Сола Рэйн, Диана Маш
Командная игра

© С. Рэйн, Д. Маш., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

Основной трек: WALK THE MOON – One Foot

1. Biffy Clyro «Biblical»

2. Brenda Lee «Rocking Around The Christmas Tree»

3. Zayde Wølf «Born Ready»

4. The Script «Hall of Fame» (ft. will.i.am)

5. Lewis Capaldi «Someone You Loved»

6. Pia Mia «Bitter Love»

7. Ne-Yo «Carol Of The Bells» (feat. Candice Boyd)

8. Magic Whatever feat. The Score «Speak of the Devil» (feat. The Score)

9. Jonas Brothers «Sucker»

10. Nicole Cross «Get Lucky»

11. Foo Fighters «Learn to Fly»

12. Future Royalty «Going for Greatness»

13. Audiogroove «Hall of Fame»

14. Prairie Grass «Broken Like Me»

15. Barns Courtney «Champion»

16. Gabrielle Aplin «Nothing Really Matters»

17. 5 Seconds of Summer «She Looks So Perfect»

18. Violet Days «All I Know»

19. Stuart Hart & Trevor Simpson & Nineoneone «What We’re Looking For»

20. Bryce Savage «Good Times»

21. Janine «Last Christmas»

22. Stereo Dub feat. Karen Souza «Safe and Sound»

23. OneRepublic «Rescue Me»

24. City Wolf & Tone Assassins «I Run This Jungle»

25. Elvis Drew «Make Me Feel»

26. Stephen Sanchez «High»

27. Arctic Monkeys «I Wanna Be Yours»

28. Sabrina Carpenter «Juno»

29. Victoria Monét «F.U.C.K.»

30. David Kushner «Darkerside»

«Денверские Дьяволы»

Текущий состав[1]:

Центральный нападающий – Рид Харди (#7),Хард, Гора Харди

Левый крайний нападающий – Коннор МакБрайд (#21),Несси

Правый крайний нападающий – Майкл Бойер (#83),Флэш

Защитник – Мейсон Кэмпбелл (#14),Носорог

Защитник – Эд Келли (#28),Капитан Кэнак

Защитник – Максим Громов (#66),Русский Бес

Стартовый вратарь – Никита Медведев (#30),Гризли

Запасной вратарь – Джек Ландри (#5),Пакман

Главный тренер –Роквел Гейт

Глава 1
Рид

Никто не верит в гороскопы до первого Скорпиона в своей жизни.

Народная мудрость

– Ненавижу гребаный хоккей.

Барменша по имени Шайла смерила меня скептическим взглядом и шумно лопнула пузырь из жвачки. Она прекрасно знала, что это грандиозная ложь. Любовь к хоккею была туго вплетена в мою ДНК, и смириться с тем, что в скором времени мне придется покинуть «Денверских Дьяволов» – клуб, в составе которого десять лет назад я блистательно дебютировал в НХЛ, было равносильно смерти. Но команде не нужен нападающий, который перестал забивать. Сегодня руководство клуба достаточно ясно дало мне это понять, сообщив, что если в ближайшее время я не вернусь в прежнюю форму, то в начале января генеральный менеджер «Дьяволов» направит письма во все клубы НХЛ с информацией о том, что я доступен для обмена.

Пока я бесстыдно пялился на соски Шайлы, проступающие под черной водолазкой, официантка поставила передо мной очередной стакан, до половины наполненный виски, и посмотрела на наручные часы.

– Мы скоро закрываемся, – снисходительным тоном произнесла она с южным акцентом.

Шайла знала, что мои дела идут неважно. Небольшая, криво подвешенная плазма над барной стойкой настроена на спортивный канал.

– Не лги мне. – Я сделал небольшой глоток, прогревая вонючим пойлом потрепанные нервы, а потом залпом допил остаток.

– Собираешься завтра играть с похмелья?

– И не лезь не в свои дела. – Я постучал пальцем по краю пустого стакана. – Работай.

Шай гневно сверкнула карими глазами, словно говоря:«Ну и мудак же ты, Харди», и нехотя налила мне виски еще на два пальца.

С Шайлой мы познакомились два года назад, когда мой лучший друг и товарищ по команде Макс «Русский Бес» Громов впервые притащил меня в эту богом забытую дыру под названием «Страйк», расположенную в южном пригороде Денвера. Бар мне сразу понравился. Он напоминал нашу домашнюю раздевалку: такой же низкий потолок, тяжелый запах пота и приглушенные мужские разговоры, разбавленные песнями Alice in Chains, Pearl Jam и Foo Fighters. В «Страйке» запрещалось щелкать фотокамерами и приставать к другим посетителям, что делало эту семидолларовую забегаловку воистину райским местечком, даже несмотря на разбавленную мочу росомахи, которую здесь выдавали за выпивку.

Опершись локтем о стойку, я еще раз оглядел заполненный бар. Большинство посетителей обсуждали аномальную снежную бурю, которую обещали все прогнозы. Чертова погода буквально сходила с ума. Была только середина ноября, но зима уже обнажила перед Колорадо свои белоснежные клыки. За прошлые сутки землю Денвера и его окрестности покрыл десятидюймовый слой снега. Дороги обледенели, небо затянуло плотными облаками, а со снежных вершин гор, подобно ударам кувалды, обрушивались пронизывающие до костей ветра.

С тех пор как я вернулся из Лос-Анджелеса, в котором прожил бо́льшую часть жизни, шла уже десятая зима в Денвере. Погода зимой различала эти два штата так, словно они были радиостанциями с разным музыкальным форматом. В то время как на калифорнийской волне играл серф-рок, сопровождаемый перестукиванием капель дождя по козырьку надвинутой на глаза бейсболки, на станции Колорадо звучали традиционные рождественские песни под аккомпанемент веселого звона бубенцов, в которые суровый денверский мороз превращал твои яйца.

Пока я размышлял о своем стремительно разваливающемся будущем, раздалось бренчание дверного колокольчика и из распахнутой входной двери потянуло ледяным сквозняком.

