# Монстр из Арденнского леса

Ника Элаф

Инспектор Деккер и криминалистка Янссенс вынуждены шаг за шагом распутывать клубок, в котором прошлое переплетается с настоящим, а личное – с профессиональным…
Они ищут правду. Но готовы ли они её услышать?
Череп, найденный в Арденнском лесу, – это только начало. Начало череды загадочных преступлений. Начало болезненного столкновения с прошлым: чужим и своим собственным. Начало сложных отношений инспектора Деккера и криминалистки Янссенс…

© Ника Элаф, 2025

© А. Потапова, иллюстрация на форзац

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Глава 1

Здание полиции, хотя и построенное, судя по всему, не очень давно, выглядело таким же обшарпанным и мрачным, как и все остальное в этом богом забытом городишке. Напоминало картинку в стиле то ли киберпанка, то ли постапокалипсиса или хоррора: заляпанный грязью полицейский фургон у серой бетонной стены, полуприкрытые жалюзи на окнах, сквозь которые пробивался неестественный свет люминесцентных ламп; черный, мокрый от недавнего дождя асфальт, низко надвинувшееся мрачное небо.

Алис припарковала машину. Вдохнула. Выдохнула. Еще раз посмотрелась в зеркало: нет, прическа не растрепалась, макияж – легкий, едва заметный – не смазался. Вытерев салфеткой вспотевшие от волнения руки, она вышла, достала из багажника служебную сумку и направилась к дверям.

Поднявшийся навстречу молодой человек в форме ничего не успел сказать, и она тоже не успела представиться: из кабинета за стеклянной перегородкой с опущенными жалюзи донесся какой-то звук, похожий на хлопок по столу, грохот упавшего стула и рык:

– Какого черта? Что значит «отказали в финансировании»?!

Что-то огромное и темное метнулось в сторону – через приоткрытую дверь Алис разглядела высокого и мощного мужчину в штатском: рукава черного свитера были закатаны и открывали его внушительные предплечья.

Он яростно швырнул какие-то бумаги крепкой и высокой – почти с него ростом – блондинке в форме. Та равнодушно пожала плечами:

– Это значит, что вам, инспектор Деккер, как и всем нам, придется и дальше пользоваться старым компьютером. Так что советую больше его не пинать.

Встретивший Алис молодой человек покраснел, вздохнул, покосившись на свой огромный допотопный монитор, и снова попытался что-то сказать, но тут взбешенный мужчина в черном свитере выскочил из кабинета, на ходу натягивая куртку.

Он понесся к входной двери, как бык, которого раздразнили красной тряпкой. Молодой человек тут же отпрянул и, съежившись, опустился на стул, делая вид, будто что-то ищет в столе, а Алис…

Она сама не знала, что толкнуло ее вперед, что заставило преградить дорогу разъяренному быку. На мгновение ей показалась, будто она выскочила на скоростную трассу прямо перед летящим на нее грузовиком. Но отступать было поздно.

– Инспектор Деккер? Алис Янссенс, эксперт-криминалист. Вас должны были предупредить, – сказала она, протягивая руку.

Он резко остановился и, тяжело дыша, окинул ее с ног до головы неприятным оценивающим взглядом. Край его рта дернулся в презрительной гримасе.

– Как, говоришь, его зовут? Марк Деккер? Слушай, кажется, это тот, с которым была какая-то мутная история. Вспоминаю, точно! Про него рассказывали… В общем, агрессивный мудак без тормозов.

– Орет на подчиненных и выбивает признания кулаками?

– А то и хуже. Но, кажется, он из очень влиятельной семьи. Так что будь осторожна.

– И торчит в этой дыре? В должности всего-навсего старшего инспектора?[1]

– Ну… как я понимаю, другой на его месте, наверное, уже давно бы присел. Соображаешь? Так что… Впрочем, версии можешь строить сама. И будь другом, если что-нибудь интересное про него узнаешь… расскажи старику Тибо, хорошо?

Деккер словно нехотя, со снисходительным видом протянул руку в последний момент, когда она уже начала отодвигать свою. Ее кисть утонула в его огромной ладони, и Алис почувствовала, как закипает. Первостатейный мудак! Еще хуже, чем она представляла после разговора с Тибо!

– Уже половина одиннадцатого, – мрачно бросил этот мудак вместо приветствия.

Алис прикусила язык, чтобы не начать тут же рассказывать про упавшее дерево, которое перегородило дорогу, про необходимость искать объезд и про отсутствие мобильной связи в этой лесной глуши. Чтобы только не начать оправдываться по своей глупой, так и не изжитой привычке. Как будто она не специалист, а студентка, ученица, просто случайная девочка из тех, кто вечно не на своем месте, но к которым снисходят по доброте душевной. Что-то вроде «войдите в положение, она сирота с тяжелой судьбой». Нет, оправдываться она точно не будет. Не передним.

– Спасибо, я в курсе, – холодно отозвалась Алис. – Где хранятся останки?

Инспектор Деккер как-то по-волчьи ухмыльнулся, как будто она сказала глупость, повернулся спиной и устремился вперед – его шаги загрохотали по коридору.

– В хранилище, вместе с остальными… уликами, – подал голос молодой человек и, неловко кашлянув, представился: – Офицер Матье[2]. Себастьян… Матье, – добавил он, отчего-то вдруг смутившись.

Они с Алис быстро пожали друг другу руки.

Высокая блондинка тоже повернулась и протянула руку – Алис вспомнила, как перед поездкой смотрела информацию на криво слепленном сайте коммуны. Офицер Себастьян Матье и инспектор[3] Кристин Шмитт. Значит, вот какая она.

Они едва успели обменяться со Шмитт рукопожатием и парой дежурных фраз, как мудак-инспектор в коридоре обернулся.

– Ну? Вы идете или нет? Без прелюдий никак? Сначала надо пригласить на кофе?

– Спасибо, кофе лучше потом, после осмотра. Черный, без сахара, – спокойно отчеканила Алис и добавила так же невозмутимо: – И без прелюдий.

Шмитт быстро глянула на Матье – на ее лице было написано удивление… и предвкушение. Видимо, с шефом-мудаком редко кто решался спорить или хотя бы отвечать на его колкости. Молодой офицер ответил ей взглядом кролика, который чудом избежал пасти удава, но предчувствует, что чудовище вот-вот вернется.

Алис поправила сумку, сунула руки в карманы, чтобы никто не заметил, как они дрожат, и направилась к хранилищу. Туда, по коридору, прямо за минотавром в черном свитере.

* * *

– Пол: с высокой вероятностью женский, десять из шестнадцати характерных морфологических признаков можно отнести к отчетливо феминным. Возраст… от двадцати шести лет, ламбовидный шов закрыт. Установить, закрылся ли сосцевидно-затылочный шов, не представляется возможным ввиду повреждений…

Девчонка за столом разглядывала череп и бодро наговаривала данные на диктофон, а Марк, скрестив руки на груди и прислонившись к железному шкафу, ждал, когда она закончит. И адски хотел покурить.

– Понятия не имею, компетентна она или нет, – с едва ощутимой насмешкой протянул Анри. – Но говорят, она спит с твоим дядей. Увы, при всем уважении, не знаю, как он себе любовниц выбирает: чтоб покрасивее, или ему еще и с мозгами подавай…

Без прелюдий, значит. Старому пердуну она тоже так дает – без прелюдий? Марк сам не понимал, отчего его так бесит эта мысль, но клокотавшая внутри злость никак не находила выхода. Сейчас бы немного помогла пробежка, но черт…

Он глянул на ее лицо – чуть тронутый веснушками гордо вздернутый нос, зеленовато-карие глаза с кошачьим разрезом, длинные ресницы, сосредоточенно нахмуренные брови, легкий румянец на скулах, выбившаяся прядь каштановых волос, которую она все время заправляла за ухо. И чуть приподнятые уголки губ, словно она все время слегка улыбается…

Марк понял, что пялится на ее рот, и одернул себя. Хватит! Просто типичная девочка-отличница, которая привыкла делать все на пять. Готова лезть из кожи вон, лишь бы считаться самой лучшей. Даже прыгнуть в постель к его почтенному дядюшке Жану Мореллю – отличный ход, браво, далеко пойдет.

