# Баскетбольный ритм

Влада Зайцева

«Баскетбольный ритм» – это книга о любви и спорте, которые тесно переплетаются друг с другом.

Здесь есть и ревность, и крепкая настоящая дружба, и соперничество. Это динамичная книга с яркими и напряженными моментами игры в баскетбол, приправленными трогательными отношениями главных героев.

Женя Лапкина учится в университете и занимается баскетболом, у нее есть любимое хобби и лучшие друзья. Ей кажется, что она больше ни в чем не нуждается. Мнение Жени меняется, когда она встречает заносчивого парня из мужской баскетбольной команды, который одновременно бесит ее и притягивает внимание…

© Зайцева В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *


## Плейлист

Forest Fire – Обниму твою молодость

iOSTRA – Так как ты

BANNERS – Someone To You

Fall Out Boy – Fourth Of July

Джастин Бибер, The Kid Laroi – Stay

НЕСЛУШАЙЭТО – Память о твоих губах

Женя Трофимов, Комната культуры – Поезда

GAYLE – abcdefu

Adam Levine, Gym Class Heroes – Stereo Hearts (feat. Adam Levine)

Imagine Dragons – Believer

Surf Curse – Freaks

Kristian Kostov – Beautiful Mess

Ava Max – Kings & Queens

M.I.A. – Paper Planes

Simple Plan – You Suck at Love

DEMIDOVA – Хоть раз

Fabiene Se – Belong Together

## Глава 1. Женя

Пусть все катится к черту! И Геннадий Васильевич со своей историей России тоже. Я поступала на журфак не для того, чтобы изучать подноготную династии Романовых. Спасибо, этого «увлекательного аттракциона» мне и в школе хватило.

– Ненавижу, – прошипела я, глядя на зачетную книжку.

– Да хватит тебе, Женька. Многие бы жизнь отдали за четверку, а ты рвешь и мечешь, – слишком весело сказал Богдан.

Я бросила на него свой коронный злющий взгляд. В чем-то он был прав. Даже большая часть группы не получила четверки, а «отлично» и то всего лишь два человека. Крокодилыч – прозвище у нашего преподавателя истории. Ну, вы понимаете, крокодил Гена, все дела. Так вот, Крокодилыч с самого первого занятия дал всем понять, что без его предмета у нас нет будущего. И я не спорю, для юристов, политологов, историков и других помешанных на власти людей определенно, но не для факультета журналистики. Как итог, одна треть группы ушла с тройками и осталась без стипендии, другая треть ушла на дополнительную сессию, и мы, те счастливчики, кто с горем пополам сдал на отметки «четыре» или «пять», больше его не встретим.

– Не гневи бога, – пробормотала Снежана, смотря в зачетку.

– Да-да, я помню, карма, все дела, но от этого, знаешь ли, не легче. Я осталась без повышенной стипендии из-за дурацкой ошибки. И будь он нормальным мужчиной, а не закомплексованным ханжой, то не стал бы валить меня. – Я остановилась и, повернувшись к ребятам лицом, продолжила: – Евгения, вы совершили грубейшую ошибку. Первая построенная железная дорога в России называлась Царскосельской, а вы написали «Николаевской», – изобразила старческий голос, чем вызвала смех друзей. – В наше время грех не знать такие важные моменты в истории, – делая вид, что протираю невидимые очки, продолжала я, пока за спиной не раздался приглушенный кашель.

Я взглянула на друзей, мысленно молясь не увидеть в их глазах паники. Но нет, карма настигла меня.

– Евгения, – как гром, раздался слегка севший после экзамена голос из-за спины.

Я одним плавным движением развернулась на пятках и растянула на лице коронную фальшиво-милую улыбочку.

– С вашими талантами надо было на актерское поступать, – свысока произнес преподаватель, протирая очки платком, который он грациозно вытащил из кармана пиджака.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

– Однако с вашим дерзким языком только в люди, – снисходительно глянул он. – Вам бы у своей подруги поучиться манерам, да и знаниям тоже.

Я мельком глянула на Снежу, которая, покраснев, потупила взгляд в пол. Только мы вдвоем были в курсе, что я помогла ей с последним вопросом, который стал решающим между отметками «хорошо» и «отлично». Но этот маленький секрет не стоит знать этому высокомерному псевдографу. Пусть и дальше думает, что я пустышка.

Мы простояли молча, пялясь друг на друга еще минуту, пока Геннадий Васильевич чувствовал свою победу в споре с ученицей. Говорю же, у него комплексы.

– Как хорошо, что есть такие добросовестные ученики, как вы, Снежана. – Слегка качнув головой в знак благодарности, Крокодилыч обошел нас и пошел в своем направлении.

Я отвесила ему в спину низкий поклон, вызвав у Богдана приступ хохота. Благо я успела выпрямиться до того, как Геннадий Васильевич обернулся в нашу сторону и пристально всмотрелся. До боли сжав локоть друга, я еле сдерживала подступающий смех. На мгновение лицо преподавателя покраснело, и, видимо, почувствовав это, он поспешил ретироваться. И только когда он скрылся из виду, мы втроем дали волю дикому смеху.

К нашему счастью, на сегодня пары подошли к концу, и мы втроем направились в спортивный зал. Мы со Снежкой пошли в раздевалку, а Богдан по традиции отправился на трибуны. Ему все равно ждать нас, и он предпочитает это делать за просмотром наших тренировок. Словно в спортбаре смотрит спортивный матч. Не хватает только пива и чипсов. Поначалу нас это смущало, особенно после того, что он начал вытворять. Например, приходил на тренировку в футболке с нашими фото или включал на колонке песню из фильма «Рокки». Он проделывал это, чтобы поддержать нас, просто в своей манере. Его любовь выражалась в безобидных подколах и шутках. Со временем мы привыкли, а он перестал испытывать свою фантазию.

