Сергей Родин
Взломщик реальности

ГЛАВА 1. Взломщик реальности

Майк проснулся от звука дождя, барабанящего по стеклянной крыше лофта. Сквозь мутные панели просачивался серый свет сан-францисского утра. Он сел в кровати, потер глаза и посмотрел на часы: 6:13.

Босиком прошел к кофемашине – старому агрегату Gaggia, который он модифицировал через Reality Engine за сотню баксов. Теперь машина варила такой кофе, какой подают в лучших кофейнях города. Пока эспрессо стекал в чашку, Майк открыл ноутбук.

"Доброе утро, – появилось на экране знакомое приветствие чат-бота. – Готовы внести изменения в реальность?"

Майк отхлебнул обжигающий кофе. Вчерашний взлом принес ему почти миллион, но эти деньги предназначались для чего-то большего. Сейчас ему хотелось чего-то простого, приятного.

"Джессика, которую я встретил вчера в баре 'Туманность', влюблена в меня. Она позвонит мне сегодня и пригласит на свидание, после которого мы проведем страстную ночь вместе", – напечатал он.

"Стоимость изменения: 1500$. Время трансформации: 12 часов. Предупреждение: изменение затрагивает эмоциональное состояние и решения другого человека. Подтверждаете?"

Майк подтвердил. Деньги списались с одного из его анонимных счетов.

Он вышел на балкон. Промозглый ветер гнал облака над портовыми кранами и ржавыми контейнерами. Где-то вдалеке завыла сирена корабля. На соседней крыше он заметил миссис Чен – она каждое утро добавляла что-то новое в свой сад на крыше: сегодня это были розовые кусты, оплетающие старую водонапорную башню. Не через Reality Engine – старым дедовским способом, с лопатой и семенами.

Телефон завибрировал. Сообщение от Сары: "Включи новости. Канал 7".

На экране ведущая рассказывала о группе хакеров, укравших деньги у медиамагната Джона Прайса. Майк усмехнулся – его код невозможно было отследить. А через двенадцать часов Reality Engine изменит все записи в базах данных, стерев последние следы взлома.

Он допил кофе и открыл свой основной счет. 837,459,211 долларов. Еще немного, и он сможет изменить все…

В дверь постучали. На пороге стоял Дэнни, семнадцатилетний сын соседки снизу, сжимая в руках планшет.

"Эй, Майк! Глянь, что я заказал вчера", – его глаза горели восторгом. На экране светился подтвержденный запрос Reality Engine: "Я великолепно играю на электрогитаре и знаю все песни Metallica". Стоимость: 2,000$.

"Откуда деньги, малый?"

"Три месяца на автомойке горбатился", – Дэнни гордо выпрямился. – "Через пять часов трансформация завершится. Может, послушаешь потом?"

Майк кивнул, вспоминая себя в его возрасте. Тогда, двенадцать лет назад, Reality Engine только появился. Люди еще боялись использовать его для серьезных изменений, ограничивались мелочами. Теперь каждый подросток мечтал накопить на новую личность.

В коридоре Дэнни столкнулся с курьером доставки – молодой девушкой с ярко-рыжими волосами. "Простите", – пробормотала она, протискиваясь мимо него с коробкой в руках. Майк успел заметить на её бейдже имя "Эмили" и едва заметную рябь вокруг – характерный след недавних изменений реальности. Видимо, прическу она получила не у парикмахера.

"Мистер Райт? Распишитесь здесь", – она протянула планшет. Это было новое оборудование для взлома, заказанное через даркнет. Майк поставил подпись под чужим именем.

Закрыв дверь, он вскрыл коробку. Внутри поблескивал нейроинтерфейс последней модели – такой же, какой использовали в штаб-квартире RealityCore для доступа к главному серверу. Достать его стоило Майку трех недель планирования и почти миллиона долларов.

Телефон снова завибрировал. Неизвестный номер. Майк улыбнулся – Reality Engine начал работать быстрее обычного. Он уже знал, что услышит голос Джессики.