– Какого дьявола он забыл в этом гадюшнике? – послышался знакомый голос с шотландским акцентом. – На дне мусоровоза пахнет лучше.

– Отряд плохишей в полном составе, – недовольно проворчала Шайла, протирая стакан оранжевой тряпкой. – Или, правильнее сказать, три смертных греха: похоть, уныние и гордыня.

Я обернулся и заметил Громова и Коннора МакБрайда. Они подошли к барной стойке и заняли места по обе стороны от меня.

– Не ожидала тебя снова здесь увидеть, – обратилась барменша к Максу. – Разве после той драки с байкерами, которая создала бару кучу проблем, ты не должен был навсегда забыть сюда дорогу?

– Не будь такой злопамятной, куколка. – Бес взял стакан, стоящий передо мной, понюхал его содержимое и поморщился. – Кто-то же должен надеть супергеройский плащ и доставить этого пьянчужку домой. Кстати, во сколько ты сегодня заканчиваешь?

– Шай все еще не свободна, дружище, – произнес я слегка заплетающимся языком.

– Отстой, – трагично вздохнул Громов, запуская унизанные серебряными перстнями пальцы в свои растрепанные темно-русые волосы.

Шайла достала из пластикового диспенсера две салфетки, положила их на стойку и вопросительно посмотрела на Коннора, который брезгливо стряхивал с рукава своего новенького шерстяного пальто от Армани несуществующие пылинки.

– Что будете пить?

Кей поднял голову, и его колючие карие глаза насмешливо блеснули.

– Бокал «Шато Петрюс», пожалуйста.

– О, одну минуточку, мистер МакБрайд. – Шайла нырнула к нижнему шкафу, оттуда послышался короткий звон стекла, после чего девушка резко выпрямилась и стукнула по стойке кулаком, из которого торчал средний палец. – С вас десять тысяч долларов.

Строго высеченное лицо Коннора с короткой аккуратной щетиной и острыми, как лезвия коньков, скулами сохранило абсолютную невозмутимость. Он поднял правую руку ладонью вверх и левой смахнул с нее воображаемые купюры.

– Сдачи не надо.

– С тобой приятно иметь дело.

– Чего не скажешь о тебе.

– Ву-ху-у… – присвистнул Макс. – Становится жарковато, а? Наверное, нам пора выдвигаться. Но прежде чем мы уйдем, ответь вот на какой вопрос, лапуля: кто из нас троих настоящий красавчик?

Мы с Коннором переглянулись, а затем как по команде возвели глаза к потолку.

– Она замужем, недоумок, – пропел я, неуклюже поднимаясь с барного стула.

– Значит, объективна.

– Окей. Рид, – быстро ответила Шайла, словно хотела поскорее от нас избавиться.

Я подмигнул ей.

– Это еще почему? – возмутился Бес.

– Потому что, в отличие от тебя, он не выглядит как мое похмельное утро, – с усмешкой сказала Шайла, затем перевела взгляд на Коннора и добавила: – Или как шотландская версия Чака Басса.

Кей озадаченно посмотрел на меня, словно спрашивая:«Кто такой этот Чак Басс?» Я пожал плечами: «Без понятия, дружище».

– Знаешь что, Шай? – Громов постучал по барной стойке своей старой кельтской монеткой, которую повсюду таскал с собой. – Иди ты к черту со своим отстойным луизианским вкусом! Так и скажи, что кудряшки на его голове напоминают тебе лобок любимого муженька.

Я схватил Макса за шею и толкнул в сторону входной двери.

– Эй, я же пошутил! – Друг вскинул руки и выкрикнул сквозь смех: – Я все равно люблю тебя, солнышко!

– Проваливай, Громов! – прокричала она в ответ.

Перед тем как выйти из бара, Бес заметил девушку, которая, бессовестно нарушая главное правило заведения – никакой фото- и видеосъемки, пыталась незаметно снять нас на камеру своего айфона. Громов развернулся к ней спиной и приспустил спортивные штаны, обнажая часть левой ягодицы, на которой красовалась новая татуировка с изображением «Хитрого Койота».

– Свеженькая, – подмигнул он девчонке. – Нравится?

Она смущенно кивнула, залилась краской, и мы, громко смеясь, покинули «Страйк».

Глава 2
Рид

Через полчаса мы уже подъехали к «Голден Плаза» – расположенному в деловом районе центрального Денвера двухсотметровому стеклянному небоскребу, в котором мы с Коннором делили на двоих сорок седьмой этаж. Поднявшись в свою квартиру, я почесал за ухом Ролло – голубоглазого красавца породы хаски, который радостно встретил меня в прихожей, и направился в ванную, чтобы окончательно протрезветь и смыть с себя запах дешевого бара.

После душа я вышел в гостиную и даже не удивился, обнаружив там друзей.

– Ладно, выкладывайте. – Встав позади дивана, я положил локти на спинку и задумчиво покрутил в руках зажигалку. – Какие там ритуальные трюки вы проворачиваете перед каждой игрой? Нюхаете свои первые шнурки? Передергиваете на клюшку? Едите бабулин вишневый пирог?

– С каких пор тебя интересуют суеверия? – со своим грубым русским акцентом спросил Макс, не отрывая взгляд от экрана.

Он вместе с Коннором рубился в последнее дополнение Atomic Heart на моем Xbox. На правом колене Громова опасно балансировала открытая банка ягодной «Фанты», а татуированные пальцы, которыми друг сжимал геймпад, были испачканы соусом от крылышек «Баффало». Максим Громов имел две суперспособности: мастерски блокировать броски, принимая болезненные удары шайбы на себя, и превращать в свинарник любое место, куда приземлялась его проблемная задница.

– Клуб хочет меня обменять, – как можно равнодушнее бросил я, хотя внутри все бурлило от эмоций.

Парни одновременно повернули головы, и две пары глаз – светло-зеленые, принадлежащие Максу, и темные как ночь Коннора – с удивлением уставились на меня.

