# Пиявка

Ася Сон

В промозглом городе Ж., где каждая улица пропитана отчаянием 90-х, вор-домушник по прозвищу Диса сталкивается с необъяснимым: таинственное существо, умирая, передаёт ему сверхъестественную силу в виде живой Тени. Эта Тень, подобно пиявке, постепенно высасывает из него человечность, взамен защищая и наполняя невероятными способностями – силой и скоростью.

С каждым днём борьба за контроль над собственным телом и разумом становится всё сложнее. Диса балансирует на грани между человеком и чудовищем, между жаждой власти и стремлением остаться собой. Единственное, что удерживает его на краю, – воспоминания о школьной любви и верность друга Зёмы.

Сможет ли Диса победить в битве с самим собой, когда на кону стоят жизни дорогих ему людей? А ведь где-то рядом его ищут охотники…

«Пиявка» – это история о внутренних демонах и силе человечности, о выборе между тьмой и светом, о жертве и искуплении в мире, где сверхъестественное прорастает сквозь трещины постсоветской реальности.

## Часть 1. Подарок

Осенний вечер 1993 года в городе Ж*… был особенно промозглым. Диса сидел в своей обшарпанной квартире, методично очищая набор отмычек. Тусклый свет единственной лампочки отражался от металлических инструментов, создавая причудливые тени на стенах с облупившимися обоями.

Он провёл пальцем по зазубренному краю одной из отмычек, и воспоминания нахлынули на него мутным потоком: перед глазами проявилось перекошенное от ярости лицо отца, а нос ощутил запах дешёвой водки… Уставшая мать, вернувшаяся после очередной смены, пыталась успокоить разбушевавшегося мужа.

– Хватит, – прошептал Диса, тряхнув головой и отгоняя непрошеные образы.

Но картины прошлого голодными псами продолжали терзать его сознание. Он почесал лоб и вспомнил день знакомства с Зёмой: улыбка вновь заиграла на лице. Тогда, в школьном дворе, окружённый толпой старшеклассников, Диса готовился к худшему. Глядя на злобные ухмылки и занесённые для удара кулаки, он медлил, как вдруг – яростный крик, рыжий вихрь ворвался в круг обидчиков. На кой чёрт Земцов бросился на его защиту – они ведь даже не были знакомы? Этот вопрос он задавал неоднократно, однако Зёма только шкодливо щурился в ответ.

Диса вновь невольно ухмыльнулся. Кто бы мог подумать, что этот безбашенный рыжий станет его лучшим другом и напарником? Улыбка тут же исчезла от мыслей о предстоящем деле – нет времени на сентиментальности.

Он аккуратно упаковал отмычки в потёртый кожаный чехол и спрятал его во внутренний карман куртки. Выключив свет, Диса на секунду замер у двери, прислушиваясь к звукам подъезда. Тишина. Только где-то вдалеке надрывался младенец, да телевизор у соседей бубнил что-то про экономический кризис.

Выйдя на улицу, Диса поёжился от холодного ветра. Город встретил его привычным коктейлем запахов: прелая листва, выхлопные газы "Жигулей" и неизменная вонь мусорных баков. Тусклые фонари едва освещали разбитый асфальт с окурками и осколками бутылок.

Диса шёл быстрым шагом, инстинктивно избегая освещённых участков. Годы, проведённые на улицах родного города, научили его быть незаметным. Он миновал заброшенное здание бывшего Дома культуры, где теперь ютился стихийный рынок. Днём здесь кипела жизнь: потерявшие свои места инженеры и учёные торговали китайским ширпотребом, пенсионеры продавали выращенную на дачах картошку. А сейчас – только ветер гонял по кругу обрывки газет и пустые пакеты.

Наконец, Диса добрался до места встречи – старой детской площадки, где в атмосфере заброшенности поскрипывали на ветру ржавые качели: именно тут они когда-то с Зёмой планировали свои первые мелкие кражи из киосков и угоны велосипедов.

– Здорово! – раздался знакомый голос, и из тени полуразрушенной беседки вышел Зёма. – Готов к веселью?

Несмотря на мрачную обстановку вокруг, в глазах приятеля неизменно плясали озорные искорки. Его оптимизм всегда удивлял Дису. Казалось, ничто не могло сломить дух этого рыжего сорвиголовы.

Диса тяжело вздохнул:

– Никакого настроения нет. Посмотри вокруг! Этот город – грёбаная дыра. Все, кто могли, уже свалили отсюда. А мы… мы застряли здесь, как тараканы в банке.

– Ну, так давай отработаем, что решили, и тоже матанём отсюда, – предложил Зёма. – Куда хочешь – в Москву, в Питер? Деньжат подзаработаем и прощай, дыра!

Диса скептически хмыкнул:

– Мечтатель! Везде одно и то же дерьмо, просто в разной упаковке.

– С таким настроем на дело? – Зёма покачал головой. – Может, ну его тогда?

Диса резко развернулся к другу:

– Ты что, струсил? Мы неделю его планируем! Всё просчитали, подготовились. Сейчас самый момент. Такого шанса больше не подвернётся!

Зёма примирительно поднял руки:

– Ладно-ладно, остынь. Я просто о тебе беспокоюсь. Ты сам не свой в последнее время.

Диса хотел огрызнуться, но вдруг замер. Краем глаза он уловил какое-то движение неподалеку. Что-то неестественно чёрное, словно кусок самой тьмы, на мгновение мелькнуло между домами.

– Ты это видел? – резко спросил он Зёму.

– Что видел? – недоумённо переспросил тот, оглядываясь по сторонам.

Диса напряжённо всматривался в темноту, но там было пусто. Только мусор, подгоняемый ветром, шуршал по асфальту.

– Да нет, показалось, наверное, – пробормотал он, но чувство тревоги не отпускало.

– Ты точно в порядке, Дис? – обеспокоенно спросил Зёма. – Может, всё-таки отложим?

– Нет! – резко ответил Диса. – Все идёт по плану. Давай ещё раз пройдемся по деталям.

Следующие полчаса они обсуждали предстоящее ограбление, но Диса никак не мог отделаться от ощущения, что за ними наблюдают. Он то и дело бросал взгляды в сторону проулка, но больше ничего необычного не замечал.

– Ну что, по домам? – предложил Зёма, когда они закончили обсуждение. – Завтра тяжелый день, надо выспаться.

Диса кивнул, всё ещё погружённый в свои мысли.

– Да, давай. Встречаемся в девять вечера на точке. И смотри, не опаздывай.

– Обижаешь, начальник, – усмехнулся Зёма. – Когда это я тебя подводил?

Они пожали друг другу руки, и Зёма растворился в темноте спального района. Диса постоял еще немного, вглядываясь в ночной город: вокруг было тихо, только редкие огни в окнах напоминали о том, что здесь всё ещё теплится жизнь.

Возвращаясь домой, Диса не мог отделаться от навязчивого чувства перемены. Знакомые с детства улицы казались чужими и враждебными. Каждая тень вызывала настороженность, каждый шорох заставлял оборачиваться.

Поднимаясь по обшарпанной лестнице своего подъезда, Диса вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он резко обернулся, готовый встретить опасность. Но за спиной никого не было – только пустота и гулкая тишина подъезда.

Войдя в квартиру, Диса первым делом проверил входную дверь – замки были в порядке. Он методично осмотрел все комнаты, заглянул в шкафы, даже под кровать. Ничего. Тревога не отпускала.

Он подошёл к окну и отодвинул выцветшую занавеску. Двор был пуст, старый тополь качал ветвями под порывами ветра. И вдруг – снова! На долю секунды ему показалось, что в тени дерева мелькнуло нечто… неестественно тёмное, почти осязаемое.

– Да что за чертовщина?! – выругался Диса, с силой задёргивая шторы.

Он прошёл на кухню и достал из полупустого холодильника бутылку водки. Плеснув в рюмку, одним глотком Диса хлебнул обжигающую жидкость и закусил маринованным огурцом. По телу разнеслось приятное тепло: алкоголь расслаблял, однако беспокойство полностью не заглушил.

Он плюхнулся в постель, не раздеваясь. Сон не шёл. Ворочаясь с боку на бок, тридцатилетний мужчина прислушивался к звукам ночного города. Где-то вдалеке взвыла сирена милицейской машины, в соседней квартире громко ругалась супружеская пара.

Наконец, усталость взяла своё, и Диса провалился в беспокойный сон. Ему снилось, что он бежит по бесконечным лабиринтам подземных туннелей. За спиной слышалось тяжёлое дыхание преследователя. Он знал, что нельзя оборачиваться, но любопытство и страх были сильнее. Обернувшись он увидел… пустоту. Абсолютную, всепоглощающую черноту вокруг, которая стремительно приближалась…

Диса проснулся в холодном поту. За окном уже светало. И этот день нёс с собой новые тревоги и опасности. Однако где-то в глубине души ему открывалось знание, что самое страшное ещё впереди. Город, казалось, затаил дыхание в ожидании неминуемых перемен. И эти перемены обещали быть отнюдь не радужными.

## Глава 2. Пришедшая из тьмы

Промозглый ветер гулял по улицам, разнося жёлтые листья по мокрому асфальту. Сумерки опустились на город, окрашивая небо в тёмно-бардовые тона, и лишь редкие фонари создавали тёплые островки света среди всеобщего осеннего уныния. Диса воровато огляделся по сторонам, заходя в подъезд старой пятиэтажки, тихо преодолел лестничный пролёт и остановился перед обитой дерматином дверью с рисунком из кнопок. Его пальцы, ловкие и натренированные годами незаконной деятельности, слегка подрагивали.

Он глубоко вдохнул прокуренный воздух лестничной клетки и крепче сжал связку отмычек. Когда-то секунды перед проникновением в чужое жилище наполняли его адреналином и восторгом, теперь же он чувствовал лишь напряжение и какое-то тупое безразличие. Очередная квартира, очередная кража – всё стало рутиной, потеряло свой былой блеск.

Зёма уже двадцать минут отвлекал хозяев в баре на углу. Диса приложился ухом к мягкой двери. Тихий рокот донёсся из глубины квартиры. Собака? Послышался звук, похожий на приглушённый удар. Вот, дрянь – Зёма ничего не сказал о животных!

– Ладно справимся, – прошептал он себе, вставляя отмычку в замочную скважину. Пальцы привычно и осторожно начали поворачивать отмычку, прислушиваясь к едва уловимым щелчкам внутри замка. Другая рука скользнула в карман куртки, кисть уверенно дёрнулась, расправляя нож-бабочку. Щелчок. Замок поддался быстрее, чем он ожидал. Диса нахмурился – что-то было не так. Он осторожно потянул на себя дверь и заглянул в коридор.

Увиденное, заставило его застыть на пороге. Квартира с самого коридора напоминала поле боя: платяной шкаф упал на противоположную стену, тумбочка поломана, а одежда разбросана по полу. На стенах виднелись следы от пуль и… когтей? И тишина.

Не успел он сделать шаг внутрь, как из глубины квартиры раздался дикий, немыслимый по силе звук, напоминающий смесь рыка и человеческого крика. Что-то огромное стремительно прыгнуло из комнаты под потолок на сваленный шкаф и уставилось прямо на него – человеком это существо нельзя было назвать. Диса инстинктивно отпрянул назад, выронив отмычки. Доля секунды и оно ураганом кинулось на него, сметая всё на своём пути. Мелькнули острые клыки, яростные красные глаза, исказившее лицо и длинные когти, оставляющие борозды на стенах. Позади существа послышались хлопки глушителей, переходящие в странный звук, словно пули ударялись о невидимую преграду.

– Беги! – прорычало чудовище, хватая Дису за куртку и швыряя к лестнице.

Инстинкты взяли верх. Диса поднялся и прихрамывая от удара рванул вниз по ступенькам, слыша за спиной топот ног и крик преследователя. Существо мчалось рядом, подталкивая его и направляя. Оно двигалось рывками, словно раненый зверь.

– Сюда! – прохрипел незнакомец, сворачивая в узкий проход между домами.

Диса, инстинктивно доверяясь, последовал за ним. Они петляли по лабиринту дворов и подворотен, пока звуки погони не стихли вдали. Наконец, в каком-то заброшенном дворике существо рухнуло на землю.

Диса остановился, тяжело дыша. В горле стоял вкус крови, а в голове крутился водоворот вопросов, однако он не мог выдавить из себя ни слова. Перед ним лежало нечто необъяснимое и содрогалось в конвульсиях, словно боролось с невидимым противником. Кожа стала ещё прозрачнее, отливая серым оттенком, а глаза потускнели, утратив прежний кровавый блеск. Оно прерывисто дышало, каждый вдох давался с трудом.

– Что за чертовщина? – плюнул на землю Диса, упираясь ладонями в колени.

