Ghenadii Eni
Пробуждение забытого Бога

В мире, где от богов остались лишь руины храмов и полустертые строки мифов, юная жрица Лира живет прошлым. Посвятив себя изучению забытых преданий, она ищет не столько веру, сколько знание – ключ к пониманию того, почему боги покинули этот мир, оставив его медленно угасать. Один неосторожный ритуал, совершенный в тиши древнего святилища, становится роковым. Лира случайно пробуждает того, чье имя давно стерто из памяти смертных – Ареса, бога войны и неукротимой страсти, запечатанного на тысячелетия во тьме забвения.

Его пробуждение – не благословение, а землетрясение, нарушающее хрупкое равновесие мира. Древний, как сама Тера, прекрасный и яростный, он – воплощение хаоса, силы, способной как созидать, так и разрушать. И Лира оказывается связана с ним – невидимой, обжигающей нитью магии и судьбы, чувствуя его гнев, его боль, его пугающее влечение так же остро, как свои собственные.

Теперь они – невольные союзники. Смертная жрица, чей мир строился на знаниях, и бессмертный бог, чья память расколота, а душа обожжена предательством. Вместе они должны пройти по следу забытых тайн, разгадать истинную причину Исхода богов и столкнуться с тенью прошлого, которая вернулась, чтобы ввергнуть мир в новый мрак.

Но пока они ищут ответы в руинах древних цивилизаций и в глубинах собственных душ, между ними вспыхивает чувство – запретное, всепоглощающее, опасное. Любовь между смертной и богом, между светом и тьмой, способная исцелить расколотый мир или окончательно уничтожить их обоих.

«Пробуждение Забытого Бога» – это вихрь страсти и тайны, история о том, как вера рождается из пепла сомнений, а любовь становится ключом к равновесию вселенной. Погрузитесь в мир, где мифы оживают, где выбор одного человека может изменить судьбу богов, и где самая отчаянная битва – та, что идет в сердце. Сумеют ли Лира и Арес найти свой путь среди руин прошлого и теней будущего, или их запретная связь станет искрой, что разожжет новый пожар, способный поглотить все?

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Тишина, Сплетенная из Пыли и Шепота

Тишина Храма Знаний была не просто отсутствием звука. Она была субстанцией. Густой, многослойной, сотканной из шороха переворачиваемых страниц за последние пятьсот лет, из вздохов свечей, оплавившихся у алтарей забвения, из скрипа половиц под шагами давно истлевших жрецов. Эта тишина пахла. Пахла вековой пылью – не той обыденной, что скапливается в углах, но особенной, библиотечной, несущей в себе терпкий аромат старой бумаги, кисловатый дух выцветших чернил и сладковатую ноту тлена. Пахла сухими травами – полынью, чабрецом, мятой – которые Лира, следуя древним предписаниям, развешивала под потолком для отпугивания книжных червей и времени. И еще она пахла воском – медовым, чуть горьковатым, от сотен свечей, чьи огни когда-то освещали поиски истины.

Лира стояла в сердце этой тишины, в Зале Эха – средоточии древности храма, куда редко забредали даже самые усердные послушники. Каменные плиты здесь были отполированы до блеска мириадами шагов, а воздух казался плотным от невысказанных вопросов, зависших под высокими сводами. Ей было двадцать два – возраст едва распустившегося цветка, но здесь, касаясь кончиками пальцев шершавой поверхности древнего алтаря, она чувствовала себя почти бестелесной, лишь еще одним слоем пыли на реликвиях прошлого. Ее пальцы, вечно испачканные смесью сажи от светильников и синих чернил, сейчас с благоговением разглаживали хрупкий пергамент. Символы на нем плясали, полустертые, дразнящие своей незавершенностью. Фрагмент ритуала, собранный ею из десятка разрозненных источников, словно мозаика из осколков разбитого зеркала. Гимн не богам – их имена стали звуками без смысла – но самому Времени, самой Памяти. Он шептал о «спящих в холмах», о «тех, чье дыхание – ветер», о «времени, когда звезды были ближе».

