# Восьмой Мир

Лилия Ким

Отставной офицер космической гвардии получает секретное задание. Кем на самом деле окажется его арестантка? Девушка с непростым прошлым и твёрдым характером не так проста, как кажется. / Необъятные просторы дальнего космоса, удивительные планеты, опасные враги. История, где есть место приключениям, любви и юмору.

## Пролог


Как же Восьмого бесило его новое руководство. Он рассчитывал на ремонт крейсера, но кроме парочки выговоров не получил ничего.

«Какая, на хер, премия! Погон бы не лишиться», – думал он.

И переживал не зря. Потому как молчаливый по своей натуре, не мог промолчать там, где следовало. Не смолчал и когда их перебросили в Дальний, не обеспечив самым необходимым. Отсутствие сухих пайков ещё можно было как-то пережить, а вот оружие без патронов стрелять не будет. Но это ни сколько не волновало тех, кто принял решение отправить отряд космической Гвардии, буквально с пустыми руками в сектор, который наводнили террористы.

Ещё вчера, они прибыли на Зарему, где им обещали полную комплектацию, а там – шаром покати.

«Вот суки! Плюнуть бы в их мерзкие рожи!» – с чувством подумал Восьмой, осматривая пустые, покрытые пылью полки.

Служба в космической Гвардии начала разочаровывать. С уходом на законную пенсию полковника Ли, вся система покатилась по наклонной, и молодой офицер неоднократно успел почувствовать это на себе. Он изо всех сил старался оградить своих ребят от произвола, который начал твориться в войсках, но что мог сделать рядовой командир, против загнивающей системы? Только пропитанное лёгкой горечью – ничего.

Вздохнув, и зачесав пальцами копну тёмных волос, Восьмой подумал, что в свете последних событий имеет полное право надраться в стельку. Приняв подобное решение, он не стал откладывать исполнение в долгий ящик и отвел душу за рюмкой крепкого алкоголя. Однако, видимо переборщил, от чего половина соседнего гарнизона где, по его мнению, прижились одни только прихлебатели и говнюки, на утро оказалась с весьма побитыми лицами. Ему самому тоже хорошо досталось, но ребята из родного отряда оказались по близости и помогли защитить честь командира, который вдруг решил пойти в отрыв.

Восьмой не любил драки, но именно сейчас ему было тепло на душе от мысли, что списанную ни за что премию удалось морально компенсировать. Он усмехнулся, но тут же поморщился, потрогав пальцем уголок разбитой губы. Злости не было, потому как сам виноват. Что-то в последнее время у него начали сдавать нервы.

Не такой он представлял себе службу в межгалактических войсках. Но ранее она и была не такой. До последнего времени. Между тем, их размещение у черта на куличках, коим оказалась космическая платформа на задворках Вселенной, развеяло последние надежды, что всё может наладиться.

Станция, на которую прибыл их отряд, была не малых размеров, однако почти всё её пространство занимал резервный космопорт, который уже давно нуждался в ремонте, и военная база с пустующими складами. Единственная отрада – небольшой гостиничный комплекс с пивным баром во главе. Именно туда офицеры наведывались в свои увольнительные, чтобы хоть немного спустить пар.

На их счастье в баре имелась возможность играть в бильярд. В углу стоял музыкальный автомат, а кроме всего прочего посетителей обслуживало около десятка симпатичных девушек, что повышало градус интереса у молодых парней в погонах. Длинноволосые красавицы, все до единой, были уроженками Сириуса, которые относились к потребностям тела проще, чем другие расы. Они были довольны жизнью, и охочи до общения молодыми парнями, которые, не скупясь, платили за их услуги. Одним словом вариант провести приятно время имелся. И, видимо вчера, Восьмой неплохо отдохнул, так как спустил практически всё своё месячное жалование. Заглянув на баланс карты, он присвистнул. Ещё пара дней, а потом придётся затянуть ремень потуже. Однако ему не привыкать довольствоваться малым.

Прихватив зубную щётку и потрёпанное жизнью полотенце, он направился в общие душевые. Из зеркала, на него карими глазами посмотрел небритый и не выспавшийся молодой человек.

«Да-а, отпуск бы мне не помешал», – подумал он, и потёр рукой колючий подбородок.

Вернув себе более свежий вид, Восьмой решил наведаться во вчерашний бар, где его встретили с опаской, что было не удивительно, учитывая устроенный им вчера погром.

Недалеко от входа рабочие заканчивали вставлять выбитое стекло, а ещё несколько человек чинили поломанную мебель внутри помещения. По скривившемуся лицу хозяина, было совершенно ясно, что ему тут не рады. Видимо вчерашнее послевкусие будет ещё долго витать в воздухе.

«А не фиг было меня трогать», – мрачно подумал Восьмой и упругим шагом вошел вовнутрь.

Останавливать его никто не стал.

«А что я?», – продолжал он размышлять, – «Сидел себе тихо в углу, не отсвечивал».

Однако одному, не самому трезвому и слишком болтливому посетителю, вздумалось поделиться своими политическими убеждениями. Сами убеждения Восьмой вытерпеть ещё мог, однако подвыпивший сосед, являвшийся видимо водителем дальнего тральщика, подумал, что нашёл благодарного слушателя, и стал брызгать слюной ему прямо в лицо. Восьмой отодвинулся несколько раз и даже произнес с чувством: «Свали на хер!», но его просьбу проигнорировали. Хук справой, угомонил соседа. Но тут, откуда не возьмись, подлетели до глубины души презираемые Восьмым участники группы «Зеро» и, пользуясь ситуацией, попытались проводить нарушителя спокойствия в комендатуру. А он был категорически против, как впрочем, и ребята из его отряда, которые отдыхали неподалеку. Вот и закончился вечер перевернутыми столами, выбитым окном и опухшими лицами всех участников эпичной драки.

Честно сказать, своё Восьмой сегодня почти не чувствовал. Он потрогал шатающийся зуб и решил, что, видимо, все же переборщил. С выпивкой, не с дракой. На пару рюмок меньше и он без проблем бы угомонил противников. Его скромный рост в метр семьдесят шесть, компенсировали широкие плечи и крепкие кулаки. А ещё он всегда крепко стоял на ногах. Даже когда был сильно пьян. Вчера был. Восьмой усмехнулся.

Сегодня он напиваться не собирался. Завтра у них вылет и нужно привести себя в форму. В данный момент в голове крутились мысли, как это сделать без лишних телодвижений. В отведённый барак возвращаться не хотелось, и он задумался, куда бы ему переместить своё тело. Может снять местную красотку?

Восьмой лениво окинул едва начинающий оживать в преддверии вечера зал. Тот был наполовину пуст и имел в наличии только трёх девушек, стрелявших глазками. Две брюнетки и одна блондинка. На тёмненьких у него как-то совсем не стоял. Но и блондинка не прельщала своей приторной красотой. Восьмой поморщился. Не зря родители считали, что их сын слишком разборчив.

«А что сразу я? Вот найдется та самая», – продолжил вести свой внутренний монолог Восьмой.

Он считал, что его список требований к претендентке был довольно скромен. Вполне устроит избранница, которая не станет ныть по поводу и без, не окажется тупой как пробка, и не начнет слишком рьяно посягать на личное пространство. Ну и аппетитная пятая точка в наличии не помешает. У блондинки в баре она отсутствовала напрочь. Восьмой вздохнул. Идти в барак? Там перегар, небритые лица сослуживцев, а главное – шум, а ему сегодня хотелось тишины. Он поколебался мгновение и решился. Встал из-за стола, пересёк зал, и наклонился над блондинкой, поглядывающей на него с интересом.

– Ты свободна?

– Для тебя – хоть на целые сутки.

– Не-е, сутки я сегодня не осилю. Достаточно и ночи.

Восьмой достал карточку и приложил к чипу вмонтированному в запястье красотки. Та поднялась из-за стола и, виляя тощими бёдрами, пошла в сторону лестницы. На втором этаже располагались помещения, где имелась возможность уединиться. Интерьер комнат был максимально прост: кровать, напольная вешалка, небольшой квадратный стол, пара стульев и голограмма, изображающая морское побережье. Восьмой шагнул вовнутрь, сел на стул и начал расшнуровал ботинки. Затем он стянул куртку и бросил её на ближайший стул. И как был: в штанах и футболке, так и завалился на кровать. Ещё и одеяло на себя натянул. Одеяло оказалось мягким и укутало блаженным уютом.

«Почти как дома», – подумал он и счастливо выдохнул.

– Эй! – вырвала его из приятной неги блондинка. – Ты что? Спать собрался?

– Ага.

– А как же я?

– Можешь лечь рядом.

– Но разве ты меня не захотел?

– Я захотел комнату, а на пару часов без сопровождения их не дают. Я бы взял сутки, но на карте шаром покати, – проговорил Восьмой, не открывая глаз.

– Так ты что ли, спать будешь?

– Буду.

Девушка посмотрела на неподвижную фигуру на кровати. Она повидала за свою жизнь многое, но чтобы молодой парень оплативший тело не воспользовался им, такое случилось с ней впервые.

Блондинка вздохнула, помялась немного, а потом села на стул, достала из кармана небольшие наушники и собралась посмотреть фильм.

«Пусть спит, если приспичило», – подумала она. «В конце концов, у него может быть завтра боевое задание».

## Глава 1

Восьмой шагал под проливным дождём в сторону космопорта. Старые армейские ботинки уже не спасали от влаги, и внутри противно хлюпало. Кепка с длинным козырьком едва защищала лицо от потоков воды. Он поднял воротник. Лететь не хотелось.

Его выдернули прямо из бара на солнечной стороне 34-ой, а ведь он только начал свыкаться с мыслью об отдыхе. О заслуженном отдыхе уволенного в запас офицера. Примириться с тем, что он больше не вернётся в войска, было нелегко. Как было нелегко когда-то доказать своим родителям, что космос – это единственное место, где ему хотелось проводить всё своё время. Никто не понимал, почему его так сильно тянет мотаться по границам Дальнего, вместо того, чтобы сделать карьеру на земле. Но Восьмой с раннего детства отличался упрямством и знал, чего именно он хочет. Он бредил космосом и мог часами собирать модели звездолётов, а будучи интровертом, предпочитал уединение. И хотя военная служба не гарантировала одиночества, однако круг общения был достаточно ограничен. Особенно в космосе. Особенно на дальних рубежах. Поэтому выбор был сделан давно и окончательно.

Окончив среднюю школу, он поступил в военную академию, а следом, в межгалактические войска. На втором году своей службы смог отличиться, за что ему присвоили звание офицера и дали в подчинение небольшой отряд.

В войсках, Восьмого уважали и ценили. Он оказался неплохим стрелком и умел быстро ориентироваться в любой, даже самой неоднозначной ситуации.

На самом деле, у него было другое имя, данное от рождения, но так вышло, что прозвище, которое он получил в академии, приклеилось к нему крепко и основательно. Поводом стало неоднократное совпадение чисел. Во-первых, он был восьмым по счёту в списке зачисленных студентов. Во-вторых, его спальное место было восьмым от входа в казарму. И именно этой же цифрой был отмечен отряд, в который потом и определили молодого курсанта с именем Мир.

Восьмой Мир – это ли не повод для разного рода шуток. Однако, с течением времени, прозвище вытеснило данное ему родителями имя, чему он был совсем не против. Ведь восемь – это знак бесконечности, а бесконечность, по его мнению и есть космос. Одним словом своим новым именем молодой человек был доволен, а вскоре настолько к нему привык, что старое стало забываться. Только дома, в кругу семьи, родные по-прежнему звали его – Мир, тогда как за пределами родных стен он откликался только на прозвище.

В целом, жизнью своей Восьмой был доволен. Он собирался строить карьеру дальше, как вдруг, на седьмом году службы, судьба устроила испытание, которое закончилось весьма плачевно.