Он поморщился, понимая, чтовслушивается против воли, и прикусил губу, чтобы отвлечься и вернуться в реальность.

– Европеоидная раса…

– Значит, это не Пати Сапутра, – подала голос Шмитт. – Я говорила.

– Видимые невооруженным глазом повреждения… получены post mortem, судя по характерному желтоватому цвету сколов. – Девчонка достала из своей большой сумки камеру, сделала несколько снимков. – Следы неизвестной… маслянистой субстанции… – Быстро взяла пробу ватной палочкой и положила в пакетик. – Возраст останков… Кость без запаха, мягкие ткани отсутствуют. То, что был обнаружен только череп, может говорить о высокой дисперсии останков. Невооруженным взглядом скарификации не заметны. Предварительное заключение: как минимум несколько лет. – Она снова сделала пару снимков, нахмурилась, полезла за чем-то в сумку и вдруг скомандовала: – Выключите свет.

Матье тут же кинулся выполнять приказ, а Марк тихо скрипнул зубами. Как же бесил этот ее деловой тон, но больше всего – тот факт, что и Матье, и даже Шмитт уже с восторгом и восхищением смотрели на девчонку. Она как раз включила ультрафиолетовую лампу, череп перед ней засветился, и Матье издал благоговейный вздох. Как будто к туземцу приехали божественные люди с большой земли и демонстрируют чудеса прогресса.

– Но, по всей вероятности, не больше ста-ста пятидесяти, – продолжала девчонка. – Для более точного определения возраста требуется микроскопия, дополнительный осмотр места обнаружения, химический анализ почвы…

Чтоб покрасивее, или ему еще и с мозгами подавай…

Похоже, все-таки с мозгами. Марк сунул руки в карманы, с силой сжал кулаки. Так хотелось верить, что эта столичная выскочка всего лишь красивая дура и просто повторяет умные слова, но он уже видел, чувствовал,слышал– безошибочно, как всегда! – и прекрасно понимал, что она далеко не дура. Она и в самом деле специалист. И отлично разбирается в предмете. Марк даже не знал, что бесит его сильнее: то, что она действительно умна, или то, что он совершенно глупо из-за этого злился. Ведь наконец-то в его богом забытой дыре случилось что-то интересное, наконец-то замаячило любопытное расследование, а он стоит и мечтает о том, чтобы хорошенькая криминалистка оказалась дурой!

– А что, если это… Ламбер? – сказала Шмитт.

Как будто невинно, мать твою! Как будто просто так спросила. Марк чувствовал, что сейчас зарычит. Хотелось просто закопать в лесу по очереди их всех: начиная с Матье и заканчивая этой… криминалисткой.

– Одри? – удивленно переспросил Матье. – Она же отправляла сообщения из Брюсселя… – Он запнулся, видимо, сообразив, что идет по слишком тонкому льду.

– Одри Ламбер, она вроде как внезапно уехала, никому ничего не сказала, пропала, можно сказать, – охотно продолжила Шмитт, поглядывая на девчонку и явно желая тут же посвятить ее в местные сплетни. – А потом ее родные и знакомые получили сообщения, где она писала, что якобы в Брюсселе. Но никто не выяснял, откуда на самом деле их отправляли и кто. И отвечать она никому не стала больше, оборвала все связи. Анжелика вот считает…

– Это которая с почты? – снова встрял Матье.

– Ну да, они же дружили, помнишь, на Новый год…

– Хватит! – рявкнул Марк, и все трое вздрогнули от неожиданности, испуганно на него уставившись. Но ему уже было достаточно. Он тут просто дышать не мог, в этой подсобке и с этой криминалисткой за столом. – Это все не относится к делу. Вам долго еще? Как вас там… Янссенс?

– А что, вы уже закрываетесь? – уточнила девчонка.

Марк яростно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Как, ну как одним простым вопросом она умудрилась заставить его чуть не улететь в стратосферу? Взяла и ткнула носом в то, что он сидит в глубокой провинциальной…

– Шмитт, мне нужны все дела об исчезновениях в коммуне за последние сто лет, годы войны… да, включая годы войны. Матье вам поможет… Идите, работайте! – снова рявкнул он, потому что выполнять распоряжение оба не торопились. Общаться с девчонкой – наконец-то новым лицом в этой глуши – разумеется, было интересней. – Хватит тут стоять! Янссенс, а вы…

– Мне нужно осмотреть место, – вдруг сказала она.

Марк чуть не взвыл в голос. От этой ее спокойной разумности, от идиотичности ситуации, потому что он бесился на ровном месте и не мог успокоиться; оттого, что Шмитт и Матье все это видели. Разумеется, девчонка была права, разумеется, надо было поехать с ней туда, где нашли череп, разумеется! Но… твою же мать! Он весь кипел и чуть ли не дымился от бешенства, он едва сдерживался, чтобы что-нибудь не расхреначить, и если она сейчас скажет еще хоть слово… если напомнит про кофе… он ей точно голову оторвет! Без всяких прелюдий!

– Идемте, – выдавил Марк, резко развернувшись, и вылетел из двери, не дожидаясь, пока девчонка соберет свою сумку. Ничего, догонит, не заблудится.

В кабинете он встал у окна, пытаясь выровнять дыхание и хоть немного успокоиться. Выбил из пачки сигарету. После первой затяжки чуть полегчало.

Расследование. Он не может показать себя некомпетентным. Наверняка дядя Жан уже наговорил ей…

– Шеф? – раздался сзади голос Матье. – Тут позвонили… дерево упало на дорогу…

– Чтоб тебя!

Марк скрипнул зубами. Почему с такой хренью тоже звонят в полицию? И какого… у этой Янссенс была еще и уважительная причина опоздать?

– Свяжись с лесопилкой, они знают, что делать. Съездишь с ними.

– А что с мадам Янссенс? Может, сделать ей ко…

– Вон!

Матье сдуло из кабинета, но Марк ясно ощущал еще чье-то присутствие. Да понятно – чье. Ему и оборачиваться не надо было, чтобы знать, что девчонка стоит в дверях, прижимая к себе сумку. Он видел эту картину в подробностях, даже не глядя, все – вплоть до выражения ее лица.

– Поедем на моей машине, – бросил он, раздавив сигарету в пепельнице. – Ваша не пройдет.

– Тогда я должна забрать оборудование, – отозвалась девчонка.

Марк взял ключи, запер дверь и вышел следом.

Машина у нее была не новая, простенькая, в базовой комплектации: Жан, судя по всему, решил, что его сиятельного присутствия в жизни этой Янссенс достаточно и оно заменяет земные блага. «Впрочем, – зло подумал Марк, пялясь на хорошенькую задницу девчонки, копавшейся в этот момент в багажнике, – это только начало. Она выбьет из старого скряги и хорошую должность, и особняк, и дорогую машину, и что там ей еще захочется».

Янссенс тем временем достала высокие походные ботинки на шнуровке и с толстой подошвой, быстро переобулась, присев на край багажника. Потом вытащила чемоданчик, с которым обычно на место преступления выезжают криминалисты, еще какую-то сумку, рюкзак.

Марк открыл багажник своего «рендж ровера», забрал у криминалистики всю эту поклажу, уложил как следует – девчонка явно волновалась, что он сделает что-то не то с ее драгоценными вещами, – и открыл ей пассажирскую дверь.

Короткий изумленный взгляд и секундная растерянность ясно говорили о том, что от монстра (о котором наверняка ей много чего успел рассказать Жан) она такой любезности не ожидала. Марк захлопнул дверь, сел за руль, краем глаза наблюдая, как девчонка пристегивается.

Что ж, день начался хреново и обещал стать еще хуже.

* * *

Алис в очередной раз проиграла в голове осмотр черепа: все ли учла, не допустила ли какой-нибудь ошибки. Как обычно, одна мысль о том, что она могла облажаться, заставила ее покрыться холодным потом. Ей немного удалось отключиться в процессе, сосредоточиться на работе, но теперь, когда она сидела в машине рядом с монстром, сомнения нахлынули с новой силой. От него буквально исходили волны презрения и недовольства, что ему тут приходится возиться с какой-то пигалицей, и Алис старалась смотреть в окно, как будто это могло помочь от него отгородиться.