Вообще, наша история дружбы – что-то из ряда фантастики. Мы втроем учились в одной школе. Мы с Богданом с первого класса, а вот Снежа перешла к нам в девятом. И по воле случая мы смогли поступить в один университет на одну специальность. Как сейчас помню момент, когда мы сидели в гостях у Снежки и каждую минуту обновляли списки поступивших. Сосед сверху в ярости бил кулаком в стену, негодуя из-за нашего победного ора. Представьте себе, как громко от счастья могут орать три горла.

Мы сразу разузнали про баскетбольную команду университета и в этот же день написали на почту спортивному менеджеру. Богдан же относился к спорту косвенно. Ходил на наши тренировки и матчи и поддерживал себя в тонусе походами в спортзал. На этом все.

Проблем с отбором в команду не возникло, и так вышло, что мы оказались ее самыми высокими участницами. Поначалу старшекурсницы невзлюбили нас, и это было взаимно. Мы были не из тех, кому проще отмолчаться, нет. Мы всегда топили за свое мнение до последнего. Тренер даже несколько раз разнимала чуть не начавшиеся драки и рвала на голове волосы, мол, «вы же одна команда, научитесь работать вместе». И только тогда мы всей командой дружно закатывали глаза. Но спустя семестр мы и правда сплотились, начали прислушиваться друг к дружке. И это помогло выйти в полуфинал студенческой лиги.

– Давайте быстрее, копуши. Как всегда, ждем только вас, – послышался звонкий голос на пороге зала. И он принадлежал Ладе, нашему капитану и по совместительству самой старшей участнице команды.

– Дай нам пару минут, Крокодилыч задержал, – ответила я, залетая в раздевалку, но перед тем, как дверь захлопнулась, до меня донесся смешок Лады. Геннадий Васильевич прославился своим подходом в учебе задолго до нашего прихода, и его прозвище звучит в стенах вуза чаще, чем слово «сессия».

– Как у вас дела с Пашей? – продевая голову через ворот футболки, поинтересовалась я у подруги. В ответ тишина. Возможно, мой вопрос прозвучал невнятно или затерялся в слоях надеваемой одежды. – Ау, Снеж? – Развернувшись, я столкнулась с ее спиной. Пришлось дернуть подругу за хвост, чтобы привлечь внимание.

Снежана повернулась слишком резко, и представшая передо мной картина повергла меня в шок. По еще недавно улыбающемуся лицу текли слезы, оставляя за собой дорожки растекшегося тонального крема.

– Пошел Пашка… – закатывая глаза в попытке остановить поток слез, шмыгнула Снежка.

Поднеся к ее лицу полотенце, я вытерла влажные щеки и чмокнула подругу в нос.

– Ну, пошел и пошел. Надеюсь, далеко и надолго, – старалась придать голосу максимально веселый оттенок. Снежа и Паша встречались два года, срок небольшой, хотя не мне судить. Мои отношения можно пересчитать по пальцам, если учитывать поцелуи и хождения за ручку таковыми. И я очень хорошо знала подружку: когда она будет готова, она все мне расскажет. Сейчас травить душу уж точно не стоит, к тому же нас все еще ждет команда.

– Снежинка, а ну выше нос. Лето впереди! Мы так оторвемся, – не успела я договорить, как скрипнула дверь в раздевалку и прогремел ор:

– Лапкина, Лебедева, вы совсем оборзели?!

– Извините, Наталья Михайловна, уже идем.

– Я слышу, как вы идете. Сейчас отстраню от игры, и можете хоть сейчас на летние каникулы уходить.

Вообще наш тренер славится выдержкой. Даже на игре, если все плохо, будет держаться до последнего, но если ее вывести…

Отхватив словесных люлей, мы вслед за тренером молча вошли в зал. В глаза сразу бросилась хитро улыбающаяся Лада. Она стояла слишком расслабленно, словно глумилась над нами. И да, несмотря на то что на поле у нас появились общие цели, вне его мы не общались и даже не пересекались.

Поравнявшись с остальными девочками, я услышала легкий шепот: «Ла-а-апкина». Поддавшись интересу, я развернулась и увидела, как меня подзывает Лада. Наталья Михайловна, как и обычно, начала тренировку с новостей, и я, стараясь не привлекать лишнего внимания, отступала к нашему капитану.

– Ты точно хочешь моей смерти, – шикнула я на нее.

– Забей, ей сейчас не до тебя будет, – интригующе ответила Лада, заглядывая за спину тренеру.

– Не понимаю, о чем ты. – Я старалась проследить за ее взглядом.

– До меня долетел очень интересный слушок, что мы будем тренироваться с… – Она не успела договорить, так как в зал вошел строй мужской баскетбольной команды во главе с тренером.

Все было как в фильме. Очень крутом и брутальном фильме. Каждый их шаг был широким и при этом плавным. Они, будто морская волна, заполоняли собой все свободное пространство спортивного зала. Каждый шел с высоко поднятой головой, и все как на подбор высокого роста. Наша команда была похожа на аллею из необрезанных кустов, где торчали то короткие, то длинные ветки, а они были статной сосновой рощей. И это чертовски бесило.

Парни встали ровным строем по другую сторону от нас. Мы же продолжали стоять в хаотичном кругу. Некоторые девчонки сразу засуетились, поправляя волосы и принюхиваясь к своему запаху. Господи, они серьезно? Как будто мы не на тренировке, а на показе мод.

Ко мне пробралась Снежа.

– Что тут происходит? – поинтересовалась она громким шепотом.

– Не знаю. – Я продолжала пялиться на третьекурсниц, которые принялись откровенно стрелять глазками в сторону мужской команды.

– Говорят, наши тренеры замутили, – подключилась к разговору Лада.