Внешне эти двое были как Инь и Ян. Кей, одетый в черный шерстяной джемпер с высоким воротником, коричневые брюки чинос и кожаные челси от Феррагамо, смахивающий на современного Гэтсби – и Бес в своей винтажной байкерской куртке, черных потертых джинсах и ботинках «Доктор Мартенс», больше походивший на модель «Афликшен», чем на одного из самых жестоких защитников лиги. У одного на руке золотой «Ролекс», а у второго – массивные перстни с черепами и кожаные браслеты из множества ремешков. Думаю, если бы однажды я не затащил парней в ирландский паб, где мы надрались до зеленых лепреконов и в пьяной потасовке с футболистами прошли ускоренный курс по получению сертификатов лучших друзей, Кей и Бес так бы и продолжали по сей день ненавидеть друг друга.

– Шутишь? – нахмурился Макс. – Ты один из лучших форвардов лиги.

– Который за последние шесть игр не забил ни одной шайбы, – невесело усмехнулся я и поморщился от того, насколько убого это прозвучало.

– Ну… – Друг на мгновение запнулся и посмотрел на меня как на бездомного одноглазого щенка. – У тебя было несколько голевых передач.

Я начал раздражаться:

– Мне не нужна ничья гребаная жалость.

– Жалость? – Бес изогнул бровь, которую рассекал тонкий, но довольно заметный шрам. – Такого слова нет в моем словаре, дружище.

– Впрочем, как и словосочетания «хороший вкус», – усмехнулся мне Коннор, похлопывая по ладони геймпадом, и Громов показал ему средний палец. – Соберись, Харди. Ты просто устал. Слишком мало сна. Слишком много интенсивных тренировок. Просто остановись, выдохни и перезагрузись. Парочка эффектных голов – и ты снова любимчик публики.

Макс поставил банку газировки на стол и наклонился, чтобы погладить Ролло, который все это время спокойно дремал у его ног.

– Время от времени у всех бывают неудачные периоды, старик.

– Именно! – Я щелкнул пальцами у него перед носом, который неоднократно был сломан, и хоккей здесь ни при чем. – Неудачные! Удача отвернулась от меня. Разве вы не видите? Стерва обиделась потому, что я не поклоняюсь ей, как это делают остальные, и решила свалить.

– Почему именно сейчас? – спросил Коннор, глядя на меня как на полоумного придурка. К слову сказать, именно так я себя и чувствовал. Никто в здравом уме не станет придумывать своим неудачам мистическое оправдание. – Ты всегда презирал суеверия, и это не мешало тебе три предыдущих сезона подряд занимать верхние строчки в списке лучших бомбардиров лиги.

Я выпрямился, слегка пошатнувшись, вынул из-за уха сигарету и вставил в рот. Щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил облако серого дыма. Насыщенный аромат кубинского табака приятно защекотал нос. Кей протянул мне пепельницу в форме подковы – как символично, твою мать, – и недовольно помахал рукой, рассеивая дым. Он ненавидит курение. Считает его привычкой недоумков. Цитата, если что.

– Не знаю, мужик. – Сделав очередную затяжку, я задумчиво склонил набок потяжелевшую голову. Бороться с отупляющей сонливостью становилось все труднее. – Я с первой игры сезона пытаюсь понять, что делаю не так. Я играю на пределе возможностей. Моя физическая форма лучше, чем когда-либо. На тренировках все проходит гладко, команда и тренеры мной довольны. Но стоит только судье произвести стартовое вбрасывание, как моя клюшка тут же прирастает к заднице. Какого хрена?! Раньше я мог набирать по три очка за матч, а сейчас? Я вообще не чувствую шайбу, понимаете? Слепой гольфист играет лучше.

– Слепой гольфист не надерет завтра задницу «чикагцам», а ты надерешь, – подмигнул Бес, и Ролло громко гавкнул в знак солидарности.

– Только если ты одолжишь мне свою волшебную монетку.

На лице друга появилось почти болезненное выражение.

– Забудь, чувак. Ты же знаешь, я поделюсь с тобой чем угодно: деньгами, девчонками, почкой, яичком, но моя монетка – табу для всех.

Я усмехнулся:

– Окей, а что насчет твоей коллекции «счастливых» шелковых носков, Кей?

МакБрайд брезгливо поморщился.

– Талисманы так не работают, Рид, – покачал головой Громов. – Это должно быть что-то личное. Что-то, что однажды принесло удачу именно тебе.

– Необязательно. – Я повернул сигарету и уставился на оранжевый уголек. – У нас же есть командные предыгровые суеверия, которые типа «работают»: слушать Foo Fighters в раздевалке, целовать шлем вратаря, в строгом порядке выкатываться на лед…

– Вот именно – командные! – Макс открыл следующую банку газировки, и я недовольно поджал губы, когда несколько розовых капель попало на мой белоснежный диван. – Личные талисманы гораздо круче. Но в чужих руках они теряют силу. Такие дела, братан.

Его серьезный тон вызвал у меня смех.

Смех был горьким, коротким, но чертовски искренним.

– Поверить не могу, что мы всерьез обсуждаем эту хрень. – Я потушил сигарету о бронзовое дно подковы, после чего швырнул пепельницу на кофейный столик. – Знаете, идея Коннора, что мне просто нужно больше спать, кажется единственной разумной, так что…

Я потряс головой, желая поскорее очистить разум от этого тупого разговора, затем махнул друзьям и устало поплелся в спальню, стараясь не думать о том, что ждет меня завтра на игре.

Глава 3
Рид

– Что значит – передумали заключать со мной контракт? – Прижав телефон плечом к уху, я вытащил из багажника спортивную сумку и с грохотом захлопнул капот своего черного внедорожника. – Этот козел Питерсон полгода умолял меня прорекламировать его ссаные изотоники!

– «ПитФит» – денверская компания, Рид, – доносился из динамика монотонный голос моего агента. – Они хотят, чтобы амбассадором их бренда стал игрок местного хоккейного клуба, а новость о том, что тебя хотят обменять, уже просочилась в прессу и моментально стала самой обсуждаемой в мире.