Прочие жрецы… они качали головами. Добрая Лира, умная Лира, но такая странная. Зачем ей эти «мертвые боги»? Зачем бередить прах эпохи, канувшей в Лету так давно, что само ее существование стало предметом споров? Тера жила дальше. Осторожно, приглушенно, полагаясь на циклы природы, мудрость предков и мелкие договоренности с духами ручьев и рощ. Но Лире этого было мало. В ней горел тихий, но неугасимый огонь – понять. Не просто узнать, что случилось, но почему. Почему они ушли? Был ли это Исход – бегство, изгнание? Или нечто иное, не укладывающееся в рамки человеческого понимания? Не была ли их эпоха золотым веком, ключом к утраченной гармонии, к самой сути магии, которая теперь сочилась в мир лишь тонкими, капризными струйками? Ее вера была не слепой, нет. Она была верой ученого в существование неоткрытого закона, верой археолога в скрытый под слоями земли город. И где-то там, в самом потаенном уголке ее души, куда она заглядывала с опаской, жила крошечная, трепетная надежда, похожая на пламя свечи на ветру: а вдруг мифы – не просто сказки? Вдруг эхо – не пустое?

Сегодня она решилась. Не на призыв – о, нет, на такое безумие она бы не пошла, да и знание было слишком фрагментарно. Но на ритуал Отклика. Попытку дотронуться до струн времени, настроиться на вибрации этого места, которое, если верить преданиям, когда-то резонировало с силой одного из Старших. Она расставила свечи – три столпа света во тьме забвения: белая – как чистый лист знания, черная – как глубина непознанного, и красная – как страсть, ярость, жизнь, о которых лишь намекали самые темные легенды. В центре начерченного освященным мелом круга – символа целостности и защиты – она положила его. Артефакт. Гладкий, прохладный камень размером с ее ладонь, найденный у подножия Грозовых Пиков, где небо, казалось, встречается с землей. Его испещряли спиральные узоры, не похожие ни на один известный ей язык или символ. Он был тих, но под ее пальцами ощущалась слабая, глубоко скрытая пульсация. Спящее сердце мира. Или ловушка.

Закрыв глаза, Лира сделала глубокий вдох. Ладан, смешанный по полузабытому рецепту с толченым обсидианом и каплей ее собственной крови, задымился в бронзовой чаше. Горьковатый, с металлическим привкусом, запах ударил в ноздри, очищая сознание, настраивая на нужный лад. Она начала читать. Слова древнего языка, шершавые, гортанные, срывались с ее губ, вибрируя в плотной тишине зала. Они не требовали, не умоляли. Они звали. Они стучались в запертую дверь вечности.

«Аэтэрнум сомнэ, вомнис ин мэмориам… Суб умбра саэкули… Экко вокис мэа…» (Спящие вечно, именем памяти… Под тенью веков… Услышьте мой голос…)

Слова текли, обретая силу. Воздух вокруг Лиры сгустился, стал тяжелым, словно перед грозой. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки – не от холода, но от прикосновения чего-то огромного, древнего. Камень в центре круга потеплел, вибрация усилилась, стала ощутимой даже сквозь каменный пол. Меловые линии засветились призрачным, серебристым огнем. Страх – первобытный, инстинктивный – поднялся ледяной волной от живота к горлу. Остановись, глупая! Беги! Но другая сила – неутолимое любопытство исследователя, надежда на чудо – держала ее на месте. Голос дрогнул, но не прервался.

Пламя свечей вытянулось, затрепетало, словно испуганные птицы. Тени на стенах ожили, искажаясь, растягиваясь, превращаясь в гротескные фигуры из забытых кошмаров. Красная свеча – свеча страсти и жизни – вспыхнула неестественно ярко, ее пламя стало густым, багровым, как свежая кровь. И в этот самый миг пол под ногами Лиры содрогнулся. Не просто дрожь – мощный, глубинный толчок, словно пробудилось нечто, спавшее в самых недрах Теры. Эхо, которого она так жаждала, пришло. Но это был не шепот. Это был рев пробуждающейся силы.