Теперь это странное, полуживое чудовище уже не казалось ему страшным: его демонические черты медленно растворились, обнажая в себе человечность. Вместо монстра перед Дисой лежал сильно раненый мужчина с острыми скулами и высокими бровями. Его лицо искажала гримаса боли, а руки, покрытые тёмными пятнами, были сложены перед собой, как будто он пытался защититься от чего-то невидимого. На запястьях виднелись следы порезов и ожогов. Губы шевелились, но вместо слов из горла вырывались лишь хрипы. И только сейчас Дисе удалось рассмотреть голубые глаза, наполненные отчаяньем и страхом. А вокруг шевелилось нечто чёрное, подобное ожившей тени.

Диса отступил на шаг, не в силах выбрать между эгоизмом и жалостью. Этот взгляд, эта боль… Он был слишком сочувствующим человеком, чтобы игнорировать их и просто сбежать.

– Подойди… – наконец внятно произнёс человек, и Диса, сам не понимая почему, вновь послушался.

Бледная рука незнакомца метнулась вперёд, хватая Дису за предплечье, пропитывая кожу нечто холодным и тёмным: тем, что растекалось по венам и заставляло кипеть кровь.

– Что ты делаешь?! – закричал Диса, пытаясь вырваться, но хватка существа была мёртвой в прямом смысле этого слова.

– Я больше не могу… Не хочу… Мой подарок тебе, – прохрипел незнакомец. – Найди… своё искупление.

Мир вокруг Дисы взорвался болью и тьмой. Он почувствовал, как что-то чужеродное вторгается в его разум, заполняет каждую клетку тела. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание – тело существа рассыпалось в прах.

Диса не знал, сколько времени прошло. Он пришёл в себя от того, что его захлестывает волна эмоций – жажда крови, желание мести, стремление к власти. Это не походило на его привычные желания, однако они становились его частью. А рядом неотрывным чёрным пятном, невзирая на падающий свет фонарей, следовала тень.

Он чувствовал невероятную силу внутри и холодный, жестокий смех в голове. И он не понимал природу этой радости.

– Ты ещё не понимаешь, Денис, – нашёптывал голос. – Скоро поймешь. Вместе мы непобедимы.

Диса шёл по ночным закоулкам, но теперь они казались чужими и враждебными. Всякий редкий прохожий вызывал в нём странную смесь голода и отвращения. Диса тряс головой и отмахивался руками, пытаясь избавиться от наваждения, однако глубоко внутри чувствовал, что не сможет долго бороться с новыми ощущениями – что-то в нём изменилось, и пути назад уже не будет. Прежняя жизнь осталась в прошлом, а будущее… Оно пугало до дрожи.

С каждой минутой Диса ускорялся, и вот он уже бежал, чувствуя мощь в мышцах, чувствуя внутри себя разрастающийся аппетит. А рядом неизменно следовала тень.

## Глава 3. Первый танец Тени

Первые белые мухи полетели над городом, накрывая пожелтевшую траву, когда двое друзей курили на тесной кухне. Диса, нервно затягивался очередной сигаретой, решаясь, наконец, поведать о происшествии в квартире. С той злополучной встречи с существом, одарившим его странной тенью, он всё больше чувствовал невероятную силу и настойчивый шёпот в голове с обещанием чего-то большего.

Зёма же ни о чём не расспрашивал, оставляя за другом намерение довериться. Однако, наблюдая, как за эту неделю товарищ стремительно терял в весе, понимал, что той ночью произошло нечто неприятное. А сейчас, в тусклом свете лампы, его осунувшееся лицо казалось особенно бледным. И глаза… В них был странный лихорадочный блеск.

Наконец, Диса заговорил. На его сбивчивый рассказ Зёма недоверчиво скривился, махнул рукой по идеальной площадке на голове и расхохотался. Диса мрачно усмехнулся: наверное, не найдётся той новости, которая бы смогла заглушить неугомонный оптимизм товарища.

– Не веришь? Ну, гляди, – Диса вытянул в доказательство руку, и его тень на стене вдруг зажила собственной жизнью, извиваясь подобно чёрному пламени.

Улыбка медленно сползла с веснушчатого лица Зёмы.

– Твою ж…" – только и выдохнул он, отшатнувшись.

Но уже через секунду, справившись с удивлением, хлопнул друга по плечу:

– Как бы это не работало, надо дело обмыть!

Диса ухмыльнулся, а в душе потеплело – вот за что он любил Зёму, за эту способность принимать любые повороты судьбы с неизменной улыбкой.

***

…Ветер завывал в щелях заброшенного склада, когда они осторожно проскользнули внутрь. Огромное помещение тонуло в полумраке, лишь редкие лучи закатного солнца пробивались сквозь грязные окна, высвечивая клубы пыли в воздухе. Повсюду громоздились ржавые контейнеры и штабеля деревянных паллет – молчаливые свидетели былого индустриального величия, превратившиеся в декорации для тёмных делишек новой эпохи.

Запах сырости и плесени душным облаком висел в воздухе, но теперь Диса чувствовал и что-то ещё – острый привкус опасности, от которого волосы на теле вставали дыбом. Его новые чувства, обострённые дремлющей внутри Тенью, били тревогу.

– Зёма, – прошептал он, нервно оглядываясь. – Пошли отсюда. Здесь пахнет засадой, а не сделкой.

Друг настороженно кивнул – за последнюю неделю интуиция Дисы дважды уводила их от серьёзных неприятностей, и Зёма начал подозревать, некую правдоподобность в истории с необычным существом.

Внезапно обострённые чувства Дисы уловили движение. Он резко развернулся, инстинктивно заслоняя собой Зёму. Из темноты, словно призраки, выступили фигуры – не меньше десятка крепких парней с битами и обрезами.

– Ну что, голубки, допрыгались? – раздался насмешливый голос.

Из полумрака выступил Костыль, местный авторитет, «крыша» которого держала в страхе ни один район города. Он ехидно лыбился, поблёскивая золотым зубом в унисон массивной цепи, выглядывающей из-за распахнутой кожаной косухи.

– Думали, самые умные? Решили на чужой территории пошустрить?

Воздух сгустился от напряжения. Диса явственно ощутил, как за спиной вздрогнул Зёма, услышал частый стук его сердца. Костыль медленно поднял обрез, целясь Дисе в грудь. Страх холодной волной прокатился по телу, но почти мгновенно его вытеснило нечто другое – тёмная, пульсирующая энергия, рвущаяся наружу.

– Я давно за вами наблюдаю, пацаны. Борзые вы стали, неуправляемые. А я таких не люблю, – Костыль небрежно харкнул в сторону.

И вдруг мир замер. Звуки стали приглушёнными, а зрение обострилось: Диса видел каждую пылинку, танцующую в пробивающемся свете, слышал малейший шорох, ощущал тонкие вибрации воздуха. А внутри… Внутри проснулось оно. Заволакивающая тьма расправила свои крылья, затопила сознание порывом первобытной ярости. Будто новое сознание вдруг взревело, требуя крови.

Чёрное пятно от его ног растекалось, росло, извивалось. Оно тянулось к врагам подобно живой субстанции. Диса почувствовал, как меняется его тело – мышцы наливаются нечеловеческой силой, пальцы заостряются длинными когтями.

То, что произошло дальше, напоминало страшный танец. Первым пал Костыль, не успев нажать на курок: тьма выбила обрез из его рук, а острые когти сомкнулись на горле. Диса испытал животный восторг – он впервые ликовал, упиваясь страхом жертвы. Остальные бандиты бросились врассыпную, но было поздно – мрак настигал их одного за другим. Выстрелы грохотали, но пули лишь царапали, увязая в чёрном мареве, в Тени, закрывающей собой его тело. Он двигался со скоростью, в которой фигура размывалась в воздухе, оставляя за собой шлейф темноты.

Это был не бой – это была охота. Игра – жуткая, противоестественная, но странным образом притягательная. Крики затихали один за другим, а Тень становилась всё сильнее, питаясь страхом и болью поверженных врагов. И Диса чувствовал её насыщение.

Когда наступила тишина – всё закончилось. Он стоял посреди побоища, ощущая, как медленно отступает волна тёмной эйфории. Его руки дрожали, а во рту стоял металлический привкус крови. Он медленно повернулся к Зёме и замер. На лице друга застыло выражение неподдельного ужаса – он смотрел так, словно видел Дису впервые.

– Что… что ты такое? – прошептал он, медленно отступая.

Диса опустил взгляд на свои перепачканные кровью руки: когти втянулись, порезы исчезли. Эйфория схлынула, оставляя после себя пустоту и тошнотворное отвращение к содеянному. Но где-то глубоко внутри уже зарождалось новое чувство – жажда. Жажда снова испытать эту мощь, этот первобытный восторг.

– Это я – Диса. Просто… в улучшенной версии, – ответил он, но голос отчего-то звучал иначе – ниже, глубже, подобно эху в пустом колодце.

Зёма недоверчиво покачал головой, продолжая пятиться назад.

– В улучшенной? Ты… ты же просто разорвал их на куски! Как зверь…

– А что оставалось? Ждать, пока они нас прикончат? – огрызнулся Диса, поддаваясь всплеску злобы. – Я нас спас, между прочим!

– Спас? – Зёма истерически рассмеялся. – Ты это спасением называешь? Погляди вокруг, Диса! Это не самооборона, это… Это же бойня!

Диса снова оглядел склад, и на мгновение его замутило. Повсюду кровь и… запах смерти, густой и тяжёлый, забивал ноздри. Но хуже всего было то, что часть его – та, в которой пиявкой притаилась Тень – наслаждалась этим зрелищем.

– Нам нужно убираться отсюда, – прохрипел Диса, пытаясь собраться с мыслями. – Быстро.

Друзья выскользнули в промозглую ночь. Влажный ветер с мелким дождём немного отрезвил Дису, но нечто бурлящее под кожей не отпускало его и требовало продолжения. Зёма держался на расстоянии, бросая на товарища настороженные взгляды.

Они брели по ночным улицам, погружённые каждый в свои мысли. Город вокруг жил своей жизнью – где-то на лавочке надрывно орали под гитару подростки, в подъездных окнах тускло горели лампочки, редкие прохожие спешили по своим делам, пряча лица под серыми зонтами.

– Слушай, Зёма, – начал Диса, когда друзья ушли достаточно далеко. – Я представляю, что это выглядело… жутко. Но я всё контролирую, правда.

Зёма остановился и посмотрел ему прямо в глаза.

– Уверен? Мне так не кажется. Больше похоже на то, что это… оно контролирует тебя. Кем бы эта тварь не была… Что там в тебя вселилось? Она умеет влиять. И не в лучшую сторону. Придерживай её порывы. Иначе сгинешь.

Диса хотел возразить, но слова застряли в горле. Он знал – Зёма прав. С каждым днём он чувствовал, как Тень становилась сильнее, как она пожирала изнутри всё человеческое.

– Я справлюсь. Мне просто нужно время, чтобы научиться её контролировать, – упрямо ответил Диса, понимая, что скорее пытался убедить себя, чем товарища.

Зёма неоднозначно стряхнул влагу с торчащих волос.

– Время? А что, если однажды ты не сможешь остановиться? Что, если следующими будем мы – я, родители… подруга, в конце концов? Все те, кто тебе дорог?

Его слова ударили Дису крепкой пощёчиной. Он представил, как разрывает на части Зёму, как когти впиваются в нежную кожу… Неожиданно перед глазами всплыл образ Маси. От этой мысли к горлу подступила тошнота.

Одно упоминание её имени всегда захватывало дух. А тут он вспомнил её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, лукавую улыбку и привычку закусывать карандаш, когда она о чём-то задумывалась. Как она хмурила брови, как смешно морщила нос, когда злилась…

– Не надо, – резко оборвал Диса и тут же тихо пробормотал. – Этого не случится. Я скорее умру, чем причиню вам вред.

Зёма заиграл желваками, насупился и вновь ускорил шаг. Диса впервые увидел друга настолько отстранённым. Казалось, он тоже прекрасно слышал насмешливый шёпот сосущей пиявки, что искривлялась тенью на асфальте: «Ты уверен? А что, если однажды жажда крови станет сильнее любви и дружбы?»

Друзья брели по пустынным улицам, погружённые каждый в свои мысли. Диса чувствовал, как привычное менялось – обострённые чувства улавливали малейшие звуки и запахи, кожа всё больше зудела от одежды. А ещё – этот голод, тянущий, неутолимый голод, который, казалось, невозможно было заглушить обычной едой.

– Зёма, – тихо окликнул Диса, когда тот подошёл к своему подъезду. – Не бросай меня, пожалуйста.

Зёма молча отворил дверь, глядя в сторону. Пружина протяжно застонала в тишине улицы. Он задумчиво поглядел на деревянную рейку дверного фасада, потом медленно повернулся к другу.

– Не брошу, брат. Прорвёмся как-нибудь, – произнёс он с обычной улыбкой, однако в его глазах светилась гремучая смесь из недоверия, тревоги и надежды.

