# Polaroid. Последний снимок

Доктор Кросс

Это история о том, как любопытство становится ловушкой, а прошлое мстит за вторжение.

Когда Марк находит на чердаке старую камеру, он не знает, что каждый щелчок затвора крадёт кусок его души. Снимки показывают не реальность, а зеркальный мир – дом теней, часов, остановившихся в 3:15, и алхимика Брандта, продавшего вечность за бессмертие в стекле.

От сибирских бункеров до поместий 1920-х, от детских воспоминаний до искажённых зеркал – Лия должна собрать осколки правды. "Что страшнее: узнать, что ты убил брата, или понять, что он стал частью вечности, которую нельзя остановить?"

Здесь каждая фотография – это договор с тенью. Каждое зеркало – дверь в лабиринт, где время питается воспоминаниями. А единственный способ выиграть – разбить собственное отражение.

«Иногда то, что мы находим, забирает нас. Но что, если это мы сами – потерянные вещи?»

Глава 1: Исчезновение Марка


Август 1999 год.

Марк всегда был тем, кто искал приключения. Ещё с детства он любил исследовать заброшенные места, искать старые вещи и разгадывать тайны. Он был высоким, с тёмными вьющимися волосами, которые всегда казались слегка растрёпанными, и яркими зелёными глазами, которые светились азартом, когда он находил что-то интересное. Его кожа была слегка загорелой, а над бровью красовался шрам оставшийся от детской шалости – напоминание о том, как он однажды подрался.


Когда он нашёл «Polaroid» на чердаке старого дома, он не мог устоять перед искушением. Камера выглядела как реликвия из прошлого – потёртый красный корпус, царапины на объективе и странный символ на задней панели, похожий на переплетённые часы.


– Лия, посмотри на это! – крикнул он, спускаясь с чердака.


Лия, его младшая сестра, сидела в гостиной и читала книгу. Она была совсем не похожа на брата – невысокая, с длинными волосами, которые она заплела в косу, и серыми глазами, которые казались слишком взрослыми для её возраста. Её кожа была бледной, а на щеке виднелась едва заметная родинка.


– Это что, старый «Polaroid»? – спросила она, с любопытством разглядывая устройство.


– Да, и он ещё работает! – Марк нажал на кнопку, и камера щёлкнула.


Снимок медленно выполз из камеры. На нём был изображён Марк, но не в этой комнате. Он стоял в каком-то старом доме, окружённый тенями. За его спиной виднелась фигура в плаще, лицо которой было скрыто капюшоном.


– Что за бред? – пробормотал Марк, рассматривая снимок.


– Может, это просто глюк? – предположила Лия, но в её голосе слышалась тревога.


Марк не ответил. Он был слишком увлечён камерой. В следующие несколько дней он делал снимки, и каждый раз на них появлялись странные изображения: тени, старые дома, люди, которых он не знал.


Однажды вечером Марк не вернулся домой. Лия ждала его всю ночь, но он не появлялся. Утром она нашла его комнату в полном беспорядке. На столе лежал «Polaroid» и стопка снимков.


На одном из снимков был Марк, стоящий на берегу реки. Его лицо было бледным, а глаза – пустыми. На обороте снимка была надпись: «Они зовут меня. Я должен найти их».


Лия почувствовала холодок на спине. Она взяла камеру и сделала снимок. На фото появилась она сама, стоящая перед зеркалом, в котором отражался не её образ, а Марк.


– Марк? – прошептала она, но в ответ услышала только тиканье часов.


P.S. Возможно, всё, что мы ищем, однажды начинает искать нас… и забирает с собой, оставляя лишь оболочку. Как фотографию, которую нельзя переснять.


Глава 2: Анна и Сингулярность


Сибирь, 1973 год.

Снег хрустел под сапогами Александра, как кости времени. Он шёл по тропе к бункеру «Chronos», спрятанному под вековыми кедрами. В кармане пальца жгла записка Анны:

«Не пытайся. Это против законов физики… и против законов любви».


Он скомкал бумагу. Законы? Её лицо, бледное от болезни, её смех, который теперь звучал как хрип, – разве это не важнее уравнений?


Лаборатория встретила его гулом генераторов. На стенах висели чертежи Устройства – В центре зала возвышался портал: два медных кольца, вращающихся в противофазе, между ними мерцала плёнка искажённого пространства. На мониторах, размером с шкаф, прыгали зелёные строки кода, а на стене красовался лозунг: «Время – это дверь. Мы – её ключ». В центре – камера из кварцевого стекла, где должна была родиться сингулярность.


– Ты опять здесь, – голос Анны дрожал, но она улыбалась. Её рыжие волосы были собраны в беспорядочный пучок, а под глазами залегли фиолетовые тени.


– Я нашёл решение, – он показал на доску с уравнением:

`T = (ħ·G·c^5)/(k·Λ)`.

– Космологическая постоянная… Если создать локальный скачок Λ, пространство-время свернётся. Мы сможем вернуться в прошлое, к моменту до…


– До того, как мои клетки начали умирать? – Анна коснулась его руки. Её пальцы были холодными. – Саша, ты превращаешь науку в магию.


Он замолчал. Магия? Да, если магия – это боль, спрессованная в формулы.


1974 год. День катастрофы.

Экран монитора мигал красным: «Квантовая запутанность: 100%». Анна ввела последний код. Портал вспыхнул, но вместо сияющего тоннеля во времени открылась тьма. Вместе с туманом из неё выползли тени – существа без лиц, с пустыми глазницами.

`S = -Tr(ρ log ρ)` – мера хаоса, пожирающего их души.


– Закрой портал! – закричала Анна, но Александр бросился к панели управления.


– Нет! Мы так близки! – Его пальцы летали по клавишам.


Тени обвили Анну. Её крик рассыпался на частоты, недоступные человеческому уху. Александр увидел, как её тело стало прозрачным, а в груди загорелся свет – словно звезда, пойманная в ловушку.


– Они взяли её душу… – прошептал он, падая на колени.