– И что это значит? – возмутилась я, и, словно услышав мой вопрос, Наталья Михайловна снова взяла слово:

– Девочки, кто еще незнаком, это Никита Сергеевич, тренер нашей мужской сборной. – Парни синхронно захлопали в ладони, а я продолжала хлопать глазами, не понимая сути происходящего. – Мы посовещались и решили, что раз в неделю у нас будут совместные тренировки и еще один раз в неделю только с ним.

– Что?! – слишком громко произнесла я, и, как назло, именно в этот момент в зале воцарилась тишина.

– Евгения? Тебе хочется высказаться?

Двадцать шесть пар глаз впились в меня, ожидая ответа. Твою ж мать. Даже некоторые парни вышли из строя, чтобы посмотреть на выскочку. Прошло несколько секунд тишины, и все принялись отворачиваться.

– Вообще-то да, мне есть что сказать, – сделав шаг вперед, гордо возразила я, а сердце тем временем отстукивало похоронный марш. Глаза Натальи Михайловны поползли на лоб, а вот на лице Никиты Сергеевича появилась легкая ухмылка. – Это ужасная затея, особенно учитывая, что на кону игра в полуфинале. Слишком большие риски!

– Лапкина! – крикнула на меня тренер.

Я почувствовала, как кто-то тянет меня назад за майку, но, отмахнувшись, сделала еще один шаг вперед.

– И о какой концентрации может идти речь, когда полкоманды будет смотреть на другую половину площадки, – махнула рукой в сторону девчонок, которые красовались перед мужской группой.

– Ла-а-апкина! – снова завопила тренер. – Кто тебя укусил сегодня?! Бегом десять кругов!

Я заметила, как несколько парней сверлили меня оценивающими взглядами, а девчонки, которых я пристыдила перед всеми, злобно шептались. Ну класс, нажила себе проблем. Зная тренера, я понимала, что перечить уже не было смысла. Да и пробежки – это не самое жестокое наказание. Но не успела я приступить к исполнению задания, как меня остановил мягкий мужской голос.

– Тебя Женя зовут? – поинтересовался Никита Сергеевич.

Я кивнула, сглотнув подбирающийся ком волнения. Тренер прошагал в центр зала и подозвал меня к себе. Мой позор продолжался, а движущая мною ранее уверенность куда-то пропала. Я плелась к середине зала, мысленно молясь всем богам, чтобы этот позор поскорее закончился. Когда я развернулась, взгляд зацепился за сидящего на трибунах Богдана. Он вальяжно расположился на нескольких сиденьях и прямо сейчас старался всячески подбодрить меня, корча рожи в спину баскетболистов. Мы настолько привыкли к его присутствию, но именно сейчас оно было, как никогда, необходимым. За столько лет дружбы было пройдено множество косяков разных масштабов, так что этот казался крошечным, особенно с такой-то поддержкой. Но минутное наслаждение воспоминаниями прервал все тот же мужской голос:

– Раз нам придется работать вместе, хочу пояснить свою политику работы. Я за правду и рационализм, за уверенность и целеустремленность. – Все замолчали, внимательно впитывая информацию. – Евгения права. – По залу прокатились охи, некоторые парни переглянулись, явно удивленные происходящим. – Это и правда большой риск для женской команды, но благодаря этим тренировкам вы станете сильнее и с большей вероятностью пройдете в финал.

– А какой толк для вашей команды? – сболтнула я раньше, чем подумала.

Мне показалось, что глаз Натальи Михайловны задергался, а Снежка вообще прикрыла лицо, словно защищаясь от предстоящего взрыва. Сегодня самый тупейший день за этот год! Серьезно, какой это по счету прокол? Только Богдан сверху посмеивался. Да-да, сегодня шоу именно для тебя.

– Вы мозг команды? – с усмешкой спросил тренер, и Лада пискнула от смеха. В момент улыбка слетела с лица Никиты Сергеевича, и он уставился на ребят в поиске раздавшегося звука. Я заметила, что не одну меня удивила эта реакция тренера. Все девушки встрепенулись, а Лада выпрямилась и сделала каменное лицо. Тренер еще раз прошелся грозным взглядом по всем и вернулся ко мне.

– Вопрос весьма хороший, Евгения. Конкретной цели команда не преследует, но подготовка с вами разнообразит тренировочный процесс, и, возможно, парни почерпнут что-то полезное для себя.

Он похлопал меня по спине, направляя обратно в строй, но приглушенный кашель Натальи Михайловны дал понять, что от наказания я не отстранена. После этого началась наша первая совместная тренировка.

Все два часа я умирала, начиная от лишних десяти кругов и заканчивая двадцатиминутной заминкой. Девчонки все еще дулись, а парни лично ко мне не подходили. Видимо, спугнула их своей напористостью. Но некоторые, а именно «элита» команды, те, кто играет в основном составе, не упускали момента и с большим интересом заводили новые знакомства. Я была всю тренировку в паре со своей Снежинкой, и нас нисколечко не расстроил тот факт, что мы остались без мужского внимания. В голове подруги все еще витал Пашка, а в моей – мысли о победе. Однако сегодня мое тело отказывалось идти вслед за целью, оно рвалось в теплую постель. Несколько раз я ловила на себе взгляды парней и перешептывания парочек, но я победила в каждой игре в гляделки.

В раздевалке мертвым грузом повисла гнетущая тишина. Последний раз такое случалось в самом начале нашего совместного пути, когда мы еще не ладили. И сейчас я реально поняла, что накосячила.

– Девочки, простите меня, я не хотела вас обидеть. – Встав со скамейки, я посмотрела на каждую. Почти все синхронно поднялись и, окинув меня презрительными взглядами, друг за дружкой вышли из раздевалки. Остались только Лада и Снежа.

– Не парься на их счет, – опустила руку на мое плечо капитан. – Я с ними поговорю, но и ты впредь думай перед тем, как сказать. – Похлопав меня по плечу, она тоже вышла.