Он протянул руку на прощание, и Диса осторожно пожал её, стараясь не думать о том, что его пальцы только что превращались в смертоносное оружие. Зёма хлопнул друга по плечу и скрылся в подъезде.

Оставшись один, Диса ещё долго стоял на улице, омываясь моросью дождя и вглядываясь в ночную темноту. Первый снег полностью растаял, и где-то в глубине души Диса понимал – это только начало: снег ещё выпадет и накроет землю, а его впереди ждёт долгая борьба с самим собой. И самое страшное – он не был уверен, какая часть его души победит в этой войне.

## Часть 2. Восхождение во тьме

Зима 1994 года выдалась особенно суровой. Снег лежал плотным саваном, скрывая под собой трупы былого могущества – заброшенные заводы, недостроенные здания, разбитые дороги. Город задыхался в тисках экономического кризиса, пока Россия мучительно рождалась в судорогах перемен.

Диса сидел в полумраке затхлой квартиры на окраине города, наблюдая, как снежинки медленно кружатся за окном, ловя отблески уличных фонарей. Простая, казалось бы, картина, однако его новое зрение – острое и беспощадное – превращало это зрелище в нечто иное. Каждая снежинка представлялась ему отдельной вселенной, сложной, хрупкой, обречённой.

Тень внутри него, наконец, задремала, освободив от состояния тревоги. Уже третий месяц она жила в его теле, постепенно меняя не только сознание, но и физическую оболочку. Диса взглянул на свои руки, теперь они стали бледнее, тоньше… сильнее. Пальцы удлинились, ногти приобрели странный синеватый оттенок. Зеркало отражало ещё более огрубевшее лицо – заострившиеся скулы, ввалившиеся глаза и неприятную серость кожи, сквозь которую всё сильнее проявлялась чернота вен.

Звук открывающейся двери вырвал его из задумчивости. В квартиру ввалился Зёма, отряхивая снег с потрёпанной куртки.

– Чего сидишь в потёмках? – Зёма щёлкнул выключателем, и тусклая лампочка под потолком заморгала, разгоняя мрак.

Диса поморщился от резкого света, но промолчал. Он привык к темноте, она стала для него родной и успокаивающей, подобно материнской утробе.

Газета, лежавшая на столе, была открыта на статье «В поисках справедливости». Диса уже в который раз перечитывал материал о Брянском, изучая каждую деталь фотографии, на которой самодовольно лыбился тучный мужчина средних лет в окружении телохранителя и длинноногой модели. Заказной репортаж источал лицемерные восторги по поводу «нового поколения честных бизнесменов», но его интересовало другое. Ему требовалась очередная разрядка, новая порция адреналина.

– Брянский? – хмыкнул Зёма и щёлкнул зажигалкой. – Чего вдруг?

– А то, что этот честный делец держит казино, кучу ларьков и пару ресторанов, – Диса встал и возбуждённо зашагал по комнате. – Он каждую пятницу возит выручку в свой загородный особняк. На сером «Мерсе». За рулём только его гамадрил. Он, похоже, больше никому не доверяет.

Зёма чуть приподнял бровь, проявив интерес:

– Кто такой инфу дал?

– С Седым общался? Он теперь у Брянского в охране трётся. Говорит, что у этого Скруджа с недавних пор традиция такая появилась – каждую пятницу собирать «дань» с точек. Его там козырь какой-то, из своих, опрокинул… С того и повелось. Короче, прежде чем в банк отнести, пересчитывает дома. Хранит в сейфе.

Зёма усмехнулся. Седой был их давним информатором – спившийся бывший участковый, готовый мать родную продать за бутылку. Однако доносил всегда точно.

– На лямов тридцать – сорок я точно рассчитываю, – мечтательно произнёс Диса. – С такими деньгами можно тачку купить и свалить отсюда. Начать новую жизнь.

После этих слов Тень внутри заворочалась, предвкушая выброс адреналина. Ей нужны были страх и жертвы. Она требовала пищи. А мужчина – ощущения власти.

– Ты же знаешь, я справлюсь, – медленно произнёс Диса, стараясь не выдать своих истинных мотивов. – Нам нужна крупная ставка, а не домушничество, если мы хотим начать всё с чистого листа.

Зёма с недоверием нахмурился, удивлённый внезапным рассуждением друга:

– Такие, как Брянский, не будут подставлять свой зад и открыто ездить с баблом… А даже, если и так. Как ты себе представляешь наши действия?

– В том-то и дело! – Диса возбуждённо щёлкнул пальцами. – Все знают, что связываться с ним – это самоубийство. Поэтому на него никто и не покушается. А у нас есть… Я бы мог припугнуть его.

Зёма стиснул зубы. Увидев однажды кровожадную работу друга в паре с Тенью, он мгновенно просчитал вероятность дальнейших событий. И ему совершенно не хотелось следовать этим путём. Однако светлая мысль о новой жизни отзывалась теплом надежд.

– Ладно. Вместе в это дерьмо влезли, выберемся, значит, тоже вместе. Что ты придумал?

Диса криво улыбнулся, радуясь очередной поддержке товарища. После обретения этого ненасытного чудовища, что без конца мучилось от голода, он всё реже испытывал простые человеческие эмоции. Тень словно высасывала их, заменяя холодным расчётом и жаждой крови. Однако дружба с Зёмой оставалась тем самым якорем, который удерживал его на грани человечности.

Он коротко объяснил идею своего плана.

– Нам понадобится помощь, Земеля. Знаешь кого-нибудь из нейтральных, кто бы поддержал?

Товарищ одобрительно кивнул:

– Помнишь Толика? Ну, Штыря?

Диса удивлённо поднял брови:

– Тот доходяга из соседнего двора?

– Он самый. Только Штырь давно не доходяга, – усмехнулся Зёма. – Отсидел пару лет за грабёж, вышел – будто подменили. Накачался, страх потерял, и машины, как орехи, щёлкает. А ещё у него брат в ГАИ служит, «запаску» может достать на любой номер.

– И ты уверен, что он согласится?

– Думаю да, – широко улыбнулся Зёма. – Правда, он, последнее время, всюду кореша своего таскает – Валета. Они вместе на зоне парились. За него сказать не могу.

Диса нахмурился. Ему не нравилась идея привлекать посторонних, особенно засветившихся в криминальном мире зеков. Тень нетерпеливо ёрзала и щекотала, подгоняя быстрей принять решение. Он молча смотрел в окно на падающий снег, сознавая, что простой угрозой вряд ли всё обойдётся. При одной только мысли о вероятной стычке, кровь закипела от желания впиться мёртвой хваткой в горло. Мужчина возбуждённо глотнул слюну и отвернулся, боясь проявить на лице восторженное желание. Эта спонтанная авантюра с ограблением была лишь ещё одним шагом к сытости и желанию выпустить силу мощи.

– Хорошо, – сухо произнёс он. – Давай оговорим все тонкости.

***

«Малина» – так местные называли заведение, расположенное в полуподвальном помещении бывшего овощного магазина. Тусклый свет, едкий сигаретный дым и запах дешёвой выпивки создавали привычную для подобного места атмосферу. В преимущественном большинстве, публика здесь собиралась та, что пыталась выжить в новых реалиях с максимальным комфортом: мелкие бандиты, спекулянты, проститутки, карманники…

Друзья сидели за дальним столиком, потягивая разбавленное пиво. Диса кутался в тёмную дутую куртку, надвинув капюшон так, чтобы скрыть лицо от любопытных глаз.

Толик по прозвищу «Штырь» появился ровно в назначенное время. Он двигался уверенно и вальяжно, внимательно оглядывая всех присутствующих. За ним держался настороженный высокий парень с нервно бегающими глазами.

– А вот и наши волки! – Штырь плюхнулся на скамью напротив и понизил голос, с интересом разглядывая Дису. – Зёма говорит, у вас дельце намечается серьёзное?

Диса молчал, также изучая вероятных компаньонов. Толик действительно изменился с их последней встречи. Тощий подросток превратился в крепкого мужчину с татуировками на пальцах и грубыми чертами лица. Его спутник выглядел менее внушительно – дёрганый, худощавый, с бегающим взглядом мелкого падальщика.

– Серьёзнее некуда, – тихо ответил Диса. – Поэтому давай сразу проясним: главный здесь я. Вы делаете то, что говорю я. Без вопросов. Без самодеятельности. Если согласны – работаем. Если нет – разговор окончен.

Штырь удивлённо приподнял брови, переглянулся с Валетом. Он метнул взгляд на Зёму:

– О, как! Директор, – усмехнулся он Зёме. – Рыжий, а ты говорил – кореша… На равных.

Зёма утвердительно кивнул и хотел было что-то сказать, но Диса его перебил:

– Тебя не должны волновать другие вопросы, – отрезал он. – Достаточно того, что я знаю, как прижать Брянского.

Валет вздрогнул. Его глаза заметно округлились.

– Кого? Вы че, серьёзно? Да его бригада полгорода держит! – быстро проговорил он блеющим голосом.

– А, ну, погодь, – шикнул на него Штырь и с недоверием уставился на друзей, щурясь и потирая мясистый подбородок.

Диса удовлетворённо кивнул. Страх – лучший союзник, но и худший враг в таком деле. Нужно было прощупать новых партнёров, понять, насколько они надёжны.

– Мы говорим не о войне с бригадой, – вмешался Зёма. – Мы говорим об одной машине с деньгами. Чистая работа, быстрая, без свидетелей.

– Откуда инфа? – поглядел Штырь исподлобья.

– Не твоя забота. За лажу с меня спросишь, – ответил Диса. – Доля – поровну на четверых.

Толик продолжал задумчиво скрести щетину, пронизывая собеседника колючим взглядом. Диса сделал пару глотков пива и довольно ухмыльнулся. А мрачное существо уже настойчиво расползалось по венам, заставляя его подняться и проявить силу.

Вдруг Штырь невольно отпрянул. На мгновение ему показалось, что белки собеседника заволокло тёмной пеленой. Валет, казалось, готов был в любой момент сорваться с места.

В эту секунду входная дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ввалилась шумная компания из пяти крепких парней. Бармен нервно засуетился за стойкой.

– Люди Костыля, – чертыхнулся Валет, опуская лицо в стол. – После его пропажи они совсем озверели, всех подряд прессуют.

Диса вздрогнул. О внезапном исчезновении известного бандита ходили разные слухи, но лишь они с Зёмой знали правду о том, как их босс превратился в фарш от когтей Тени.

Высокий бритоголовый парень с перебитым носом, одетый в длинное пальто с шёлковым шарфом, подошёл к стойке и хлопнул ладонью по дереву:

– Как обычно, да побыстрее. И всем по сто грамм… за счёт заведения! – он с усмешкой осмотрелся вокруг, ловя настороженные взгляды посетителей. – Что, не рады, твари?

Бармен замельтешил, разливая водку по стаканам.

– Это Чапа, – проговорил Штырь, глядя исподлобья, на вопросительный кивок Зёмы. – Старый дружбан Костыля. Теперь он верховодит. Отморозок тот ещё.

Диса сильнее надвинул капюшон на лицо, отворачиваясь – эта встреча была совсем некстати. Однако тварь развернулась, чувствуя возможность поживиться: кровь вошедших предвкушала сладость и насыщение, а страх с яростью возбуждали.

– Не дёргайся, – тихо произнёс Зёма, заметив состояние друга. – Их там не было. Они нас не знают.

Однако Чапа обратил внимание на ссутулившиеся фигуры дальнего стола.

– Что за конспирация? – он грубо ухватил Дису за плечо. – А ну покажи рожу!

Тень внутри взревела, выползая наружу. Организм напрягся в азарте битвы, ноздри ширились, сортируя запахи. Тварь злорадствовала, а Диса закрыл глаза, еле сдерживаясь от порыва гнева.

Не поднимая головы, он произнёс тихо, почти шёпотом:

– Убери. Руку.

Сидящие за столом замерли. Чапа повёл бровью и резко сдёрнул капюшон.

– Да ты охренел…

Диса медленно поднялся, и тень за его спиной взметнулись вверх, подобно крыльям гигантской птицы. Слова замерли на губах бритоголового. Он смотрел в лицо существа, которое только отдалённо напоминало человека. Глаза Дисы пылали янтарным пламенем, кожа стала почти прозрачной, а под ней пульсировали чёрные вены…

Человеческий гомон стих, и только мелодичный голос Анжелики Варум наполнял пространство бара: «Ля-ля-фа – эти ноты, ля-ля-фа одиноки. Нам уже ничего не успеть…»

– Господи… – прошептал Чапа, отступая. – Что ты такое?

– Уходи, – произнёс Диса, и в его шёпоте слышалось угрожающее рычание.

Бритоголовый выхватил нож – скорее машинально, чем осознанно. Его подельники уже подтягивались к столику, не понимая, что происходит.