«Надо все еще раз перепроверить, прежде чем писать отчет. Надо…»

Она глубоко вздохнула, заставляя себя отвлечься: замечать деревья, низенькие обшарпанные дома, потертые вывески, названия улиц. Как назло, ужасно хотелось есть. Избавилась, называется, от привычки везде таскать с собой еду, а сейчас жалела: если бы утром положила в карман батончик мюсли, то могла бы быстро съесть его в туалете. Напоминать про обед она не решилась – чутье подсказывало, что хватит тыкать монстра палкой, он может сделать ее пребывание тут невыносимым.

Хотя какого черта? Почему она опять должна прятаться по углам, стараться не отсвечивать и никого не злить? От этой привычки тоже пора избавляться! В конце концов, она в своем праве. Время обеденное, и если старший инспектор не голоден, это не значит, что все остальные должны… В животе заурчало, и Алис быстро закашлялась, чтобы это скрыть, чувствуя, как лицо заливает предательская краска. Черт! Она скосила глаза: Деккер хмурился и сосредоточенно разглядывал что-то в зеркале заднего вида. Не услышал? Ей захотелось побиться головой о стекло.

Да, день начался плохо и продолжился в том же духе. О том, что ждало ее вечером, Алис предпочитала не думать.

Инспектор вдруг затормозил так резко, что ее кинуло на натянувшийся ремень безопасности, бросил приказным тоном:

– Сидите тут.

И ушел, хлопнув водительской дверью.

Какого черта? Почему он ведет себя так, будто вынужден развлекать навязавшуюся ему девицу? О, Алис не впервые сталкивалась с враждебностью, недоверием и предубеждениями, но от откровенного хамства уже успела отвыкнуть.

Она осмотрелась: просторный кожаный салон, элегантные деревянные панели-вставки. Машина явно куплена не на местную зарплату. И массивные часы у него на руке – вспомнила она деталь, отчего-то привлекшую внимание еще в участке, – тоже, кажется, были дорогими. Как и черный кашемировый свитер. Когда-то инспектор хорошо зарабатывал? Бросив взгляд на улицу – мудака нигде не было видно, – она нервно закусила губу, открыла бардачок и тут же быстро его захлопнула, успев рассмотреть черные кожаные перчатки, пистолет и… большую пачку презервативов. Мелькнувшую на пачке надпись «XXL» ей очень хотелось развидеть.

Этот Деккер был просто ходячим набором клише! Мачо, плюющий на должностные инструкции по обращению с оружием… и, очевидно, вообще на инструкции! Курит в кабинете, как у себя дома. Самодовольный мудак, от которого просто исходили волны такого… она задумалась, подбирая нужное слово. Что там должно исходить от альфа-самцов, точнее, от тех, кто из кожи вон лезут, чтобы такими казаться? И этот невыносимый приказной тон, уверенность в том, что она будет сидеть как мышка и не пикнет! Привык, что рост и сила все решают, ну конечно, так что можно не обращать внимания на каких-то…

Внезапно в окно постучали, и она чуть не подпрыгнула. Огромная ручища показывала ей жестом, что нужно опустить стекло. Алис нажала кнопку, и прямо перед ее носом вдруг оказались два всунутых в картонную подставку стакана, благоухающих кофе.

Растерянно взяв подставку, она смотрела, как инспектор Деккер обошел машину, плюхнулся на водительское сиденье и сунул ей еще и пакет, от которого невыносимо вкусно пахло едой. Картошка! Свежая и горячая картошка фри, о боже…

Деккер все так же молча забрал свой стакан, пристроил поверх приборной панели и, распотрошив свою порцию картошки, принялся есть, как будто рядом с ним никого не было. Крошечная пластиковая вилка казалась зубочисткой в его огромной руке.

Алис уставилась на картошку. Она терпеть не могла, когда ей ничего не объясняли, когда она не понимала, что происходит. Все эти игры, умалчивания, загадки, не сказанные вслух слова – невозможность угадать намерения другого человека словно отбрасывала ее назад, в детство, о котором она предпочитала не вспоминать.

– Что, слишком калорийно? – насмешливо поинтересовался мудак. – Или непереносимость глютена?

«Непереносимость тебя, мудила», – зло подумала Алис.

– Нет, – коротко бросила она. – Спасибо и приятного аппетита.

Он не ответил.

Алис было стыдно, что у нее от нетерпения дрожат руки. Она быстро вскрыла пакет, наколола вилкой сразу несколько долек, политых майонезом, сунула в рот. Отвернулась, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать, и блаженно зажмурилась – боже, как же вкусно! Надо было есть медленно и с достоинством, она это умела, она давно не попадала в неловкие ситуации из-за своей манеры заглатывать еду в мгновение ока, но… пакет был уже пуст. Не глядя на Деккера, она вытащила из кармана салфетку, медленно промокнула рот. Потом взяла кофе. Уж его-то можно было пить долго. С достоинством.

Обнаружив, что кофе черный и без сахара, Алис вздрогнула от неожиданности и тут же разозлилась на себя. Подумать, что этот мудак мог запомнить, какой кофе она предпочитает, – полная глупость. Он просто купил то, что пьет сам, или наугад сказал сделать любой. Просто базовый вариант. Просто кофе. Или вообще забыл взять для нее пакетик с сахаром и палочку, чтобы размешать. Нельзя расслабляться. Нельзя доверять. Нельзя.

Деккер, по-прежнему ни слова не говоря, забрал у нее пустой пакет, картонную подставку от кофе, свернул все это вместе со своим пустым пакетом и сунул в боковой карман на двери. Глотнул из своего стакана, переставил его в выдвижной подстаканник и тут же тронулся с места – так же внезапно, как и затормозил. К счастью, Алис удалось не облиться кофе.

Без прелюдий. Ну да. Она поспешно отогнала намек на еще даже не оформившуюся мысль, вспыхнувшую только в виде нескольких обрывочных образов: презервативы XXL, закатанные рукава черного кашемирового свитера, запах сигарет, ощущение огромного мужчины рядом.

Алис уставилась в окно, неспешно прихлебывая кофе. Дорога перешла в грунтовую, деревьев стало больше. Они въехали в лес. Туман, просачивающийся повсюду в этом городишке, стал гуще, казалось, будто резко стемнело. Здесь, в чаще, все дышало какой-то своей, не тронутой цивилизацией жизнью, и Алис подумала, что так легкомысленно едет одна в густой лес вместе с чудовищем. Да, у этого минотавра должен был быть именно такой лабиринт. Это место очень ему подходило. А она… чувствовала себя здесь чужой. Как и в любом другом месте.

* * *

Наконец Марк остановил машину.

– Отсюда недалеко.

Девчонка кивнула и отстегнула ремень безопасности. Стакан с допитым кофе она уже украдкой смяла и сунула куда-то в сумку – Марк это, конечно, заметил. Как и то, как она мгновенно, почти не жуя, заглотила картошку. Чуть ссутулившись, словно прикрывая собой еду. Как будто эту еду в любой момент могли отнять. И волны смущения и неуверенности, которые он не мог не слышать…

Все это совершенно не вязалось с образом столичной карьеристки, готовой идти по головам и спать со старым пердуном ради хорошей должности. Черт возьми, она даже про обед ничего не сказала! Даже про кофе не заикнулась, хотя он прекрасно чувствовал, как она хочет. А потом так отчаянно покраснела, когда у нее заурчало в животе, что Марк сделал вид, будто что-то разглядывает на дороге и ничего не заметил.

Он вдруг разозлился так, что стало трудно дышать. Мысль о том, что старый хрен мог просто воспользоваться неопытной девчонкой… Да чтоб тебя! Марк уже знал, что сегодня не уснет, что некое подобие спокойствия, которого он достиг тут, в этой сонной дыре, – или это было просто отупение? – рассыпалось в прах. Из-за этой… Янссенс. Которая наверняка еще и будет старого урода защищать, блеять всякое «вы просто не понимаете» и рассказывать про его ум, честь и совесть. И про то, что главное в человеке – это прекрасная душа.