Проклятие.

Я не ожидал, что это произойдет так быстро.

Мерзкие пронырливые журналисты!

Как же я ненавидел этих падальщиков. Всех до единого. От них всегда одни неприятности.

– Окей, плевать. – Я показал охраннику на входе свой пропуск и вошел в здание домашней арены. – Значит, вернемся к диалогу с японцами. Их попугайские шмотки, конечно, та еще экзотика, зато…

– Японцы тоже отозвали свое предложение, Рид, – прервала меня Оливия. Последовала пауза, а затем послышался тяжелый вздох. – Принимая во внимание тот факт, что ты сейчас переживаешь не лучшие времена в своей карьере, такая реакция рекламщиков не должна нас удивлять.

– Не лучшие времена – преуменьшение века, – пробормотал я, ошеломленно глядя на толпу незнакомых людей, которая собралась у дверей в нашу раздевалку. Судя по камерам и пресс-картам на шеях – большинство из них, если не все, были журналистами. – Твою мать… Мне нужно идти, Лив.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила она.

– В полном.

Я сбросил вызов и раздраженно зашагал навстречу оживленной моим появлением толпе. К счастью, она была не слишком большой – десятка два людей, может, два с половиной. Но даже этой кучки счастливчиков, которым чудом удалось сюда попасть, оказалось достаточно, чтобы еще больше испортить мне и без того хреновое настроение.

– Когда начнешь забивать, Харди?

– Тебя действительно собираются обменять?

– Эй, Харди, повернись сюда!

– Какого дьявола они здесь делают? – спросил я у охранников, торчащих перед дверью раздевалки.

– Мистер Гейт, – коротко ответил один из них.

Главный тренер.

Ну конечно.

Хитрый мудак решил организовать для меня маленькое позорное шествие в духе Серсеи Ланнистер, чтобы я«собрался, перестал валять дурака и вспомнил наконец, за что мне платят миллионы». А эти ребятки, судя по всему, должны были меня взбодрить. Просто великолепно. То что, мать его, нужно перед игрой.

– Кто лидер раздевалки «Дьяволов»?

– Правда, что тебя хотят понизить до АХЛ?

– Почему у команды нет капитана?

– Тебя не удивляет, что в этом сезоне защитник Громов играет в атаке лучше, чем ты, центрфорвард?

Игнорировать их было довольно просто, но это вовсе не означало, что меня не задевали их слова. Позорно сбегать от прессы в раздевалку я не собирался. Тренер бросил мне вызов, и я обязан его принять. Поэтому, нацепив маску полнейшего равнодушия, я принялся расписываться на протянутых джерси, фотографироваться со всеми желающими и сдержанно отвечать на вопросы. Разумеется, только на те, которые не вызывали у меня желания сломать кому-нибудь челюсть.

– Как думаешь, обмен реанимирует твою карьеру?

Я стиснул зубы и едва не проткнул ручкой хоккейную карточку со своей фотографией, на которой выводил автограф.

Мне было шесть, когда я забил свой первый гол. Девять – когда получил первую хоккейную награду. В четырнадцать я уже выступал за местный клуб в первенстве среди команд старшей возрастной группы, а в девятнадцать поставил подпись под первым трехлетним контрактом с клубом «Денверские Дьяволы», выступающим в НХЛ, который выбрал меня на драфте. В двадцатичетырехлетнем возрасте стал лидером по числу заброшенных шайб за сезон, что в итоге привело команду к победе в Кубке Стэнли, а по итогам прошлого сезона признан одним из самых высокооплачиваемых нападающих лиги.

А теперь меня хотят обменять, как какой-то обоссанный мусор.

Это походило на сон, на ночной кошмар. И я отчаянно желал проснуться. Колорадо снова стал моим домом, парни из команды – настоящей семьей, а главный тренер, каким бы мудаком он ни был, – вторым отцом. Конечно, я понимал, что НХЛ – это прежде всего бизнес, но меня тошнило от одной лишь мысли о том, что мне придется сменить клуб. Я не мог этого допустить. Просто не мог.

– Хоккей для тебя работа или жизнь?

– Жизнь, – ответил я, не раздумывая.

– Что с тобой случилось на матче с Бостоном?

– Мышцу потянул! – ответил ему кто-то из толпы, и все разразились смехом.

Я повернул голову в сторону шутника, и одного моего взгляда оказалось достаточно, чтобы стереть дебильную улыбочку с его лица.

Когда этот парень выкуривал свой первый косяк, подглядывал за девчонками в школьной раздевалке и проходил остальные этапы нормальной жизни подростка, я жил на катке. Большинство этих людей понятия не имеют, что такое просыпаться от сильных судорог после адских тренировок или садиться в ванную со льдом, чтобы твои мышцы, которые к концу дня напоминают тлеющие угли, хоть немного восстановились. Но тем не менее эти типы почему-то решили, что у них есть гребаное право потешаться надо мной.

Долбаные недоумки.

Я уже собирался уходить, когда почувствовал легкое прикосновение чьих-то рук, которые неуверенно обвились вокруг моей талии. Опустив голову, я увидел миниатюрную шатенку ростом с фею Динь-Динь, которая робко прижималась к моей груди. Стоит сказать, ощущения были довольно приятные. Не припомню, когда в последний раз меня кто-то вот так обнимал. Девчонки, которых я трахаю, предпочитают не тратить время, которого не так уж много им отводится, на подобные вещи.

– На удачу, – смущенно прошептала журналистка и сразу же отстранилась.

Объятия продлились не дольше двух секунд, но отчего-то взволновали меня гораздо больше, чем все эти дерьмовые вопросы, которые продолжали лететь в меня, словно пули.