Тень рванулась вперёд быстрее мысли. Чёрный сгусток окутал вооружённую руку, заставив обидчика взвыть от боли. Нож со звоном упал на пол. Тень потянула за шёлковый шарф, готовая стянуть его на толстой шее… Диса удержал её усилием воли – сейчас было не время и не место для разборок.

– Пошёл вон, – прошипел он, отталкивая скорчившегося от боли Чапу.

Бандиты в замешательстве отступили, уводя за собой предводителя. В дверях Чапа обернулся, и в его глазах читался не просто страх – то был ужас, смешанный с ненавистью.

Когда дверь за ними закрылась, все взгляды были прикованы к Дисе и его товарищам. Посетители начали спешно покидать заведение.

– Ни хрена себе, – выдохнул Штырь, глядя на Дису с нескрываемым страхом и одновременным восхищением. – Ты их просто взглядом вышиб! Что это было?

Валет сидел бледный, как полотно, словно только что увидел призрака.

– Пойдём отсюда, – поднялся Зёма, бросая на стол деньги за выпивку. – Нам больше нечего здесь делать.

Диса снова натянул капюшон на глаза. Все вышли во двор под падающий снег. Город вокруг них казался притихшим и настороженным. И только внутри Дисы ещё бурлило мощное, пугающее, но вместе с тем упоительное чувство власти. И оно опьяняло самоуверенностью.

– Это было круто, – одобрил Штырь, нарушив молчание. – Реально круто. Не знаю, как ты это сделал, но я с тобой. Верняк говорю!

Диса угрюмо покосился на него, подмечая в глазах Толика блеск фанатичности. Тень внутри удовлетворённо посмеивалась.

– Встретимся завтра в полдень на Набережной, – произнёс Диса. – Обсудим детали. И никому ни слова.

– Могила, – Штырь провёл ребром ладони по горлу.

Когда они разошлись, Зёма дёрнул Дису за рукав:

– Ты понимаешь, что только что засветился по полной? Теперь весь город будет говорить о парне, от которого сбежала бригада Костыля. Они сейчас осозна́ют, что произошло, начнут мстить.

Диса равнодушно пожал плечами:

– Пусть. Нам даже на руку – чем больше страха, тем меньше сопротивления.

Зёма внимательно посмотрел на друга:

– Такое ощущение, что тебе нравится это всё… Твоё могущество, да?

Диса остановился посреди заснеженной улицы и долго смотрел на летящие хлопья. Наконец он тихо кивнул и ответил:

– Нравится и пугает одновременно. С каждым днём всё сложнее сопротивляться. Я чувствую, как она высасывает меня изнутри. Заменяет мои желания своими.

Зёма тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу:

– Мы найдём способ избавиться от неё. Обещаю.

Однако в его голосе не слышалась прежняя уверенность. В глубине души оба понимали, что обратного пути нет. Тень стала частью Дисы, а он – частью Тени.

Падающий снег заметал их следы, а где-то во мраке города кружили другие стаи хищников.

## Глава 2. В засаде

Обычные, на первый взгляд, тени от фонарей в воспалённом воображении Дисы скручивались причудливыми фигурами: ему мерещились то драконы, то оскаленные морды неведомых чудовищ. Они давно разошлись с Зёмой, однако домой совсем не хотелось. Он брёл по улице, ощущая чужеродную сущность, которая пиявкой облепила его сознание и высасывала душу, требуя жертвоприношения. Чапа и его шестёрки слишком быстро сбежали – она не успела насытиться, лишь распробовала вкус страха. Вечеринка закончилась, не успев начаться, но ночь была ещё молода, а город дышал тьмой, предлагая тысячи соблазнов. Тень нашёптывала, подсказывала, ныла. И Диса знал, где искать то, что было нужно им обоим.

Сан Саныч обосновался в старом одноэтажном домишке на отшибе городка – неприметном на первый взгляд, но окружённом высоким забором с натянутой поверх колючей проволокой. Бывший вояка, служивший прапорщиком в Афгане, теперь промышлял куда более опасным ремеслом – снабжал местных бандитов оружием. Ходили слухи, что работал он напрямую на Брянского, был его «оруженосцем». Домик стоял не далеко от пруда, в сотни метрах от воды, словно нарочно выбранного для удобства избавления от неугодных.

Довольно внушительное расстояние Диса преодолел довольно быстро, подгоняемый не столько холодом, сколько растущим внутренним нетерпением. Тень подпитывала его неутомимостью – мышцы не уставали, дыхание оставалось ровным даже на подъёмах.

Дом встретил его светящимися окнами и хриплым смехом подвыпившей компании, доносящимся из-за неплотно прикрытой форточки. Диса бесшумно перемахнул через забор, уверенно миновав колючую проволоку, и прокрался к окну. Сквозь щель в шторах он разглядел трёх мужчин, сидящих за столом с бутылкой "Столичной" и нехитрой закусью. Сам Сан Саныч – грузный мужчина с коротким ёжиком на голове и густыми усами – что-то громко доказывал, размахивая крепкими ручищами. Двое собутыльников заразительно хохотали.

Тень внутри Дисы взвыла в инстинкте охоты. Кожа на лице начала зудеть, а тело быстро наливалось мощью. Он ощутил, как удлиняются резцы, как заостряются ногти. Удержать чудовище внутри себя становилось всё сложнее – как остановить лавину, которая уже сорвалась с горы и набирает скорость?

Диса вышиб дверь одним ударом и тёмным вихрем ворвался внутрь. Мужчины, не успев понять, что происходит, замерли за столом. Сан Саныч медленно подался назад, пытаясь дотянуться до прислонённого к стене охотничьего ружья. Но было поздно. Тень выплеснулась наружу, обвивая Дису плотным коконом, придавая его телу нечеловеческие очертания – размытые, угловатые, зловещие.

Всеобщее веселье, как рукой смыло. Гости, опрокидывая стулья, бросились к двери, но Диса оказался быстрее. Один получил удар когтистой лапой и, коротко вскрикнув, отлетел к стене, обрызгивая её кровью. Второй успел выхватить из-за пояса пистолет, но выстрелить не успел – чёрная субстанция обвилась вокруг его горла, стягивая и лишая воздуха. Пистолет с глухим стуком упал на пол.

– Что ты за дрянь? – просипел Сан Саныч, вжимаясь в стену. – Что тебе надо?

– Подчинение, – голос Дисы едва можно было узнать – низкий, вибрирующий, чужеродный.

– Демон! Отпусти, – взмолился Сан Саныч, опускаясь на колени и косясь на лежащих без сознания друзей.

Диса оскалился в улыбке, и его окульи зубы блеснули в свете лампы.

– Можно и так сказать. Где оружие?

Сан Саныч трясущейся рукой указал на пол:

– Погреб… под ковром…

Чернота угрожающе вытянулась вперёд и обвилась вокруг тела вояки, удерживая его на месте. А Диса откинул потёртый ковёр, обнажив крышку погреба с массивным металлическим кольцом. Одним рывком он распахнул её и спустился в тёмное чрево.

Погреб оказался настоящим арсеналом. Вдоль стен тянулись полки, заставленные ящиками с патронами. На специальных стойках висели автоматы и винтовки. В отдельной стеклянной витрине покоились проверенные временем пистолеты «Макарова» и «Беретта».

Тень, вышедшая наружу, ликовала – добыча оказалась более чем щедрой. Он выбрал четыре "Макарова" с глушителями, несколько коробок патронов к ним и две штурмовые гранаты – так, на всякий случай. Всё аккуратно сложил в найденную тут же спортивную сумку. Затем подхватил ещё одну, такую же, и наполнил её более тяжёлым вооружением – автоматом Калашникова и обрезом. Для их завтрашнего дела это было излишне, но инстинкт подсказывал Дисе, что скоро им может понадобиться нечто посерьёзнее пистолетов.

Когда он поднялся из погреба, один из собутыльников Сан Саныча уже пришёл в себя и тихо стонал, утирая шею. Второй продолжал лежать на полу без движения в неестественной позе. Диса поставил сумки у двери и приблизился к трясущемуся от страха Сан Санычу. Чёрный кокон, удерживающий его, рассеялся и ослабил хватку,

– Теперь о делах. Ты работаешь на Брянского, верно?

Бывший вояка утвердительно кивнул.

– Отлично. Завтра вечером Брянский, как обычно, поедет собирать дань со своих точек. И ты поможешь мне его встретить.

Сан Саныч сглотнул:

– К-как?

– Просто. Отвлечёшь водителя, когда машина подъедет к особняку. А дальше уже не твоя забота.

– Н-но он меня потом…

– Если всё сделаешь правильно, то «потом» для тебя наступит – потом. А если не согласен… То – сейчас, – Диса одним скачком оказался возле очнувшегося собутыльника и вонзил в его шею когти. – Мы найдём тебя в любом случае. И поверь, смерть от руки Брянского покажется тебе благословением по сравнению с тем, что ждёт от нас.

Тени в углах комнаты сгустились, превращаясь в подобие кошмарных фигур. Диса отшвырнул тело и слизнул кровь с указательного пальца. Сан Саныч затравленно кивнул. Тьма бесновалась в ликовании.

– Я всё сделаю, – прохрипел он. – Клянусь.

– Вот и славно, – Диса улыбнулся, и его лицо начало медленно возвращать человеческие черты. Тень, насытившись ужасом жертв, временно отступила. – А теперь, господа, спокойной ночи.

Он подхватил сумки и вышел в ночь, чувствуя, как в груди разливается тёплое, почти блаженное чувство удовлетворения.

***

Набережная не оправдывала своего названия. По архитектурной задумке здесь должно было появиться рукотворное озеро, но вместо этого была обычная улица. Лишь по весне, когда река разливалась и подступала чуть ли не к дорожному полотну, она становилась по-настоящему «набережной». Пару лет назад здесь начали возводить первые дома по нечётной стороне, но большая часть улицы всё ещё оставалась пустырём, заросшим бурьяном и кустарником.

Именно там, у ржавого остова детской карусели, уже битый час топтались Зёма, Штырь и Валет, стараясь не замерзнуть под порывами февральского ветра. Диса опаздывал.

– Что-то не нравится мне всё это? – Валет нервно постукивал носком ботинка по промёрзшей земле.

Штырь хмыкнул, поглядывая на Зёму.

– Не сопи. Ждём.

Зёма молчал. Он смотрел вдаль, терзаемый странным чувством. С одной стороны, он был уверен в товарище – вместе росли, всегда поддерживали и защищали друг друга. А с другой – от него всё чаще веяло чем-то чужим, тревожным, необъяснимым.

Диса появился неожиданно, словно вырос из-под земли – высокая фигура в тёмной куртке, с двумя спортивными сумками в руках. Его лицо казалось неестественно бледным, а глаза отливали желтизной хищного зверя. Он не поздоровался, не извинился за опоздание. С кривой ухмылкой поставил сумки на землю и расстегнул молнию одной, демонстрируя содержимое. Зёма сжал челюсти, заметив на ручках багровые пятна.

Штырь одобрительно присвистнул:

– Ни хрена себе! Ты что, военную часть обнёс?

– Вроде того. Это нам для дела, – он указал на пистолеты "Макарова" с глушителями, а потом похлопал по второй сумке. – А это на всякий случай.

– К чёрту случай! Ты же говорил, что не собираешься войну устраивать? – нервно отозвался Валет. – Одно дело – припугнуть Брянского, отжать бабло… А другое…

– В том-то и дело. Я не планирую вас хоронить. Поэтому подстраховка не помешает, – голос Дисы звучал спокойно и решительно, однако что-то в его интонации всех настораживало.

Зёма внимательно оглядывал друга, пытаясь понять, что с ним происходит. Диса всё сильнее менялся, превращаясь из доброго ворчуна, который всегда просчитывал каждый шаг, в человека рискового, теряющего страх.

***

Особняк Брянского совсем не походил на комфортабельный дом из голливудских фильмов. Это было невзрачное двухэтажное здание из красного кирпича, построенное лет десять назад. Типичное жилище новоявленного «хозяина жизни», обнесённое высоким бетонным забором с железными пиками наверху. Никаких кованых ворот с вензелями, никаких будок охраны и шлагбаумов. Только пара сторожевых псов, чьё злобное рычание время от времени доносилось из глубины двора.

«Волга» Штыря притаилась в перелеске, метрах в трёхстах от особняка. В голом зимнем лесу было тихо – только изредка с веток падали комья снега, потревоженные ветром. «Мерседес» Брянского должен был вот-вот появиться, и Сан Саныч уже переминался с ноги на ногу у ворот. Он выглядел нервным даже с такого расстояния: постоянно оглядывался по сторонам, курил, глубоко затягиваясь и выпуская дым короткими судорожными выдохами. Собаки за забором хрипло лаяли, чуя чужого.

– Всё идёт, как надо, – Диса кивнул в сторону его фигуры.

– Чего он такой дёрганный? – тихо произнёс Зёма, не сводя глаз с бывшего военного.

