София Устинова
Удар по воде: Тайфун 2

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Глава 1

Мирэя

– Нам пора, – кивнул Тайфун как-то смазано, не то задумчиво, не то пытаясь сказать, что это… конец… Не ожидая ответа, к океану пошёл.

У меня сердце забывало биться.

Я обхватила себя за плечи и несколько секунд не могла с места сдвинуться, пока амфибия в воду не шагнул:

– У нас нет времени, Рэя. Лучше это сделать быстрее…

– Тай, – надломился мой голос. Себя не помня, нагнала и заставила на меня посмотреть. – Не делай этого… – всхлипнула, когда он не удосужился ни слова сказать. – Ты же не чудовище. Ты…

Тай за руку схватил и за собой потащил дальше, на глубину.

– Тай, – ещё пытаясь стопорить и уже прощаясь с миром… жизнью. Но, когда вода уже достигла груди, Тайфун остановился. Молча сопел, будто вёл спор сам с собой. И это пугало. Студило сильнее прохлады утренней воды.

Глянул на меня мрачно, дёрнул к себе так, что аж впечаталась в него.

– Держись, Рэя, – Рывком усадил на себя, побудив ноги скрестить на крепком торсе. С какой-то мучительной внутренней борьбой, носом по щеке черканул, мой запах втянув глубже и опять от недоумения выбивая воздух из меня, обнял властно… Я в ответ обвила его шею руками.

И мы погрузились…

Я всегда замирала при быстром плавании – это как лихая езда на машине и без крыши. Эдакий, скоростной аттракцион… С разницей, что здесь вдоволь не надышаться, хотя Тайфун точно ощущал, когда мне было необходимо глотнуть спасительного воздуха. Потому и оказывались на поверхности аккурат когда у меня начинался приступ нехватки кислорода. И это при том, что я ждала смерти… Меня трясло от страха, не понимания… и от счастья, что я опять могла дышать. Благо, вот такие качели не были долгими… а заплыв напомнил экскурсию по океану: мы встречали огромные косяки рыб, пару раз китов, корабли, но к ним Тайфун не приближался.

Когда остановились в следующий раз, Тай выглядел настороженным. Глазами бегло шарился по воде, пока и я неладное не ощутила. Звук… плачущий, до нутра пробирающий.

Дельфины!

– Что это? – ахнула, увидев странную конструкцию на поверхности воды. Над ней с истошными криками летали чайки.

– Ваш мир спрашивать нужно, – тихо отозвался Тайфун. – Ваш мусор, который сбивается вот в такой плавучий остров, – не было осуждения в голосе, констатация факта. И грусть.

Только подплыв ближе, я различила в конструкции горы пластиковых бутылок, сетей, этикеток, коробок и прочего мусора, сбившегося скрутившегося в это смертоносное нагромождение. Именно смертоносное, потому что ежегодно в таких местах погибало множество существ…

И вот сейчас круги наворачивали дельфины. Протяжно плакали и от их голосов у меня сердце кровью обливалось.

Но только мы приблизились, как по команде собрались возле нас, и с таким ожиданием затрещали на своём языке, что я была готова на что угодно, лишь бы помочь. Только не понимала, чем…

– Жди, – обронил Тайфун и скрылся под водой. Без защиты… на глубине, я быстро стала замерзать, но страдать по этому поводу не собиралась. Клацала зубами и терпеливо ждала. Если уж меня ожидала смерть, то какая разница от чего…

Тай появился быстро:

– Их малыш застрял в одной из ловушек.

– И мы можем как-то помочь? – ни на секунду не задумалась о том, что вот-вот околею.

– Я быстро, – кивнул Тайфун и опять нырнул. Меня хватило ненадолго, от любопытства, ну и просто от холода, я следом под воду ушла. Видимость была не очень, но всё равно различила, совсем рядом замерившего в силках верёвки дельфинчика. Тайфун ловко избавлял запутавшегося малыша. Сделав глоток воздуха и к ним присоединилась. Со своего края осторожно, чтобы не повредить кожу дельфина, распутала верёвку… Немного толку от меня было, Тайфун бы спокойно и без меня справился, но всё лучше, чем мёрзнуть на поверхности и в незнании, что происходило.

– Ему всё равно не выжить, – только на поверхности оказались, обронил с мрачным лицом Тайфун. – Плавник повреждён… Здесь заразы много, да и хищники теперь кровь учуют.

– И что, никак?.. – мой голос надломился.

– Нет! – был безжалостно спокоен Тай. И тогда, не ожидая от себя, я заревела. Не, не выла истерично, но слёзы обожгли щёки.

Тайфун застыл подле, рассматривая меня задумчиво и с нежностью, от которой ещё хуже становилось…

– Я даю тебе право выбора, – притянул к себе, делясь теплом и спасая от переохлаждения.

– Что? – шмыгнула носом.

– Свобода, смерть, либо… – запнулся, жаднее моё лицо взглядом обшарив, – я сделаю тебя своей…

Сердце давно в груди с неистовством грохотало, а на последних словах дыхание оборвалось.

Тайфун ждал: смотрел и ждал!

– Я не хочу умирать, – нервно мотнула головой. – И… – замялась, не находя слов для отклонения последнего. Было очень мило, вот так… предложить секс, но я вроде как… уже отказывала. И даже шантаж не переубедил уступить! Неужто решил, что забросив меня в неизбежность, сможет сломать?

– Свобода! Я домой очень хочу…

Не успела воздуха с лихвой глотнуть, как опять оказалась под воду.

А когда вынырнули в следующий раз, Тай обронил:

– Я принимаю твой выбор. Ты свободна…

– Тай, – я не поспевала за событиями и мысли никак не желали формироваться в нечто последовательное. – Тебе разве…

– Это будут мои проблемы, – отрезал ровно амфибия. Привлёк меня к себе крепче, уверенно. Носом в висок уткнулся и дышал жадно и шумно. Я тоже закрыла глаза, пытаясь откопать в себе силы признаться, что мне нравился Тайфун. Так нравился, что решением меня отпустить причинял дикую боль. И если бы не странные обстоятельства, я бы… захотела стать его. Я бы… осталась с ним.

– А теперь уходи, Но запомни, если столкнёмся вновь, ты станешь моей, хочешь того или нет, – его губы мучительно близко возле моих жарким дыханием кожи коснулись, и в следующий миг… я осталась одна.

– Тай, – голос пошатнулся неуверенностью и стразом. Я крутанулась, выискивая амфибию, но его нигде не было видно. – Тай! – громче крикнула, но вместо него, углядела сушу. Почти рядом!

И даже людей. Правда, они не купались, но на берегу играли в волейбол. Чуть дальше отдыхала молодёжь с музыкой, танцами, костром, барбекю…

Редкие серферы волны прорезали…

Моя душа затрепыхалась, дыхание покачивалось.

Я ещё раз нервно обернулась в поиске Тая, но его не было!

Я ощутила какую-то непередаваемую пустоту. Словно из меня кусок жизни выдрали и выбросили за ненужностью доживать своей век калекой. Это было дико и неправильно, ведь я так мечтала о свободе, но получив долгожданный шанс вернуться, точно жертва со стокгольмским синдромом, испугала, что больше не увижусь со своим заточителем.

По дурости или отчёт себе не отдавая, нырнула…

Но Тайфуна уже не было в поле моей видимости.

И тогда меня охватила самая настоящая паника. До сего времени именно Тайфун был тем щитом, той твердью, предающей мне уверенности. Что я смогу. Что выживу. Что должна!

Он был для меня всем!

А сейчас я лишилась ЕГО.

Я ОДНА!

В отрытом океане! А до берега грести…

– Тай! Тай!! – вопила, едва ли не срывая связки. Замерла, прислушиваясь к внутреннему голосу.

Тишина…

«А если я захочу тебя увидеть?» – мысленно воззвала к нему, но ответом мне была всё та же пугающая тишина.

Меня вычеркнули из своей жизни! Меня отправили восвояси… как я того и хотела. Теперь мне с этим жить!

Втянула воздуха побольше и шумно выдохнула:

– Спасибо. Прости и прощай, – глазами зацепилась за заветную цель и поплыла…

Это было непросто в неспокойной воде, да и расстояние – обманчиво короткое. На деле – дистанция с расстоянием в жизнь… и я её упорно отмеряла размеренными гребками. Как учил Тай. Работала точно моторная лодка и ногами, и руками. Приближалась к берегу, подстёгиваемая жаждой вернуться в свой мир. Даже если накрывала паника и оглушало отчаянье, ведь начинало казаться, что передо мной мираж, и никакой суши нет.

Зло сжав зубы, уже не контролируя дыхание и плохо владея заледеневшим телом. Плыла упрямо и целенаправленно, и плевать, что каждый гребок давался с болью и из последних сил.

Я не собиралась сдаваться!

Я выжила на острове.

У меня появился шанс вернуться к отцу!

Я не позволю панике меня накрыть с головой! Я для этого слишком люблю жизнь! Я для этого слишком злая и упрямая!

Как последние метры гребла, уже смутно помнила, но точно на остатках силы воли. А когда услышала чей-то крик:

– Человек в воде!!!

А секундами погодя меня подхватили крепкие руки, я позволила темноте меня утянуть. Ненадолго. Когда открыла глаза в следующий раз, уже была на песке, на пляже… Рядом суетилось немного народу. Надо мной склонился парень. Что-то говорил, спрашивал, но у меня не было сил ответить и даже расслышать.

Спасена!

Лишь это мысль отчаянно билась в голове.

Я жива!

И опять меня накрыл мрак.

В себя пришла уже в больнице…

Глава 2

Мирэя

Возвращаться в мир городских звуков и запахов было тяжко и непривычно. Я отвыкла и поэтому чуть нервничала, дёргалась и озиралась, несмотря на отдельную палату в больнице. Врачи, сестры – суета и миллионы вопросов…

Но папа всячески старался меня поддерживать и оберегать от лишних стрессов. А вот папарацци были везде, если только не в туалете и душе. Даже умудрялись медперсоналом переодеться, чтобы попытаться кадр сделать. Но охрана знала своё дело, и поэтому с очередным хитрым манёвром одного из… отец пригрозил, что если не угомонятся, мы будем судиться!

Мне это показалось бессмысленным, и я попросила его не волноваться зря и по возможности быть рядом.

И папа был… Отложил все дела и почти весь день проводил со мной.

Меня обследовали: в итоге подтвердили, что кроме стресса, истощения и обезвоживания ничего не пострадало.

Лишний жир ушёл, волосы и кожа от долго пребывания на свежем воздухе и солнце выгорели…

– Маленькая моя, как же ты себя растеряла, – выдыхал тяжко отец, оглаживая меня по голове и смотря с такой нежностью и любовью, что и я начинала всхлипывать.

– Зато жива, – единственное, что находила в оправдание.

– Да, и я безмерно рад, ведь ты – самое важное, что у меня есть. Я чуть с ума не сошёл, когда ты пропала, – тихо бормотал. – Искал: лодки нанимал, вертолёты, частные спасательные команды. Они обследовали ближайшие острова, но, увы… С каждым днём шанс тебя найти становился всё меньше, но я молился, чего не делал со смерти своих родителей.

– Значит, молитвы работают, – подытожила мысль, выдавив улыбку. Так не хотелось опять драматизировать момент. Я вернулась! Я рядом. Не хочу больше слёз…

– Где она? – раздался строгий, высокомерный тон в коридоре. Мы с отцом замерли, прислушиваясь к звонкому чоканью каблуков и оправдывающемуся бормотанию медперсонала. И секундами погодя дверь в  палату распахнулась.

– Мира!?. – мама не то уточняла, не то поражалась, что я это я. – Здравствуй, СтанислАв, – скучающе бегло глянула на папу, воспитанно шагнувшего с ней поздороваться. – Почему ты мне сразу не позвонил? – мазано поцеловала его. – И вид у тебя, – поморщилась. – Хоть бы пиджак надел, а то рубашка мятая. Если попадёшь на фото, грязи не обобраться. – Её любимая манера наехать и раздать рекомендаций, вместо «поблагодарить» и сделать вид, что мы нормальная семья.

– Я позвонил сразу, – пробормотал отец, руки в карманы брюк спрятав и сразу как-то поникнув. Он вроде уже смирился, что когда любимая, перестала быть простой и улыбчивой – бизнесмен, модель… вечно готовая к кадру и НИКОГДА не готовая быть женой и матерью в том понимании, котором он её представлял женившись.

– Ты нас напугала, – обогнула отца мать и изящно присела ко мне на койку. Я бы подумала, что она волновалась обо мне, если бы… не равнодушие в глазах.

– Прости, – обронила я, и правда не зная, как вести себя рядом с этой женщиной. Она всегда меня подавляла, её присутствие угнетало. А я не любила себя ощущать никчёмной, страшной, лишней…

– Ты похудела, – одобряюще улыбнулась мать. Взглядом заинтересованно скользила по лицу, фигуре. – Мне кажется, сейчас ты вполне годна для съёмок. Ну, может, ещё немного скинуть. А цвет волос шикарный и кожа… разве что, более гладким цвет сделать, – уже примеряла меня для камеры. Это бы обидело, если бы… до сего момента никогда не случалось. Но нет, мать такой была всегда и даже моё исчезновение и появление ничего не изменили.

– Думаю, договорюсь с несколькими фотографами. Сделаем пару шикарное портфолио…

– Нет, мам, – даже не знала, что могу вот так грубо и зло оборвать родительницу. – Никаких камер! Никаких съёмок! Я не модель! Я не вещь! И знаешь что… – увернулась от её руки, ещё мои волосы изучающей, одеяло сбросила и отстранилась как можно дальше. Я ведь не калека – валяться. Хоть и рекомендовали постельный режим и питание, но я готова бежать, сломя голову, лишь бы быть подальше от этой родной чужой тётки! – Зря  ты приехала. Мне очень жаль, что оторвала тебя от работы. Но мы с отцом в норме. Так ведь? – покосилась на папу, ища поддержки.

– Рэя, – папа, как обычно, не желал ссоры. Вот только я… другой стала. Мне не нужна мать. Больше… Ни одобрения её, ни любви.

– Тебе лучше ко мне не приходить, мам. Всё отлично. Я в норме! Скоро вернусь к учёбе. По мелочам дёргать не буду, позвоню, когда… – первое на ум пришло, замуж выйду, но так быстро видеться с родительницей не хотелось, даже если я не выйду замуж вообще. – Когда-нибудь, – заключила с кивком. – А теперь прости, – махнула на дверь. – Я утомилась, скоро процедуры, я спать буду и жирок наращивать. Не поверишь, мне его очень не хватает, ведь с ним… Я НЕ ПОХОЖА НА ТЕБЯ!

Мать пилила меня тяжёлым взглядом. О да, серые глаза сверкали молнии гнева и раздражения. И чтобы более не рассыпаться оскорблениями, я решила сама уйти:

– Что ж, – скрипнула зубами, – пойду-ка в уборную. Мне даже там милее, чем с тобой в одной палате, – демонстративно хлопнула дверью и щёлкнула замком, отрезая себя от родителей.

Психанула?

Да…

Может и зря. Но мне надоело смотреть, как она, появляясь в наших жизнях, делает вид, что имеет право на оскорбление отца и поучению меня. Она его потеряла, когда на первое место в своей жизни поставила карьеру, любовников и моду.

Никто не против – её выбор!

Просто не надо лезть к другим со своими законами и правилами. Мы сами разберёмся…

Несколько минут мать и отец о чём-то спорили, пока в мою дверь тихо не поскреблись:

– Ты можешь меня продолжать ненавидеть, – мама, – но я желаю тебе всего самого лучшего. Я… – замялась, словно подбирала слова, – люблю тебя… несмотря ни на что. – В своей манере ляпнула, не понимая, что запинаться, признаваясь в чувствах – мерзко и лживо, тем более говорить в подобном тоне, будто я во всём виновата! Глупая и недалёкая дочь, а она бедная, непонятая мамочка, но готова на жертвы ради меня.

Я промолчала – мне нечего было ещё добавить к уже сказанному.

– Ну как знаешь, – выдохнула мать. – Это твоё воспитание, – укором и явно отцу, и вскоре дверь в палату хлопнула, а ко мне не постучал папа:

– Мирэя, ты как? – он уже заранее извинялся за инцидент, мать и за всё, и плевать, что ни в чём не виноват.

Уперившись руками в мойку, бездумно смотрела на себя в зеркало на стене.

– Нормально, – утёрла с лица слёзы, которые не сразу заметила. Выступили против воли… – Она ушла? – шмыгнула носом.

– Да, – чуть помедлил отец, и я открыла дверь.