При выполнении очередного задания он был сильно контужен. Можно сказать едва выжил, после чего длительное время пролежал в госпитале, а когда вернулся, то узнал, что его уволили в запас по статье «превышение полномочий».

А ведь задание, на котором всё произошло, было несложным: ликвидация малой группы преступников, которые незаконно захватили груз, предназначенный для дальних колоний.

Раздражало, что в случившемся не было его вины. Налажал коллега, который только что закончил военную академию и попал, благодаря своим связям, в боевую группу. Им тогда, повысили зарплату и обещали дополнительную премию, вот молодой курсант и решил, минуя год практики, сразу приступить к службе, а по факту был к ней не готов. Поддавшись панике, он активировал заряды, припасённые на крайний случай, отчего грузовой шаттл захваченный космическими пиратами разметало в открытый космос, и это чудо, что ни кто из отряда не пострадал. Многолетний опыт и хорошая реакция командира – вот что спасло членов боевой группы от гибели. Восьмой в доли секунды запрыгнул в крейсер и развернул его таким образом, чтобы тот оказался между его бойцами и открытым шлюзом шатла, где была активирована заложенная пять минут назад взрывчатка.

Что было дальше, он помнил смутно. Рассказывали, что крейсер вспороло, словно консервную банку, а его самого несколько раз приложило об обломки. То, что он тогда остался жив, можно было списать лишь на невероятное везение, однако он сам благодарил за это свою злость, потому как именно она помогла ему выбраться из-под груды мёртвого железа, и дать в морду тому самому новичку, который оказался виновником всего. Но, видимо, у бывшего курсанта были довольно хорошие связи, потому как Восьмому, после лечения и реабилитации, вместо награды за спасение личного состава, устроили допрос с пристрастием, а потом и вовсе списали в запас.

И всё из-за труса, который, в припадке паники, активировал протокол, необходимый всего лишь как страховка в непредвиденных обстоятельствах. Кто же думал, что этот дурак начавшуюся с террористами перестрелку сочтет достаточным поводом, и без приказа командира запустит таймер. Тридцати секунд хватило, чтобы прервать блестящую карьеру молодого офицера на самом её пике. И что ему теперь делать с этой своей новой жизнью, в которой вдруг образовалось слишком много свободного времени, Восьмой не знал. Не возвращаться же обратно на Землю, где он теперь навряд ли найдёт достойную для себя работу. Именно по этой причине он ухватился за предложение, которое ему сделали. Появилась возможность заработать немного денег, а главное отвлечь себя от мрачных мыслей о будущем. Поэтому, недолго думая он поднял свою пятую точку, покинул курортную зону, и, натянув посильнее кепку, шагнул под проливной дождь на темной стороне 34-ой.

Путь его лежал к старенькому звездолёту, арендованному космической Гвардией. Всё-то время, пока ноги обутые в старенькие ботинки перешагивая лужи, месили грязь, Восьмой размышлял, почему именно его, уволенного в запас офицера, выбрали для сопровождения. Однако, в последнее время количество желающих поступить на службу значительно сократилось, и Гвардия переживала не лучшие свои времена. Как жаль, что некогда свободная и независимая структура всё чаще стала подписывать договора на сопровождение торговых грузов или подряжаться для иных гражданских целей. Восьмой вздохнул. Мир медленно и упорно деградировал, будущее внезапно стало серым, а в настоящем приходится шагать под дождём в промокших ботинках, что однозначно не радовало.

Настроение, которого и так особо не было, стало падать. А отчего ему быть? Когда вместо рюмки коньяка и нежных рук местных красавиц – холодный дождь за шиворот и старое ржавое корыто, которое внезапно нарисовалось сквозь пелену дождя.

Поторопившись спрятаться от непогоды, молодой человек поднялся на борт звездолёта. Внутри было темно и пыльно, а в кресле пилота обнаружилась коренастая фигура мужчины одетого в военную форму. Но прежде чем Восьмой успел сделать приветственный жест, офицер буркнул что-то себе под нос, сунул в руки запечатанный конверт и вышел не попрощавшись.

– Вот засранец! – процедил Восьмой сквозь зубы.

То, что его отправили в запас, не значит, что к нему теперь можно проявлять неуважение, и кроме всего прочего вместо нормального корабля предлагать явно списанный на свалку старый обломок.

Молодой человек нахмурился, снял с головы насквозь промокшую кепку и поставил у своих ног потёртый временем, засаленный рюкзак. Тот самый, который со вздохом глубокого сожаления, буквально пару дней назад, он собственноручно положил в камеру хранения. Восьмой тогда подумал, что тот ему ещё долго не понадобится, но всё пошло не по плану.

«Хотя какой, к черту план? – подумал он. – У меня и плана-то не было. Упиваться жалостью к себе, валяясь на берегу моря и попивая местные тонизирующие напитки – так себе идея. Хотя если взять в расчет то, что я собирался не просто выпить, а буквально надраться в стельку, и не просыхать как минимум неделю, то идея вполне себе неплохая».

Восьмой вздохнул. Во всяком случае, можно вернуться к прерванному занятию после окончания возложенного на него задания. А сейчас самое время узнать, в чём же именно оно заключается.

Сев в кресло пилота, он распечатал конверт. Внутри находился пропуск на посещение военного объекта и указания сопроводить арестанта за номером 3.2.578 на планету Сайлакс для вынесения ему приговора.

«Очень, блять, как развёрнуто», – подумал Восьмой и откинулся на потёртую и потрескавшуюся от времени спинку.

Этот корабль, и правда, словно вернули из утиля. По углам даже была видна паутина. Молодой человек осмотрелся, постучал пальцами по подлокотнику, а затем произнёс, словно, подытожив:

– Значит, доставить объект три-два на Сайлакс. Не весёлое, однако, мероприятие.

Он вздохнул. Приказ понятен, и надо его выполнять.

Восьмой протянул руку, протёр рукавом пыль, и защелкал тумблерами. В его карих глазах отразились яркие огни приборной панели. Ключ зажигания хрустнул, словно протестуя, однако двигатель помедлив секунду и пару раз протестующее фыркнув, всё же запустился. Звездолёт затрясло как в лихорадке падучей. Уход с 34-ой давался кораблю с трудом. Наконец, сойдя с орбиты, тот нырнул в космос. Через пару часов крейсер вошёл в гиперпространство и Восьмой переключил управление на автопилот. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и решил немного вздремнуть.


***


Военная космическая база оказалась маленькой и невзрачной. Документы проверили быстро и без проволочек выписали внутренний пропуск. Когда Восьмой шагал по пыльным коридорам, подошвы его ботинок гулко стучали о бетон. На его плече виднелась кобура от пистолета. По инструкции, арестанта нужно сопровождать под вооруженной охраной и в наручниках.

В камере было темно, поэтому он не сразу разглядел небольшую фигуру в углу. Из-под розовых, выбившихся из прически прядей, на него смотрели внимательные глаза. Девушка! Восьмой опешил, потому, как такого не ожидал.

Он бегло оглядел её слегка заострённые уши, и светящиеся в темноте, мягким синим светом, глаза. Полукровка! И это несмотря на то, что в этом секторе космоса те встречались крайне редко.

В мире уже давно были разработаны препараты, которые позволяли перестраивать ДНК ребенка прямо в утробе матери, не давая плоду мутировать. Стоило это не дёшево, однако, будущие родители не жалели средств, предпочитая иметь детей чистой крови. Поэтому если супруги были из разных рас, то ребенку привязывали ген только одного из родителей, что помогало предотвратить исчезновение некоторых редких видов, существовавших в этой части галактики. Полукровок в целом не жаловали, а сам Восьмой встречал полукровку, только один раз в жизни, и это был подросток мужского пола. Сейчас же перед ним сидела взрослая, вполне сформировавшаяся девушка.

Так вот, кого он будет конвоировать. И раз делом занялась космическая Гвардия, к которой он так или иначе принадлежал, то преступление совершено не пустяковое. А так как конечная точка их маршрута – Сайлакс, то это не сулило его подопечной ничего хорошего.

Дело в том, что на Сайлакс отправляли только тех преступников, чьи действия не попадали под статью кража или мошенничество. Там с такими мелочами не разбирались. Убийства, разбой, контрабанда – вот основной перечень преступлений, за которые обвиняемых отправляли на планету, где вершился быстрый и не всегда, чего уж греха таить, справедливый суд. Осуждённых селили в крошечных камерах по одному, а дни их состояли в работе на рудниках. Долго на Сайлаксе не выдерживал никто. Даже самые сильные мужчины гибли словно мухи, а тут девушка.

«Что же такого серьёзного она могла совершить, если попала в подобную переделку? В её сторону дунуть-то страшно, а тут рудники маячат на горизонте», – подумал Восьмой.

Пока он размышлял, полукровка собрала свои волосы в тугой хвост и поднялась с узкой кровати. Когда загорелся свет, стало ясно, что цвет её глаз самый обычный, что-то среднее, между серым и голубым, хотя секунду назад, те явно светились в темноте.

«Интересно, она может это контролировать? Судя по тому, что внешне, она мало чем отличается от обычной земной девушки, то кто-то из её родителей был с Земли. Но эти заострённые уши. И эти глаза. Точно полукровка. Перепутать невозможно», – размышлял Восьмой, защёлкивая наручники на слишком худых запястьях.

В соответствии с инструкцией, он произвёл быстрый обыск.

Прикасаясь к худенькому телу, он, обычно спокойный и сдержанный, вдруг поймал себя на волнении. И это был странно, так как раньше к девушкам Восьмой относился довольно равнодушно. Быстрые связи во время коротких увольнительных, чтобы снять напряжение – вот и весь его опыт общения с женским полом. Никаких тебе звёзд перед глазами или бабочек в животе. И никакой лишней реакции тела. А на эту худышку, с ключицами острее его ножа, с розовыми волосами и немного чумазым лицом, у него вдруг что-то дрогнуло внутри. Непривычно так, тягуче. Неожиданно захотелось спрятать эту малышку подальше от всего мира, защитить и присвоить себе. Восьмой встряхнул головой, стараясь сбросить с себя наваждение. С угрюмым видом он проводил арестантку до звездолёта, в котором уже была приготовлена капсула для крио-сна. Весь полёт она проспит, как положено по инструкции. И это было к лучшему, потому как чувство неловкости накатило, смущая. Но видимо только его одного.

«Задурит мне голову и по итогу меня же, и отправят следом за ней. Надо держать ухо востро», – подумал Восьмой.

Тем временем, арестантка забралась внутрь капсулы и терпеливо ждала, пока автоматика пристегнёт её фиксирующими ремнями и выведет на экран информацию по жизнеобеспечению.

Восьмой закрыл стеклянную крышку и пощёлкал кнопками, избегая смотреть в сторону своей заключенной, но прежде чем капсулу начал заполнять мутный газ, их глаза всё же встретились. Во взгляде молодого человека девушка прочла сочувствие. То, что он увидел в ответ, поразило до глубины души. В глазах полукровки была глубокая, отчаянная и звенящая пустота. Через секунду та покорно опустила веки, а он ещё долго стоял и смотрел на утончённые черты её лица.

Что таилось за этим хрупким образом? Возможно, его спутница не так безобидна, как показалось на первый взгляд.

«И почему меня так неожиданно потянуло к ней? Не надо забывать, что она преступница! Скорее всего – опасная. И чего меня на неё так повело? Неужели я теряю профессиональную хватку? Вот чёрт!»

Восьмой отошёл от капсулы и провел рукой по лицу, словно пытаясь сбросить наваждение.

«Срочно нужно переключиться на что-то другое»», – подумал он и вернулся в кресло пилота.