Хотелось ее взять и хорошенько встряхнуть, сказать ей, что она дура, что нет там никакой прекрасной души, только самодовольство и страх лишиться даже малой толики своего сияния. Что ее выкинут, как только слухи начнут набирать силу. Просто выкинут, и никакой постоянный контракт ее не спасет. Дура! Господи, какая же беспросветная дура! Хотя и с мозгами.

Часть ее оборудования Марк потащил сам – девчонка снова взглянула на него с изумлением, явно не ожидая помощи от монстра. А он отчего-то вспомнил, как она взяла губами обмазанную майонезом дольку картошки и как блаженно зажмурилась, тут же отвернувшись.

Он шел быстро, слушая, как она торопливо шагает за ним по тропинке, и пытался отогнать теснившиеся в голове вопросы. Какое ему дело до этой криминалистики? До ее мотивов, до ее чувств, до того, что старый козел с ней… Твою же мать! Быстрей бы уже отвезти ее обратно, чтобы перестала так бесить!

– Здесь.

Она посмотрела на полицейскую ленту, огораживающую небольшой закрытый овраг, с таким видом, будто уже строчила отчет: «Вопиющая некомпетентность старшего инспектора Деккера, повлекшая за собой контаминацию[4] места обнаружения останков».

Марк ожидал вопросов о принятых мерах, замечаний, что тут уже потопталась куча людей и все улики уничтожены, но девчонка молча достала из сумки дурацкий костюм криминалиста – полупрозрачный комбинезон из спанбонда с капюшоном, следом вытащила перчатки, натянула все это, взяла чемоданчик и еще какие-то совки и лопатки и приступила к осмотру. Ему оставалось только наблюдать.

Он стоял, смотрел на нее, курил и злился, вновь и вновь распаляя себя мыслями о дяде Жане, который умел очаровывать, располагать к себе и внушать доверие, благодаря чему творил что угодно, и все ему сходило с рук. Обаяние, харизма, тщательно поддерживаемая репутация почти святого в сочетании с умелыми манипуляциями – и вот ты уже сияешь, и юная дурочка прыгает к тебе в постель, а ты можешь ее использовать так же, как и всех остальных…

Янссенс едва не упала, поскользнувшись на опавшей хвое, и Марк очнулся, сообразив, что инстинктивно шагнул вперед, чтобы ее подхватить.

Закончив что-то просеивать, растирать между пальцев и упаковывать в пакетики, она наконец достала диктофон.

– Почва сильнокислая, плотная… задернованное дно без следов сезонной эрозии… или обработки инструментами. Требуется дополнительный анализ на биомаркеры.

Она встала, вылезла из оврага и начала ходить кругами, периодически наклоняясь, чтобы что-то поднять.

– Ну? – не выдержал Марк.

– Что? – Девчонка вздрогнула и оглянулась на него.

– Выводы?

– Я не могу делать выводы без дополнительных анализов и…

Ох черт, почему ей обязательно нужно говорить этим тоном девочки-отличницы!

– Предварительные, исключительно теоретические предположения! – Марк добавил в голос такие ноты, которые всегда вызывали трепет у подчиненных. На девчонку, кажется, подействовало: она немного помялась, а потом сказала тихо, но хотя бы уже по-человечески, без этих школьных интонаций:

– Я предполагаю, что череп… пробыл тут сравнительно недолго. Нет характерной деформации почвы. И что место захоронения, по всей вероятности, даже не где-то поблизости. Здесь очень кислая почва, это не соответствует состоянию костей. И я не нахожу никаких естественных причин, по которым череп мог бы тут оказаться. – Она оглянулась, указав рукой на овраг. – Этот овраг давно зарос, и его не размывает, нет тока воды, нет сдвигов почвы.

– Значит, череп сюда принесли недавно? Какое-то животное?

– Я пока не обнаружила следов клыков или когтей, но без микроскопии невозможно дать однозначное заключение.

Марк кивнул. Уже темнело, пора было возвращаться. В машине девчонка, кажется, начала засыпать и очнулась, только когда он затормозил у «Берлоги».

– У вас вещи с собой?

– Что?.. – спросила она сонно и быстро протерла глаза.

– Гостиница, – пояснил Марк, показывая рукой в сторону светящихся окон. – Мы приехали. Если у вас вещи с собой, то можете оставаться. Если нет – довезу до вашей машины, заберете. Чемодан или что там у вас.

– Нет. Все необходимое есть, – сказала она поспешно.

– Отлично.

Марк вышел из машины, хлопнул дверью. Девчонка тоже вышла, ежась и удивленно оглядываясь. Уже стемнело, воздух был сырым и стылым. Тянуло дымом от каминов. Где-то вдалеке лаяла собака.

– А мои… – начала Янссенс и замолкла, когда увидела, что он вытаскивает из багажника ее поклажу.

Марк с сумками в руках поднялся по ступенькам, кивнул Вивьен, выглянувшей на ресепшн. Она протянула ключ. Девчонка, по-прежнему какая-то удивленная и как будто испуганная, молча шла за ним на второй этаж, пока он не открыл дверь ее номера. Зажег свет, сгрузил вещи в комнате. Там было прохладно, и почти все небольшое помещение занимала широкая кровать.

– Спокойной ночи.

– Спасибо, – неожиданно поблагодарила девчонка.

Марк спиной чувствовал ее взгляд, чувствовал, как она растерянно стоит в дверях, когда, развернувшись, быстро сбежал вниз по лестнице.

* * *

Он думал, что ему приснится привычный кошмар, но вместо этого приснилась она. Распахнутые глаза, приоткрытые губы, чуть тронутый веснушками нос.

Он трахал ее прямо у дерева, стащив с нее джинсы вместе с бельем и подхватив под бедра, ощущая под пальцами нежную теплую кожу. И девчонка, задыхаясь, цеплялась за его куртку, смотрела прямо ему в глаза, настолько ошеломленная, что, кажется, не чувствовала холода, не чувствовала, как он с каждым толчком впечатывает ее сильнее в грубый ствол ели. Она стонала, вскрикивала, выдыхая что-то невнятно, и он знал, что это было – ни с кем и никогда так, только с ним…. Но вдруг все как будто сдвинулось, перевернулось, и кругом опять были гарь и осколки, вспышки, и стало трудно дышать. Янссенс все еще цеплялась за его куртку. Он попытался ее поднять, вынести из огня – как он всегда пытался в своих кошмарах, – но взгляд ее широко распахнутых глаз уже застыл, голова запрокинулась назад. Марк положил руку ей на живот и, не в силах пошевелиться, зачарованно смотрел, как между пальцев просачивается кровь.

## Глава 2

Сон сполз с нее, как тяжелое одеяло, – глубокий, без сновидений, но толком не восстановивший силы. Алис не сразу поняла, где находится: осознание пришло после привычного момента паники, которую она всегда испытывала, просыпаясь в новом месте.

Гостиница «Берлога» – точнее, бар с несколькими комнатами на втором этаже. Алис взяла с тумбочки телефон, который каким-то чудом не забыла вчера поставить на зарядку. Семь тридцать утра. Еще не рассвело, но тьма уже отступала – за шторами угадывались серые предрассветные сумерки. Она включила свет, поднялась и подошла к огромному, от пола до потолка, окну.

Отодвинув штору, выглянула, встав вплотную к холодному стеклу. Вид был невероятным: сумрачный лес впереди, сколько хватает глаз, верхушки елей, утопающие в тумане, словно выглядывающие из облака. А чуть в стороне – едва различимые во мгле крыши городка, притаившегося между деревьев. Гостиница стояла на отшибе, на небольшом холме, вниз от нее уходила асфальтированная дорога. Машин почти не было. Громыхая, протарахтел только старый пикап, нагруженный дровами.

Алис проводила его взглядом, пока он не свернул за угол, поежилась: в комнате было прохладно. Надо принять душ, собраться, быстро позавтракать, пока не приехал…

Она вздрогнула. Из-за угла, куда только что свернул пикап, кто-то выбежал. Высокий темноволосый мужчина в черной майке. Алис бессмысленно разглядывала несколько мгновений его смазанный серым сумеречным светом силуэт: широченные плечи, мощные руки. Он бежал размеренно, пружиняще отталкиваясь от асфальта, как большой и сильный зверь, без труда поднимаясь на холм.