– Я тебя люблю, – мягко обронил, подпирая стену плечом. – Но она твоя мать. Плохая, хорошая, она твоя…

– Не понимаю, как ты мог выбрать её, – в сердцах шикнула, возвращаясь в палату. – Дело не в хорошести, пап, а в человечности. Неужели ты мог жениться на существе, не понимающем, что есть что-то более важное в жизни, нежели камеры, софиты и признание фанатов?

– В том-то и дело, она не всегда такой была, – пробурчал папа, чуть плечами пожав.

– Прости, – отрезала, ещё раз смахнув оставшиеся слезинки с щеки. – Не хочу о ней. И ты… не настаивай. Знаю, что тебе важно наше общение, но не заставляй. Когда я буду к нему готова, я её найду, – заверила с чувством.

– Хорошо, – миролюбиво согласился отец. – А теперь на койку, – нарочито грозно. – Ещё не хватало нарушить больничный режим…

И только я легла, одеялом накрылась, папа опять сел на стул:

– Милая, сегодня к тебе придут из полиции.

– Зачем?

– После твоего исчезновения, завели дело… Я Стэфана обвинил в твоей пропаже…

– Я же сказала, мало что помню. Шторм, я упала. Очнулась уже на острове. Где и что – не знаю… Выживала, как могла. Плот собирала… а потом… он рассыпался и даже не представляю, как добралась до нового берега…

Возможно, эта была глупая затея всё на «не знаю» и «не помню» – спихивать. Но ведь часто на амнезию грешат в таких ситуациях. Чем я хуже? Тем более головой ударялась, это и снимки показали… несколько травм…

– Значит, Стэфан… – отец сглотнул. Ему трудно давался разговор. – Не пытался от тебя избавиться?

– Что за глупость, пап, – миролюбиво фыркнула. – Из того, что помню, он не причём. Это я вышла наверх. А ещё до отправления канючила и задерживала. Волна была сильная, – сбивчиво бормотала, прыгая с мысли на мысль, старательно избегая подробностей. Что-что, а рассказывать подробности не собиралась. Не дай бог что-то о Тайфуне ляпну.

О нём никому! Никогда…

И лучше бы мне его забыть!

– То есть, если он придёт, ты с ним…

– Конечно, пусть, – улыбнулась ободряюще.

– Не представляешь, как я рад, что ошибался на его счёт, – с облегчением выдохнул отец и мотнул головой. – Я ведь был готов с ним судиться… И не верил его переживаниям.

– Он переживает? – подивилась.

– Я думал, он играл, чтобы меня запутать, разжалобить. Но видимо…

Обрадовалась ли я тому, что Радмински волновался из-за меня?

На самом деле к Стэфану у меня уже ничего не было. Я на него не злилась, не ждала. Мне не было больно из-за его «подруги» и его разговоров обо мне. Если честно… ВСЁ РАВНО! Вот прямо РОВНО!

Но чтобы парня не осудили за то, в чём он не виноват, была готова разыграть «у нас всё отлично». Тем более фраза «я был готов с ним судиться», напугала и вдохнула жизни. Потому что ссора с семьёй Радмински означала – не только расторжение помолвки, но и размолвку с влиятельными людьми!

– Да, как придёт, впусти, мы поговорим.

Нужно ли говорить, что однотипные показания мне пришлось давать несколько раз.

Складывалось впечатление, что я – не пострадавшая, а обвиняемая. Меня пытаются уличить во лжи, а я всячески обелить своё честное имя.

Хорошо, что отец глаз не сводил – только заметил раздражение и усталость, тотчас свернул работу полиции и дознавателей, и меня оставили в покое.

А на следующий день ко мне Стэфан пришёл.

– Я вас оставлю, – благоразумно вышел из палаты отец, и она на время погрузилась в тишину.

– Мира, я так виноват, – почти рухнул на колени Радмински, схватив меня за руку. На лице искреннее сожаление, а может… точнее – вернее, завуалированное счастье, что я одним росчерком сняла с него все обвинения.

– Прекрати, Стэф! Я тебя ни в чём не виню. Надеюсь, недоразумение уладится, и наши родители помирятся!

Не уверена, что отец бы чего-то добился кроме громких статей и ещё более крупной ссоры, но всё же для репутации Стэфана и его семьи наше примирение было куда приятней.

– Круто, что ты так думаешь! Я рад… что вернулась. Жива, здорова. И выглядишь, несмотря на заключения врачей, сногсшибательно. Так ты реально не помнишь?..

– Нет, – надоела эта тема и поэтому чуть грубее отрезала, чем стоило бы. – Вернее, мало что! Но тебя помню… Ты наверху в капитанской был… Смутно всё, смазано, но вроде… предупредить о волне пытался.

– Да, да, – закивал рьяно Стэф, но глаза слегка рассеянно бегали.

Ещё бы, я не уточнила, при каких обстоятельствах это случилось, и с кем он там был. О чём говорил. А он, как понимала, помнил и хорошо!

– Не представляешь… – он несколько минут жарко в красках распинался, как ВСЁ случившееся видел он. Как пытался меня спасти, швыряя спасательный круг. Как нырял за мной… В ШТОРМ! Как едва сам не погиб, но его ребята вытащили.

В общем, выслушивала его ровно, спокойно, а под конец заверила, что зла не держала, ведь сама виновата. Не он меня толкал, не он не умел плавать…

Поэтому вины за случившееся на него не вешала.

Когда ему об этом повторила с десяток раз, Стэфан посветлел, даже в глазах блеск благодарности появился. А потом он меня огорошил:

– Значит, у нас всё в силе? Между нами по-прежнему?.. – многозначительно умолк.

– Ты о чём? – насторожилась, сердце неприятно в груди стукнулось.

– Ну, – протянул с ожиданием Стэф, – ты – моя невеста, – то же слова жевал, следя за моей реакцией. – Я ведь жених?.. – разъяснил мягко. – Мы вместе… И если так, это будет отменной новостью для всех! Бомбической! Чуть позже сыграем громкую свадьбу…

Я хаотично соображала, как его поставить на место.

Брякнуть что ли, что я помню его слова в мою сторону?..

Только, если выяснится, что помню ЭТО, а другое – НЕТ, могут заподозрить во лжи, и весьма уместно. Значит, апеллировать изменой и нелюбовью и его настоящими мыслями обо мне, пока не могла.

Окей, тогда я это сделаю потом, якобы когда память станет возвращаться, а пока…

– Да и вашей семье это было бы полезно. Во спасение, я бы сказал, – хмуро обронил Стэфан, явно видя сомнение у меня на лице.

– С чего вдруг?

Стэф ещё сильнее помрачнел:

– Ты не в курсе, что компания твоего отца развалилась?

– Что? – аж села на койке.

– Почти, – тихо и слегка озадачено добавил Радмински, не ожидая, что шокировал меня новостью. – Сейчас банкротство в суде рассматривается, и моя семья обещала выкупить…

– Как у вас дела? – в палату бодро вошёл отец. С улыбкой, но когда мы со Стэфаном на него уставились в тягучем молчании, тоже перестал лучить. – Всё нормально? – так и остался у двери.

– Стэф, можешь нас оставить? А мы потом оговорим, – слила одну тему и дико желала развить другую… и отцом наедине!

– Завтра? – на пробу бросил Радмински, точно боялся, что я просто от него избавляюсь, и шанса ещё поговорить больше не представится.

– Да, буду рада тебя видеть, – изобразила радушие, на деле уже просчитывала, как нам с папой выкручиваться из положения.

И позволила Стэфу поцелуй на щеке запечатлеть, в который раз признаваясь, что мне он никак… если даже не мерзко.

– И когда ты мне собирался рассказать? – только дверь за Стэфаном затворилась, я обратилась к отцу.

Он не косил под дурака, не заверял, что всё круто…

– Так вышло, – тяжко вздохнул папа. Медленно прошёл в палату, сел на стул. Взгляд блуждал задумчиво-усталый.

– Когда ты пропала, мне стало не до проектов. А поиски… оказались дорогим удовольствием. Через пару месяцев «убежали» первые инвесторы, потом я в кредиты влез. Дом перезаложил, акции здорово упали…

– А мать?

Папа даже глаз на меня не поднял.

Я опять скрипнула зубами.

– Мы выкарабкаемся, – заверила решительно.

– Знаю, – улыбнулся папа. – Новый проект…

– НЕТ! Мы завершим этот. ОН крут! Необходим, папа.

– Он не рентабелен, – проворчал отец.

– Зато полезен. Он спасение для нашей экологии! Пап, – с жаром воззвала, – это был самый стоящий проект из всех. Именно такие работы позволяют гордиться своими родителями! Не мать с её фотками и популярность, а именно ты! И твои проекты!

Папа впервые за эти дни на меня глянул как-то благодарно, нежно что ли.

– Но денег на него…

– А семья Радмински? Они ведь могут спасти его?

Папа задумчиво покивал, но без энтузиазма.

– Только я с ними в натянутых отношениях с некоторых пор.

– Это ерунда. Если правильно поняла Радмински, он ещё верит в наш брак. Значит, и им наш союз выгоден. Но прежде чем решиться на такое, я хочу знать, – выдержала короткую паузу и пристально посмотрела на отца: – Если выйду за Стэфана, к тебе ведь будут относиться как раньше? И банки. И правительство…

– Со стопроцентной уверенностью не сказать, – досадливо качнул головой папа, – но это бы сделало платформу менее шаткой.

Я молча кивнула.

– Я тебя люблю, пап, – обронила, уже понимая, что вернулась в Ад, который когда-то считала Раем. И получила свободу, о которой грезила. Вот только она была отнюдь не свободой…

Я вновь загнала в угол, но этот отвращал куда более, чем плен Тайфуна.

– Я всё верну, обещаю…

Глава 3

Мирэя

Через несколько дней из больницы выходила в официальном статусе «по-прежнему невеста Радмински» и с диагнозом «частичная амнезия, на фоне травмы головы и истощения».

Не смертельно, размыто и вроде как подкреплено бумажками по всем обследованиям и анализам. Хотя осмотр «меня ВЕЗДЕ» слегка покорёбил, ведь категорично заверяла, что меня не насиловали.

Но как мягко объяснили психолог и мой лечащий врач, необходимо сделать полное обследование, чтобы не пропустить каких-либо повреждений, заболеваний, инфекций…

И заключение «подивило» всех. Не то чтобы ахали и охали, но несколько минут моей девственности в разговоре с отцом было затронуто.

И уже на улице нас ожидали: папарацци, телевидение, камеры, вспышки, суета и толкотня, и это всё благодаря, как понимала, родственникам Стэфана. Им было жизненно необходимо моё возвращение и наши «отличные отношения» осветить как можно громче и ярче.

Мы все вышли с улыбками на лицах, но примирением родителей было только для камер. На деле… Отец и мать Стэфана на папу продолжали обижаться.

Так что первой целью для меня стало, как можно быстрее сгладить конфликт. Да, вот такого рода проституция/дипломатия. Смягчала своё отношения к их сыну, умалчивая о нём нелицеприятное. И всячески оправдывала поведение отца:

– Горе часто затмевает разум и когда боль становится невыносимой, ополчаешь на весь мир. Ищешь виновных, потому что отчаялся…

– Ты так говоришь, будто сама пережила подобное, – хмыкнул Стэф, когда я своё видение озвучила за общим столом в гостях у Радмински.

Я потупила взгляд, до мурашек вспоминая заточение на острове. Своё отчаянье, страхи, безысходность, опустошение, злость…

– Так и есть, – кивнула, без охоты ковыряясь вилкой в идеально приготовленной говядине на дорогой тарелке безупречно сервированного стола.– Когда остаёшься один на один со своим горем, когда нет никого, кто бы поддержал, облегчив боль от одиночества, многое переосмысливаешь.

– Прости, – тихо обронил Стэфан, перестав улыбаться.

Его родители тоже замерли и на меня чуть настороженно уставились, словно боялись, что сейчас вывалю жуткую правду, как случилось на самом деле. И, конечно, облечу в виновности их сыночка.

Но правда заключалась в том, что он не был виновен.

Не честен со мной – да.

Подл – да.

Неуважителен – без сомнения, но в том, что упала с яхты – нет!

Да и чего греха таить, я ему была навязана.

Не самая красивая, толстая, малолетняя, глупая. Только выгодная партия: дочь нужного им человека.

Так что мы оба были заложниками обстоятельств!

Он старался быть милым.

При его воспитании, красоте, популярности, избалованности, вседозволенности… у него это получилось отчасти.

И зла держать на него не собиралась, хотя глубоко в душе осадок остался. Но я сильная, переживу. Тем более за это время я уже слова Радмински в свой адрес перебрала от и до.

«Рэя может быть толстой, глупой, наивной, но чего не отнять, она настоящая и не такая развратная и подлая как ты, дорогая… Смирись, эта пышная булочка станет моей женой!»

Почти комплимент…

– Я идиот, – искренне повинился Стэфан. – Ляпнул, не подумав. Сложно было? – секундой погодя. – Выживать… – пояснил осторожно, словно опасался, что мог меня обидеть репликой или тем, что напомнил о случившемся.

– Никому не пожелаю, – кивнула в стол.

– Ты стала что-то вспоминать? – в наш разговор вклинилась мать Стэфана.

– Не то чтобы, – тотчас съехала с щекотливой темы. – Рада, что память решила мне облегчить жизнь и стёрла из воспоминаний почти всё. Ничего цельного, но я остро помню то самое жуткое чувство… бессилия, отчаянья… – пожевала слова. – Поэтому, как никогда понимаю, что любые ссоры и конфликты нужно уметь гасить. Нельзя позволять обстоятельствам нас рассоривать, – выдавила милую улыбку. – Мы сильны друг другом, и, чтобы понимать лучше, что в душе страждущего, нужно ставить себя на его место, – поумничала, изо всех сил стараясь произвести впечатление.

Вроде получилось расположить его родителей ещё больше.

– Ты здорово повзрослела за это время, – задумчиво пробормотал Стэфан, когда после ужина взялся меня до дому отвезти.

– Это плохо? – отстранённо уточнила, глядя в лобовое. По нему крупными каплями лупил дождь. Не знаю почему, но меня завораживало это… Казалось бы – дождь – обычное явление… Не самое красивое и душевное.

Ан нет! Мне до безумия нравилось смотреть на причудливые узоры воды на стекле, по которому упрямо двигались дворники, старательно удаляя разводы.

– Тебе больше нравилось, когда я была толстая, глупая, наивная? – не преминула уколоть.

– Нет, – замялся Радмински, настороженно на меня покосившись. – Но… быстро.

***

Я оказалась права, уже через неделю у отца дела сдвинулись мёртвой точки. Появились «важные дела», «встречи» и «работа до ночи».

Всё как раньше. Это и радовало, и расстраивало, потому что я вновь ощутила себя лишней в этом мире.

Сидеть дома было мучительным занятием, поэтому уговорила отца позволить вернуться в школу. На носу были экзамены и я клятвенно заверила, что так быстрее справлюсь с материалом. И конечно не без помощи репетиторов. Не обманывала. Действительно сидела за учебниками – с большим усердием занималась учёбой, точно зная, куда хотела поступить, и какой проходной балл был необходим!

Я вообще стала себя загружать максимально, чтобы времени на мысли и воспоминания не оставалось. Так, чтобы головой касаясь подушки, вырубалась без задних ног, только Стэфан ворчал: «Ты из весёлой девчонки превратилась в зануду и заучку. Хоть и очень сексуальную…»

Да, его интерес как мужчины ко мне, тоже заметила.

Вернее, он не давал ни секунды об этом не думать.

Обязательно обнимал, целовал. Топил ласками, нежностями и даже пытался развести на секс. Не то чтобы мерзко было, но не так… как чувствовала себя рядом с Тайфуном. Поэтому отбрыкивалась, как могла. Ссылалась на занятость и необходимость подтянуться по учёбе – и без того пропустила очень много! Он недовольно пыхтел, бурчал, обижался… но на какое-то время отговорки спасали от него и от собственного сумасшествия.

Какое-то… Потому что ни думать о Тайфуне не могла… Воспоминания, как назло, одолевали и изводили.

Да и жизнь не позволяла отпустить ситуацию. Интерес к моему возвращению/спасению не утихал, и я как заученный текст твердила: «Единственное, что помню, голова всё время сильно болела. Плот… но он развалился, и я просто гребла, уже не думая о спасении…»

Мало смахивало на достоверное, но чем была богата фантазия, тем я и ограничивалась.

– И что вы ничего больше не помните? – все как один интересовались и Стэф, в том числе. Он часто уточнял: «Не вспомнила никаких подробностей?»

На что ответ был всегда один:

– Нет, – и я уходила от очень щекотливой темы к менее, зато очень интересующей толпу – к нашей со Стэфаном истории. Страсти продолжали кипеть. Мы часто были гостями на ток-шоу. Когда не могли быть вживую, отвечали по скайпу, как для студий, так и для блоггеров.