Чтобы задать новый маршрут и проверить работу всех приборов, у него ушло несколько минут. До точки прыжка в гиперпространство, оставалось время, но вместо того, что бы сделать себе чашку кофе на крохотной корабельной кухне, где ранее была обнаружена старенькая, но работающая кофе машина и даже пакет с капсулами для приготовления капучино, Восьмой остался в кресле пилота. Он вытянул ноги и ещё долго хмурил брови, рассеянно смотря в глубину чернеющего Космоса.

## Глава 2

Высокий худощавый мужчина стоял у окна и хмурил брови. Перед ним раскинулся самый дорогой город в Галактике. Небоскребы, один выше другого, тянулись ввысь, задевая своим шпилями облака. Но хозяину шикарного кабинета было наплевать на вид за окном. Он был зол.

«Чёрт побери, эту сучку! Она спутала все планы!» – думал он. – «Ещё немного, и препарат бы ушёл в производство».

Он знал, что партнёры с воодушевлением ждали последние результаты тестов и потирали от нетерпения руки. Потому как иметь в своём распоряжении бесплатную рабочую силу – мечта каждого крупного концерна. Особенно, если колонии находились на дальних рубежах, а их снабжение становилось всё дороже.

Из-за роста цен, выработка руды перестала приносить тот объём прибыли, на который они рассчитывали, и вот появилась возможность ликвидировать эту проблему благодаря разработке препарата, который создали в одной из лабораторий принадлежащих корпорации «Небирос». Препарат был уникальным, но его производство должно было содержаться строжайшей тайне, потому как внедрение в жизнь нарушало целый свод законов, что, однако, никоим образом не останавливало ни её создателей, ни тех, кто уже подписал документы на сотрудничество. Большие деньги в этом мире делались не на пустом месте, и между самыми крупными монополистами всегда заключались взаимовыгодные, часто незаконные сделки. Последняя должна был принести корпорации миллиарды.

Колборн своими глазами видел, как недовольные условиями труда переселенцы, ещё вчера готовые вставать на баррикады, буквально за пару часов превращались в покорных овечек. Животных, которым не нужно трехразовое питание и комфортное проживание. Для их содержания достаточно скромных бараков, пятичасового сна и парочки белковых коктейлей, вместо мяса и овощей, которые требовали от работодателей профсоюзы. А настырные комитеты по защите прав можно ограничить, если закрыть доступ на посещение объектов, где располагались шахты и небольшие поселения. Закрыть, под предлогом секретных разработок, а потом творить на подвластной территории всё что угодно.

Препарат, который мог принести миллиарды, имел рабочее название AB-X. Он моментально растворялся в воде, не имел ни вкуса, ни запаха, и его можно было незаметно подмешать в еду. Пара дней и бесплатная рабочая сила готова. Никаких тебе жалоб и требований. Никаких возражений и забастовок. А для отвода глаз и всякого рода проверок, достаточно организовать пару образцовых поселений, где всё будет соответствовать нормами и разного рода требованиям. Идеальный расклад! Осталось только дождаться последних результатов тестирования, и производство AB-X можно было начинать.

Всё шло по плану, как вдруг безумный учёный, вместе со своей дочерью, организовали взрыв трёх лабораторий.

Ужасной оказалась не потеря оборудования, а гибель самого учёного, что означало откат в их успехах глубоко назад. Оставалась надежда, что для восстановления формулы, помогут записи с камер, которые дублировались в архивы, но в любом случае, время потеряно и теперь придётся начинать всё сначала. Это злило до невозможности.

Колборн на бесконечном повторе гонял в своей голове одни и те же мысли: «И зачем я разрешил этой сучке жить на территории комплекса, в котором находился научный центр!? Надо было оставить её на Гекате», – думал он.

Однако, отец девушки, клялся ускорить тестирование, если они вытащат дочь из ада, в котором та находилась. Вот Колборн и пошёл на уступки, что оказалось огромной ошибкой. Ни служба безопасности, ни одна из камер наблюдения не обнаружили то, как готовился саботаж. И как же невовремя вмешалась космическая Гвардия, которая посчитала, что взрывы организовали террористы, нанятые конкурирующей компанией. Не успел Колборн и глазом моргнуть, как они подключили все свои резервы, чтобы выследить и поймать полукровку. Только корпорации не нужны лишние свидетели, а тем более разные расследования.

«Не дай бог откроется, чем мы тут занимались последние несколько лет. Пусть лучше эта гадина умрёт! Умрёт прежде, чем на неё насядут, заставляя давать показания», – продолжал злиться мужчина.

В дверь громко постучали, и он развернулся. Наконец, пришел тот, кто избавит его от проблем.

– Сэр?

– Вы всё подготовили?

– Я всё сделал так, как мы договаривались.

– Конкретнее.

– После того как мы её поймали, она провела некоторое время на одной из наших космических баз. К ней никого не пускали, и она ни с кем не разговаривала. Я организовал конвоирование одним из офицеров запаса. Это обычное дело и ни у кого не возникло никаких вопросов. Также, я лично позаботился о том, чтобы звездолёт с пассажирами на борту вышел из строя до прибытия на планету Сайлакс. В данный момент, установленный на корабле маяк, указал на то, что они погибли в поясе астероидов. Признаков жизни не обнаружено.

– Расследование?

– Никакого. По документам арестанта за номером 3.2.578 никогда не существовало.

– Хорошо. Мой помощник переведет на ваш личный счёт необходимую сумму денег.

– Спасибо, сэр. Космическая Гвардия всегда к вашим услугам.

– Я надеюсь.

Хозяин кабинета отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Посетитель, молча откланялся.


***


Что-то было не так.

Восьмой хорошо чувствовал корабль и знал, что двигатель должен издавать другой звук. В подобных моделях он разбирался очень хорошо. Мог с закрытыми глазами разобрать и собрать любой движок, а у этой модели вообще без проблем. И вот теперь чувствовал, что с кораблём, что-то не так. Он как раз собирался пройти в техотсек, как звездолёт резко дёрнуло, затем пару раз мигнул, а затем окончательно погас свет. Воцарилась абсолютная тишина.

– Что за херня?

Остановка двигателя не удивила. Удивило отсутствие причины. Ни перегрузок, ни внешнего воздействия.

Восьмой нащупал ногой рюкзак и достал оттуда разгрузку. Надел на себя и стал килограмм на десять тяжелее. Когда-то он модифицировал её под себя, не забыв ничего, что могло пригодиться в самых сложных ситуациях. И теперь мог мгновенно достать запасную обойму, шприц с обезболивающим, набор инструментов, зажигалку, фляжку с водой, нож и многое другое, что чудесным образом располагалось в огромном количестве разнокалиберных карманов.

Восьмой достал и включил фонарик. Посветил на панель и попытался запустить запасной двигатель. Ничего не вышло. Попробовал ещё разок. Безуспешно. Вот теперь он обеспокоился всерьёз.

По курсу располагался пояс астероидов, и корабль был готов войти в гипперпрыжок, а теперь нужно срочно решать, что ему делать, потому, как если в самое ближайшее время двигатель не оживёт, то им наступит конец.

Восьмой прошёл в заднюю часть крейсера. Он открыл люк предназначенный для спуска дронов, и через пару секунд уже висел вниз головой, пытаясь отогнуть боковую панель, чтобы добраться до проводов. Выяснять, что случилось с двумя вышедшими из строя двигателями, не было времени, и он решил пойти более лёгким путём. Для запуска дронов применялся небольшой заряд энергии, который был автономным и, что немаловажно, напрямую соединялся с пультом главного управления. Поэтому он решил восстановить хотя бы рулевую панель. Корабль летит по инерции вперёд, и главное сейчас получить возможность маневрировать, а потом уже в более спокойной обстановке разобраться с двигателями.

Люк был немного узковат и Восьмой ободрал плечо, пока соединял провода в нужном ему порядке. Наконец, послышалось легкое жужжание, и осталось только переключиться на ручное управление.

Он успел вовремя. Однако, приближающаяся серая масса, состоящая из космического мусора, выглядела довольно устращающе. Она двигалась сплошной стеной и была растянута на много километров.

Молодой человек нахмурился. Ему бы сейчас боевой крейсер. Пусть самый маленький, но с комплектом ракет. Потому как если лазерная пушка при отключении двигателя не работала, то отсек с ракетами был на автономном питании. Ракетами он бы смог пробить для корабля тоннель, и угроза столкновения вразы уменьшилась. Но ему выписали самый обычный звездолёт. Не боевой, а пассажирский. Тот, которым Гвардия пользовалась для своих внутренних целей, начиная с отправки почты, и заканчивая доставкой любимой тёщи на ближайшую курортную планету. Гибель такого корабля никого не заинтересует. Сколько было случаев, когда за довольно скромные суммы покупались списанные с официальной службы крейсеры. Их дальнейшая судьба никого не волновала. Главное правило – не нарушать законов Всемирной Межгалактической Организации, а дальше – живи, как знаешь.

У Восьмого неприятно засосало под ложечкой. Смутные подозрения начали обретать форму:

«Такое ощущение, что корабль умер не просто так. Если бы основной двигатель стал сбоить, то система тут же выдала предупреждение, но она молчала. Аварийный, так вообще, словно целеноправлено отключен. И этот маршрут через пояс астероидов. Я знаю другую дугу полёта. Да, она сожрёт больше топлива, однако будет в разы безопаснее. Но корабль выдал именно эту карту с пометкой не менять координаты. Эх! Надо было мне послушать свою интуицию и сделать все посвоему. Когда в дело вмешиваются бюрократы, которые лезут в бутылку со своей экономией, ни чего хорошего не жди.

Молодой человек нахмурился.

«А если это заранее продуманная диверсия? Тогда всё встаёт на свои места. И то, что посылали мення, уволенного в запас, а не состоявшего в основных войсках офицера. Ведь если я погибну, то начальству не придётся писать бесконечное количество рапортов с объяснениями. Напишут стандартное: «доброволец из отставного состава погиб при исполнении», да и только. Однако неясно – зачем это всё? Операции, в которых я участвовал ранее, были официальными. Жизнь – как на ладони. Никаких тайн и никаких секретов. В таком случае, кому-то не угодила моя спутница. Номер 3.2.578. Неужели создавшаяся ситуация как-то с ней связана? Или это просто нелепое стечение обстоятельств? Хороший вопрос»».

Он явно чего-то не понимал и это ему не нравилось.

Маневрируя кораблем и огибая крупные объекты, Восьмой обратил внимание, что путь перед звездолётом расчистился подозрительно рано. Он сверился с координатами, а затем пристально вгляделся в звездную темноту и тут увидел нечто, которое обнулило все шансы на благоприятный исход.

На крошечный крейсер надвигался расколотый надвое осколок одной из погибших планет. Скоро сработает сила притяжения, а он банально не может включить систему торможения. Их просто размажет о поверхность.

Времени на раздумья не оставалось и Восьмой спешно направился в сторону крио-капсулы. Девушка спала. Он открыл крышку и кое-как втиснулся рядом , затем ввел программу катапультирования. Другого выхода у них просто не было. Капсула на огромной скорости выстрелит в Космос, и это спасет их от притяжения к астероиду, а дальше можно надеяться только на удачу.

Карта показывала, что недалеко от их маршрута располагалось скопление малых планет, более-менее пригодных для жизни, и если он прикинул верно, то запасов сжатого воздуха в капсуле должно хватить до момента автоматической посадки. Восьмой мысленно помолился и нажал на кнопку «Пуск». Последним осознанным ощущением было тепло пальцев девушки, которые он, неожиданно для самого себя, сжал в своей большой ладони.

