Ghenadii Eni
Хранительница сердца Дракона

В мире Элдора магия умирает. Ее свет, когда-то питавший землю и души, слабеет с каждым днем, оставляя после себя лишь холод и страх. Величественные драконы, владыки небес и хранители древнего баланса, превратились в легенды, в страшные сказки, которыми пугают детей у очага. Но что, если легенды еще дышат?

Эйра – целительница, отмеченная редким и опасным даром: она чувствует боль мира и может исцелять прикосновением. Этот дар делает ее изгоем в родной деревне, но именно он приводит ее в сердце древнего леса, где среди теней и вековых тайн она находит Его. Кай – последний из рода драконов. Могущественный, израненный, с глазами цвета расплавленного золота, в которых плещутся горечь веков и ледяное недоверие ко всему живому, особенно к людям. Он – осколок исчезнувшей эпохи, несущий на себе бремя проклятия и преследуемый тенями прошлого.

Вопреки страху, вопреки здравому смыслу, Эйра видит за стеной его ярости и боли не монстра, а отчаянно одинокую душу. Ее сострадание зажигает искру там, где, казалось, остался лишь пепел. Спасая его от неминуемой гибели, она невольно связывает свою судьбу с его. Вместе им предстоит не только скрываться от безжалостного Ордена Охотников, жаждущих заполучить силу драконьего сердца, но и отправиться в опасное путешествие к истокам самой магии. Им предстоит разгадать страшную тайну упадка драконов – тайну, уходящую корнями в древнее предательство, способное разрушить остатки мира.

Между целительницей-изгоем и последним драконом вспыхивает запретная, невозможная связь. Путь от колкого недоверия к обжигающей нежности полон опасностей, недоразумений и тяжелых открытий. Сможет ли тепло ее души растопить лед вековой горечи в его сердце? Сможет ли он довериться той, кто принадлежит к расе его врагов? Их растущее чувство – не просто запретный плод, но, возможно, единственный ключ к спасению угасающего мира. Но какую цену придется заплатить за любовь, рожденную на руинах прошлого?

«Хранительница Сердца Дракона» – это захватывающее погружение в мир меча и магии, где эпические битвы соседствуют с проникновенной историей любви. Это романтическое фэнтези о выборе и судьбе, о силе сострадания и о том, что даже в самой глубокой тьме может разгореться неугасимое пламя надежды. Готовы ли вы последовать за Эйрой и Каем в их отчаянной борьбе за жизнь, любовь и душу мира? Откройте эту книгу – и позвольте магии увлечь вас за собой.

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Тишина в Сердце Леса

Ивняки. Деревня цеплялась за склоны Старого Кряжа, как испуганный краб за прибрежный камень. Дома, сложенные из замшелого серого камня и просмоленного дерева, жались друг к другу под сенью вечно хмурых северных гор. Воздух здесь пах сырой землей, дымом очагов и чем-то еще – застарелым, въедливым страхом перед лесом, что начинался сразу за последним забором. Лес был другой. Древний, сумрачный, полный шепотов ветра в густых кронах и тихих вздохов мха под ногами. Эйра любила его дикой, почти болезненной любовью. Только здесь, под сплетением ветвей, где пахло прелой листвой и смолой, она дышала полной грудью. Только здесь ее дар не казался уродством.

Дар. Чувствовать пульс жизни – и ее угасание – во всем, что ее окружало. Ощущать панику подстреленной птицы, тупую боль старого дерева, изъеденного короедом, тихий стон земли под лезвием плуга. И – иногда, если хватало сил, если мир был добр – облегчать эту боль теплом, идущим из самых глубин ее существа. В Ивняках это называли «порчей». Или «ведьминой кровью». Староста Элара, чье лицо напоминало высохший сморчок, шипела ей вслед проклятия всякий раз, когда их пути пересекались на единственной деревенской улице, пахнущей навозом и кислым хлебом. Другие же, пряча глаза, тайком приносили ей то обваренную кипятком кошку, то лихорадящего младенца. Брали ее помощь, как должное, но сторонились, словно она носила на себе печать невидимой проказы. Эйра не роптала. Она привыкла к этому танцу страха и нужды, находя убежище в лесной тиши, в молчаливом понимании деревьев и трав.

Но лес менялся. Уже несколько лун она чувствовала это – тревожную, сосущую пустоту там, где раньше бился живой источник силы. Магия, тонкая, невидимая ткань мира, истончалась, словно старое полотно. Раны заживали дольше, ручьи мелели, даже краски леса – изумруд мхов, золото осенней листвы – тускнели, подернутые серой дымкой увядания. Люди в деревне тоже это чувствовали. Стали раздражительнее, злее, чаще болели. Шептались о дурных знамениях, о Тени с Севера, о проклятии старых богов. Эйра чувствовала это не как проклятие, а как болезнь. Мир болел, медленно, неотвратимо угасал, и ее дар, настроенный на чужую боль, кричал об этом каждой клеточкой тела.

