Владислав Колмаков
Шанс для истребителя. Битва за Британию

© Владислав Колмаков, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1
Новый старт

Мой истребитель, гудя мотором, стал выруливать на взлетную полосу аэродрома Хорнчерч. Добавляю газу и начинаю разгон. Вот «Спитфайр» отрывается от бетонной полосы и уходит в небо. Есть! Я снова в небе! Я снова в деле! Я лечу на перехват вражеских бомбардировщиков. Это не учебно-тренировочный вылет. Скоро я схлестнусь в бою с самыми лучшими пилотами Европы в небе над Британией. И признаюсь честно, что я очень этому рад. Мне нравится такая жизнь. Нравится драться не на жизнь, а на смерть с жестоким и умелым врагом. Нравится адреналин воздушного боя. Нравится ходить по кромке. Куда делся тот тихий и миролюбивый парнишка, которым я когда-то был? Куда? Он исчез и растворился в ходе всех этих войн, в которых мне пришлось поучаствовать в этой новой для меня реальности. Но стоп, стоп!!! А теперь все по порядку.

Я когда-то жил в далеком двадцать первом веке. Неплохо так жил. Занимался любимым делом. Я был пилотом малой авиации. Мне нравилось летать. И никакой другой работы я не хотел. Возможно, я бы так и прожил свою жизнь, занимаясь тем, что мне нравится. Тихо и мирно летал бы в небе. Возил людей и грузы. Возможно, открыл бы свою небольшую фирму авиационных перевозок. По крайней мере, о чем-то таком я тогда мечтал. Но все кончилось в один момент. Есть такое нехорошее слово «авиакатастрофа». Никто из пилотов его не любит. И это самое произошло со мной во время одного из моих полетов над южным морем. Там, в двадцать первом веке, мое существование закончилось. Но это был не конец.

Я очнулся в новом теле и в новой реальности. Угодил прямиком в 1935 год. А мое новое тело некогда принадлежало советскому летчику-истребителю, которого звали Александр Борисович Матросов. Не спрашивайте, как это произошло. Я не большой специалист в таких вопросах. Могу только догадываться. Скорее всего, настоящий лейтенант Матросов погиб, а его умирающее тело занял я. Мой дух, душа или психоматрица. Обзывайте, как хотите. Суть от этого не поменяется. Я хорошо помню, кем я был когда-то. И кто я такой на самом деле. А вот от настоящего хозяина моего нового тела ничего не осталось. Никакого раздвоения личности не произошло. Никто никого не изгонял и не вытеснял. Я занял уже опустевший сосуд. И мне пришлось с этим как-то жить дальше. Может быть, я эгоист, но мне такое положение вещей нравится. Хорошо чувствовать себя живым. И здоровым. Мне досталось молодое и здоровое тело. Довольно сильное и тренированное. И еще мой реципиент был пилотом, как и я когда-то. Только военным. Впрочем, меня это не расстроило. Я ведь тоже в детстве хотел быть военным летчиком. Но суровая действительность внесла свои коррективы в мои мечты. Здоровье у меня не то было для реактивных самолетов. В ВВС Российской Федерации меня не взяли. И мне пришлось стать пилотом легкомоторной авиации. Это в прежней моей жизни.

А здесь, в Советском Союзе образца 1935 года моя детская мечта осуществилась. Я стал военным летчиком. Летчиком-истребителем. Поначалу немного сомневался. А справлюсь ли я? Смогу ли быть боевым пилотом? Смог. Справился. Техника? Ее я освоил довольно легко. Самолеты в 1935 году были не очень сложными. Не бином Ньютона. Это вам не суперсовременный реактивный истребитель пятого поколения. Тут приборов в кабине не очень много. С подобными самолетами я был хорошо знаком. В общем, справился. Летать мне всегда нравилось. И вскоре я начал делать значительные успехи в пилотаже на тренировочных полетах. Меня заметили. Мой командир заметил. Старший лейтенант Павел Рычагов. Он-то меня и стал выделять из всех своих подчиненных. Не знаю, чем я его тогда зацепил? Возможно, своим рискованным и бесшабашным пилотажем, что я ему демонстрировал на тренировках? Пашка и сам был отличным пилотом. Смелым и инициативным. Его привлекало все новое. Он любил экспериментировать в полете. Придумывал новые фигуры высшего пилотажа. И отрабатывал их в воздухе. Я тоже любил такие эксперименты. Скоро мы стали друзьями. А потом нас послали на войну. В небе Испании все было по-взрослому. Там убивали по-настоящему. Там я из восторженного энтузиаста, любящего небо, превратился в опытного воздушного бойца. Я научился выживать в шумном военном небе. Научился побеждать в реальных воздушных схватках. Научился профессионально убивать таких же пилотов, носящих другую военную форму. Там я стал асом. Прошел сквозь пламя воздушной войны и закалился.

Потом эта война кончилась. Мы вернулись домой, где нас осыпали наградами и почестями. Советской власти нужны были герои. И мы ими стали. Мы стали расти в чинах. Очень быстро расти. Усатому вождю СССР нужны были те, кто должен был заменить старую гвардию. Мы стали его выдвиженцами. Молодыми генералами, подвинувшими старичков. Мой дальнейший путь был связан с Павлом Рычаговым. Мы с ним служили вместе. Побывали еще на нескольких войнах. Мелких и гибридных. Тех, что вел миролюбивый Советский Союз в своих интересах. Китай, Хасан, Финская война. Там мы отстаивали интересы нашей страны. Впрочем, все ведущие страны в этот период занимались тем же самым. То есть лезли в различные малые военные конфликты. Все готовились к Большой Войне и усиливали свои позиции на мировой арене.

После Зимней войны в Финляндии я получил чин генерал-майора ВВС РККА и отбыл командовать авиацией на Дальнем Востоке СССР. Затем меня перевели в Прибалтику. Она как раз к тому времени стала советской. И там надо было налаживать оборону. И мы ее налаживали. До Отечественной войны оставалось совсем недолго. Ее дыхание уже чувствовалось. Мировая война уже шла в Европе. Нацистская Германия к тому времени сожрала Польшу и победила Францию на поле боя. Британцам там тоже не слабо так доставалось от воинственных арийцев. Я также готовился, зная, что эта страшная война скоро докатится и до моей Родины.