## Глава 3

Он лежал на чем-то твёрдом. Острый камень впился в бок, и Восьмой поморщился. То, что это камень он понял сразу. Многолетняя практика боевого опыта, когда приходилось часами находиться в засаде, прижавшись к земле, не позволила ошибиться. Сознание накатывало волнами, и он не торопился открывать глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Дуновение лёгкого ветерка и жар от солнца давали понять, что лежит он отнюдь не в помещении. Услышав тихий шорох где-то справа, Восьмой напряг мышцы. Отработанные рефлексы не подвели, и он выхватил пистолет одновременно с тем, как встал на одно колено. Дуло уперлось прямо в красиво очерченный лоб. Девушка замерла на мгновение, а потом продолжила методично наматывать на руку куски разорванной ткани. Рубашка, в которую она была одета, значительно укоротилась.

– Что ты делаешь? – спросил он, пытаясь сообразить, что вообще происходит.

Полукровка бросила быстрый взгляд взгляд из-под розовой чёлки.

– Хочу забинтовать твои раны, – произнесла она.

Восьмой опустил глаза. Вся левая сторона его футболки была залита кровью. Организм ещё не полностью отошёл от крио-сна, и поэтому он не сразу ощутил боль и слабость. Молодой человек опустил оружие. Потом сел.

Рядом лежали обломки капсулы. Видимо, их посадка оказалась довольно жёсткой. Девушка, зафиксированная ремнями, пострадала не сильно, а вот ему досталось по полной программе: режущая боль в рёбрах, тупая в ноге и глухой звон в голове. Восьмой потрогал рукой затылок и обнаружил большую шишку.

«Надеюсь, падение не выбило из меня последние мозги», – подумал он.

Его спутница закончила наматывать ткань и спросила:

– Разрешишь посмотреть?

Голос у девушки был тихий, но твердый. С особой бархатной ноткой, шлифующей звуки. Приятный. Молодому человеку понравилось, как он звучит, но он мысленно себя одёрнул, решив, что сейчас не самое время очаровываться.

– Не думаю, что могу доверять той, кого арестовали за серьезные преступления, – сказал он и добавил, – Может ты планируешь удушить меня этими тряпками.

Его спутница замерла. Восьмой увидел, как глаза девушки темнеют от гнева. Скривив от обиды губы, она кинула импровизированные бинты на землю, поднялась на ноги, и твёрдым шагом зашагала по направлению к горизонту.

– Ты куда? А ну, стой?! Слышишь? Стой, кому говорю! Иначе я…

– Что ты? – девушка резко развернулась.

Её серо-голубые глаза сверкнули. Она задрала подбородок, абсолютно не опасаясь.

Восьмой быстро соображал.

«Действительно, что?» – подумал он, – «Мы на незнакомой планете. Корабля нет, связи нет, я ранен, впереди абсолютная неизвестность. Без воды и еды мы долго не продержимся. Нужно ли в данных условиях продолжать функции конвоира? Однако у меня задание, а значит, я обязан любым способом его выполнить. Возможно, на этой планете есть какие-нибудь блага цивилизации, и я смогу арендовать небольшой корабль. И плевать на мою симпатию. Я в первую очередь солдат и не нужно об этом забывать».

Восьмой уверено поднял пистолет.

– А то я выстрелю, – сказал он.

– А мне всё равно. Сейчас или позже? Какая разница. Стреляй!

Девушка развернулась, и как ни в чем не бывало пошла дальше. Красный огонёк прицела был очень хорошо виден в центре удаляющейся спины. Восьмой задержал палец на курке. Он должен выстрелить! Но вместо этого опустил руку, а секундой позже рухнул без сознания в бурую пыль незнакомой планеты.


***


Сразу три солнца светили прямо в глаза. Два красных и одно ярко-голубое.

Восьмой почувствовал пульсирующую боль под ребрами и тугую повязку у себя на боку. Он повернул голову. Его спутница была неподалёку. Стоя на коленях, девушка что-то сосредоточенно искала в многочисленных отделениях разгрузки. Услышав, шорох, она повернула голову. На дне её глаз плескалось сочувствие.

– Ты как? Голова не кружится? – спросила она.

– Хрен его знает, – прохрипел Восьмой и попытался сесть.

Боль прострелила надвое и он, схватившись за рёбра, закашлялся.

– Тут есть немного воды.

В его руках оказалась маленькая фляжка, и молодой человек не стал отказываться. Он сделал пару глотков, а затем посмотрел на свою спутницу. И речи не могло быть о том, чтобы снова угрожать ей оружием. Он руку то свою едва мог приподнять. Слабость накатывала волнами, и Восьмой попытался прийти в себя, привалившись спиной к обломку капсулы. Видимо, пока он был без сознания, его спутница решила, что тут будет лучше, чем на солнцепёке, и перетащила его в тень.

Он потрогал бок. Импровизированная повязка сидела туго. Кивнув головой на свою рану, он решил уточнить:

– Насколько там всё плохо?

Девушка вздохнула.

– У тебя под рёбрами рваная рана. Я нашла нитки с иголкой и флакончик со спиртом, продезинфицировала и зашила, как смогла, а затем вколола антибиотик. Ещё обнаружила ампулу со стабилизатором для быстрого заживления, вколола и его. Надеюсь, поможет. В целом ситуация немногим лучше, чем я думала.

Восьмой помолчал, обдумывая сказанное.

– А спирта там не осталось? – спросил он с надеждой.

– Не осталось, – ответила девушка, и снова метнула на него быстрый взгляд.

Затем опустила голову и начала собирать разбросанные по песку вещи, которые в спешке доставала из разгрузки, когда знакомилась с её содержимым.

– Где тебя научили ухаживать за ранеными? – спросил Восьмой, положив ладонь на довольно умело забинтованный бок и следя глазами за действиями девушки.

– Нигде, а кто, – поправила она его, – Это был мой брат.

– И кем является твой брат?

– А вот это, тебя не касается. Лучше подумай, как нам быть дальше. Судя по всему, мы с тобой не в лучшей ситуации.

Они оба помолчали. В данный момент счастливый исход был маловероятен. Бурый песок и жалкие засохшие кустики простирались до самой линии горизонта. Красные солнца поменяли местоположение, и стало припекать сильнее прежнего. Обломок капсулы накалился, и рядом с ним стало не комфортно находиться.

Восьмой постарался прислушаться к своим ощущениям. Слабость никуда не делась.

«Сколько я смогу продержаться в таких условиях?»

Он не строил иллюзий и прекрасно осознавал ситуацию. Его тело ещё не оправилось от прежних ранений, а тут новые. И, судя по ощущениям, довольно серьёзные. Одной порцией антибиотиков не обойтись. Без медицинской помощи и нужных лекарств, он долго не протянет. Оставаться на месте никак нельзя, однако он не уверен, что сможет сделать хотя бы шаг.

Восьмой вздохнул, а затем произнёс:

– Первым делом, нужно отправить сигнал с аварийного маяка, а затем убираться отсюда как можно быстрее, иначе ещё чуть-чуть и мы зажаримся, словно яйца на сковородке

– Полностью с тобой согласна, – поддержала его девушка, – Но маяк сдох. Ты когда в последний раз его заряжал?

Восьмой чертыхнулся. Этот полёт оказался внезапным, а в свете ситуации с его увольнением, не удивительно, что он не подготовился к нему так, как делал это перед любым заданием.

Пока он мысленно ругал себя разными словами, его спутница произнесла:

– Боюсь, ты не выдержишь даже небольшого перехода. У тебя ушиб рёбер, рана на боку, что-то с ногой и шишка на голове. Вероятно, не так давно, ты пережил травму черепа. Я видела шрам у тебя на лбу. С него не так давно сняли швы, и скорее всего именно из-за повторного ушиба случилась потеря сознания. Сомневаюсь, что ты сможешь встать на ноги, тем более одолеть необходимое расстояние, однако, оставаться рядом с капсулой в любом случае нельзя. На планетах подобного типа есть опасность нападения песчаных червей. Я не уверена, что они здесь обитают, но обстановка очень похожа на их родную стихию. Эти хищники не переносят солнечный свет, предпочитая уползать в глубины песчанника, но с наступлением ночи от них не будет спасения. Они приползут на запах твоей крови, которой пропиталась земля, поэтому нам нужно уходить с этого места как можно быстрее. Думаю, что до захода солнц осталось не так много времени, и нам в первую очередь необходимо решить, в какую сторону лучше двигаться. Я предлагаю направиться на север, там должна быть, хоть какая-то растительность, – девушка подняла голову и посмотрела на небо, наблюдая за расположением солнц.

Восьмой немного оторопел от обилия информации. А ещё от того, что его спутница, по всей видимости, не собиралась бросать его на произвол судьбы, даже с учетом непростых обстоятельств. То, что она не присвоила себе оружие, а вернула обратно в кобуру, которую вместе с набедренным ремнём положила неподалёку от него, говорило о многом.

– Как тебя зовут? – спросил он внезапно.

– Нашел время для знакомства, – буркнула девушка, поднимаясь с земли и отряхивая руки.

– И всё же? – заупрямился Восьмой.

– Мне присвоили номер три-два чего-то там ещё.

– Значит, мне прямо так и звать тебя – «Три-два, чего-то там еще»?

– Ну, можно просто Три-два.

– Не тридцать два?

– Нет, не тридцать два.

– А моё армейское прозвище «Восьмой». Значит три-два и восемь, что при сложении даёт нам тринадцать. Как ты думаешь, тринадцать —это счастливое число?

– Что? – Девушка с недоумением посмотрела на своего спутника.

– Да так, – вздохнул тот.

«Чувством юмора я не отличаюсь», – подумал он, а вслух произнёс:

– Ну, будем знакомы.

Сказал и протянул ладонь. Девушка с опаской на неё посмотрела. Пожимать не стала, а вместо этого спросила:

– Почему именно Восьмой?

Молодой человек опустил руку и ответил:

– Так распорядилась судьба. Восьмым меня зачислили в академию, восьмым был номер моей бригады, и потом, это словно знак бесконечности. А бесконечность меня завораживает.

Он помолчал секунду и добавил:

– Если тебя смущает моё прозвище, можешь звать меня Мир.

– Мир? Да ладно!

Девушка удивлённо уставилась на своего спутника.

– Что такое?

– Да ничего.

В серо-голубых глазах промелькнула заинтересованность.

– А ты оказывается Восьмой Мир.

– Вот сейчас было совсем не оригинально.

– Ну, прости. Не могла не озвучить. Это же так круто.

Девушка улыбнулась и молодой человек замер, потому как это была очень мягкая, очаровательная улыбка, наполненная солнечным светом. У этого света были лучики, один из которых пробрался прямо под кожу, и осел где-то в районе сердца. Восьмой моргнул, пытаясь сбросить наваждение.

Его спутница поднялась на ноги и начала надевать на себя разгрузку.

– Чего это ты там делаешь? – заволновался он.

– Собираюсь в дорогу.

– Это моя разгрузка!

– Твоя, твоя, – легко согласилась девушка, – Только ты постарайся хотя бы себя донести до места, а я потащу эту тяжеленую штуковину. Чего только у тебя в ней нет!

Нотки зависти и восхищения в её голосе, уберегли от гневной вспышки молодого человека. Он промолчал. В сложившейся ситуации, правда была на стороне его спутницы. Дотащить бы себя самого. Он попытался встать на ноги. Опоясывающая боль прошла сквозь тело, а последовавшая за ней вспышка головокружения вызвала новую порцию тошноты. Восьмой пошатнулся, но устоял.

«Интересно, как я вообще пойду?»

Его спутница пристально на него посмотрела, но не стала коментировать. Она начала крепить на свою руку компас, который нашла в разгрузке. Справившись с ремешком, скорректировала направление, подняла глаза и внезапно предложила:

– Не будь гордым и обопрись о моё плечо. Времени сам понимаешь у нас немного. Надо двигаться вперед и будем надеяться, что на пути попадётся хоть какая-нибудь растительность. Тогда мы сможем разжечь к ночи костер. Возможно, это наш единственный шанс на спасение.