Диса слегка повернул голову. В сумерках его лицо казалось высеченным из бледного мрамора, а глаза влажно поблёскивали.

– Это просто страх, – ответил он с холодной уверенностью. – Он знает, что с ним будет, если нас подведёт. Я ему очень… доходчиво объяснил.

Что-то инородное в голосе друга заставило Зёму поежиться. Новый Диса пугал не меньше, чем вся затея с нападением на одного из самых влиятельных бандитов города.

Девять вечера. Брянский был точен, как немецкие часы. Внутри Дисы Тень голодно заворочалась. Кожа начала зудеть, словно по венам растекалась раскалённая лава. Контролировать навязчивое желание становилось всё труднее – сила жаждала вырваться, терзать, убивать. И сегодня он вновь получит своё. Диса точно знал это.

– Едет, – тихо произнёс Штырь, кивнув в сторону дороги.

В тишине зимнего вечера отчётливо послышалось мягкое урчание мотора. Ещё не видя машины, Диса уже чувствовал её приближение. Чувствовал своей новой, обострившейся природой. Тень начала вибрировать в унисон с двигателем «Мерседеса», медленно выплывающего из-за поворота.

Серый автомобиль плавно приближался к воротам. Сан Саныч выбросил сигарету и, выйдя на середину дороги, замахал руками. Машина притормозила в нескольких метрах от него.

– Выходим, – скомандовал Диса, и все четверо бесшумно, словно отрепетированная спецгруппа, выскользнули из «Волги», держа оружие наготове.

Но дальше что-то пошло не так. Сан Саныч вдруг отпрыгнул в сторону, и из-за его спины хлынул резкий свет мощных фар. Тяжёлый внедорожник, притаившаяся в тени у обочины, рванул с места и перегородил дорогу.

– Засада! – выкрикнул Зёма, инстинктивно вскидывая пистолет.

Диса метнулся вперёд с нечеловеческой скоростью, чувствуя, как Тень начинает проступать сквозь кожу, как меняется его тело, наполняясь яростью. Но в этот момент время словно замедлилось. Задняя дверь «Мерседеса» распахнулась, и оттуда высунулось дуло…

Пуля вошла точно в висок, разрывая кожу и… Тень, которая не успела до конца трансформировать тело своего носителя. Мир дрогнул, взорвался красной вспышкой и поплыл дымными кругами. Тень внутри завыла от ярости и боли, цепляясь за тускнеющее сознание Дисы.

Зёма с ужасом, словно в дурном сне, наблюдал, как его друг падает. Как брызги крови и чего-то ещё, чёрного и вязкого, разлетаются в морозном воздухе. Как из всех уголков леса выныривают тёмные фигуры с оружием, и тишину разрывает грохот автоматных очередей.

– На землю! – заорал он, бросаясь к Штырю и Валету, и пытаясь увлечь их за собой в спасительную канаву.

Но было поздно. Пуля настигла Валета, разворотив ему плечо. Он закричал, схватившись за рану, и рухнул на колени. Штырь успел сделать всего два выстрела, прежде чем его скрутили люди в камуфляже, с такой жестокостью, что хруст ломающейся кости был слышен даже сквозь грохот выстрелов.

Зёма отстреливался до последнего патрона, затем бросил бесполезное оружие и попытался прорваться к лесу. Куда угодно, лишь бы подальше от этого ада. Но путь к отступлению был отрезан. Их окружило не меньше пятнадцати человек – судя по выучке и хладнокровию, профессионалы. Какие-то странные ребята в форме без опознавательных знаков, не похожие ни на бандитов, ни на милицию.

Последнее, что увидел Зёма перед тем, как ему надели мешок на голову, – это тело Дисы, которое грубо перевернули носком тяжёлого ботинка. Один из нападавших, постарше, с седым ёжиком волос, присел рядом и осторожно проверил пульс.

– Он труп, – донеслось до Зёмы. – Транспортировать немедленно. Код «Чёрный».

Его запихнули в какой-то фургон. И Зёма плакал, осознавая жуткую потерю. Сердце колотилось, а из-за разбитой губы во рту стоял металлический привкус крови. Тяжёлые двери фургона захлопнулись, отрезая от свободы и от надежды.

Вокруг была темнота – обычная, земная, лишённая той жуткой силы, что однажды поселилась в Дисе.

## Глава 3. Пробуждение

Зёма сидел на бетонном полу, прислонившись к холодной стене маленькой комнаты, больше похожей на тесный изолятор. Руки были связаны за спиной жёсткой пластиковой стяжкой, которая врезалась в кожу при малейшем движении. Штырь, с разбитым лицом и неестественно вывернутой рукой, лежал рядом, время от времени издавая глухие стоны. Скулящего от боли Валета, увели сразу же. И Зёма прекрасно понимал, что его решили допросить первым, пока он был в сознании.

Но больше всего Зёму беспокоила судьба Дисы.

«Он труп», – вспомнил он слова седовласого. Но это не могло быть правдой. Не должно было. Он не хотел верить в смерть друга и злился на себя за то, что не проявил должного контроля. Снова!

Скрежет замка́ оторвал его от размышлений. Тяжёлая металлическая дверь отворилась, впуская в полутёмное помещение трёх человек. Двое – вооружённые, хмурые, одетые в чёрное, – явно из военных. А вот третий…

Седовласый мужчина медленно осмотрел пленников, и остановил холодные, как лёд, глаза на Зёме. В его руках была тонкая папка, а на груди поблёскивал странный знак – нечто вроде серебряного щита с непонятным символом.

– Сергей Земцов, – произнёс он без вопросительной интонации. – Двадцать восемь лет, пять приводов в милицию, ни одной серьёзной отсидки. Мелкий вор, шулер, но не убийца. Пока.

Зёма молчал. Говорить было бессмысленно – перед ним явно стоял человек, уже знавший все ответы.

– Моя фамилия Серебряков, – продолжил седовласый. – И моё подразделение относится к Министерству обороны. Мы заинтересованы в маленьких вещах, которые могут представлять большую угрозу федерального значения.

Он присел на корточки рядом с Зёмой, не отрывая испытующего взгляда.

– Ты же понимаешь, что некоторые вещи намного страшнее экономических кризисов или государственных переворотов? Я говорю о странных, непонятных вещах… вроде твоего приятеля.

Зёма почувствовал, как слова седовласого отозвались мурашками по телу. Эти люди не просто подозревали – знали о Тени.

– Где Денис? Он жив?

Серебряков молчал, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. Его взгляд буравил, распространяя сильнейшую тревогу в душе Зёмы.

– Как давно твой друг стал носителем? Как это произошло? Какова скорость мутации?

Зёма отвёл взгляд. Эти вопросы он задавал себе едва ли не каждый день с тех пор, как Диса появился перед ним изменившийся, отстранённый, с чем-то чужеродным в глазах. И вот, теперь за ними пришли охотники – грозные люди, кому эта дрянь была для чего-то нужна…

Мысли пчелиным роем загудели в голове, молниеносно проецируя картины вероятного будущего. На гуманных и благородных людей они не походили. Им явно нужна была информация. Но на что они готовы пойти ради неё?

– Я всё расскажу, но… сначала хочу его увидеть.

– Не уверен, что торг сейчас уместен, – хладнокровно возразил седовласый.

– Мне терять нечего. Вы же всё равно меня убьёте, – парировал Зёма.

Серебряков медленно поднялся с корточек, поигрывая желваками и кивнул одному из охранников. На голову Зёмы вновь накинули мешок и вывели за пределы клетки.

Зёма долго брёл по бетонным коридорам. Мешок на голове не давал ориентироваться, но он чувствовал, как спускался по ступеням вниз. Воздух становился прохладнее и суше с каким-то металлическим привкусом. Наконец конвоиры остановились. Послышался электронный звук. Щелчок. Протяжный скрип двери. Его грубо толкнули вперёд. Он сделал несколько неуверенных шагов и услышал, как дверь за спиной закрылась с тяжёлым лязгом. Рывком сдёрнули мешок, и яркий белый свет ударил по глазам. Зёма сморщился и часто заморгал.

Когда зрение адаптировалось, он удивлённо огляделся: его привели в просторное светлое помещение, напоминающее аппаратную комнату будущего. Мониторы, приборные панели, мигающие лампочки – и окно во всю стену. Такое он видел только в фантастических кино на пиратских видеокассетах с гундосой озвучкой. До этой минуты современный мир Зёмы заканчивался на фотоаппаратах Polaroid и только что появившихся консолях Dendy. Он даже представить себе не мог существование подобного оборудования.

Люди в голубых халатах сидели за пультами управления, что–то печатали, записывали, пялились в чёрно-белые экраны, на которых транслировались видео с разных камер наблюдения. На главном мониторе подрагивала картинка лежащего Толика – вид сверху.

Серебряков стоял у стекла, заложив руки за спину. Его напряжённая поза и сгорбленные плечи выдавали усталость человека, слишком долго несущего тяжёлую ношу.

– Подойди, – произнёс он, не оборачиваясь.

Зёма повиновался. Подойдя ближе, он не сразу понял, что видит. Комната за стеклом напоминала что-то среднее между операционной и одиночной палатой психиатрического отделения – белые стены, обитые мягкими тканями, стальной стол, яркие лампы на кронштейнах. На столе лежал человек.

Сердце Зёмы пропустило удар. Диса.

Голова друга представляла собой кошмарное зрелище. Правая часть черепа была разворочена, обнажая месиво из крови, раздробленной кости и серо-розовой массы – того, что ещё недавно было мозгом. Глаза были закрыты, лицо бледное как снег, губы приобрели синюшный оттенок. Даже с расстояния нескольких метров казалось, что от тела исходит запах смерти.

– Он… – голос Зёмы сломался. – Он мёртв?

Серебряков пожевал нижнюю губу, словно обдумывая ответ.

– По всем законам природы – да. Никто не выживает с такими повреждениями. Но с твоим другом происходит нечто… необычное.

Он кивнул одному из операторов, и тот переключил трансляцию с камеры, показывающей Дису в более крупном масштабе. Зёма подался вперёд, не веря своим глазам. В разрушенной части головы что-то медленно шевелилось. Крошечные чёрные нити, похожие на живые волокна, переплетались между собой, соединяя разорванные ткани, затягивая повреждения. В некоторых местах уже образовались плотные тёмные сгустки, напоминающие запёкшуюся кровь, но более маслянистые, с неестественным блеском.

– Полчаса назад у него появился пульс, – сухо констатировал Серебряков. – Слабый, нестабильный, но отчётливый. А рана… как ты видишь, она затягивается. Как будто нечто внутри него отчаянно пытается сохранить свой сосуд.

Зёма подошёл вплотную к стеклу, жадно вглядываясь в лицо друга. Место от пули в голове действительно начало заживать – разнесённая часть черепа выглядела, словно уродливо склеенная ваза. Зрелище было одновременно ужасающим и завораживающим.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на чёрную паутину.

– Я бы тоже благодарил эту тварь за спасение своих бойцов, – Серебряков указал на лежащего Дису. – Способность к такой регенерации… Представь, что было бы, если бы наши солдаты обладали подобной живучестью. Раны, которые сейчас означают смерть, стали бы просто временным неудобством. Мощь нашей армии возросла бы многократно.

В его голосе прозвучало что-то, напоминающее благоговение, и это напугало Зёму даже больше, чем холодная жестокость, с которой они были схвачены. Серебряков встал рядом с ним, почти касаясь плечом. Зёма обернулся, пытаясь прочесть его выражение лица. Но оно оставалось непроницаемым, как маска.

– Итак, рассказывай. Но имей ввиду – внутри тебя такой дряни нет. Спасать будет некому.

– Я… видел, как на нём затягивались раны после драк, – нехотя признался Зёма. – Но я бы это существо благословением не назвал. Скорее – проклятием. Тень меняет его. Постепенно вытесняет всё человеческое.

– Как она в него вселилась?

Зёма на мгновение заколебался.

– Диса сказал, что получил её от такого же… оборотня… Мы тогда квартиру хотели обнести, я отвлекал хозяев у соседнего дома. Диса уверял, что справится. А там оказались они… ну, оборотень этот со своим преследователем. Диса рассказывал о погроме, о перестрелке, о том, что эта тварь его спасла… Они сбежали. Тот был сильно ранен, умирал… Я уже потом Дису встретил обновлённым. Он сказал, что незнакомец передал ему Тень, а сам умер.

Серебряков резко обернулся, его взгляд внезапно стал острым, как скальпель.

– Передал? Интересно. Зачем, если она могла его вылечить?

– А если не могла?

– Сомневаюсь, что у того, как ты говоришь, оборотня были такие же раны, если он смог убежать, – ухмыльнулся Серебряков и тут же скомандовал. – Тощего веди.