Но в один миг все рухнуло. Кто-то там в верхах решил со мною поиграть. Решил проверить меня на вшивость. Сотрудники НКВД пришли арестовывать… мою жену. Моего самого любимого человека на этом свете. В общем, эту проверку лояльности к советской власти я не прошел. Провалил ее с треском и грохотом. Мою супругу Анну Марию, бывшую когда-то гражданкой Испании, я привез в Союз со своей первой войны. Это была любовь с первого взгляда. За свою жену я любого порву на британский флаг. А тут какие-то назгулы из НКВД ее пришли арестовывать. И еще учтите, что Анна Мария была к этому времени беременной. И как я мог ее отдать этим палачам? Конечно, «рюсские уря-пэтриоты» на меня бы завыли со страшной силой. Типа, я толераст и дерьмократ недобитый! Типа, мог бы и потерпеть! И отдать свою любимую женщину и нашего неродившегося ребенка в ласковые и добрые руки заботливых и чутких чекистов. Ню, ню! Они бы еще либеральным сказочником меня обозвали и клеймо «врага народа» не забыли прилепить на мою многострадальную морду. Вот только мне похрен на их взвизгивания. И это моя жизнь. И моя любимая супруга. А органы НКВД здесь и сейчас очень любят применять к задержанным физические методы дознания. И даже особо не скрывают это. Для особо одаренных поясню, если кто до сих пор не понял. В застенках НКВД пытают людей, чтобы выбить у них любые, даже самые бредовые показания. И это не мои придумки. Это факты. Мерзкие и противные. Но они есть. И будут ли эти назгулы пытать Анну Марию Матросову или не будут? На этот вопрос я отвечать не хотел. Беременным женщинам такие жесткие испытания для психики и здоровья противопоказаны. В общем, умные меня поймут, а на дураков мне плевать с высокого минарета. Меня их мнение не интересует. От слова СОВСЕМ!!! Я поступил тогда так, как мне подсказало сердце. И ни о чем не жалею.

Не жалею, что пригрозил оружием тем самым энкавэдэшникам, что пришли арестовывать мою жену. Потом вырубил их и пристегнул наручниками к батарее. Затем посадил супругу в самолет и рванул на фиг из этого рассадника строящегося социализма. Конечно, никакой особой радости от этого я не испытывал. Я менял Родину на жизнь. Свою жизни и жизнь своей жены и моего ребенка. Так мы с Анной Марией стали беглецами и эмигрантами из СССР. Невольными. Если бы не этот нелепый арест, то я и дальше продолжал бы служить на благо своей страны. Я ведь знал, какие суровые испытания ее ждут. Но мне не дали этого сделать. И кто в этом виноват? Сам товарищ Сталин? Или его соратники? Этого я выяснять не хочу на собственной шкуре. Мне наплевать на это. Дело уже сделано. Мне не простят того, что я совершил. Я же усомнился в непогрешимости советской власти. В непогрешимости усатого вождя. Я открыто выступил против системы. Такое там не прощают. Значит, в СССР мне вход закрыт.

После бегства из Советского Союза мы с женой перелетели в Швецию. Правда, там я долго оставаться не планировал. Хотелось оказаться подальше от СССР и загребущих лап товарища Сталина. Мы даже билеты на пароход взяли, идущий в Панаму. Но нас перехватили англичане. Разведка у них всегда работала замечательно. Уж чего у бриттов не отнять, так это того, что шпионы у них всегда были лучшими в мире. В общем, пока мы с супругой ждали прибытия парохода из Панамы, со мной на контакт вышел типичный Джеймс Бонд. Правда, имя он другое назвал. Но это сути не меняет. Наверняка ведь вымышленное. Эти ребята под своими реальными именами не работают. Предложение, которое он мне сделал, было таким предсказуемым. Вот только этот английский шпион не на того нарвался. Он-то думал, что я за него ухвачусь всеми своими конечностями. И сразу же начну активно Родину продавать за тридцать серебряных фунтов. Буду умолять его о помощи. Ага! Щас-с-с!!! Только трусы поглажу!!! Хрен ему, а не шпионские игры. Я в этом навозе плавать не хочу. Родина со мной, конечно, очень плохо поступила. Но я не предатель. И не враг своей страны. Я за нее кровь проливал. И не хочу наносить ей хоть какой-то вред. И под дудку спецслужб Ее Величества танцевать не буду.

О чем тут же и заявил вежливому бритту. А потом добавил, что я солдат, а не шпион. Я военный летчик. И не какая-то мелкая сошка, а довольно известный ас. И в других странах мое имя тоже знают. Власти СССР мои воздушные победы неслабо так пропиарили во всех европейских газетах. Тут я был не самым простым винтиком в пропагандистской машине Советского Союза. Эдакий зримый образ военных достижений советской власти. И сейчас это было мне на руку. Я теперь не простой и никому не известный пилот, а медийная фигура. Которую знает весь мир, между прочим. Я стал первым человеком в мире, одержавшим так много воздушных побед. Пока еще я был самым результативным боевым пилотом. В общем, я англичанам встречное предложение выкатил. Предложил им свои услуги в качестве боевого пилота. Заодно и мое имя поэксплуатируют в интересах британских ВВС. У них же сейчас дела на фронтах не очень хорошо идут. Давят их немцы со всех сторон. И именно на это я и рассчитывал. Английским властям я подкинул идею. Пускай сами решают. А я со своей стороны тут никакого предательства Родины не вижу. Я хочу воевать с немецкими фашистами и их приспешниками. Я и раньше это делал. И мне нравилось. Ненавижу этих долбаных арийцев. И пользу СССР я смогу принести даже в небе над Британией. Чем больше я здесь уничтожу немецких летчиков, тем меньше их потом припрется в Советский Союз, чтобы убивать советских людей. И я в меру своих сил буду сокращать численность гитлеровцев здесь, на Западном фронте. Вот такой у меня хитрый план. Ведь врагов советской власти можно бить, не обязательно находясь в рядах советских ВВС.