***


Им повезло. К холмам они добрались, едва начало смеркаться. По дороге Восьмой несколько раз терял сознание, но упрямо отказывался использовать ещё одну порцию обезболивающего. Он знал, что в разгрузке была последняя капсула и нужно её приберечь. Кто знает, что их ждёт впереди? Быть может, станет ещё хуже.

Однажды, он очнулся в тот самый момент, когда девушка достав шприц собралась открыть ампулу, после этого он потребовал от своей спутницы клятвенное обещание ничего не делать без его согласия. Потребовал решительно, после чего снова отключился.

Когда он в очередной раз открыл глаза, то почувствовал как девушка, держась за воротник его куртки и с упорством муравья, тащит его по песку. Восьмой, в который раз спросил себя, зачем его спутнице это нужно? Она могла спокойно оставить мешавший ей груз, что однозначно повысило бы её шансы на спасение. Эта мысль засела в мозгу, и Восьмой решил её озвучить.

– Эй, почему бы тебе меня не оставить? – прохрипел он. – Если выживешь, то просто скроешься. Никто ничего не узнает и концов не найти.

Девушка ничего не ответила, а лишь помогла подняться и, подставив своё плечо, практически понесла на себе едва стоящее на ногах тело. Видно было, как трудно ей дается каждый шаг. Восьмой удивился, сколько сил в таком хрупком на вид теле. Моральных и физических. Ему стало стыдно. На его месте он давно бы избавился от охраны. Возможностей была масса. И он бы понял такой поступок. А теперь у него море сомнений.

«Вот за что её арестовали? Может спросить на прямую?»

В голове роилась куча вопросов, на которые не было ответов, но он пообещал себе это выяснить, потому как загадки без ответов Восьмой не любил.

С высоты холма, на который они, наконец, поднялись, стало видно негустой лес из невысоких местных растений. Вид потенциального топлива для костра не мог не радовать. Однако, оставалось совсем мало времени, чтобы нарубить дров, прежде чем окончательно стемнеет.

Восьмой с горечью смотрел, как девушка ловко управляется с его складным топориком, тогда как он сам бесполезной грудой валяется около большого валуна, рядом с которым они решили сделать привал.

Куча хвороста росла с поразительной скоростью, но все равно этого было слишком мало для того, чтобы продержаться в течение длинной ночи.

Восьмой порылся в памяти, пытаясь собрать в голове сведения о песчаных червях. Всё, что он мог вспомнить это то, что они могли преодолевать под землёй большие расстояния, всегда держались стаей, и упорно выслеживали любых живых существ, если обнаруживали их присутствие. Поэтому путешественники и колонисты предпочитали не селиться на подобных планетах, используя их только при большой нужде, и только как перевалочную базу. Сведенья, всплывшие из памяти, были весьма не утешительными. Восьмой вздохнул.

К тому моменту, как он закончил штурм своих познаний, девушка разложила хворост с обоих сторон от валуна. Восьмой вопросительно изогнул бровь.

– Мы не сможем полностью замкнуть круг из огня, что бы получилось кольцо, – пояснила его спутница, – Слишком мало осталось времени, и я не успею заготовить столько дров. Поэтому, мы с тобой расположимся спиной к этому камню и будем отражать нападение, если оно случится, вот отсюда, – девушка махнула рукой в сторону разорванного кольца.

– К ночи черви находятся совсем недалеко от поверхности. Костров они избегают, поэтому мы будем держаться максимально близко к огню. Судя по трём солнцам, ночи на этой планете должны быть короткими, и у нас есть шанс продержаться до рассвета. С приближением утра, эти хищники становятся более вялыми и могут отказаться от атаки.

– А они обязательно нападут? – спросил Восьмой.

– Если они тут есть, то обязательно.

– Скажи, откуда ты всё это знаешь?

– Жизнь подсуетилась.

– Что за таинственность?

– Я расскажу тебе потом. Если останемся в живых.

Девушка прошлась по кругу, зажигая сухие ветки. Потом встала рядом и сказала:

– Давай делить оружие.

Восьмой заколебался. Всё их оружие это пистолет с парой запасных обойм, небольшой топорик, которым его спутница рубила дрова, и два ножа. В сложившейся ситуации было бы логичнее оставить огнестрельное оружие себе, так как он со своими травмами весьма ограничен в движениях, но сможет ли девушка защитить себя только ножом и топором? Восьмой почти сделал выбор в пользу ножей, но девушка его опередила:

– Давай я возьму топорик. Я как-то уже приноровилась махать им. Ножи разделим пополам. Придвинься как можно ближе к валуну и следи за тем, чтобы костер с твоей стороны не погас. Я буду отвечать за противоположную сторону, и отражать атаки там, где у нас нет огня. И запомни, что реакция у червей поразительная, а зубы чрезвычайно острые, но есть одно слабое место – под челюстью. При близком контакте ловишь его за шип на голове и бьёшь ножом снизу вверх.

Девушка сделала резкое движение, показывая как надо бить. Затем подкинула на ладони нож, будто приноравливаясь к своему оружию. Восьмой следил за ней с пристальным вниманием. За тем, как точны движения, как профессионально она держит рукоять. Восьмой с удивлением поймал ощущение внутреннего спокойствия. Так было с ним только тогда, когда он шёл на задание с уже проверенным бойцом.

Он вдруг чётко осознал что, не колеблясь ни секунды, может доверить свою жизнь загадочной Три-два. А ещё понял, как ему будет трудно выполнить своё задание. Он уже обязан девушке жизнью. Надо признать, что без неё Восьмой бы так и остался рядом с разбитой капсулой, вялясь на солнце, словно кусок мяса.

«Удастся ли нам пережить эту ночь? Возможно, мы преувеличили опасность, и никаких хищников тут нет».

За этими мыслями он пропустил первую атаку.

Реакция у девушки оказалось молниеносной. Довольно большая, и очень неприятная на вид туша червеобразного существа упала к его ногам, и он поразился, насколько бесшумными были эти твари.

Следующего Восьмой остановил сам. Чуть дальше линии огня, земля резко рассыпалась в сторону, и зубастая морда червя смазанной тенью ринулась ему прямо в лицо. Он выстрелил в огромную пасть, усыпанную мелкими заостренными зубами. Обмякшее тело пролетело по инерции вперёд и замерло в паре шагов. Затем на несколько минут наступила тишина .

– Наверное, это детеныши. Не слишком крупные, – сказала негромко девушка.

– Эти некрупные?! – возмутился Восьмой. – А какие же тогда остальные?

– Встречаются до пяти метров.

– Вот черт! Черт! Черт!

Следующая пара часов была похожа на ад. Хищники выпрыгивали их под земли один за другим. Восьмой ни разу не промахнулся, а когда у него кончились патроны, девушка кинула ему один из ножей. Топориком она управлялась довольно бойко. Её руки мелькали так быстро, что ни один из хищников не проскользнул мимо, а в перерывах между атаками она ещё мудрялась поддерживать костёр со своей стороны.

Черви атаковали в три захода, и только небольшие передышки между их атаками позволили Восьмому с честью выстоять этот бой. Ему казалось, что эта ночь не закончится никогда. Они оба были практически завалены мертвыми телами, когда попытки хищников добраться до них, наконец, прекратилась.

Тяжело дыша, Восьмой вытер противную слизь с лица. Девушка была забрызгана не меньше. Её левая рука бессильно висела вдоль тела. Тонкая струйка крови, стекая с локтя, капала на землю. Видимо, одна из тварей оказалась проворнее и вцепилась в руку, прежде чем она обезвредила хищника. Восьмой и сам едва стоял на ногах. От боли двоилось в глазах, и он устало привалился спиной к валуну. Хоть с этой стороны можно не ждать нападения.

Костер, на удивление, ещё горел. Девушка подкинула в него последние ветки и встала рядом. Ночь оказалась довольно прохладной, однако на лбу у неё выступили капельки пота.

– Почему эти твари не вылезают прямо под нашими ногами? – спросил Восьмой.

– Потому что им нужно пространство для броска. Они очень медленно ползают по земле.

– А почему они затихли?

– Черви не так глупы, как можно подумать. Чтобы не погибли все особи, которые принимают участие в охоте, они вообще могут прекратить нападение.

– Твоими устами да мёд бы пить, – пробормотал Восьмой.

Ещё немного и он свалится на землю бесполезным грузом, становясь лёгкой добычей для этих настырных хищников, а девушка наврят ли сможет одной рукой защитить даже себя.

Молодой человек напрягся, уловив новое движение, но ввязываться в схватку не пришлось. Он с отвращением смотрел на то, как черви с явным интересом утаскивают останки своих сородичей обратно под землю. Эти зубастые хищники были похожи на голодную стаю шакалов. Они вырывали друг у друга куски мяса и издавали неприятные чавкающие звуки, однако довольно скоро насытились и уползли обратно в свои подземные тоннели, оставив после себя море слизи и запах разложения.

– Какие мерзкие твари. Я так и не смогла к ним привыкнуть, – передёрнула плечами девушка, держась за раненую руку.

– Ты встречалась с ними раньше?

– И не только с ними. Планета, на которой я пробыла достаточно долго, буквально кишила всякой интересной живностью.

– Позволь уточнить, где же ты жила?

Девушка ответила не сразу. Она пристально оглядывала пространство за границей догорающего костра. Потом повернулась к Восьмому и без тени улыбки ответила:

– В системе «Чёрное солнце».

Восьмой вытер о штанину слизь, капающую с ножа.

– Чёрное солнце? Это на Вальтуре или на Синем Карлике?

– На Гекате.

Восьмой ошарашено распахнул глаза. Да быть того не может!

«Чёрное солнце» была одной из самых мрачных и суровых звездных систем. В первом её круге было всего несколько пригодных для жизни планет, которые из-за отсутствия полезных ископаемых не пользовались популярностью. Самой суровой из них было дано имя – Геката. Имя принадлежало трехликой греческой богине, олицетворявшей собой три ипостаси: лунный свет, преисподнюю и грань таинственного мира. Атмосфера планеты полностью оправдывала своё название.

На Гекате основали всего один городок под названием «Прибежище». Его построили рядом с научной лабораторией, в которой планировалось проводить опыты с местной флорой и фауной. Но когда оказалось, что фауна чрезмерно опасна, и даже флора агрессивна, лабораторию, которая не оправдала своих ожиданий, закрыли. Но опасной оказались не только местные хищники, от которых город оградили силовым полем. Самым опасным врагом оказалась сама планета.

Как выяснилось впоследствии, Геката выделяла в воздух вещества, которые вырабатывали привыкание. Переселенцы, сами того не осознавая, постепенно превращались в зависимых от воздуха наркоманов. Пока они не покидали Гекаты, то были вполне здоровы, но стоило им перестать дышать её воздухом, как легкие начинали разрушаться, и люди умирали в течение нескольких суток.

Первая необъяснимая гибель случилась на корабле, который раньше всех покинул Гекату. Это был грузовой шаттл с небольшим экипажем. Произошедшее, сначала никого особо не взволновало, мало ли что могло случиться на корабле, но когда начали гибнуть абсолютно все, кто покидал негостеприимную планету, тогда-то и открылась страшная тайна. Желающих посетить Гекату резко поубавилось, а экипажи кораблей, которые привозили грузы и оборудование для лаборатории, оснастили специальными фильтрами. Люди старались как можно быстрее завершить разгрузку и поскорее убраться за пределы ядовитой атмосферы.

Что касается лаборатории, строительство которой было практически завершено, то владельцы решили установить на её территории оборудование для очистки воздуха, а вот от охранного периметра отказались. Потому как если сотрудники при желании могли выйти в город, используя защитные фильтры, то для переселенцев, поневоле ставших заложниками Гекаты, вход на территорию лаборатории был подобен смерти. Очищенный воздух стал для них непригодным.