Прежде чем войти в раздевалку, я еще раз взглянул на любительницу обнимашек. Она выглядела как хуманизированная версия Роксаны из мультсериала «Мышиный дом». Немного мило. Немного сдержанно. Хорошенькая, но не в моем вкусе. На вид лет двадцать с небольшим. Определенно ниже среднего роста и весом с карманного суслика. Не по размеру большой красный свитер доходил ей почти до колен, поэтому я мог лишь гадать, насколько аппетитными выглядели ее бедра. Несколько темных прядей с медным отливом выбились из высокого хвоста, под левым глазом отпечаталась тушь, чему наверняка поспособствовал непрекращающийся снегопад. На короткий миг наши взгляды встретились. Девушка улыбнулась мне, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.

Когда я вошел в раздевалку, эта улыбка все еще стояла у меня перед глазами.

Глава 4
Рид

В раздевалке царила расслабленная атмосфера, несмотря на то, что наши дела шли неважно. Парни перематывали свои клюшки и обсуждали турнирную сетку под сакральную Learn to Fly группы Foo Fighters.

Я считал эту песню слишком слащавой, но каждый раз, когда нам не удавалось послушать ее перед матчем, мы получали по заднице. Разумеется, это всего лишь совпадение. Ведь если бы песня действительно приносила удачу, то, включая ее перед каждой игрой, мы бы никогда не проигрывали, верно? А мы, черт возьми, проигрывали. Но проще убедить атеиста в существовании Бога, чем хоккеиста в том, что все эти спортивные ритуалы не что иное, как чушь собачья.

Когда я подошел к своему шкафчику, разговоры резко прекратились. И я сразу понял почему. На верхней деревянной панели, прямо над вешалкой с моим джерси, был приклеен на скотч свежий выпуск газеты The Denver Post, первую полосу которой украшала моя фотография. Центральный заголовок гласил: «Рид Харди – посмешище лиги».

Сбросив с плеча сумку со снаряжением, я развернулся и обвел мрачным взглядом помещение, оценивая каждого из товарищей по команде. Большинство парней избегали зрительного контакта со мной или смотрели себе под ноги. Несмотря на то, что у нас не было капитана, «Дьяволы» всегда отводили мне роль лидера команды. Невзирая ни на что, я был полон решимости им и остаться.

– Кто? – спросил я.

Внешне я держался спокойно, но внутри кипел от злости. Мои сжатые кулаки буквально вибрировали от потребности врезаться во что-нибудь твердое.

– Гейт, – ответил Кэмпбелл, затягивая ремешки на щитках.

– Старик сегодня явно не в духе, – добавил другой наш защитник, Эд Келли, чей шкафчик соседствовал с моим.

– Сукин сын! – выплюнул я, срывая газету.

Казалось, будто весь долбаный мир ополчился против меня: тренерский штаб, рекламодатели, руководство клуба, лига, репортеры… Спортивные аналитики, которые после каждого матча имеют меня в задницу. Мне, конечно, сложно их осуждать, потому что задница у меня что надо, но все это массовое давление реально сводило с ума. Однако пока я оставался сосредоточен, не было ничего, с чем я не смог бы справиться.

Я молча переоделся в свою черно-красную форму с номером «7», зашнуровал коньки и взял в руки клюшку, чтобы ее перемотать.

– Харди.

Я поднял голову. На противоположной стороне, в дверном проеме, ведущем из раздевалки на лед, стоял наш главный тренер – Роквел Гейт.

– Как дела, сынок? – поинтересовался он тоном, который не предвещал ничего хорошего, и коротким кивком велел мне следовать за ним.

Мы вышли в тоннель, и тренер закрыл за нами дверь. После чего вытащил из кармана телефон, потыкал пальцем в сенсорный экран и вручил его мне. На экране была фотография Громова со спущенными штанами, позади которого маячил мой размытый силуэт.

Гребаный Бес и его новое тату.

– Это не то, о чем вы подумали.

– Мне плевать на твою сексуальную жизнь, Рид. Я тебе не жена и не мамочка. – Его редкие седые волосы были слегка растрепаны, а на круглом раскрасневшемся лице читалось неприкрытое раздражение. – На что мне не плевать, так это на то, как мои подопечные проводят свое свободное, мать его, время. Какого черта вместо полноценного отдыха перед игрой ты напиваешься в дешевом баре?

– Я живой человек, ясно? Если у меня отстойное настроение, то я иду и надираюсь в дешевом баре! – Эти слова прозвучали резче, чем мне бы хотелось, но я уже был на взводе.

Гейт запрокинул голову и смерил меня свирепым взглядом.

Я стоял перед ним на коньках, поэтому его пятидесятитрехлетняя лысеющая макушка едва достигала моей груди. Но несмотря на довольно высокий рост в сто девяносто пять сантиметров, я не был самым крупным парнем в команде. Громов обгонял меня как минимум на двадцать килограммов. Зато я считался самым стойким и выносливым «Дьяволом», полностью оправдывая свою фамилию. Журналисты дали мне прозвище Гора Харди, потому что свалить меня на льду практически невозможно, а прямое столкновение со мной с высокой долей вероятности доставит противнику немало проблем.

– До этого сезона тебе везло в карьере, Рид. Но, очевидно, везение себя исчерпало. – Он отстранился, вглядываясь в мое лицо своими пронзительными голубыми глазами. – Посмотри, в кого ты превратился? Вчера ты надрался в каком-то свинарнике, позавчера разбил камеру репортеру ESPN. Что там у нас еще? – Гейт поднял руку и принялся демонстративно загибать пальцы. – Драка в аэропорту Сиэтла; скандальные антиправительственные твиты; судебный иск от популярной феминистки из Тик-Тока, которой ты публично предложил тебе отсосать…

– Она написала под видео со мной: «Только парни с маленькими членами так паршиво играют в хоккей». Ну, я и предложил ей проверить.

– Не напомнишь, сколько взыскал с тебя суд за ее «моральные страдания»?

Тяжело вздохнув, я скрестил руки на груди.

– При всем уважении, сэр, это самая отстойная мотивационная речь из всех возможных.

