Юрий Буковский
Пришелец Пуфик

1. Пир горой

Вечером, после дойки коровы Зойки котёнку Хвостику наплёскивали обычно, щедро, до краёв алюминиевую мисочку молочка. Оно было парное, сладкое, и Хвостик, конечно же, вылакивал это лакомство всё сразу, до дна. Да ещё и вылизывал мисочку. После такого обильного и вкусного пиршества, пузико у котёнка раздувалось, как шар, и он уже не мог двигаться, и весь вечер лежал у крылечка веранды, где и ставили для него молочко, умильно урча «му-ур, му-ур», сквозь дрёму от удовольствия.

Это крайне возмущало его беспокойного друга цыплёнка по имени Желток.

– Если уж ты, Хвостатый, – так Желток называл Хвостика – Хвостатый, – никак не можешь обойтись без молочка, – теребил он блаженствующего котёнка, – то хотя бы пей его по частям. Вылакай половинку и поиграй со мной. А перед сном дохлебывай. Какой же ты друг, если мне каждый вечер поиграть не с кем? Ку-ка… – пытался Желток всякий раз залихватски прокукарекать по-петушиному, но голосок его срывался обычно на жалкий цыплячий писк: – пипи!

2. Повторенье – мать ученья

И вот однажды цыплёнок уговорил-таки котёнка – тот, вылакал только пол мисочки молочка, и друзья принялись играть в прятки.

Но разве это была игра? Одна насмешка!

Отвлечься от мыслей о недоеденном ужине Хвостик никак не мог. И прятался он только за крылечком – чтобы видеть мисочку. Ну и Желток, конечно же, его сразу же и находил. И водил котёнок тоже, только уткнувшись мордочкой в крылечко – облизывался и твердил, косясь на лакомство, без умолку, как завороженный:

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! Мяу… Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! Мяу… Раз, два…

Но никуда от молочка не отходил и никого не искал!

В конце концов цыплёнку надоела такая бестолковая игра, и он утащил друга подальше от недоеденного ужина – в сад.

– У тебя, Хвостатый, из-за этого молочка все правила пряток из головы повыскакивали! – сердито поставил он котёнка мордочкой к сложенной у забора поленнице. – Одно «мяу» курам на смех осталось! Будешь учить всё заново. Запоминай. Я, – Желток почтительно ткнул жёлтеньким крылышком в свою тощенькую цыплячью грудку, – убегаю прятаться. За кустик чёрной смородины. А ты, – тут цыплёнок двумя крылышками плотно прикрыл котёнку глаза, – жмуришься. И не косись туда-сюда! И не облизывайся! И ровно пять раз повторяй водилку! Только ровно пять раз, а не сто миллионов, как ты любишь! Потом ты, – цыплёнок, не спеша, приподнял крылышки с шерстяного лобика изо всех сил изображавшего внимание котёнка, – открываешь глаза. И мчишься к смородине, искать меня! А у поленницы столбом стоять, как ты у крылечка стоял, не надо! Дрова тебе сметаной не намазаны! И не подглядывай, куда я побегу прятаться! И водилку тверди честно – медленно, с расстановкой, не тараторь! Всё ясно? – под конец учения строго спросил цыплёнок. – Ку-ка… пи-пи!

– Ясно. Я честно не буду тараторить водилку с расстановкой ровно пять раз. И подглядывать за кустик крыжовника. Мяу! Кука, пи-пи! – подтвердил озабоченный своими соображениями котёнок. А думал-то он, конечно, о брошенном без присмотра лакомстве.

– Всё правильно. Кроме одного, – поправил питомца строгий учитель, – кустик не крыжовника, а смородины! И чёрной, запоминай, а не какой-нибудь, там, красной! Мяу! Ку-ка… пи-пи!

И очень довольный проведённым занятием, желторотый наставник потрусил проворной рысцой на тоненьких, похожих на веточки лапках, в сад.

3. Ученье насмарку

Его ученик послушно упёрся розовым носиком в пахучее берёзовое полешко и старательно зажмурился. И начал прилежно выговаривать водилку – медленно, с расстановкой.

