Мира Айрон
Холодное блюдо для Горячева

Глава первая

Энергичная мелодия, зазвучавшая из динамика смартфона, выдернула меня из мечтательных мыслей. Правда, реальность оказалась ничуть не хуже моих сладких грёз.

Наконец-то реальность настолько приблизилась к моим мечтам, что скоро достигнет в этом приближении исторического максимума!

Протянув руку, которая до этого расслабленно свисала с бортика ванны, беру с лёгкого пластикового стеллажа телефон.

Как я и предполагала, меня хочет услышать Никита, мой личный хакер программист.

– Юлия Николаевна, – бодрый голос парня внушает оптимизм.

Кажется, всё получилось!

– Письмо отправлено адресату, – продолжает Никита. – Всё сделано так, как вы хотели: он никогда не узнает о том, кто отправил ему послание.

– Замечательно! – мурлычу я, выпрямляю правую ногу и поднимаю её над водой, рассматривая красивой формы ногти, покрытые лаком цвета слоновой кости.

Потом поднимаю руку, ногти которой покрыты лаком такого же оттенка, некоторое время молча любуюсь.

– Наша договорённость в силе, Никита. Остаток суммы поступит на твой счёт, как только послание будет просмотрено адресатом.

– Спасибо, Юлия Николаевна! – отвечает мой собеседник, но заканчивать разговор не спешит.

– Юлия Николаевна, вы свободны сегодня вечером? Может…

– Нет, Никита, не может. Я занята, – перекрываю все пути к наступлению, выставляя мощный защитный барьер.

Во-первых, Никите всего двадцать три года, то есть, он моложе меня на девять лет.

А во-вторых, и в главных, моя репутация должна оставаться чистой и свежей, как первый снег. За те четыре года, в течение которых я руковожу фирмой, у меня не было связи ни с одним из сотрудников, каким бы сексуально привлекательным мужчина ни казался.

Что ж, теперь можно и шампанского. Я приготовила его заранее: ведёрко со льдом, ожидая своего часа, стояло на полу ванной комнаты, а бокал – на стеллаже. Я была абсолютно уверена в том, что сегодня у меня появится причина для личного праздника.

Выпрямившись, наполнила бокал и пригубила золотистую мерцающую жидкость. Ощутив языком приятное покалывание, прикрыла глаза от удовольствия.

Ну что, Гриша? Ты ещё не знаешь о том, что час расплаты близок как никогда. Сегодня обрушится часть фундамента, на котором держится твоя налаженная спокойная жизнь, и это только начало.

Скоро, подняв клубы густой пыли, обрушится вся конструкция, которую ты так старательно возводил. А начнётся всё с твоей крепкой, надёжной и незыблемой семейной жизни…

Отставив пустой бокал, я выбралась из ванны, завернулась в огромное мягкое полотенце и подошла к зеркалу.

Вообще-то обычно я вполне обхожусь душем и очень этим довольна, однако сегодня мне нестерпимо захотелось принять ванну с лепестками роз.

Взглянув в зеркало на своё отражение, сбрасываю полотенце и в который раз удивляюсь, каким образом из гадкого утёнка, страдающего от лишнего веса, превратилась в прекрасного лебедя.

Я стала настоящей красавицей, и это было результатом напряжённого, непреходящего, бесконечного труда, постоянной работы над собой.

Самое смешное то, что мне вся эта красотища ни к чему, меня всё устроило бы и так. Это всего лишь часть пути, один из инструментов достижения цели. Я постоянно тренируюсь и готовлюсь, поскольку уверена, что скоро мы с Горячевым увидимся.

На этот раз – потому что я так решила. Я уже не та юная романтичная особа, завоёвывая расположение которой, Гриша когда-то потратил меньше часа.

Я влюбилась в него сразу, окончательно и бесповоротно. А он… Он никогда меня не любил, однако возможностью стать моим первым мужчиной воспользовался, не раздумывая, и реализовал её на сто процентов…

Глава вторая

С Григорием я знакома почти половину всего прожитого мною на данный момент времени. Когда мы впервые встретились, мне едва исполнилось семнадцать лет, а Горячеву – двадцать четыре.

Я тогда училась в выпускном классе одной из лучших школ в Северном округе столицы. Всё шло к тому, что я блестяще сдам экзамены и получу аттестат с отличием, однако в том университете, об учёбе в котором я грезила, существовал дополнительный отбор.

По этой причине я посещала репетиторов по двум предметам: математике и физике. Математикой со мной занималась Майя Фёдоровна, пожилая учительница, чем-то похожая на фею-крёстную из диснеевского мультфильма про Золушку.