– Дурдом какой-то. – Громко выдохнув, я плюхнулась обратно на скамью.

– И не говори, – присела подруга рядом. – Я думала, наша тренер тебя сегодня убьет. Но, похоже, они с Никитой Сергеевичем и правда вместе. Только благодаря ему ты жива, а не превратилась в лужу из пота и слез.

Я посмотрела на нее, и из меня вырвался истерический смешок. Плевать на всех, когда у меня есть моя Снежинка.

Погасив свет, мы вышли из раздевалки, и я сразу же врезалась во что-то мягкое и массивное. Крупные теплые ладони обхватили мои локти и отодвинули назад. Никогда прежде меня невозможно было так легко подвинуть. Подняв взгляд, я столкнулась с глазами цвета грозовой тучи, выглядывающими из-под нависшей темной челки.

– О, парни, смотрите, мисс-мне-есть-что-сказать собственной персоной.

Я поспешила скинуть его руки, словно они были цепью, пропитанной ядом. Баскетболисты только перед своим тренером ходили на цыпочках и были покладистыми. В остальное время они были несносными самовлюбленными болванами. А меня, пусть этот день будет неладен, угораздило попасть прямо в лапы их капитана Леона Змеевского. В нашем университете все девчонки молились либо на футболистов, либо на баскетболистов. Очереди выстраивались как за свежими пирожками. Многих даже не смущало, что они и здоровые отношения – две прямые, которые никогда не пересекутся.

Проигнорировав его издевку, мы попытались обойти парней, но Леон двинулся в ту же самую сторону, что и я, а его друг перегородил путь Снежке.

– Свали, пожалуйста, – сквозь зубы процедила я.

По узкому коридору, где стояли мы и еще трое парней, пронесся громкий гул мужских голосов.

– А твой язычок всегда такой острый? – установив зрительный контакт, шагнул в мою сторону Леон. – Я думал, ты выскочка, а ты, оказывается, просто строптивая сучка.

Мои брови взлетели вверх. Он что, совсем бесстрашный или просто тупой?!

– А я думала, что бог всем при рождении дал мозги, но тебя, видимо, обошел стороной. – Я приподнялась на носки и почти ему в лицо выплюнула последние слова.

– Не трогай ее, – запротестовала Снежа, увидев, как Леон в гневе подходит ко мне еще ближе.

Между нами оставались считаные сантиметры, а воздух вокруг стал обжигающим. Ноздри Змеевского раздувались от гнева, а на скулах заходили желваки. Я немного уступала ему в росте, но мои каблуки почти компенсировали эту разницу. Леон усмехнулся, услышав мольбу подруги.

– Пусть извинится, и я отпущу ее, – улыбнулся он Снежане.

– А может, ты пойдешь лесом?

Я снова попыталась его обойти, но он схватил меня за локоть, и тогда терпению пришел конец. Поймав руку, я быстро оказалась позади Леона и скрутила ту за его спиной. На меня посыпалась гора криков и оскорблений. Боковым зрением я заметила, как в мою сторону бросился друг Змеевского.

– Отойди или я сделаю еще больнее! Вам же нужен капитан с рабочей рукой?! – обратилась я к его другу, и тот, сдаваясь, остановился. А Снежка тем временем разбиралась с другим парнем.

– Отпусти, больная! – пытался изворачиваться в захвате Леон, а я продолжала держать:

– Ты делаешь только хуже. Гляди, сам себе руку свернешь.

Я услышала, как он пробубнил что-то невнятное и, уверена, нецензурное.

– А теперь слушай меня. Отвали от нас, а лучше держись подальше, особенно на тренировках, ты понял?! – Он промолчал, и тогда я завела его руку выше.

– Сучка, – выплюнул он. – Понял я!

Я толкнула его вперед, выпуская из захвата, и быстрым шагом направилась назад, беря за руку Снежу. Она тоже, не теряя времени, врезала между ног своему обидчику. Не зря мы весь прошлый год ходили на уроки самообороны. Все-таки пригодился подаренный нам на Восьмое марта сертификат от моей мамы. Не тронутый пальцем баскетболист поднимал своих товарищей.

– Тебе не жить, выскочка! – Рыча, Леон кинулся в мою сторону, но дверь в коридоре скрипнула, и показался Богдан:

– Лапка, Снежинка, вы живы?

Мы спокойно прошли к нему, испытав при появлении друга чувство безопасности.

– Что тут происходит? – шепнул он мне на ухо, стараясь оставаться невозмутимым. Подмигнув ему в ответ, я дала начало нашей игре, которую мы проворачивали уже не первый год.

– Привет, дорогой. Да вот задержались. Парни хотели познакомиться, но я сказала, что уже занята, – чмокнула друга в щеку для большего эффекта.

Богдан приобнял меня за талию, забрал наши сумки и, попрощавшись с парнями, повел нас к гардеробу. Скрывшись из виду, я подскочила к подруге и крепко обняла ее.

– Ты как?

– Твоя мама как в воду глядела, – усмехнувшись, проронила она, и мы всхлипнули.

День был чересчур насыщенным, а случившееся в коридоре стало добивающей точкой. Поскорее бы закончились сессия и тренировки. Хотелось человеческого отдыха и незабываемого лета, а пока что просто поспать.

По пути домой мы рассказали Богдану, что произошло, когда он отсутствовал. Друг зарекся никогда больше не злить нас, ибо ему были дороги руки и яйца. Мы дошли до перекрестка, где уже на протяжении многих лет встречались и расставались, обнялись на прощание, и одновременно всем нам пришло уведомление. Достав телефоны, мы открыли общий чат студенческой группы. Фото загрузилось, и спустя пару секунд на всех трех экранах высветилась фотография курицы, но вместо ее головы была фотография моего лица, и сверху большими буквами написано: «Я ВЫСКОЧКА».