Сегодня крик стал невыносимым. Лес не просто молчал – он замер, парализованный ужасом. Застыл воздух, не шелохнулся ни один лист. Птицы, даже наглые сойки, смолкли. Запах прели и хвои сменился другим – резким, металлическим запахом крови и озоновым привкусом чужой, нечеловеческой боли. Она шла на этот зов, как лунатик, забыв о собранных в корзинку корнях валерианы и листьях подорожника. Ноги сами несли ее в самую глубь чащи, туда, где сумрак был гуще, а деревья – старше самой деревни.

Поляна открылась внезапно, словно прореха в ткани реальности. И в центре ее лежал он. Легенда. Ночной кошмар. Дракон.

Огромный, даже распластанный на земле. Чешуя цвета грозовых туч перед бурей, тускло отливающая фиолетовым и индиго в редких лучах, пробившихся сквозь кроны. Могучие лапы с когтями, способными разорвать сталь. Длинная шея изогнута в агонии. Из разорванного бока, страшной раны, рваными краями напоминающей удар молнии, сочилась темная, почти черная кровь, пропитывая мох, шипя при соприкосновении с землей. Дыхание вырывалось из пасти хриплым, булькающим стоном, который отдавался вибрацией в самой земле.

Первым пришел страх. Липкий, холодный, парализующий. Первобытный ужас перед тем, что было больше, древнее, опаснее всего, что она знала. Захотелось закричать, бежать без оглядки, спрятаться под корнями старой ели и не дышать. Но следом, накатывая неостановимой волной, пришло другое – его боль. Она захлестнула Эйру, оглушила, заставила согнуться. Это была не просто физическая агония. Это была боль векового одиночества, горечь потерь, ярость загнанного зверя и бездонная усталость существа, уставшего бороться.

Дракон медленно, с неимоверным усилием повернул голову. И его глаза встретились с ее. Золото. Расплавленное, живое золото с вертикальными зрачками хищника. В них не было огня ненависти, как в легендах. Только глубина веков, настороженность и океан страдания.

И страх Эйры отступил. Ее дар, ее суть, требовал действия. Она сделала шаг, протягивая дрожащие руки. Ладони покалывало от предчувствия силы.

– Я… могу… помочь… – голос был едва слышным шелестом листьев.

Низкий, угрожающий рокот зародился в глубине драконьей груди. Мускулы под темной чешуей напряглись. Он мог убить ее одним ударом лапы, одним выдохом пламени. Но он не двинулся. Что-то в ее глазах – не страх, но отчаянное сострадание, что-то в ее ауре – чистой, как лесной родник, остановило его. Он лишь следил, как хрупкая фигурка приближается, как ее ладони, теплые и нежные, опускаются на край страшной раны.

Эйра закрыла глаза, отсекая мир, погружаясь в поток силы. Тепло хлынуло из нее, светящиеся нити энергии окутали рану, пытаясь сшить разорванную плоть, нейтрализовать яд, который она чувствовала – темный, вязкий, чужеродный. Боль дракона резонировала в ней, умноженная стократ. Казалось, ее собственное тело разрывают на части. Силы утекали, как вода сквозь пальцы. Голова кружилась, перед глазами плясали черные точки. Она чувствовала, как рвутся ее собственные сосуды от напряжения. Еще немного, еще чуть-чуть… остановить кровь… унять агонию…

Тьма сомкнулась вокруг нее мягко, как бархат. Последнее, что она уловила – мимолетное изумление, мелькнувшее в глубине золотых глаз дракона, прежде чем рухнуть без чувств на окровавленный мох.

Глава 2: Золотые Глаза в Полумраке

Запах дыма, сухих трав и чего-то еще, незнакомого, древнего, как камень и ветер, вытянул Эйру из небытия. Она открыла глаза. Потрескивал огонь в очаге ее старой лесной хижины – убежища, о котором не знал никто в Ивняках. Сквозь единственное оконце пробивался косой луч предзакатного солнца, высвечивая пляшущие в воздухе пылинки. Тело ломило, словно ее долго били, но голова была удивительно ясной. И она была не одна.

На полу, занимая почти все пространство между очагом и ее лежанкой, сидел он. Человек. Высокий, широкоплечий, с гривой иссиня-черных волос, падающих на лоб. Лицо – словно высеченное из камня резцом гениального скульптора: высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. И глаза… те самые. Расплавленное золото с вертикальными зрачками, изучающие ее без тени тепла. На нем была ее запасная мужская рубаха и штаны – явно малы и сидели нелепо на его мощной фигуре. На плече, под грубой тканью, виднелась свежая повязка из мха и ее лучших льняных тряпиц.