Однако, как котёнок ни усердствовал, но медленно и с расстановкой у него вышло только один раз. Со второго захода Хвостик невольно зачастил. А после третьего, совсем уже быстрого, похожего на стрёкот кузнечика повторения, он даже подсмотрел тайком одним глазком – нет, не на чёрную смородину и не на крыжовник – на видневшуюся за зеленой листвой сада жёлтую веранду. Ну и, конечно же, решил, что пришла пора искать спрятавшегося друга. Однако так решила только его голова, а лапки котёнка, конечно же, сами собой, понесли его к мисочке.

– Желточек! Скорее, скорее! Сюда! – раздался вскоре от веранды его встревоженный зов. – Скорее! Скорее! Мяу!

Мяу! Мяу!

«Это почему же не он ко мне, а я к нему должен бежать? Да ещё и скорее! Да ещё и опять к веранде! Ку-ка! – рассердился очень удачно, как он считал, укрывшийся за смородиной цыплёнок. – Объяснял ему, объяснял! Втолковывал, втолковывал! Ясно? Ясно! И опять этот Хвостатый всё перепутал! Пи-пи!»

Однако взволнованный крик котёнка «Скорее! Сюда! Мяу!» продолжался, и раздосадованный петушок-с-ноготок поспешил к веранде, чтобы ещё раз поучить, а может быть, даже и проучить своего, то ли несообразительного, то ли строптивого товарища.

4. Снова урок

Но воспитатель и рта не успел раскрыть, вернее – раскрыть свой жёлтенький клювик.

– Где моё молочко? – сходу налетел на него ошарашенный ученик. И чуть не плача, показал лапкой на совершенно пустую и даже начисто вылизанную мисочку. – Мяу, мяу, мяу!

– Вообще-то, по всем правилам пряток ты не мисочку должен искать, а меня! Кука! – не позволил однако сбить себя с толку строгий наставник. – Чему я тебя учил?! И всё – псу под хвост?! Вернее – котёнку какому-то глупому всё под хвост! По имени Хвостатый! Пи-пи! Повторяем урок сначала! Заруби себе на носу! Ты – вода! – Желток важно, как учитель указкой, ткнул крылышком в носик, опешившего от такого неожиданного поворота событий и прижавшего ушки, котёнка. – И намотай на свой забывчивый котиный ус, я – спрятавшийся! – воспитатель гордо шлёпнул по своей тщедушной цыплячьей груди. – А мисочка – она и не может спрятаться. Вон она – на месте стоит! Ку-ка! – Цыплёнок пренебрежительно кивнул хохолком в сторону выскобленной неизвестно чьим языком до блеска посуды. – По всем правилам, когда я притаился за смородиной – за чёрной, имей в виду, а не за красной! И не за крыжовником – он же колкий! Тогда я должен сидеть тихо… – Тут преподаватель, для наглядности обучения даже отошёл в сторонку, присел за лопушком и пробурчал оттуда невнятно: – Как мышь… Пи… пи… – Затем цыплёнок выпрямился, и величественным жестом вождя простёр крылышко в сторону поленницы: – И бежать я могу только к поленнице! Где ты жмурился. А не к веранде! Чтобы стукнуть по дровам: палочка за себя! И не перепутай, когда сам будешь прятаться – палочка, а не полено какое-нибудь, за себя! Короче, Хвостатый, хочешь ты или не хочешь, но придётся тебе водить опять! Пока не научишься! Вот так! Ку-ка… ре-ку! – вдруг вырвался нежданно-негаданно из цыплёнка писклявый, но всё-таки смахивающий на боевой, петушиный клич.

5. Где же лакомство?

– А… – дерзнул, было, что-то возразить, и даже, подражая воспитателю, тоже ткнул лапкой в сияющую посудинку обескураженный котёнок.

– А к мисочке бегать – не по правилам! – движением учителя, пресекающего все возражения нерадивого двоечника, не позволил, однако прекословить себе крайне довольный своим уроком, и особенно нежданно-негаданно вылетевшим из него кукареканьем, наставник. – Тем более, что и молочка-то там у тебя уже и нет! Пусто! Какие-то дурацкие прятки у нас с тобой получаются! Желточек, беги сюда! – передразнил преподаватель ученика и для наглядности даже ступил пару раз в одну сторону. – Желточек, беги… – развернулся он, чтобы вышагивать на веточках-ножках в другую.

– Желточек, где мой ужин? – несмотря на все строгости, ввернул всё-таки свой вопрос котёнок. – Кто его съел? Мяу!