И если я дико уставала от всего этого, то Радмински блаженствовал в лучах сомнительной популярности.

Через некоторое время уже молилась, чтобы этот Ад закончился.

Суета, ажиотаж, встречи, вечеринки. Очень много шума и людей. Лживые улыбки, подхалимство, флирт, толпа и болтовня совершенно ненужного народа…

И как раньше я в этом купалась и наслаждалась?

Это же невыносимо!

Это так пусто, глупо, поверхностно… так незначительно, что теперь я утопала и задыхалась.

И я рвалась домой – в тишину, одиночество… Мой РАЙ! Я с блаженством закрывалась от чуждого мне мира и погружалась в себя.

– Рэя, – тянулся шершавый голос Тайфуна с мукой и надеждой на ответ. Лился ото всюду и из ниоткуда.

– Моя маленькая, гордая человечка, – тихий и беззлобный смех. Такой родной и теплый, что и я улыбнулась.

Крутанулась во мраке, выискивая своего любимого похитителя, но  темнота была незыблемой и тогда я позвала:

– Тай, ты здесь?

Опять повертелась, и испуганно вздрогнула, когда из мрака неожиданно выступил силуэт.

– Я всегда рядом…

– Следишь? – теперь мой голос прозвучал с робкой надеждой.

Тай не ответил, но я ощутила жар только от мысли, что он меня не отпустил.

– Нет, Рэя, ты свободна, – словно услышал мои бесстыжие мысли. – Ты же этого хотела?..

– Д-да, – кивнула, со стыдом осознав, что почему-то ответ был отчасти лукавством.

– Надеюсь, ты счастлива?

Теперь кивнула без словесной лжи, но ноги сами к Тайфуну приблизили на шаг:

– Я… – «скучаю» – осталось на языке. Я не смела признаваться в таком! Это было предательством по отношению к отцу, себе, Радмински, миру…

Ведь я дитя своего мира!

– Не смей, Рэя. Не делай того, о чём пожалеешь, – пригрозил миролюбиво и почти нежно. И я остановилась, хотя чуть было опять не подступила к амфибии.

– А ты?.. – голос надломился. Я и правда не смела: ни признаваться в этом, ни думать, ни тем более спрашивать.

– Я без тебя мёртв… – так просто отозвался, что меня стрелой боли пронзило, волной отчаянья. Сердце сжалось, душа истерично затрепыхалась.

И тогда я шагнула к Тайфуну, мечтая оказаться в крепких, родных объятиях, но образ амфибии покачнулся в темноте, и в следующий миг взорвался точно воздушный шар с большим количеством воды.

От ужаса жадно воздуха хватанула. Села на постели, остатки липкого сна смаргивая да мысли хаотичные стараясь в кучу собрать. В холодном поту, с дико бьющимся сердцем.

Впервые с момента возвращения я остро поняла, что я… ЧУЖАЯ в этом месте… мире…

Это всё не моя жизнь!

Я так скучала по Тайфуну, что сходила с ума.

Так тосковала, что уже во сне с ним говорила…

Чего уж там, я как наркоманка, выискивала любую возможность, быть ближе к воде, ведь она тот проводник, который давал мне надежду, когда-нибудь вновь увидеться/услышаться с моим водным другом/врагом.

Может мнительность, а может правда была связь, но стоя под душем, прислушивалась к ощущениям и вода мне мягче казалась, а если глаза закрывала и Тайфуна вспоминала, гораздо ласковей.

Вода… была самым ярым сторонником Тайфуна.

Любая капля, плеск или запах океана, обязательно меня окунал в пучину воспоминаний. Я боролась с этим как могла, но именно вода была проводником и проклятием, наркотиком и спасением…

Глава 4

Мирэя

А потом сглупила и в школе удивила всех, придя на физкультуру в бассейн.

Учитель физкультуры знал, что у меня отвод по дисциплине: я освобождена, и предмет буду теоретически сдавать. Но когда появилась в бассейне и у скамейки близ воды остановилась, озадачилась физрук:

– Мирэя, тебе не обязательно…

– Знаю, просто заглянула, с девчонками рядом побыть, – переступила с ноги на ногу, не ожидая такой реакции от Генриетты Лэйр. Она вообще сторонница того, что каждый должен заниматься хоть каким-то видом спорта. И если у тебя освобождение – грызи теорию и пиши рефераты!

– Я уже подготовила несколько работ и решила с классом за компанию посидеть, – нервно поправила спортивную форму: футболку и шортики, как бы показывая, что не халтурю и готова приобщаться к урокам физкультуры. – Разве нельзя?

– Можно, – кивнула всё ещё под впечатлением Генриетта Лэйр, – садись, – махнула на скамейку и свистнула ученикам, подкрепив указанием:

– Девочки, приготовились. Три дорожки. Плывём друг за другом. Но на головы не прыгаем, три секунды отсчитываем, – новым свистком дала команду первой тройке нырять. – Раула, ты серьги не сняла! – недовольно отчеканила физручка, подойдя ближе к ученикам, ожидавшим старта. Раула Коул – наша главная звезда класса. Мы раньше отлично общались, не смотря на мою не популярность и не идеальность, хотя все подруги Раулы – красотки, и никого извне к себе в компанию не брали.

Я тоже не совсем их компания, но со мной они болтали и не ругались.

– Нормально всё будет! – отмахнулась одноклассница и натянула ниже резиновую шапочку и готовясь к старту.

Тренировка проходила в обычном режиме… Я лениво следила за ребятами, попутно копаясь в телефоне и просматривая новости, пока не начались быстрые заплывы.

Генриетта Лэйр распределяла учеников по умениям очень грамотно, поэтому почти каждый новый заплыв был на равных с разницей в несколько доли секунд.

Это было живее, бодрее…

А ещё мне нравилось следить за техникой учеников: нюансы, ошибки. Не то чтобы Тай меня запаривал, обучая, но несколько месяцев упорно тренировал именно правильности движений. Я не озадачивалась тем, чему научилась, и сейчас, смотря на своих одноклассниц, точно поняла, что незаметно за короткий срок Тайфун умудрился меня научить основным стилям: Баттерфляй, Брасс, Кроль на груди и на спине…

А когда самые сильные вышли на дистанцию, я даже «тело» отложила.

Раула и правда быстро плавала. Стройная, резкая и в то же время плавная… Она, насколько я помнила, занималась плаваньем и часто представляла школу на соревнованиях.

До медалей мирового уровня, олимпийского говорить не приходилось, но одноклассница часто хвасталась, что лучше других. И если раньше я верила на слух и с поддакиваний её подружек, то теперь увидела воочию, что Коул – хороша!

Плыла мощно, уверенно, точно лезвие прорезающее масло. И оторвалась от остальных на неприличное расстояние… в несколько гребков, а это по меркам пловцов, очень даже сильный разрыв.

Конечно же я восхитилась её грации, мастерству, отточенности движения, при смене направления, и даже то, как с триумфальной улыбкой остановилась у бортика в воде под своей тумбочкой.

– Могла бы быстрее, – в своей манере бросила физручка Рауле, зафиксировав результат секундомером и внося его в таблицу результатов.

– Зачем? – скучающе фыркнула Коул. – Я и без того первая.

Когда остальные подплыли, а их результат были записаны в общую таблицу, девчата потянулись к лестнице в бассейне, чтобы выбраться из воды.

– Как я ненавижу эти шапочки, – простонала Раула, тотчас её стянув. Встряхнула освободившейся густой копной волос, а я заметила короткий блик… и взглядом поймала что-то упавшее в воду.

– Чёрт! – взвыла одноклассница, хватаясь за ухо и оборачиваясь к бассейну.

– Я говорила! – рыкнула Генриетта Лэйр, а я не раздумывая, сиганула в воде, ещё удерживая глазами золотую серьгу.

Правда, оказавшись в хлорированной воде, непривычной для глаз и тела, ориентиры сбились. Да и кафель слепил белоснежностью.

Пришлось до дна грести, нет-нет, да и реагируя на девчат, которые следом за мной нырнули, но быстро выгребали на поверхность.

Я затормозила примерно в том месте, куда положительно могла упасть серьга.

Интуиция не подвела, я отыскала украшение, но обшарить пол бассейна пришлось. И уже воздух заканчивался, когда заприметила кольцо-серьгу, а только подняла, собираясь всплыть, как передо мной Тайфун предстал. Бархатные глаза, невероятного цвета. Мягкая, чарующая улыбка…

– Тай, – булькнула, едва не умирая от счастья его видеть, но спазм от нехватки кислорода заставил дёрнуться, сморгнуть… наваждение…

И тогда нахлынуло жуткое разочарование, такое, что в сердце очередная стрела тоски угодила, я крутанулась ещё раз, выискивая амфибию, но так и не найдя, гребанула на спасительную поверхность.

– Нашла! – хватанула воздуха, руку над головой вскинув.

– Ну ты дала?!.

– Обалдеть!!!

– Ты нас напугала…

Суета. Девчонки вдоль бассейна кучно топтались, точно стайка перепуганных птичек, и галдели так же.

Несколько человек ещё в воде бултыхались. Как поняла, за мной опять прыгали, но дыханием слабоваты оказались, вот и висели на поверхности, пока я серьгу искала.

– Шольц, а ну на берег! – рявкнула Генриетта. Она так вообще белее снега была, и по напуганному виду… собиралась нырять за мной.

Мне стало не по себе. Хотела помочь, а получилось, провинилась…

В два гребка к лестнице подплыла, а только за перила держась, выбралась, несколько одноклассниц ко мне бросились, предлагая помощь. Охали, кудахтали, изумлялись… Даже не знаю, с чего… Немощью не страдала. Если только, они помнили, что я плавать не умела, а тут сама…

– Ты так долго была под водой… Когда научилась?.. – со всех сторон атаковали вопросы. – Ты прям аквавумен… – галдели одноклассницы.

– Правда нашла? – толпу разрезала собой Раула. Смотрела настороженно, даже надменно.

– Ага, держи, – вручила украшение Коул.

Она чуть замедленно опустила глаза на серьгу в своей ладони:

– Спасибо!

Хотела что-то ещё сказать, но Генриетта Лэйр, девчонок потеснила своей крепкой фигурой:

– Ты как? Точно в норме?

– Д-да, спасибо, нормально, – кивнула, воду из уха отпрыгивая и носом шмыгнув.

– Девочки, разошлись! – командирским тоном распорядилась физручка и только одноклассницы разошлись, Генриетта опять ко мне обратилась: – Какого хрена ты творишь? – в наступление перешла.

– Серьгу спасали, – буркнула, запоздало осознав, что училка просто испугалась моего поступка.

– С головой не дружишь? – прищурилась Лэйр. – Ещё полгода назад к воде не подходила, а сейчас этот фортель выкинула.

– Простите ещё раз, – виновато пробормотала я, зябко обхватив себя за плечи.

Мокрые футболка и шорты липли к телу и становилось промёрзло до костей.

– Ладно, грейся, – смилостивилась Генриетта, секунду изучая меня пристально-задумчивым взглядом.

– Держи, – Кто-то из девчонок мне на плечи полотенце повесил.

– Спасибо, – поблагодарила, отстучав зубами, кутаясь плотнее в махровую ткань.

– Ты это, – Раула рядом всё ещё стояла и продолжала меня распинать, – воды уже не боишься? – странно прозвучала фраза. Вроде вопросительно, но скорее ядовито. Потому и странно. Мы же с Коул всегда хорошо общались. И я ведь помогла серьгу из бассейна достать. К чему такая реакция?

– Боюсь, – спокойно кивнула я, – но скорее её силы, чем самой субстанции.

Раула вскинула брови, покосилась на подруг:

– О, как. – Помолчала с сарказмом. – Ну… спасибо, – очередной загадочный плевок прилетел.

Я ещё в полнейшем недоумении смотрела в спины уходящих девчат, как меня Генриетта окрикнула:

– Шольц, иди-ка сюда.

И только я остановилась возле учителя, Генриетта озадачила:

– Плавать стало быть научилась?

– Немного, – уклончиво отозвалась я.

– Покажешь? – была, как всегда, прямолинейна физручка.

– Сейчас? – замялась я.

– Почему бы и нет? – скептически брови сдвинула к переносице. – Мы в бассейне. У нас урок. Ты уже искупалась…

– Но я не умею, как другие. Я же…

– То, что я увидела, меня устраивает, – отрезала Генриетта. – На тумбочку! – махнула на линию старта. – Вики, – тотчас окрикнула ещё одну мою одноклассницу. Вики Стайфер была вторым номером после Раулы.

– Составь Мирэе конкуренцию.

Девчонка недовольно вернулась, по ходу бросив полотенце на скамейку, и заняла соседнюю тумбочку.

– На старт! Свободный стиль, пятьдесят! – зычный голос Лэйр наполнил помещение бассейна.

Я не думала о победе, не думала о скорости, плыла как учил Тайфун. Прислушивалась к себе, следила за дыханием, размеренностью гребков, и к удивлению понимала, что солёная вода океана тяжелее и вязче, хлорировано пресной.

В ней проще двигаться, легче тело…

И когда футы закончились, без суеты остановилась:

– И как? – уточнила, глотнув воздуха уже на финише, запоздало среагировав на Вики, только-только завершающей заплыв.

Генриетта ещё смотрела на секундомер. Стайфер настороженно на меня, а я озадаченно бултыхалась, зацепившись за разделительную линию.

– Нормально, можешь выходить, – отозвалась Генриетта, отходя к таблице результатов. – Значит рассказы, что ты в океане плавала не пиар ход? – покосилась через плечо, что-то записывая.

– Нет! – нахмурилась я.

– Я думала очередные игры богатых, рекламы ради, – проворчала Лэйр.

– Если бы, – пожевала недовольство я.

– Свободны, – жестом нас отпустила учительница.

– Ну ты даешь, – шикнула Вики, нагнав уже у лестницы, но ещё в воде.

– Что не так? – не поняла наезда я.

– Ты меня почти на двадцать пять метров обогнала.

– Это плохо?

– Прикидываешься дурной?

– Нет, не понимала, что не так…

– Ты крута, Шольц. Даже не знаю, когда успела так натренироваться, но однозначно, Раула тебе больше не подруга.

– Почему?

– Она никого не принимает, кто хоть в чём-то лучше её, а ты… на дистанции её сделаешь!

– Да я вообще-то не собиралась…

– Уверена? – насмешливо вскинула брови Вики и многозначительно кивнула на Генриетту, переговаривающуюся со вторым тренером. Причём очень жарко. А когда она на нас посмотрела, моё сердце биться перестало:

– Мирэя, есть разговор!..

Глава 5

Мирэя

– У меня нет времени на спорт. Да и не особо горю желанием его делать частью своей жизни, – призналась учительнице, после её предложения ввести меня в основную команду школы.

– Ты не спеши с отказом, – без наездов, очень деловито посоветовала Генриетта Лэйр. – Ты ведь дальше поступать собираешься. Времени немного, конечно, осталось, но за эти месяцы с твоим секундами результат показать успеешь, а при поступлении дополнительный балл не будет лишним.

Вполне разумно прозвучало. Просто раньше я на спорт ставки не делала, поэтому и не восприняла предложение сразу здраво.

– Хорошо, я ещё подумаю, – решила поскорее отвязаться, но тему на заметке в голове оставила. Права Генриетта, не стоило так легкомысленно отказываться от того, чтобы могло мне помочь. Особенно в свете последних событий и моего отставания по предметам.

Но только вышла из здания бассейна, уже одна, потому что НИКТО не остался меня подождать, к удивлению замерла, глазами наткнувшись на Стэфана. С телефоном в руках.

И только Радминки меня заметил, прямо ногами перемахнул через дверцу кабриолета, мобильным помахивая.

– Рэй, что за сливы на ютуб? – упрекнул вместо приветствия, правда оказавшись рядом, обнял с пылом и губы обмусолил своими.

И почему мне раньше казалось, что он круто целовался? Не то чтобы мерзко совсем уж было, но точно не по себе…

– Ты о чём? – с радостью воспользовалась возможностью избежать долгих обниманий и поцелуев и освободилась от рук жениха, демонстративно сумку на плече поправив.

– О том, что ты в бассейне устроила.

– Ничего, – не хотела на эту тему говорить, но по ходу и не требовалось, Стэф чуть ли не в лицо «тело» сунул:

– Вот…

Несколько секунд глядела на съёмку с урока по плаванью. Видимо, кто-то успел мобильный схватить и моё пребывание под водой заснять.

– И что? – скучающе уточнила, даже не досмотрев.

Радмински перестал улыбаться, покосился как-то колюче-задумчиво:

– Ты была под водой почти… четыре минуты.

Между нами опять тема воды…

– Я же говорила, что мне приходилось выживать, – скрипнула зубами, к машине подойдя. – Плаванье и задержка дыхания туда тоже входили.