– Я убью Змеевского! – с ненавистью прошептала я.

## Глава 2. Женя

– Я не пойду-у-у в униве-е-ер, – застонала я, зарываясь лицом в подушку.

Ровно в восемь утра меня разбудила Снежа. После вчерашних новостей она не смогла оставить меня одну. Рыдать я не собиралась, это с самого детства не по моей части. А вот что-то разнести – это про меня. Поэтому подруга осталась скорее для сохранности моей квартиры и нервов мамы.

– Нет, ты пойдешь! – вырвав из-под меня подушку, прорычала она.

Вообще наша Снежинка по жизни была нежной и ласковой, но когда дело касалось близких или кто-то, не дай бог, при ней обижал слабых, все, тушите свет. Она вчера весь вечер пыталась выяснить, что за аккаунт отправил эту глупую шутку. Как истинная фээсбэшница, она прошерстила весь интернет, пробивая номер. Но все, что удалось выяснить, – это то, что номер был одноразовый. И надо отдать должное этому придурку Змеевскому, действовал он осторожно и умно.

– Ты была права. – Превозмогая себя, я все-таки поднялась с кровати. Подруга окинула меня непонимающим взглядом. – Ну, про карму и все такое… Не надо было грубить Крокодилычу, но, с другой стороны, как будто я, блин, первая. Его половина универа ненавидит, а свет клином сошелся на мне.

– Могу вечером тебе погадать, хочешь?

– О-о-о нет. Ты же знаешь, я в такое не верю.

Снежка всю жизнь была повернутой на натальных картах, хиромантии и Таро, а вот я в это все не верила. Ну, не может быть вся моя жизнь расписана по линиям на руке и уж тем более по звездам и планетам. У вселенной куча других дел, чем следить за мной или кем-то еще. Но подруга не теряла надежды, снова и снова предлагая расклад. Она не обижалась из-за отказов, но вот моя мама с радостью впитывала всю информацию, которую получала от нее. Я смотрела на это все с реакцией «рука-лицо» и молча уходила в свою комнату.

– Ну-у-у, пожа-а-алуйста, – раздался жалобный писк подруги за спиной.

Я стояла напротив шкафа с зеркалом и видела эти чертовски жалобные глазища. Еще одно оружие моей Снежки. Весь этот образ недотроги сводил преподавателей и парней с ума, но только не меня. Мы знакомы достаточно долго, так что я приноровилась к этим уловкам, но иногда ей было очень сложно отказать. И это как раз таки тот самый случай. Я понимала, как важна подруге моя поддержка. Да и я не сломаюсь, если один раз выслушаю «мнение вселенной».

– Хорошо! – Послышались радостные визги, а в следующую секунду Снежка прыгнула мне на спину и чуть не повалила на пол от счастья. – Но! Только один раз! – Подруга радостно закивала, а я не смогла сдержать улыбки.

Раздалась вибрация телефона, привлекая наше внимание. Снежана подскочила и в два шага оказалась у стола. Ответила на звонок и поставила громкую связь.

– Привет, Снежинка, – радостно произнес Богдан.

– Привет, ты на громкой!

– Привет, Лапушка! Я что звоню-то. Вас ждать на перекрестке?

Снежа повернулась ко мне, задавая немой вопрос. Как же не хотелось идти в универ и видеть лица всех этих людей, глумящихся надо мной. Ладно бы только в беседу группы скинули, но нет. Через какие-то пару часов фото разлетелось по всем учебным пабликам и стало самой обсуждаемой темой в группе «Подслушано» университета. Но я не дам насладиться победой этому самовлюбленному индюку. Пусть видит, что мне плевать на его дешевые приколы.

Я кивнула подруге и продолжила собираться на учебу.

Май выдался весьма теплым. Во дворах вовсю благоухали кусты сирени, а младшие классы уже резвились на детских площадках, радуясь летним каникулам. Вот же повезло мелким, а нам еще батрачить до конца июня. Благо мы оканчиваем первый курс и у нас еще нет летней практики, а вот со второго курса мы по-настоящему начнем страдать.

Мы встретились с Богданом на нашем перекрестке и не спеша поплелись в универ. Солнце приятно пригревало, заставляя избавиться от теплых кофт. Тренировки, к счастью, сегодня не было, и огромную сумку с формой я оставила дома, сменив ее на маленькую кожаную через плечо. В теплое время года я предпочитала носить платья. Поэтому мой выбор сегодняшнего образа пал на легкий голубой сарафан. Но вот от чего я никогда не избавлюсь, так это от кед. Говорите что угодно, но это самая универсальная обувь.

Обычно отсутствие тренировок меня не радовало. Однако вчерашние изменения и конфликты до сих пор оставляли свой след. Девочки из команды объявили мне бойкот, а парни… С ними вообще лучше не пересекаться. Нам всем пойдет на пользу суточный отдых.

Благодаря Богдану с его приколами и рассказами из зала настроение приподнялось. Да, он по утрам перед университетом ходит в зал. Меня это ужасает. Я ни на что не променяю сон. Я даже не завтракаю, лишь бы использовать это время на восстановление.

Но чем ближе мы подходили к входу в корпус, тем больше внимания привлекала наша троица. Мини-компашки оглядывались на нас, провожая взглядами, а незнакомые мне девчонки перешептывались, осматривая меня с ног до головы. Я почувствовала, как Снежа обвила мою ладонь и сжала так крепко, будто я в следующую секунду вцеплюсь какой-нибудь девице в лицо.

Огромными шагами мы преодолели участок с пираньями и оказались в настоящем царстве акул. Каждая вторая пара глаз смотрела на нас.

– Ну что за бред?! – ужаснулась Снежана. – Дешевый прикол на уровне школьника, а внимания – словно твои голые фотки слили.