Дверь за их спинами распахнулась, и в комнату вошли двое, которые тащили под руки Валета. Он был бледным, как полотно, его глаза были полузакрыты, губы потрескались, одежда насквозь пропиталась кровью. От слабости Валет еле перебирал ногами и тихо стонал. Зёма дёрнулся было вперёд, но стальная хватка вояки удержала его на месте. Серебряков многозначительно кивнул и указал на бронированную дверь возле окна.

– Что вы делаете?

– Проверяю твои слова. Ты сказал, что тебе терять нечего, – холодно ответил седовласый. – Осталось понять, способна ли Тень переходить сама к новому носителю. Если так, то логично предположить, что она выберет более здорового человека. Если нет, значит ею может руководить только существующий хозяин.

По команде дверь открылась, и Валета грубо толкнули внутрь белой комнаты. Тяжело дыша и покачиваясь, он огляделся. Увидев лежащего на столе Дису, Валет отшатнулся и тут же обессиленно рухнул на колени, судорожно прижимая руку к раненному плечу.

– Валёк! – в сердцах выкрикнул Зёма и поддался к стеклу, чувствуя, как удавка на руках врезается ему в запястья!

Но раненый его не слышал. Он даже не взглянул в сторону Дисы. Валет, дрожа всем телом, рухнул на колени в метре от операционного стола. Его лицо, всегда нервное и дёрганое, теперь представляло собой жалкую маску предсмертной агонии – запавшие глаза блуждали по комнате в поисках выхода, губы беззвучно шевелились в полубреду, а крупные капли пота стекали по щекам, смешиваясь с кровью. Раненая рука бессильно повисла плетью, и всё сильнее багровело пятно, расползаясь с пугающей скоростью. Валет с глухим стоном, отчётливо слышным из динамиков, завалился на бок.

Зёма прильнул к стеклу, бессильно наблюдая за происходящим через барьер. Он видел, как грудь Валета судорожно вздымается в попытке вдохнуть больше воздуха, как пальцы здоровой руки царапают стерильный пол, оставляя грязные разводы. В какой-то момент Валет перевернулся на спину, бессмысленно уставившись в потолок, а его губы беззвучно зашевелились. Молился ли он или проклинал – понять было не возможно. Единственное и неоспоримое, что понимал Зёма – его смирение перед неизбежным. Валет умирал. Глаза Зёмы заслезились, сердце сжалось от понимания того, что перед ним погибают два товарища. Он ткнулся лбом в стекло и молча заплакал.

Серебряков не сводил глаз с монитора, на котором крупным планом отображалось лицо Дисы. И тут произошло нечто, заставившее всех присутствующих затаить дыхание. Веки Дисы дрогнули. Раз, другой. Затем медленно приоткрылись, являя миру глаза, наполненные тьмой – зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку. Он слабо повернул голову, сфокусировав взгляд на лежащем Валете.

– Помоги… – прошептал Диса голосом, больше похожим на хрип.

Валет медленно обернулся на звук и криво улыбнулся. Между ними было не меньше полуметра – непреодолимая пропасть для умирающих. В этой мимике выражалась не усмешка, а скорее утверждение – «я же тебя предупреждал».

Собрав последние крохи сил, он вытянул дрожащую руку в направлении Дисы. Рука Дисы дёрнулась в ответ, соскользнула с металлического края операционного стола и повисла, раскачиваясь маятником. Всего одно мгновение, крошечная доля секунды – кончики их пальцев соприкоснулись.

Экраны мониторов замерцали, помехи пробежали рябью по изображению. Серебряков резко выдохнул и подался вперёд, напряжённо вглядываясь в крупный план.

В месте соприкосновения что-то произошло – воздух словно сгустился, заколебался, как над раскалённым асфальтом. А затем… Затем все увидели это – тонкую чёрную нить, протянувшуюся между кончиками пальцев. Она пульсировала, набухала, извивалась, как живое существо, обретая объём и форму.

Сначала она была не толще волоса, но за считанные секунды превратилась в подобие червя, а затем – в нечто, напоминающее пиявку с блестящим, маслянисто-чёрным телом. Она зависла между пальцами, связывая и удерживая собой расслабившиеся руки мужчин.

– Фиксируйте каждый кадр, – хрипло пробормотал Серебряков, не сводя глаз с экрана.

Пиявка вдруг рванулась вперёд, проникая под кожу Валета с жадностью голодного хищника. Её тело затрепетало в экстазе питания, пульсирующие волны прокатились от одного конца к другому. Кожа вокруг побелела, затем стала серой, а потом начала чернеть – тонкая сеточка чёрных вен проступила под кожей, распространяясь от руки по телу. Валет выгнулся дугой, его рот открылся в беззвучном крике. Глаза распахнулись, и в них появился странный блеск – страх сменился изумлением, потом шоком, а затем… странной эйфорией. Пиявка тем временем словно растворялась, проникая под кожу, пропитывая ткани, заполняя сосуды. Чёрная субстанция текла по венам Валета, наполняя их, расширяя, превращая бледное умирающее тело в сеть тёмных каналов.

– Бог мой, – прошептал один из наблюдателей. – Она же… пожирает его изнутри.

## Глава 4. Во мраке

На глазах у потрясённых зрителей Валет начал меняться. Рана на плече, ещё минуту назад кровоточащая и смертельно опасная, затянулась чёрной плёнкой. Под ней что-то шевелилось, сплеталось… создавало новую плоть, заменяя разорванные ткани своей субстанцией.

Кожа Валета, недавно серая от кровопотери, приобрела почти мраморную бледность, через которую проступали тёмные вены. Его воспалённые белки́ теперь заполнялись янтарным свечением – тем самым, которое Зёма не раз наблюдал в глазах Дисы. Губы, потрескавшиеся и синюшные, стали ровнее, приобретая почти здоровый оттенок.

Связь между ним и Дисой разорвалась – пиявка перешла в новое тело. Диса обмяк на столе, побледнел до прозрачности. Сквозь обнажённые участки тела отчётливо просвечивали кости. Но, несмотря на то, что его тело напоминало залежавшийся труп, в ране головы что-то продолжало вяло шевелиться.

– Она разделилась! – Серебряков не мог скрыть возбуждения в голосе. – Оставила часть себя в первоначальном носителе, чтобы поддерживать его жизнь. Невероятно!

Зёма смотрел на это преображение с ужасом и странным трепетом. Значит есть шанс, что Диса выживет!

Валет с усилием поднялся на колени. Его движения были странными – дёргаными, но в то же время наполненными силой. Он оглядывал руки так, словно видел их впервые – с удивлением и странным удовлетворением. Кончики пальцев почернели, ногти стали толще. Он повернул голову к камере, будто знал, откуда за ним наблюдают. Лицо исказилось в гримасе, не похожей ни на одно человеческое выражение – странная смесь боли, экстаза и голода. Губы растянулись, обнажая зубы, которые на глазах заострялись, вытягивались, превращаясь в оскал хищника.

Серебряков схватил микрофон на пульте и скомандовал.

– Пустить порцию фентанила! Оперативная готовность медиков!

Янтарное свечение в глазах Валета полыхнуло вспышкой, а ноздри затрепетали. Лицо исказилось гримасой отвращения. Все в аппаратной поняли, что он почувствовал наркотик раньше, чем первые подвижные частицы газа появились из невидимых отверстий потолка.

Коротким прыжком Валет оказался у двери. Серебряков вскинул оружие.

– Всем покинуть верхние уровни! Усиление в секторе D!

Удар. Второй… Четвёртый. Пальцы военных опустились на курки. Метал скрипнул, прогнулся. Тень драконьими крыльями выползла наружу и танцевала по стенам вокруг Валета, в то время как он настойчиво пробивал себе выход. Наконец, дверь, рассчитанная на удержание взрослого носорога, с оглушительным грохотом слетела с петель. Раздался оглушительный треск автоматных очередей. Крылья сомкнулись дымным коконом, поглощая свинцовый дождь и защищая нового хозяина. Валет уверенно шагнул в аппаратную.

Следующие мгновения превратились в кровавую карусель – Валет метался по комнате, разрывая всё живое на своём пути. Его движения были размытыми от скорости, когти рассекали воздух с еле слышным свистом. Крики боли, хрипы, звуки ломающихся костей – эта какофония смерти наполнила помещение, затапливая сознание Зёмы животным ужасом.

Зёма, ошеломлённый внезапным развитием событий, пугливо попятился и прижался к стене. Глядя на развернувшуюся жестокость, в которой Валет плавно вальсировал и победно рычал, щемящее чувство дежавю переполняло сознание. Всё выглядело точно также, как и с Дисой во время злополучной разборки на складе: те же повороты, та же нечеловеческая координация, такие же выпады когтистых рук. И Зёма понимал – это был не Валет, это была Тень, взявшая его тело и разум под полный контроль. Военные отчаянно отстреливались, но пули, достигшие цели, увязали в черноте, словно в вязкой смоле, а раны мгновенно затягивались, не успевая даже начать кровоточить. С каждой секундой Валет становился сильнее, быстрее, опаснее. Человеческая суета была слишком медлительной по сравнению с молниеносной яростью выпущенной на свободу Тени. Валет словно играл со своими противниками – позволял им стрелять, давал ложную надежду на возможность сдержать его, а затем одним смертоносным выпадом разрушал иллюзии.

Зрелище завораживало своей чудовищной красотой – вокруг Валета живым дымом клубилась тьма. Оттенки чёрного, от угольно-матовых до маслянисто-глянцевых, проявились во всём многообразии: мгла медузой развевалась в его резких порывах. С каждым ударом, с каждым вскриком жертвы, с каждой каплей пролитой крови Тень становилась плотнее, гуще, больше, словно наслаждалась ужасом и болью, поглощала агрессию, насыщалась смертью. Она росла.

Зёма согнулся и устремился к выходу, куда бежали перепуганные работники аппаратной, огибая подоспевших на помощь Серебрякову военных. Упавшее тело в голубом халате сбило его с ног, и он со всего размаха упал на пол, сильно ударившись головой. Неуклюже извиваясь Зёма пытался подняться, без возможности помочь себе руками. Голова звенела от боли и оглушительных выстрелов. Он зажмурился и пугливо посмотрел на Валета. Жёлтые глаза устремились на него. Зёма истерично задёргал ногами, прокручиваясь на месте. Чудовище шагнуло к нему. Чёрная субстанция вокруг клубилась, то сжимаясь, то расширяясь в такт дыханию. С кончиков пальцев капала свежая кровь.

Зёма замер, сжавшись в комок, как кролик перед удавом.

«Вот и всё», – мелькнуло в сознании.

В янтарных глазах не осталось ни капли человечности – только первобытная жажда и голод. Милосердие в Валете исчезло, оставив лишь форму-оболочку для чудовища.

Неуловимо быстрое движение – и Зёма ощутил, как стальные пальцы сомкнулись на его одежде. Стягивая куртку на груди, Валет приподнял его в воздух, словно игрушку. Глазницы, полные нечеловеческой жажды, сверлили лицо. Выстрелы затихли. Голова существа резко дёрнулась в бок, взгляд метнулся к окну, за которым продолжал лежать Диса. В перекошенном от ярости лице мелькнуло нечто, похожее на… узнавание? Замешательство? Зёма не мог понять, но чувствовал – что-то происходило. Валет колебался.

Хватка ослабла. Ноги Зёмы опустились на пол. Неожиданно Валет грубо встряхнул его. В этом действии не было прежней хищной грации – это было похоже на: «Говори!»

– Валя… Валет… Ты меня узнаёшь? Это я, Зёма!

Янтарные глазницы сузились, в них мелькнуло сомнение. Голова склонилась набок. Валет повёл ушами: из коридора донеслись новые тревожные звуки – тяжёлые шаги подкрепления, металлический лязг перезаряжаемого оружия. В следующее мгновение Валет крутанулся и ринулся обратно в глубь аппаратной, унося Зёму с собой. Несколькими стремительными прыжками он преодолел расстояние до белой комнаты, куда забросил товарища и часовым застыл у порога, окутывая дымкой проход.

Зёма охнул, вновь сильно ударившись. От глубокого вздоха его голова закружилась, сознание одурманилось остатками опиоидного анальгетика, растворившегося в воздухе. Сознание быстро начало рисовать картины, полные ещё большего сюрреализма, мешая реальность Зёмы с выдумкой. Вокруг существа разворачивалось нечто невообразимое – теперь тьма сгущалась некой материей, обретая физическую плотность. Дурман, впитавшийся в лёгкие, превращал обычное зрение в синестезию – Зёма не просто видел, но словно осязал и слышал эту тьму. Она пульсировала подобно животному, дышала, перетекала, напоминая густую живую нефть, полную необъяснимого внутреннего света и металлического блеска. Он кожей чувствовал её жизнь.

Зёма зачарованно следил, как маслянистые жгуты растекаются по полу, взбираются вверх, обволакивают проём и окно. Они собирались в мускулистые щупальца, выстраивая плотную завесу между белой комнатой и аппаратной, где только что была бойня. В одурманенном сознании эта преграда казалась чем-то фундаментальным: не просто стена – граница между мирами, между прошлым и будущим, между жизнью и смертью.