– Да, – слишком понимающе кивнул Стэфан и нарочито громко дверцей хлопнул, только села в тачку, – твой кроль уже в сети оценили. И, между прочим, я тоже! – припечатал значимо, плюхаясь на водительское кресло. – Тебе точно мне больше нечего рассказать? – секундой погодя мрачно уточнил и брякнул ключами, заводя машину.

– Например? – насторожилась я.

– Например, – протянул, нагнетая обстановку, – был ли с тобой кто-нибудь всё это время.

– Бестактный вопрос – это первое, – мне порядком нервировал разговор. – И второе, есть результаты моего обследования…

– Я не спрашивал, трахалась ли ты с кем-то, – отрезал морозно Стэфан. – Я спросил, была ли ты одна…

– Не понимаю сути вопроса, – насупилась, на грани разозлиться. – Я уже оскомину набила, рассказывая… что плохо помню, как выживала. – Ты меня обвиняешь в  чём-то? – решила наехать в свою очередь, ведь лучшая защита – это нападение. – В чём? – пилила его злым прищуром.

Но его это ничуть не тронуло, не смутило. Стэфан молча вывернул на проезжую часть:

– В том, что ты не договариваешь что-то, – даже не попытался сделать вид, что это не так.

– А ты решил заделаться Шерлок Хомсом? Супер психологом?

– Нет, – опять недобро глянул на меня Радмински, – но не понимаю, как ты научилась плавать.

– Это оказалось не так трудно, – негодующе фыркнула. – Грудные дети плавают…

– Я не говорю о факте «двигать руками и ногами, удерживаясь на плаву», я говорю о технике!

Я аж язык прикусила.

– А она у тебя… – он значимо помолчал, – идеальна. Особенно, для человека, ещё полгода назад подыхающего от страха перед водой.

Дыхание затаила, от волнения слов не находя.

Он меня сделал!

И моё алиби, по чести, и без того хрупкое, вдребезги разнёс банальным вниманием.

Хотя чему удивляться? Радминский идиотом никогда не был.

Плевать, пусть думает, что хочет, а я буду упираться до последнего:

– Может, дельфины? – под дуру закосила и хмыкнула для достоверности. – Да, наверное, это были они. У берега мелькали вроде…

– Это утверждение? – насмешливо хмыкнул Стэф.– Или очередное «не очевидно, но… вероятно».

– Очередное «думай, как хочешь», – отрезала, демонстративно отвернувшись от жениха.

Остаток дороги мы промолчали, а я себе сделала зарубку, как можно меньше с ним спорить на «тему», больше косить под идиотку и, как бы меня не тошнило, улыбаться ему чаще, позволяя нежности и поцелуи. Тогда акцент сместиться в другую сторону, и возможно, мне не придётся больше столько оправдываться.

После разговора с отцом, я позвонила учителю:

– Я подумала над вашим предложением, вы правы, лишним балл е будет, но вы уверены, что я потяну боле высокий уровень?

– Ты главное добро дай и приходи на тренировку.

– Спасибо, – впервые за долгое время я была реально благодарна человеку за внимание. Не потому что меня часто на экране показывают, не потому что дружба со мной может как-то сделать значимей, а потому что… увидели во мне потенциал, который готовы помочь развить мне во благо.

Стефан о тренировках узнал чуть погодя.

Я очень боялась, что разозлится, если даже скандал не закатит, но он больше не наезжал, не пытался уличить во лжи. Наоборот, был мил, заверяя что гордиться мной, и пообещал не пропускать моих соревнований, хотя был очень занят: в университете, да на работе отца.

Не обманул. Снимал заплывы, а потом вечером, сидя перед компом с мороженым, соком и прочим запрещённым, но таким вкусным, мы с ним обсуждали моменты. Он объяснял ошибки, стратегии, хитрости заплывов, как на короткие дистанции, так и на длинные.

И этим… располагал. Я была ему благодарна, потому что если школьные соревнования выиграла безоговорочно, то соревнования штатов… Боролась, чуть ли не рвя жилы, и подсказки такого опытного пловца, как Радмински, воспринимала не болезненно в штыки, а мотала на ус, чтобы в следующий раз не совершать тех же оплошностей.

И конечно почти каждый день, изматывала себя в бассейне. Это было спасением: загоняясь, время летело быстрее. Так быстро, что я уже терялась и забывалась.

Месяц, второй, третий… тут и учебный год подошёл к концу, а я по-прежнему нет-нет, да и вспоминала Тая. Порой так изводилась и страдала, до томления в теле и ломки в сознании, что впадала в какой-то транс, а в себя приходила только на берегу океана. Ночь, прохлада, а я… одиноко у воды стояла и вглядывалась в темноту воды.

Больная! Жертва стокгольмского синдрома, тоскующая по своему похитителю.

Да, это я!

Я взывала к нему, просила дать о себе знать. Заходила в ледяную воду, умоляя ответить, но Тайфун не отзывался. И я с разбитым сердцем возвращалась домой… в мир, в который так рвалась и который теперь мой разум отторгал.

И в котором, как ни странно опять не было места мне.

В школе у меня больше не было подруг.

Отец вновь погряз в работе. Сильно исхудал, много переживал и я серьёзно волновалась за его здоровье, потому что за это время у него случались срывы и приступы, заканчивающиеся больницей. На что папа отмахивался, что скоро всё образуется: только я выйду за Стэфана, дела выровняются.

Горько было в душе, но я пересиливала себя и улыбалась: для глаз посторонних, для глаз Стэфана, пока не научилась лицемерить настолько идеально, что начала сама верить в прекрасное будущее.

И Радмински это нравилось, а мне порой его убить хотелось, ну или сбежать от него на край света: он словно себя пометку сделал, меня за*ть, не в прямом смысле, так переносном.

Гиперопека, супервнимание, мегалюбовь.

Всё с приставкой «чересчур».

Это давило, душило, отвращало.

Даже мелькали глупые мысли переспать уже с ним, чтобы отвязался. Мол, видишь, девственница! Ты первый! Мой мужчина! А теперь дай свободы!!!

Но каждый раз что-то мешало: то звонок важный, то друзья, то место не подходящее, то самочувствие, то погода… Однажды мы гуляли на берегу океана с друзьями Стэфа, чуть хмельные, весёлые. Подкрадывалась ночь, и мы целовались с упоением под темнеющим небом, при огнях костра, в приподнятом настроении.

Радмински хотел. Он него несло желанием, чего он и не скрывал. Стэф что-то мурчал мне на ухо и гладил куда раскованней, чем обычно.

И вроде я уже начинала улетать от алкоголя и страсти, когда налетел ветер, а следом грянул гром и молнии шарахнули. Несколькими секундами позже обрушился дождь.

Стэфан смачно выругался и, проклиная погоду, меня за руку поволок к машине, но я не села. Пока его друзья со смехом и визгами носились по пляжу, собирая вещи и раскидывая их по свои тачкам, как чокнутая кружилась, позволяя себя ласкать прохладными струям… и это было… так правильно и желанно, что я даже обиделась, когда Стэфан меня из нирваны выдернул.

– Кому сказал в машину! – насильно затолкнул в тачку, вырвав из эйфории чувств. Когда сел сам, на какое-то время повисло молчание. А потом Стэфан предложил поехать к нему, продолжить. Я отказалась – момент прошёл, романтика и кайф, вечер тоже.

Радмински не скрывал разочарования и обиды.

Поцеловал мазано в щёку на прощание, и пригрозил, что в следующий раз его гроза и дождь не остановят…

Но потом это случилось. На выпускном…

Глава 6

Мирэя

Я была невменяемо пьяно, потому что…

Нет, отнюдь не от счастья, а скорее от обречённости, ведь приближался момент, когда Радмински потребует назначить дату. Он и без того меня этим «счастливым днём» время от времени донимал. И если раньше я любыми путями съезжала с темы, то услышанная несколько раз за вечер фраза «поступление в универ свадьбе не помеха», меня побудила напиться.

Так что веселья не помню. Я вообще мало что не помню, а те смазанные отрывки/обрывки, всплывающие в голове, скорее дурным сном казались. Но точно вечеринка из школы переместился сначала в дорогущий клуб, а потом… водоворот эйфории взрослой жизни закрутил, и я узнала, что такое секс…

Вернее очнулась от боли. Жуткой боли…

Даже взвыла, барахтаясь под Радмински. Лупила его, поскуливая и слёзы глотая, а Стэфан терзал мою плоть методично, спокойно и без сожаления.

Потому перестала биться в агонии, стойко выдерживая диковатые толчки и ёрзанья. И это стало спасением, ведь без лишней возни, боль уже не была такой острой и глубокой.

Лишь секунды отсчитывала и молилась, чтобы действо быстрее завершилось.

Радмински усердно сопел, потом покрылся, лицо покраснело.

Он был не очень красивый в этот момент. И совершенно не ласковый…

Как робот, выполняющий простые, механические движения.

Поэтому я зажмурилась и, кусая губы, ждала окончания акта.

Может, так и должно быть по ощущениям. Первый раз только в романах приводит к восторгу и оргазмам. И если боль я была готова перетерпеть, ведь Стэфан слыл ещё тем любовником с большой практикой, и многие девчата, кто с ним когда-то встречался, шептались, что он в постели крут, то его поступок, воспользоваться невменяемо пьяной мной, однозначно взбесил.

Не мне судить о его умениях и уважении к партнёрше, но за насилие он обязан ответить!

На том мои мучения завершились.

Стэфан кончил со стоном. Содрогнулся, мне на живот кончая и ловко скатился:

– Спасибо, что ныть перестала, – почти брезгливо шикнул. Чмокнул, как любимого пёсика… в нос, и намурлыкивая мотивчик, в душ пошёл.

Помню, еле соскребла себя с постели.

Мерзкое ощущение было грязи на мне, во мне…

С лица смахнула слёзы. Торопливо утёрлась краем одеяла, заметив на себе и простыни кровавые пятна.

 Наспех оделась, отыскала свою сумочку и быстро покинула его дом.

Меня продолжало шатать и мотать, каблуки подворачивались, пока я неровно чеканила шаг по дворовой плитке. Уже за пределами территории дома, пошарила глазами, но как назло ни одного такси рядом.

Тяжко вздохнула и гордо пошла домой, запоздало реагируя на проезжающие мимо машины: рукой сигнализируя, вдруг кто подбросит.

Гулко стучали каблуки, я погрязла в неутешительных мыслях о случившемся, и всё больше мои хмельные мысли сводились к тому, что с Радмински нужно порвать! Причём пригрозив судом за насилие… И плевать, что я его невеста. Я была пьяна!

Что за порядочность у этого скота, если он меня… такую неадекватную насильно взял?

Злость продолжала бурлить, подливая красок в текст, который заготавливала для отца. Но постоянно что-то сбивало… И особенно пиликанье телефона, и когда терпение кончилось, достала мобильный из сумочки…

«Стэфан!» на экран глянула аккурат с раскатом грома и вспышкой молнии. Несколько секунд раздумывала, что сделать, а когда на экран шлёпнулась первая капля, я шумно выдохнула, ловко Радмински бросила в ЧС и, окрылённая свободой, зашагала дальше…

Мы ещё поговорим! Потом, когда я всё обсужу с отцом!

Домой входила решительно:

– Папа, – взглядом мазнула по прихожей, приглушалась к звукам дома.

Утро раннее, отец должен был быть на месте! И секундой погодя слышала глухой топот наверху.

– Пап, – торопливо каблуками отсчитала лестницу на второй и почти ворвалась в кабинет отца:

– Пап, нам нужно поговорить! – запыхалась от волнения и чувств, продолжающих бить ключом.

– Милая, – озадачился отец, копошась у стола. В костюме, с портфелем, куда запихивал какое-то документы. – Доброе утро, – рассеянно улыбнулся. – Как вечеринка? Надеюсь, всё отлично, – отстранённо болтал на своей волне, но шаблонные «вопросы-сам-отвечу».

– Нормально, если ты о самом празднике, – отозвалась расстроено. – С алкоголем немного перебрала и…

– Да, – всё так же в своих мыслях перебил отец, – выглядишь так… словно, – не договорил, но я и без того знала, что помятая, нетрезвая ещё и в кабинете ворвалась ни свет ни заря.

– Милая, спроси у Рози таблетку от похмелья и сегодня отлежись, – отыграл роль внимательного, всепонимающего отца. В других обстоятельствах я бы ему была даже за такое благодарна, если бы… не видела, что папе явно не до меня и моих «новостей».

– И душ прохладный прими, – застегнул портфель. Обогнув стол, остановился напротив меня: – Милая, всё нормально или мне ждать полицию?.. – улыбнулся. Шутка получилась идиотской, но папа никогда не выделялся талантом к юмору. Зато это компенсировалось его порядочностью и прямотой.

– Насчёт полиции нужно подумать, – скривила носик, и папа видимо решил, что я вернула шутку, хотя я была серьёзна как никогда. – В остальном всё нормально, но у меня к тебе важный разговор.

Отец бегло на наручные часы глянул:

– Милая, если в двух словах, то на ходу выслушаю. Если более важное и требует обсуждения, то отложим его до моего возвращения, хорошо? – деловито рассудил. Он почему-то моё молчание принял за согласие. Чмокнул в щёку и прочь из кабинета пошёл.

– Тебе опять нет до меня дела? – за ним увязалась.

– Не говори так, – хмуро обронил отец, бодрой походкой по лестнице спускаясь.

– Но ты мне нужен!..

– У меня вылет через час, – на середине лестницы остановился отец и обернулся: – Очень важная поездка. По поводу проекта. Разве мы с тобой не работали несколько месяцев над этим? Ты же сама просила вернуться и завершить строительство!..

– Всё так, – с упавшим сердцем кивнула, так и оставшись на втором этаже. – Всё так.

– Мы поговорим, – заверил кивком отец. – Я тебя люблю.

– И я тебя… Удачного полёта, – выдавила на прощание.

Отец позвонил, немного погодя, ещё ехал в машине к аэропорту, а я только разделась, чтобы наконец-таки смыть с себя грязь случившегося.

– Милая, – мягко начал, – прости меня. Если дело очень важное, я готов тебя выслушать.

– Нет-нет, папуль, не забивай свою голову моими проблемами. Потом…

– Спасибо за то, что ты такая понимающая, – пробормотал искренне папа. – Встречи будут сложными, но люди очень нужные. Виктор Радмински несколько недель вёл переговоры, и, наконец, меня согласились выслушать.

Чёрт! Получалось, опять помогали Радмински.

– Пап, – надломился мой голос, – а что, нам без них не справиться? – уточнила щекотливый момент.

– Сложнее, милая. Гораздо сложнее, чем с ними. Мы друг для друга удобны и полезны. И если связи Виктора больше носят денежный характер, то мои… скорее на расширение бизнеса. Я им помогаю найти новые рынки, а они – спонсоров.

– И сейчас ты… – замялась, позволяя папе продолжить.

– Да, как раз лечу на ряд встреч с ведущими банками…

– Тогда, – сглотнула сухим горлом, – удачи тебе. Я буду держать кулачки. Сделай их…

– Спасибо, милая. А когда вернусь, мы поговорим.

– Конечно…

Весь день в постели хандрила. Розу предупредила, чтобы ко мне никого и тем боле Радмински, не пускала. Если позвонит – МЕНЯ НЕТ!!! Ушла в бассейн, с подругами, в кино, в конце-концов, в космос улетела!

В общем, что угодно, но я не дома и когда вернусь, она не в курсе!

Поедала шоколад, булочки, и гоняла мысли туда-сюда, заготавливая для отца речь. Щадящий вариант, а не первый, который собиралась прямолинейно вывалить на него поутру.

И в соцсетях не появлялась, и на мобильном все звонки поставила на недозвон. Время от времени, конечно, смотрели, вдруг отец позвонит, но ему явно было не до разговора. А массовые пропущенные от энного количества знакомых – игнорила.

А когда от папы пришло сообщение: «милая, я задержусь», апатия накатила с большей силой.

На следующий день ожидала от Стэфана атаки на дом, но её не последовало, хотя вчера он заезжал, а Роза его отправила, как я и просила. В бассейне не появлялся и в кафешку, куда мы с девчатами из секции зашли, не заглядывал.

И даже телефон подозрительно молчал.

Это напрягло. Не то, чтобы ждала более внушительного поступка от Радмински, каких-то телодвижений и попытки загладить своё неподобающее поведение простым извинением, за то, что изнасиловал, но он вообще пропал с радаров и я не на шутку занервничала.

Пока девчата шушукались, кто и как провёл эти дни, я отмахивалась общими фразами и торопливо проверяла почту и соцсети…

Все сообщения от Стэфана датированы вчерашним днём и сегодняшним утром. И если вначале было что-то из ряда: «Ответь, нужно поговорить! Ты что дуешь? Ведёшь себя как малолетняя идиотка!» то последние, скорее: «ну и хрен с тобой!».