К моему удивлению, англичане думали не долго. И довольно быстро согласились с моим предложением. Видимо, дела у них там на острове шли не очень хорошо. Немцы же как раз начали против Британии операцию «Морской лев». Англичане ее назовут «Битвой за Британию». Пока я тут торговался с английскими властями, в небе над Англией шли ожесточенные бои. И бриттам были нужны пилоты. Любые пилоты. Они от отчаяния собирали в свои Королевские ВВС всех, кого могли найти. Поляков, французов, югославов, чехов и прочих пилотов стран, проигравших Гитлеру. К ним даже из Бразилии и США летчики приезжали. Добровольцы, типа. И британцы всех брали. И тут же отправляли в бой. Вот и моей кандидатурой не побрезговали. И даже выполнили все мои требования. Дали австралийское гражданство, квартиру в пригороде Лондона, где поселилась моя супруга. И офицерский чин пожаловали. Не самый маленький чин, между прочим. Флайт-лейтенант Королевских ВВС. Это типа капитана ВВС РККА. Нормально, в общем. Я доволен. Меня такое воинское звание вполне устраивает. Флайт-лейтенант – это вам не генерал, протирающий штаны в штабе. Это нормальный боевой пилот. Который много летает и участвует в воздушных боях. Это как раз то, чего я и хотел. Я хочу летать, а не сидеть на земле и с умным видом стрелочки на карте рисовать. Правда, меня сначала смутило то, что мне британский офицерский чин присвоили. Я-то хотел в австралийские ВВС войти. Хотел было поднять скандал по этому поводу, а потом разобрался, что к чему. Сейчас, то есть в 1940 году существует Британское Содружество наций, в котором Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южная Африка, Ирландия, Ньюфаундленд имеют статус доминионов. То есть колоний с широким статусом автономии. Формально там правит английский король Георг Шестой. Он является главой Британской империи и Британского Содружества наций. Но в реальности они являются независимыми странами со своими правительствами и парламентами.

А вот структура вооруженных сил у всех этих доминионов и колоний Британской империи является единой. И в той же Австралии все воинские звания аналогичны британским. И часто выходцы из доминионов служат в британских вооруженных силах. Тут в Англии хватает офицеров и солдат из Австралии, Новой Зеландии или Канады. И они служат в Королевских вооруженных силах наравне с британцами. Вот такой забавный винегрет получается. Правда, такое положение вещей относится лишь к белым жителям доминионов. А вот индусам, неграм, арабам или малайцам пробиться в Королевские вооруженные силы было гораздо труднее. Они обычно служили в колониальных армиях. Но меня-то британцы к неграм не причислили и воткнули служить вместе с белыми людьми. М-да! И эти люди, придумавшие нацизм, сейчас пытаются прикрываться всей этой демократической ерундой и правами человека. Смешно, однако! Ведь британцы в 1940 году такие же нацисты, как и немцы. Они также презирают небелых людей, считая их неполноценными деградантами. Впрочем, мне на это наплевать. В этой войне англичане будут с СССР на одной стороне фронта. Будут вместе воевать против Гитлера и его бешеной своры. И мне этого достаточно. Если они станут вместе со мной драться с немцами, то меня это устроит.

Кстати, наше появление в Англии вызвало большой фурор. Британские власти ничего скрывать не стали. И скоро все английские газеты уже описывали романтическую историю нашего бегства из СССР. Понятное дело, кое-что приукрасили. Газетчики без этого не могут. Но в целом написали чистую правду. Я даже удивился, что советскую власть так сильно грязью при этом не поливали. Хотя по части сталинских репрессий все же прошлись. И про красную тиранию тоже вспомнили. Но как-то особо на этом внимание не заостряли. Главными-то героями всех этих публикаций в прессе стали мы с женой. Типа, романтизм в полный рост. Любовь-морковь и счастливое избавление от опасности. Обыватели такие истории любят. Нет, некоторые журналюги пытались у меня брать интервью. И вопросики задавали с подковырками. Интересовались моими политическими взглядами и отношением к товарищу Сталину. Но я не поддался на их провокации, изобразив себя полным… солдафоном, которого никакая политика не интересует. Да и про усатого вождя я старался ничего плохого не говорить. Отделался нейтральными фразами в его сторону. Вот зачем мне злить такого опасного человека, опуская его в британской прессе ниже плинтуса. Я больше акцентировал свое внимание на любови к Анне Марии. Мол, только из-за нее я и пошел на это безумство. А к Советскому Союзу я никаких претензий не имею. Не добившись от меня гневных обвинений красного террора, газетчики отстали.

Кстати, английское общество довольно благосклонно восприняло тот факт, что я буду служить в Королевских ВВС. Теперь у Британии появился «свой» самый знаменитый в мире воздушный ас, который будет защищать ее небо. И простых граждан Британской империи такое положение очень радовало. Я подозреваю, что в мирное время все было бы по-другому. Но сейчас страшная опасность нависла над всей Англией. И ей нужны были защитники. Любые защитники. А такие профессионалы, как я, в особенности. Тут мои воздушные победы говорят сами за себя. Не зря же я на сегодняшний день пока считаюсь самым результативным летчиком-истребителем в мире. Сорок четыре сбитых вражеских самолета на моем счету уже имеются. Пока этот рекорд никто в мире не побил. Пока я лучший. Даже хваленые немецкие асы отстают от меня в этом соревновании. Однако мое советское прошлое тоже сказывалось. Никаких больших должностей мне не предложили. Сейчас я был назначен командиром звена в 54-ю эскадрилью, которой командовал комэск Джеймс Эдвард Литхэрт с позывным «Лис». Проблем с моим новым командиром у меня не возникло. Этот англичанин был настоящим боевым пилотом, на счету которого было несколько сбитых немецких самолетов. И ему было наплевать на мое прошлое и политические взгляды. Главное, что я был опытным летчиком. Обстрелянным и бывалым. И меня не надо было долго и нудно обучать для ведения воздушного боя.

С новыми самолетами у меня тоже особых проблем не было. Эта английская эскадрилья вооружена истребителями «Супермарин Спитфайр». Очень даже неплохие машинки. Мне они сразу понравились. Чем-то похожи на советские И-17. Такие же быстрые и маневренные. С пилотажем я разобрался довольно быстро. Очень приятный самолетик. Мне хватило одного тренировочного вылета, чтобы привыкнуть к этому британскому истребителю. По моим ощущениям «Спитфайр» может легко противостоять немецким «Мессершмиттам Bf-109» серии «E», которых еще британские пилоты называют «Эмиль» и которые сейчас стояли на вооружении в качестве основного истребителя люфтваффе. Впрочем, реальный бой это покажет. Хорошо, что меня не воткнули служить в эскадрилью, оснащенную устаревшими истребителями «Хокер Харрикейн». Даже странно, что англичане до сих пор летают на таких вот летающих гробах. Вроде бы передовая страна, а до сих пор эксплуатирует такое убогое старье. Ведь «Харрикейн» по своим техническим характеристикам уступал даже советским И-16. Которые в ВВС Красной армии уже не используются. Сейчас советские пилоты вовсю летают на И-17. И я тоже к этому руку приложил. Понимаешь, поменял немного историю этого мира. Попаданец я или погулять вышел? Эх, жаль, что я больше не смогу никак влиять на советские ВВС.