– А это идея! – оскалился Богдан, и в следующую секунду случилось то, чего мы никак не могли ожидать. Он обогнал нас на два шага вперед и одним движением стянул футболку, оголяя торс. И это сработало. Все девчонки мигом переключили внимание на нашего друга. И, сказать честно, там было что разглядывать. Несмотря на то что Богдан прямого отношения к спорту не имел, его ежедневные походы в зал принесли свои плоды. За оверсайз-футболками и худи прятались рельефный торс и крепкие бицепсы. Парни спешили развернуть своих девушек, а некоторые ребята, вооружившись телефонами, принялись снимать.

Мы со Снежкой плелись сзади, до сих пор пребывая в легком шоке. Я была безмерно благодарна другу за помощь, но оставить эту ситуацию безнаказанной не могла. Пока Богдан набивал себе фанатскую аудиторию, я свернула в сторону расписания, потянув за собой подругу.

– У нас же сто двадцатая аудитория, – подсказала Снежа, заметив, что я вожу пальцем по списку кабинетов старшекурсников.

– Я ищу аудиторию этого придурка. Он же вроде с Ладой учится?

Боковым зрением я увидела, ка Снежка пожала плечами.

– Пофиг, пошли. У нас мало времени, – потянув подругу за руку, протараторила я и поспешила к лестнице.

– А Богдан?

Я оглянулась в сторону друга. Его окружили девчонки, и в их глазах читался неподдельный интерес. Всю школьную жизнь Богдан провел в нашем окружении. И если мы успели поиметь опыт в отношениях, то он нет. Особого рвения с его стороны не было, но вот прямо сейчас с ним заигрывала одна из студенток, а ему, по всей видимости, это импонировало.

– Напишем ему. – Я вновь потянула за руку Снежу, оставляя друга на растерзание.

Пулей взлетев на третий этаж, я сразу отыскала нужную компанию. Возле центрального подоконника расположились четверо парней, все из команды. Только вот один, которого вчера не было с нами в коридоре, стоял с девушкой и мило ворковал. Они выглядели парой, остальные трое даже не обращали внимания на кружившую вокруг них «малину».

Я быстрым шагом направилась к ним, пока моя уверенность била ключом, но путь мне перегородила Лада.

– Ты куда летишь так? – Взяв меня за плечи, она заглянула в глаза. Времени на болтовню не было. Скоро начнется пара, да и азарт – дело временное. Я смотрела сквозь нее, мысленно придумывая план мести. Лада проследила за моим взглядом.

– Даже не думай туда соваться, – пригрозила она.

Я нахмурилась. Какого черта?

– Ты капитан на поле, а не в моей жизни! – ответила я и, не дожидаясь ее реакции, пошла к своей цели.

– Что ты ему скажешь? – пытаясь со мной поравняться, тихонько спросила Снежана, но ответить я не успела.

– Ведьмочка пожаловала. Какими судьбами? – проехался по ушам чересчур слащавый голос, как будто я вчера Змеевскому делала массаж, а не пыталась сломать руку.

– Да вот хотела узнать, весь ли ты яд выпустил. Если да, то я даже немного разочаруюсь. Ведь прикол на уровне пятиклассника. Хотя, – я принялась его осматривать, – такое чувство, что именно в этом возрасте тебя и выгнали из школы.

Стоящие рядом девицы прыснули от смеха, а парень, обнимающий свою девушку, так вообще поддержал меня. Ну, или его тоже бесил капитан.

– Эта девчонка урыла тебя, – прозвучало от здоровяка, за что он получил локтем под дых от своей девушки.

Леон грозно посмотрел на друга, и тот, сдаваясь, поднял руки и увел свою девушку в аудиторию. Повернувшись ко мне, Змеевский захватил в плен своих пепельных глаз, и от пристального внимания мурашки волной побежали по телу. Леон сделал шаг, оказавшись почти вплотную ко мне, так что я почувствовала запах морозной вишни изо рта. Машинально сглотнув слюну, я старалась не опускать взгляд на губы.

– К чему этот концерт? – прошипел Леон мне в губы.

– Ты дурак или просто прикидываешься? – чуть громче нужного ответила я.

– Вопросом на вопрос, как мило. – Он, как назло, снова слащаво улыбнулся. – Я правда не понимаю, о чем ты. – Он прервал зрительный контакт и, теряя ко мне интерес, начал собирать вещи с подоконника.

Я стояла в легком ступоре от резкой смены его настроения, но отпустить ситуацию до конца не могла. Поэтому быстро открыла первый попавшийся чат и сунула ему в лицо фотографию. По почти опустевшему коридору пронесся одинокий басистый хохот. Я почувствовала, как щеки становятся теплыми, краснея от обиды.

– Классная фотка. Но это не я сделал, – продолжал ухмыляться Змеевский, – я бы предпочел ведьму на метле.

Коридор университета в считаные секунды опустел, и нас осталось четверо. Я со Снежкой и Леон с другом, которому подруга вчера врезала между ног.

– Ага, не ты, как же.

Змеевский снова подошел ко мне опасно близко, но остановился сбоку. Его горячее дыхание обжигало кожу шеи. А я продолжала смотреть вперед, на то место, где он стоял пару секунд назад.

– Не знаю, кто выложил эту фотку. Но если бы это был я, то фотография была бы куда более развратной, – прошептал он на ухо. – А вообще, ты права. Поступок детский, я бы выбрал что-то более изощренное, – последние слова он сказал, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

– Ты веришь ему? – поравнявшись со мной, спросила Снежа.

– Не знаю, но собираюсь в этом разобраться.

Несмотря на опоздание, нас впустили в аудиторию, и мы прошли на свои места, где нас уже ждал Богдан. Он листал ленту новостей и повернул экран телефона ко мне.

– Смотри, теперь все обсуждают мои фотки, – сказал он радостно. – Так что можешь выдохнуть на пару дней, и все забудут о тебе.