Эти неудачники, прибыв на планету полные энтузиазма, попали в очень тяжелую ситуацию. Гекату вычеркнули из всех торговых путей, а кампанию по освоению новых земель быстро свернули. Колонистов больше не собирались снабжать оружием и продовольствием. В наличии у тех оставались только стандартные комплекты для поселенцев и небольшое количество личного имущества.

И хотя сам город все же достроили, с пропитанием были большие проблемы. Что-то удалось посеять и вырастить на куске земли рядом с городом, а вот с мясом, рыбой и птицей жители практически попрощались.

Проблема заключалась в том, что условия за пределами защитного купола, который окружал город и небольшое поле для посевов, были настолько опасными, что желающих добыть себе пропитание за его пределами, не находилось. Да и кому понравится охота, когда непонятно, кто охотник, а кто жертва. На Гекате водилось слишком много хищников, рядом с которыми песчаные черви казались безобидными созданиями. А у жителей городка банально не хватало достойного оружия. Лазерные пистолеты требовали особой лицензии и мало кто из переселенцев её имел. А патроны к огнестрельным винтовкам и револьверам закончились довольно быстро. Чтобы их восполнить, нужны были деньги, а денег в Прибежище заработать было не возможно. Чем могли торговать жители единственного городка, если они ничего на этой планете не добывали? Поэтому они голодали. Единственным спасением были посылки от различных благотворительных ассоциаций. Однако те были не столь частыми, поэтому все присланные продукты питания раздавались по талонам.

Лишь изредка, совместными усилиями, устраивались облавы за пределами силового купола, которые, как правило, заканчивались довольно плачевно. Жители возвращались в город, хоронили погибших, лечили раненых и запивали всё это дело алкоголем, который часто заменял им завтрак, обед или ужин. Единственным утешением и развлечением стали бары, работавшие двадцать четыре часа в сутки.

Выпивка производилась из всего. В ход шел и жухлый овёс, который выращивали в сделанных на скорую руку небольших теплицах, и всевозможные отходы. Пьяный угар обволакивал город почище дыма от уличных костров.

Одним словом, жизнь на Гекате была суровой, мрачной, полуголодной и наполненной постоянным ощущением безысходности. А покинуть планету не представлялось возможным.

– Ты чего застыл? Сможешь меня перевязать? А то у меня не получится одной рукой. – Девушка протянула ещё один кусок ткани оторванной от своей рубашки. Если так дальше пойдет, то скоро ей придётся щеглять голышом.

Восьмой с трудом сфокусировал взгляд на раненой руке.

– Да, конечно, – пробормотал он, а затем аккуратно перевязал предплечье, стараясь не задевать рану.

Рука выше локтя напоминала кровавые лохмотья, и он подумал, что боль вероятно нестерпимая, затем мысленно поздравил себя с тем, что не дал потратить на себя последние лекарства, которые у них были. Затянув рану покрепче, он сделал обезболивающий укол. Девушка не возражала. Было видно, что она держится из последних сил, крепко стиснув зубы.

– Ты сам-то как? – спросила она у своего спутника, когда тот завязал последний узел и отпустил её руку.

– Пока терпимо, – ответил тот. – Бок, правда, все ещё кровит. Мне бы отлежаться. Но адреналин, лекарства и моя живучесть сделали своё дело. Я немного пришёл в себя. Как думаешь, они больше не нападут?

– Думаю, все те, что обитают поблизости, до следующей ночи будут сыты и довольны. Но здесь оставаться нельзя. Возможно, за холмами есть горы, а в горную породу червям не пробиться. Поэтому с восходом солнца нужно двигаться дальше.

Восьмой кивнул, соглашаясь. Они сели на землю рядом с остатками костра.

– Прохладно.

Девушка зябко повела плечами. Восьмой замешкался на секунду, а потом обнял свою спутницу одной рукой.

– Грейся. Я всегда горячий. Хоть польза от меня будет, – сказал он с горечью.

– Ты о чем? Мы оба молодцы! Выжили сегодня. С остальным уж точно справимся. Ты лучше расскажи, что именно случилось с кораблем? Почему мы здесь?

– Не поверишь, я задаю себе тот же самый вопрос. Похоже, тут кто-то очень постарался. Вышли из строя оба двигателя. Потом астероиды. Всё совпало минута в минуту. Было бы больше времени, я бы разобрался с поломкой. Уж поверь мне. А тут пришлось катапультироваться. Кто-то очень хотел, чтобы мы не долетели. Только непонятно зачем.

– Вот ведь…

– Кажется, ты в курсе? Или я ошибаюсь?

– Да нет, не в курсе. Но мысли кое-какие имеются.

– Так поделись.

– Ещё не время.

– Что значит не время? Мы, чёрт тебя дери, на незнакомой планете! Практически без оружия. Абсолютно точно без жратвы. Я едва живой, а ты серьезно ранена. И я хочу знать, в какую историю имел несчастье вляпаться. Думаю, самое время объясниться. Мне нужно знать, за что тебя приговорили. Может тогда я пойму, хоть что-то. Так что будь добра…

– Я уничтожила несколько научных лабораторий вместе с находившимися там людьми.

Уже не в первый раз во время общения со своей спутницей Восьмой впал в ступор.

– Прости. Что ты сделала? Как это уничтожила?

– Взорвала. Превратила в пыль.

– Взорвала несколько лабораторий?

– Три.

– Вместе с персоналом?

– Вместе с ним.

Голос девушки дрогнул и потух. Она подняла голову и посмотрела на небо. Долго молчала, не отводя взгляда от холодного света звёзд. Потом, будто очнувшись от своих мыслей, обняла колени, пытаясь сохранить тепло.

– Если не хочешь, можешь не объяснять, – произнёс Восьмой.

– Всё нормально, я расскажу.

## Глава 4

Восьмой ждал, когда его спутница соберётся с духом и начнёт свой рассказ. Та прижалась к нему плечом, и думала с чего лучше ей начать. Воспоминания накатывали волнами, и она не могла сосредоточиться.


Flashback


– Мира, я так рад тебя видеть! Они говорили, что привезут тебя как можно скорее, но прошёл уже почти целый год.

– Не переживай, отец, теперь я рядом, и всë будет хорошо.

– Они заставили меня разработать формулу этого страшного препарата. Я оттягивал последние тестирования, как мог! Но мне поставили ультиматум: или я потороплюсь, или они будут присылать тебя по кусочкам.

– Но теперь я тут. И позабочусь о тебе.

– Да, да, конечно. Теперь ты рядом и всё наладится. Ты, как твой брат, всегда хранишь спокойствие и трезвость ума, когда я впадаю в панику. Но теперь ты рядом и это придаст мне сил.

– Именно так. А теперь покажи, где твоя комната.

– О! Прости. Ты, наверное, устала и проголодалась, а я вываливаю на тебя груз своих проблем. Пойдем, скорее! Я добился, чтобы тебя поселили рядом со мной. Теперь, наконец, моё сердце будет спокойно.


Воспоминания были слишком яркими и девушка поёжилась. Она, не мигая, смотрела на догорающий огонь, а Восьмой терпеливо ждал, когда та соберётся с духом. Постепенно всё становилось на свои места и молодой человек начал понимать, в какую именно историю его втянули.

– Моя мама умерла, когда мне было три года, и отец остался с двумя детьми на руках, – продолжила его спутница свой рассказ, – Отцу было непросто. Он всегда был оторванным от реальности интровертом, обладал врождённой склонностью к неудачам, но при всём этом имел потенциал гениального учёного. Однако, ему долго время не удавалось проявить себя. Он очень старался обеспечить нам с братом достойную жизнь, но все его попытки не увенчались успехом. Отец с поразительным постоянством менял одну работу на другую и нигде не приживался, – девушка вздохнула, – Детство моё проходило в постоянных перелетах с одной космической станции на другую. Мы мечтали вернуться на Землю, но покупка лицензии на возвращение, стоила безумно дорого. Отец, не раздумывая, брался за любую работу, которую ему предлагали и пытался экономить на чём только можно, поэтому не дорогая еда и дешёвое жильё были для нас привычными.

Школы, в которые я попадала, менялись с такой скоростью, что я не успевала к ним привыкать. Не скажу, что я гладко вливалась в новый коллектив. Время от времени приходилось отражать всевозможные нападки. Часто кулаками. Обрабатывая мои синяки и ссадины, отец горько вздыхал. Он всегда говорил, что полукровка не должна забывать, что она полукровка. А ещё он считал, что старший брат на меня плохо влияет. На самом деле у нас разные матери, поэтому он в отличии от меня —обычный. Его зовут Сол, от испанского – «солнце». Его мать была испанкой. Отец встретил её в пору своей юности, и они даже не были расписаны. Та родила ребёнка и испарилась, словно её и не было.

Сол старше меня на семь лет. Когда ему исполнилось восемнадцать, он покинул нас, сказав, что теперь сам в состоянии зарабатывать себе на жизнь. Я до сих пор не знаю, где он был долгое время, но ровно через шесть лет вернулся и забрал нас на Корсун. В то время, тот считался одной из самых престижных космических платформ. На Корсуне было, на что посмотреть и мне там нравилось. Сол смог найти для себя хорошую работу, устроившись подсобным рабочим на станцию техобслуживания где ремонтировали проходящие грузовые тральщики, так у нас появились деньги на аренду небольшой двухкомнатной квартиры, – девушка прервала свой рассказ и слегка улыбнулась.

Было видно, что тот период жизни был для неё особым.

– Как оказалось, брат умел делать много вещей, которым его не учили. Он никогда не рассказывал, где пропадал долгие годы, однако, я видела на его теле шрамы, которые говорили о том, как ему пришлось нелегко. Именно Сол научил меня всему, что я сейчас знаю, и что впоследствии не раз спасало мне жизнь. Брат смог даже отца пристроить в небольшую лабораторию по выращиванию белковой пищи, и мы стали жить немногим лучше. Я снова пошла в школу, и в целом всё наладилось. В итоге мы приняли решение задержаться на Корсуне надолго. Первое время всё складывалось хорошо. А потом начались проблемы.

Девушка замолчала, и Восьмой посмотрел на то, как она сцепила руки в замок.

– У расы, к которой принадлежала моя мать, есть особенность. Каждый ребёнок, прямо с рождения, имеет свой индивидуальный аромат. У младенцев он еле слышный, но с возростом набирает силу и становится ярким и насыщенным. Кроме того, с моментом зрелости, в аромате появляются феромоны, кторые действуют как мощные афродозиаки. Лайны имеют потребность метить этим ароматом свою пару. Поэтому примерно к семнадцати годам их клыки становятся чуть длинее и острее. В целом это не сильно заметно. Собственно они и не должны быть большими, так как достаточно слегка прикусить кожу, однако разница между обычными человеческими зубами все же существует, – девушка прервала рассказ, повернула голову и дотронулась кончиком языка до своего зуба, показывая.

Теперь, когда она сказала об этом, Восьмой заметил отличие.

– К семнадцати годам мой аромат раскрылся полностью и стал привлекать ненужное внимание. Если бы я жила на родной планете матери, среди своей расы, то моя семья стала мне защитой. Запахи родителей, а так же братьев и сестёр, так или иначе, присутствуют на ребёнке до момента, когда он становится взрослым и находит себе пару. Но и Сол, и Отец, были обычными землянами, тогда как я… Одним словом я оказалась в непростой ситуации. У нас не было средств на дорогие и качественные подавители, поэтому Сол запретил мне выходить без его сопровождения. К тому моменту я закончила школу, и большую часть времени находилась дома занимаясь домашним хозяйством и читая книги.

