не самый лучший способ ухаживать за беременной женой?

Ардан моргнул и повернулся на голос. Перед ним застыла Анна. С золотыми волосами, стянутыми в тугую косу, она стояла около плиты и водила деревянной ложкой над жарящимся мясом… с луком и чесноком.

За окном, над Эвергейлом, поднималось весеннее солнце. Заливало поселок и ближайшие окрестности теплыми лучами, обещая как можно скорее оттеснить остатки холодного дыхания зимы.

– Я…

– Я, я, я, – перебила Анна. Она отложила в сторону ложку и, вытерев руки передником, уселась за стол. – Только это от тебя и слышу – «я». И ничего кроме.

В платье, расшитом Шайей настолько, чтобы живот Анны мог поместиться, девушка налила из джезвы кофе и придвинула миску с рассыпчатым печеньем.

– Ты ездил к моему отцу?

– Отцу? – переспросил Арди.

Он снова посмотрел за окно. Там, накрывая предгорья тенью, высились Алькадские пики. С их лесами, быстрыми, набравшимися сил за зиму реками и тропами, невидимыми взгляду непосвященного путника.

– Да, – строго и как-то холодно произнесла Анна. – Ты обещал, что съездишь к нему и попробуешь поговорить еще раз. Мы не сможем растить ребенка на твою зарплату помощника маршала, Арди. И уж тем более не сможем, когда тебя неделями дома нет. Если бы не Келли, я вообще не знаю, как бы здесь одна справлялась.

Ардан моргнул… да, точно… Тимофей Полских… после той ночи, которую они с Анной провели вместе у ручья, Арди вернулся домой.

Поговорил с семьей, с матерью и даже спросил совета у отчима, а затем, как и планировал, потратил пятнадцать эксов на то, чтобы купить обручальное кольцо.

И когда они снова встретились с Анной – он задал ей вопрос.

«Выйдешь за меня?».

И она ответила.

«Да».

Тимофей Полских был против, но… слишком любил свою дочь. Не хотел причинять ей боль, натравливая на Арди своих ковбоев (а может, не собирался выяснять, насколько теплые отношения у шерифа и Ардана). И потому просто выгнал Анну из дома, в момент постарев лет на десять, осунувшись и сгорбившись.

Арди, разумеется, потерял работу. Повезло только, что мимо Эвергейла проезжали маршалы. Андрей Кальдрон, видавший виды вояка, скупой на эмоции и быстрый на колкие слова. А еще Тевона Эллини. Молодая девушка, чья жизнь круто изменилась из-за не очень честной подруги.

Ардан волей случая пересекся с ними и вылечил дочку переселенца с севера. С тех пор он от сезона к сезону уже год подрабатывал помощником маршалов. Помогал им выбирать маршруты для пересечения Алькадских пиков, а еще…

Арди посмотрел на сковородку. Там жарилась говядина. И лук. Все то, что он не мог есть. Кофе, который он не пил из-за бобов, и рассыпчатое печенье, которое не мог съесть больше пары штучек в неделю.

И он их уже съел. На прошлый завтрак. И обед. И ужин. Единственное, что он мог съесть дома.

– Анна, ты…

– Почему не ешь? – спросила девушка, сводя хмурые брови. Каким-то образом Арди пропустил тот момент, когда мясо со сковородки переместилось на тарелку, а та, в свою очередь, оказалась перед ним на столе. – Я, будучи в положении, пол-утра корячилась у плиты, чтобы приготовить тебе завтрак. Чтобы ты опять уехал Светлоликий знает куда, а я тут одна… И ладно бы ты хоть сколько-нибудь сносные деньги у маршалов получал. На что мы ребенка растить будем, Арди? Ты об этом подумал?

Да… кажется, да… Кальдрон платил ему полтора экса в неделю. За месяц получалось не очень много. Так что Арди целый год искал подработки. Он так и не смог получить лицензию охотника, так что ездил от фермы к ферме, предлагая услуги наемного ковбоя. Порой ему везло; чаще, когда фермеры видели документы с пометкой о наличии в предках Первородных, нет.

Порой Арди удавалось продать какие-нибудь несложные лечебные отвары из цветов и трав, но редко. Кое-как в течение года они с Анной, пока у той окончательно не раздулся живот, справлялись. Тем более что Келли подсуетился и город выделил им маленький дом на самом отшибе поселка. Одноэтажный, с двумя комнатками и миниатюрной кухней.

– Я же говорил, что не могу есть говядину.

– Ну уж извини, что ничего другого нет. – Анна, сверкнув глазами, забрала тарелку и… выкинула содержимое в окно. – Значит, сам себе найдешь что поесть, раз уж твои законы охоты для тебя важнее беременной жены.

Ардан посмотрел на Анну, на ее покрасневшее от раздражения и усталости лицо, после чего забрал шляпу и вышел в прихожую.

– Ну и проваливай! – донесся крик в спину.

Арди вышел на улицу. Лицо обдал все еще прохладный, но уже немного влажный, отдающий обещаниями тепла воздух. Рядом, у порога, стояла его лошадь. Престарелая кобыла, списанная с баланса шерифской управы.

Ардан провел по ее загривку ладонью и улыбнулся.

Если бы не Келли, ему бы пришлось тяжело. Очень тяжело.

Подул ветер.

Он гнал обрывки травы и лепестки цветов на восток. Туда, за горы и горизонт. Приветствовал ласточек, которые возвращались с далеких берегов, где волны накатывали на песчаные берега островов.

И где-то там, у горизонта, высились волшебные здания Метрополии, по улицам которых ездили телеги без лошадей, на каждом углу Звездные Маги творили волшбу, а воздух звенел от новомодной, необычной музыки.

Или так лишь рассказывали болтливые, пьяные путешественники в салуне? На деле не бывавшие нигде, кроме разве что Дельпаса.

Да, звучало бредово.

Так, может, и не было никаких песчаных берегов, а волны бились о каменистые скалы прибрежья Каргаамы.

Откуда Арди знал, какое побережье у Каргаамы?

Ему рассказал Март. Март Борсков. Когда Плащи поспешно вывозили его семью из Эвергейла в столицу, чем спасли, скорее всего, жизни семьи Брайн-Эгобар.

– Знаешь, я никогда не задумывался о том, что было бы, если бы я остался в Эвергейле, – произнес Арди, разглядывая облака. Те плыли по небу… не теряя своей формы. Точно так же, как ветер гнал одни и те же лепестки, а Анна слишком часто поправляла волосы. Именно поэтому она никогда и не заплетала косу – не любила. – И не возвращался мыслями к Анне и тому, чтобы завести с ней семью… Может, потому, что дедушка прав и я засранец. А может, потому, что в ту ночь, кроме адреналина и юношеской привязанности, нас действительно больше ничего не связывало. Так что ты ошиблась.

Ардан провел ладонью по крупу лошади.

– Я думал не о том, что было бы, если бы я остался, Плакальщица, а о том, что было бы, если бы я струсил и так и не вернулся в Метрополию. Остался бы в Дельпасе. С матерью, братом и остальными. Работал бы в конструкторском бюро, и, наверное, я… Да, если честно, даже не знаю, что – наверное.

Ардан вздохнул и, закрыв глаза, протянул руку.

– Но попытка была хорошая, демон.

Не ту, что видел, а ту, что у него имелась на самом деле. Протянул, схватил на голове что-то склизкое и с силой дернул в сторону, терпя при этом режущую боль, исполосовавшую лицо.

* * *

Тяжело дыша, прижимаясь плечом к стене, Ард топтал ногой нечто аморфное. Зеленая жижа с острыми когтями-жгутиками, обрамлявшими своеобразную пасть, в которой вместо клыков и зубов торчали другие, куда более маленькие рты. А у тех имелись свои. А у тех свои, и так пока голова не начала кружиться.

Ардан столкнул верещащую, извивающуюся под ударами каблуков жижу куда-то в пропасть нижних этажей. Кровь из тонких порезов стекала по лицу и заливала за воротник, но с каждым ударом сердца Ард ощущал, как раны постепенно затягиваются, а кровь останавливается.

Затем, развернувшись и поднявшись на следующий пролет, он наклонился к Милару. Тот сидел на полу. Жижа пузырем окутала его голову. Жгутики-когти впивались в лицо, уходя под кожу, наполняя ту мерзостными коричневыми «венами», сливавшимися воедино с капиллярами. Пульсируя, те буквально впитывали кусочки жижи, вгоняя ту внутрь тела Милара, а взамен выкачивали кровь.

Капитан пускал ртом пузырики. Те, в свою очередь, растворялись внутри жижи, хлюпая сверху, пока паразит «дышал» за обоих. И за себя, и за свою жертву.

Ардан протянул ладонь и, прикоснувшись к теплой пленке, заменявшей созданию плоть, вспомнил, как точно так же когда-то давно аккуратно касался ледяной корки на поверхности едва-едва уснувшего ручья. И как пальцы облизывал влажный холод, а кожа прилипала ко льду, чувствуя все стихающее сердцебиение воды, скованной властью мороза.

Арди напитался этим чувством и позволил осколку имени льда сорваться со своих губ. Морозным эхом тот обволок мерзкое создание. То запищало, задрожало, а следующим мгновением растрескалось и разлетелось на десятки тошнотворных серо-зеленых осколков.

– Твою мать! – Милар, оттолкнув Арди, выхватил револьвер и приставил к его лбу. – Сраный ублюдок! Все еще жив?! Сколько раз мне нужно вышибить тебе…

По мере того, как глаза Милара наливались живым светом и скидывали с себя пелену морока, голос капитана стихал, а сам он постепенно обмякал. Под самый конец, потеряв силы, и вовсе рухнул на пол, едва не выронив револьвер.

Арди ожидал какой-то подобной реакции, так что не сказал ни слова.

– Вечные Ангелы, господин маг. – Капитан с трудом поднес холодное железо и приложил ко лбу. Видимо, в надежде, что поможет. – Я видел… будто заново прожил… видел… видел… как не застрелил эту мразь. Эту сраную дрянь… Иригов… сука, Ард… Он ведь детей. Маленьких детишек… – Милар проглотил часть слов и, прикрыв глаза, прислонился головой к стене. Вздох за вздохом, капитан постепенно приходил в себя. – А мы были вынуждены сохранить ему жизнь. И он, небось, до сих пор дышит. Страдает, но дышит. А детишки – нет. Петр, может быть, двадцать раз прав, что ублюдков учат болью, но иногда, Ард… Порой тебе самому больно, когда такие мрази ходят по земле. Они ступают по ней, а будто топчут тебя самого.

– Милар, извини, я…

– Это не твой Взгляд Ведьмы, Ард, – отмахнулся капитан. – Просто… я наслаждался процессом. Стрелял в эту мразь. – Милар сложил пальцы в форме револьвера и направил куда-то перед собой. – Бам. Бам. Бам. А он орал и корчился. А мне было хорошо. Понимаешь? Хорошо… И плохо тоже.

– Это слезы.

– Да просто в глаз что-то попало.

– Я не про тебя, капитан, – возразил Арди и указал ладонью на постепенно оттаивающие куски жижи. – Слезы Плакальщицы. Они проникают в наше сознание и…

– И кто их выпьет, тот погрузится в печальные воспоминания, – перебил капитан и, открыв глаза, посмотрел на мерзость, валявшуюся у его ног. – Проклятье, господин маг, в сказках оно все как-то… более прилично, что ли. Никогда бы не подумал, что Слезы Белой Женщины – это какие-то мерзкие твари.

– На самом деле у настоящей Белой Женщины слезы выглядят как одуванчики. – Арди, опираясь на посох, поднялся на ноги, а затем помог встать и капитану. – Но мы же имеем дело со сбившейся с пути. Так что видели не воспоминания, а фантазии.