Уже 15 августа 1940 года по прибытии в расположение 54-й эскадрильи я представился командиру.

– А, сэр Матрософф? – произнес командир эскадрильи Литхэрт, выслушав мой доклад. – Я о тебе слышал и в газетах читал. Вот уж не думал, что встретимся вживую. Это ты сбил более сорока самолетов? И когда только успел это сделать?

– Да, сэр! – отвечаю я, улыбаясь в ответ. – Я их сбил. Все сорок четыре самолета. И для этого у меня было много времени. Я участвовал в нескольких войнах.

– В нескольких? – удивился Литхэрт.

– Да, сэр! – говорю я. – Испания, Китай и Финляндия. Я там воевал.

– Ого, помотало же тебя по свету, Матрософф, – сказал мой комэск, покачав головой. – И давай без этого официоза. Все эти «сэры». Все это для парадов и штабных крыс. Зови меня Лис или Командир. Мы, боевые пилоты, не должны опускаться до всей этой воинской мишуры.

– Согласен, Командир! – отвечаю я. – Зовите меня Александром.

– Александр, значит. Нет, слишком длинно. Будешь Алексом.

– Алекс, так Алекс.

– А какой у тебя позывной, Алекс?

– Хм! Там был Пятый.

– Пятый? Почему Пятый?

– Это мое счастливое число, Командир. Еще в Испании я летал на истребителе с бортовым номером пять.

– Понятно. Веришь в приметы, значит? А говорят, что «красные» ни во что такое потустороннее не верят.

– Ну, наверное, я какой-то неправильный «красный»… В бога я не верю, а вот в приметы и счастливые числа верю.

– Хорошо, с этим разобрались. А это правда, что ты был генералом в Советской России?

– Правда, Командир. Я быстро рос в чинах и званиях из-за моих воздушных побед.

– Ясно, ясно! А теперь каково тебе быть в чине флайт-лейтенанта, Алекс?

– В общем-то, нормально, Лис. Я пилот-истребитель и не люблю сидеть в штабе. А у генерала мало возможностей, чтобы участвовать в воздушных боях. Они в основном на земле воюют.

– Ха, ха, ха! Это ты верно подметил. У генералов жизнь не такая веселая как у нас, действующих летчиков. Думаю, что мы с тобой сработаемся, Алекс. А пока принимай звено. Познакомься со своими ведомыми. Колином Греем и Ричардом Стаффом. Твоим самолетом будет вон тот «Спитфайр» в крайнем слева капонире. Можешь на нем нарисовать свою счастливую пятерку.

Вот и поговорили. Иду знакомиться с техникой и своими подчиненными. Встретился. Поговорил. Вроде бы нормальные ребята. Колин из Новой Зеландии, а Ричард из Канады. М-да! Двое моих ведомых. Те, кто будет прикрывать мне хвост там в небе. Вот оно зримое доказательство моих слов о выходцах из доминионов. Наша 54-я эскадрилья в этом плане довольно интернациональная. Здесь коренных англичан служит не больше половины. И вроде бы все нормально. Никаких особых трений британцев и колонистов я не заметил. Ко мне тоже отнеслись довольно толерантно. Никто не лез в душу и не попрекал советским прошлым. Никакой ярой русофобии тут пока нет. И еще никакого высокомерия или знаменитой чопорности британцев я тоже тут не заметил. Нет, вот в высших слоях британского общества этого хватало. Я же перед своей легализацией в имперском обществе там немного покрутился. Пообщался с британской элитой. Вот там у министров и генералов что-то такое высокомерное проскальзывало в повадках. Но я такое же видел и в других странах. В Испании, СССР и Китае. Кстати, китайцы в этом плане гораздо чопорнее англичан. Они ко всем иностранцам не очень тепло относятся. Слишком высокомерно. Это я про элиту говорю, если кто не понял. Простые люди везде одинаковы. Им нет дела до такой показушной дури. В общем, я еще раз убедился, что наши стереотипы об англичанах в большинстве своем врут. Коварных и чопорных придурков среди новых сослуживцев я тут мало встречал. Нормальные люди. По своим повадкам и поведению они мало чем отличались от советских людей. Только говорят на английском языке. А так очень похожие. В общем, прописался я на новом месте без особых проблем.

Меня даже живой талисман 54-й эскадрильи принял за своего. Это я говорю о молодой немецкой овчарке по кличке Крэш. Кстати, имя данной собачки говорит о своеобразном юморе британских авиаторов. Крэш в переводе с английского на русский звучит как «авария». Нормально так они свой талисман обозвали. Авария. Между прочим, тут у многих эскадрилий есть такие вот живые талисманы в виде собак различных пород. Любят собак британцы. И делают из них живые талисманы. Типа, на удачу. Традиция в Королевских ВВС такая есть. Вот Крэш во время нашей первой встречи меня обнюхала и даже лизнула мне ладонь, которой я ее машинально погладил. Очень позитивная собачка. Мы с ней потом подружились. Собаки же любят попрошайничать. Вечно выпрашивают у вас всякие вкусняшки. Вот и я нашу Крэш потом баловал всякими вкусностями из летной столовой.