А вот репетитором по физике оказался вчерашний студент, выпускник МФТИ, —амбициозный, стремительный, очень симпатичный, – Григорий Алексеевич Горячев.

На занятия к нему я начала ходить сразу после новогодних каникул. Он тогда учился в аспирантуре, только собирался основать собственное дело и хватался за любую подработку.

Учеников Григорий Алексеевич принимал у себя дома, в тесной однокомнатной квартирке, расположенной в одном из спальных районов.

Как выяснилось позднее, квартиру Горячеву оставил дед, поскольку Гриша единственный из всех внуков всерьёз занялся физикой. Дед Гриши тоже был физиком и отдал всю жизнь работе в одном известном НИИ.

Я оказалась единственной девушкой среди подопечных Горячева, однако этот факт ничуть меня не спасал: красивый молодой преподаватель сначала смотрел на меня как на пустое место.

Сам он полностью разбивал стереотипные представления о внешности физиков. Горячев был высоким, широкоплечим, стройным, темноволосым, с лёгкой походкой, правильными чертами лица и весло блестящими карими глазами. К тому же, у Григория всегда был на редкость хорошо подвешен язык, чем Горячев не стеснялся пользоваться.

Я влюбилась сразу, в первый же день знакомства, и даже не пыталась противиться обрушившемуся на меня чувству. Никогда до этого момента я никем не увлекалась, оставаясь неизменно очень серьезной и вдумчивой.

Одноклассники вполне справедливо считали меня синим чулком, а меня это абсолютно не задевало, ведь я и вправду думала только об учёбе.

Потому то, что случилось со мной зимой в одиннадцатом классе, стало для меня настоящим откровением. При этом я прекрасно осознавала свои возможности (точнее, невозможности), поскольку реально оценивала присущие моей внешности отсутствие изящества, аристократичности и красоты.

Среднего роста, пухленькая; не плотная и не коренастая, но достаточно рыхлая. Невыразительного цвета волосы, подстриженные под удлинённое каре, серо-зелёные глаза, большой рот, пухлые щёчки.

Единственное, с чем мне повезло, – это с кожей, ровной и чистой, белоснежной. О том, что у меня вполне приличная высокая грудь третьего размера, я тогда ещё не задумывалась.

Сначала Горячев меня будто вообще не замечал, хотя я появлялась в его квартире трижды в неделю и не пропустила ни одного занятия. Не хвалил и не ругал, относился ровно. Занимался на совесть, полностью отрабатывая полученные деньги, и на этом всё.

А ругаться, кстати, он умел, и высмеивать тоже. Однажды Григорий Алексеевич задержал ученика, занятие которого было перед моим, и я услышала, как Горячев отчитывал парня.

Сказал, что если тот ещё хоть раз придёт с невыполненным домашним заданием, это станет последним днём их общения. Ещё сказал, что не станет помогать с заданием, данным в школе.

– У нас другие цели! Другие! Если ты ко мне ходишь для того, чтобы я вместо тебя делал домашку, – лучше не ходи, исчезни с глаз!

Я очень боялась навлечь на себя гнев Григория, но получилось всё наоборот: дождалась похвалы.

– Ты лучшая из моих учеников, Юля. Только от тебя я чувствую настоящую отдачу, реальную, и понимаю, что работаю не зря, – заявил вдруг Горячев на одном из занятий в начале июня. – Предлагаю тебе продолжить наше профессиональное общение, поскольку в период учёбы на первом курсе тебе придётся нелегко, поверь. При условии, что ты хочешь стать настоящим архитектором. У тебя огромный потенциал, и я не хочу, чтобы ты затерялась в общей массе студентов. Тебе нужно ещё заниматься, хотя бы год.

Конечно, я согласилась! Разве могла я отказаться? И тогда мне даже в голову не пришло, что Горячева интересует во мне не только профессиональный потенциал.

Глава третья

С тех пор минуло четырнадцать лет, но я так и не смогла найти ответ на вопрос: что двигало Гришей? Ни безумной страсти, ни тем более, любви он ко мне никогда не испытывал. В ином случае, будь он охвачен эмоциями, не выжидал бы, как охотник в засаде момента, когда я стану совершеннолетней.

Мне и сейчас хочется узнать правду, потому я надеюсь, что мы встретимся ещё с Горячевым лицом к лицу. Хотя нет, не надеюсь. Я уверена, что мы встретимся, и ему придётся дать ответы на мои вопросы.

Я уже училась на первом курсе, когда мне исполнилось восемнадцать лет, ведь тогда вчерашние дети не встречали совершеннолетие, будучи школьниками, как это происходит сейчас. Была середина января, первое занятие у репетитора в наступившем году.