– А… точно. Демон. Ну да…

Капитан, как и Арди недавно, столкнул ледяные обломки в сторону нижних этажей. Столкнул и едва было не полетел следом. И полетел бы, если бы Ардан вовремя не поймал Милара.

– Голова кружится…

Ардан мигом достал из кармана одну из алых колбочек и, резким движением сломав стеклянную «пробку», буквально насильно влил содержимое в горло Милара. Тот закашлялся, выругался, но лицу капитана постепенно возвращался прежний, розоватый оттенок.

– Что… за мерзость… проклятье… кха-кха… – Милар заходился в кашле и, кажется, пытался оттолкнуть Арди в сторону. А может, просто нелепо размахивал руками в воздухе. Кто знает.

– Кровь Лей.

– Господин маг, дай мне минутку, я сейчас в себя приду и начну тебя душить, раз ты…

– Извини, – спохватился Арди. Вновь его привычка говорить односложно. – Кровь Лей – это отвар ранга Синей Звезды. Позволяет тебе… – Вспоминая недавний разговор, юноша поспешил перейти на более «бытовой» язык. – Позволяет твоему телу в течение непродолжительного времени перерабатывать накопившуюся в теле Лей в кровь. Монстр высосал из тебя слишком много, так что…

– Я понял, – перебил Милар и с куда более здоровым, пусть и относительно, внешним видом выпрямился и хрустнул шейными позвонками. – А сам почему выглядишь так, будто из тебя никто и ничего не сосал?

– Ты…

– Да, я специально сформулировал фразу именно так.

Ардан вздохнул. Капитан себе не изменял…

– Наша физиология отличается, – коротко пояснил Арди.

Ему тоже немного нездоровилось, но не настолько, чтобы вливать в себя отвар. Он не стал уточнять для Милара, но и Грибо-Водоросли, и Кровь Лей, как и все прочие алхимические изделия, основанные на взаимодействии с накопленной организмом Лей, – не самые безопасные.

Да, они действовали намного быстрее и порой даже эффективнее иных изделий с аналогичными функциями, но при этом, если слишком увлечься процессом, можно было истощить свой организм. Когда тело лишится большей части накопленной Лей, то станет уязвимо для воздействия лей-радиации, излучаемой лей-линиями, и тогда…

Двумя словами – ничего хорошего.

А если подробней, то лучше съездить посмотреть на результат такого увлечения в Госпитале Героев, специализирующемся на Звездных Магах и болезнях, связанных со Звездной Магией.

Но Милару этого всего лучше, конечно, не знать. Тем более что Арди все рассчитал так, чтобы побочные эффекты для них свелись к самому минимуму.

– Завтра пей как можно больше горячей воды с добавлением любых целебных или нейтральных трав, – произнес Арди, проходя мимо Милара. – Дальше первым пойду я.

Последние несколько этажей Ардан с Пневым преодолели без каких-либо происшествий. За окном, разумеется, змеилась все та же самая неизменная молния, но больше никаких «слез» на головы им не сыпалось. Разве что запах все усиливался. Заполнял горло вязкой, удушающей ватой, пропитанной сладковатой вонью гниющих цветов. А сера уже буквально обволакивала гортань, заставляя то и дело заходиться в кашле.

Милар потянулся было к противогазу, но Арди остановил его и на немой вопрос точно так же молча покачал головой, после чего указал на коробочку фильтра.

С нее капала слизь. Та же самая, что и со «слез» Плакальщицы. Демон успела отравить их фильтры, так что теперь те не имели какого-либо смысла.

– Дагдаг не обрадуется, – выдохнул Милар и тут же едва ли не выкрикнул: – Вечные Ангелы!

Они наконец поднялись на тридцатый этаж. Каждый, пожалуй, ожидал увидеть все, что угодно. Но только не то, что осветила очередная вспышка иллюзорной молнии.

Прямо на лестничной площадке, среди пульсирующих внутри стены коричневых прожилок, наполненных той же жижей, что и фильтры, возвышались створки ворот. Самые настоящие, высотой метра в три с половиной, разделенные на две овальные половины с отсеченным низом, украшенные семейным гербом, они выглядели внутри небоскреба так же чуждо, как и…

Если честно, Арди даже слов не находил.

Он подошел ближе и пригляделся. На деревянной поверхности пролегли трещины, но не от времени или погодных условий, а потому что краснодеревщик потратил уйму времени, чтобы расщепить недавно сваленное дерево. Точно так же, как кузнец состарил заклепки и гвозди из стали, а не простого железа, а массивные петли долго-долго простукивал молотком, чтобы те выглядели так, будто пережили натиски нескольких армий. И даже выбоины от таранов кокетливо теснились друг к другу, обрамляя…

– Крылатая свинья? – удивился Милар.

– Кабан, – по привычке поправил Ардан.

Да, действительно, герб семьи Ле’мрити – крылатый кабан с хвостом павлина. Настолько же экстравагантно, насколько нелепо. Пожалуй, Милар не ошибся, заявив, что большие деньги далеко не всегда шли рука об руку с изысканным вкусом.

– Готов? – спросил Арди, упирая ладонь в прохладные, мокрые деревянные створки.

– Нет, – честно признался Милар, попутно обнажая саблю и взводя курок револьвера. – А ты?

– Нет, – в тон ответил Ард.

– Отлично. Тогда идем.

– Идем, – кивнул Ардан и с силой толкнул створки, открывая проход внутрь логова демона.

Глава 98

Ардан не знал, как должен выглядеть изнутри настоящий замок. Истории прадедушки рассказывали о них по-разному, но всегда с легким пренебрежением. Арор описывал замки с точки зрения тех, кто их захватывал.

Как фаланги дворфов шли на приступы барбаканов, а их Заклинатели Камней защищали своих воинов от катапульт, стоявших на страже широких рубежей человеческих укреплений.

Как быстрые, легкие и ловкие фехтовальщики лесных эльфов буквально взлетали по щербатым, массивным, но таким нелепым стенам. Без лестниц или крюков, коими так славились человеческие инженеры, занятые междоусобными дрязгами. И как эльфийские лучники за четыре сотни шагов поражали миниатюрные цели в незаметных бойницах. А их Эан’Хане призывали Имена, заставлявшие падать ниц человеческих алхимиков, еще только-только осваивавших Звездную Магию восточного материка.

Как орды орков верхом на громадных волках и степных конях буквально втаптывали в грязь тяжелую, неповоротливую, утопающую в распутице конницу Галеса, Атруа и Арадиры.

Истории про великанов и огров, легко выламывающих тяжелые дубовые ворота. Про русалок и тритонов, отравлявших реки и колодца.

Про шаманов многих рас, наводящих духов и чары, убивающие посевы и заставлявшие гнить запасы в амбарах.

Замки не спасали людей от Первородных. Лишь давали время, пусть и немного, чтобы жители деревень успели покинуть свои дома, земли и спрятаться. Или понадеяться, что смогут спрятаться.

А затем… затем люди создали арбалеты, стрелявшие дальше луков эльфов. Они поставили на колеса осадные башни, превышавшие даже самые высокие из творений дворфийских мастеров. Люди научились строить сложные форты с укреплениями и насыпными сооружениями, создав целую фортификационную науку, и больше их уже не могли взять наскоком ни фехтовальщики эльфов, ни орды орков.

Люди построили требушеты и баллисты, не давая противнику даже головы поднять под шквальным огнем орудий. Так началась эра постепенного выхода человеческого племени из-под гнета Эктаса. Города людской расы росли и развивались, а их прогресс понесся вскачь.

И вскоре Звездная Магия, вкупе с инженерной мыслью и первыми пороховыми орудиями, позволила Последнему Царю Галеса поднять штандарт и начать…

Что именно начать?

Прадедушка называл это «завоеванием земель Первородных». А в учебниках истории писали… многое. Разное. Несколько десятилетий шла Война Рождения Империи и закончилась, как известно, через пару лет после подвига сержанта Мендеры и его подчиненных.

Но нигде и никогда Арди не встречал описаний того, что именно находилось в замках. Но что-то ему подсказывало, что ступая по деревянному паркету, укрытому цветастым ковром из Скальдавинской шерсти; что смотря, как на стенах вьются узоры дорогих обоев; на потолке застыли пышные, пузатые люстры, но вовсе не с восковыми свечами, а со сложной системой лей-ламп, направляющих свет в разные уголки помещений; а еще широкие, деревянные подоконники с резными узорами на откосах, высоких дверей с латунными ручками; запутанная система радиаторов центрального отопления, лей-проводка, змеящаяся вдоль галтелей и полное отсутствие какого-либо антуража древности, кроме разве что пары предметов старины, выставленных на всеобщее обозрение в холле; подсказывало, что в древности все выглядело не так.

Да, здесь имелся широкий холл, как и принято в любой квартире или доме, где проживали состоятельные граждане. К нему примыкала прихожая, обставленная по последнему слову моды. Обитая тонкой коричневой кожей софа с ящиками для обуви, длинный лакированный шкаф со встроенной кованой штангой под вешалки. Полка для шляп, урна для зонтиков, поддон для уличной обуви, рядом с которым примостилось рогатое приспособление. Что-то вроде слишком большой вилки, только с двумя зубчиками. Такой очень удобно приступать каблук, чтобы снимать туфли или ботинки, не нагибаясь при этом к земле.

Воздух чуть сухой из-за того, что отопление все еще не выключили, а проветривали редко.

Пол скрипел, намекая на проблему с лагами – скорее всего, созданную именно перепадами влажности и температур.

Иными словами…

– А мы точно в замке? – протянул Милар, окидывая пространство придирчивым взглядом… слишком больших глаз. Они все еще носили лей-очки, так что смотрелись друг для друга несколько, мягко говоря, забавно.

– В том, что выглядит снаружи как замок, – поправил Арди и с большим сомнением посмотрел на капитана, уже снявшего шляпу и потянувшегося повесить ту на крючок.

Милар перевел свои огромные, рыбьи глаза с Арда на вешалку и обратно, после чего зажмурился и встряхнулся.

– Привычка. – Капитан ответил на не озвученный вопрос и уже собирался было шагнуть внутрь замершего в тишине холла.

Арди поймал напарника за плечо и остановил того в паре сантиметров от невидимой черты.

– Присмотрись, – шепнул, наклонившись, на ухо Ардан и кивнул в сторону напольного покрытия.

Милар сперва не понял, о чем идет речь, но уже спустя мгновение заметил небольшой нюанс. Да, может, капитана не обучали духи Алькады путям охоты, но Милар все еще являлся дознавателем первого ранга с весьма пытливым, хоть и малообразованным (по его собственным заверениям) умом.

Капитан, отодвинув руку Арда, опустился на корточки и вытянул ладонь вперед. Подушечки его пальцев лишь едва-едва не коснулись пола. Ардан же принюхивался. Помимо сухого воздуха, скребущегося о ноздри раздраженной кошкой, он… не чувствовал больше ничего. Ни серы, ни вони гниющих цветов, ни пролитых чужих соленых, горячих слез.

– Странно. – Милар поднес пальцы к носу и понюхал.

Вряд ли человеческий нос что-то особое бы учуял, но… Арди не знал. Он никогда не был «просто человеком», так что не знал, что именно хотел унюхать Милар. Люди, пусть даже не обладая особо тонким нюхом, все равно ведь что-то да чуяли.

– Действительно, – согласился Ардан.

– Пыли нет. – Милар отряхнул ладонь и выпрямился. – А мылом или содой не пахнет. Так что здесь не убирались. При этом Ле’мрити съехал уже давненько.

– Демоном тоже не пахнет, – добавил Ард.

В громадных шарообразных глазах капитана вспыхнул огонек надежды.

– Ну, может…

– Отойди, – перебил Ардан и сделал шаг назад. – Она прячется.