Тяжелые веки опускались, но Зёма усилием воли держал глаза открытыми. Ему казалось жизненно необходимым увидеть происходящее до конца, словно от этого зависела судьба каждого.

Тень вальсировала иначе. Сложно было описать её движения, но Зёма видел чёткий ритм, последовательность, почти хореографию. Она стекала с Валета, как роса с цветка, как старая кожа с линяющей змеи. И одновременно – тянулась к лежащему Дисе, вытягиваясь в подобие исполинской пиявки. Она объединяла собой товарищей и продолжала связывать их, защищая комнату от возможного нападения солдат.

Зёме казалось, что он слышит гул – не ушами, но всей поверхностью кожи, каждым атомом своего тела. Низкий вибрирующий звук, от которого колебалась реальность. В его теле эта вибрация отзывалась покалыванием в зубах, лёгкой судорогой в позвоночнике, щекоткой в глубине черепа.

Тьма обволакивала Дису, словно насыщаясь им, просачиваясь под кожу, сливаясь с его сущностью. Через полупрозрачный чёрный кокон было видно, как лицо друга менялось – становилось умиротворённым. Рассечённый череп покрывала тонкая плёнка новой кожи – ещё совсем прозрачная, но уже порозовевшая. Он всё больше погружался во тьму. Его тело поглощала чернота, такая густая, что она искажала его очертания.

А Валет… Когда Валет оглянулся, Зёма отчётливо увидел погасшие огни в глазах, открывая обычную, почти трогательную в своей человечности, радужку карих глаз.

Зёма лёг на бок, борясь с подступающей тошнотой. В угасающем сознании Зёмы промелькнула отчаянная мысль – вот и конец. Они умрут здесь, отравленные химикатами или новой волной автоматной очереди, пока Тень перетечёт в своего первоначального хозяина. Но будет ли жив сам Диса, когда процесс завершится? Или его разорванная пулей голова так и останется сломанным сосудом?

Последнее, что увидел Зёма перед тем, как тьма накрыла его собственное сознание – это как чёрный кокон вокруг Дисы вдруг вспыхнул изнутри янтарным светом, словно тысячи светлячков одновременно зажглись в абсолютном мраке. Свечение пульсировало в такт сердцебиению, которое казалось слишком громким, чтобы принадлежать одному человеку. Удар – вспышка, удар – вспышка…

А потом его сознание провалилось в пустоту, лишённую даже тени.

## Глава 5. Перерождение

Густая пелена, окутавшая сознание, постепенно рассеивалась. Зёма чувствовал ледяной пол под щекой и пытался сфокусировать взгляд на белых стенах лаборатории. Запах химикатов смешивался с металлическим привкусом крови. Руки, связанные пластиковой стяжкой, онемели. В голове стоял шум – не то гул вентиляции, не то отголоски далёких выстрелов. Восприятие всё ещё искажалось и замедляло мысли. От резкого головокружения тошнота вязкостью выплеснулась наружу.

Маленькая комната, недавно напоминавшая стерильную операционную, теперь выглядела нереально – белые стены, пол и потолок полностью контрастировали с сотканным барьером из тьмы, загораживающим и окно, и проём двери. Эта живая тьма вздымалась, словно дышала, создавая причудливые узоры, похожие на замысловатую вязь текучих иероглифов. Она переливалась оттенками нефтяного пятна: густо-фиолетовая у основания Тень переходила в чернильную синь, а к краю отливала металлом. Она жила, слушала, наблюдала, удерживая сразу двух пленников. Диса продолжал лежать на хирургическом столе – неподвижный, бледный, с изуродованной головой. А в дверном проёме спиной к Зёме застыл Валет, силуэт которого чётко вырисовывался на фоне клубящейся черноты. Его фигура выглядела иначе, чем несколько часов назад: плечи опустились, словно под невидимой тяжестью, а тело приобрело привычные пропорции. Чёрные вены, прежде змеившиеся по шее и коротко стриженному затылку, теперь скрылись под кожей. Но Зёма понимал по едва заметной пульсации вдоль позвоночника, что это лишь видимость возвращения к человеческому облику. Внутри Валета притихла Тень, готовая в любой момент превратиться в смертоносное орудие.

Из-за барьера тьмы доносились приглушённые голоса. Валет говорил с кем-то – спокойно, почти равнодушно, словно торговец с наскучившим клиентом. И, казалось, теперь он сам контролировал ситуацию, придерживая сущность за собой. Другой голос принадлежал Серебрякову – его ровные, уверенные интонации военного командира теперь казались напряжёнными, с нотками плохо скрываемой нервозности.

– Мы уже поняли, что стрелять бесполезно, – сказал военный. – Оно становится только сильнее от ярости и кровопролития. Так?

Зёма не услышал ответа Валета. Скорее всего он скрывался в его мимике, потому что от Серебрякова последовал следующий вопрос:

– Ты́ контролируешь её? Или она́ тебя?

Вопрос снова повис в воздухе. Зёма затаил дыхание, вслушиваясь.

– Что ты хочешь предложить? – произнёс Валет низким, рычащим голосом.

В его интонациях было что-то чужеродное. Странная манера речи, неестественные паузы, словно русский был для него иностранным языком.

– Переговоры, – ответил Серебряков. – Мы не хотим уничтожать такой ценный образец.

– Образец? – эхом отозвался Валет, и в его голосе послышались угрожающие нотки. – Образец…

Зёма кое-как сел, а затем медленно поднялся на ноги. Сквозь прорехи колышущейся завесы он увидел Серебрякова, стоящего в метрах пяти от двери. Его военная осанка сейчас казалась неестественно напряжённой. Рядом с ним – двое в камуфляже с автоматами наготове. Их пальцы лежали на спусковых крючках, но стрелять они явно не торопились.

Валет застыл в дверном проёме, окутанный пульсирующей тенью. Его очертания казались размытыми, словно он был виден сквозь марево раскалённого воздуха. Тень за его спиной то сжималась, то расправлялась в такт дыханию.

– Я не хочу гибели сво́их людей. Уверен, ты тоже, – продолжил Серебряков, делая акцент на слове «своих». – Ваша смерть мне тоже не нужна. Возможно, всех устроят… другие варианты. Например, вы спокойно отправляетесь домой, а сущность меняет место обитания.

Даже сквозь дурман Зёма понял: Серебряков предлагал себя в качестве носителя. Валет склонил голову набок, подобно хищной птице. Этот простой жест в его исполнении выглядел зловеще.

– У меня свой путь. Свои цели, – проговорил он с той же неестественной интонацией.

– Это сейчас говорит человек или разумное существо в нём? – прищурился Серебряков. – Такой мощный симбиот заслуживает лучшей жизни, чем обычная мелкая преступность, – Серебряков сделал осторожный шаг вперёд. – Ты существо, которое могло бы получить настоящую власть с людьми, готовыми к войнам. Разве ты не этого хочешь?

Тишина. Валет не отвечал. Короткая пауза и в комнату втолкнули Штыря. Он споткнулся, едва удержавшись на ногах. Его руку вправили, но было отчётливо видно, что боль не отпустила его. Серебряков удержал его за здоровое плечо, не позволяя приближаться к Валету. Толик поднял голову и побледнел. Глядя на черноту, выходящую из Валета и Дисы, в его лице отразился неподдельный ужас, смешанный с отчаянием. Зёма понял – Толика привели для выяснения: имеет ли Тень интеллект или только человеческое сознание способно принимать решение. Контроль. Доминирование. Принуждение. Вот чем руководствовался Серебряков.

Полковник что-то шепнул Толику на ухо – короткую фразу, после которой тот дёрнулся, словно от удара током. Зёма безошибочно узнал этот жест – так люди реагируют на предложение, которое нельзя отклонить. Такое, которое балансирует между свободой и смертью. За спиной Серебрякова стояли не просто солдаты, а карательная команда, и Штырь понимал это лучше других. Страх и вина отразились на его лице, когда он поднял глаза и встретился взглядом с другом – человек, вынужденный сделать невозможный выбор между верностью и собственным спасением.

– Валентин, – продолжил Серебряков. – Полагаю решение всё-таки за тобой, как человеком мыслящим. Простой обмен. Друг и ваша свобода за нечисть.

– Он врёт, – прохрипел Штырь. – Нас убьют. Всех.

– Заткнись! – рявкнул один из солдат, ударив его прикладом под колени.

Штырь рухнул на пол с глухим стоном.

Тень вокруг Валета заволновалась, сгустилась, напряглась. Она закрутилась спиралью, подобно смерчу, и начала растягиваться, образуя ещё несколько мостов между ним и Дисой. Зёма увидел, как через эти щупальца тонкой пульсирующей струйкой чернота потекла к Дисе. С каждой секундой Валет всё больше походил на обычного человека. Кожа приобретала естественный оттенок. Черный барьер, защищающий комнату, становился тоньше.

Плечо Дисы вздрогнуло, будто от слабого разряда тока. Его пальцы сжались в кулак, веки открылись. Янтарный свет наполнил радужку, придавая лицу Дисы неземной, почти демонический вид. Диса выгнулся дугой на операционном столе. Его рот раскрылся в хриплом крике. Тьма, окружавшая его, на мгновение вспыхнула тысячами крошечных искр, похожих на звёздное небо. Тело задрожало, потом затряслось… Обмякло… Вновь напряглось.

Валет шагнул назад, внутрь белой комнаты. Его лицо прояснилось – обычное, человеческое, полное страха и замешательства. Выражение военного оставалось неподвижным, но бегающие глаза выдавали – он лихорадочно просчитывал варианты, и ни один из них не гарантировал безопасного исхода.

Диса медленно сел, оглядывая комнату. Разбитая часть головы теперь напоминала уродливую вмятину, обтянутую серой кожей.

– Какая гостеприимная встреча, – хрипло произнёс он.

Зёма узнал эту интонацию – так Диса говорил, когда злился. Зёма физически ощутил ярость, забурлившую в нём.

– С возвращением, – произнёс Серебряков с нарочитой вежливостью. – Полагаю, теперь мы можем продолжить переговоры с… главным носителем.

Диса медленно повернул голову, изучая военного. Его взгляд напоминал взгляд хищника, оценивающего потенциальную добычу.

– Что тут обсуждать? – он спустил ноги со стола, не отрывая взгляда от Серебрякова. – Вы пытались нас убить. Не вышло. Теперь хотите договориться?

– Наша общая цель – выйти из ситуации с минимальными потерями. Поэтому я предлагаю… – Серебряков изобразил улыбку, которая не коснулась его глаз.

Диса усмехнулся. Волны тьмы вокруг него усилились, расползаясь по полу живым пятном, подбираясь к ногам Серебрякова.

– Я не собираюсь ничего обсуждать, – оборвал его Диса. – Ты отпускаешь нас, если не хочешь увидеть, как я танцую.

Серебряков молчал, напряжённо сжимая кулаки. Зёма знал этот взгляд – так смотрит человек, загнанный в угол. В тот же миг в коридоре перед аппаратной появились ещё солдаты в защитной экипировке и противогазах со странными приборами, похожими на переносные огнемёты или химические распылители.

– Не рекомендую, – спокойно сказал Диса, перехватив взгляд командира.

Чернота вокруг его рук сгустилась, превращаясь в подобие когтей. На мгновение время остановилось – две силы, две воли сошлись в молчаливом противостоянии. Зёма почти физически ощущал напряжение, звенящее в воздухе.

И тогда Серебряков сделал то, чего от него никто не ожидал:

– Переговоры не удались, – он аккуратно расстегнул кобуру и положил руку на рукоять пистолета. – План «Бета».

Но прежде чем кто-либо успел среагировать, Диса, размываясь пятном в пространстве, оказался рядом с Зёмой. Одним движением когтей он разрезал стяжки на запястьях друга.

Раздались выстрелы и столбы пламени разрезали воздух. Тень взметнулась тёмным щитом, закрывая друзей от угрозы. Диса молниеносно схватил Зёму и потащил к Штырю, который лежал на полу, закрывая голову здоровой рукой.

– Валет! Держись за меня! – крикнул Зёма, протягивая руку.

Тот очнулся и бросился к ним. Выстрелы новой волной накрывала помещение. Тень мгновенно окутала всех коконом, отрезав от остального мира. Зёма видел сквозь полупрозрачную чёрную пелену, как Серебряков отдавал приказы, как солдаты медленно отступали с каждым шагом Дисы. Звуки доносились глухо, словно сквозь толщу воды.

– Держитесь крепче! – скомандовал Диса.

Зёма схватился за полы его куртки, а второй рукой сжал ладонь Штыря, которого трусливо ухватил за талию Валет. Кокон из черноты сжался вокруг них, сгустился, став абсолютно непроницаемым. Зёма почувствовал рывок, словно при резком старте автомобиля. А потом мир вокруг взорвался хаосом.