Это же… инспектор Деккер!

Алис растерянно замерла. Она сама не понимала, почему медлит, зачем стоит тут, у окна, в одном белье и тонком топе на бретельках, чувствуя себя такой незащищенной и раздетой, как будто он мог сейчас ее увидеть. И почему не пытается отойти, не смотреть на него, словно загипнотизированная этой животной мощью.

Он взлетел на холм и вдруг, оглянувшись, кинул быстрый взгляд на гостиницу. На ее светящееся окно. На…

С бешено колотящимся сердцем Алис отпрыгнула назад, задернула штору. Черт! Не давая себе думать и мучительно прокручивать в голове нелепую ситуацию, она кинулась в душ. Быстро оделась, спустилась вниз, надеясь, что в баре должен быть завтрак.

Женщина, которая вчера встретила их с инспектором на ресепшене, представилась как Вивьен Аманд и спросила, подавать ли еду. Алис кивнула и присела на высокий стул, глядя, как хозяйка ставит на барную стойку перед ней кофе, хлеб и джем.

– Принести молоко?

– Нет, спасибо. Сахар тоже не нужен.

Вивьен убрала обратно уже снятую с полки сахарницу и, вытряхнув из рожка кофемашины гущу, ополоснула тот под краном.

– Ну? Как вам тут… у нас?

– Хорошо, спасибо.

– Сработались с Деккером?

Алис неопределенно пожала плечами, и Вивьен понимающе хмыкнула.

Ужасно хотелось разузнать про эту Одри Ламбер, но Алис понимала: к вечеру этот вопрос превратится в утверждение, что нашли именно ее. И не помогут никакие заявления, что расследование только началось, что пока нет версий, что идентификация требует времени. Однако желание узнать, что связывало Деккера с Ламбер, просто-таки свербило. Ей показалось вчера, или инспектор действительно очень хотел замять эту тему? Интересно почему…

С завтраком Алис расправилась быстро. Лучше было поторопиться: вдруг мудак живет недалеко, уже принял душ после пробежки и сейчас явится сюда? Черт. А этот мудак вчера был к ней внимательнее, чем Тибо и Рене, которых она считала друзьями. Да, Деккер делал все в своей невыносимо снисходительной манере, и все же…

«Неужели тебя так легко подкупить, Алис? Какой-то картошкой? Тем, что запомнили, какой кофе ты любишь? Или тем, что тебе сумки донесли до номера? Вот увидишь, первое, что он сделает при новой встрече, – это покажет, что ты пустое место».

Эта мысль снова ее разозлила, и когда Деккер появился в дверях, Алис уже была во всеоружии. В конце концов, ей приходилось иметь дело с куда более отвратительными мудаками. Он не вошел бы даже в первую пятерку ее личного рейтинга.

Деккер буркнул что-то неразборчивое, взял ее сумки и пошел к машине. Алис встала, поправила пиджак и вдруг снова подумала: а видел ли он ее в окне? Или ей, как обычно с ее мнительностью, снова померещилось то, чего нет? Она тут же вспыхнула до ушей – и от досады на себя за очередную глупость, и оттого что, поблагодарив Вивьен, теперь чуть не вприпрыжку должна была догонять мудака-инспектора.

Он стоял у багажника и укладывал аппаратуру. Стоило Алис сойти с крыльца (со всем возможным в такой ситуации достоинством), как Деккер все так же молча и словно бы между делом открыл ей переднюю пассажирскую дверь. Алис снова смутилась и возмутилась одновременно: казалось, ее попытка с наскока залезть в огромную черную машину выглядит жалко, а мудак еще и стоял рядом и смотрел, наверняка наслаждаясь тем, как нелепо она хватается за сиденье и задирает ноги.

Дождавшись, когда она сядет, он захлопнул дверь, и Алис отчетливо уловила влетевшую в салон волну запаха: свежевыкуренная сигарета, кофе и ветивер. Горьковатый, как дым или влажная, напитанная дождем осенняя земля.

Багажник тоже хлопнул; Деккер обошел машину, плюхнулся на сиденье, завел мотор. Алис уже знала, что стартовать он будет резко, и приготовилась, но ее все равно вжало в кресло, когда внедорожник рванул с места.

Какое-то время они ехали молча. Алис смотрела в окно, решив, что пытаться заводить разговор не стоит. Очевидно, что они с инспектором не поладили с самого начала: он бесил ее, она – его. Самое разумное было сохранять видимость спокойствия и соприкасаться с ним как можно меньше. Только необходимое общение по работе, ничего лишнего.

Телефон тинькнул. Пришло сообщение.

Тибо:


Алис смотрела на экран, не понимая, почему вдруг почувствовала себя еще более неуютно. Казалось бы, сообщение от друзей должно приободрить…


Она быстро отправила сообщение и снова взглянула в окно, но телефон тут же тинькнул опять.

Тибо:


Алис почувствовала на себе взгляд инспектора, быстро покосилась на него – край его рта как будто дернулся в презрительной ухмылке.


Она с демонстративной неспешностью набрала это сообщение – если мудака так бесит, что она с кем-то переписывается, то это его проблемы, – и, зная, каким назойливым может быть Тибо, которому непременно нужно быть в курсе всех сплетен, включила беззвучный режим и убрала телефон в карман.

Снова наступила тишина, и Алис уставилась в окно, пытаясь успокоиться и избавиться от неприятного ощущения, что она снова… не на своем месте. Как будто вдруг стало холодно, хотя в салоне просторной машины вовсю работала печка. А еще так неуютно и тоскливо, что хотелось сжаться в комок и укрыться одеялом.

– Если череп не мог лежать в кислой почве, значит, лежал там, где PH ближе к нейтральному, я логично рассуждаю? – неожиданно спросил Деккер, и она вздрогнула.

Потребовалось несколько секунд, чтобы отвлечься от своих мыслей, сообразить, что именно он сказал, и тут же вспыхнуть оттого, как снисходительно и небрежно это прозвучало.

– Да, – наконец сухо отозвалась Алис.

– В ельниках почва кислая, значит, место захоронения где-то в лиственном лесу, так?

К сожалению, в наблюдательности и логике ему нельзя было отказать. Он не был идиотом, тупым мужланом, и это… злило ее еще больше.

– Или у кого-то в саду, – ответила она так же сухо. – Я рекомендую дождаться результатов анализов, прежде чем делать какие-то выводы. Если пробы будут отправлены в лабораторию сегодня, то ответ придет через пару дней.

Деккер фыркнул.

– У вас с собой?

Алис кивнула, и он вдруг резко свернул в сторону, пронесся по узкой улочке, явно превышая лимит скорости. Наконец остановился у здания почты, припарковавшись так, словно хотел сообщить всему миру, как именно и откуда плюет на правила дорожного движения.

Работница почты – молодая симпатичная брюнетка – бросила на инспектора быстрый неприязненный взгляд, прежде чем приступить к оформлению специальной доставки. Алис протянула ей контейнер с пробами, проверив напоследок, что все хорошо запечатано.

– Как дела, Анжелика? – спросил Деккер.

«Анжелика? Та самая подруга Одри Ламбер, которая считает, что та вовсе не уехала в Брюссель? Инспектор Шмитт же сказала, что она как раз работает на почте…»

– Отлично, спасибо, – процедила брюнетка и с сочувствием посмотрела на Алис. – Подпишите тут.

Неудивительно, что мудака-инспектора в городке особенно не любили, но… подозрение, что Деккера и Одри что-то связывало, переросло в уверенность.

В участке Алис с удивлением обнаружила, что в подсобке ей организовали рабочее место: стол, стул, лампа. Деккер сгрузил оборудование у себя в кабинете, она забрала только сумку – остальное все равно бы не влезло.

Не успела она разместиться, как к ней заглянул Матье, предложил кофе и – внезапно – кактус.

– Кактус? – озадаченно переспросила Алис, глядя на маленькое кашпо у него в руках.