Милар аккуратно отошел за спину напарника. Невидимый порог, отделявший прихожую от холла, они так и не переступили.

– Что-то мне не нравится твоя интонация.

– Я должен был догадаться, – выдохнул Ардан, не сводя взгляда с широкой, «крылатой» лестницы, ведущей на второй этаж «замка». – Старьевщик ведь коллекционирует предметы старины, так?

– Все верно.

– Значит, у Плакальщицы действительно есть физическое тело, просто… – Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза, собирая те остатки сил и воли, что у него остались после того, как он сам себя выдернул из иллюзии демона.

– Просто… что, господин маг? – немного нервничал Милар. – Не томи.

– Просто не такое, как я предполагал, – закончил мысль Ардан.

Он достал из-за пояса серебряный жезл. По длине его руки, диаметром с футляр для очков, он слегка мерцал в свете лей-огней орнаментом в виде крылатых птиц, ловящих когтями змей.

– Честно, Ард, в какой-нибудь момент, когда у меня совсем нервы сдадут, а ты забудешь о своей невыносимой привычке говорить односложными фразами, я тебе просто колено прострелю, – чуть ли не сквозь сжатые зубы процедил Милар. – И меня, скорее всего, оправдает любой суд присяжных.

Ардан, не говоря ни слова, занес жезл над головой и, размахнувшись, со всей силы вонзил тот в пол. Паркет под ударом металла треснул и раскололся, позволяя жезлу пройти насквозь, а затем с гулким эхом удариться о бетонный пол. Пыль от каменной крошки взлетела плотным облачком, мелкие осколки разлетелись в разные стороны, а сам жезл погрузился в бетон на несколько миллиметров. Достаточно, чтобы не выпасть.

– Да, именно прострелю. Сам рисковать не буду, – прозвучало из-за спины. – Потому что дури в тебе, даже когда от тебя только кожа и кости, все еще предостаточно. Вечные Ангелы… ты бы знал, господин маг, как часто я забываю, что ты не человек.

Ардан посмотрел на ладонь и чуть нахмурился. Он прекрасно помнил, что в степи, вдали от Алькады, его физические возможности лишь немногим превышали человеческие. А теперь… теперь они как будто возросли. И вряд ли дело в бодрящих отварах. Скорее, те, наоборот, должны были лишь усугубить ситуацию, а никак не улучшить.

Впрочем – мысли завтрашнего дня.

– Демон вселился в некий объект, – немного отстраненно произнес Арди, изредка поглядывающий на собственную ладонь. – Какая-то вещь, которая заменяет ему тело.

– Любая? – Милар покосился на забытые дочерью, женой или любовницей Ле’мрити алые туфли на высоком каблуке.

– Нет. Любая не подойдет. – Ардан сжал и разжал кулак, после чего вернулся обратно к жезлу, торчащему из пола. – Мы все еще не знаем, что именно такое Фае, ну и, как результат, демоны. Они существуют одновременно и как объекты физического мира, и как лей-частицы.

– Лей-частицы? Вечные Ангелы, это вообще как?

– Сложно объяснить, – ответил Арди и, чувствуя, как за спиной у него тяжело и нервно дышит капитан, тут же продолжил: – Честно, Милар, я и сам плохо понимаю эту тему. Представь, что демоны одновременно обладают физическим телом и… нет. Как… как… отражение в зеркале. Ты вроде его видишь, но его там нет. А если…

– А если разбить зеркало, то отражение расколется, – подхватил Милар. – Значит, нам нужно сломать предмет, в котором заключен демон, и тот уберется обратно в ад?

– Да, только зеркало должно быть особым. – Ардан открыл гримуар и пролистал свои записи. Он искренне надеялся, что не зря провел несколько часов за исследованием в библиотеке, штудируя литературу, касающуюся так называемых охотников на монстров. – У демонов есть некий… заряд. И у предмета, в который они могут… если так будет проще – вселиться, тоже должен иметься заряд. Так что мы ищем лей-артефакт, а не просто предмет.

– Пока мы просто треплемся, напарник, а не ищем что-то. – Милар все беспокойней и беспокойней озирался по сторонам. Держал в левой руке револьвер, а в правой – обнаженную саблю. – Причем непосредственно в логове твари.

– Здесь мы в безопасности.

– Чего?

Арди указал себе за спину на стену. Там, в замаскированном под ключницу ящике, сверкал узел жужжащих искорок лей-энергии.

– Сюда приходят кабели питания Лей, – пояснил юноша, заканчивая нужные подсчеты. – Центральный узел распределения нагрузки по… замку. Слишком сильное излучение. Оно экранирует нас от демона.

– Поэтому здесь на полу пыль? – Милар отряхнул свои казенные брюки.

– Именно, – кивнул Ард. – А теперь дай мне минуту, пожалуйста.

Капитан замолчал, а Ард сосредоточился на записях. Если он все правильно рассчитал и понял, то…

Ардан выпрямился и, сделав шаг назад, протянул посох, дотронувшись навершием до жезла. Сосредоточившись на своей алой Звезде, юноша заставил вспыхнуть три луча и направил их внутрь серебряного стержня.

– Проклятье… красиво… – раздался завороженный выдох Милара.

Арди наблюдал за тем, как алые искры зажглись где-то у него в груди, а затем, оставив позади себя призрачные, туманные алые дорожки, пронеслись по руке и влились внутрь посоха, где оформились тучными каплями и, более не пытаясь слиться или поглотить друг друга, четким строем, почти армейским порядком исчезли внутри артефакта.

Сперва ничего не происходило, а затем уже внутри самого серебряного стержня вспыхнул белоснежный огонек. Встрепенувшись и будто юным птенцом озираясь по сторонам, огонек вытянулся длинными нитями и коснулся тех мест, где снаружи на орнаменте застыли птицы.

Не прошло и мгновения, как птицы засияли туманным светом, а затем распахнули широкие крылья. Десятки прозрачных, мерцающих силуэтов, внутри которых сияли созвездия лей-огней, отделялись от жезла и, оставляя за собой едва заметную нить связи с серебром, разлетались по холлу.

Они опускались на подоконники и ступени лестницы, касались когтями и клювами стекла, под которым хранились, будто в музее, несколько обломков мечей, копий и даже латная перчатка доспеха – вот и все элементы старины, которые Ле’мрити выставил в холле.

Коснувшись предмета, птицы разлетались все дальше и дальше. Вот первая из них исчезла на лестнице, затем вторая, третья, и вскоре Ардан с Миларом остались на первом этаже в одиночестве.

И если бы не лей-очки на их лице, то вряд ли бы они увидели призрачные нити, связывавшие столь же призрачных птиц с жезлом, воткнутым в землю.

– Это что такое?

– Коготь, – коротко ответил Ардан и, не дожидаясь, чтобы к его затылку приставили револьвер (а Милар, кажется, был уже готов это сделать), пояснил: – Артефакт, аналогичный тем, что создавали в эпоху Рождения Империи. Он использовался, чтобы поймать слабых Фае. Жезл способен заточить внутри себя небольшого духа. Довольно сложная конструкция Звездной Магии, которая…

– Погоди, – перебил Милар, громадными глазами разглядывая движение нитей. – Ты сказал – слабого и небольшого духа. Так как нам тогда поможет эта штуковина?!

– Милар, – вздохнул Арди и сделал почтительный шаг назад – поближе к узлу лей-кабелей. – Плакальщица… Белая Женщина то есть. Это и есть слабый дух. По современной классификации – два луча Красной Звезды. А если бы здесь находилось нечто посильнее, то… боюсь, мы бы с тобой сюда не ехали.

– Почему?

– Потому что здания уже попросту не существовало бы, – поежился Арди. – Милар, ты не сталкивался прежде с демонами и Фае, потому что им невероятно сложно находиться среди металла и лей-кабелей. Но вот в чем парадокс: чем сущность слабее, тем дольше она может пребывать среди всех этих помех.

Капитан что-то едва слышное проворчал, после чего щелкнул пальцами по посоху Арди.

– У тебя же две звезды, да? И лучей, кажется, прилично. Так чего ты не пойдешь и не разберешься с ней?

– Потому что классификация демонов приведена под нормативы аномалий… волшебных зверей, если выражаться бытовым языком. – Ардан посмотрел в сторону лестницы. – И это настолько условное приведение, насколько что-либо вообще может быть условным. Кроме госпожи Талии, в империи никто демонов, во всяком случае – открыто, не изучал. Так что…

– Так что уже объясни мне, наконец, пожалуйста: мы в полной заднице или пока балансируем около дырки между ягодицами?

Ардан поперхнулся от такого оборота речи. Да, все же у всех Плащей имелась некая общая черта и особенная любовь к крепким выражениям. Как, кстати, и у Аркара. Может, грубость языка в принципе объединяла тех, кто постоянно танцевал со смертью, попутно уворачиваясь от ее попыток уронить партнера на землю.

– Мне не нравится твое молчание, господин маг. Я начинаю…

– Тише, – прошипел Ард и, достав флакон с «духами», заложил тот за спину. – И, пожалуйста, не стреляй ни во что. И не слушай ее.

– Ее? Кого…

Милар не договорил. В следующее мгновение на втором этаже раздался пронзительный, тонкий птичий крик, после чего жезл задрожал и вспыхнул серебряным огнем. Нити, связывающие стержень с призрачными птицами, рвались одна за другой, а вместе с ними истончался и сам артефакт, медленно растекаясь по полу. Сжигая паркет, задымляя прихожую, он не справлялся с той энергией, что противостояла его сути.

Арди, уж точно не собираясь в очередной раз лезть в логово Бездомных или демона с пустыми руками, вообще не надеялся, что такой артефакт обнаружится у Дагдага. В конечном счете, Звездные артефакты, в отличие от артефактов, созданных Эан’Хане, не слишком-то долго сохраняли свои функции.

И все же…

И все же оставалось надеяться, что часть своих функций он выполнил. Потому что когда по обожженному, дымящемуся полу разливалась металлическая лужа, то впереди, в холле, творилось нечто.

Дым стелился над ковром и узором паркетной елочки. Прижимался соскучившимся псом, лишь изредка вспениваясь кипящим, густым молоком. И в этой пене, в лопающихся пузырях появлялись силуэты.

Тонкие женские руки тянулись вверх. С их костей облезала плоть, сливаясь воедино с обрывками изорванной одежды. Длинные желтые ногти скреблись о пол, оставляя за собой длинные царапины и буквально вытягивая, выдергивая из небытия силуэты дев. Те будто хватались за пол, чтобы выбраться наружу.

Их лица, обезображенные гримасами боли, сверкали желтыми глазами. Рты, открытые в неестественных формах, были полны вязкой, липкой слюны, капающей вниз.

Кап-кап.

Кап-кап.

Зубы, кривые, желтые и зеленоватые, сломанные и спиленные, торчали в разные стороны. Так же, как торчали в разные стороны и сами девы. При каждом шаге изломанных ног те дергались подобно тому, как дергаются марионетки под властью неопытного кукловода.

И их ступни клацали по паркету.

Клац-клац.

Клац-клац.

Десятки изломанных дев. Они выли и стонали. Так, как воют и стонут умирающие, из последних сил цепляющиеся за остатки света, все еще теплящегося в их засыпающих разумах. Как воют дети, стоя на свежей могиле родителей. Как воют матери, держа в руках похоронку, пришедшую с фронта.

Как воет голодный, замерзший котенок, прячущийся под тонкой полоской картона, спасаясь от проливного дождя. Как воет обманутая и преданная женщина. Как воет мужчина, потерявший смысл жизни.

И они пахли.

Пахли не нашедшей справедливости болью, незаслуженной обидой, расставанием и разбитым сердцем.

Пахли гнилыми цветами. Пахли протухшей водой. Пахли горелой плотью.