Если честно, мы с Григорием в тот день больше рассказывали друг другу о том, как провели праздники, чем занимались предметом.

– Григорий Алексеевич, – я обращалась к нему только по имени-отчеству и на «вы», несмотря на то, что он был старше меня всего на семь лет, – можно перенести следующее занятие на день раньше или на день позже?

– А что так? – Горячев поднял красивую тёмную бровь и пристально посмотрел в моё смущённое лицо. – Хотя… Дай-ка угадаю! В пятницу день твоего рождения, тебе исполнится восемнадцать.

– Но откуда вы… – он настолько меня удивил, что я почти не могла говорить от обуревавших меня чувств.

Как он вообще терпел меня столько времени? Сейчас, спустя годы, я понимаю, насколько тусклым, закомплексованным и диким существом являлась тогда.

– Юля, мы же подписывали договор об оказании услуг, и там была дата твоего рождения.

– А я вашу не догадалась посмотреть, – выпалила я.

– Ничего страшного, пусть это останется для тебя секретом, – усмехнулся Горячев. – Так о чём мы? Ты говоришь, что в пятницу у тебя намечается пир на весь мир, тусовка с друзьями и прочие ништяки? Думаю, тогда уж лучше перенести занятие сразу на следующий понедельник. Какой толк от урока, если ты будешь с бодуна?

– Что вы! Я не пью, совсем. И подружек у меня нет. Просто соберёмся всей семьёй, родственники приедут. Потому ставьте занятие на любой другой день, лишь бы вам было удобно.

– Точно? – внимательно посмотрел на меня Григорий. – А как же отметить вдвоём с твоим парнем? Не собираешься?

– У меня нет парня, – еле слышно прошелестела я.

– Что ж, приходи тогда в субботу, – улыбнулся Горячев. – Кусочек тортика мне принесёшь?

– Вы любите сладкое? – я даже зажмурилась, отвернувшись, поскольку обалдела от собственной смелости.

– Очень.

Григорий как-то странно смотрел на меня, а мне вдруг пришла в голову мысль о том, что его ответ не имел ничего общего с тортом.

Гостей собралось много, и торт весь съели, потому в субботу я шла на занятие через кондитерскую, в которой конкретно разорилась, но купила самый дорогой торт.

Горячев сделал мне подарок: какой-то жутко популярный и редкий задачник по физике, а после занятия мы пили чай.

– Поскольку ты выросла совсем большая, предлагаю отметить столь знаковую дату. У меня есть хорошее вино, один из учеников подарил ещё в прошлом году, когда поступил. Будешь?

– Буду, – решилась я, хотя до того дня не пила ничего крепче чая; даже накануне, в день собственного совершеннолетия.

Григорий принёс бутылку красного вина и бокалы на длинных ножках. Сделав несколько глотков, я почувствовала, что у меня стало тепло в груди и в животе, появилась приятная слабость в ногах, а щёки начали гореть.

Видимо, сильно напоить меня в планы Горячева не входило. Он хотел лишь, чтобы я немного раскрепостилась, потому мы ограничились половиной бокала каждый.

Григорий закрыл бутылку пробкой и убрал в холодильник, а вернувшись, сел не там, где сидел до этого, а рядом со мной. Взял мою руку, поцеловал ладонь и близко заглянул в мои глаза.

В этот момент я на время разучилась дышать, а тепло, которое разливалось по телу от вина, постепенно превращалось в жар, и этот жар заполнял всю меня, каждую клеточку моего тела.

Всё моё воспитание, все принципы, которые годами внушали мне родители, бабушки и дедушки, были мгновенно перечёркнуты, сведены на нет. Единственное, чего мне хотелось сейчас, – это чтобы Григорий не передумал и не остановился.

Интересно… Ведь мои родители, бабушки и дедушки тоже наверняка чувствовали подобное, а мне внушали, что это грех.

Конечно, со временем я поняла правоту родных, но о том, что произошло тогда между мной и Гришей, не пожалела ни разу, ни на секунду. И не пожалею никогда.

Моим первым мужчиной стал человек, которого я любила больше жизни… да и сейчас продолжаю любить, и с этим ничто не может сравниться.

Тёплые пальцы Григория осторожно коснулись моей шеи, расстегнули две верхних пуговицы блузки и легко пробежались по ключицам. Потом Горячев наклонился, прижался к ямочке между ключицами губами, лизнул языком, и я впервые вскрикнула.

Стон вырвался сам по себе, я не могла его сдержать, как и не могла управлять собой. Совсем не могла. Мной управлял Горячев, и я принадлежала ему целиком, без остатка.