– Я держу у себя на столе. У меня много! И суккуленты, и… вы не пробовали делать флорариум? Очень успокаивает. И защищает от негативной…

Она не успела ничего ответить, как вдруг хлопнула дверь в коридоре, и Матье подскочил на месте, едва не уронив кашпо.

– Себастьян! Зайди!

– Простите, – шепнул он, страдальчески сдвинув брови, и тут же исчез.

Оставшись одна, Алис достала портативный микроскоп и начала осмотр. Нет, царапин от когтей или клыков видно не было, значит, череп, по всей вероятности, переложил человек. Она навела микроскоп на пятно и замерла, увидев характерной формы частичку, – порох! Тщательно осмотрела весь череп еще раз – частички пороха были только в районе масляного пятна. Значит… тот, кто перенес череп, недавно стрелял? Ей почему-то вспомнился пистолет в бардачке внедорожника. Может ли масляное пятно быть ружейной смазкой? Она принюхалась.

«Похоже. Или?.. Нет, надо ждать результаты анализов, чтобы не подгонять факты под свою гипотезу».

Как наверняка поступил бы…он.

* * *

Время близилось к обеду.

Матье он отослал в лесничество – пусть добудет карты, где обозначены разные типы лесов в коммуне. Шмитт клацала по клавишам у себя за перегородкой – ей тоже было чем заняться.

Девчонка вроде угнездилась в подсобке, где по настоянию Марка ей организовали рабочее место. По крайней мере, не будет мозолить глаза. Он покосился на ее оборудование, которое пришлось сложить в кабинете, отошел к окну, вытащил смятую пачку – осталась последняя сигарета. С этой чертовой криминалисткой он, кажется, стал курить больше, чем обычно.

Даже утром на обычной пробежке без девчонки не обошлось: Марк редко бегал этим маршрутом, но именно сегодня зачем-то свернул к гостинице. Потому что чувствовал? Знал, что так будет? И хотел, хотел это увидеть – как она стоит у единственного освещенного окна, раздетая, в одном белье и майке, и даже с такого расстояния он рассмотрел ее длинные стройные ноги и затвердевшие от холода соски, остро торчащие под тонкой тканью.

Воспоминание о том, как девчонка тут же испуганно спряталась, заметив его взгляд, доставляло какое-то странное темное удовлетворение. Хотя, разумеется, Марк сделал вид, будто ничего такого и не случилось, когда она – уже снова застегнутая на все пуговицы – ждала его в баре у Вивьен. Он усмехнулся про себя, на мгновение представив, как мог бы тогда, во время пробежки, забежать в гостиницу. Взлететь по лестнице и постучать к ней в номер, и она бы вышла к нему такая – испуганная, смущенная, не успевшая еще закрыться, спрятаться… Что ж, особое удовольствие заключалось в осознании того, что он увидел ее такой, узнал, что она такой бывает, и пусть даже потом она снова нацепила броню умной и холодной специалистки, которую интересует только работа, – тот образ в окне уже принадлежал ему.

Впрочем… Марк вспомнил про дядю и помрачнел. Думать об этом не хотелось. Не хотелось представлять, как старый хрен… Твою же мать! Как же бесили эти мысли, эти лезущие в голову образы, как же бесило, что даже здесь, в этой дыре, ему снова не было покоя!

Больше всего раздражало то, что без девчонки расследование не продвинется. У Марка не было ни имени жертвы, ни подозреваемых, ни мотивов. Только череп, только мертвое молчание, а разговаривать с мертвецами – в отличие от криминалистки – он не умел.

Он прислушался. Хлопнувшая входная дверь и какой-то разговор в коридоре означали, что сейчас в кабинет заглянет Шмитт.

– Шеф! – Она что-то жевала, и Марк уже понял: снова пришла старуха Эва с гостинцами и желанием поболтать.

– Что там? Опять кто-то покушался на ее драгоценный, – он изобразил пальцами кавычки, – антиквариат в сарае?

– Но как, Холмс?! – фыркнула Шмитт.

Марк закатил глаза.

– Зовите ее сюда.

Старуха по-свойски вошла в кабинет, подмигнула ему, взглянув поверх своих треугольных очков – на сей раз в красной оправе, – и, плюхнувшись на стул для посетителей, с заговорщицким видом положила на стол бумажный пакетик с печеньем спекулос.

– Что у вас опять случилось, мадам Дюпон? – вздохнул Марк.

– Он! Опять он! Я ночью проснулась – а за домом кто-то ходит! И шуршит, и дышит! Уууых…. хыыых, – захрипела старуха, драматично изображая, будто ее кто-то душит. – Я занавеску-то отодвинула, а он у сарая стоит! Ну точно, в замке ковыряется! Я только хотела выйти, а его уж и нет! Примите меры, инспектор, давно прошу! Раз теперь у вас эта девочка есть, пусть отпечатки пальцев снимет. Я ей тоже вот…

Она положила на стол еще пакетик.

– Мадам Дюпон!

– И Ребельон перенервничал, как бы опять не убежал! В прошлый-то раз, когда я череп этот нашла, так ведь совсем уж думала, что потеряю! Он же как сорвется, так и потом зови – не зови…

Марк тяжело вздохнул, слушая в стотысячный раз рассказ про нервного хаски Ребельона, которого мадам Дюпон взяла из приюта и который часто убегал из дома. Слава всем богам, что в этот раз обошлось, и Эва не названивала с требованием немедленно выехать на поиски всем участком.

– … и давление такое, вот иду, голова-то кружится, зову, зову… а все без толку. Уж думаю, потеряла с концами. Я тогда же и Петера спросила, не видел ли Ребельона, у самой-то в глазах мутилось уже, так он сказал, что нет, и знаю ведь, что соврал, совсем сбрендил со своими птицами, не понимает, что собака…

– Петер? – Марк вздрогнул.

– Ну да, я ж его в лесу тогда встретила, когда череп ваш… А он такой сделал вид, будто не видел, хотя как же не видел, если прямо оттуда-то и шел!

– Когда череп? В тот день?

– Ну так да, когда ж… когда череп… я ж тогда…

– Черт! – Марк вскочил, схватил пачку, но вспомнил, что сигареты кончились. Смял ее и бросил в корзину для бумаг. – Черт! Я же вас спрашивал! Спрашивал! Просил вспомнить все детали! Еще при первой беседе!

– Так я же все и рассказала, – недоуменно пожала плечами Эва. – Как Ребельон убежал, как иду я, ищу, в овраг спустилась, а погода ж еще такая, давление, еле дышу… вдруг смотрю – в хвое лежит, а я чуть не наступила! Ведь раздавила бы! Так бы и девочке этой вашей смотреть нечего было…

– Это не «всё»! – едва не зарычал Марк, расхаживая взад-вперед по кабинету. – Всё – это все обстоятельства! Все, мадам Дюпон! Как вы шли, что вы видели по дороге, особенно что-то подозрительное…

– Так ничего ж подозрительного! Все знают, что Петер всегда в лес таскается, он же про птиц своих…

– Господи боже… – Марк вздохнул и снова сел за стол. – Тогда давайте еще раз. С самого начала. Ребельон убежал. Вы это увидели. Открыли дверь, вышли из дома… Дальше по порядку, детально, ничего не упуская!..

* * *

– Ну?

Алис вздрогнула и вскинула голову. Она так увлеклась работой, что не заметила, как вошел Деккер.

– Нашли что-нибудь? Следы когтей?

– Нет, – сухо ответила она. – Все будет в отчете.

Он как будто не услышал. Подпирал дверной косяк плечом и смотрел на нее сверху вниз взглядом василиска. Словно гипнотизировал своими черными непроницаемыми глазами.

– Следы хоть чего-нибудь?

Алис вздохнула. Ей хотелось показать свою компетентность, поделиться находкой, но этот его нетерпеливый, приказной тон раздражал безмерно. Эта бесцеремонность, этот наскок.Без прелюдий.

– Я же вижу, что нашли, – заявил Деккер. – И хотите рассказать. Так расскажите. Пожалуйста, – добавил он с нажимом.

Алис вспыхнула. Снова он выставил ее то ли дурой, то ли кокеткой, то ли черт знает кем. Как будто она просит, чтобы ее поуговаривали, прежде чем согласится сообщить важную для расследования информацию!