– В-вечные Анг-гелы. – Заикаясь, Милар, человек далеко не робкого десятка, осенил себя знаменем Светлоликого. – Ты ведь говорил, что призраков не существует!

Ардан резко вытянул перед собой руку с зажатым флаконом.

– Их и не существует, – произнес он, сжимая подушечку распылителя.

Тут же из медного носика выстрелила струя алого тумана. Тот, стремительно раздуваясь, понесся в сторону десятка дев. Расширяясь быстрее, чем мог уследить взгляд, плотный и густой, туман всего за пару мгновений окутал весь холл первого этажа, а затем, точно так же стремительно, исчез, растворившись красными лентами.

А вместе с ними растворились и девы. Смолк их вой. Исчез поганый запах. И только следы на полу, изорванные обои и разрезанный ковер явно намекали, что девы не имели ничего общего с иллюзиями.

Спящие Духи…

Сложно представить, на что был бы способен настоящий демон. Как, к примеру, тот, что прошлым летом едва было не лишил жизни Арда, а вместе с ним и всех, кто находился в поезде.

– Ты хорошо подготовился, Говорящий, – прозвучал голос.

Он звучал как незажившая рана на душе. Как боязнь прочесть закрытое письмо, когда знаешь, что внутри тебя не ждет ничего хорошего. Звучал как глаза человека, в которых ты видишь ответ на вопрос: «Ты все еще любишь меня?» И ответ совсем не такой, на какой ты надеешься. Звучал как стон раненного, знающего, что ему уже ничего не поможет.

А еще он звучал как металл. Тяжелый и лязгающий.

По лестнице со второго этажа спускался полный латный доспех. Высотой около метра восьмидесяти, тот в прошлом явно принадлежал могучему воину. Об этом свидетельствовали широкие наплечники в форме бараньих голов, пузатая бригантина со следами от арбалетных болтов и продольного разреза. Может, топор или алебарда повергли владельца доспеха.

А теперь сам доспех, полый, но живой, ступал латными ботинками по лестнице. Он волок за собой меч, чем-то напоминающий кусок фонарного столба – такой же большой, как когда-то привиделось Арди, когда уходил из жизни Арор Эгобар.

Доспех волок клинок за собой, а тот, волочась, резал паркет проще буханки хлеба и крошил бетон, словно песчаник.

Арди промолчал. В правой руке он сжимал посох, а в левой – зеркало в медной оправе. Кислота Маранжа ему так и не пригодилось. Что в целом не могло не радовать.

– О Вечные Ангелы… – прошептал Милар.

– Они тебе не помогут, кровь обезьяны, – на галесском произнес доспех и, сойдя с лестницы, замер посередине холла.

– Кто тебя призвал сюда, Потерянная? – спросил Арди. Тоже на галесском, но последнее слово произнес на языке Фае.

Над их головами качались люстры, еще мгновение назад пребывавшие в покое. По стенам протянулись неглубокие трещины, а стекла в окнах треснулись и покрылись белоснежными сеточками.

Демон выделял слишком плотное излучение, и если бы не нивелирующий его эффект от лей-кабелей, то Ардану с Миларом не поздоровилось бы. Впрочем, капитану пришлось бы хуже. Намного хуже.

– Выйди из своего убежища, кровь глиняных охотников и обезьян, – скрежетом ржавого металла прозвучал демон. – Выйди, и я расскажу.

– Второй раз я спрошу, и второй раз ты услышишь, Потерян…

Ардана прервал гулкий и глубокий смех. Смех голодного зверя. Смех горного эха. Смех выгребной ямы. И смех плачущей женщины. Все в одном. Перемешанное и запутанное.

– Закон трех, Говорящий? Что мне до законов, мальчишка. Глупец… Нет больше власти законов надо мной. Ни их, ни чьей больше.

Доспех вытянул руку и, крутанув запястьем, вскинул громадный клинок на плечо. И от одного этого движения разбилось несколько стекол, впуская внутрь морозный ветер и капли дождя. Те упали в опасной близости от оплетки лей-кабелей, но, насколько знал Ардан, бытовая проводка обладала вполне себе сносной влагозащитой.

Демон, видимо, ожидал совсем другого эффекта.

– Я знаю, кто ты, Говорящий, – внезапно произнесла тварь. – Знаю твою боль. Я слышу ее в твоем дыхании. Чувствую… – забрало шлема задрожало, будто втягивало воздух невидимыми ноздрями, – твои сомнения. Кровь убийц. Кровь палачей. Она никогда не ответит тебе согласием, Говорящий. Жалкий и слабый. Последний из тех, кто оставит следы на Горе Памяти. Я…

Ардан поднял посох и с силой ударил им о пол. По залу пронесся звон, как если бы ударились друг о друга хрустальные бокалы. Или ледяные…

– Мне нет дела до твоих слов, Потерянная, – произнес он, вкладывая в свои слова волю и силу. Так же, как если бы вкладывал их в осколок Имени. – Ты не знаешь моего истинного имени, и у тебя нет власти надо мной и моими тропами. Ты лишь дух. Без формы. Без тела. Без прошлого и будущего. Потерянная. Твое имя забыто, твоя суть…

Ардан застыл на полуслове. Не потому, что не смог договорить слов, которым его научила Атта’нха; научила, что говорить, и научила, как говорить. Ард просто не успел.

– Ублюдок!

Раздался выстрел.

– Бам!

Спящие Духи… демон вовсе не собиралась сражаться с ним так, как волчица наставляла. Ведь он пришел к ней не один. С ним был Милар.

Капитан Второй Канцелярии, бывший военный следователь, дознаватель первого ранга. А еще – просто человек. Человек, у которого боли скопилось столько, что демон буквально заявилась на пир.

Человек, который стрелял прямо в него – в Ардана.

* * *

Милар смотрел на спустившуюся к ним женщину. В белоснежных одеяниях, она ступала легко и плавно. Словно лебедь плыла по ступеням, аккуратно ставя свои изящные босые ножки. Будто видение, словно ожившая сказка; старый, забытый рассказ.

Ее волосы цвета ночи струились за спиной девы, словно плыли по поверхности невидимого пруда, залитого лунным светом. Почему лунным? Потому что именно тот и отражался в ее светлых глазах.

Глазах, наполненных памятью. Памятью о том, как ты робко, внутренне храбрясь, но все еще робко, впервые тянешься губами к той, кого мнишь своей вечной, истинной любовью.

Она пахла снами о ночах, проведенных вдали и втайне ото всех. Ее голос звучал сродни пению, а белоснежная кожа искрилась жаркими поцелуями. И каждое ее слово звенело так же, как колокольчик в уютной, небольшой лавке, где всегда пахнет корицей и терпким чаем.

– Как много ты пережил, солдат, – шептала она, и в ее голосе звучали голоса всех, кого Милар оставил позади.

Своих первых друзей, о которых старался не вспоминать, чтобы лишний раз не думать о бутылке. Свою первую любовь, о которой уже позабыл, погребя юношеский пыл под грузом ответственности взрослой жизни. Своих сослуживцев и соратников, что не дожили, отправившись рассказывать о своих подвигах Вечным Ангелам.

– Столько боли, столько несчастья. – Она говорила, а все, что слышал Милар, – голос Алисы. – Как ты плакал и кричал, когда твой отец избивал твою мать, солдат.

– Хватит…

Милар услышал плач и крики своей матери. И хлесткие, звонкие удары отцовского ремня. Тот бил сильно. И метко. Целился бляшкой. Всегда бляшкой. Тяжелой, железной, с гравировкой герба империи.

– Он не любил ни ее, ни тебя, ни твоих братьев и сестер, солдат. И ты это знал… скажи мне, знал же?

– Замолчи…

Милар мотал головой.

Выстрел. Раздался выстрел. Это он стрелял. Из отцовского револьвера. В спину ублюдку.

Бам-бам.

Бам-бам.

Пуля за пулей. Щелчок за щелчком.

В спину. Не в лицо.

Потому что боялся.

Потому что…

– Это не моя история, ведьма, – процедил сквозь зубы Милар. – Мой отец любил нас. Он был офицером кавалерии. Погиб, сражаясь за родину. Хватит… не моя история.

– Но ты ее видел, – шептала дева. – Видел и ничего не сделал.

Да… Милар видел. Видел, как каждый день в соседнем доме гас свет. И знал, что каждый вечер пьяница, вернувшись обратно, бил своих жену и дочерей. Хлестко и метко. Гербом империи.

Милар боялся что-либо сделать. Не находил в себе силы. Его отец к этому моменту уже давно погиб. Остался лишь он, старший сын, мать и братья с сестрами.

Милар ничего не мог поделать… ничего…

– Нет, не так, ведьма, – снова возразил капитан. – Все не так.

И снова видение сменилось.

Вот он, четырнадцатилетний юноша, ворвался в дом. Громадный, под метр восемьдесят, толстый, но все еще мускулистый пьяница вновь занимался своим любимым делом. Брызгая слюной, с маслянистым взглядом пьяных глаз удар за ударом бил поясом с бляшкой по уже не дергающейся женщине. По ее лбу текла кровь, заливая пол и доски.

А рядом, рыдая, весь в синяках и ссадинах, плакал ребенок. Лет десяти. Мальчик.

Милар бросился на спину пьяному ублюдку. Началась драка. Кулаки, зубы, хрипы, крики и все, что попадалось под руку, – в ней было все. И так случилось, что под руку Милару попался…

– Ты ведь выстрелил, да, капитан?

– Нет, – стойко возразил капитан. – Нет. Его ременная бляха. Я вбил герб империи в глотку этому ублюдку. Вместе с его зубами. А когда пришли законники, я не сбежал. Я дождался суда, ведьма. Моя мать рыдала. И братья с сестрами тоже. А я не сбежал. Хватит, тварь. Что дальше? Заставишь меня вспомнить мразей, которых я ловил на границе? Или ублюдков, которых давлю в городе? Валяй, мерзость. Напомни мне обо всех. Я буду только рад еще раз их всех перестрелять и перерезать. А тех, кому повезло оказаться за решеткой, я, так и быть, оставлю на суд Светлоликому.

– Но ты ведь боишься, солдат, да? – И вновь голос ведьмы изменился. Он звучал легко и спокойно. Мило и нежно. Тепло и по-домашнему. Так же, как звучал голос жены Милара. Как звучал голос его дочери. – Ты помнишь Эрланга? Помнишь, как он спился? Бывший солдат. Единственный, кто выжил из его отряда во время войны Наемников. Точно так же, как и ты единственный, кто выжил в момент облавы на лабораторию дельцов Ангельской Пыли? Помнишь? Помнишь, как страшно тебе было? Страшно снова не обнять жену, не увидеть рассвет, не подышать морским воздухом? Помнишь.

– Замолчи…

– Смотри, солдат. Смотри. Ведь это ты, не так ли?

И Милар увидел. Как он поднимается по лестнице домой. Как открывает дверь квартиры. Как видит лица своих родных и любимых. Их простое счастье в глазах. Их беззаботные улыбки. Они ничего не видели. Они ничего не знали. Ничего о том мире, что таился во тьме за углом. Не знали, с чем ему, Милару, приходилось сражаться каждый божий день.

Ничего не знали.

И будто издевались над ним своим невежеством. Давили ему на нервы своими улыбками и смехом. Эти лентяи. Эти дармоеды. Паразиты. Ему и так приходится каждый день бороться с собственной жизнью, а теперь еще и они?! Тащить на себе еще и их?! Да он с самого детства живет как в клетке. Не для себя. А для кого-то еще.

А чего он хотел сам? В какой момент он потерял себя в пучине дней, наполненных лишь болью, страхом и кровью?

Нет, он преподаст им урок!

Милар видел.

Видел, как поднимается по лестнице.