До сих пор принадлежу. Он ушёл, но меня мне так и не вернул.

Гриша поднял голову и заглянул в моё запрокинутое лицо.

– Приоткрой рот и чуть-чуть высунь язычок, – хрипло и тихо попросил он.

Я подчинилась, и через несколько секунд уже вздрагивала от безумного восторга в объятиях Горячева. Мой первый поцелуй не был робким и несмелым. Он оказался долгим, сладким и очень откровенным.

Я смутно помню, как Григорий нёс меня на руках, а потом торопливо раздевал уже лежащую в полубессознательном состоянии.

Раздел он меня молниеносно, а вылизывал потом медленно, не давая быстро кончить, и мне кажется, мои сладострастные вопли слышал весь дом. Мне не было дела до соседей. Я скулила, стонала и билась, пока весь мир вокруг не разлетелся на сотни мелких частичек, как стекло, в которое выстрелили.

А потом мне было больно, поскольку выдержка покинула Горячева, и он трахал меня быстро, страстно, не думая о том, насколько я для него узка. Это позже мы начали совпадать идеально, а после первого раза я еле дошла до дома. Мне казалось, все вокруг понимают, чем я только что занималась, и смотрят на меня кто с презрением, кто с осуждением, а кто и с завистью.

Я думала о том, что несколько часов назад ушла из дома одним человеком, а вернулась другим.

И только спустя годы я поняла, что другим человеком я стала в тот день, когда впервые увидела Гришу. Он проник не только в моё тело. Он полностью подчинил себе всё моё существо, всю мою жизнь.

Глава четвертая

Последующие несколько месяцев прошли для меня словно во сне, сладком и прекрасном. Трижды в неделю я приходила на занятия к моему репетитору, и Горячев спрашивал с меня знание предмета даже строже, чем прежде. Правда, деньги за уроки больше не брал.

Только время занятий было сдвинуто так, чтобы после меня больше никто из учеников не приходил, потому после урока мы с Гришей погружались в безудержный секс.

Даже сейчас, когда я стала холодной и циничной стервой, я уверена: в те месяцы у Горячева никого не было, кроме меня. Я не могу объяснить или доказать справедливость этой уверенности, просто принимаю её за аксиому.

Я всем существом чувствовала голод Гриши, его жадность и ненасытность. У меня не было «отгулов» даже в критические дни.

А ещё он часто говорил мне, что такой, как я, у него никогда не было и больше не будет. Правда, он-то подразумевал именно сферу интима, а я надеялась на то, что дождусь от Горячева чувств. Мечтала, будто однажды он поймёт, что не может без меня жить так же, как я не могу жить без него. Я видела себя его женой, матерью его детей, главной женщиной его жизни.

О чувствах мы никогда не говорили. Да мы вообще мало о чём говорили, кроме учебного предмета, а остальное наше общение располагалось в плоскости эмоций, чувственного наслаждения и новых ощущений.

Наша связь началась в январе, и я тогда была закомплексованной и скромной нецелованной девственницей, а к маю мне уже много чего довелось испытать и попробовать. Фантазия Горячева была неистощима на придумки, а я соглашалась на все его предложения, ожидая главных слов и решений.

Дождалась. Решение Горячев, судя по всему, принял ещё до того, как впервые оприходовал меня. А слов я не услышала, даже слов прощания. Меня не удостоили такой чести.

Просто однажды в ласковый и солнечный майский день я пришла на занятие по расписанию, а двери мне никто не открыл. Несколько раз нажала кнопку звонка, потом постучала. Достала из рюкзака телефон и попыталась дозвониться Горячеву, однако абонент оказался вне зоны действия сети. Тогда я ещё не знала: этот абонент исчез, чтобы не появиться в сети больше никогда.

В течение получаса я чередовала звонки в двери, стук и попытки дозвониться по телефону, а потом без сил опустилась прямо на ступеньку подъездной лестницы. Именно в этот момент из лифта вышла пожилая женщина, которую я несколько раз видела раньше, – она жила в соседней с Гришей квартире.

– Ты что тут сидишь? – удивлённо спросила она.

– На занятие приехала, – дрожащим голосом ответила я. – А Григория Алексеевича дома нет, и телефон его не отвечает.

– Вот молодость! – всплеснула руками старушка. – А ещё говорят, что мы, старики, забываем всё. А у самих память девичья!

Я вдруг поняла, что сейчас услышу нечто страшное. Сейчас эта милая старушка убьёт меня, ведь словами можно запросто лишить человека надежды, счастья и жизни.

– Забыла? Когда у тебя занятие-то было?