– Ну, раз вы зашли в тупик, – она равнодушно пожала плечами, – и не хотите ждать отчета… Я нашла частичку пороха в пятне, которое напоминает ружейную смазку. Последнее, впрочем, должна подтвердить лаборатория.

– Значит… тот, кто перенес череп, перед этим стрелял? Или имел контакт с оружием?

– Или контаминация произошла уже здесь.

Глаза Деккера недовольно блеснули.

– Вы не поверите, но даже в такой дыре, как наша, знают про перчатки и пакеты для сбора улик.

О, да она, похоже, попала в больное место! Инспектор явно был задет. Однако удовлетворения это почему-то не принесло. Напротив. Алис устало потерла лоб, не понимая, почему у нее окончательно испортилось настроение.

– Заканчивайте тут и поехали, – буркнул Деккер.

– Куда?

– Вскрылись некоторые детали. Нужно проверить одного человека. Расскажу по дороге.

* * *

– Сначала обед, – объявил Деккер, когда она устроилась на переднем сиденье и пристегнулась.

Алис с досадой сжала зубы – возразить ему очень хотелось, но есть хотелось сильнее.

«Рендж ровер» в обычной манере его хозяина рванул с места и, не снижая скорости, пропрыгал по узким улицам до небольшого бистро.

Алис выскочила из машины, не дожидаясь, когда Деккер выйдет, и первой схватилась за дверь заведения, звякнувшую колокольчиком над входом, – так бесила манера инспектора проявлять эту свою чертову галантность, которая отчего-то казалась тонкой издевкой.

Внутри было пусто и сумрачно, на потемневших от времени стенах висели старые пожелтевшие фотографии, которые странно контрастировали с дешевой переливающейся новогодней гирляндой, протянутой над барной стойкой. Пахло темным крепким пивом и намертво въевшимся за долгие годы табаком.

– Готовят тут сносно, – буркнул Деккер, входя следом за Алис и прикрывая за собой дверь.

– Сносно? – фыркнул вышедший из подсобки высокий старик в переднике. – А чего тогда опять приперся да еще и даму привел? Шел бы в «Берлогу» или до мишленовского ресторана бы доехал, всего-то пара сотен километров.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Алис.

– Добрый день, – отозвался старик, протягивая руку. – Лоран Клас. Для вас просто Лоран.

– Алис Янссенс. Можно просто Алис, – улыбнулась она.

– Присаживайтесь, – радушно предложил Лоран. – Знаете, у нас тут…

– Мне горчичный суп и картошку фри, – перебил Деккер. – Кофе с собой, как обычно.

Он положил на стойку мелкую купюру, и Алис, которая уже готовилась к битве с этой его невыносимо мачисткой галантностью, вдруг растерялась.

– Мне… то же самое. И кофе. Черный, без сахара. Сколько с меня? И можно чек?

В конце концов, она в командировке. Ее расходы оплачиваются. Надо придерживаться правил, установленного порядка вещей. Это всегда помогало не теряться.

Рассчитавшись и забрав чек – кофе Лоран включать не стал «в честь знакомства» – она сняла куртку и села напротив Деккера.

Тот задумчиво смотрел в окно, небрежно откинувшись на старом, потертом диване, положив на стол одну руку, и Алис невольно засмотрелась – кисть у него и в самом деле была огромная, ей не показалось. И мощная. Крупные костяшки, широкая ладонь, красивые сильные пальцы. Он машинально сжимал их и разжимал, иногда постукивал по столу, словно о чем-то напряженно размышлял, искал ответ на какой-то вопрос. Или просто ждал?

Лоран гремел на кухне посудой, а потом снова вышел в зал. Алис подумала, что с заказом, но он быстро натягивал куртку.

– Отлучусь на пять минут. Надо в лавку, гренок не осталось, – пояснил он извиняющимся тоном. – Суп скоро будет.

Дверь снова звякнула колокольчиком и захлопнулась. Они остались одни. Деккер как будто только этого и ждал: тут же подался ближе к Алис через стол.

– Женщина, мадам Дюпон, которая нашла череп, видела кое-кого в лесу. Как раз в то же самое время. Один человек шел ей навстречу. Надо проверить, есть ли у него на одежде следы пороха и смазки.

– У него может быть дома оружие?

– Не должно. Это Петер Боуман, орнитолог-любитель, странноватый, но… мирный. Работает в мэрии. В том, что он был в лесу, в принципе, нет ничего подозрительного. Но надо отработать все версии. К сожалению, мадам Дюпон о встрече рассказала только сегодня.

– Он мог что-то заметить, – оживилась Алис.

Господи, неужели Деккер умел разговаривать нормально? Просто обсуждать с ней расследование, как с равной, не пытаясь привстать сверху, и не вести себя как мудак?

– Мог. Но кое-что заметила и Эва. Мадам Дюпон. Вернее, я ее заставил детально вспомнить. Этот орнитолог шел с пустыми руками. Ни сумки, ни пакета, ничего лишнего, одет в штаны и куртку. При этом я знаю, что он близорук.

– То есть бинокля при нем не было?

– Именно.

– И как же он тогда наблюдал за птицами?

– Хороший вопрос.

Звякнул колокольчик, дверь открылась: вернулся Лоран с пакетом и через несколько минут принес им суп и раскаленную, только что вытащенную из фритюрницы картошку.

Они ели молча. Алис наслаждалась действительно вкусной едой – и копчености, и хрустящие гренки были свежайшие, – но тем не менее старалась подстроиться под темп Деккера. Это было не сложно, он тоже ел быстро, хотя при этом аккуратно. Расправившись с супом, придвинул к себе картошку, поданную в железной сетке, обмакнул дольку в майонез.

Алис украдкой его разглядывала: это лицо, которое было одновременно таким неправильным и таким… удивительно гармоничным. Подходящим именно для него. Как будто только таким он и мог быть, этот странный инспектор Деккер, который работал в глухой дыре и ездил на дорогой машине, вел себя как мудак и плевал на правила, двигался, как огромный и сильный зверь, но при этом явно был очень умен и смотрел на людей так, словно видел их насквозь. Все в нем было противоречиво, даже в его внешности: резкие черты лица, которые, казалось, должны были плохо сочетаться между собой, и если рассматривать все по отдельности – наверное, так и было. Но вместе, именно в таком сочетании… под одним углом он казался почти пугающим, а под другим – необъяснимо красивым. Такое лицо – словно вне времени – может быть как и у чудовищного злодея, так и у сияющего героя. Необычное, запоминающееся, останавливающее на себе внимание, завораживающее. Бледная кожа, крупный нос, красиво очерченный большой рот, черные пряди волос, падающие на острые скулы, глубокий взгляд выразительных темных глаз. Все в нем было таким…

Притягательным.

Слово всплыло само собой, и Алис досадливо закусила губу. Она всю жизнь пыталась избегать таких, как он, так какого черта сейчас думает… Какого черта?

Он как раз сунул в рот дольку картошки, и Алис сообразила, что завороженно смотрит на его губы. Хватит! Она быстро доела свою порцию и вытерла руки салфеткой. Деккер взял стаканчик с кофе, встал и направился к двери.

Господи, как же бесило, что он ходил так стремительно, так широко шагая, и приходилось чуть ли не бегом его догонять! Она уже успела как следует разозлиться, когда в машине инспектор внезапно сунул ей красивый бумажный пакетик с бабочками.

– Что… это?

– От Эвы. Мадам Дюпон. Которая нашла череп. Просила передать «этой вашей девочке».

Слово «девочка» он произнес с такой интонацией, что кровь бросилась ей в лицо. Какого черта! Но сказать Алис ничего не успела, просто не нашла слов, а Деккер тем временем продолжал как ни в чем не бывало:

– Старуха уверена, что на хлам в ее сарае кто-то покушается. Хочет, чтобы вы сняли отпечатки пальцев с замка. Наверное, это можно квалифицировать как подкуп должностного лица, но мы закрываем на это глаза. Вкусное печенье, попробуйте. Нам она постоянно приносит.

– С заявлениями о странных типах, которые ошиваются рядом с сараем?

– В точку.