Как открывает дверь.

А там, в их уютной, пахнущей домашней едой и любовью квартире, в его укромном уголке покоя, где он спасался от бурь внешнего мира, происходит ужасное.

Он увидел самого себя. Стоящего над Эльвирой, его любимой женой – его утешением; его храмом. Рядом плакали дети. Маленькие искорки счастья, которое Милар выцарапал, вырвал, завоевал у ублюдочной судьбы.

А он… другой он хлестко и метко бил Эльвиру.

Кровавая пелена застелила взгляда Милара.

– Ублюдок! – взревел он и, выхватив наградной револьвер отца, выстрелил в собственную спину.

* * *

Все произошло слишком быстро. Ардан успел поставить щит, но не специальный. Неожиданность, усталость, а может, присутствие демона – кто знает. Но Ардан воздвиг первое военное заклинание, которое научился ставить инстинктивно.

Универсальный Щит Николаса-Незнакомца замерцал радужной пеленой. Как и всегда – не остановив, а отклонив пулю, тот направил ее прямо в доспех демоницы.

Ардан мог бы, наверное, помешать созданию исполнить задуманное, если бы не капитан. С затянутыми белесой пленкой глазами, дергаными, рваными движениями, совсем как у тех дев-кукол, капитан снова взвел курок, намереваясь второй раз выстрелить в напарника.

Ард, не обращая внимания на глубокую царапину на левом плече, поднял посох и ударил им о землю.

– Милар, – произнес он, вкладывая в слова силу и волю. Столько, сколько мог наскрести. – Очнись!

И может у него осталось больше сил, чем сам Ард знал, а может, Милар и сам боролся с влиянием демона, но капитан очнулся. Белесая дымка слетела с его глаз как раз в тот момент, когда демоница, чей доспех окутал серый туман… ничего не сделала.

Но пуля, ударив о ее доспех, попросту развернулась и с прежней скоростью, нисколько не потеряв в инерции, ударила в обратном направлении.

Попав… аккурат в муляж ключницы. Лей-узел заискрил, а мгновением позже погас. А вместе с ним – и свет лей-ламп.

– Блять, – коротко выругался Милар.

Ардан, не теряя времени, развернулся и выставил зеркало перед собой. Вернее – попытался.

Демоница взмахнула латной перчаткой, и прямо под ногами напарников заклубился туман, из которого вынырнули все те же кукольные девы.

Одну из них Милар разрубил саблей, а вторую Ард оттолкнул от себя ударом посоха, но третья смогла дотянуться до зеркала. Она уже почти было выхватила артефакт из руки Ардана, но того за шиворот дернул на себя капитан.

И какой бы хрупкой ни казалось живая кукла, сил в ней оказалось вполне достаточно. Достаточно, чтобы Ардан не удержал скользкую рукоять и зеркало, описывая высокую дугу, полетело куда-то назад.

Описав широкую дугу, оно упало на подоконник разбитого окна лестничного пролета и, скользнув по выкрашенной деревяшке, застыло на самом краю тридцатиэтажного обрыва.

Милар с Ардом переглянулись, и в их взглядах промелькнул мгновенный, молчаливый диалог.

Капитан кивнул и, стреляя в туманные фигуры, появлявшиеся у него на пути, рассекая саблей формирующиеся силуэты, помчался вниз за артефактом.

Ардан же, открыв гримуар, ударил посохом о пол. Мгновенно вокруг него сформировались двенадцать прозрачных дисков. Летая вокруг Ардана, они отражали на своей хрустальной поверхности удары когтистых лап марионеток, появлявшихся из тумана вокруг юноши.

Ард не обращал на тех никакого внимания. Его взгляд не сходил с фигуры демона, медленно и неспешно двигающегося через холл в его сторону.

– Подделка искусства, Говорящий? – на языке Фае произнесла тварь. – Как же ты жалок.

Пока диски, раскалываясь, отражали натиск кукол, Ардан ударил посохом о пол. Энергия хлынула из Звезды, мгновенно восполняясь той, что билась о стенки кристаллов накопителя в его перстнях.

Воздух вокруг навершия посоха замерз, и ледяная стрела, куда длиннее и толще той, что пронзила Керимова, выстрелила в сторону демона. Ард лишь отстраненно заметил, что потратил столько же энергии, как и на дуэли, но это уж точно мысли завтрашнего дня.

Демон лишь с ленцой взмахнул громадным мечом, и ледяная стрела, больше походящая на короткое копье, раскололась мелкой ледяной крошкой.

– Так ты выполняешь свой долг, ученик Эан’Хане? – глумилась тварь. – Так ты защищаешь от меня и мне подобным свои земли? Ты ни на что не способен.

Демон не врал. Ардан действительно вряд ли сейчас не то что осколок Имени призвал, а хотя бы нашел в себе силы, чтобы сосредоточиться на изнанке мира. Но именно поэтому в его руке гримуар с печатями, а на пальцах военные накопители, вливавшие в Звезду энергию.

Аверский хорошо натаскал своего протеже.

Ардан, быстрее, чем некоторое стреляют, дважды ударил посохом о пол. Его лоб покрылся испариной. Сердце застучало быстрее поршней локомотива. А перед глазами все немного поплыло. Скоростное воплощений печатей – не самая приятная и простая задача для разума Звездного Мага.

Арду показалось, будто у него под черепом кто-то несколько раз ударил молотом по наковальне. Но тем не менее он не потерял концентрации, и печати, вспыхнувшие под его ногами, не рассеялись.

Первая печать создала шесть ледяных дротиков, вытянувшихся длинными стрелами. Как раз по числу оставшихся дисков, все еще не дающих куклам приблизиться к Ардану.

А вторая вновь породила ледяное копье.

Дротики-стрелы, взмыв под потолок, обрушились на демона острым проливным дождем, а вместе с ними копье, совершенно с другого направления, ударило аккурат в центр бригантины.

Вернее – ударило бы.

Если бы демоница попросту не описала бы мечом широкую дугу и не разбила разом оба заклятья и все семь ледяных снарядов.

Снежная пыль закружила в темноте, ловя в своих кристалликах отсветы молний, рвущих черное небо за пределами небоскреба. Демон же, шагнув к Ардану, вытянула латную перчатку.

Три оставшихся диска Щита Орловского встали у той на пути, но смогли лишь замедлить демоницу, но никак не остановить. Перчатка разбила и их, а затем схватила Ардана за горло и оторвала от земли.

Ард попытался был зачерпнуть еще энергии, но тварь ударила мечом о землю, и все накопители, те, что в перстнях и на поясе, попросту разлетелись той же мелкой пылью, что осталась от ледяных заклинаний.

Ардан потянулся к флакончику с кислотой Маранжа, но тот выхватила одна из кукол.

– Итак, Говорящий, нет больше кристаллов силы, а твой разум почти опустил от Лей. Что будешь…

– Ард! – донеслось со спины.

И Ард, ударив посохом о пол, собрал остатки силы, развеянной в воздухе. Он прекрасно знал, что ему не хватит силы двух звезд, даже если бы он изучил какие-то мощные военные заклинания, рассчитанные на шесть и больше лучей из обеих звезд.

Нет, с демоном, даже слабейшим, тягаться в схватке голой силы может лишь Синий маг, не меньше.

Это знала и тварь. Но вряд ли они знали, что Звездная наука не стоит на месте.

Арди, используя резонанс, собрал энергию, вернув ту в звезду, и воплотил печать. Пусть криво и коряво. Пусть промахнувшись. Пусть почти нарушив конструкцию, что могло бы стоить им с Миларом жизней, но все же…

Но все же вокруг капитана, прорубившегося к окну, сформировалось поле ледяных цветов. Куклы, разбивая бутоны, под прикосновениями ледяных лепестков оборачивались застывшими статуями.

Капитан, схватив едва не упавшее зеркальце, через всю лестницу швырнул то Ардану. А Ард, выпустив посох, вытянул руку в сторону летевшего к нему артефакта.

– Глупые смертные, – с некоторой печалью проскрипел демон и сжал пальцы латной перчаткой, ломая трахею Ардана и отправляя того невидимыми тропами к Спящим Духам.

Попыталось.

Демон явно пытался сдавить горло Арда, но у того на запястье мерцал непроглядной тьмой все истончающийся браслет, некогда подаренный Атта’нха. Мерцал и будто не давал демону исполнить задуманное.

Ард же, поймав зеркало, поднес то к шлему твари и закричал:

– Смотри! Смотри, Потерянная, чего ты лишилась.

На миг в отражении промелькнул не шлем, а лицо молодой девы. Та, улыбаясь, собирала подснежники под лучами весеннего солнца. Счастливая и прекрасная.

Не было ни вскрика.

Ни скрипа.

Ничего.

Хватка на шее ослабла, а следующим мгновением доспехи развалились на составные части. Вместе с ними в пол втянулся и туман, а куклы-девы истаяли, не оставив и следа.

Ардан, хватая ртом воздух, кое-как поднял посох и, опершись на него всем весом, уселся на обувную лавку.

Милар что-то причитал, поднимаясь по лестнице обратно в Твердь, а Арди все не сводил взгляда с запястья.

От некогда широкого темно-синего браслета осталась лишь едва различимая маленькая полоска шелка. Немногим толще нитки.

– Срань.

– Ого, господин маг! Начал ругаться? Ты что, встал на путь исправления? Скоро начнешь курить и, возможно, даже пить?

Милар плюхнулся рядом. В изорванном костюме, с явными следами от порезов – будто куклы орудовали не когтями, а ножами, капитан кое-как достал сигарету, затем подумал немного и предложил вторую Арду.

– Не буду.

– Ну вот… а я уже обрадовался.

– Пахнут отвратно. Вообще не понимаю, Милар, как ты их куришь.

– У нас что, сегодня по расписанию вечер откровенных разговоров?

– Просто сигары пахнут куда лучше.

– Ну уж извини, напарник, – всплеснул руками капитан и прикурил. Попытался прикурить. Сперва спичка сломалась. Затем полоска красного фосфора на коробке, об которую чиркали серную головку, попросту оторвалась. – Вечные Ангелы… На сигары у меня жалованье не рассчитано.

Капитан глянул на груду металла, в которую превратились доспехи, и потянулся было пнуть их, но остановился. Пригляделся и медленно повернулся к Арду.

– Я, конечно, в Большом не учился, но даже мне кажется, господин маг, что это просто старый доспех, а никакой не артефакт.

– Да, – кивнул Ардан. – Все так.

– Но ты же говорил…

– Говорил, – перебил Ард. – И до этого вечера был уверен, как и все Звездные маги, что демон не может вселиться в объект, лишенный лей-заряда.

Милар выругался. Сильно. Даже очень.

– Очередной эксперимент «пауков»?

Ардан промолчал. Да тут ничего говорить и не требовалось. Все и так на поверхности.

– Ладно, напарник. – Милар хлопнул Арда по колену, и они оба синхронно взвыли от вспышки боли. – Прости… Так вот. Мы сейчас вниз, в автомобиль. Накрутим бинтов. Я выпью немного виски. Для тебя, кстати, термос с чаем взял. А потом к Старьевщику.

– Нужно…

– Вызвать наших умников? – закончил за Ардана Милар и продемонстрировал один из сигнальных медальонов. – Уже, напарник… уже. Так что – идем.

И они, помогая друг другу, с трудом поднялись на ноги. Ард опирался на посох и Милара, тот подтаскивал за собой левую ногу и держался за плечо Арда. Если бы у последнего остались накопители, он бы воспользовался простенькими целительными заклинаниями, хранящимися в его гримуаре. Но увы.

Демон в прямом смысле отправила по ветру под сотню эксов. И, скорее всего, на все это добро придется писать отчеты.

Но больше всего Ардана волновало другое.