"Привет", – её голос звучал так, словно она не могла дождаться этого звонка. – "Я не могу перестать думать о вчерашнем вечере…"

Майк посмотрел на часы. До встречи с ней оставалось достаточно времени, чтобы начать тестировать новое оборудование. Его пальцы уже зудели от желания погрузиться в код. Где-то там, в защищенных серверах RealityCore, хранились секреты изменения глобальной реальности. И он собирался их украсть.

Нейроинтерфейс идеально лег в разъем старого ноутбука. Майк откинулся в кресле, глядя как по экрану побежали строчки инициализации. За окном прогрохотал поезд, но он едва заметил это – его сознание уже погружалось в цифровое пространство.

В отличие от большинства хакеров, он не использовал VR-шлем. Ему нравилось ощущать грань между реальностями: пальцы на клавиатуре, запах кофе, шум порта за окном – и одновременно бесконечное пространство кода.

Сквозь полупрозрачные слои файерволов он видел пульсацию данных Reality Engine. Миллионы запросов каждую секунду: кто-то менял цвет глаз, кто-то переписывал историю целого города. Система переплетала их в единую ткань реальности, словно гигантский квантовый ткацкий станок.

Звонок Сары вырвал его из потока данных.

"Майк, включи канал 15! Быстро!"

На экране телевизора знакомое лицо: Джон Прайс, медиамагнат, у которого он вчера увел миллион. Но что-то было не так.

"…я всегда мечтал помогать людям", – говорил Прайс в камеру. – "Поэтому я решил запустить программу грантов для молодых предпринимателей. Миллион долларов уже перечислен в благотворительный фонд…"

Майк присвистнул. Хитрый ублюдок потратил тридцать миллионов на изменение реальности, чтобы превратить кражу в благотворительность. Теперь даже если следователи найдут следы взлома, они не будут иметь значения – в новой реальности деньги были пожертвованы добровольно.

"Ты это видел?" – голос Сары звучал встревоженно. – "Они могут изменить что угодно, Майк. Даже правду."

"Именно поэтому мы должны добраться до их серверов", – он посмотрел на индикатор загрузки нейроинтерфейса. – "Как продвигается твоя часть?"

Сара работала в службе поддержки RealityCore. Обычный оператор, отвечающий на вопросы клиентов о базовых изменениях реальности. Но её доступ был ключом к более глубоким уровням системы.

"Я достала коды доступа", – она понизила голос до шепота. – "Но они действительны только до завтрашнего утра. И Майк… я видела кое-что странное в логах. Массовые изменения реальности, о которых никто не сообщает в новостях. Что-то происходит."

В дверь снова постучали. На этот раз это была Джессика – Reality Engine работал безупречно. Она выглядела точно так же, как вчера в баре: длинные темные волосы, зеленые глаза, легкая улыбка. Только теперь в этой улыбке была тщательно прописанная системой влюбленность за 1500 долларов.

"Я помешала?" – спросила она, заметив нейроинтерфейс.

"Вообще-то…" – начал Майк, но его прервал звук входящего сообщения. Это был скриншот от Сары: список последних крупных транзакций Reality Engine. И сумма одной из них заставила его похолодеть.

Десять миллиардов долларов. Получатель: "Корректировка базовой реальности".

"Прости, Джессика. Сегодня не получится", – Майк захлопнул дверь прямо перед её растерянным лицом. Тысяча пятьсот баксов коту под хвост, но сейчас это не имело значения.

Он вернулся к экрану. "Корректировка базовой реальности" – такого запроса он еще не видел. Обычно система работала с конкретными изменениями: людьми, предметами, событиями. Но это… это было что-то принципиально иное.

"Сара, ты можешь достать детали запроса?"

"Секунду…" – линия затрещала помехами. – "Черт! Майк, они засекли мой доступ. Я отключаюсь."