Это… поразило, шокировало, и укрепило в мысли, что гада нужно поставить на место.

И когда я уже была готова окончательно с ним порвать, вернулся отец:

– Рэя? – удивлённый тон, и взгляд ещё более изумлённый, – ты почему дома?

Шокировал меня в свою очередь, когда выбежала его встретить в зале на первом этаже.

– Если ты не заметил, ночь, папа, – обняла и чмокнула в щёку. – И я спала. Захотелось попить, и на кухню шла…

– Ты что не в курсе? – запнулся на фразе отец, поставил портфель на диван.

– Что-то случилось? – насторожилась, сердце неровно отбило волнение.

– Да, милая, родители Стэфана разбились…

Глава 7

Мирэя

– Как разбились?

– На частном самолёте… и… – отцу тяжко давалось пояснение. – Мне пару часов назад позвонили, когда у меня посадка была. Не знал, что ты не в курсе. Неужели Стэфан не сказал?.. – нахмурился папа.

Чёрт! Вот как ему объяснить, что у меня с Радмински почти разорванные отношения? Почти! Дело за малым…

– Милая, ему очень тяжело, – мою заминку по-своему считал отец, – и любая поддержка в такой момент необходима. Ты же его невеста! – укорял мягко. – Будущая жена!

Нужно ли говорить, что у меня в душе всё перевернулось от… нет, не от взыгравшей совести, а от мерзости.

Я… ему близкий… человек?

Знал бы ты, папочка…

Но промолчала. Поступок Стэфа был низким, подлым, противозаконным, но на фоне жуткой катастрофы и смерти его родителей, моя беда и новость о разрыве с Радмински, меркла.

– Да, пап, я ему обязательно позвоню, – заверила невнятным кивком, не будучи уверенной, что отыщу в себе силы это сделать.

– А теперь иди, душ, отоспаться, – почти подтолкнула к лестнице на второй этаж, волнуясь за его самочувствие. Мы с ним не поговорили толком, он был очень усталым и расстроенным, но памятливым:

– Прости, милая, я опять с делами и проблемами тебя загрузил. – Ты ведь поговорить хотела? – уже ногой на ступени обернулся отец.

– Неважно, пап, потом, – отмахнулась легкомысленно, никто не узнает, чего мне это стоило.

Уже в комнате, сидя на постели, сомневалась до последнего, но решающим стало: рвать с женихом в такой момент – равнозначно смертному приговору. Удару в спину…

А я предательницей никогда не была. Порву с ним чуть позже…

И я ему написала: «сочувствую утрате».

Ответа не последовало.

Провозилась ночь, поглядывая на телефон, но он упорно молчал. В сети гремели новости авиакатастрофы, снимки с места трагедии, догадки, версии…

Наутро отец собрался к Радмински, оказывается ещё по прилёту договорился о встрече, и мне пришлось с ним ехать. На самом деле, не знала, как отказать, да и приличия ради было необходимо…

Стэфан уже оказался на рабочем месте. И ни где-нибудь в кабинетике заместителя, рядового сотрудника, а в кабинете отца. На самом высоком этаже из всех, что занимала корпорация его семьи. Стэф и до того здесь работал, но в связи с трагедией… в их семейном бизнесе наступили перемены.

И первая – Радмински младший занял не только кабинет отца, но и временно его пост. До первого совета, где и должна будет решиться судьба столь масштабного дела.

Когда вошли, Стэф стоял, руки в карманах, покатывался с пятки на носок и задумчиво смотрел в обзорное окно кабинета президента компании в небоскрёбе с лучшим видом на мегаполис.

– Приносим искренне соболезнование твоей утрате, – отец был, как всегда воспитан и учтив.

– Спасибо, – безжизненно отозвался Стэфан.

– Они были достойными людьми…

– Да, но их это уже не вернёт. Так вы по делу?  – обернулся, будто мы… совершенно чужие и не ко времени. Почти мешали его важной работе.

– Пришли выразить соболезнование и заверить, что любая помощь, если нужно…

– Спасибо, я справлюсь, – отрезал Радмински. – Что-нибудь ещё? – деловым тоном. Так стало мерзко. Мы с папой, будто подачку просили.

– Нет, это всё, – недоуменно кивнул отец, так и остался стоять… нам ведь даже не предложили сесть. Папа на меня покосился. Видимо, надеялся, у меня на лице отыскать ответы или, что я как-то исправлю возникшее недопонимание.

Но мне нечего было сказать, я пребывала в большем шоке.

– Ладно, – зажато кивнул папа, – вижу ты парень сильный, – пробормотал в явном смятении. – Не буду мешать, но помни, что я всегда готов помочь. Милая, ты остаёшься или со мной?.. – ко мне обратился.

– Д-домой, – торопливо отозвалась. – Мне очень-очень жаль, Стэф. Если могу чем-то…

– Нет, не можешь. Я справлюсь, – холодом облил экс-жених, но только мы ошарашенные приёмом к двери ступили, Радмински окрикнул:

– СтанислАв, как ваши переговоры? Отец говорил, что планы были и…

– Я оставил типовые проекты и смету в нескольких банках. Но было бы хорошо дело решить на уровне губернаторов, мэров, а в идеале до президента бы дойти…

– Высоко, – безлико кивну Стэан, – а теперь простите, дел много.

Была ли я в шоке? Не то слово…

Ехали домой в гробовой тишине и только дома папа уточнил:

– Вы в соре?

– Нет, – не лгала, мы же не ссорились, я просто ушла. Поиграла в прятки и молчанку всего пару дней.

– Тогда, что это было?

– Может, у него такая реакция из-за смерти… Потом отойдёт… – мямлила, а в сердцах молилась, чтобы у папы вопросы решились быстрее. А Стэфан обо мне больше не вспоминал.

И он не вспоминал… Почти день…

Новости орали о случившемся, конечно, много сплетен, и когда они затронули меня и его «размолвка или удар после смерти отца? И почему Шольц словно чужая? Она его бросила, потому что компания Радмински стремительно тонет?»

Неприятны обвинения при том, что хоть и злилась на Стэфана, но позвони он, заикнись о помощи, намекни на поддержку, я бы пошла…

Я и без того рядом была. На отпевании, на кладбище. Но мы даже словом не обмолвились.

Так что я хоронила наши отношения вместе с его родителями. И если его отца и мать мне было искренне жаль, то наших отношений – нет.

Вот только зря я на это надеялась.

Он позвонил днём позже и пригласил меня с папой к себе в офис.

– Я договорился о встрече с мэром Освальдом и директором департамента строительства Энтони Купером.

– Это… – папа удивлённо сморгнул. – Замечательные новости.

– Да, и я так думаю, – улыбнулся Стэфан. – Если не сложно пришлите мне последние ваши разработки и смету. Раньше этим делом отец занимался, теперь буду я. Хотелось бы свежим глазом…

– Да, конечно, Стэфан, как скажешь… А когда встреча?

– Через неделю, более точную дату сообщу немного погодя, когда решу ещё один вопрос, а до этого времени, вам бы более тщательно подготовится, но ёмко, чтобы чётко объяснить суть задумки. Думаю, они уже в курсе, но сами понимаете, одно дело, когда слухи долетают, а другое, когда из первых рук информация приходит.

– Естественно, – кивнул с готовностью папа. – Я благодарен тебе. Уж и не думал…

– Что вы, – развёл руками Стэф, – семья Радмински всегда выполняет свои обязательства, – улыбнулся шире, но с оттенком грусти.

У меня сердце неприятно кровью умылось.

– Господин Радмински, у вас встреча через пятнадцать минут, – кабинет наполнил чуть искажённый селектором голос секретаря Стэфана.

– Спасибо, Консуэла, – нажал на кнопку внутренней связи Радмински. – Что ж, спасибо, что заглянули, – вышел из-за стола Стэфан, намекая на то, что аудиенция закончена. – СтанислАв, не забудьте документы, – протянул руку.

– Сегодня же отправлю, – кивнул папа, ответив рукопожатием.

– Рэя, можно тебя на минуту? – опять подал голос Стэфан, когда мы с отцом к двери двинулись.

Вот теперь по телу морозец промчался, сердце забилось в истеричном припадке.

– Да, конечно, – пробормотала с натянутой улыбкой. – Пап, в машине подождёшь? – чмокнула отца в щёку.

– Конечно, милая, – глухо отозвался отец, оставляя нас наедине с Радмински.

Не смогла себя заставить пройти в кабинет глубже, так и осталась стоять у двери. Стэфан возле стола, подперев его бедром:

– Я был неправ в тот вечер, Рэя. Мне жаль, что я… – нервно качнул головой, будто не находил слов. – Прости, это было неправильно, – опять глубокая пауза. – Но ты была такая очаровательная и кокетливая, я пьян…

– Нет, Стэфан! – не выдержала его оправдания. – Я была пьяной, да так, что отчёта себя не отдавала, а ты… воспользовался этим! – не собиралась нападать, но раз уж он затронул тему, не буду отмалчиваться и проглатывать наболевшее. – Ты меня трахнул. Пьяную! Ты… насильник…

Радмински гневно сверкнул светлыми глазами, даже скрежет зубов померещился, но голос раздался ровно:

– Мне жаль, что ты это так… неправильно восприняла, – Стэфан ко мне подступил. Я от него. Но так как была близко от двери, конечно же в неё затылком и спиной врезалась. – Не подходи, – грозно рыкнула, на грани заорать, и даже нащупала ручку дверную.

– Рэя, ты сама говоришь, что не отдавала себе отчёта, – остановился в нескольких шагах от меня Радмински. Говорил мягко, рассудительно. И замер на таком расстоянии, чтобы видела, он меня услышал и не нарушает границу безопасности. – Что ты помнишь из случившегося?

– Я… я… – задохнулась негодованием, желая высказаться по полной, но, увы, слов не находя, потому что… ничерта не помнила с момента, как приняла больше, чем стоило и до момента боли. – Я веселилась, мы гуляли, танцевали… пили....

– Вот именно. Всё как обычно! Рэя, я бы никогда не причинил тебе боли, разве ты ещё этого не поняла? Мы сколько вместе? Я хоть раз на тебя руку поднимал? Орал?

– Н-нет, – задумчиво головой мотнула, старательно выискивая в памяти хоть один такой момент.

– А обо мне хоть раз слышала, чтобы я кого-то насиловал?

Я помолчала несколько секунд и, поджав губы, мотнула головой.

– Вот именно, Рэя. А ты – моя невеста, я и без того ждал долго. Принял лишнего, а ты… ты вела себя, как умела соблазнительница, и отвечала… и поцелуями, и даже раздевать меня стала…

– Не могла, – закачала упрямо головой, но с отвращением понимая, что не могу быть в этом уверенной на все сто процентов.

– Мне жаль, что я поддался на слабость, но я не хотел бы тебе причинять вред, боль… Да, сразу не понял, что это всё… гадко так вышло. И потом не понял, почему ты обиделась… – его извинения лились сбивчиво и мягко, так, что у меня оттаивало сердце, душа начинала разнеживаться. Оправдания звучали логично и искренне. Так бдительность притупил, что я не заметила, как Стэфан рядом оказался:

– Чтобы ты не думала обо мне плохо, прошу, давай узаконим наши отношения, – просто обронил, глядя на меня с надеждой. – Я не отказываюсь от своего слова. Я хочу на тебе жениться…

Огладил щёку, словно назойливую прядь, выбившуюся из хвоста за ухо хотел заправить, но я нервно качнула головой, избавляясь от прикосновения.

– Я не готова вот так, – мямлила бессвязно, не ожидая такой атаки со стороны Радмински, и особенно в таком ключе. И выглядел он очень мило, когда извинялся.

Его руки осторожно легли мне на плечи:

– Тогда громкую помолвку, – его ладони скользнули вниз, становившись на талии, мягко заключая меня в плен объятия, – и потом я дам тебе ещё полгода убедиться в моих чувствах и том, как я сожалею… Даже клятвенно обещаю тебя не трогать больше…

Он умел достучаться до моего разума. А может сыграло то, что он не наезжал, не орал, а решил взять меня мягкостью и признанием вины. Мнимым выбором…

– Как тебе такой вариант? Сама! Если будешь готова, вернее когда будешь готова, сама сделаешь шаг… – тянул слова, нежно меня поглаживая  по спине.

Я потекла… не возбудилась, нет! Но Стэфан, однозначно, мой мозг задурил – он обратился в кисель, да и теперь мне уже стыдно стало, что я жениха так довела, что он на меня… на пьяную… и невменяемую залез…

Не бил ведь!..

Не то, чтобы я была готова с ним на долгую счастливую жизнь, но время, отведённое от помолвки до предполагаемой свадьбы, показалось вполне достаточным сроком.

Так что родился новый план. Согласиться на помолвку и дождаться решения всех дел по проекту отца. И только вопросы будут рассмотрены, я порву со Стэфаном!

Глава 8

Мирэя

Помолвка и впрямь была громкой. Много приглашённых, много папарацци. И я решила, чему быть… лишь бы во благо семье и проекту отца. Улыбалась на камеры, выдавливала счастье и принимала нежности и ухаживания от Радмински.

Он ловко манипулировал новостями и вскоре дела чуть выровнялись. Не то, чтобы подскочила цена на акции, но даже стабилизация на данный момент спасала компанию от развала.

Так что каждый из нас цеплялся за другого, чтобы не утонуть. Всё же двумя сильными семьями грести легче.

И конечно, нужно признаться, что ужас пережитого после пребывания на острове, восторги и потрясения после возвращения… медленно в памяти притуплялось, и казалось нечто забытым и слегка надуманным, преувеличенным.

Поэтому и я к Радмински смягчилась.

Всё это время Стэфан… был милым. Чуть навязчивым, но это я списывала на то, что он уже однажды меня чуть не потерял, потом сделал больно, затем пережил потрясение из-за смерти родителей, поэтому устраивал тотальный контроль и топил вниманием.

Любая прихоть… И даже если спорили, разными упрёками задевая друг друга, Радмински время «подумать» давал.

За это была ему благодарна.

Настраивала себя, убеждала, что второй раз не должно быть больно, но всё равно постоянно находила отговорку или причину близости не допустить!

Категорически решила, что ЭТО случится по трезвому и с обоюдного желания. Но не смотря на перемирие между нами, второй секс произошёл не скоро.

Уже близилась дата свадьбы…

Друг Стэфана и, конечно же, Радмински учудили крутую вечеринку по поводу моего дня рождения, и я сдалась… Не смогла оттолкнуть. Тем более он подкупал умело, и за всё это время ни разу по крупному не накосячил.

Наоборот, всё к моим ногам: и цветы, и любезности, и слова приятные… дорогущие подарки, один из которых особенно запал в душу – цепочка на ногу с… маленькой морской звёздочкой…

Я растрогалась.

Даже не знаю, почему именно звезду подарил.

Не дельфина, не осьминожку, не кита, не кораблик, а именно звёздочку. И такое внимание проняло.

Сразу вспомнила остров, Тайфуна…

И тотчас постыдилась.

Уже казалось самообманом воспоминание о нём. Словно придумала мифического героя и лелеяла мысль о нём!

Больная…

Ни к чему хорошему подобное привести не могло, вот и решила гнать остатки воспоминаний прочь, и жить здесь и сейчас.

Тем более моё будущее – Стэфан. Он красивый, успешный, перспективный, богатый… и я ему нравилась!

У нас скоро свадьба…

Так будет лучше. Правильней!

И я пошла на сближение.

Это не было приятно, хотя в начале ничего не предвещало отторжения. Поцелуи кружили голову. Оглаживания гоняли кровь по венам,  волны возбуждения щекотали по тело… надсадное дыхание опаляло кожу, а потом… стало никак. С момента, когда он медленными толчками стал в меня проникать. Напряглась, закусила губу, уже мечтая, чтобы это быстрее закончилось.

Боли как в первый раз не испытывала, но и удовольствия – НОЛЬ.

Хотя процесс не был долгим… вполне терпимым…

Уже после – Стэфан был благодарным, поэтому я раскачалась. С каждой последующей близостью, чувства становились мягче и щекотливей, горячей и волнительней. В общем, я раскусила, в чём прикол секса и мир заиграл более развратными красками.

Не то чтобы чувства были как в книгах: бабочки, снос мозга, оргазмы, но вполне приятно. И Радмински из трусов выпрыгивал, желая мне доказать, что ещё тот мастер на все… руки, язык и член. В общем, вплотную занялся моим обучением в этой сфере, порой шокируя нововведениями и предложениями. Не мне строить из себя невинность и пуританку, да и интерес к разнообразию был, но порой… хотелось сказать: «Не запаривайся. Просто… у нас нет химии».