– Мы ведь к лифтам идем?

– Да.

– Срань, – повторил Ард.

– Нет, определенно, я не теряю по отношению к тебе надежды, напарник, – хмыкнул Милар. – Мы еще слепим из тебя достойного Плаща.

Хмыкнул и тут же скривился от боли. Ардан усмехнулся в ответ, но тоже застонал.

Так они, стеная, хромая, в изорванной одежде, с громадными, рыбьими глазами в лей-очках и ковыляли до лифта.

Глава 99

– Я не уверен, господин маг, что это самая светлая идея.

– А у тебя, Милар, есть другие?

– Пока нет. – Капитан угрюмо уже в который раз перечитывал пригласительный билет.

Они сидели в кафе «Эльтир». Не в том самом, куда несколько месяцев назад Ардана впервые привел Милар, а где-то неподалеку от Рассветного Сада.

Из окон заведения, в целом ни внешним, ни внутренним убранством ничем не отличающимся от своего собрата, как раз открывался вид на Рассветную Улицу.

Та отделялась от широкого Ньювского проспекта и взвившейся в полете лентой, прямой и цветастой, рвалась в сторону Ньювы, но перед тем, как слиться в объятьях с Ньювской набережной, касалась, пусть и краем, сада.

Вернее, теперь – парка. Размерами не очень-то и большого, всего в несколько кварталов, но куда впечатляющей красоты, чем могло показаться снаружи. Внешне, за высокой кованной оградой, прутья которой молотки и горны кузнецов слепили в форме вытянувшихся в небо копий, кроме сомкнувших ряды кленов, берез и лиственниц ничего больше и не увидишь. Лишь редкие проблески между деревьями намекали на то, что внутри парка находилось нечто большее.

Где-то там, среди листвы, вились тропки, выложенные белым камнем и огороженные от выстриженных, мягких газонов мелкими змейками тонких железных поребриков. Дорожки пересекались, скрещиваясь очертаниями сложного лабиринта, в котором ориентиром служили арки живой изгороди, где плющ и особый, не плодоносящий «виноград» сплетались узлами на деревянных и железных прутьях, а дорожки бежали дальше.

Они вливались внутрь островков, спрятанных за ухоженными, тоже выстриженными кустами. Среди этих островков, на лавках, под навесами, можно было застыть ненадолго, отдохнуть от суеты столицы и полюбоваться фонтанами, изящными и воздушными. Такими же изящными, как и статуи из белого мрамора – вечные компаньоны тех, кто приходил в Рассветный Сад. А если пойти чуть дальше, то можно в самом деле натолкнуться на лабиринт – из все тех же кустов, только на сей раз высотой в три метра.

Существовала даже городская легенда. Старый романтичный миф. Что если с закрытыми глазами, завязанными черным шелком, пройти лабиринт и отыскать центр, где стоял маленький фонтан с плачущим ангелом, то, когда откроешь глаза, первое лицо, которое увидишь, непременно окажется тем человеком, с которым построишь семью.

Надо ли говорить, что по весне в парк часто приходили молодые.

– О чем задумался? – спросил Милар, потягивая кофе.

Арди же, в свою очередь, грел ладони о чашку с ароматным янтарным каргаамским чаем. В последнее время юноша полюбил именно этот сорт трав. С едва заметными нотками жасмина, лаванды, чебреца и чего-то еще. Арди не знал данной травы и подозревал, что никогда и не узнает, потому как для того требовалось посетить восточный материк.

Вряд ли ему когда-либо выпадет шанс увидеть заморские земли…

– О Каргааме.

– О Каргааме?

Арди кивнул.

– Могу ли я поинтересоваться, господин маг, почему ты думаешь о Каргааме, когда у нас, кажется, наметился первый за все прошедшие месяцы прорыв в деле?

Милар показательно постучал пальцами по пригласительному билету. Билету, который они получили от старьевщика.

Вместе с…

Арди покрутил в пальцах ленту. Простую, шелковую, желтую ленту.

Несколькими днями ранее

Оставив указания криминалистам и прочим работникам умственного фронта Второй Канцелярии, Ардан с Миларом, забинтованные и далеко не приветливые, сели в автомобиль и покатились обратно в сторону Центрального района.

Ночной город встречал их точно так же, как и любого другого своего жителя, заплутавшего на улицах столицы и спешащего вернуться домой. А может, и продолжавшего, как и напарники, заниматься неотложными делами.

Они мчали в потоке других автомобилей. Останавливались на перекрестках, дожидаясь разрешающего сигнала светофора, а потом снова вперед. Милар курил и порой прикладывался губами к фляге, где плескалась терпкая, пахучая жидкость. Не виски, а что-то иное. Менее крепкое, но с более резким запахом.

Арди, по обыкновению, уперся лбом в стекло и смотрел на проплывающие мимо огни высоток и небоскребов. И чем ближе к Кривоводному каналу, тем ниже становились здания, сужались улицы и проспекты, да и прохожих куда меньше на тротуарах.

Кровь матабар, пусть и не так активно, как раньше (сказывались бодрящие отвары), делала свое дело, заживляя те немногие раны, что получил Арди. Он чувствовал, как порезы закрывались плотной коркой, стягивающей кожу рубцами, а ушибы рассасывались, позволяя мышцам получить живительный кислород и питательные элементы.

– Завидую тебе, – скривился Милар, прикасаясь пальцами к повязке на шее. Туда пришелся один из ударов когтей куклы-демона. И окажись капитан чуть менее ловким и вертким, а его сабля не такой быстрой и острой, то дети господина Пнева остались бы сиротами, а жена вдовой. – Поспал, поел и снова как новенький.

Ардан промолчал. Может, если бы не месяцы вливаний в себя разнообразных отваров, призванных постепенно вытягивать Лей из организма, разгоняя метаболизм, то слова капитана не далеко отошли бы от истины.

Помнится, однажды в юношестве, на ферме Полских Арди, задумавшись об очередном эксперименте с книгой Николаса-Незнакомца, прошелся позади амбара, где ковбои обычно развлекались стрельбой по банкам. На спор, разумеется. С порой приличными ставками, доходящими до двадцати пяти ксо.

И одна такая пуля расцарапала плечо Ардану. После чего едва не произошла драка. Стрелявший ковбой обвинял Арди в дурости и рассеянности, а сам Ард оказался не сильно рад порванной рубахе и тому факту, что оказался на грани невидимых троп Спящих Духов.

Их разняли (впоследствии Ардан признал, что был неправ, – в конечном счете, все знали, что там нельзя ходить и считать ворон, а ковбой извинился, что был слишком сосредоточен на банках и деньгах), а от царапины, причем весьма глубокой, не осталось и следа уже через полторы недели.

Чтобы не попала зараза, Ардан выварил несколько кореньев с травами, растолок в ступке, а получившейся жижей забил рану и плотно замотал бинтом – не хотел, чтобы кто-нибудь волновался.

Но это в Эвергейле, у самого подножья родных алькадских гор.

– После поместья Иригова заживало столько же, – внезапно пробормотал Ардан.

Милар, сосредоточенный на том, чтобы протиснуться между двумя трамваями, пропустил сказанное между ушей. Арди же вновь, как и в Тверди, сжимал и разжимал кулак.

Он чувствовал, что в данный момент, даже несмотря на истощение от бодрящих отваров, куда ближе к тому, как ощущал себя в родных горах, нежели в степях.

Абсурдный парадокс.

Все должно было выглядеть с точностью наоборот. Его регенеративные особенности крови матабар должны были опуститься почти до неотличимого от человеческого минимума (опять же – из-за отваров), как, собственно, и прочие физические возможности.

И все же…

– Почти приехали, – напомнил капитан.

Ардан посмотрел за окно. И вправду – высотные здания из стекла, бетона и стали сменились изящными, приземистыми, разноцветными строениями центральных районов.

Арди встряхнул ладонью и покачал головой.

Мысли завтрашнего дня.

Как и в прошлый раз, они свернули с проспекта внутрь хитросплетения узких улочек внутренней части Центрального района, где не имелось разделения на пешеходную и проезжую части.

Благо, что в данный час на улице уже почти никого, кроме тревожных воробьев, нахохлившихся голубей и редких ворон, не встретишь. Попетляв какое-то время впритирку к поребрикам, они остановились около цветочной клумбы.

Милар приложился к горлышку фляги, вытер губы краем порванного пальто и, тяжело хватаясь за дверную стойку, вышел наружу. Сабля на поясе, револьвер в расстегнутой кобуре. Ардан же, с учетом почти опустевших Звезд, просто молча шел следом. От него сейчас польза весьма условная.

– Летом надо будет подкрасить. – Милар заботливо похлопал ладонью по крыше «Деркса»… на которой и так краска слоями отклеивалась – все равно что слоеный пирог.

Улыбнувшись автомобилю так, как обычно улыбаются любимым домашним животным, капитан развернулся и направился к шаткому, просящему ремонта навесу. Спустившись по лестнице к двери, ведущей в псевдоподвальный этаж, Милар на мгновение застыл и обернулся к Ардану.

– Ты сейчас как?

– В каком плане?

– Готов, если что? – Милар указал ладонью на эфес сабли.

– На одну печать меня хватит.

– А как же…

– Плакальщица сломала все накопители.

Капитан резко побледнел.

– Ты же знаешь, что это подотчетное имущество? – Кажется, тот факт, что Ард лишился всех накопителей, напрягал капитана куда больше, нежели затянувшийся вечер в компании демона и Старьевщика. – Нам придется на каждый аккумулятор писать рапорт. На рапорт объяснительную. Потом запрос Дагдагу на возмещение и… Вечные Ангелы… да я так писарем стану, господин маг. Знаешь что? Будем считать, что мазня, которую ты накалякал после Питомника, была твоим первым, неудачным опытом. Все. Хорош. Сам будешь теперь все свои бумаги заполнять. Я столько даже в лицее не писал, как…

– Может, вам чаю предложить? – раздалось изнутри. – Или вы так и будете на улице орать? Дом-то жилой, между прочим.

Капитан скрипнул зубами и, открыв дверь, первым вошел внутрь. Все те же полки, все та же меловая доска и совершенно тот же, причем, кажется, занятый починкой все того же ботинка, молодой юноша. А может, и не очень молодой.

Мутации имели совершенно различный характер. К примеру, насколько понимал Ардан, Йонатан и госпожа Тантова обладали повышенными возможностями тела, ставящими их на одну грань с орками по силе, эльфами по скорости и ловкости, наделяя попутно регенеративными способностями огров.

Вопрос цены подобных изменений оставался, разумеется, открытым.

В чем именно заключались мутации помощника-сапожника – кто знает.

– А что, кроме чая ничего нет? – процедил Милар, подойдя вплотную к стойке.

«Сапожник» отреагировал на капитана как на нечто незначительное. На событие, не достойное и капли внимания. Вместо ответа юноша попросту положил на прилавок… баночку гуталина.

– Предлагаешь почистить мне туфли?

– Предлагаю натереть вам лицо, господин дознаватель, а то не очень сочетается с вашим внешним видом, – не отрывая взгляда от шила и ботинка, ответил сапожник.

Милар скрипнул зубами и потянулся к эфесу, но его опередил Арди.

– Доброй ночи, господин…

– Зовите меня… – «юноша» задумался, явно на ходу выдумывая себе имя, – Маренир.

– Как в старой сказке?

– Ага, как в сказке, – только и ответил сапожник. – Вы к Старьевщику?

– А есть другие варианты? – вклинился капитан.

– Гуталин перед вами, – пожал плечами Маренир. – так что решать вам, господин дознаватель.