Экран моргнул и погас. Затем включился снова, но вместо рабочего стола появилось окно чат-бота Reality Engine:

"Доступ заблокирован. Обнаружена попытка несанкционированного вторжения. Служба безопасности RealityCore уведомлена."

Майк выругался. Слишком рано. У него еще не было полного доступа к системе. Пальцы летали над клавиатурой, запуская заранее подготовленные протоколы взлома чат-бота. Нужно было успеть стереть следы до того, как…

Свет мигнул. Раз, другой. В коридоре завыла сирена пожарной тревоги.

Майк бросился к окну. Черный внедорожник без опознавательных знаков уже перекрывал выезд со двора. Второй появился со стороны набережной. Профессионалы – служба безопасности RealityCore не теряла времени.

Он схватил рюкзак с запасным ноутбуком и флешками, проверил телефон – ни одного сообщения от Сары. Плохой знак.

"Запрос на экстренное изменение реальности", – торопливо напечатал он в чат-боте. – "Пожарная лестница на северной стене здания, ведущая на крышу соседнего склада."

"Стоимость экстренного изменения: 900$. Время трансформации: 1 час."

"Подтверждаю!" – выкрикнул он вслух, забыв, что с ботом можно общаться текстом.

Топот ботинок по лестнице. Удар в дверь. "Федеральная служба! Открывайте!"

Майк усмехнулся. У них не было ордера – не могло быть. В этой реальности он еще не совершил ничего противозаконного. Но через двенадцать часов, когда изменения Прайса вступят в силу…

Он высунулся в окно. Пожарной лестницы еще не было – до завершения трансформации оставался час. Слишком долго.

В дверь ударили снова. Петли подозрительно скрипнули.

"Твою мать", – пробормотал Майк, доставая телефон. Придется тратить больше.

"Экстренный запрос в Reality Engine", – его пальцы дрожали. – "Немедленное перемещение меня в квартиру Сары".

"Стоимость мгновенного изменения локации: 15,000$. Предупреждение: перемещение может вызвать временную дезориентацию. Подтверждаете?"

Дверь слетела с петель.

"Подтверждаю!"

Реальность смазалась, как плохая фотография. Желудок скрутило. В ушах зазвенело, словно он нырнул на большую глубину. Майк моргнул – и оказался в маленькой квартире Сары на Телеграф-хилл.

Пятнадцать тысяч за мгновенное перемещение – чертовски дорого. Но оно того стоило. Он подошел к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как три черных внедорожника пронеслись внизу по направлению к его лофту.

Сары не было дома – она всегда работала с восьми до четырех в кол-центре RealityCore. Самое безопасное прикрытие: отвечать на звонки людей, которые не могут разобраться, почему их запрос на новую причёску стоит 50 долларов, а на новую жизнь – пятьдесят тысяч.

Майк усмехнулся, вспоминая, как пять лет назад Reality Engine только выходил на рынок. Тогда никто не верил, что квантовый суперкомпьютер действительно может менять реальность. Все думали – очередной стартап из Кремниевой долины, красивая сказка для инвесторов.

Он опустился в любимое кресло Сары, достал запасной ноутбук. Пока он в безопасности, можно разобраться с тем, что произошло. Десять миллиардов на "корректировку базовой реальности" – что-то здесь не сходилось.

На экране открылась главная страница RealityCore. Классический корпоративный сайт: "Изменяя реальность с 2048 года". Фотографии улыбающихся людей, истории успеха, графики роста акций. Ничего о том, как на самом деле работает система.

Майк помнил день, когда всё изменилось. Первая публичная демонстрация: генеральный директор RealityCore, Александр Чен, на сцене TechCrunch. "Представьте квантовый компьютер размером с небоскреб", – говорил он. – "Триллионы кубитов, работающих в унисон. Достаточно мощный, чтобы просчитывать все вероятности реальности одновременно. И не просто просчитывать – выбирать нужную версию и делать её настоящей."