Брат сопровождал меня на прогулки, но однажды его вызвали на работу сверхурочно, и он застрял в мастерской на несколько суток. Отец тогда слёг с температурой, а дома не оказалось нужного лекарства, и я рискнула дойти до аптеки. Раньше, я думала, что Сол преувеличивает в своих опасениях, но когда ко мне среди бела дня начала приставать компания подвыпивших мужчин, я поняла, что попала в большую беду. Меня насильно затащили в бар, и быть мне тогда изнасилованной, если бы не брат. Вернувшись и не обнаружив меня дома, он кинулся по моим следам. К счастью, Сол успел увидеть, как меня затаскивают в помещение. Я не знаю, откуда у него взялся пистолет, но он им воспользовался. Мужчины оказали сопротивление, вследствие чего двое из них были сильно ранены. Мы в спешке убежали через чёрный ход, но стало понятно, что на Корсуне нам больше не жить. Сола или сдадут властям, или же устроят кровную месть всей нашей семье. Одним словом, нам пришлось покинуть космическую платформу в срочном порядке. Благо, на тот момент, в Дальний уходил большой грузовой шаттл и друг Сола помог спрятаться на его борту. С того дня наша, и так не особо шикарная жизнь, изменилась далеко не в лучшую сторону. Отец рвал от отчаянья волосы, и даже брат не знал, как нам дальше быть. В итоге, мы нелегально пересекли крайний сектор и были совсем близко от «Чёрного солнца», когда встретили небольшую группу учёных, среди которых оказался бывший коллега отца. Тот, выслушал рассказ о наших бедах и предложил заключить контракт с компанией Небирос. Желающих полететь на Гекату были единицы, поэтому возможность получить должность одного из сотрудников при лаборатории была велика. Учитывая нашу непростую ситуацию, это казалось посланием небес.

Девушка замолчала и посмотрела на остатки от костров. Угли медленно тлели, отдавая последнее тепло. Она поёжилась и вернулась к своему повествованию.

– Поначалу мы все были довольны новым этапом нашей жизни. Корпорация, которая спонсировала открытие лаборатории, обещала обеспечить сотрудников бесплатным проживанием и питанием. И даже Сол смог найти себе место среди обслуживающего персонала. Нам говорили, что лаборатория находится на охраняемой территории, обещали бесплатную медицинскую страховку и много других привлекательных моментов, но о самом главном умолчали, – девушка запнулась, но взяв себя в руки, продолжила, – Когда отец подписывал контракт, одним из пунктов было безопасное нахождение в стенах лаборатории с полностью очищенным от токсинов воздухом. Конечно, все сотрудники были вынуждены постоянно находиться только внутри помещений, но ради достойной оплаты многие были готовы потерпеть. Все мы были готовы потерпеть, пока однажды не узнали страшную истину о том, что воздух, которым дышал персонал всего комплекса, никогда не очищался. Никаких фильтров в лаборатории не стояло.

– То есть? – Восьмой, слушавший до этого очень внимательно, вскинул голову. – Но как же ты тогда смогла…

– Как я смогла покинуть планету и не умереть? Мой отец действительно оказался гениальным учёным и разработал сыворотку снимающую зависимость от планеты. Но это произошло не сразу. В те первые дни, когда мы узнали правду, у него случился сильный нервный срыв, после которого он до конца так и не восстановился. Впал сначала в глубокую депрессию, потом в меланхолию и стал жить в своём выдуманном мире, где ничего не могло быть важнее его гениальных открытий. А самое горькое то, что его открытия действительно оказались гениальными. Настолько, что ему пришлось умереть ради того, чтобы мир о них не узнал.

Воцарилась пауза, но Восьмой не стал подгонять. То, что он сейчас услышал, заставляло о многом задуматься. Тем временем, его спутница, взяла себя в руки.

– Когда мы узнали о том, что навсегда стали заложниками Гекаты, я особо не испугалась. Мне по большому счёту было всё равно, где жить. Я к этому моменту видела столько разных планет, что не было никакой разницы, на которой из них остановиться. Конечно, условия на Гекате были не самые приятные, но после того, как пропал смысл прятаться за стенами лаборатории, мы с братом стали часто выбираться в город. Это создавало иллюзию свободы. Местное население было, как бы это сказать помягче – очень колоритным. Но Сол наладил полезные связи, что помогло нам выжить, когда лабораторию внезапно закрыли. Пользуясь тем, что Геката, по халатности некоторых чиновников так и не получила определённого статуса и не попала в зону контроля Всемирной Космической Лиги, корпорация Небирос могла творить на этой планете, всё что угодно. Она не только обманула сотрудников при заключении контрактов, но и одним прекрасным днём, без объяснения причин, сократила весь штат. Люди внезапно оказались на улицах города. А тот не особо жаждал появления новых ртов. По сути, нас бросили на произвол судьбы. Последний шаттл принадлежащий лаборатории, улетая, забрал с собой только дорогостоящее оборудование и подающего надежды учёного, которым оказался мой отец. Но буквально за несколько дней до этого, он успел рассказать мне о том, что изобрёл вакцину, избавляющую от зависимости планетой, и что сообщил об этом главе Корпорации. Мой такой умный, талантливый и такой глупый отец. Он надеялся, что его разработку пустят в производство и все переселенцы, ставшие заложниками Гекаты, наконец, окажутся свободными. Но руководство мало интересовало подобное открытие. К тому моменту уже было ясно, что сама планета не представляет никакой ценности, и вкладывать в неё деньги никто не собирался. Никому не было дела до неудачников, которые волей случая застряли на Гекате. Но вот сама гениальность отца была замечена. Его забрали и увезли в один из научных центров, принадлежавших Небирос. Мы с братом успели вколоть вакцину, тайно переданную нам отцом, но это ничего не изменило. Нас оставили на планете, с которой было невозможно выбраться. Те почтовые крейсеры, которые доставляли на груз от благотворительных ассоциаций, останавливались в верхних слоях атмосферы, а дальше посылки опускались малыми беспилотниками. Одним словом, участь наша оказалась незавидной, потому как жители города и без нас голодали, распределяя еду по талонам. А бывших сотрудников лаборатории вместе с их семьями набралось около шестидесяти человек. И если бы не Сол, с его способностью находить выход из сложных ситуаций, то мы бы умерли с голоду где-нибудь на окраине. В итоге, нам всё же выделили жалкие лачуги у самой границы защитного купола, и мы с братом решили продержаться до прибытия корабля, который рискнет зайти на Гекату. Мы ждали месяц за месяцем, но воздушное пространство над городом было пустым. Небольшое количество продуктов, которые мы умудрились вынести с собой за пределы лаборатории, лишь временно отсрочили угрозу голода. А когда они закончились, мы оказались в очень непростом положении. Было трудно. Было голодно. И тогда Сол договорился с местными лидерами об аренде двух винтовок и боеприпасов к ним. Он обещал отдать половину добычи за возможность получить на время оружие. Сол был готов на любой трофей, и, не раздумывая, вышел на свою первую охоту за пределы города. Из бывших сотрудников лаборатории с ним пошли ещё шестеро. Они отсутствовали чуть больше суток. Ушло шестеро, вернулось только двое. Грязные, испачканные своей и чужой кровью, покрытые слизью, они имели весьма плачевный вид. Их добычей стало мясистое тело большого травоядного ящера, которого они еле-еле тащили за собой на самодельных носилках. Половину добычи Сол сразу отдал в счёт аренды винтовок, а оставшуюся поделил между собой и уцелевшим товарищем. Мы освежевали тушу, и почти всё мясо обменяли на одно старенькое ружьё и коробку с патронами. Себе оставили только кожу и одну худую и жилистую ногу. На этом мы продержались почти неделю. И всё это время Сол безуспешно попытался собрать новую команду охотников. Но жители Прибежища предпочитали питаться хилым урожаем со своих небольших огородов или же умереть с голоду, нежели сгинуть в пасти голодных монстров Гекаты. И это была проблема. Потому как если бы брат смог продстрелить кого-то крупного, то дотащить добычу до места, он был не в силах. А рисковать жизнью ради нескольких тушек мелких грызунов не имело смысла. Поэтому, я вызвалась ему на помощь. Конечно, он был против, но я нашла весомый аргумент, и переубедила его.


Flashback


– Ты понимаешь, насколько там опасно? Из шестерых здоровых мужчин обратно вернулись только двое. И нельзя сказать, что целыми и невредимыми. Ты даже не представляешь, КТО живет по ту сторону защитного поля! А я видел этих тварей. И почти все они хотели мной пообедать. Эта планета если чем и может похвастаться, так только тем, что собрала у себя самых страшных и опасных хищников из всех возможных, которые обитают в пределах нашей звездной системы. Огромные пауки, хищные птицы, ящеры, саблезубые пантеры. А песчаные черви? Хотя те, охотятся только с заходом солнца.

– Но, Сол, я не могу остаться…

– Я не возьму тебя с собой! Это слишком опасно!

– Я не останусь тут без тебя.

– Я всё сказал!

– Да послушай же ты! Для меня здесь так же опасно, как и там!

– Что ты имеешь в виду? Мы же вшили тебе подавитель. Ты же не хочешь сказать, что не смотря на это, они…

– Именно это я и пытаюсь до тебя донести.

– … Кто?!

– Тот самый, кто оставил шрам на твоей щеке.

– Я убью его!

– А его дружки – тебя. Нам не нужен ещё один конфликт. Лучше я пойду с тобой. Ты меня защитишь. Я и сама смогу за себя постоять.

– Мира.

– Сол, у нас просто нет другого выхода. Враги везде. И это не только звери. Нам нужно держаться вместе, – девушка схватила брата за плечо.

Тот положил свою большую ладонь поверх маленькой и хрупкой, и задумался.

– Хорошо, – сказал он, наконец, – Завтра на рассвете мы выходим. Покажем этим монстрам, кто здесь хозяин!

Брат с сестрой обнялись.


Тепло этих объятий Мира чувствовала до сих пор. Она оборвала свой рассказ и замолчала. Замолчала и посмотрела на звёздное небо незнакомой планеты. Прошлое вдруг оказалось таким близким, как огромные звёзды над головой. Полукровка поискала глазами Млечный путь. Где-то за его пределами, Сол до сих пор борется за выживание. Мира вздохнула.

– Таким образом, я впервые попала за пределы защитного купола в неласковые объятия Гекаты, – девушка опустила голову.

Восьмой молчал. Рассказ его впечатлил. Он почувствовал, как его спутницу начало потряхивать от пережитых воспоминаний и прижал к её себе, пытаясь передать часть своего тепла. Но Мира ничего не чувствовала. Она всё ещё помнила ту свою первую охоту так отчётливо, словно это было вчера.


Flashback


– Держись!

– Я не могу, руки соскальзывают…

– Ты не упадёшь! Вспомни, как я учил тебя распределять вес. Давай! Подтягивайся!

– Я не могу. Не могу больше…

– Постарайся. Попробуй еще раз. Давай!!!

Мира висела на самом краю. Под пальцами предательски крошился камень. Если она сейчас упадет, то ей конец. Неожиданная схватка с крупным хищником закончилась не в их с братом пользу. Паук, которого они с таким трудом оседлали, не смог отразить атаку, и лишившись нескольких лап, упал прямо в пропасть. Сол, чудом приземлившись на узкий карниз, едва удерживал на нём равновесие, а Мира, поначалу удачно откатившись от края, была отброшена назад мощным ударом лапы умирающего ящера и, зацепившись одной рукой за острый край, повисла над самым глубоким местом обрыва.

Секундами ранее, Сол попал ящеру прямо в глаз, но тот успел сомкнуть челюсти на задней лапе паука, которого Сол с Мирой использовали как свой личный транспорт. От мощного рывка два наездника, словно пушинки, разлетелись в разные стороны. И теперь, один из них стоял, прижавшись спиной к скалистой породе, а вторая висела над пропастью.

Каменная плита в этом месте была настолько гладкой, что пальцам попросту было не за что зацепиться. Руки от напряжения онемели, и девушка совсем отчаялась, когда вдруг нащупала ногой крохотный выступ. Недолго думая, она перенёсла вес своего тела и сделала отчаянный рывок наверх. И ей удалось! Она подтянулась на руках и отползла на безопасное расстояние.