Мои воспоминания прервал голос командира эскадрильи, зазвучавший в наушниках моего шлемофона. Повинуясь его приказам, строй наших истребителей начал разворачиваться в сторону цели. Тут мне почему-то вспомнилась Испания. Помнится, нас тогда тоже вот так же сразу в бой бросили. Сразу же по прибытии на место. Вот и теперь не прошло и двух часов, как я прибыл на аэродром Хорнчерч, где базировалась моя 54-я эскадрилья. Как поступил приказ взлетать. Всей нашей эскадрилье. И мне в том числе. «Битва за Британию» начинала набирать обороты. И мне предстояло в ней поучаствовать. Кстати, боевое построение в воздухе нашей эскадрильи меня неприятно так удивило. Я и раньше слышал, что британцы пока еще не перешли на парное построение. Так и летают в бою звеньями по три самолета. Советские-то ВВС от такого давно отказались. Там уже вовсю практиковались полеты парами. Что давало летчикам большую маневренность в воздушном бою. Немцы, кстати, тоже на пары перешли. Еще после войны в Испании. А вот французы и британцы все еще не перестроились. Так и летали по старинке. По трое. Вон французики уже долетались, продув с разгромным счетом войну против Германии. А англичане все еще упорствуют в своем консерватизме. И мало того, что их истребители летают устаревшими звеньями, так они еще и плотно строятся при этом. И вот сейчас 54-я эскадрилья плывет в небе, гудя моторами и построившись в плотный клин. Блин, как дикие гуси на юг. Ладно еще бомбардировщики. Этим надо плотными строями действовать. Так им от истребителей легче отбиваться. А вот истребителям в таком строю тесно и очень неудобно драться в маневренном воздушном бою. В общем, я об англичанах был лучшего мнения. СССР, немцы и итальянцы уже перестроились. Новую тактику воздушного боя вовсю применяют. Кстати, те же немцы в шутку называют плотные английские клинья истребителей «строем идиотов». И тут я с ними согласен. Нельзя так воевать.

А бритты все понятиями Первой мировой войны живут. По старинке воюют. Неудивительно, что немецкие арийцы им напихали горячих огурцов во Франции. Это когда очень быстро разбили английский экспедиционный корпус, помогавший французам на континенте. Так, что англичане бежали без оглядки аж до самого Дюнкерка, в котором потом побросали всю свою технику и тяжелое вооружение. После чего трусливо смылись назад на свой остров, бросив французиков на произвол судьбы. А потом еще попытались потопить и захватить французские боевые корабли, стоявшие в Оране и Мерс-эль-Кебире. Типа, чтобы они не достались немцам. Неудивительно, что после такой подставы Франция очень быстро капитулировала и стала союзницей Германии. Я бы на месте французов тоже взбесился с такими-то подлыми союзничками типа англичан.

Комэск Литхэрт сообщил, что нам приказали перехватить большую группу немецких бомбардировщиков, которые сейчас летят к Лондону с юго-востока. Нас будут наводить с земли.

Англичане к 1940 году создали довольно эффективную систему ПВО своих островов. Сеть радарных станций окутывала все побережье Британии. Все данные о воздушном противнике довольно оперативно обрабатывались и передавались летчикам. Мы здесь воевали не вслепую. И могли быстро реагировать на любую угрозу. Могли малыми силами противостоять всему люфтваффе. Самолетов и пилотов к ним у англичан к этому моменту было гораздо меньше, чем у немцев. Но они могли их использовать более эффективно. Наши противники имели больше сил, но не имели той информации, что поступала к нам. Я как командир звена тоже имел выделенный канал в своей рации, по которому операторы наземных радарных станции наводили нас на цель. И знаете? Это было очень круто. Конечно, в советских ВВС мы пытались внедрять что-то похожее, там тоже имелись радары. Но пока там бардака хватало. А у англичан эта система ПВО уже сейчас очень хорошо работала.

Кстати, мне мое новое место службы уже нравится. Авиабаза Королевских ВВС Хорнчерч расположена вблизи Лондона к юго-востоку от Ромфорда в Эссексе. Во времена Первой мировой войны в этом месте располагалась ферма Саттона. И по сей день многие пилоты эту авиабазу так и называли Фермой Саттона. Наша эскадрилья прикрывала подходы к Лондону с юго-востока. Почему это для меня так важно? Так в Лондоне же сейчас проживает моя любимая супруга. Помните, я говорил, что нам британское правительство выделило квартиру на окраине Лондона. Вот сейчас меня греет мысль, что я не только защищаю каких-то там абстрактных жителей британской столицы. Но и Анну Марию Матросову. Это дает мне дополнительный стимул в бою.

Нас выводят на цель довольно точно. Вражеские бомберы под прикрытием истребителей идут на высоте в четыре тысячи метров. Клин нашей эскадрильи, нацеленный на них, успел подняться на четыре с половиной тысячи. Мы немного выше и будем атаковать на встречных курсах. Мне этот маневр очень не нравится. Нельзя так действовать. Нашими противниками в этом бою будут «Юнкерсы Ju-88». Двухмоторные немецкие бомбардировщики. Спереди у них имеется пулемет. Винтовочного калибра, но их же там сейчас до фига. У каждого «Юнкерса» по одному пулемету на носу. А в группе, что приближается к нам, этих бомбардировщиков штук пятьдесят. Не меньше. К ним сейчас сверху-спереди нельзя соваться. Такой строй лучше с других ракурсов атаковать. Пока я размышлял, стоит ли предупреждать об этом командира, тот сам все за меня решил. Из-за строя немецких бомберов вынырнули два десятка «Мессершмиттов Bf-109Е». И рванули в нашу сторону, набирая высоту.

– Пятый, атакуй истребители, а мы с бомбардировщиками разберемся! – приказал Литхэрт, разрешив все мои сомнения.

Вот и замечательно! Этим приказом он мне руки развязал. Уф! Двигать в лобовую атаку на поднимающиеся «мессеры» я не спешу. На фиг, на фиг нам такое счастье! У этих германских «Эмилей» сейчас стоит очень солидное вооружение. Две крыльевые пушки 20-миллиметровые и два пулемета винтовочного калибра. Если на них в лобовую переть, то можно очень неслабо так отхватить звездюлей. Поэтому мы пойдем другим путем. По пологой дуге вываливаюсь из плотного строя эскадрильи и ухожу вверх. Надо набрать высоту. Я сейчас и так выше, но ненамного. А высота в воздушном бою – это всегда преимущество. Краем глаза вижу, что мои ведомые последовали за мной. Молодцы, ребята. Дисциплинированные. Дурацких вопросов задавать не стали. Я ведущий, и они обязаны лететь за мной. Даже если другие английские пилоты ринулись прямиком к «Мессершмиттам». А вы что думали? Наш комэск не только меня с моими ведомыми наперерез вражеским истребителям отправил. Он вроде бы не дурак? Соображает, что мы втроем против двух десятков долго не выстоим. Поэтому приказ атаковать «мессеры» получило еще одно звено нашей эскадрильи. Эх, маловато нас! В английской эскадрилье всего-то двенадцать самолетов. А немчуры вот сколько. Итак, шесть «Спитфайров» против двух десятков «сто девятых». Нормальный расклад. По моим нормам, конечно. Но из того британского звена, которое сейчас отправили вместе с нами в атаку на истребителей, никто возражать тоже не стал. Молча выполнили приказ. Уважаю. Правда, на их месте я бы так глупо не стал кидаться в атаку на встречных курсах. Тупо это и непродуктивно. Немцев же в несколько раз больше. И стволов крупного калибра у них тоже больше, чем у нас. А в лобовых атаках от мастерства пилота мало что зависит. Там даже неопытный новичок может легко убить аса. Там все решает случай. А я не люблю полагаться на случай. И может быть, поэтому я все еще жив?