Тогда, в 2048-м, зал взорвался смехом. Чен улыбнулся и достал из кармана яблоко. Обычное, красное. "Смотрите внимательно", – сказал он и открыл на планшете простой текстовый интерфейс. Набрал: "Это яблоко зеленое". Нажал "Отправить".

Ничего не произошло. Люди начали перешептываться. Кто-то встал, собираясь уходить.

"Подождите двенадцать часов", – только и сказал Чен.

На следующее утро все записи трансляции показывали зеленое яблоко. Фотографии в твиттере, видео на ютубе – везде оно было зеленым. Более того, все присутствующие помнили именно зеленое яблоко. Только у нескольких журналистов, записавших презентацию по старинке, в блокнотах остались упоминания о красном.

Майк открыл в новой вкладке исторические котировки акций RealityCore. График взлетел вертикально вверх в день "демонстрации яблока", как это теперь называли. Через неделю компания стоила больше, чем Google и Meta вместе взятые.

Первый год Reality Engine был доступен только правительствам и корпорациям. Изменения реальности стоили миллиарды. Потом появилась система микроплатежей и чат-бот. "Квантовые изменения для каждого", – гласили рекламные щиты.

Майк помнил свой первый запрос. Простой, почти наивный: "Я хочу знать язык программирования Python". Две тысячи долларов – все его сбережения от подработки в колледже. Наутро он проснулся с воспоминаниями о трех годах интенсивного кодинга.

Телефон завибрировал. Сара.

"Я в порядке", – писала она. – "Но они что-то задумали. Сегодня утром всех операторов попросили подписать новое соглашение о неразглашении. И еще… Помнишь тот запрос на десять миллиардов? Это не первый. За последний месяц было семь таких транзакций."

Майк присвистнул. Семьдесят миллиардов на изменение базовой реальности. Но что это значит?

Он открыл терминал, запустил специальную программу для анализа квантовых изменений. Код, который он писал три года, постоянно совершенствуя. Программа умела находить паттерны в измененной реальности, отслеживать "швы" между версиями мира.

На экране появилась карта изменений за последний месяц. Обычно она напоминала звездное небо: миллионы мелких модификаций реальности, разбросанных по всему миру. Но сейчас…

"Твою мать", – выдохнул Майк.

Изменения складывались в гигантскую спираль. Словно кто-то методично переписывал саму структуру реальности, слой за слоем, начиная с квантового уровня.

В дверь позвонили. Майк замер, но тут же расслабился, услышав голос Сары: "Это я. Пришлось соврать начальству, что у меня мигрень."

Она влетела в квартиру, на ходу стягивая рабочий бейдж. Каштановые волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели.

"Ты видел это? Спираль?"

"Только что обнаружил. Что происходит в офисе?"

Сара плюхнулась в кресло, достала свой планшет. "Утром пришла директива: все запросы дороже миллиона должны проходить дополнительную проверку. А еще…" – она замялась. – "Майк, они меняют базовые настройки Reality Engine. Раньше движок просто выбирал нужную версию реальности из бесконечного числа вероятностей. Теперь они что-то конструируют. Создают новую базовую реальность с нуля."

Майк подкатил кресло к своему ноутбуку, вывел на экран подробную визуализацию спирали. "Смотри. Изменения начинаются на квантовом уровне, затем поднимаются выше – атомы, молекулы, материя… Они переписывают фундаментальные законы."

"Зачем?"

"Не знаю. Но…" – он указал на даты транзакций. – "Видишь? Каждое изменение происходит точно в полночь по Гринвичу. И следующее должно случиться…"

"Сегодня", – закончила Сара.

Она встала, прошлась по комнате. Остановилась у окна, глядя на залив, где в утреннем тумане едва виднелся мост Золотые Ворота. "Знаешь, что самое странное? Люди продолжают использовать Reality Engine как ни в чем не бывало. Сегодня утром какой-то парень потратил две штуки, чтобы научиться играть на гитаре. Девушка заказала себе идеальный голос для прослушивания в мюзикл. Система работает как обычно, принимает запросы, меняет реальность… Но под этим всем происходит что-то гораздо большее."