– Да я…

Ардан схватил Милара за плечо. В другой день капитан, скорее всего, легко бы оставил Маренира в фехтовании колкими фразами, но только не после Плакальщицы… и только не после того, что та показала капитану. Арди не спрашивал, что за видение заставило капитана выстрелить в своего напарника, да и, если честно, не считал себя вправе задавать такие вопросы.

– Да, к Старьевщику, – спокойным тоном, ответил Арди.

– Тогда милости прошу, господин Эгобар.

И юноша, как и в прошлый раз, щелкнул пальцами по бусинам на счетах. Часть стеллажей с туфлями отъехала в сторону, обнажая проход в следующее помещение.

– Благодарю, – кивнул Ардан и прошел в проход.

Милар, бросив недовольный, многозначительный взгляд на сапожника, поспешил следом. Последний, впрочем, проигнорировал капитана, так и не отвлекшись от своего непростого дела.

– Почему ты с ним так любезен? – шепнул Милар, когда за ними закрылась своеобразная «дверь».

Арди уже собирался ответить, но не успел. Они вошли внутрь лавки. Артефакты, безделицы, выставочные ряды, бесчисленное множество, казалось бы, обычных бытовых предметов из разных эпох, но спрятанных под мутноватыми, экранированными от Лей стеклянными куполами.

Под потолком светили лампы, а за стойкой, сидя на стуле, обнаружился и владелец заведения.

Костюм он сменил… пижамой. Не из шелка или парчи, а простой, тканевой. Желтого цвета, вышитая зелеными нитками, складывающимися в узор зайчиков. Вместо цилиндра – чепчик, обнаживший широкую залысину. На ногах – кожаные тапочки, а красноречивые усы… обмякли и свалились вниз. Видимо, с утра их приходилось смазывать кремом, дабы те стояли в разные стороны.

И только насмешливый взгляд на лице, напоминающем морду выдры, не менялся.

– Потому что всегда надо быть любезным с тем, кто стоит на страже врат, господин капитан-дознаватель, – с едва заметной иронией в голосе произнес Старьевщик. И, как и в прошлый раз, тут же потерял всякий интерес к капитану. – Господин Эгобар. Могу ли я нижайше поинтересоваться – успешно ли вы съездили к моему во всех отношениях дорогому товарищу?

Ардан буквально всем телом ощущал напряжение, исходящее от Милара. А краем глаза и вовсе замечал, как Пнев то и дело тянется к револьверу. Затем замирает, убирает руку от кобуры и вновь тянется обратно.

Старьевщик тоже не мог не замечать подобного смятения, но, как и сапожник, не обращал ни малейшего внимания.

– Мы… разобрались с явлениями, которые тревожили вашего знакомого, господин Старьевщик.

Лицо странного человека тронула не менее странная улыбка. Как если бы на Арди одновременно смотрел скалящийся хищник, довольный тем, что добыча сама по себе, без лишних усилий, пришла в его логово; а с другой стороны – перед юношей сидел добрый, немного беспечный, по обыкновению дураковатый пекарь. Мягкий и теплый, как и его изделия.

Арди все пытался разобраться, кого именно он видит перед собой – пекаря или хищника, но неизменно приходил к одному-единственному варианту ответа.

Перед ним сидел Старьевщик. Такой, каков он есть.

И потому – опасный.

Может быть, лишь немногим менее опасный, чем полковник. Но уж точно куда страшнее, нежели Йонатан или Цассара.

– Тогда, как и было обещано, господин Эгобар, первая часть моей благодарности. – Старьевщик хлопнул ладонями.

На сей раз они оказались без перчаток, и от внимания Арда не укрылись жуткие, отвратные шрамы, оставленные химическими ожогами. Местами кожа сморщилась до состояния вот-вот готовой порваться мокрой бумаги. Местами наоборот – вспенилась и встопорщилась, напоминая собой кору осины. И при всем при этом кожа будто… пульсировала. Как если бы под ней билось миниатюрное сердце, только разрезанное вдоль и вытянутое от запястья до пальцев.

Старьевщик заметил взгляд Ардана.

– Наследство беспечной молодости, господин Эгобар, – развел он руками и улыбнулся в прежней беспечной манере, хотя теперь Арди смог различить в улыбке осколки сожалений. – Но мы ведь этой прекрасной весенней ночью обсуждаем не меня, так ведь?

Крак-крак-крак.

Потрескивая, неумело переставляя ноги, дергаясь из стороны в сторону, к Милару и Ардану из глубины лавки шествовала… кукла. Ростом с шестилетнего ребенка, покрытая лаком, с «лицом», выкрашенным масляными красками так, чтобы напоминать лицо девочки. Румяны, носик и громадные, белые глаза. А еще красное платьице в синий горошек. И клацающие по паркету туфли, на поверхности которых отражался свет лей-ламп.

– Вечные Ангелы! – воскликнул Милар и вытащил револьвер. Взведя курок, он переводил дуло с куклы на Старьевщика и обратно. – Проклятье, так и знал! Так и знал, что это все твоих рук дело и…

– Милар, – шепнул Арди, аккуратно опуская ладонью револьвер напарника. – Это просто кукла, напарник. Просто кукла.

Капитан скрипнул зубами, сверкнул глазами, выругался, затем еще раз, но железо все же убрал.

– Я бы поинтересовался что именно вызвало столь драматичную реакцию вашего товарища, господин Эгобар, но боюсь, что перестал любить слушать страшилки перед сном еще в детстве. И уж тем более не стану нарушать данный принцип посередине ночи. – По голосу Старьевщика сложно было понять, насколько он серьезен, а насколько говорит в исключительно театральной манере. – Райни, пожалуйста, отдай нашему гостю его заслуженную награду.

В следующее мгновение Ардан пожалел, что из-за него Милар опустил револьвер. А сам капитан, кажется, переживал в данный момент нечто подобное, что сам Арди ощущал, когда заходил внутрь лифта.

Пнев побледнел, на лбу появилась испарина, а тело сжалось и вытянулось наподобие… наподобие той же деревяшки, что в данный момент с ними разговаривала.

– Г-г-гос-ст-т-ть. – Скрипя и стуча челюстью, как у машинки для раскалывания орехов, кукла-девочка, качаясь на шарнирах, заменявших ей суставы, подошла к Арди и протянула своими миниатюрными лакированными пальчиками желтую ленту. – Н-н-наг-град-д-да.

– Спасибо, – с легкой заминкой поблагодарил Ардан.

– Н-н-нез-зачт-то, – прощелкала кукла.

Клац-клац-клац.

Она заковыляла обратно, спрятавшись в тени скудно освещенной лавки.

– Итак, господин Эгобар, теперь, когда вы получили в свое владение последние изделие, созданное госпожой Шеранли до того, как ваш прадед…

– Убил ее? – перебил Ардан.

– Убил? Что? – картинно похлопал ресницами Старьевщик. – Арор Эгобар убивал вовсе не всех, кто пытался помешать Темному Лорду собрать войско Первородных. К примеру Шеранли, которая имела доступ во Дворец Царей Прошлого, так как являлась портной наследника престола, он… превратил в ледяную скульптуру. Кажется, она и по сей день хранится где-то внутри дворца. Хотя может, это лишь слухи.

Ардан вздохнул и убрал ленту в карман. Первым порывом было попросту бросить на пол, но он не стал. Не потому, что опасался Старьевщика, а просто потому, что глупо.

– Вы обещали ответить на один мой вопрос.

– Разумеется, дорогой господин Эгобар, разумеется, отвечу, – все в той же манере и с прежней улыбкой ответил Старьевщик. – Но, прошу заметить, только на один, так что задавайте с умом и…

– Прошу прощения, что перебиваю вас, господин, но, как вы заметили, сейчас середина ночи, а сказки, как вы, опять же, верно подметили, оставим в детстве, – перебил Ардан и подошел чуть ближе к прилавку. – Мне нужно ваше приглашение на аукцион.

Милар позади поперхнулся, а вот Старьевщик даже бровью не повел.

– Господин Эго…

– Господин капрал Эгобар, младший дознаватель Второй Канцелярии. – Ардан достал из внутреннего кармана удостоверение и плюхнул то на прилавок. – Вы не сказочный торговец, предлагающий путнику за бесценок и доброе слово волшебный меч, господин Старьевщик. Мы не в сказке. И уж тем более мы с капитаном не ваши подручные. Мы заключили сделку. Услуга за услугу.

– Мы…

– Услуга. За. Услугу, – с нажимом, не собираясь дослушивать Старьевщика, повторил Ардан.

Может быть, в будущем он пожалеет о своем таком поведении. Может, в будущем ему даже аукнется то, как он обошелся со странным господином. Но…

Он ведь не кукла.

Не из дерева и уж точно не из стали. Демоны, банды, заговоры, маньяки, аномалии и то, что он понятия не имел, что делать с мыслью, озвученной Миларом насчет Тесс, – все это сказывалось на его нервах не самым лучшим образом.

Может, как и капитан Пнев, если бы они поехали сюда утром, после хотя бы какого-нибудь сна, то он бы не сорвался.

Но…

– Все же правнук Арора, – развел руками Старьевщик, которого, казалось, нисколько не задела эскапада собеседника.

Как ни в чем не бывало тот потянулся ладонью к прилавку, выдвинул ящик и выудил из темных недр билет.

Все как и предполагал Ардан.

Существовала лишь одна причина, по которой «паукам» потребовалось собрать столько денег: покупка артефактов, необходимых для того, что описывал Старший Магистр Паарлакс в своих бесследно исчезнувших исследованиях.

Именно поэтому они заявились к Старьевщику – в этом сомневаться не приходилось. Но либо не нашли здесь того, что искали, либо даже подобраться к странному коллекционеру не смогли.

По той же причине спрашивать, кто именно заходил или зачем, не представлялось возможным. Слишком много вариантов. «Пауки» могли использовать посредника, Старьевщик мог соврать и еще много чего другого.

Оставалось только одно.

Забрать билет.

Откуда Арди обладал столь твердой уверенностью, что мало того, что аукцион существовал, так еще и у Старьевщика имелся билет?

Когда в задаче со множественными неизвестными в какой-то момент замечаешь закономерность, то можешь обозначить пределы ответа еще до того, как вычислишь верное значение.

– Билет ваш, господин капрал. – Старьевщик отодвинулся назад и закинул руки за голову. – И надеюсь, что на этой довольно неловкой ноте наше с вами общение не прервется. Думаю, мы еще можем быть друг другу полезны. Если не сейчас, то в будущем. И позвольте сделать необоснованное предположение: возможно даже, что и в относительно скором, если не ближайшем.

– Доброй ночи, – скупо произнес Ардан и, прикоснувшись пальцами к поле шляпы, забрал билет.

– Доброй ночи, – донеслось ему в спину.

Донеслось мягко и легко, без тени иронии, но в то же самое время остро и глубоко – как если бы нож вонзился.

* * *

– Зря ты с ним так. – Милар пододвинул билет по столу вперед.

– Зря? – Арди отвлекся от Рассветного сада и вернулся к разговору. И к чаю. – Не ты ли жаловался, капитан, что Вторая Канцелярия так долго ничего не может сделать со Старьевщиком?

– Потому и не может, господин маг, что Старьевщик для чего-то, но нужен. И кому-то. А еще у него есть покровители. И должники. – Милар задумался и добавил: – Должников даже, наверное, больше, чем покровителей. А благодаря нам прибавился еще один.

Ардан, вместо ответа и продолжения обсуждения Старьевщика, забрал билет.

Плотная бумага, толщиной почти в миллиметр. Напоминала картон. Только дорогой. Из такой обычно вырезали какие-нибудь праздничные памфлеты, программы для театра или грамоты. Арди знал, потому что у них на первом курсе общего факультета училась дочь владельца пусть и не крупной, но все еще столичной типографии.

С золотым тиснением, мерцающими на свету фиолетовыми чернилами, не типографской краской, а именно чернилами, от руки было выведено приглашение.