– В пппонедельник, – заикаясь от страха, ответила я.

В груди и в животе разливался противный холод, а горло сжимал спазм.

– Наверняка Григорий Алексеевич тебе говорил, что улетает, если ты два дня назад приходила, ведь он улетел вчера утром.

– Кккуда улетел?

– Адрес он мне не сообщал. Знаю только, что он экстерном закончил аспирантуру, и ему предложили работу по контракту далеко, за океаном. Он так сказал. Пока на год, а дальше видно будет. Так что не сиди тут и не жди. Квартиру он закрыл. Два комнатных цветка, оставшихся ещё с тех времён, когда его бабушка и дед были живы, принёс мне.

Я так и продолжала сидеть, оглушённая. Потом соседка Гриши заговорила настойчивее, выпроваживая меня, даже пригрозила вызвать полицию, и мне пришлось уйти.

Немного придя в себя, я решила съездить в институт, в котором учился и работал Гриша, узнать подробности.

Всё, что рассказала мне соседка, полностью подтвердилось: Григорий улетел в Канаду.

Я не помню, как прошли две недели после того злосчастного дня. Одно лишь могу сказать: я до сих пор жива лишь потому, что не смогла принести родителям, бабушке и деду горе и несчастье. Не смогла из-за родных освободить себя от немыслимых страданий и боли, перечеркнуть всё одним махом.

Сначала держалась исключительно за счёт этого, а потом в моей голове начала формироваться идея мести. Эта идея оказалась намного сильнее, чем чувство долга перед родителями, на плаву меня держала крепко и держит до сих пор.

За что я решила отомстить? Уж точно не за то, что моя любовь осталась безответной. Невозможно заставить человека полюбить. И не за то, что Горячев сделал меня женщиной, использовал и выкинул из жизни за ненужностью.

Я собиралась мстить за пренебрежение и жестокость. Неужели Гриша думал, что я найду, чем его удержать? Конечно, нет! Тогда почему я не заслужила даже слов прощания? Почему мной просто пренебрегли?

Сбежал как вор, не дав мне осознать приближающуюся разлуку, смириться с неизбежностью…

Глава пятая

Полгода назад мне исполнилось тридцать два. Как прошли эти четырнадцать лет?

Я бы не стала утверждать, что помимо плана мести в моей жизни ничего не было.

Во-первых, я училась. Не только получала блестящее образование, но и училась вести себя в обществе, общаться с людьми. Занималась на различных тренингах личностного роста, но потом выбросила из жизни эту привычку.

Просто в какой-то момент я поняла, что единственный человек, который может мне помочь, – это я сама. Не существует никаких рецептов, никакой панацеи от душевной боли, никакого алгоритма действий, – только собственные силы.

Я получила красный диплом бакалавра, стала архитектором. Затем поступила в магистратуру и получила ещё один красный диплом, – в сфере управления.

Далее два года училась и работала по обмену за рубежом. Вернувшись, выиграла конкурс и заняла должность старшего менеджера в отделе продаж перспективной строительной фирмы «Бета».

Через год возглавила отдел, занимающийся проектированием, а ещё через два года стала заместителем директора. Моим боссом был мужчина в годах; к тому же, у него начались проблемы с сердцем, потому шеф усиленно искал для себя достойную замену.

Это было то, что нужно! Я выиграла бешеную конкурентную гонку и заняла директорское кресло. С тех пор прошло четыре года.

Помимо учёбы и карьеры, внушительная часть моей жизни была посвящена и другому самосовершенствованию. На диетах я никогда не сидела и не сижу, ибо не верю в их долгосрочную эффективность.

Со мной работал настоящий диетолог, и целый год у меня ушёл на то, чтобы здоровое питание стало образом жизни. Мне это удалось. Кроме того, я время от времени занимаюсь йогой и бегаю по утрам, – другие физические нагрузки мне не нужны. Тщательно слежу за своей внешностью.

У меня теперь почти идеальная естественная фигура и спускающиеся до пояса медового цвета волосы.

Были ли в моей жизни мужчины? Были, конечно, но лишь потому, что им хотелось присутствовать в моей жизни. Я принимала ухаживания, и на моём счету несколько романов разной степени давности и интенсивности.

Не исключаю я для себя и возможности выйти замуж, но до сих ни один из моих (теперь уже бывших) любовников не вызвал во мне желания принадлежать ему навеки. А если не подразумевать вечные отношения, так зачем тогда выходить замуж? Что за блажь – узаконивать нечто временное?

Почему я решила отомстить Горячеву именно сейчас, спустя четырнадцать лет после его позорного бегства?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.