– Ты думаешь, я стою здесь, чтобы мотивировать тебя, идиот? Твои неудачи – вот твоя гребаная мотивация! Если тебя выставят на обмен и никакая другая команда тобой не заинтересуется, ты отправишься в АХЛ! О такой карьере ты мечтал, Харди? Ради этого ты вкалывал как проклятый столько лет?

Я стиснул зубы с такой силой, что заболела челюсть.

Нет, черт. Нет. Точно не ради этого.

В раздевалку я вернулся в еще более паршивом настроении, чем был до этого.

– Направь свою злость на лед, Харди, – тоном протестантского пастора произнес Коннор, протягивая мне мой шлем.

– Или на «чикагцев», – поиграл бровями Громов, подбрасывая в воздух свою кельтскую монетку.

Кей закатил глаза, и мы с Максом обменялись довольными ухмылками. Я и Громов были теми самыми парнями из команды, которые с удовольствием сбрасывали краги, чтобы помахать кулаками. Но только не Коннор. Он всегда оставался шотландцем.

Надев шлем, я окинул взглядом лица остальных, уже полностью экипированных парней, – все выжидающе смотрели на меня. Им нужен был импульс. Напутственная речь. Прилив адреналина перед игрой. Я всегда неплохо справлялся с этим воодушевляющим дерьмом и в этот раз тоже не собирался подводить команду. Сделав глубокий вдох, я вышел на середину комнаты, где на черном ковре был нарисован наш логотип – череп с рогами в хоккейном шлеме и две скрещенные клюшки позади него, – и откашлялся, прочищая горло.

– Сегодня наша ночь, «Дьяволы»… – уверенно начал я и буквально почувствовал, как атмосфера вокруг начала электризоваться.

Чем дольше я говорил, тем больше решимости видел в глазах товарищей. Под конец моей речи мужики уже нетерпеливо стучали клюшками, порываясь в бой. Мы были одной энергией. Одной силой. Одной семьей. Меня переполняла гордость являться частью этой команды. И я не мог допустить, чтобы ее у меня отняли.

– …так давайте же покажем «чикагцам», что такое настоящий ад! – взревел я, взмахивая клюшкой, как гребаным молотом Тора. – ОДНА КОМАНДА!

– ОДНА ЦЕЛЬ! – ответил мне мощный хор мужских голосов, который прозвучал будто гром, и здание арены содрогнулось от наших аплодисментов.

* * *

Мои коньки врезались в идеально расчищенный лед, и я жадно вдохнул холодный воздух. По позвоночнику пробежала приятная дрожь. Тревожное волнение ослабло. Нигде и никогда я не испытывал большего умиротворения, чем на домашней арене. Я будто принадлежал этому месту, а это место принадлежало мне. Родные стены хранили мои самые лучшие воспоминания.

Я медленно покатился вперед и ненадолго задержался возле наших ворот, наслаждаясь свистящим звуком лезвий, рассекающих лед, и возбужденным гулом на трибунах. Я чувствовал на себе тяжесть выжидающих взглядов, но сегодня вечером она ощущалась как-то иначе.

Мое внимание привлекла компания молодых женщин с плакатами в руках, надписи на которых не отличались большой оригинальностью: «Женись на мне, МакБрайд!», «Хочу стать женой Громова!», «Трахни меня, Русский Бес!», «Канада, вперед! Эд Келли, я твоя!»… И ни одной таблички с моим именем. Ну надо же. Даже для «хоккейных заек», которым плевать, на чьей клюшке скакать, я стал невидимкой.

Рид Харди – король пустого места.

Звучит как хреновый анекдот.

После исполнения национального гимна команды заняли свои места для вбрасывания. Шайба упала на лед, началась игра. И мир вокруг меня размыло.

«Дьяволы» всегда играют агрессивно. Это и отличает нас от остальных команд. Мы главные плохиши в лиге, лидеры по штрафам и скандалам. Но, несмотря на все это, мы всегда показываем хорошие результаты на льду. В то время как владельцев других клубов больше всего на свете беспокоит репутация игроков, нашему боссу на это плевать. Его волнуют только наши показатели. Возможно, поэтому в «Денверских Дьяволах» собрались самые неуправляемые игроки лиги, от которых другим клубам не терпелось избавиться.

Первые два периода выдались для нас сложными, но безрезультатными. До конца третьего периода оставалась пара минут, а счет по-прежнему не был открыт. Напряженное разочарование чувствовалось в обеих командах. Уже всем было очевидно, что игра перейдет в овертайм. И это отстой. Мы охренительно устали.

На последних минутах между форвардом «Чикагских Орланов» Каллаханом и нашим МакБрайдом завязалась серьезная борьба вдоль борта. И когда шайба наконец оказалась у Коннора, он тут же вывел ее из нашей зоны и последовал за ней.

У Коннора особенный стиль игры. Несмотря на огромную скорость, которую он развивает на льду, со стороны может показаться, будто парень никуда не торопится. Каждое его движение словно тщательно продумано. Никаких эмоций. Хладнокровная кобра, готовая нанести удар в самый неожиданный момент. Вот и сейчас он уверенно вел шайбу, изящно маневрируя между соперниками. Ровное дыхание. Идеальная концентрация. Змея на охоте.

Найдя лазейку в обороне противника, Коннор встретился со мной быстрым взглядом и отдал мне пас. Зацепив шайбу носом клюшки, я стремительно погнал ее к воротам, минуя нейтральную зону. Мышцы ног горели, но адреналин упрямо толкал вперед. Рядом, словно холодный ветер, пролетел Громов, снимая с меня здоровенного защитника «чикагцев» – Сандерса, который был той еще проблемой.

Таймер на верхнем табло в форме куба отсчитывал последние секунды. Я сделал короткий вдох и зафиксировал этот момент. Были только я, лед, шайба и победный гол впереди.

Целясь низко, я забросил шайбу прямо между ног вратаря, оставив его стоять с отвисшей челюстью, и затаил дыхание. Вспыхнул красный свет. Прозвучал звук голевой сирены. Следом за ним – финальный гудок.