Набираю высоту, переходя на пологий вираж. Внизу звено «Спитфайров» уже схлестнулись с «Мессершмиттами». Вот зря они так. Ей-богу, зря! На встречных курсах после короткой перестрелки проскакивают сквозь строй вражеских машин. М-да! Проскочить удалось не всем. Ведущий уже готов. Штопорит вниз без одного крыла, объятый пламенем. Из этого «Спитфайра» никто не выпрыгнул. Похоже, что пилота убило. Пушки – это пушки. В лобовую на них лучше не соваться. Зато два других британских истребителя пока целы. Ну, хоть кому-то повезло выжить в этой дурной атаке. Кстати, немцы тоже один «Мессершмитт» потеряли. Тот горит и падает беспорядочно, как кленовый лист. И парашюта тоже не видать. Хотя, даже если бы немец и выпрыгнул, то далеко бы не ушел. Внизу-то под нами британская территория. Только в плен. А для нас это большой моральный плюс. Даже если тебя собьют, то выпрыгнешь ты над своей землей. И никакой плен тебе не грозит. Это тоже много значит для людей, воюющих в небе. Внизу истребители разошлись ненадолго. Вот уже закрутилась карусель воздушного боя. Я же не тороплюсь, выжидая и наблюдая за схваткой внизу. Нашим приходится не легко. Немцев больше. Но зато «Спитфайры» более шустрые на виражах. «Мессеры» никак за ними не могут угнаться. А вот в вертикальном маневре уже они быстрее. Но англичане это тоже знают и на вертикали не лезут. Кружатся на виражах. Не дают себя убить. А немцы их никак не могут подловить. Сразу видно, что там не новички дерутся. Это я наших англичан имею в виду. По манере пилотирования я могу сразу понять, кто перед тобой. Ас или зеленый новичок. Судя по увиденному, там сейчас внизу показывают класс не самые слабые пилоты нашей эскадрильи. А командир у нас молодец. Для атаки на вражеские истребители выбрал самых опытных пилотов, что у него были в распоряжении.

Вот, похоже, и нам пора вмешаться. Немцам надоело мотаться на виражах. Четверка «мессеров» рванула вверх, чтобы оттуда больно ужалить наши «Спитфайры». Атаковать сверху арийцы любят. Как и я. Я тоже обожаю такие атаки. Не зря же я лез все это время наверх. Выгодную позицию для атаки я и мои ведомые уже заняли. И теперь валимся с переворотом вниз, заходя со стороны солнца. Погода сегодня отличная. Звезда по имени Солнце светит как прожектор. Аж глазам больно. Надеюсь, что и немцам на светило смотреть тоже не совсем комфортно. Вот ведущий поднимающейся четверки «Эмилей» уже вошел в зону моего огня. И похоже, что он меня не видит. Он боем занят. Тем, что внизу кувыркается. Вон голову как вниз и влево повернул. Ох, зря ты так, фашистик! Смотреть надо по сторонам. Вдавливаю гашетки и прислушиваюсь к работе своих пушек. Кайфую я от таких звуков. Да, кстати! Мне с моим новым самолетом повезло дважды. Во-первых – это был «Спитфайр» первой модели. А во-вторых – мне досталась модель серии «Б». Вооруженная двумя авиационными двадцатимиллиметровыми пушками «Бритиш Испано» и двумя пулеметами Браунинга винтовочного калибра. У моих ведущих тоже «Спитфайры Мк.1», но серии «А». И эти из вооружения имеют только восемь 7,7-миллиметровых пулеметов. Что, на мой взгляд, довольно слабенько. Вон тот же «Юнкерс Ju-88» ты такими маленькими стволами долго ковырять будешь. У него же какая-никакая, но броня имеется. И, кстати! Пушечные «Спитфайры» особой любовью не пользуются среди британских летчиков. Меня авиатехники при приемке самолета честно предупредили, что пушки «Бритиш Испано» пока не очень надежные. Их часто клинит на больших высотах. Вроде бы из-за замерзающего конденсата и смазки в барабанном механизме заряжания. На это поступали многочисленные жалобы от британских пилотов. Правда, с этими недостатками тоже активно борются. Вон отверстия для стволов в крыльях заклеивают специальной тканью. Ставят новую систему подогрева стволов. В общем, пытаются исправить этот недостаток. Впрочем, сейчас мои пушки работают как часы. Швейцарские. А сейчас, в 1940 году они (часы, а не пушки) считаются самыми лучшими в мире. Ведущему немцу хватило короткой очереди из двух авиапушек и обоих пулеметов, чтобы вспухнуть в небе огненным шаром. Похоже, что в бензобак прилетело. На других врагов уже не успеваю довернуть. Скорость-то я набрал приличную в пикировании. Проскакиваю мимо распадающегося на части «Мессершмитта» и краем глаза замечаю, как один из моих ведомых обливает своими многочисленными пулеметами еще одного немца. В принципе, с такой дистанции – это приговор. Восемь пулеметов, даже винтовочного калибра, в небронированный истребитель долбят очень мощно и кучно. С такой-то малой дистанции. Похоже, что и этот ариец уже отлетался.