Майк кивнул. Он понимал, о чем она. Reality Engine стал частью повседневной жизни. Люди использовали его для всего: от изменения цвета глаз до создания новых воспоминаний. Квантовая магия превратилась в рутину, как электричество или интернет.

"Мне нужно попасть в главный датацентр", – сказал он, барабаня пальцами по столу. – "Увидеть своими глазами, что они там строят."

"Ты с ума сошел? После сегодняшнего они наверняка усилили защиту. И…" – Сара осеклась, глядя на экран своего планшета.

"Что?"

"Только что пришло уведомление всем операторам. Reality Engine будет недоступен для обычных пользователей с 23:30 до 00:30 по Гринвичу. Технические работы."

"Час. Целый час перед следующим изменением базовой реальности", – Майк придвинул ноутбук. – "Нам нужно успеть до этого."

Сара включила кофеварку – старую модель Moccamaster, которую она отказывалась менять через Reality Engine. "Некоторые вещи должны оставаться настоящими", – часто повторяла она. Знакомый аромат свежемолотых зерен наполнил квартиру.

"Расскажи подробнее про работу", – Майк развернулся в кресле, наблюдая, как она достает две белые чашки из шкафчика. – "Что еще изменилось?"

"Все началось три недели назад", – Сара оперлась о кухонную стойку, глядя, как кофе медленно капает в колбу. – "Сначала мелочи. Новые протоколы безопасности. Дополнительные проверки крупных транзакций. Потом появились эти… наблюдатели."

"Наблюдатели?"

"Люди в сером. Они просто стоят в углу офиса, смотрят на операторов. Ничего не говорят, не вмешиваются. Но…" – она поежилась, – "от их взглядов мурашки по коже."

Майк открыл новое окно на ноутбуке, вывел список сотрудников RealityCore. Обычные позиции: разработчики, операторы, техники, служба безопасности. Ничего о "наблюдателях".

"А еще изменился сам интерфейс Reality Engine", – Сара разлила кофе по чашкам. – "Раньше он был простым, как мессенджер. Теперь там появились новые поля, странные параметры. Например, 'индекс квантовой связности' или 'коэффициент реальностного сопротивления'. Операторам запрещено обсуждать их с клиентами."

Она подошла к столу, поставила чашку рядом с ноутбуком Майка. На поверхности кофе отражались строчки кода.

"Знаешь, что самое жуткое?" – она села рядом, обхватив свою чашку обеими руками, словно пытаясь согреться. – "Вчера я видела, как работает новая версия движка. Клиент заказал простое изменение – хотел, чтобы его собака, умершая год назад, снова была жива. Обычный запрос, мы такие обрабатываем десятками каждый день. Но на этот раз…"

Она замолчала, глядя в окно. По стеклу медленноползли капли начинающегося дождя.

"Что случилось?" – тихо спросил Майк.

"Система не просто выбрала версию реальности, где собака жива. Она… создала новую линию вероятности. Я видела это в логах. Совершенно новая ветка реальности, сконструированная с нуля. Как будто Reality Engine больше не ищет существующие варианты, а строит их сам."

Майк отхлебнул кофе, чувствуя, как по телу разливается тепло. За окном шум дождя усилился, превращаясь в монотонный гул.

"Это объясняет спираль", – он развернул ноутбук к Саре. – "Смотри. Каждый новый слой – это не просто изменение существующей реальности. Это создание нового фундамента. Новых законов физики, новой квантовой структуры…"

"Но зачем? Зачем менять базовую реальность, если система и так прекрасно работает?"

"Может быть, именно потому, что она работает слишком хорошо", – Майк развернул на экране карту использования Reality Engine. – "Смотри. Пять лет назад люди боялись серьезных изменений. Максимум – новая прическа или знание языка. Теперь они переписывают целые жизни."