– Ты очнулась, – его голос, низкий, с едва уловимым рокотом, заставил воздух в хижине завибрировать. Акцент был странный, словно он говорил на Всеобщем языке с трудом, вспоминая забытые слова.

– Ты… – Эйра села, инстинктивно подтягивая к подбородку грубое одеяло. Сердце забилось чаще. – Дракон? Ты… можешь вот так?

Он едва заметно поморщился, коснувшись перевязанного плеча.

– Могу. Когда есть силы. Которых сейчас почти нет, – он обвел хижину тяжелым взглядом. – Благодарю за… гостеприимство. И за жизнь. Хотя я все еще не уверен, что она того стоила. Меня зовут Кай.

– Эйра, – прошептала она. – Это ты… перенес меня сюда?

– Не оставлять же целительницу на съедение волкам после того, как она спасает тебе жизнь, – в его голосе прозвучала нотка сухой иронии. – Примитивная логика выживания. Твое исцеление… Оно остановило яд. Почти. Откуда у тебя такая сила, дитя человеческое? Я не чувствую в тебе заученных заклятий Школ.

– Я не знаю, – честно ответила Эйра, пожимая плечами. – Оно просто… есть. Всегда было.

Так начались их странные дни, сотканные из недоверия, боли и невысказанных вопросов. Эйра приходила в хижину каждый день на рассвете и уходила затемно. Приносила еду – чаще всего коренья, ягоды, иногда удавалось выменять у заезжего торговца немного хлеба и сыра. Собирала травы, варила отвары, которые пахли горечью и землей. Обрабатывала рану Кая. Та заживала мучительно медленно. Темная магия, которой было пропитано оружие напавших, цеплялась за его плоть, как паразит, и Эйре приходилось выжигать ее своей силой по капле, каждый раз чувствуя себя опустошенной до дна.

Кай был самым худшим пациентом в ее практике. Молчаливый, колючий, подозрительный. Он наблюдал за каждым ее движением своими немигающими золотыми глазами. Иногда задавал резкие, неожиданные вопросы о мире людей, о магии, о ее жизни. Чаще – просто молчал, глядя в огонь или в окно, и лицо его становилось непроницаемой маской, скрывающей бездну горечи. Но иногда, когда боль отступала, а воздух в хижине теплел от очага и запаха трав, он заговаривал сам. Рассказывал об исчезнувшем мире. О городах из облаков и лунного камня. О музыке сфер, которую могли слышать только драконы. О временах, когда его сородичи были не легендами, а частью мира, его хранителями. Голос его теплел, глаза загорались далеким огнем, но потом он резко обрывал себя, словно боясь выдать слишком много, и замыкался снова.

Эйра узнала, что он – последний. Последний из Древних родов, чья кровь помнила сотворение мира. Что на него, на его сердце – средоточие силы и магии – охотится тайный Орден людей, предавших древние договоры. Что его ранили во время засады, подло, используя отравленное оружие и запретную магию.

– Почему ты продолжаешь приходить? – спросил он однажды вечером. Эйра только что закончила перевязку, ее пальцы случайно задели его горячую кожу, и по ее телу снова пробежала дрожь – смесь страха и странного, будоражащего любопытства. – Зачем тратишь свою силу на… монстра из легенд? Люди боятся нас. Или ненавидят. Или предают. Всегда.

Она подняла на него глаза. В полумраке хижины его лицо казалось вырезанным из тени и лунного света.

– Потому что ты не монстр, – тихо, но твердо ответила она. – Ты живой. И тебе больно. А я… я не могу иначе. И потом, – кривая усмешка тронула ее губы, – меня в деревне тоже считают кем-то вроде монстра. Так что мы с тобой в одной лодке, верно?

Он долго смотрел на нее, и ей показалось, что ледяная корка в его глазах дала трещину. Сквозь нее пробивалось что-то иное – удивление, сомнение, может быть, даже слабое мерцание надежды. Он впервые увидел в ней не просто наивную человеческую девчонку, а душу, такую же одинокую, как его собственная, но упрямо тянущуюся к свету. А она… она разглядела за стеной вековой горечи и цинизма – не монстра, а короля в изгнании, оплакивающего свой погибший мир.

Глава 3: Дыхание Погони

Хрупкое равновесие их уединения держалось на тонкой нити. Эйра чувствовала это каждый раз, когда покидала лес и возвращалась в Ивняки за припасами или чтобы помочь кому-то из селян. Воздух деревни стал плотнее от страха. Люди собирались кучками, перешептывались, косились на лес с удвоенной опаской. Появились чужаки. Не торговцы, не бродячие артисты. Молчаливые, в темных плащах, скрывающих лица, с жесткими, оценивающими взглядами. Они задавали вопросы. О странных огнях в лесу. О девушке-целительнице, что живет на отшибе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.