Дела шли более менее, хотя слухи упорно твердили о провальности отцовского проекта… в контексте «очередная блажь, богатея не от мира сего. Чокнутый!»

Сразу мультик «Красавица и чудовище» вспоминался, и папа героини.

Милый старичок…

Вот и мой отец был увлечённым человеком, сложным в общении, не каждому понятным, но не таким как в диснеевской истории «гений с причудами».

И о Стэфане… и его компании много чего писали.

Что дело Радмиснки старшего под руководством избалованного сыночка вот-вот развалится. Что ему срочно нужно искать выход, иначе акционеры побегут как крысы с тонущего корабля, а для этого нужная новая политика, новые выходы на рынок. Удачный союз в конце-концов…

И я поддерживала его, заверяла, что это злые языки наговаривали, чтобы уязвить побольнее. Проверяли на стрессоустойчивость… Что всё наладиться, главное не опускать руки, и он всегда может на меня рассчитывать.

Если случались срывы и громкие загулы, я это списывала на сложную ситуацию и нервное потрясение жениха. Всячески защищала…

Пока не узнала о пристрастии Стэфана к кокаину. Это стало неожиданностью. И если первый раз я случайно увидела следы на зеркальном столике, то когда застала его за этим делом, опешила.

Нет, в наших кругах чуть ли не каждый хоть раз попробовал, но пробовать и сидеть на этой дряни – разные вещи, и, судя по тому, что Стэфан перестал таиться и не гнушался нюхать при мне, он уже был крепко привязан!

Сколько бы ему не раз говорила, что мне это не нравится, да и ему бы не стоило губить свой организм, намекала на лечение, он отмахивался, что нет привязанности. Это нужно временно… для очистки мозгов, да и так легче переживать свалившееся на него. И как только всё встанет на места, мы поженимся, он прекратит.

Конечно, я ему не верила. Скрипела зубами, в тихую изучала информацию по этому вопросу и естественно выискивала лучшие клиники.

Но любой намёк пройти курс реабилитации Радмински воспринимал в штыки, и мы начинали ссориться. Я обижалась на то, что он оставался глух к моему нежеланию связываться с наркозависимым человеком, и всё чаще находила повод отказать в близости, да и совместных вечеринках, где была уверена, он  опять учудит что-нибудь скандальное под воздействием наркотика.

А Стэфан всё чаще был недоволен:

– С такими темпами и частотой секса, я скоро полезу на других.

– Так может тебе жениться на другой? – колюче подмечала.

– Не поверишь, но часто об этом думаю, – не оставался в долгу Стэфан. – Может, так и сделаю, только не забывай, кто вы без моего имени и моих связей…

Это в нём явно дурь говорила, и я не на шутку волновалась за его разум и за наши дела.

– Не забудь предупредить, если сменятся планы. И да, наше имя и наши связи тебе нужны не меньше, чем нам твои.

– Уверена? – цинично фыркал Радмински.

– Без сомнения! – отрезала я.

Я знала, о чём говорила. Отцовский проект интересовал всё больше важных людей. Пока только на словах, но поддержку обещали многие. Оставалось лишь убедить директоров нескольких строительных корпораций в необходимости поставок материалов, а для этого нужно было заручиться согласием мэра Лос-Анджелес и губернатора Калифорнии, встреча с которыми так и не состоялась, но которою упорно обещал устроить Стэф.

И естественно, загвоздка была в рисках по транспортировке груза от доков до острова… по воде. Это затратное, рискованное мероприятие за которое ни одна мелкая фирма бы не вязалась. Зато кампания Радмински, пока власть в его руках, ещё как.

– Если бы я была очередной и одной из многих, ты бы столько времени на меня не убивал! – припечатал значимо.

– Вот чего не ожидал, что ты умнее, чем казалось вначале, – раздражался Стэфан.

Да, вот такие милые отношения…

И вот уже когда дело вплотную приблизилось к свадьбе, а я помимо универа, работы с отцовским проектом, время убивала на подготовку к нашей свадьбе.

Конечно, наняла организатора, Летисию Вагрус, одного из самых известных и дорогих специалистов по праздникам, но всё равно приходилось повозиться, смотреть, выбирая то одно, то другое, попробовать разные блюда, щупать руками ткани и прочие мелочи…

И время от времени мне приходилось дёргать Радмински.

Он отнекивался буквального от всего:

– Милая, сама реши. Как сделаешь, так и будет…

А на репетиции церемонии, чуть не переругались, потому что его телефон звонил без продуха.

– Стэфан, молю, – проскулила на грани завопить, – тут делов-то на полчаса, – взмолилась, на что Радмински сделал категоричный жест «секунду» и размашистым шагом скрылся в здании самого дорого ресторана города, в котором мы зарезервировали зал на наше мероприятие.

Я потопталась пару минут, а когда мне напомнили, что время капает, отправилась его искать. Дико не хотелось застать за нюханьем кокса, но сейчас было не разборок на эту тему.

В холле глазам повела, выискивая закуток, где бы Радмински мог скрыться и догадливо свернула в коридор с уборными и курилкой.

И если в туалете была тишина, то голос Стэфана уловила как раз из комнаты отдыха.

Уже было занесла кулак, чтобы постучаться, как услышала:

– Ты не понял? Мне глубоко плевать, что сделаешь, но буровая должна выйти из строя. Пусть часть… отсек затонет, взорвётся… На всё про всё несколько дней!

Умолк на пару секунд.

– Я тебе за что плачу? – зло отчеканил. – Придумай. Твой же изначально план был. Мне кровь из носа нужны… – опять молчание. – Вот и отлично, – прыгал с наезда до согласия. – Пусть будет так… Пусть… оно застраховано, нефти там осталось не хрен чего. И тащить в убыток такую махину я больше не желаю. Но аккуратней. Нужно сделать так, чтобы потом часть перетащить на новую буровую.

– Да-да… Мы на грани. Сделай слив, иначе компания рухнет! А так я смогу убедить учредителей в необходимости новой стратегии и политики… И поставки отходов проконтролируй. У меня контракты горят!!!

– Как куда? – зло шикнул.

– Скинь на какой-нибудь остров. А потом, когда построят эту хрень перерабатывающую, туда всё перетащим…

Чтобы не запалиться, вдруг Стэфан сейчас выйдет, а я уши грею, на цыпочках вернулась к входу и подала голос, будто только-только сюда заглянула:

– Стэфан? Ты здесь? Стэф??? Где ты? – а внутри всё дрожало. Мысли суматошно носились. Вопросов было так много, что они разрывали голову, но я упорно делала вид, что брожу по коридору и простукиваю двери, в поиске жениха.

Стэфан вышел из курилки, когда я как раз собиралась постучать в его дверь:

– Здесь я, – мрачно буркнул Радмински. – Прости, но нет времени на всю эту хрень.

– Знаешь, у меня тоже. Особенно когда планируешь провести всего полчаса времени, а убиваешь больше часа, – припечатала гневно. – И заметь, не по моей прихоти! Не я на свадьбе настаивала. И если ты сейчас не вернёшься, я умою руки до следующего раза, более подходящего твоему времени.

Развернулась на каблуках и поспешила на выход.

Меня колотило.

И я не шутила. Мне эта свадьба, как кость в горле, но я была готова сглатывать ради дела. Ради бизнеса. Ради проекта! Ради отца… Ради наших семей.

Но сейчас… услышав, как Стэфан собирался решить вопрос с буровой установкой, чтобы не сработать в убыток, получила очередной шок-контент. О честности и порядочности в нашем деле говорить не приходилось, но чтобы вот так… Настолько грязно и подло, а как же люди, которые там трудятся? А как же океан? Загрязнение окружающей среды… Это очередной удар по экологии и миру Тайфуна!!!

– Это, бл*, что за истерика? Ты так говоришь, будто это только меня касается, – нагнал меня Стэф, и, схватив за запястье, дёрнул к себе, разворачивая лицом. – Я твоего отца, между прочим, спасаю. Могла бы и полюбезней быть.

– Ты серьёзно? – опешила от наглого заявления.

– Естественно, не для себя стараюсь. С ног сбился, чтобы вытащить губернатора и мэра в одно время в одно место. И они приглашены на нашу с тобой свадьбу!

На этом я воздухом подавилась… Неожиданная, приятная новость.

– Ты уже раз обещал, – пробормотала сбивчиво.

– Не от меня зависят все обстоятельства.

– Пригласить, не значит, что они будут.

– Ответы пришли, они будут… Так что заканчивай ломаться и корчить из себя не бог весть что, – скривился Размински. – Уже полгода нежностей и романтики. Но всё, у нас больше нет времени, понимаешь? Помолвка дело на время выровняла, но теперь больше некогда тянуть. Нужна свадьба! Слиянии, чтобы я мог всех поставить на место, а пока меня прижимают со всех сторон. Аукционеры волнуются, потому что акции искусственно удерживали, но всё… они скоро опять начнут стремительно  падать. И если случится обвал… со мной ко дну и вы пойдёте…

Это было подло бить по самому больному, а именно по проекту отца, связующее звено между нашими семьями.

– Я ваш спаситель! Я ваш бог! Свадьбе быть! У вас нет другого выхода, – отрезал Стэфан. – Без меня вы утопленники.

– Но и ты барахтаешься на грани, – преминула кольнуть. Ситуацию на рынке знала. С некоторых пор, я изучала нюансы проекта папы и положение дел в наших компаниях. А если учесть, что у нас с папой тоже есть небольшой пакет акции корпорации Радмински, сразу становилось понятно, почему и союз выгодным считался.

У Стэфана по праву наследования была и без того самая значимая часть активов, но с моим пакетом и отцовским, он на полных правах мог диктовать правила игры. И даже если другие акционеры решат сыграть за спиной, Радмински бы уже не волновался – с такой поддержкой в лице семьи Шольц и нового проекта, выводящего на новый рынок и обеспечивающий работой на долгие годы, он бы уже не потерял лидирующие позиции.

– Но я не из тех, кто за змею хватается утопая. Лучше круг дождусь. А ты, за эти дни, лучше подумай, стоит ли кусать руку, которая вас кормит!

Это был голый шантаж.

– Ну и гад же ты!

– Я бизнесмен, Рэя, И ты мой проект. Ты им всегда была, но только раньше я играл в жениха, а теперь буду мужем. И без лишних нежностей. Лучше сразу поставить точки над «и». Ты моя выгода, я твоя… Либо вместе, либо я ищу другую выгодную партию.

– Ты эгоистичная тварь, Стэфан! Я перестала верить в твою порядочность ещё с острова, куда ты меня на вечеринку пригласил. Я солгала. Пусть не всё, но я помнила твою измену с этой шлюхой. И не глухая, слышала ваш разговор перед тем, как упасть за борт!

Судя по бледности кожи Радмински, я его шокировала.

– Да, милый, вот и представь, какого мне с тобой быть, всё это помня… Да меня тошнит от тебя! – прошипела, впервые за это время от души высказывая, что думаю на самом деле. – Единственное, что держит, обязательства. И я готова пойти дальше, не смотря ни на что, только у меня есть условие....

– Ты мне ещё условие будешь ставить? – взрыкнул Стэф.

– Отмени заказ на аварию на буровой, – опять раскрыла карты. – И сброс отходов…

Радмински прищурился.

– Ты что подслушивала?

– Не специально, и не это главное, а то, что ты собираешься сделать. Я молю, не делай… там люди, экосистема пострадает…

– Знаешь что, дорогая, – хват на запястье стал болезненным, – ты мне конечно очень нужна, но даже ты не стоишь столько…

Пощёчиной прозвучало.

– Я расскажу, что это ты…

Заткнулась, когда мне прилетела настоящая затрещина, а следом горло сдавило, и меня грубо впечатали в стену:

– Только рот раскрой, и я закопаю тебя и твоего отца, поняла? – гулко о стенку затылком припечатал ещё разок, пока я оглушённо смаргивала помутнение перед глазами и пыталась от звона в ушах оклематься. Брыкалась невнятно, да хват на шее старалась ослабить. – Мы в одной лодке, идиотка, если я уроню весло, тебе не выгрести против течения… И нет больше на свете кретинов, кто бы вам дал столько бабла, как выбиваю я… Так что скажу ноги раздвинуть – раздвинешь, скажу сосать – отсосёшь, а скажу в могилу, как миленькая, и себя прикопаешь, если мне взбредёт в голову.

– Простите, – к нам в коридор заглянул администратор: – У вас всё хорошо? – робко мялся в проёме, не решаясь войти.

– Да, спасибо, – зло прошипел Радмински, но мужчина продолжал на нас смотреть, и Стэфану пришлось меня отпустить, чем я и воспользовалась. Увернулась от плена рук и бросилась прочь.

– А ну стой, – в спину рыкнул Радмински. Я неё оглянулась даже, и уж тем более не остановилась. Знала наверняка, он не посмеет при толпе руки распускать или сцены громкие устраивать, а значит, у меня есть шанс сбежать.

– Мирэя, вы куда? – окрикнула Летисия, но я спешно миновала дворовую территорию ресторана, где планировалась сама церемония и целенаправленно бежала к машине.

– Пап, – я стремительно вбежала на второй этаж и ворвалась в кабинет отца, – у меня очень важный разговор.

– Милая, – папа по обычаю был занят. Весь в бумагах, макетах, гаджетах…

– Пап, это важно! – Придала голосу твёрдости.

– Да-да, конечно, – кивнул отстранённо отец. – Как прошла репетиция?

– Пап! – воззвала, теряя терпение. – Стэфан ведёт грязную игру…

– Да, милая, – пробормотал папа, склонившись над чертежом, но секундой позже вскинул голову: – Что? С чего ты это взяла? И в чём конкретно твоё обвинение?

Я кратко пересказала, что узнала.

Папа хмуро слушал, мрачно кивал…

– Милая, я обещаю поговорить с ним. И да, мы вели переговоры о перевозках опасных веществ… Это я предложил прекрасный бизнес и партнёров, но… потом, когда наш проект будет доведён до конца, – отец демонстративно кивнул на раскинутую на полу мини-копию будущего отходоперерабатывающего комплекса на острове… Это огромнейший план с доками, жилыми блоками, рабочими зонами и конечно цехами.

– Значит, они решили работать в обход тебя! – заявила я. – Я чётко слышала, как Стэфан условливался на «сейчас» и слить, мол, потом переправим.

– Милая, ты уверена? – всё же пробормотал папа, сняв очки.

– Уж прости, но я привыкла доверять себе.

– Этого мало, пап. Нужно не говорить, а действовать, иначе… иначе будут последствия, которые аукнуться на всех нас.

– Хорошо, – кивнул отец. – Что ты мне предлагаешь сделать в данный момент? Как его остановить? Переубедить…

Это был обескураживающий ответ-вопрос.

– Искать других спасителей для своего проекта, пап…

На лице родителя отразилась неутешительная для меня гама чувств.

Это был очередной удар.

На телефон не отвечала, провалилась в какую-то пучину безысходности и очнулась лишь под поздний вечер на парковке дальнего  дикого пляжа, где чуть дальше по берегу начинались скалы.

В это время здесь было безлюдно и темно. Океан волновался. Мрак небес на горизонте сливался с водой и это буйство восхищало…

– Тай! – заорала, потому что хотела, как никогда вспомнить его, окунуться в его порядочность, честность и готовность находить компромиссы. – Тай! – взывала к нему, мечтая, пробудиться от реальности и вновь оказаться на таинственном острове, где не было столько лжи и корысти. Упала на колени на берегу без страха, что очередная волна меня утянет. Руками тонула в песке и твердила, как заклинание: – Тай, Тай, Тай… Прошу, поговори.

Но он молчал!

– Тай! – От прохлады и сырости уже клацала зубами, но упорно смотрела на неспокойные воды океана. – Тай, – двинулась по берегу к скалам, вдруг, если закричу оттуда, он услышит.

– Ну же, поговори со мной… – бурчала, тараня стопами камни, забираясь наверх. Тропа уже сотнями любителей экстрима была проложена, но в подбирающейся ночи опасные участки приходилось преодолевать, скрипя зубами.

– Тай! Ты меня всегда называл упрямой, гордой человечкой. Ты ведь знаешь, что я бы никогда не осмелилась… Но ты мне нужен. Мне нужен твой совет. Я не хочу беды… А выбора у меня нет… Прошу!!!

Ответом мне было лишь безмолвие на нашем с Тайфуном канале и т звук обрушивающихся на скалы волн.

– Значит так, – и я решилась, с разбегу ухнула со скалы.

Душа ушла в пятки, сердце пропустило удар, тело окатило морозом, а потом обожгло холодом воды…

Глава 9

Тайфун

Зов Рэи уже давно не давал покоя. И если раньше мог сдерживать себя, делая вид, что это меня не трогало, – со стороны наблюдать и не вмешиваться в её жизнь, – то теперь сходил с ума. Это было хуже слёз дельфинов, пронизывающих болью. Это даже не могло сравниться с болью сородичей.