На карте мерцали миллионы точек – активные запросы на изменение реальности. Майк увеличил район залива. Плотность точек была такой высокой, что они сливались в сплошное свечение.

"Вот, например", – он кликнул на случайную точку. – "Джеймс Паркер, учитель истории. Вчера потратил все сбережения – сто тысяч долларов – чтобы изменить свою жизнь. Теперь в его реальности он известный писатель, его книги переведены на сорок языков. И знаешь что? Это правда. Для него, для его читателей, для всего мира – его книги существовали всегда."

Сара кивнула. Она каждый день обрабатывала подобные запросы. "Люди создают свои идеальные жизни. Но разве это плохо?"

"Нет. Именно поэтому я…" – Майк осекся, но затем решил довериться. – "Помнишь, ты спрашивала, зачем я взламываю банковские счета? Почему просто не использую Reality Engine, чтобы стать богатым?"

Он открыл новое окно с кодом. Строчки светились голубым в полумраке комнаты, расчерченной полосами дождя на окнах.

"Я хочу сделать всех счастливыми. Не просто дать людям возможность покупать счастье по частям – новую работу тут, любовь там. Я хочу изменить саму основу реальности. Создать мир, где каждый человек чувствует связь со всем сущим, где нет страданий и разделения."

"Звучит как утопия", – тихо сказала Сара.

"Именно. Но для этого нужен миллиард долларов. Я почти накопил…" – он замолчал, глядя на экран. – "Черт. Черт!"

"Что такое?"

"Я идиот. Все это время я думал как обычный пользователь. Копил деньги на один большой запрос…" – его пальцы забегали по клавиатуре. – "Но посмотри на эту спираль изменений. RealityCore не просто меняет реальность – они создают новую базу. Новый фундамент."

Он повернулся к Саре, глаза его лихорадочно блестели. "Что если они делают то же самое? Пытаются создать свою версию идеального мира? Только не для всех, а для избранных?"

Сара нахмурилась, обдумывая его слова. За окном прогремел гром, и на мгновение комната озарилась вспышкой молнии, отразившейся в экранах ноутбуков и оконных стеклах.

"Семьдесят миллиардов за месяц", – прошептала она. – "Семь изменений базовой реальности. И сегодня будет восьмое…"

Снизу донеслись звуки пианино. Их соседка, миссис Чжао, играла Шопена. Месяц назад она потратила пять тысяч на изменение реальности – теперь в её памяти были годы обучения в консерватории. Музыка лилась сквозь дождь, придавая моменту странную кинематографичность.

"Покажи мне обычных пользователей", – попросила Сара. – "Прямо сейчас, в реальном времени."

Майк развернул интерфейс мониторинга. Имена и запросы потекли по экрану:

Мария Гонсалес, бариста, 23 года Запрос: "Я профессиональная танцовщица фламенко, выступаю в лучших театрах" Стоимость: 75,000$ Статус: обработка (7 часов до завершения)

Дэвид Чен, программист, 35 лет Запрос: "Мой стартап получил инвестиции и стал успешным" Стоимость: 250,000$ Статус: обработка (10 часов до завершения)

Эмили Брукс, студентка, 19 лет Запрос: "Мои родители никогда не разводились, мы счастливая семья" Стоимость: 180,000$ Статус: завершено

"Смотри, как они формулируют запросы", – Майк указал на экран. – "Не просто 'хочу быть богатым' или 'хочу быть красивым'. Они создают целые истории, новые версии своих жизней. Reality Engine берет эти истории и встраивает их в ткань реальности, создавая все необходимые предпосылки и последствия."

Он открыл детали запроса Эмили. Система автоматически создала тысячи микроизменений: совместные семейные фотографии за последние десять лет, записи в социальных сетях, воспоминания друзей и родственников, даже чеки из ресторанов, где семья регулярно ужинала вместе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.