Разогнавшись в пикировании, выхожу на пару «Эмилей», которые сейчас гонят один из наших «Спитфайров». И ведут по нему беспрерывный огонь. Вот только попасть никак не могут. Дымные пушечные трассы немецких автопушек проскакивают рядом с хвостом английского истребителя. Но никак не могут его зацепить. Летчик там сидит неплохой. Грамотно уклоняется от атак. Сейчас я ему помогу немного. Слегка доворачиваю и навожу прицел на ведущего немецкой пары. Запомните! Если у вас есть выбор, то в воздушном бою старайтесь в первую очередь убивать ведущих пилотов вражеских пар или звеньев. Это, как правило, самые опытные пилоты. Уничтожите их, и их ведомые растеряются. И вы сможете их сбить со второго захода. Я заметил это давно. Еще в Испании. В случае гибели своих ведущих немецкие летчики очень редко стремились продолжать бой. Вместо этого они пытались удрать подальше. Выйти из боя. А если противник паникует или бежит, то и бить его легче. Открываю огонь с дистанции в двести метров. В принципе, далековато. Большинство пилотов в воздушном бою предпочитают для стрельбы более близкие дистанции. Но я стрелять умею. И даже на таком расстоянии часто попадаю в цель. Вот и сейчас рискнул – и не промазал. Есть контакт. Отчетливо наблюдаю, как от «Мессершмитта» в разные стороны начинают отлетать кусочки обшивки. Вот из-под его капота выплескиваются языки пламени и клубы дыма. Попал! Зачем я так рисковал? Зачем бил издалека, ведь можно было подойти поближе и ударить наверняка? А вот зачем! Слегка доворачиваю и загоняю в прицел истребитель немецкого ведомого, идущего в ста метрах от своего погибшего ведущего. Получи, фашист, гранату! Пушки в упор – это круто! Половина левого крыла «Эмиля» отлетает в сторону. В районе кабины наблюдаю всполохи от попаданий. Вижу, как немецкий пилот резко откидывается вбок. А на стекло его кабины плеснуло чем-то красным. С такой дистанции против 20 миллиметров никакая бронеспинка не спасает. Этот готов! Еще одна победа на моем счету.

Резкий вираж влево! И успеваю облить из всех стволов промелькнувшую мимо пару «Мессершмиттов». Эти тоже пытались догнать на вираже, но уже другой наш «Спитфайр». Особо не целюсь. На таких скоростях это невозможно. Стрелял только чтобы напугать. Сбить с атакующего курса. От-же-шь-ь-ь, блин! Похоже, что одной моей пушке каюк пришел? В этот раз она не стреляла. Работал только левый ствол. Блин! Как не вовремя-то ее заклинило! Слышу в наушниках радостный вопль моего ведомого. Колин Грей докладывает, что я таки попал в одного из тех проскочивших мимо меня «мессеров». Быстро оглядываюсь и расплываюсь в улыбке. Действительно, попал. Задний вражеский истребитель уже провалился вниз. За ним тянется отчетливый дымный след. Хорошо я его задел. Повезло! Мне! А вот этому арийцу нет. Впрочем, он остался жив после моей атаки. Хоп! Вон уже колпак кабины отстрелил и выбросился из своего самолета. Внизу его уже ждут с распростертыми объятиями. Английские солдаты. Гы, гы, гы!

Внезапно слышу панический вопль одного моего ведомого. Ричард Стафф кричит, что ему нужна помощь. Быстро оглядываюсь по сторонам, выискивая его в небе. Вот он, голубчик. Оторвался от коллектива, то есть от нашего звена. Не смог удержаться за хвостом моего истребителя. Слишком уж резко я маневрировал. Вот канадец и не успел среагировать. Вот именно об этом я и говорил, когда ругал все эти построения звеньями по три самолета. Уж очень они неповоротливые и негибкие. Ведь не я один тут такой недовольный. Вон сейчас многие наши звенья рассыпались и воюют поодиночке. Не зря же тут немцы гоняются за одиночными «Спитфайрами». Одиночек всегда легче убивать, чем хорошо слетанную пару. Эх, хорошо, что хоть Колин Грей смог за мной угнаться. А Ричард Стафф тем временем все не утихает, прося кого-нибудь снять с его хвоста надоедливых немцев. Хм! А его, кстати, в данный момент пара «мессеров» преследует. Уж не те ли, ведомого которых я сбил самым первым в этом бою? Там как раз из четырех двое остались. Видимо, решили отомстить. Только догнать смогли не меня, а моего непутевого ведомого. Ну, что тут скажешь. Придется помогать нашему канадцу. Упс! Похоже в него попали. Только что. И он об этом уже успел сообщить всем желающим. Резко разворачиваю свой истребитель, с тревогой вглядываясь в силуэт «Спитфайра» Стаффа. Вроде бы не горит? Нет, не горит. И судя по воплям, Ричарда задело не очень сильно. Легкое ранение, скорее всего. Маневрирует-то он очень даже энергично. Тяжелораненый так бы не смог летать. Эх, не успеваю! Далековато, однако. А делать что-то надо. Так! Тут до цели метров семьсот с копейками. Даже для такого снайпера, как я, далековато. Но надо стрелять отсюда. Я нутром чувствую, что еще немного, и Ричарда Стаффа завалят. Нельзя больше ждать. Резко задираю нос своего «Спитфайра» и выдаю в сторону противника длинную очередь из всех стволов. Блин! Из-за того, что сейчас стреляет только одна из крыльевых пушек моего истребителя, его начинает вести влево и вверх. Ощутимо так ведет. Все!!! Вторая пушка тоже умолкла. Может быть, заела? А может боеприпасы закончились? Тут же всего по шестьдесят снарядов на один двадцатимиллиметровый ствол прилагается. И на мой взгляд это очень мало. У того же советского И-17 боезапас для авиапушек был побольше в три раза.

Хоть я ни в кого в этот раз не попал, но напугать мне их все же удалось. Видимо, не понравились немецким пилотам трассы моих пушек и пулеметов, пролетающие рядом. Поэтому свою добычу они бросили и резво отвернули в сторону, уходя вверх и выходя из боя. А моему непутевому ведомому на этот раз повезло. Не дал я немцам его добить. После этого эпизода воздушный бой как-то быстро закончился. Немцы стали поспешно выходить из боя, отрываясь на пикировании. Мы их не преследовали. Во-первых – патроны у многих из нас подошли к концу. У меня вон тоже пушки замолкли. А с двумя слабенькими пулеметиками я много не навоюю. Во-вторых – нас осталось мало. Из тех «Спитфайров», что вместе с нашим звеном воевали против «мессеров», уцелел только один. Наше звено самое целое. Из моих ведомых никто не погиб. Вон только Ричарда Стаффа подранили немного. Но он вполне бодро заявил, что до аэродрома сможет дотянуть. И сейчас прыгать не станет. Хозяин-барин. Нет, так нет! Оглядываюсь по сторонам. Немецкие истребители уже далеко. Удирают домой. Наш командир эскадрильи тоже неплохо поработал. Он и его мальчики неплохо так потрепали фашистские бомбардировщики. Сбили две штуки, еще несколько повредили. Но самое главное – заставили немцев сбросить бомбы, не дойдя до цели. В общем, свою задачу мы выполнили. Можно возвращаться домой. На нашу авиабазу.