Глава 2: Бог из Огня и Тени

Взрыв света был абсолютным. Не желтым или белым – он был всех цветов и ни одного, слепящая пустота, поглотившая Зал Эха, стеревшая контуры стен, потолка, ее собственное тело. Одновременно ударил звук – не грохот, но чистая вибрация, пронзившая кости, заставившая зубы застучать, а мир – расколоться на мириады звенящих осколков. Невидимая сила, как ударная волна от падения звезды, швырнула Лиру назад. Ее спина встретилась с колонной с глухим стуком, выбившим воздух из легких и искры из глаз. Мир на мгновение почернел.

Когда зрение вернулось, оно было затуманено болью и слезами. В ушах стоял высокий, тонкий звон. Пыль, поднятая толчком, медленно оседала в воздухе, золотясь в лучах света, которые теперь били не из окон, а из… центра зала. Там, где был меловой круг и артефакт, теперь клубилось остаточное сияние, похожее на раскаленный туман. И в этом тумане стояла фигура.

Сначала Лира видела лишь силуэт – высокий, темный на фоне затухающего света. Потом туман рассеялся, и она увидела… его. Словно изваяние, высеченное из базальта и обсидиана самой ночью, но живое, дышащее первозданной мощью. Обнаженный до пояса торс атлета или воина, но совершенство линий было нечеловеческим. Кожа имела цвет старой бронзы, но под ней угадывалась не плоть, а сама спрессованная энергия. Вместо шрамов – сложная вязь символов, глубоко врезанных или выжженных на коже, которые теперь тускло светились изнутри тревожным, багровым светом, как угли в угасающем костре. Длинные, иссиня-черные волосы падали на плечи спутанными прядями, словно он только что прорвался сквозь бурю.

Но самой сутью его были глаза. Когда они открылись, Лире показалось, что на нее взглянула сама вечность. Радужки цвета запекшейся крови или редкого закатного агата, зрачки – вертикальные, как у змеи или кошки, – расширились, впитывая тусклый свет зала. В них не было ничего человеческого – лишь бездна времен, раскаленная ярость тысячелетнего заточения, неукротимая жизненная сила и… что-то еще. Холодное, оценивающее любопытство хищника, обнаружившего в своей клетке неведомое существо.

Он сделал шаг из угасающего круга света. Каменная плита под его босой ступней треснула, словно яичная скорлупа. Воздух вокруг него вибрировал, потрескивал, пахло грозой, раскаленным металлом и чем-то диким, мускусным – запахом чистой, необузданной силы. Лира застыла, превратившись в соляной столп. Дыхание замерло в груди. Мысли исчезли. Остался только первобытный ужас существа, столкнувшегося с воплощением стихии. Ее знания, ее книги, ее логика – все это рассыпалось прахом перед этой реальностью. Бог. Не метафора, не символ. Бог во плоти.

И в то же мгновение, когда их взгляды скрестились через разделявшее их пространство, ее пронзило. Ощущение было таким реальным, словно раскаленный серебряный шнур выстрелил из ее солнечного сплетения и вонзился в него, а ответная нить ударила в нее. Острая, обжигающая связь, возникшая из ниоткуда, связавшая их на уровне, недоступном пониманию. Она почувствовала его – волну его испепеляющего гнева, горечь одиночества, гул колоссальной мощи, сдерживаемой лишь тонкой оболочкой плоти. И сквозь это цунами чужих ощущений до нее донесся слабый ответный толчок – он почувствовал ее. Ее страх, хрупкий, как крыло бабочки. Ее благоговение перед неведомым. Ее отчаянное биение смертного сердца.

Связь. Та самая, о которой лишь намекали самые запретные тексты. Узы между смертным и божеством, возникающие в момент пробуждения или творения. Нерушимые. Опасные. Фатальные.

Он медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по рядам стеллажей, забитых свитками – хрупкими свидетельствами человеческой памяти. По оплывшим свечам. По ее собственной фигуре, жалкой и маленькой у подножия древней колонны. Тонкие, совершенные губы изогнулись в подобии усмешки – холодной, как лезвие жертвенного ножа.

– Значит, вот чья дерзость вырвала меня из небытия, – голос его был глубоким рокотом, вибрирующим в самом воздухе, в камнях, в ее костях. Голос, привыкший повелевать армиями и стихиями. – Всего лишь… дитя пыли. Жрица забытых слов.