– Го-о-о-ол! – завопил диктор по громкоговорителю, и по моим венам разлился триумфальный огонь.

Болельщики пришли в неистовство.

– ХАРДИ! ХАРДИ! ХАРДИ! – скандировали с трибун.

«Дьяволы» побросали клюшки, сорвались со скамейки запасных и полным составом рванули в мою сторону. Громов добрался до меня первым.

–Sukin syn! – прокричал он что-то на русском, барабаня кулаком по моему шлему. – Ты сделал это!

Затем в меня врезался Коннор, следом – Джек Ландри, а за ним и все остальные «Дьяволы». Голова закружилась. Сердце застучало будто сумасшедшее. Охватившая меня эйфория ощущалась как триумфальный крик на вершине Эвереста. Видеть победный блеск в глазах товарищей по команде, слышать их радостные возгласы, чувствовать на спине одобрительные хлопки…

Это то, ради чего я выхожу на лед.

Это то, ради чего я живу.

– А вот и наш гребаный король клюшки! – проревел стартовый вратарь Медведев, когда я вошел в раздевалку.

– Вы видели рожу Ривза, когда шайба пролетела в паре дюймов от его яиц? – заржал Ландри. – Клянусь, в этот момент у меня даже привстал!

Я ухмыльнулся, прокручивая в памяти победный гол.

– На Ривза? – поинтересовался Кэмпбелл, демонстрируя улыбку супермодели без двух передних верхних зубов.

– Пошел ты! – Джек швырнул в него свои вратарские щитки, и между парнями завязалась шуточная драка.

– Ты круто откатался сегодня, парень, – похлопал меня по спине тренер Гейт и усмехнулся, когда я послал ему мрачный взгляд.

– Да, неплохо сыграли, – почти равнодушно бросил я, едва сдерживаясь, чтобы не забраться с ногами на скамью и не станцевать джигу.

Сегодняшняя победа поселила в душе уверенность, что этот сезон может стать нашим. Я чувствовал себя более счастливым, чем за последние три миллиона лет.

– Кажется, удача снова вернулась к тебе, а? – подмигнул мне Бес, возвращая на пальцы крупные серебряные кольца, которые снимал перед каждой игрой.

Внезапно в памяти всплыл эпизод с чудаковатой журналисткой, которая перед матчем обняла меня «на удачу». Я покачал головой, усмехнувшись этому воспоминанию.

– Похоже на то.

Глава 5
Рид

Стоило открыть глаза, как комната завертелась, словно бешеная карусель. К горлу подступила тошнота. В висках застучало в такт разбудившей меня визгливой мелодии.

Ради бога, это что – Селена Гомес?

Зажмурившись, я потер переносицу. Непонятно, чего мне сейчас хотелось больше – кофе, сдохнуть или оторвать кому-нибудь голову. Скорее всего, третье. Но не кому-нибудь, а вполне определенной личности – владельцу разрывающегося на прикроватной тумбочке телефона.

Чертово похмелье.

Ну почему мне так хреново?

Люди научились летать в космос, лечить множество болезней, но все еще не изобрели таблетки, позволяющие пить и не просыпаться на утро гребаным зомби. Разве это не главная задача человечества, решать которую нужно в первую очередь?

Знал бы, чем все закончится, послал бы парней с их предложением отметить нашу победу куда подальше. Вряд ли у этих придурков – МакБрайда и Громова – такие же проблемы. Для шотландцев и русских выпивка – это настоящее искусство. Стиль жизни. Форма существования. И только идиот согласился бы ввязаться с ними в игру «Я никогда не…».

Вчера этим идиотом был я.

Интересно, так кто же в итоге выиграл?

Пока я напрягал память, из-под одеяла высунулась женская рука с узким запястьем, ухоженными ногтями и тонкими, словно у виолончелистки, пальцами, которая схватила телефон и не глядя набрала код. Аллилуйя! Надрывающая горло певичка наконец-то заткнулась.

Следом за рукой показалась голова. Милое, но не более, личико с сонными глазами, обрамленное длинными каштановыми волосами, и улыбкой на пол-лица. Странный выбор. Мелкая, несуразная. Не в моем вкусе. То ли в баре вчера было не разгуляться, то ли мне захотелось экзотики.

– Р-и-и-ид… – Голос незнакомки оказался до того приторно-сладким, что им можно было посыпать выпечку.

Не сдержавшись, я поморщился.

– Привет… Э-э-э… Напомни, как тебя зовут?

На ее лице не дрогнул ни один мускул. Даже улыбка не померкла. Правда, застыла, превратившись в оскал Джокера, из-за чего мне вдруг стало не по себе.

– Мин-ни, – по слогам произнесла она. – Минни Биглав. Ничего сложного. Странно, что ты не запомнил.

Это что, шутка какая-то? Кто в здравом уме станет называть своего ребенка – Минни Биглав? Кажется, у меня для этой милашки плохие новости: родители ее ненавидят.

И что значит «не запомнил»? Во-первых, я был мертвецки пьян. А, во-вторых, если бы я запоминал имена всех цыпочек, которые прошли через мою постель, мой объем памяти закончился бы еще на первом курсе колледжа Маунт-Сан-Антонио. Так что меня абсолютно не в чем винить.

Поднявшись с кровати, я размял затекшие мышцы шеи и попытался сгладить ситуацию. Подмигнул девушке. Изобразил что-то вроде улыбки.

– А ты ничего так… Минни.

– Спасибо.

Судя по яркому румянцу, она растаяла. Хотя это была не лучшая моя ложь.

При ближайшем рассмотрении в глаза бросились неровная кожа лица и кривоватые передние зубы. В общем, будь Минни алкоголем, это оказался бы не виски, которому я почти не изменял, а десятидолларовая бутылка вина.

– Хочешь, я приготовлю на завтрак сырную фриттату? – Она потерла глаза. – Пальчики оближешь.