Ощущение было странным – казалось, их всех протаскивали через узкую трубу. Воздух стал вязким, каждый вдох давался с трудом. Перед глазами мелькали странные образы – коридоры, лестницы, мрачные помещения, лица перепуганных людей. Тень двигалась юрким червём, огибая препятствия, прокладывая им путь через лабиринт подземной базы. А они… Они летели или… плыли, повинуясь необычному течению. Выстрелы, крики, вой сирен – всё сливалось в какофонию, приглушённую коконом тьмы. Зёма почувствовал, как его сознание быстро затуманивается от нехватки кислорода.

Внезапно что-то пошло не так. Кокон дрогнул, на мгновение став тоньше. Резкий удар, сотрясение. Звук, похожий на разрыв снаряда. Неужели граната? Диса зарычал от напряжения. Ударная волна прорвала защиту и подбросила всех в воздух. Зёма почувствовал резкую боль, ударившись о стену. Штырь грузно рухнул рядом. Валета отбросило чуть в сторону.

Тьма отступила, пропуская воздух в лёгкие друзей. Зёма вздохнул и огляделся. Они оказались в каком-то ангаре: огромные двери, ящики, техника. И солдаты – десятки солдат, занимающих позиции вокруг них. Диса стоял, выпрямившись во весь рост, окружённый клубящейся тьмой. Его взгляд был устремлён на главные ворота, до которых оставалось не больше двадцати метров.

– Не убивайте, – заговорил вдруг Валет и поднял руки. – Я могу быть полезен. Слышите? Вы же видели её во мне. Я могу рассказать, каково это. Не убивайте.

– Зёма, – голос Дисы скрежетал, – их слишком много. Когда я скажу, бегите все к выходу. За меня не беспокойтесь.

В этот момент Валет вскочил на ноги и побежал к солдатам, размахивая руками:

– Я к вам! Не стреляйте!

Автоматная очередь прорезала воздух. Валет дернулся, как марионетка, за ниточки которой кто-то резко потянул. Его тело застыло на мгновение, а затем медленно опустилось на бетонный пол. Душераздирающий крик Толика последовал следом.

– Не стрелять!

В дверях ангара появился запыхавшийся Серебряков. Диса усмехнулся. В его глазах не унималось янтарное пламя. Чернота вокруг него взметнулась разъярённым зверем.

– Бегите! – крикнул Диса, поворачиваясь к друзьям. – Сейчас же!

– Назад! Отступаем! – скомандовал Серебряков.

Тёмные языки заплясали, формируя острые, как бритва, лезвия. Один рывок – и первая волна солдат отлетела назад, подобно кеглям в боулинге. Крики, выстрелы, звон металла – всё вновь смешалось в хаосе битвы.

Зёма помог Штырю подняться. Тот стонал от боли, но держался на ногах. Диса кружился в центре ангара смертоносным вихрем. Тень, текучая и острая одновременно, поражала всё вокруг. Солдаты отступали, падали, не успев даже вскрикнуть…

Друзья почти добрались до ворот, когда позади них раздался оглушительный взрыв. Ударная волна подбросила их в воздух и швырнула наружу, в промозглую темноту ночного леса. Падение было жёстким. Зёма почувствовал, как хрустнуло ребро, когда он врезался в ствол дерева. Штырь рухнул рядом, потеряв сознание.

Превозмогая боль, Зёма приподнялся на локте и оглянулся. Ангар пылал. Сквозь клубы чёрного дыма и языки пламени он видел, как Диса метался в жутком танце смерти. Его силуэт казался нечеловеческим – изломанным, угловатым, жутким.

Внезапно раздался ещё один взрыв – мощнее предыдущего. Часть крыши ангара обрушилась, погребая всё под собой.

– Диса! – закричал Зёма, пытаясь подняться.

Но лишь тишина, нарушаемая треском пламени, была ответом. Зёма замер, не в силах поверить. Неужели всё? Неужели даже Тень не смогла защитить его друга?

## Глава 6. Тёмные следы

Серебряков сидел в полутёмном кабинете, его массивная фигура казалась сгорбленной под тяжестью усталости и напряжения последних часов. В приглушённом освещении настольной лампы полковник медленно вертел в пальцах стреляную гильзу от патрона калибра 5,45 мм, покрытую странной чёрной субстанцией. В тусклом свете по кляксе гулял маслянистый блик. Серебряков поднёс гильзу ближе к глазам, прищурился. Ему показалось, или тёмная масса слегка пульсировала, словно обладала собственным сердцебиением?

Постучав в дверь, на пороге появился майор Левченко – с идеальной осанкой и совершенно безжизненным выражением лица, которое часто появляется у людей после двадцати лет службы.

– Вызывали, товарищ полковник?

– Немедленно отправить в лабораторию, – Серебряков осторожно поместил гильзу в прозрачный контейнер, размером чуть больше спичечного коробка. – Провести все возможные тесты. Сделать молекулярное сканирование. Высший приоритет. Полная секретность.

Майор кивнул, бесстрастно забирая контейнер:

– Разрешите доложить, товарищ полковник? Потери личного состава – семнадцать человек. Ещё девять в критическом состоянии.

Серебряков медленно потёр переносицу, прикрыв глаза. Два десятка высококлассных бойцов против одного… существа.

– Поисковая группа готова к патрулированию радиуса.

– Отставить. Пусть идут. Подождём.

Майор кивнул и направился к двери, однако замешкался на пороге.

– Товарищ полковник… Чего именно ждём?

Серебряков поднял взгляд – стальной, пронзительный:

– Для начала результатов. Проявление истинной природы этого существа.

Майор вопросительно развёл руками.

– Но, разве то, что произошло…

– Нет, Левченко. Мы наблюдали его мощный защитный механизм. Теперь нужно понимание цели.

***

Лес утопал в рыхлом снегу. Каждый шаг давался Зёме с трудом – ноги проваливались, мороз обжигал лёгкие, а крепкое тело Штыря казалось тяжелее с каждой минутой. Зёма пытался нести его на плечах, затем тащил по сугробам за шиворот рубашки… и молился, чтобы тот не замёрз без верхней одежды, которую вояки, видимо, сняли, когда вправляли Толику руку. Попытки соорудить подобие саней из еловых веток, ни к чему не привели: широкие ветви лишь гнулись под замёрзшими руками, не желая ломаться, а иглы только искололи ладони.

– Давай же, Толян… Ну, ещё немного, – бормотал Зёма с каждым шагом, прекрасно понимая, что тот его не слышит.

Зёма в очередной раз водрузил себе на спину мощный торс товарища и неуклюже хромая, упорно зашагал вперёд. Резкая боль в правой ноге кружила голову, но он шёл вперёд, глотая слёзы, шмыгая и утирая нос. Зёма не хотел отпускать надежду, что всё образуется, хотя и понимал – как прежде уже не будет никогда.

Полыхающее здание скрылось за плотной стеной деревьев, но воспалённый мозг рисовал искажённые картины, в которых рухнула крыша, погребая под собой не только хладнокровно застреленного Валета. Ему представлялся истекающий кровью Диса вместо рычащего существа – тот самый невзрачный ворчун, с которым они столько всего пережили. Человека, который всегда был для него не просто другом – братом.

Зёма споткнулся о скрытый под снегом корень и тяжело повалился вперёд, теряя равновесие и увлекая за собой безвольное тело Штыря. Снег обжёг лицо, забился в нос и рот. В глазах стояла пелена слёз – то ли от холода, то ли от бессилия, то ли от горя. Он приподнялся, тяжело дыша, стряхнул снег и посмотрел на неподвижного товарища.

«Не дотащу…» – обречённо подумал Зёма, глядя на побледневшее лицо и посиневшие губы Толика.

Но остаться на месте означало верную смерть – если не от холода, то от преследователей. Зёма скинул с себя зимнюю куртку и перетащил на неё Толика.

– Давай, дружище, терпи.

Он потянул куртку за рукав, увлекая тело в сумерки февральского утра. Отчего-то воспоминания нахлынули волной, затапливая сознание с неудержимой силой. Он зажмурился и тряхнул головой. Перед глазами всплыла картина тех прошлых дней, когда он перешёл в новую школу.

Одноклассники тогда легко приняли его, да и он сам не терялся – не лез за словом в карман, умел шутить и смеяться над собой. А вот Диса держался особняком. Сидел на последней парте, ни с кем не разговаривал, всегда хмурый и настороженный. Ребята его сторонились, словно чувствовали в нём угрозу. Зёма часто ловил на себе взгляд этого странного мальчишки – как будто тот изучал его издали. Но стоило ему кивнуть или приветственно махнуть рукой, как Диса тут же отворачивался.

А потом произошёл тот случай во дворе школы. Диса у забора, окружённый старшеклассниками. Они что-то грозно выговаривали ему, а один уже занёс кулак для удара. Зёма тогда не раздумывал ни секунды: просто бросился на помощь. С отчаянным криком он влетел в круг обидчиков, отвлекая общее внимание на себя. Все тогда просто покрутили у виска и с хохотом разошлись. Диса лишь глянул исподлобья, сунул руки в карманы и ссутулившись пошёл со двора школы.

На следующий день Зёма пересел за парту к Дисе. Тот метнул в него очередной угрюмый взгляд.

– Зачем полез? – спросил он. – Ты даже меня не знаешь.

Зёма только хитро прищурился в ответ. Как объяснить то, чего сам не понимаешь? Просто не мог пройти мимо.

– Чтоб ты знал, эта школа – дерьмо, – заявил он ухмыляющемуся Зёме. – Все школы – дерьмо. И вообще всё вокруг.

– А как же мороженое? – спросил тут же Зёма, уловив характер нового приятеля. – Мороженое – это не дерьмо.

Диса задумался, сморщив нос, потом неохотно кивнул:

– Ладно, мороженое – нормально.

В тот день Зёма впервые увидел, как Диса радуется. Это была кривая, почти незаметная улыбка, словно мышцы лица не привыкли к такому движению. Но она была настоящей.

С тех пор они сидели за одной партой. Диса всё время ворчал: на перемены, на учителей, на одноклассников. Он смотрел на мир настороженно и недоверчиво, словно ожидая подвоха за каждым углом. После уроков они вместе шли домой – мимо серых пятиэтажек и детских площадок со скрипучими качелями. Диса рассказывал о своём отце – буйном алкоголике, который то пропадал на неделю, то возвращался, превращая жизнь семьи в ад.

– Однажды я его прирежу, – обыденным тоном произнёс Диса, и в его голосе не было ни хвастовства, ни бравады – только спокойная констатация факта.

Зёма не знал, что ответить. В его семье не было разлада – обычные родители, обычные проблемы.

– Хочешь к нам на пельмени? – спросил он вместо ответа. – Мама налепила много.

Диса насторожился, как дворовый кот, почуявший запах молока.

– С чего вдруг?

– Просто так, – пожал плечами Зёма. – Мы же теперь кореша, верно?

Диса пронизал его тогда долгим и испытующим взглядом, словно подвох искал. А потом довольно ощерился. Это была настоящая эмоция доверия – в открытой улыбке проявились ровные зубы с тонкой щербиной по центру. И в тот момент Зёма увидел в нём обычного мальчишку, а не колючего ежа.

– Верно, – кивнул он. – Кореша.

Потом было лето и река. Они забирались на поросший ивами остров посреди широкой водной глади, строили шалаши и представляли себя дикарями, пиратами, потерпевшими кораблекрушение, разведчиками… кем угодно – лишь бы подальше от унылой повседневности. Зёме хотелось приключений, а Диса искал отстранения от вечно пьяного отца. Именно тогда Зёма понял, что его новый друг видит мир иначе: там, где он замечал красоту – солнечные блики на воде, игру света в листве, причудливые формы облаков, – Диса видел угрозу, опасность, подвох.

– Вода тёплая, как парное молоко, пойдём купаться!

– Течение сильное. Затянет.

– Ты посмотри, какой шалаш получился. Мы с тобой, как Робинзон Крузо с Пятницей!

– Он рухнет от первого же порыва ветра.

Так они и шли по жизни – плечом к плечу, но глядя на мир через разные призмы. Дополняя друг друга, как две половинки целого.

Их единственная серьёзная ссора произошла из-за девочки – Маши Ковалёвой. Из-за Маси. Она училась в параллельном классе и была воплощением недостижимого совершенства: светло-русые волосы в косе до пояса, вздёрнутый нос, тонкая фигурка, напоминающая хрупкий стебелёк.

В отличие от большинства девочек, она не хихикала с подружками по углам, поглядывая в сторону ребят. Мася держалась с достоинством юной королевы: играла на пианино, много читала и вечно что-то рисовала в потрёпанном альбоме.

Зёма влюбился в неё мгновенно, как умеют влюбляться только подростки – до звона в ушах, до потери дыхания, до полного отупения. Он мечтал не только носить её портфель, каждый день спасать от воображаемых опасностей, но и умереть у её ног.