Я чмокнула друга в щеку. Он был прав. Все в учебной беседе словно забыли о вчерашней злой шутке и уже вовсю обсуждали горячего первокурсника.

Пары тянулись невозможно долго, и наше уныние скрашивали неизвестные девчонки, которые при удобном случае стреляли глазками в Богдана или подбрасывали ему бумажки с номерами. Снежа умилялась происходящему, а я подтрунивала над другом. Впервые за многие совместные годы Богдан смущался.

– Вам удалось что-то выяснить? – шепотом спросил друг, стараясь не привлекать лишнего внимания. За два дня и так получили его с лихвой, поэтому лучше не злить преподавателя.

– Он сказал, что это не его рук дело. – В пальцах хрустнул тетрадный лист, который я нервно теребила все это время. – Вот черт! – вырвалось слишком громко.

– Евгения? Вам есть что сказать? – обратилась ко мне преподаватель в оглушающей тишине.

– Чертовски интересная история. – Я нацепила улыбку на лицо, стараясь придать словам правдоподобности. Но преподавательница выглядела непоколебимой. Мой план обернулся крахом.

– Евгения, мало того что вы опоздали, вы срываете занятие. Думаю, вам стоит прогуляться.

Я со стоном уронила голову на парту. Громкий стук лба о дерево разлетелся по аудитории и повлек за собой хохот одногруппников. Снежа с Богданом принялись собирать вещи, но я их остановила.

– Я подожду вас снаружи.

Они непонимающе переглянулись, но спорить не стали. Молча покинув аудиторию, я поплелась в столовую заедать свою неудачу. Оплатив бутылку колы и салат цезарь, я плюхнулась в дальнем углу помещения. Листая ленту новостей и ковыряя салат, я не нашла ни одного обсуждения моей фотки. А вот посты, посвященные другу, попадались через раз. «Кто-нибудь знает, как его зовут?», «Ищу тебя, красавчик», «Сексипервогодка, найдись» и куча подобных записей. За всю свою жизнь я не видела столько голого торса друга, сколько за последние несколько часов.

Одноклассники всегда думали, что мы встречаемся. Но это были их несбыточные фантазии. Однажды в десятом классе мы поцеловались, выполняя задание игры «бутылочка», тогда мы поняли, что ничего, кроме крепкой дружбы, между нами никогда не было и не будет. Просто не вспыхнуло, причем Богдан сказал об этом первым. Я лишь согласилась с ним, и мы закрыли эту тему. Вот как в первом классе нас посадили за одну парту, так и началась история нашей дружбы. Ну, почти сразу. Первое полугодие мы воевали. То он мне каракули в тетради напишет, то я его со стула спихну. Но потом мы заключили взаимовыгодный союз. Я помогаю ему с русским и литературой, он мне – с физикой и математикой. Ну а дальше мы стали неразделимы. Познакомили наших родителей. Отмечали вместе праздники, выезжали на природу и даже ездили в совместный отпуск. Я даже не знаю, у кого крепче дружба – у нас с ним или у наших родителей. Отцов так точно фиг отлепишь друг от друга. Особенно если речь зайдет о машинах, там и старший брат Богдана подключается.

Пока я предавалась воспоминаниям, в столовой прибавилось людей, и одна компания чересчур громко ржала. Но, видимо, судьба выбрала меня мишенью и решила всерьез поиздеваться, ведь звук исходил от стола, который обычно занимали баскетболисты. Я вжалась в мягкое кресло, словно оно могло меня спрятать. Дабы еще больше скрыть себя из виду, достала первый попавшийся учебник и принялась его изучать. М-да, надо было все-таки перебрать вчера сумку, и мне бы сейчас не пришлось давиться историческими фактами правления Николая II.

Почти беззвучный плюх коснулся ушей, и все тело напряглось, будто я проглотила коробку с иголками. Я так сильно вцепилась в учебник, что наверняка на обложке останутся следы от ногтей. А может, это Богдан с очередным розыгрышем? Стараясь расслабиться, я выглянула из-за скучных страниц. Чтоб тебя… Лучше бы это был Богдан.

– А ты еще и зубрилка? – противно улыбаясь, напротив меня восседал Леон.

– Чего тебе? – Не скрывая неприязни, я огрызнулась.

– Спрячь коготки, лапочка.

Тело неприятно кольнуло. На долю секунды захотелось вцепиться в его лицо, как он там сказал? Коготками?!

– Не называй меня так, – почти выплюнула я ему в лицо. – Говори, что тебе надо, или я сваливаю.

– Давай познакомимся заново. А то мы явно не с того начали. – Протянув через весь стол свою здоровую ладонь, Леон улыбался как ни в чем не бывало.

А еще говорят, у девушек настроение быстро меняется. Он думает, если я блондинка, так тупая? Все это неспроста: либо ему что-то надо от меня, либо он просто психопат долбаный. Я склоняюсь ко второму варианту.

– Ну так? – выводя меня из размышлений, переспросил Леон.

– Нет, – отрезала я, – и давай топай отсюда, сейчас мой парень придет.

Он подавился смешком, а на глаза упала челка, закрывая от меня пляшущих чертиков. Впервые я увидела его искреннюю улыбку, а не ту обманку, которую он чаще всего натягивал на лицо. Возвращая внимание ко мне, он запустил ладонь в волосы, зачесывая их в общую копну. И почему-то это действие захватило все мое внимание. Я залипла на него.

– Ну да, парень. Такой же, как и я в целом, – снова в своей манере выдал он.

Минутная одержимость сменилась былым отвращением. И на что это он намекает?

– Уже весь универ видел, как к нему весь ваш поток клеится. Будь у него девушка, он бы себе такого не позволил. – От смеха и язвинок не осталось ни следа. Леон произнес это так, словно осуждал его поступок. Но для меня это ничего не меняет. Его перепады настроения начинают выводить меня из себя.