От зова Миры меня штормило, голова раскалывалась, сердце едва не выпрыгивало из груди.

Я не слышал других: ни жён, ни братьев, ни отца… И когда мозг уже взрывался от её воплей, а инстинкты обострились до предела, не отдавая себе отчёта, бросился к ней…

О Всемогущие воды, как же я скучал. Я подыхал без неё, сколько бы не отрицал. И братья могли смеяться, жены ревновать, но я безумно скучал по человеческой самке. По нашим разговорам, по её смеху, по её любопытству, по её жару и тем ощущениям, что она рождала во мне.

ОНА!

И как бы я не ненавидел её мир, как бы не злился на сухопутных, именно ОНА, дитя своего безжалостного мира, делала меня другим!

Она делала меня… живым… и остро чувствующим!

И этого никто бы не смог изменить!

Увы, она меня наполняла чудотворными эмоциями. Такими, что преображали мой мир. Такими, что делали серое и неприглядное – ярким и незабываемым.

«Наполняла» и «делала»… пока была со мной…

Да, Мирэя была для меня слишком важна… настолько важна, что стал отступником, когда отпустил в первый раз, и сейчас я отступник десятикратно, ибо, не помня себя, опять поддался искушению и плыл к ней!

К той, которая выбрала свой мир. К той, кто мечтала о свободе. К той, кто осталась с другим…

Конечно, я знал о её жизни. Не всё, но то, что она передавала мне вместе с водой, всё, что мог подсмотреть через призму своей стихии.

Потому и океан уже волновался долгое время.

Во всем была виновата Мира и её жених.

Как бы не уверял себя, что меня не трогали их отношения, это было голой ложью. Я почему-то воспринимал её своей. И хоть это было не так, но мозг отказывался с этим соглашаться. Тело реагировало на воспоминания, и я болезненно сносил известие о её близости с другим.

Я задыхался от ревности, потому и насылал на людей непогоду.

И вот теперь, прорезая стихию, спешил к ней.

Глас оборвался аккурат когда я добрался до скалистого берега одного из самых многочисленных поселений в этой части океана. У смертоносного  пика, прыгая с которого люди часто погибала в жажде испытать чувства, которых я не мог понять.

И подоспел вовремя – Мира уже была без чувств и шла ко дну…

Мирэя

В себя приходила тяжко. Сначала решила, что дежавю, но нет… тяжко смаргивала пелену небытия, понимая, что в пещере… Первой, из которой два лаза – чрез воду и наверх…

В этот раз, как только окончательно пришла в себя, нырнула.

Проём оказался чуть глубже, чем помнила и протяжённостью в десяток гребков. И только над головой появился светлый потолок океана, ускоренным темпом выплыла на поверхность и жадно глотнула кислорода.

Зацепилась взглядом за знакомый пейзаж, сердце принялось лихорадочно биться. И необычайная, щемящая нежность по телу побежала.

Я скучала.

По диким местам. Тишине и чистой. По красоте, не тронутой цивилизацией. И я, дитя большого города, была счастлива вернуться в свою голубую лагуну…

Вернее, он позволил мне вернуться…

Тай меня услышал!

Спас!

Ведь я не просто так оказалась в пещере. На ЕГО\нашем острове!

И поэтому бежала по берегу навстречу с ним! На миг замялась, раздумывая, куда дальше: к святому источнику? К пещере? К поселению с самками амфибий?

Последнее отмела напрочь, первое – вызывало сомнение… Так что решила всё же к пещере вначале сбегать, проверить, там ли Тайфун…

И поговорить!

Плевать, что продрогла. Плевать, что волновалась… Мне было нужно ему рассказать так много…

Входила тихо. В основную залу заглянула осторожно, но секундой погодя поняла, что… здесь никого нет.

Что ж…

Мелкие камушки шелестели под босыми стопами, уж не знаю, где потеряла кроссовки. Заученной тропой пробиралась до водопада и купальни Посейдона. А увидав знакомый силуэт в воде, от счастья задохнулась.

Уже было окрикнула Тая, протаранив кроны последних деревьев, как застыла… с ярым ударом сердца, глядя на рыжеволосую красотку, только что вынырнувшую перед ним:

– Тай, – промурлыкала его невеста, обвивая руками за шею. – Не забывай, тебе скоро к отцу.

Мириад игл вонзились в сердце. Я едва выдернулась себя из оцепенения и адской боли, разливающейся по телу. Меня топила, душила ревность. Но осознание, что я здесь лишняя, отрезвляюще стегануло.

Да, хотела поговорить, но не врываться же в…

Не видя дороги, поплелась обратно к пещере.

Забилась в уголок, уткнулась лицом в коленки и попыталась успокоиться. Тайфун имел право на свою жизнь, тем более со своей невестой… да и вообще это не моё дело, я по другой причине пришла.

Из промёрзлого дрёма меня пробудили голоса:

– Тай, так нельзя! Ты сходишь с ума! – разлеталось эхо по пещере и тонуло в её лабиринтах.

– Прочь! – рявкнул Тайфун и даже меня вынудило ещё сильнее схорониться в тени, почти размазавшись по стене. Грохочущее сердце разогревало стылую плоть, а страх оказаться «не вовремя» меня почти парализовал.

Я всё жалась к стене, таращилась на проём и слушала шелест приближающейся поступи.

Даже время застыло… когда он появился.

Жадно облизала глазами каждый сантиметр его тела и с едкой тоской поняла, что преуменьшила степень тоски по этому совершенному существу.

Я так соскучилась, что если бы он хоть чуточку был рад моему появлению, запрыгнула на него с ногами и расцеловала.

– Какого дьявола тебе не живётся в своём мире? – затянувшееся молчание нарушил Тай.

Не входил. Стоял в тёмном проёме и совершенно точно смотрел в мою сторону… во мрак пещеры и угол, где я затаилась.

– Поговорить нужно, – мой голос прозвучал тихо и жалко.

– Настолько важно, что была готова умереть? – Тайфун медленно прошёл к центру. Хоть и не было огня, но блики от воды в источнике играли на стенах пещеры и чётко обрисовывали контуры фигуры амфибии.

– На что не пойдёшь, чтобы тебя услышали, – буркнула с толикой вины и укора. – И заметь, получилось, – поддела язвительно, продолжая смотреть на него снизу вверх. – Это оказалось продуктивней, чем шептать и рыдать в тишину.

– Мне и того хватало за глаза!!! – гневным шипением оглушил правдой.

– Что? – ахнула, забыв, что пришла с миром и просто поговорить. – Кое-как поднялась, придерживаясь стеночки. Конечности порядком занемели, озноб пробирал до кости, но я упрямо вскинула голову: – Ты слышал и не отвечал?

Тай промолчал. Это ещё сильнее задело.

– Я срывала горло! Я просила… а ты… меня… – было ступила ближе, преисполненная диким желанием расцарапать лицо циника.

– Что? Тебе? Нужно? – в три злых шага оказался так близко, что неосознанно шарахнулась от. Гулко затылком врезалась в стену, а от страха и боли у меня перехватило дыхание. Тай… желанней, чем помнила и моя реакция на него волнительней, чем себя убеждала.

– Тебе не стоило ко мне приближаться, – неожиданно тихо прошелестел с угрозой Тайфун, уперев руки по обе стороны от моей головы.

– Убьёшь? – пошатнулась решительность. Как никогда ощутила себя пойманной в силки, вот только не было желания из них вырваться.

– Скорее всего, – был холоден Тай, пилил меня пронизывающим взглядом. – Я предупреждал, – жадно трепетали ноздри. – Не возвращайся! Не приближайся! Не ищи встреч! Иначе за себя не ручаюсь. И уж точно… не опущу, – словно выстрел пушки над головой.

– Тогда… зачем бросил? – в сердцах негодовала, ударила ладонями по широким плечам, и в отчаянье, что сейчас умру не то от счастья его видеть и слышать, не то от горя, что поддалась слабости и теперь вижу и слышу, уткнулась лбом в его грудь. – ЗАЧЕМ???

ЧЁРТ!!! Я ведь не об этом пришла говорить! Но язык – мой враг, да и что лгать, я больна Тайфуном. Стоя лицом к лицу… остро поняла, что он в который раз прав. Я искала повод! Я кричала… Я бросилась в Океан! Я!!! Цеплялась за любой повод, чтобы увидеться с НИМ!

– Тебе была нужна свобода!.. – отчеканил холодно Тай.

– Мне была нужна свобода… с тобой! – брякнула, глотнув слезу. Может и зря обронила, но эта мысль со мной жила давно. Не мимолётная – обжилась настолько, что слетев, ни на миг не показалась враньём. – Но ты… отказался от меня. Просто взял и отказался! ТЫ! Отказался! – постукивала и лбом и ладонями по Тайфуну. – ГОД! Почти год молчания!!!

– Я давал шанс быть свободной… с другим. Поэтому и не приближался. Тебе стоило жить своей жизнью с ним, а теперь…

– А теперь я выхожу замуж… – пробормотала, понимая, что по собственному упрямству загнала себя в ловушку не лучшей жизни.

– Это вряд ли… – обманчиво мягко, при этом весьма жёстко схватив за затылок.

– Тай… – лишь успела обронить прежде, чем он меня заткнул ненормальным поцелуем на грани высосать все глупые слова, которые не успела договорить. Вжал меня в себя и глотал мои нелепые доводы. Душил жадностью и желанием.

А он меня хотел. И я хотела.

Нет, не так… Меня раздирало на части от дичайшего желания быть ближе и чувствовать острее. Я так соскучилась по ощущениям, которые он дарил, что внезапно их заполучив, вцепилась в него… захлёбываясь страстью и шарясь по его совершенному, дрожащему от похоти голому телу.

Тай быстро нагревался от моей вольности, а мои ладони алчно скользили по его раскалённой коже, стараясь ощупать каждый миллиметр. И Тайфун тоже не отставал и не робел. То, как меня гладил, мял и прижимал сводило с ума! Не было в его поцелуях нежности… обнажённое желание оголодавшего по мне мужчины. ДА! Именно так.

И именно этого мне не хватало со Стэфаном.

Химии и физики. Этой бури, что сносила мозги прочь. Этим восторгам, от которых тело плавилось. По этим звукам: стонам, урчанию, рычанию… Я, наконец, вспомнила, что значит быть живой. Я, наконец, вспомнила, что значит быть желанной!

Внутри разворачивалась воронка пустоты. Мне до исступления хотелось её заполнить. И это мог сделать лишь Тай. Знала наверняка, потому бесстыже к нему льнула, вымаливая ласки ещё и ещё. Требуя и провоцируя, потому что уже умирала от желания.

Глава 10

Мирэя

Это была ненормальная лихорадка желания. Никогда ничего подобного не испытывала со Стэфаном, сколько бы он не пытался меня разогреть.

Меня подхватила буря, ураган… Тайфун…

Самый что ни на есть!

Я вжималась в разгорячённое тело амфибии, страшась, что всё закончится, и я вновь окажусь в одиночестве и холоде. А ещё хуже – проснусь ото сна в своём мире и умру от расстройства, что всего лишь грезила нашей встречей.

Но Тайфун жаркими поцелуями и жадными ласками доказывал, что был на самом деле! Что горел не меньше меня! И уж тем более не собрался уходить или растворяться!

Когда он, не прекращая убийственных ласк, с меня стянул футболку, а следом приспустил шортики и трусики, я остро поняла, что не остановлю, как бы это было неправильно и не к месту.

Я так давно ЕГО хотела, так давно об ЭТОМ мечтала, что скорее умерла бы, чем потребовала прекратить. Хотя на самом деле, ища встречи, не собиралась с ним заниматься сексом, я вроде как помолвлена и разговор должен был быть сугубо деловой. Вот только я не ожидала такого голодного напора от амфибии.

И подобного безумства от себя!

За долгие месяцы пребывания на острове, он ни разу не посмел настолько вольно и требовательно меня подводить к близости. Это было мягкое принуждение, сладкий напор, обескураживающая обоюдная страсть!

И я до этого не смела его так бесстыже изучать и желать. Но тогда я была юна и неопытна, а теперь… теперь алчными ладонями шарила по его идеальному телу и едва не кончала только от того, что касалась его. Что он меня касался и наши тела были так близко, я глотала его страсть, захлёбывалась похотью и истлевала, до того внутри всё пульсировало и требовало ощутить Тайфуна в себе…

Мурчала, стонала в него, растворяясь в его ответных рычаниях и сопению. Прогибалась навстречу, позволяя меня ласкать, как хотел и касаться, где желал.

А когда захватила пальцами его плоть, последними каплями рассудка понимая, что была им озабочена чересчур остро, сдавленный выдох Тайфуна, прогнал мелкую волну оргазма…

Я уже была готова взять бразды правления в свои развратные руки, но амфибия не позволил, махом поднял меня, усаживая на себя и впечатывая в стену пещеры. Мне было плевать на неровность поверхности, я тотчас обвила его ногами, качаясь… требуя заполнить меня быстрее… но в следующий миг замерла.

– Тай, – не сразу среагировала на знакомый женский голос. И то, знакомым он показался, когда прозвучал громче и настойчивей: – Тай!

– Уйди, – Тайфун жадно хапнул воздуха, прервав душевысасывающий поцелуй. А я хоть и жалась за Таем, продолжая в него судорожно цепляться, потому что собой не владела и могла просто упасть от слабости в ногах и дурмана в голове, но из-за широкого плеча в проёме пещеры различила силуэт… Волны. Обнажённая, светлокожая, с длинными распущенными волосами.

– Тай, – не сдавалась его сестра, – ты же понимаешь, что я тебя люблю и не хочу ссоры. Я бы не пришла, если бы…

– Морской Дьявол вас задери! Почему вы от меня не отстанете? – рыкнул в сердцах Тай.

Я, признаться, никогда его таким не видела. Он запомнился мне выдержанным и спокойным, а сейчас во всей красе отражал своё имя:

– Это мой остров! Моя жизнь! Мои чувства… – чеканил под напором чувств.

– Это коснётся нас всех! – ступила ближе Волна, и Тай со злым шипением повернулся к ней лицом, меня закрывая широченной спиной:

– Он уже знает? – загадочный вопрос… для меня, потому что Волна явно поняла, о чём брат:

– Да, и требует тебя к себе. Тай, не вздумай… – всхлипнула с мольбой, – они сюда явятся, и тогда вам точно грозит смерть!

Тайфун шумно дыша, скрипнул зубами:

– Ты права, – даже шагнул прочь, как я его схватила за руку:

– Тай, прости. Если это из-за меня, так ты меня быстро верни домой, – торопливо подхватила с пола футболку, – но только… – натянула впопыхах, – я не задержу, – сбивчиво бормотала, пытаясь в шортики втиснуться, скрывая наготу. – Мне всего-то было нужно сказать…

– Я вернусь, договорим! – отрезал Тай.

– Тай, моё дело-то важное, и это причина, почему я здесь. Если неприятности из-за меня, ты сможешь всё объяснить… – заверила рьяным кивком. И раз уж амфибия меня не послал, я торопливо продолжила:

– Кое-что происходит, и дело касается и твоего и моего мира, – я тяжко выдохнула и выложила тезисы телефонного разговора Стэфана.

– Я это уже слышал, – ровно отозвался Тай.

– Когда и от кого? – опешила я. Мне стало невыносимо зябко, и я обхватила себя за плечи, сохраняя тепло.

– От тебя. Разве ты меня не звала? Не кричала?.. Я ЗНАЮ ВСЁ, что ты мне показывала и рассказывала…

– ВСЁ? Ты издеваешься? – у меня даже воздух в лёгких закончился от новости. – И даже… мои мысли, как можно попробовать решить дела? – допытывалась, выискивая хоть малейший шанс, что некоторые вещи были от него сокрыты. – О том, как было бы хорошо, если бы ты вышел на сушу, – запнулась на миг. – Раскроешься или нет, не суть, можно провернуть разные варианты и даже купить тебе прошлое, чтобы сделать полноценным гражданином Земли, любой её страны. Как бы это упростило многие моменты, как бы ты смог повлиять на решения конгресса, если туда проникнуть и занять пост, или же найти нужные связи. – Опять помолчала, страшась его гнева. – Про твои сокровища… – состорожничала.

Если Тай до сего момента слушал, не перебивая, то когда озвучила главную из причин очередного своего появления в его жизни, глаза амфибии сверкнули гневом:

– Я говорил, что тебя слышу…

– Для начала, – решила и этот момент прояснить, – я была уверена, что наша связь оборвалась, когда я вернулась в свой мир и потому ты мне не отвечаешь! И, конечно, у меня даже в мыслях не было, что ты можешь ВСЁ слышать! Я не амфибия! Я – человек! А, стало быть, мои мысли и чувства – мои! – припечатала значимо.