– Да уж, по крайней мере, не я! И вообще молочко – ерунда! Пустяк! – решил наставник отвлечь своего питомца от этого зловредного, как он считал, мешающего игре продукта. – Вот если бы зёрнышки у тебя какие-нибудь пропали! Пшённые, например. Тогда бы можно было бы попереживать. Или крошки от бублика. А ещё лучше – от торта.

Или… ку… ка…

Не сообразив сразу, что же ещё может быть вкуснее крошек от какого-нибудь «Наполеона» или «Шоколадного принца», цыплёнок величаво начал воздевать крылышко к облакам, будто крепко задумавшийся мыслитель указующий перст в небеса. Но неожиданно изменил направление движения, и хлопнул этим своим перстом-крылышком по тощенькому гребешку.

– Ку-ка! Я понял! Пи-пи! – вскричал мыслитель, представив, как сам он, только что, таившись за смородиной, склевал двух подряд червячков и одну козявочку. – Хвостатый, вспоминай, вспоминай!.. Ну, вспомнил?.. Вспомнил?.. – подступил учитель к своему воспитаннику, торжествующе размахивая крылышками. – Ага, вижу, что вспомнил! Ты же сам своё молочко случайно вылакал! Ещё раньше, когда прятался у веранды!.. Верно?!.. Верно?!.. Ку-ка! А теперь об этом забыл! Пи-пи!

– Да я… да я… – обомлел и даже потерял дар речи от такого невообразимого предположения котёнок. – Да чтобы я… про молочко… Да я… да я…

– Да, конечно, ты! Точно – ты! – радостно подхватил Желток. – А кто же ещё?! – И, чтобы уж все сомнения у его подопечного, что тайна им разгадана исчезли окончательно, наставник даже сделал руки в боки, вернее, подпёр крылышками свои цыплячьи бёдрышки – точно так, как подбоченивалась, бывало, в свои бочищи соседка в беседах у забора – прищурился, и добавил внушительно: – Ты, ведь, Хвостатый, очень и очень расхлябанный котёнок! Ку-ка… пи-пи…

6. Возмутительная напраслина

Уж чего-чего, но таких несправедливых обвинений, такой напраслины несчастный, недоевший своё лакомство, да ещё и обворованный каким-то неведомым, таинственным грабителем котёнок, никак не ожидал. Он не знал, что и делать, как поступить. То ли оправдываться – возражать, спорить, объяснять. То ли возмущаться – мяукать, шипеть, царапаться, кусаться.

Хвостик сумел, в ответ, лишь растерянно ощупать лапкой мягкое, совершенно не похожее, на сей раз, на тугой мячик пузико, и промолвить печально:

– Пусто – вообще ничего нет. – Бедняга ещё раз грустно глянул на свой впалый, как ему даже с горя почудилось, животик, и добавил с тоской и безысходностью в голосе: – Хоть я и расхлябанный котёнок, но про молочко я бы запомнил обязательно. Слёзки навернулись на глаза Хвостику,

и он даже не смог проурчать, вертевшееся на язычке мяу, или даже накрепко связанное в его головке с молочком, сладостное му-ур.

7. Воровство продолжается

На следующий день учитель снова разрешил своему подопечному выпить лишь половинку оставленного ему в мисочке после дойки коровы Зойки молочка, чтобы продолжить затем начатое накануне обучение и заставить его снова водить.

Но вот незадача! С недоеденным Хвостиком лакомством вышло то же самое, что и вчера – во время игры, оно исчезло снова! Как сквозь землю провалилось!

И учитель, как и накануне, снова всё свалил на своего несчастного ученика.

– Вот так, значит! Так! Мяу! Мяу! Мяу! – взбунтовался на этот раз дважды теперь обокраденный, да ещё и уличённый в такой возмутительной, невозможной для себя, как ему казалось, забывчивости Хвостик. – Значит ты считаешь, что я сам допиваю своё молочко? И не помню об этом?! Вот, значит, как ты обо мне думаешь! Будем тогда играть не в прятки, а в пятнашки! Будем тогда бегать друг за другом хвостиками! Сам тогда увидишь вылакиваю я своё молочко, или нет! Тоже мне, сыщик нашёлся! Ку-ка, пи-пи! – передразнил Хвостик своего наставника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.