– Хорошо, Шерлок, ты прав. Он не мой парень. – На этой реплике Змеевский улыбнулся, показав клыки, торжествуя. – Но он настоящий мужчина и замечательный друг, который своим поступком сделал так, что о твоей дурацкой шутке все забыли. – На эмоциях я приподнялась со своего места, расставив кулаки на столе и с каждой сказанной фразой наклоняясь ближе к Леону.

Мои слова задели его. Ведь просто так скулы не краснеют, верно? Не выдержав, Змеевский скопировал мою позу, и второй раз за день мы оказались чертовски близко друг к другу. Чувствовалось его напряжение. То, как он сжимал челюсти, лишь бы раньше времени не психануть. Мы оба были на грани. Две бомбы, грозившие в любую секунду взорваться и разнести все тут к чертям.

– Это был не я, – злобно прошипел он.

– Да, я тебе, конечно же, верю!

– Дура ты! – Это была последняя его фраза. Леон схватил сумку и огромными шагами, можно сказать, вылетел из столовой. Его сокомандники, как хищники, устремили взгляды на меня. Все. Конечная. Я взорвалась следом, показав им неприличный жест, и тоже вылетела из столовой.

День испорчен. Ненавижу Змеевского!

## Глава 3. Леон

Тебе конец, Лапкина!

## Глава 4. Женя

Мне конец. Я не пойду сегодня в универ. Вчера я психанула и ушла с пар. Всю дорогу до дома я проклинала Змеевского, наводя на него всякого рода порчи. И если вчера хотя бы не было тренировки, то сегодня она есть, благо только женским коллективом, но проводит ее Никита Сергеевич. И кстати, девчонки по-прежнему со мной не разговаривают, так что план притвориться мертвой на сутки очень актуален.

Стук в дверь заставил меня вылезти из-под одеяла и проверить, кто нарушил мои душевные муки.

– Мама сказала, что у тебя тут критическая ситуация. Я пришел тебя спасать, – прозвучал бодрый и любимый голос.

Папа, одетый в деловой костюм, вошел в мою комнату и присел на край кровати. Вся спальня сразу пропиталась ароматом его одеколона, окуная прямиком в детство. С самого рождения я была папиной дочкой. С мамой мы тоже не разлей вода, но с папой коннект на всю жизнь. Он всегда знал мои желания, повадки, и за мой характер можно смело благодарить его. Никаких слез и паники, только сосредоточенность. Ну и иногда вспыльчивость. В обиду я себя никогда не давала. Если падала, то всегда сразу вставала, без нытья и истерик. Синяки и раны не были для меня проблемой. Помню, как мама переживала, что дочь пойдет на первое сентября с синими коленками и шрамом на полноги. А мы тем временем с папой гоняли на баскетбольной площадке, получая еще больше ссадин на двоих. Годы шли, а ничего не менялось. Мы до сих пор периодически ходим на баскетбольную коробку, смотрим хоккейные матчи по телевизору или на арене.

– М-да, ситуация критическая, нужно подкрепление, – изобразив в руке рацию, проговорил голосом агента папа.

– Не смешно, пап.

– А я и не смеюсь. Последний раз ты прогуливала тренировку, только когда в больнице лежала. И то мы с матерью тогда удивились, когда нам позвонили и сказали, что ты заперлась в палате и бегаешь с мячом.

– Па-а-ап, – я наконец-то встала с кровати и смущенно протянула: – мне было тринадцать лет.

– Вот именно. Если в тринадцать лет тебя не могло ничего сломить, то сейчас тем более. Посмотри, какая красивая и сильная ты стала. – Отец подошел ко мне и, подняв подбородок большим пальцем, заглянул в глаза. – Это я еще молчу о том, какая ты умная и изворотливая, но этим ты в маму.

– Я все слышу, – раздался голос мамы на пороге моей комнаты, и мы с отцом в унисон засмеялись.

Папа был прав, я все смогу! Перед девчонками я уже извинилась, надо просто подождать, когда они перебесятся. И к тому же на тренировке Лада нас всех заставит взаимодействовать друг с другом. Все-таки на поле мы команда, и все ссоры остаются в обычной жизни. А Леона я просто буду избегать. Познакомиться он со мной решил. Ну-ну, пусть попробует. Дружить он со мной вздумал. Мне своих друзей хватает. Они годами проверены, а он мерзкий и скользкий тип. Питон, блин, недоделанный.

При воспоминании о Змеевском внутри меня начала закипать злоба, но, увидев, как папа нежно целует маму в лоб, я почувствовала, как все негативные эмоции мигом испарились. Мои родители с девятого класса вместе, и это просто офигеть как невероятно. Я знаю Богдана тринадцать лет и периодически хочу его придушить, а за родителями никогда не наблюдала споров или ссор. Мы, конечно, не любим друг друга, как они, но сам факт. Столько лет знать человека и жить в мире и согласии – это суперспособность какая-то.

Папа предложил подвезти меня в универ, и уже в машине я строчила сообщение друзьям о том, что приду на все занятия. Спустя двадцать минут дороги я вылетела из машины, обещая папе вечером сделать фирменные слойки.

Нам разрешалось опаздывать на занятия не больше чем на пятнадцать минут. У меня оставалось десять, и, по моим расчетам, я успевала.

Я взлетела сначала по лестнице на крыльце, а потом на третий этаж корпуса, все время придерживая подол юбки. Несмотря на мой боевой характер и любовь к спорту, в одежде я отдавала предпочтение юбкам и платьям. Мама была просто вне себя от счастья, когда в шестнадцать лет я сама ей предложила пройтись по магазинам. Мы с отцом думали, что ее хватит инфаркт. Она тогда две минуты смотрела в одну точку и примерно столько же времени не дышала.