Сердце в груди бешено колотилось, и Мира никак не могла отдышаться. Она бы так и лежала, но времени было в обрез. Сол всё ещё стоял на краю каменного карниза, каждую секунду рискуя сорваться вниз, поэтому Мира поспешила найти рюкзак, в котором находилась крепкая верёвка. Девушка закрепил один её конец за большой каменный выступ, а второй сбросила со скалистого уступа. Когда Сол забрался наверх, то он не дал им обоим и пяти секунд, чтобы передохнуть. Им было необходимо срочно найти и оседлать нового паука, а затем дотащить с помощью него свою добычу до города. В этот раз они и так слишком долго пробыли за пределами купола. Скоро стемнеет, а впереди долина песчаных червей, которые обязательно появятся с приходом ночи.


– Вот так мы и выживали.

Девушка замолчала. Воспоминания, которые она вновь оживила, никак не хотели отпускать.

– А дальше? – спросил Восьмой.

– А потом пришёл первый долгожданный пассажирский крейсер. Только радости от его прилёта оказалось мало, потому что он прилетел за мной. За мной одной. Это был корабль Корпорации, которая собиралась переправить меня к отцу, который уже трудился над новым проектом. Меня увезли, а мой брат так и остался на Гекате. Когда мы прощались, он просил не переживать за него. К тому времени у нас был припрятан неплохой запас вяленого мяса и имелся необходимый арсенал оружия. Я обещала вернуться при первой же возможности или хотя бы зафрахтовать с помощью отца небольшой частный звездолёт, на котором брат смог бы покинуть Гекату. Знала бы я, в какую переделку попаду сама. Лаборатория, в которой работал отец, оказалась расположена на одной из космических платформ, поэтому была абсолютно изолирована и неприступна. В первый же день отец рассказал мне, для чего он так понадобился Небиросу. Его принуждали принять участие в изобретении препарата, который превращал людей в безэмоциональных рабов. Практически животных. Корпорация планировала применять препарат на дальних колониях, где не существовали общепринятые межгалактические законы. Когда меня доставили в лабораторию, я узнала о том, что проходят последние стадии тестирования, и вот-вот наладят производство. Эти замыслы были настолько ужасными, что я долго не могла поверить, что ко всему этому причастен мой отец. И не верила, пока своими глазами не увидела жертв этого эксперимента. Словно кошмарный сон случился на яву. Однако, действительность оказалась ещё хуже. Особенно когда я увидела, – девушка запнулась, в её голосе прозвучало отчаяние, – когда я увидела маленьких детей. Эти монстры планировали проводить свои опыты и на них. Они набрали сирот со всех уголков Космоса. Ты не представляешь, что чувствовало моё сердце, когда я думала о том, что они собираются с ними делать. Я не спала ночами, и однажды мне в голову пришла мысль, что я могу попробовать уничтожить это страшное место. Мой брат научил меня кое-чему. Тому, что обычной девушке не то что бы знать, но даже представлять не положено. Однако Сол решил вложить в мою голову знания, благодаря которым я неплохо освоила теорию по изготовлению взрывчатых веществ. Не стану вдаваться в подробности, где и как я доставала необходимые мне ингредиенты, но я постаралась на славу. Уже через несколько месяцев взрывчатка была готова. Пришлось нелегко, потому как на каждом углу: и в лаборатории, и в жилом комплексе, велось видеонаблюдение. Особенно за отцом. Поэтому я не могла открыто поговорить с ним. Но зато я сблизилась с одним молодым парнем из технического отдела. Его звали Минхо. Он всегда садился рядом со мной во время ланча в общей столовой и пытался развлечь приятной беседой. Именно он показал мне места, где не было камер, и помог достать необходимые части для изготовления взрывчатки. Конечно, он преследовал свои личные интересы, а я просто воспользовалась его чувствами. Но я поставила себе цель и уже не могла остановиться. С его помощью я узнала много полезной информации. В том числе: где, когда, и во сколько меняется охрана, с какой стороны станции ограниченное наблюдение, какие камеры рабочие, а какие требуют ремонта и в настоящее время не функционируют. Постепенно я составила для себя план всего комплекса и с помощью Минхо достала пароли доступа. Мне казалось, что я учла все нюансы. Мой план предполагал небольшой отвлекающий взрыв, который активирует аварийную сигнализацию. Именно в этот момент я собиралась с помощью Минхо и отца, вывести со станции детей. И нам, и всем остальным сотрудникам лаборатории, должно было хватить времени, чтобы эвакуироваться до активации основной взрывчатки. Мне казалось, что я учла каждую мелочь. В ангаре стояло достаточное количество свободных шаттлов, а охраны было не так много, как казалось на первый взгляд. Лаборатории, по сути, охранялись больше от внешнего воздействия, нежели внутри, и никто даже предположить не мог, что кто-то из сотрудников может устроить саботаж. Все они получали довольно приличный доход, чтобы рисковать ради своих идеалов. Поэтому мне удалось подготовить всё незаметно. Незадолго до начала я поделилась с отцом своими планами. Он растерялся, но обещал оказать поддержку. День был назначен, но всё пошло не так, как должно было. Возможно, я где-то просчиталась или охрана безопасности что-то заподозрила, но коды доступов были заменены, а я обнаружила это в тот самый момент, когда уже прогремел первый взрыв. Сразу после этого, я побежала в сторону лабораторий, но двери… Они не открылись. Я видела лицо отца сквозь стеклянную перегородку и до сих пор слышу его голос, который прорывался через селектор, – девушка сглотнула, – Он сказал, чтобы я ни о чём не жалела. Что он должен погибнуть вместе со всеми своими записями, иначе его снова принудят их восстановить. А дальше всё как в тумане. Помню только громкий звук сирены и стрельбу. Меня схватили чьи-то руки и потащили по коридору. Я бегу. В нас стреляют. Падаю внутрь эвакуационной капсулы, а сзади на меня наваливается Минхо. Он спас меня ценой своей жизни. Помню, как он ввёл команду запуска и потеряв сознание упал к моим ногам. А ещё я помню яркие вспышки взрывов в чернеющей глубине космоса.

Девушка замолчала.

Прижавшись, к своему спутнику она вытерла тыльной стороной ладони глаза. Первое из трех солнц лениво поднималось из-за горизонта. Утро наступило. А для тех, чьими жизнями она тогда рискнула, оно не наступит уже никогда.

Восьмой поднялся на ноги и посмотрел на горные хребты, виднеющиеся в утренней дымке.

– Нам пора двигаться, – произнёс он и, повернувшись к своей спутнице, спросил, – Как твоя рука?

– Придётся какое-то время обходиться без неё.

Восьмой протянул ладонь и помог подняться. Прежде чем двинуться в путь он пристально посмотрел в глаза поникшей спутнице.

– Ты не должна винить себя за то, что пыталась бороться со злом своими силами, – сказал он. – Если вступаешь в такую борьбу, нужно быть готовым, что это самое зло оставит на тебе свой след. Главное, чтобы этот след не утянул на тёмную сторону.

Молодой человек отошёл на шаг и добавил:

– Тебе нужно поберечь свою руку, поэтому разгрузку сегодня надену я. И найди мне, пожалуйста, крепкую палку, чтобы я мог на неё опираться. Нам сегодня придётся немало пройти.

Восьмой затянул покрепче ремень и попробовал наступить на больную ногу. Терпимо. Всё таки лекарства в их время творят чудеса. Регенерация почти завершилась. Он посмотрел на девушку, которая прошлась вдоль их ночного пристанища в поисках того, что он попросил. Вскоре, та вернулась с кривой, но довольно крепкой веткой имевшей рогатину на конце. Восьмой принял импровизированный костыль и повернулся лицом к горизонту.

– Ну что, пошли покорять эту планету, пока она не покорила нас, – сказал он довольно бодро и подмигнул.

А затем, не тратя больше слов, не спеша захромал в сторону виднеющихся вдали гор.

## Глава 5

Шагать было прилично, поэтому они не тратили силы на разговоры. Воздух плавился от жары и Восьмой двигался медленно, тяжело опираясь на палку. Он хмурился. Его беспокоило, сколько они могут продержаться без пресной воды. Во фляжке её осталось буквально на пару глотков.

Кроме всего прочего, тревогу вызывал кустарник, который постепенно становился всё гуще и выше. В пышных зарослях постоянно что-то шуршало, заставляя держаться настороже.

Восьмой шагал первым, задавая темп их небольшому отряду. Он уже не боялся оказаться спиной к своей спутнице, полностью ей доверяя. Несколько раз они устраивали короткий привал, но без какого либо перекуса и ближе к полудню живот начало сводить от голода. В итоге молодой человек остановился, чтобы выдохнуть, и заявил:

– Если мы сейчас же не найдем, чем перекусить, то клянусь – мой желудок сожрёт меня первым.

– Подожди секунду, – девушка внимательно посмотрела на верхушки ближайших зарослей, – Тут должны быть гнезда. Вон посмотри, – она показала рукой налево.

Восьмой пригляделся и действительно заметил, что-то плотное в ветках колючего кустарника.

– Ты сможешь туда добраться? – спросил он.

– Я попробую.

Пробираться через колючки было непросто. Пришлось обрубить несколько крупных, покрытых шипами веток. Наконец цель была достигнута, а добыча собрана.

Место для привала выбрали быстро. В тени высокого дерева организовали небольшой костер. Обложили его камнями, а в середину положили большой и плоский. Благо, такой подвернулся под руку. Когда тот накалился, разбили на него яйца. Есть пришлось руками, но это никого не смутило. Первый раз, за всё время, которое они провели на этой планете, Восьмой позволил себе ненадолго расслабиться. Яичницу он любил и поэтому обед пришёлся ему по вкусу.

Когда последние крошки были съедены, а пальцы тщательно облизаны, чувство насыщения сделало ситуацию менее трагичной.

Молодой человек доброжелательно посмотрел на свою спутницу.

– Я могу сделать лук и стрелы, – предложил он. – Было вкусно, но не факт, что гнёзда будут попадаться на каждом шагу.

– Перекусить мясом на ужин – не помешает, – согласилась та.

Девушка сняла с волос резинку и попробовала причесать пальцами выбившиеся пряди. Её розовые волосы запылились, да и лицо было немного испачканным. Она устало потёрла переносицу.

– Скажи, а твои глаза всегда светятся в темноте? – внезапно спросил Восьмой.

Его спутница на миг замерла.

– Да, – произнесла она аккуратно. – Все Лайны от рождения имеют такую особенность, но только во взрослом возрасте могут её контролировать.

Девушка убрала волосы в хвост, но пара прядей упрямо распалась по обе стороны от её лба. Это смотрелось мило, и Восьмой, в который раз подумал, что стальной характер его спутницы так не вяжется с её очаровательным внешним видом. Только теперь он имел возможность рассмотреть девушку более внимательно. И то, что он видел, ему очень нравилось. Молодой человек отвёл глаза, а затем, поднялся и, прихрамывая, отошёл в сторону.

После недолгих поисков он нашёл ветку подходящей гибкости и обстругал её. Покопавшись в многочисленных карманах разгрузки, он достал леску, повозился немного и довольно скоро лук был готов.

– Сейчас сделаю пару стрел, а по пути попробую поохотиться.

Восьмой был доволен тем, что чувство голода было утолено, да и в целом он более-менее пришёл в себя. Вколотое лекарство неплохо справлялось, и регенерация травм была на лицо. Конечно, им ещё заживать и заживать, но в целом всё не так печально, как было днём ранее. Обидно только, что все запасы чудо-препарата закончились и впредь нужно себя поберечь. С этими мыслями молодой человек прислонился к стволу дерева, рядом с которым они устроили привал, и закрыл глаза, давая себе возможность отдохнуть.