– Ты человек, – соглашаясь, покивал Тай, – и я сам не понимаю, почему и как, но ты… во мне… Я ощущаю тебя так чётко и ярко, что готов разнести твой мир на щепки, а твоего жениха стереть с лица земли. И тебя, моя гордая человечка, я готов тебя сделать своей против всех законов и правил. Так что лучше молчи! И жди, когда вернусь. У нас будет ещё разговор…

– Зачем его растягивать, если проблему можно решить здесь и сейчас? Просто ответь, готов ли ты рассмотреть хоть один из вариантов. И если идёшь к отцу, – я не была уверена, что его ждал отец, но если уж Волна примчалась, такое подозрение зародилось. – Обговорил бы с ним… В нашем мире деньги многое решают, но лучше бы хоть один ваш представитель…

– То есть ты пришла за сокровищами? – полыхнули опять его глаза. Он видимо пропустил главное, и сейчас ткнул нелицеприятной стороной моего предложения.

– Я пришла с вариантами. Ты хотел свободы и спасения своему миру, а твои деньги могли бы помочь с проектом. Существенно…

– А как вижу ситуацию я, – мирно перебил Тайфун, – скорее, тебе не хватает наших богатств, чтобы окончательно уничтожить мой мир…

– Ты не слушал, – буркнула, отвечая прямым взглядом. – Мой отец работает… – сбивчиво начала главные тезисы повторять, – и если бы ты поделился сокровищами, которые у тебя просто валяются в пещере, – сбивчиво подытоживала мысль, – отходоперерабатывающий завод достроили бы быстрее…

– Я всё! Это! Слышал! – отрез Тайфун. – Поэтому уточняю, почему я должен волноваться за безопасность ваших! ЛЮДСКИХ игр за превосходство в мире, так смертельно опасных для всех других существ? Зачем мне давать денег, чтобы вы осуществляли свои амбициозные проекты, которые будут вам приносить прибыть, но все так же уничтожать мои мир?

– Я не прошу денег просто так, – промямлила, ведь Тай исказил мою идею, но так… что и возразить особо нечем. – Ты можешь сам представлять себя и стать соучредителем. Тогда на полных правах можешь следить за ходом строительства, вносить предложения и категорически выступать против того, что считаешь неприемлемым…

– А что делать с теми огромными кораблями, сбрасывающими яд везде, где им вздумается? – влупил очередной правдой амфибия.

У меня даже перезагрузка в голове случилась. Я подвисла на мгновение:

– Я тебя поняла, – с горечью кивнула. ОН был упрям. И я его правда понимала, ведь не давала сто процентной гарантии, что моё предложение исправит всё кардинально. И «да», я реально больше пеклась за проект отца, но по ходу хотела решить проблему с ядовитыми грузами и махинациями Стэфана. – Хорошо, я постараюсь это уладить сама! – потупила взгляд.

– Сомневаюсь… – прошелестел Тайфун. Было ещё что-то собирался сказать, как Волна заскулила:

– Тай, нам некогда! Давай быстрее.

Тайфун метнул на сестру взгляд, а она с сочувствием на меня:

– Рэя, мне очень-очень жаль, что так получается. Несмотря ни на что, я рада тебя видеть цветущей и такой красивой. Но ты зря пришла! Это был глупый, необдуманный поступок, который…

– Волна, – одёргивающе прорычал Тайфун.

– Я не хочу выбирать между тобой и остальными, Тай, я всего лишь за мир… – пояснила свою мысль Волна и умолкла так резко, словно её оборвали на полу слове. И сестра, и брат устремили взгляды на выход.

– Нам срочно нужно уходить! – горячо шепнула девушка.

– А ты не смей выходить! – амфибия припечатал меня грозным жестом повелителя. – Жди здесь! – и вместе с сестрой спешно покинул пещеру.

Как-то всё сумбурно и дико неправильно получилось. Я ещё таращилась в темноту проёма, пытаясь собраться с мыслями, как меня озарило – вот, что казалось странным, – Тай раньше не был настолько повелителем.

Он… будто присвоил себе власть надо мной и командовал с такой убедительностью, словно я не смела ему перечить. Что-то не помнила, когда… в какой момент вверила ему такие полномочия.

И я сейчас не хорохорилась, скорее недоумевала. А ещё, с горечью осознавала, что по глупости и отчаянности влипла по самое не хочу. Что если ему прикажут меня убить?

Что если он и правда будет обязан это сделать?

Раз уже отпустил. А я, как идиотка, ворвалась в его мир, требуя выслушать, и напрочь позабыв, что меня ожидало, окажись я здесь…

– Вот ты где? – вопрос застиг врасплох, когда я настолько углубилась в самокопание, что не заметила гостью.

Глава 11

Мирэя

Из тёмного проёма пещеры появилась красноволосая красавица… невеста Тайфуна. Лагуна, если правильно запомнила.

Я на миг застыла, не зная, как должна вести себя в данной ситуации. Паниковать? Оправдываться? Стесняться? Молчать… Или наоборот, лучше выяснить отношения?

Нет! Лучше не ругаться. Амфибии – опасные, а самки, как меня уверял Тай, очень-очень…

Тогда, может сразу звать на помощь?

Тая? Но ведь он ушёл не просто так. Из-за меня дело, видимо, настолько накалилось, что он… Он бы меня здесь не оставил будучи уверенным, что на данный момент для меня это самое безопасное место! Он и сам так сказал. Никуда отсюда!

Значит звать на помощь буду, когда ситуация станет критической, а пока девушка просто выглядела… расстроенной и чуть злой. И я её понимала… к её жениху явилась бывшая игрушка… питомец.

– Зачем ты вернулась? – шикнула укором амфибия.

– Дела…

– Ты же не надеешься, что он на тебе женится? – в лоб бросила красноволосая.

Признаться, в тайных мыслях такой поворот событий уже успела рассмотреть. Нет, я понимала, что наивна и глупа – застряла в фантазиях где-то на уровне «девочка-принцесса\сказка\хэппиэнд», но ведь мечтать никто не запрещал. Воображение богатое, надежды согревали душу. Да и неконтролируемо это…

– Он – сын царя вод! – не дождавшись хоть какого-то моего ответа, продолжила шипеть Лагуна. – А ты… никчёмная, мерзкая человечишка! – подступала ко мне, а я синхронно ей отступала к стене, уже готовая звать на помощь Тая.

– Тогда тебе нечего бояться, – нашла силы отозваться. Повезло, что голос не дрогнул. Чего не хватало показать страх этой высокомерной амфибии.

– Ещё и издеваешься? – остановилась красноволосая совсем близко. Моё сердце оглушительно грохотало где-то в районе «горло\грудь\живот».

– Нет, – качнула головой, не сводя глаз с Лагуны.

– Ему не получить одобрение отца! – гневно и уверенно чеканила она.

– Тайфун не делал мне предложения, – решила успокоить невесту Тая. В темноте пещеры глаза амфибии полыхнули бирюзой, девушка шумно выдохнула, не то с яростью сражаясь, не то успокаивалась.

– Но если бы предложил, я вышла за него, и другие ему были бы уже не нужны! – отливало самоуверенностью на грани хамства, но я не собиралась смущаться и робеть. Если бы он только намекнул, что у нас могут быть отношения, я бы за него сражалась!

Да! Впервые за всё время, я была счастлива признаться в том, что неравнодушна к нему. Так неравнодушна, что готова нарушать любые законы, преступать любые границы. И нет мне дела, что он амфибия, а я человек. Меня больше не пугало, что наши миры вели тайную вражду. И как бы не боялась смерти, я бы… сражалась за Тайфуна. Я бы умерла за него… Если бы только он сказал, что тоже готов противостоять всем ради НАС.

– Этому не бывать! – не хуже змеи зашипела Лагуна. – Ему не получить нашего согласие! А просто от нас не избавиться! Мы – его семья, и тебя не примем!

– Но раз я такая неподходящая для Тая, вам нечего бояться… – а секундой погодя мысль зацепилась за фразу девушки: – Стоп, а от кого это «нас»? – вся моя стойкость и решимость сошли на «нет». Даже сердечко недобро ёкнуло.

– Нас – его жён! В том числе и меня, главную и первую жену, – облила холодом красноволосая, ступив ещё ближе. Теперь я чётко видела на её лице высокомерие, смешавшееся с презрением.

– Тай… – запнулась на мысли, – женился? – ещё глупее прозвучало, но я была жутко обескуражена. Какое там обескуражена – убита наповал. Это удар под дых. Не думала, что меня так сильно поразит новость. Теперь мысли хаотично таранили одна другую, душа металась в конвульсиях.

– Конечно! – хлёстко припечатала Лагуна. – Он ведь повелитель этих вод. Ему необходимо иметь несколько жён, чтобы увеличить шанс на рождение потомства. Так что, какая бы ты ни была доступная и интересная, – скривилась амфибия, выражая всю степень презрения, – как бы мы ни желали ему угодить, ни одна из нас не даст согласия на ТЕБЯ! – выделила значимо. – Ещё одна амфибия – куда ни шло, но человеческая самка… – брезгливо нос наморщила. – НИКОГДА! Тем более он не разрушит семьи, побоявшись лишиться долгожданного ребёнка.

Я непроизвольно опустила глаза на живот обнажённой красавицы:

– Ты… Беременна? – запиналась на словах.

Лагуна ничуть не смутилась:

– На то я жена! – колюче, огладив ещё плоский животик. – Близость, семя, оплодотворение, – перечисляла амфибия, явно растягивая удовольствие от собственной важности.

Холодок пробежался по позвоночнику. Я растерянно кивнула.

– Поздравляю!

– Не с чем! – шикнула Лагуна, перестав излучать спокойствие. – Ты явилась в мой мир! За моим мужчиной!

– Это не так, – без толики вины. – И я не знала, что Тай женат. Он не сказал, да и когда?.. – изумилась я искренне. – И пришла отнюдь не за ним. Я пришла кое-что рассказать и предложить. Так что… – развела руками.

– Я тебе не верю. Если бы тебе было всё равно до Тайфуна, ты бы не травила ему душу, не лезла к нам, а жила в своём гнилом мирке, куда тебя отпустили, хотя должны были убить! ТЫ! Вечно ты… крутишься рядом, нам жизни не даёшь!!!

Она рассудила верно. Пусть я дальними путями и разными оправданиями, но стремилась его увидеть. А когда увидела… чуть ему не отдалась. Если бы не Волна…

– Прости, – буднично обронила, – но наши миры пересекаются, как бы вы не абстрагировались от нас. Мы вас притесняем, убиваем, и я этого совершенно не желаю. Отчасти вы сами в этом виноваты. Если бы скрывались, а предъявили свои права и выдвинули свои требования, многого можно было бы избежать. А пока… я узнала нечто, что может навредить вашему миру… Придумала, как можно избежать более страшных последствий и была обязана поговорить с Таем… Предложить…

– Лишь уничтожив вас, мы можем избежать смерти, – прищурилась злобно красноволосая. По мне вновь волна страха промчалась. – А избавившись от тебя, я сохраню семью!

Теперь меня ледяным потом умыло. Спиной в стенку впечаталась:

– Ты можешь думать, как пожелаешь, но я не собиралась разрушать ваш брак. И я за мир… во всём мире, – чуть не вытошнило от этой фразы. На каждом конкурсе красоты её до оскомины все повторяют претендентки на титул. Меня это раздражало неимоверно, вызывало нервный смех. И вот, оказавшись прижатой к стене, на грани расправы… я сама повторила этот слоган. И что самое дикое и смешное – он был от чистого сердца и искреннего порыва.

– Тогда не разрушай! – подступила Лагуна, впервые с момента разговора, я в её тоне услышала отчаянье и мольбу. – Ты хоть представляешь, какая это редкость для нас, – перешла на шёпот, – ребёнок?..

– Тай рассказывал, – кивнула суетливым мыслям. Мысль, что амфибия меня обманывала, даже не успела толком прозвучать. После общения с Таем, я была уверенна на все сто, эти существа не умели лгать. В них не было наших людских пороков и привычек. Тем более, обманывать на такую тему! Дети для них святое!

– Вот и подумай, – удручённо отозвалась Лагуна, – какого будет всем, если он… из-за тебя потеряется власть, откажется от нас, поссорится с семьёй, окажется изгоем и будет предан забвению в бездне океана, откуда никто не возвращался?

Угрызение совести… да, червь, стал вгрызаться всё глубже. И теперь к себе ощутила такое презрение, что… и правда встала бы на сторону Лагуны, окажись на суде.

Она права, кто я такая, чтобы разрушать чужие жизни?

Мой поступок не имел оправдания. Это было необдуманно и беспредельно глупо – бросаться в омут с головой, лишь бы поговорить с Таем. Я была обязана решить вопросы сама. В своём мире. Без него! Это было бы правильно! Это было бы разумно и достойно…

Я ведь рвалась в свой мир! Била в себя в грудь, что он лучший и прекрасный! Но оказавшись в нём… не справилась с реалиями своей беспечной, красивой и праздной жизни. И при первых же трудностях, как маленькая девочка, побежала к своему спасителю, которого упорно называла пленителем.

– В этот раз и тебя убьют! – глаза в глаза. – Даже если я опять встану на сторону мужа, как в прошлый раз, когда Тайфуна судили верховные, – это не угроза, безвыходность, ведь каждый сражался за своё счастье по-своему. – Но мне не нужна твоя смерть, хотя все законы на моей стороне и моё нутро требует избавиться от опасной соперницы.

Я ей верила. Не было в её тоне язвительности, желания поставить меня на место. Если только чуть уязвлённое женское самолюбие.

– Тогда, поверь, я не претендую на него. Не за этим пришла, – лукавила немного, но я ведь и правда не желала рушить семью Тайфуна. Тем более брак с ТРЕМЯ жёнами! Я бы не смогла делить своего мужчину с таким количеством женщин. Да и с отцом не хотела ссорить.

– Хорошо, – секунду помолчав, кивнула Лагуна. – Тогда я помогу тебе выбраться с острова.

– Спасибо, но я дождусь Тая, – чуть ли не размазывалась по стене. Амфибия стояла близко, смотрела пронзительно в упор. – Я всё же надеюсь, что он успеет рассказать, что я не просто так пришла. Мне бы услышать ответ…

– Он однозначен, – Лагуна повела рукой и из источника поднялась стена воды… Полотно встало, будто застывший водопад – как экран, на котором были чётко видны морские жители.

Каменная зала… Грозный седоволосый амфибия. Крупный, широкоплечий. Холодный взгляд, решительная полоса рта, каменное лицо. Его облик кричал, что это царь! И существа вокруг него отдавали ему дань уважением. И только Тай… что-то возражал.

– Ах, да, звук, – будто прочитав мои мысли, пробурчала девушка.

– Нет, – пещеру тотчас заполонил низкий мужской голос. Категоричный, властный, резкий. – Моё решение окончательно!

– Вал, ты сам понимаешь, что мир меняется и нам необходимо… – воззвал Тайфун с досадой, но умолк, когда седоволосый в миг оказался подле него. Он был крупнее Тая и гораздо могучей. Его сила подавляла и вынуждала признавать в существе истинного властителя, повелителя…

– Её! Быть! Не! Должно! – отчеканил грозно великан. Мужчины вокруг чуть склонили головы, смотря на царя и Тая.

В большинстве из них была лёгкая схожесть не смотря на то, что они были разные. И одного из них я помнила. Штиль!

– Убей её! – прозвучало выстрелом.

Вода с плеском обрушилась в источник, брызгами оросив каменный пол, стены близ спуска.

– Ему придётся это сделать, – с крохой сожаления, но спокойно добавила Лагуна. – И это отнюдь не моя прихоть, – она выглядела подавленной и усталой. – Если они за тобой придут, я уже не спасу…

– Почему ты так хочешь меня спасти?

– Не тебя, – мотнула головой Лагуна. – Тая! – выдавила нехотя. – Он ведь выполнит приказ, а потом будет долго… очень долго приходить в  себя. Если вообще сможет, – помолчала несколько секунд. – А я не хочу его терять. Лучше, чтобы он разозлился, что ты ушла. Возможно, меня накажет, но потом поймёт и просит… А вы… оба останетесь живы.

– А ты…

– Меня уже не тронут. Никто не посмеет меня и пальцем коснуться из-за наследника.

Мне это показалось разумным. Больно, но разумно…

– И конечно, я мечтаю избавиться от тебя. Пусть не окончательно, но знать, что ты в своём мире – будет вполне достаточным. Тай скоро станет отцом, не хочу, чтобы ребёнок страдал из-за невнимания отца, – рассудила тихо Лагуна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.