Мой пустой, отравленный алкоголем желудок был бы не прочь. Наверное. Но больше мне хотелось прервать этот неловкий обмен любезностями и остаться в одиночестве. В своей квартире.

– Мне нужно выгулять пса. Обычно это занимает много времени, так что тебе лучше уйти.

– Ничего страшного. У меня нет на сегодня планов. Я подожду.

Кажется, проблемы у нее не только с кожей, но и с пониманием намеков. Впрочем, судя по хитрому взгляду, все она прекрасно понимала. Просто не хотела уходить.

Послать ее прямым текстом?

Я, конечно, тот еще говнюк, но не откровенный хам. С другой стороны, я скорее спрыгну с «Репаблик Плаза», чем продолжу тратить время, играя с ней в учтивость.

Пока я раздумывал, каким образом спровадить Минни из квартиры, девчонка решила не тратить времени даром. Откинула одеяло и, как была, абсолютно голая, поползла на четвереньках ко мне.

– Думаю, твой пес может подождать, – промурлыкала она, смешно поигрывая тонкими бровями. – А мы продолжим с того места, на котором закончили. Ну же, папочка, иди ко мне…

Ее язык – больше напоминавший язык Венома, чем обычный, человеческий, – пройдясь по влажным губам, заставил меня судорожно сглотнуть и покачать головой.

– Не-а.

– Ты уверен?

Я отступил на шаг:

– Абсолютно.

Если бы взглядом можно было резать, клининговой службе пришлось бы долго отмывать пол от галлонов моей крови. Но внезапный лай Ролло – благослови господь тот день, когда он появился в моей жизни – заставил Минни оставить дурацкие попытки меня соблазнить и быстро отползти обратно к изголовью кровати.

– Как видишь, мой пес ждать не станет. Нам нужно идти.

Схватив со стула первые попавшиеся штаны и толстовку, я зашел в ванную. Наскоро принял душ, оделся, а когда вышел в коридор, услышал доносившийся из кухни звук открываемых шкафчиков.

– Знаешь, пожалуй, я все же приготовлю тебе свою фирменную фриттату. Сам потом спасибо скажешь.

Если бы я сжал зубы еще сильнее, они бы рассыпались по полу мелкой крошкой. Чуть слышно выдавил «Как хочешь» и направился в гостиную.

Словно почувствовав мое пикирующее вниз настроение, усугубленное головной болью и тошнотворным привкусом во рту, Ролло подошел ко мне и уткнулся мордой в колени. Не зря говорят, что собаки – ходячий барометр эмоций их хозяев. Наше с Ролло взаимопонимание было наглядным тому примером. Наклонившись, я погладил его, ощущая, как под мягкой шерстью бурлит энергия, и в голове мелькнула мысль.

– Приятель, как насчет того, чтобы немного задержаться и воспользоваться планом Б? Мне понадобится твоя помощь.

У нас с Ролло было несколько заученных команд на разные случаи жизни. Ничего криминального. Все в рамках закона. Тем более что один такой «случай» сейчас как раз вовсю хозяйничал у моей, мать ее, плиты.

Указав верному сообщнику на дверь, я легонько хлопнул его по боку. Затем дождался, когда Ролло, издавая душераздирающий волчий вой, временами переходящий в яростный лай, влетит на кухню, и начал считать до двух.

Миниатюрная Минни оказалась неприятно громкой. Даже странно, что от ее крика не повылетали все окна в квартире. Пришлось броситься на помощь. Но стоило мне увидеть скосившего от ужаса глаза Ролло и сидящую с ногами на столешнице девушку, тонувшую в одной из моих рубашек и вооруженную венчиком, с которого на пол стекало то, что, вероятно, было фриттатой, меня пробрал истерический смех.

Осознав, что стала жертвой розыгрыша, Минни выругалась так, как не ругались даже парни в раздевалке после провального матча. Бросила в раковину свое «оружие» и, старательно обойдя меня, кинулась в спальню за своими вещами. Вскоре оттуда послышался громкий, полный раздражения крик:

– Рид Харди, ты… ты придурок!

Крутившийся рядом Ролло поднял на меня недоумевающий взгляд и жалобно заскулил. Пришлось успокоить парня, потрепав его по макушке.

– Не расстраивайся, приятель. Я слышал о себе вещи и похуже. Зато она наконец-то свалит, и мы спокойно пойдем гулять.

Не прошло и пары минут, как Минни вышла в коридор и принялась обуваться, то и дело меча в меня молнии взглядом. Ее узкие бедра облегали черные джинсы, а небольшую грудь – короткий красный джемпер. И все это вместе с волосами, которые она собрала в высокий хвост, разбудили во мне смутные воспоминания.

Толпа журналистов перед раздевалкой. Похожая на фею брюнетка в безразмерном красном свитере. Робкие объятия.На удачу…

Я тряхнул головой.

Нет, Минни совсем на нее не похожа. Только пьяный недоумок мог их спутать. Я открыл рот, чтобы сделать вдох, и слова вылетели прежде, чем я смог привести в порядок свои мысли:

– Постой, ты не могла бы… –Заткнись, Харди. Просто, на хрен, заткнись. – Не обнимешь меня на прощание?

Ее брови взлетели до линии роста волос, а глаза сузились в подозрении. Я уж было решил, что откажет, но Минни быстро взяла себя в руки. Выпрямившись, она подошла ближе и обхватила меня за пояс. Я нахмурился, сосредоточившись на том, что чувствую, но ничего даже отдаленно похожего на вчерашние ощущения не было. Наверное, от ледяных скульптур исходило больше тепла, чем от этой женщины.

Когда ладони Минни опустились мне на задницу и сжали ее, я понял, что с этими гребаными обнимашками пора заканчивать.

– Думаю, тебе пора.

– Рид, ты, конечно, красавчик, но манеры у тебя как у невоспитанного тролля. Если захочешь снова увидеться – мой номер у тебя в телефоне. – Заметив мое недоумение, она добавила: – Ты сам его вчера туда вбил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В составе команды указаны только те игроки, которые фигурируют в книге.

Вернуться