Лира не могла произнести ни слова. Она была парализована его взглядом, его аурой, этой невыносимой связью, которая теперь пульсировала между ними жаром и холодом одновременно. Арес. Бог Войны. Бог Страсти. Забытое имя из легенд обрело плоть и кровь. И она, Лира, держала в руках разбитый сосуд, из которого вырвался этот джинн.

Глава 3: Пульсация Алой Нити

Тишина, наступившая после его слов, была иной. Прежняя, библиотечная, ушла безвозвратно. Эта была натянутой струной, звенящей от скрытой угрозы, от невысказанных вопросов. Арес сделал еще шаг, и Лира инстинктивно отпрянула, вжимаясь спиной в колонну. Холод камня сквозь тонкую тунику отрезвил ее на мгновение. Она чувствовала его запах – озон, раскаленный металл и что-то еще, мускусное, первобытное, запах самой его сущности, запах крови и страсти.

Он оглядел Зал Эха с нескрываемым презрением, словно полководец, инспектирующий разоренный лагерь противника.

– Что… что вы сотворили с этим миром? – В его голосе слышалось искреннее, почти детское недоумение, быстро тонущее в волне поднимающейся ярости. – Где храмы из черного мрамора, увенчанные золотыми шпилями, что пронзали облака? Где дым тысяч алтарей, ублажающих нас? Где гимны, от которых дрожала земля? Где священный страх в глазах смертных? – Он резко обвел рукой убогое, по его меркам, пространство. – Ничего. Пыль. Паутина. Забвение. И… ты.

Лира сглотнула колючий ком в горле. Голос вернулся, но был чужим, тонким и дребезжащим, как надтреснутый колокольчик.

– Они… ушли. Боги. Исход. Тысячелетия назад. – Слова давались с трудом, словно она выталкивала их против воли. – Никто не знает… почему. Остались лишь… обрывки легенд. Руины, как эта.

– Ушли? – Слово прозвучало как пощечина. Ярость, до этого момента сдерживаемая, вырвалась наружу слепящей вспышкой. Он резко развернулся, и Лира почувствовала это – не как эмоцию, а как физический удар. Волна чистой, незамутненной ярости прокатилась по связующей их нити и врезалась в нее. Мир качнулся, перед глазами потемнело, она задохнулась, инстинктивно хватаясь за солнечное сплетение, где возникла фантомная боль.

Арес замер. Его голова резко дернулась в ее сторону, багровые глаза сузились. Удивление на мгновение стерло ярость с его лица. Он увидел ее – согнувшуюся, бледную, с гримасой боли. Он нахмурился, его взгляд ушел внутрь, словно он прислушивался к странному эху в собственном существе.

– Что это такое? – прорычал он, его голос был ниже, опаснее. Он сделал шаг к ней, и она отшатнулась. – Что ты сделала, смертная? Какое колдовство?

– Я… я ничего не делала! – выдохнула Лира, отступая, пока не уперлась лопатками в холодную стену. Бежать было некуда. – Ритуал Отклика… он должен был… просто услышать. Но артефакт… он среагировал… и теперь… эта связь… – Она беспомощно махнула рукой в пространстве между ними.

Он остановился в двух шагах. Достаточно близко, чтобы она могла видеть тончайшие линии у глаз, которые не старили, но говорили о немыслимом возрасте. Достаточно близко, чтобы ощущать жар его тела, видеть, как пульсируют багровые символы на его коже в такт его дыханию – глубокому, тяжелому, как у зверя, готового к прыжку.

– Связь? – Он выплюнул это слово, как проклятие. – Смертное насекомое и… – Он запнулся, его лицо исказилось гримасой отвращения, направленного не столько на нее, сколько на саму ситуацию. – Как долго? Сколько я отсутствовал?

– Легенды… они говорят о трех тысячелетиях. С момента Исхода. – Произнося это, Лира чувствовала головокружение. Три тысячи лет сна. Каково это – пробудиться в мире, который тебя не помнит?

В этот момент здание содрогнулось снова. Легче, чем при пробуждении, но ощутимее. С потолка дождем посыпалась штукатурка. И снаружи, из города, донесся нарастающий гул – тревожный набат храмового колокола, далекие крики, лай собак. Мир заметил. Аномалия была слишком велика, чтобы остаться тайной.