Алис вздохнула. Переход от мудаческого тона к нормальному, практически дружескому, был таким же резким, как манера инспектора стартовать с места на своем внедорожнике или носиться, хлопая дверями, по коридору в участке. Без прелюдий. Отпив глоток кофе, она открыла пакетик с печеньем и протянула Деккеру.

– Угощайтесь.

– Спасибо.

Печенье и в самом деле оказалось вкусным. Алис, доев одно, потянулась за следующим и… наткнулась на пальцы инспектора, который в этот момент тоже влез в пакет.

Черт! Она вздрогнула против воли, едва не пролив кофе. Смутилась из-за этого еще сильнее, мгновенно вспыхнула и отвернулась к окну. Что за глупость, почему она ведет себя как идиотка из-за полной ерунды? Украдкой глянув на Деккера, Алис увидела, как он ловко бросил печенье себе в рот и, кажется, едва заметно ухмыльнулся. Какой-то волчьей ухмылкой.

Черт, черт, черт! Или показалось?

* * *

Пора было прекратить о ней размышлять и подумать лучше о деле, но сосредоточиться никак не получалось. От ее волнения и напряженности как будто даже воздух в салоне машины наэлектризовался и звенел, и Марк буквально слышал, как она ведет внутренние монологи, то ругая себя, то пытаясь успокоить. Девчонка… Все оказалось еще хуже, чем он предполагал. Ему было и смешно, и одновременно даже неловко за нее. Он давно не встречал девиц, способных так очаровательно смущаться при одном случайном прикосновении пальцев. Может быть, и никогда не встречал. Марк Деккер и подобные эфирные создания обычно обитали в разных мирах.

Откуда она вылезла – такая ископаемая? Умница, отличница, из тех, кто всю жизнь проводит в библиотеке и видит мужчин только в кино и сериалах? Но при этом в ней была странная твердость. Марк это чувствовал безошибочно. Видел. Слышал. Скрытую, тайную часть – глубоко запрятанную, невидимую, но ощутимую внутреннюю силу, закаленный стержень. Домашние нежные девочки из теплой и любящей семьи такими не бывают, им негде и незачем этому учиться – быть одной против всего мира, знать, что кроме себя не на кого больше положиться, и упрямо идти вперед навстречу опасности, преодолевая страх.

Марк поймал себя на желании достать ее досье, покопаться в ее прошлом и одновременно с этим на вновь вспыхнувшей злости на дядю. О, этот пазл отлично складывался: именно таких этот ловец душ и привлекал, именно таких любил высасывать, именно его обаяние, мягкость и показная отеческая нежность заставили эту… Янссенс спрятать колючки. И лишиться своего единственного оружия.

Марк шумно выдохнул и, спохватившись, что чуть не проехал мимо дома Петера Боумана, резко затормозил. Девчонка еле слышно и коротко вскрикнула от неожиданности, ткнувшись в натянувшийся ремень безопасности, – звук вышел необъяснимо сексуальным. Марк отогнал мгновенно вспыхнувшую в голове неуместную картинку, как рывком перетаскивает ее через коробку передач к себе на колени, как девчонка обхватывает его за шею, а он отодвигает назад кресло, потому что она своей очаровательной задницей приземляется прямо на руль и случайно сигналит на всю улицу…

– Приехали, – сообщил он. – Кофе допили? Давайте стакан.

Боуман жил в маленьком коттедже на окраине, почти у самого леса, – дом прятался в глубине сада. В мэрии, где он работал, сказали, что у него сегодня выходной, и, судя по синеватым отблескам экрана телевизора в окне, он был дома. Отлично. Марк открыл багажник, чтобы Янссенс могла взять свой чемоданчик, и направился к двери. Позвонил. Ответа не последовало. Он позвонил еще раз. Прислушался. Только невнятный бубнеж телевизора. Велосипед стоял у калитки, значит, вряд ли Боуман куда-то уехал.

– Ждите у машины, – бросил Марк криминалистке.

Он обошел коттедж: почти облетевший сад был пуст, а задняя дверь дома оказалась чуть приоткрыта. Отлично, не придется вламываться и шокировать Янссенс очередным «вопиющим нарушением протокола». Марк достал пистолет и осторожно потянул дверь. Осмотрелся. Быстро проверил все комнаты, подвал. В доме было пусто. А еще удивительно чисто. Ни случайно брошенной вещи, ни отодвинутого стула или лежащей не на месте книги. Он прошел мимо кладовки в коридор, открыл входную дверь.

– Заходите.

Девчонка предсказуемо нахмурилась.

– Задняя дверь была открыта. К тому же я услышал вскрик. И грохот. А вы? Нет? Странно. Наверное, далеко стояли. Должен же я был убедиться, что с Боуманом все в порядке!

Она закатила глаза, но возражать не стала.

– Ну, раз мы здесь, давайте хотя бы осмотримся, – ухмыльнулся Марк.

Девчонка со вздохом кивнула и протянула ему одноразовые перчатки.

В гостиной – такой же прибранной и аккуратной – работал телевизор, а на диване валялся плед, словно только что откинутый. Янссенс, тоже натянув перчатки, подошла к стоящему у дивана столику, потрогала чашку с чаем.

– Теплая.

– Да, судя по всему, он сбежал за минуту до нашего прихода.

– Увидел в окно?

– Скорее всего.

Она огляделась.

– Это явно не дом…

– … человека, который без ума от птиц, – закончил за нее Марк. – Никаких фотографий, книг по орнитологии…

– Зато полно книг о мировом заговоре. – Янссенс остановилась у книжного шкафа.

– Упакуйте пока в ванной одежду из корзины для белья, – быстро сказал Марк. – Я обыщу стол.

– Без ордера?

Он подошел к девчонке вплотную, глянул сверху вниз, но она ответила ему твердым испытующим взглядом. Да, смутить ее таким образом было непросто: держать удар и спорить она явно умела. Совсем не то что столкнуться руками в пакете с печеньем.

– Янссенс, это же не ваш дом, – мягко, с едва заметной улыбкой произнес Марк. – Какая вам разница? Давайте, вперед! Разве вам самой не хочется?

Девчонка нахмурилась и скрестила руки на груди:

– Так нельзя.

Ну, иного он и не ожидал. Девочка-отличница, которая никогда не пойдет против правил. Марк вздохнул и достал телефон. Набрал номер судьи и принялся в красках описывать побег Боумана.

– … незаконное хранение оружия, у меня есть заключение эксперта…

Янссенс слушала, постепенно меняясь в лице, и изумленно распахнула глаза, когда он упомянул об экспертизе, а Марк ухмыльнулся про себя. Все же иногда выводить ее из равновесия было… приятно.

– … да, определенно может перепрятать… именно… медлить нельзя. Благодарю вас. – Он спрятал телефон в карман и взглянул на Янссенс. – Теперь мы с ордером. Вперед!

Девчонка закусила губу, но вслух возражать не стала. Все же Марк чувствовал, что ее тоже охватил азарт, что ей было интересно точно так же, как и ему, и он вздохнул про себя: черт, ведь могла же она, оказывается, убирать иногда колючки.

Марк принялся быстро обыскивать стол. Бумаги. Тетради. Какие-то каракули с рассуждениями о тайном мировом правительстве, списки незнакомых имен… Старая пишущая машинка. Современный фотоаппарат. Бинокль, через который Боуман наблюдал явно не за птицами…

– Инспектор Деккер? Я кое-что нашла!

Марк убрал бумаги, задвинул ящик стола и направился в ванную.

– Что там у вас?

Девчонка не ответила.

Он переступил порог и огляделся. Решетка, прикрывающая вентиляционную шахту, была снята и лежала на полу. Марк понял, почему Янссенс ее сняла: винты крепления были затерты до блеска, пазы расшатаны – их явно часто раскручивали. На туалетном бачке лежала стопка каких-то папок. Одну папку Янссенс держала в руках и перелистывала страницы.

# Примечания

1

Inspecteur principal de police (INPP), средний начальствующий состав.

2

Agent de police (AGP), самый младший офицер.

3

Inspecteur de police (INP), младший начальствующий состав.

4

Контаминация – загрязнение исследуемых образцов чужеродным биологическим материалом.