«Имеем честь пригласить вас, господин Неизвестный.

20-го числа месяца Танца.

На закрытый аукцион в честь окончания весны.

А также в честь осуществления мечты человека о полете.

То, что ранее было доступно лишь Первородным, теперь доступно и нам.

60.1722/30.0050

За час до полуночи.

Приглашение действительно только на одного человека».

– Спасибо, – поблагодарил Милар, когда официант, молодой человек, немногим старше самого Арда, принес капитану морковный суп и несколько брускет. – Я, пока вы, господин маг, прохлаждались в Большом, все разузнал.

Ардан пропустил ремарку насчет университета мимо ушей.

– Цифры внизу это координаты, – продолжил Милар. Он снял с брускет вяленое мясо и, закусывая им, макал хлеб в суп. – На север по берегу бухты. Там находится старый полигон для ствольной артиллерии.

– Очень… необычное место для проведения аукциона. – Ардану принесли его заказ – мясо индейки вместе с сосновыми шишками и стаканом клюквенного морса.

– А ты смотри сюда. – Милар указал на четвертую строку. – Видишь? В честь о… бла-бла-бла… полете человека.

– И?

– А то и «и». – Милар хрустнул корочкой и откинулся на спинку стула. – Мы с тобой лишь немного промахнулись, когда предположили, что «пауки» могут ударить по испытанию дирижабля.

Ардан нахмурился.

– Милар, я ничего не понимаю.

Капитан прикрыл глаза и блаженно вдохнул, будто втянул аромат сказочной пищи, дарящей вечную молодость и красоту.

– Ты чего?

– Наслаждаюсь моментом, господин маг, когда не я ничего не понимаю, а ты.

Ардан улыбнулся и, по привычке размяв пальцы, приступил к трапезе. Готовили в «Эльтире», разумеется, похуже, чем в Большом или «Брюсе», но стоило вспомнить, что еда здесь бесплатна, как стряпня тут же вставала в один ряд с блюдами лучших ресторанов города… в коих Арди никогда и не бывал.

– Разработка, научные изыскания, – начал перечислять Милар, попутно не забывая макать хлеб в суп. – Наем инженеров, создание конструкторских бюро, материалы, опять же. Ну, и зарплаты, страховки, сами площадки и так далее. И все это, Ард, на протяжении почти двадцати пяти лет. С испытательными полетами, различными прототипами и прочим.

– Ты к чему?

– А к тому, что корона, с болезнью предыдущего императора и тем, как его императорское величество Павел сколотил клику в парламенте, направляет большую часть своего дохода на нужды общества, – развел руками Павел. – Вот, опять же, ты яркий пример нашей новой экономики. В школе государственной учился? Учился. В Большом за деньги короны учишься? Учишься. Матушка твоя пенсию хорошую получает? Хорошую. А теперь помножь все это на четыреста миллионов населения, прибавь сюда льготы по налогам, транспортную реформу и, самое главное, армию.

Ардан примерно понимал, о чем говорил Милар. Да, в Большом, в отличие от других Университетов, не изучали науки, не касавшиеся напрямую или косвенно Звездной магии. Но даже общих знаний хватало, чтобы уловить суть.

– С дирижаблями точно так же, как и со строительством подземных трамвайных линий? – спросил Арди, хрустнув шишкой.

Милар скривился.

– Вечные Ангелы, Ард, как ты только это ешь.

– Вкусно, – пожал плечами Ардан. – Хочешь?

– Воздержусь, – отстранился капитан и вернулся к теме разговора. – Все верно, господин маг. Вместе с короной в проекте дирижаблей участвовало еще несколько частных лиц. Догадаешься, каких именно?

Ответ лежал буквально на поверхности.

– Тревор Мэн и Тарик Ле’мрити.

– И опять – все верно, Ард. – Милар вытер пальцы о салфетку и потянулся к своему горькому кофе. – Только я сказал несколько, а не двое. Догадаешься, кто еще?

Ардан задумался. Становилось понятно, что «пауки», как и положено созданию, в честь которого заговорщики выбрали себе название, сплели паутину. Паутину, в которой запуталось немало человек.

Кто третий?

– Энс Отарский? – предположил Ардан. – Владелец Первой Транспортной Корпорации?

Капитан щелкнул пальцами.

– Стрелок ты, напарник, может, и никудышный, но в данном случае попал в цель. – Милар достал из своего будничного саквояжа небольшую папку. – А теперь смотри, как получается. Первое, с чем мы столкнулись, – Бальеро. Казалось бы, ничего такого – артефакт, демоны и все такое. Помнишь, да?

– Вряд ли вообще когда-то забуду.

– Справедливо… так вот, угадаешь, кто претендовал на землю в случае, если корона устроит земельный аукцион? Ты гадай. Тут шанс один к трем.

Ардан задумался.

– Тревор Мэн?

– Логично, но нет. – Улыбка Милара стала только шире. – Я бы тоже предположил, что дело в Мэне. Звездная магия, артефакт из Макинджии – выглядит как нечто родственное.

Ардан не стал вдаваться в подробности, что родственного в данном утверждении вообще ничего не имелось.

– На землю претендовал Отарский, – продолжил Милар. – Хотел там что-то построить. Пятая улица ведь близка к причалам. – А теперь смотри дальше: в поезде Отарского перевозят артефакт Тревора Мэна, и поезд берут наскоком. Причем еще до этого, если в хронологическом порядке, Твердь заразили демоном. И не надо мне сейчас говорить, что я не тот термин придумал.

– Предположим.

– Затем у нас идет Питомник, а теперь, вуаля, аукцион, на котором все вышеперечисленные господа будут праздновать успешное испытание дирижабля и начало промышленного производства. Гражданского и военного классов.

Ардан прикрыл глаза и задумался ненадолго.

– Не получается решения, Милар, – выдохнул Арди. – Если бы «пауки» просто хотели избавиться, отомстить или что угодно по отношению к Ле’мрити, Мэну и Отарскому, то не устраивали бы всего того, что устроили. И уж точно это не вяжется со Старшим Магистром Паарлаксом.

– Именно! – воскликнул Милар и тут же понизил голос, когда на него обернулись остальные посетители «Эльтире». Все, как один, в черных плащах и с хмурыми лицами. – Все действительно не вяжется, напарник. Потому что если бы дело было в мести – то зачем тогда морока с артефактами. Если в попытке оторвать кусок от сразу трех жирных пирогов – опять же, при чем тут иностранцы в поезде, верно? А если вопрос, пускай даже каким-то неведомым образом, запутан сразу в трех плоскостях, то… при чем тут Индгар с Молотками и Пиджаками. Или ты про них уже забыл?

Арди вспомнил Звездного Оборотня.

– Не забыл, – сухо ответил он.

– Ну вот, тогда и думай.

И Арди думал. Он крутил эти три, а может, и четыре нитки, пытаясь связать в единый узел, но… у него не получалось. Максимум, что Ард мог связать, – месть и артефакты, а вот все остальное… Все остальное разваливалось, только стоило взять узелки в руки.

– Салага.

– Что?

– На языке матросов означает «новичок», – пояснил Милар. – Помнишь, я изначально предполагал, что мы имеем дело с террористами или революционерами?

– Происходящее уж точно на них не походит, – возразил Ардан.

Он, конечно, мало что знал о данных категориях преступников, но в последние месяцы регулярно читал газеты. Благо их заказывал Аркар и всегда оставлял на стойке в «Брюсе».

– Ты прав, – не стал отрицать Милар. Взяв последний кусочек хлеба, он опустил его на поверхность супа и, вооружившись ножом, целиком прижал ко дну. – Именно поэтому я склонен верить во вторую свою теорию. Помнишь какую?

Ардан кивнул.

– Что «пауков», как и Лорлову, используют.

Милар снова щелкнул пальцами и чуть было не вылил на себя суп.

– Причем используют хитро, напарник. И тонко. Давят на что-то больное, что объединяет «пауков» и заставляет их действовать вместе, а попутно решают свои вопросы. Или пытаются решать. Отсюда и иностранцы, Молотки с Пиджаками, да даже инцидент в Императорском банке с подрывом церкви на праздник. Мы с тобой расследуем одно дело, но внутри него спряталось еще одно.

– И…

– Без «и», – перебил Милар интонацией, немного напоминающей то, как Аверский обрывал Арди, когда того заносило в дебри теории. – В данный момент, учитывая, что до назначенного срока осталось десять дней, а до первого дня лета… кстати, я все еще питаю надежду услышать от тебя почему ты так уверен, что «пауки» ударят именно в первый день лета.

Ардан развел руками. Даже если бы он мог рассказать Милару про Фае и их «просьбу», то все равно его предположение строилось на… предположениях.

Такой вот каламбур.

– Понятно, – протянул Милар и, выудив вилкой размокший кусочек хлеба, опустил в суп еще и вяленное мясо. Все это стало напоминать походную похлебку. Или, учитывая прошлое капитана, армейскую. – Мы с тобой почти полгода – а я без малого девять месяцев – распутываем этот клубок, напарник. Не питай лишних иллюзий, что мы резко найдем еще и тех, кто стоит за «пауками». Для начала – давай просто спасем город от того, чтобы он не превратился в дымящийся кратер.

Ардан сдержанно кивнул, хотя у самого на кончике языка крутилось столько вопросов, что листьев в Рассветном Саду столько не росло.

– Так вот, – продолжил капитан, хлюпая «похлебкой». – Времени у нас – двадцать дней. Десять до аукциона. Десять до начала лета.

Ардан мысленно хотел добавить, что двадцать пять до переводных, межкурсовых экзаменов, но промолчал. Милара вряд ли волновала учеба Арди так же сильно, как его самого. Да что там – капитана, скорее всего, абсолютно резонно, она вообще не волновала.

– Из того, что нам известно, – аукцион состоится закрытый. По этим самым приглашениям.

– Значит, ты…

– Не я.

Ардан поперхнулся.

– Пока, по первым наброскам плана, на аукцион отправишься ты, Ард. – Милар как ни в чем не бывало жевал размоченное мясо и пил морковный суп, не обращая внимания на побледневшего собеседника. – Я попытаюсь проникнуть в качестве сотрудника. Официанта, техника, да что угодно. Аверский останется на земле для подстраховки. В конечном счете, в воздухе от него все равно толка не будет.

Ардан уже открыл было рот и тут же осекся снова.

– Погоди… Что? В воздухе?

– Именно, напарник, именно. – Милар светился ярче, чем все огни Бальеро, вместе взятые. – Эти толстосумы, чтобы обезопасить себя от влияния артефактов, Звездных Магов, Эан’Хане, демонов да… всех подряд. А еще, скорее всего, потому что просто могут себе позволить. Ну пыль в глаза общественности пустить. Кто их, денежных китов…

– Мила-а-ар, – чуть было не взмолился Арди.

– Аукцион будет проходить на первом в мире гражданском дирижабле, напарник. В двух с половиной километрах над уровнем моря.

Ардану послышалось, будто Милар сказал что-то про полет на…

– Не беспокойся, Дагдаг с Аверским и умниками уже думают, как сделать так, чтобы ты мог нормально функционировать с учетом разряженного… как там… лей-поля. Но, выбирая между тобой и Аверским, тебя от этого оградить намного проще.

А, нет, не послышалось.

– В любом случае нам еще предстоит выяснить все детали, не привлекая к себе лишнего внимания, – продолжал Милар. – Хорошо, что мы так и не смогли попасть в «Бри-и-Мэн»… Может, не Тревора Вечные Ангелы берегли, а нас с тобой от ошибки, которую совершили бы, заявись мы туда. Так что проследим за Аллой Тантовой и выясним у нее все, что нам нужно. Начнем как раз через три дня, когда она вернется в город.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.