Арес вскинул голову, как охотничий пес, почуявший дичь. Ноздри его раздувались, в глазах вспыхнул хищный огонь.

– Они почуяли, – пробормотал он, и в его голосе проскользнули нотки предвкушения битвы. – Глупые муравьи. Всегда суетятся перед бурей.

Он снова перевел взгляд на Лиру, и теперь в нем читался холодный, древний расчет бога войны.

– Ты – мой якорь в этом обломке времени, жрица, – сказал он уже спокойнее, но от этого его слова не стали менее пугающими. – Мой единственный канал связи с этой… эпохой. Твоя жизнь теперь принадлежит мне так же, как и моя… – он поморщился, – …привязана к твоей. И если я чувствую твой ничтожный страх, значит, и ты… можешь чувствовать. – Он сделал еще один шаг, вторгаясь в ее ауру, заставляя ее ощутить его мощь почти физически.

Лира затаила дыхание. Жар его тела обжигал даже на расстоянии. Она чувствовала его – да. Ярость, горечь, смятение. Но под этим бурлящим котлом эмоций таилось что-то еще – глубинная усталость и холодное, как лед, одиночество. Это было пугающе интимно, как читать чужой дневник против воли.

– Что… что вы намерены делать? – Ее голос все еще дрожал, но в нем появилась новая нотка – не только страх, но и отчаянное желание понять.

– Я? – Он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то дикое, опасное, но и странно притягательное. – Я намерен выяснить, кто посмел со мной так обойтись. Кто запечатал меня и почему. Я намерен вернуть себе то, что принадлежит мне по праву рождения. А ты, жрица… Ты пойдешь со мной. Ты мой ключ. Моя карта в этом забывшем богов мире. И, возможно, – его взгляд задержался на ее лице, – единственное, что удержит меня от того, чтобы сжечь все это дотла от разочарования.

Гул снаружи перерос в явственный шум приближающейся толпы. Кто-то уже колотил в массивные дубовые двери храма.

Глава 4: Угли Под Пеплом

Паника была ледяным обручем, сжимающим виски Лиры. Толпа у дверей. Скоро они выломают замки или найдут другой вход. Что она скажет им? Как объяснит присутствие полуобнаженного бога с горящими глазами посреди разрушенного зала? Ее жизнь, такая понятная, размеренная, как смена времен года, рассыпалась, как карточный домик от порыва ураганного ветра.

Арес уловил ее панику – то ли через связующую их нить, то ли просто прочитав на ее лице.

– Они не должны меня видеть, – его голос был тихим, но весомым, как падающий камень. – Не сейчас. Смертные предсказуемы в своем страхе. Либо падут ниц, потеряв волю, либо попытаются уничтожить то, чего не в силах постичь. Мне не нужно ни то, ни другое. Мне нужны ответы, а не бессмысленная резня или стадо рабов.

– Но где искать? – Лира отчаянно цеплялась за логику, как утопающий за соломинку. – Сведения о вашем времени… они как выцветшие фрески. Обрывки, намеки, противоречия… Большинство считает вас лишь… аллегорией. Разрушительной силой природы.

– Аллегорией? – Он коротко, безрадостно рассмеялся. – Что ж, эта аллегория весьма реальна. Если книги лгут или молчат, значит, мы заставим говорить камни. Места, где сила еще не иссякла. Где память земли хранит больше, чем ваши пергаменты. Древние святилища. Узлы силы. Те, что остались после… – он запнулся на мгновение, – …Исхода.

Исход. Слово, которое произносили шепотом. Тайна, покрытая пылью тысячелетий. И вот, один из Тех, Кто Ушел, стоит перед ней, и сам ищет ответ. Голова шла кругом.

– Я знаю… несколько таких мест, – медленно проговорила Лира, ее разум ученого взял верх над паникой. Карты, схемы, описания в редких манускриптах всплывали в памяти. – Храм Лунной Девы на Серебряном плато, говорят, там ночами слышны голоса. Затопленный город Азшар у Янтарного побережья, куда рискуют спускаться лишь безумцы. Говорят, там время течет иначе. Но это далеко. И очень опасно. Даже просто добраться туда…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.