Глава 2
И вновь продолжается бой

Назад к аэродрому 54-я эскадрилья добралась без происшествий и столкновений с противником. Даже Ричард Стафф, раненный в этом бою, довел свой истребитель до взлетной полосы. И как-то умудрился посадить его почти без косяков. После чего потерял сознание. После этого мое мнение об англичанах и их союзниках немного поменялось. Оказывается, не все они тут хлюпики и трусы. Есть среди них и настоящие бойцы, которые могут вот так, на одной силе воли с тяжелыми ранениями пилотировать самолет. Я такое уже видел ранее. Среди советских пилотов. Там тоже хватало вот таких же примеров мужества. Обыденных и незаметных.

Из-за этого инцидента мне пришлось ждать в небе своей очереди, чтобы сесть на аэродром. Нарезаю круги в воздухе, наблюдая за небом и посматривая по сторонам. Пока там внизу разобрались. Вытащили моего отрубившегося ведомого из его «Спитфайра». Погрузили в скорую помощь. Пока его самолет, раскорячившийся посреди взлетно-посадочной полосы, откатили в сторону, прошло минут десять. И мне опять пришлось ждать. Тут у нас в небе очередь образовалась. Сначала садились те, чьи самолеты получили в этом бою повреждения. А таких тут хватало. Немцы стреляют хорошо. Сбить не сбили, но потрепали нашу эскадрилью прилично. Хотя сбитых тоже хватало. Четыре крылатые машины с нашей стороны в этом бою как корова языком слизала. Правда, комэск нас успокоил тем, что погибших летчиков у нас при этом только двое было. В принципе, нормально. Я тоже всегда считал, что в ВВС самое главное – это пилоты. А техника уже на втором плане стоит. Подбитый самолет всегда заменить можно. А погибшего летчика ты не воскресишь. А вот в советских летных частях бытовало мнение, что летчик должен любой ценой беречь свой самолет. И даже с огромным риском для своей жизни не покидать его, а пытаться довести до своего аэродрома. Пафосно превозмогая, сохранять вверенную ему крылатую машину. Отчего советские пилоты часто и гибли по-глупому. До последнего не выпрыгивая из своих горящих самолетов. А высокое советское начальство такую дурость еще и поощряло.

Я с этим боролся как мог, но не всегда мне это удавалось. Впрочем, те же англичане такой ерундой не страдают. И выпрыгивают без особых колебаний из своих сильно поврежденных самолетов. Поэтому сейчас передо мной садятся «Спитфайры» без фатальных повреждений. Те, кто смог дотянуть сюда и не гробануться при этом.

Наконец мне тоже разрешают садиться. С моим истребителем никаких проблем не возникает. Топливо еще имеется. Никаких повреждений нет. В меня в этом бою так ни разу и не попали. Вот что значит грамотно выбрать момент для атаки. Я, конечно, обожаю все эти воздушные бои. Но и голову при этом не теряю. Нельзя в ходе воздушной схватки впадать в азарт. И переть прямиком на вражеские пулеметы. Как это я увидел сегодня. Да, мои сослуживцы являются неплохими пилотами. Техничными и опытными пилотажниками. Вот только не хватает им боевого опыта. И это видно по их манере вести бой. Нельзя так прямолинейно действовать. Слишком уж рискованно и непрофессионально. Я же привык к другому стилю войны в воздухе. Сам его создал и отточил во множестве сражений в небе различных стран. И такой опыт быстро не приходит. А у тех же англичан его нет. Уж слишком мало они пока воюют. И это чувствуется. Я это вижу.

Вылезая из самолета, вижу техника, трущегося рядом. Зовут его Джон Макглас. Шотландец, значит. Звание – младший капрал. Это мой штатный техник, закрепленный за мной и моим «Спитфайром». Мне его сегодня перед вылетом представили. Выглядит довольно солидно. Квадратный дядечка лет тридцати пяти с небольшим пивным брюшком. Но не толстяк, скорее, боксер на пенсии. Вон у него костяшки пальцев какие сбитые. Видимо, чем-то таким рукопашным увлекался в юности мой техник. Да и нос его, переломанный в нескольких местах, на это прямо намекает. Скорее всего – бокс. Он у англичан очень популярен здесь.

– Как прошло, сэр? – спрашивает Джон Макглас, увидев мой кивок.

– Хуже, чем хотелось бы! – резко отвечаю я, нахмурив брови. – Пушки заклинило в бою. Ты там посмотри, что случилось. А то не смог я сегодня много немцев настрелять из-за этого.

– Есть, сэр! – вытягивается передо мною техник, отдавая честь, а потом осторожно интересуется: – А сколько удалось подстрелить, сэр?

– Ладно, не тянись тут как на параде! – говорю я с усмешкой, уж очень забавно он выглядит в этот момент. Прямо медведь, сгорающий от любопытства.

– Так скольких вы подстрелили, сэр? – не отстает шотландец.

– Рисуй четыре звездочки. Или что вы там обычно рисуете на фюзеляже по количеству сбитых самолетов противника? – отвечаю я с притворным зевком.

– Вы завалили четыре самолета «джерри»? – воскликнул Макглас, удивленно вскинув брови.

– «Джерри»? – не понял я. – Это еще кто?

– Э, так мы германцев называем, сэр! Значит, четыре? – отвечает шотландец, тряхнув своими висячими усами.

– Да, четыре, а что тут такого? – говорю я, невольно поморщившись. – Ты что, мне не веришь?

– О нет, сэр! Верю, конечно, верю! Как же офицеру не верить-то! Просто у нас тут такого ни разу еще не было. Чтобы четыре самолета сбивали за раз! – начинает оправдываться мой техник.

– А теперь будет! – говорю я, двигаясь в сторону самолета нашего командира, который только что приземлился. – Ты там пушки хорошо проверь. Я очень не люблю, когда у меня в бою оружие клинит.

– Будет сделано, сэр! – радостно гаркает Макглас уже мне в спину. – Не извольте беспокоиться! Все сделаем в лучшем виде!

Махнув рукой на прощанье, иду доставать Литхэрта. То, что я увидел сегодня, мне совсем не понравилось. Нельзя так воевать. Многое придется поменять, если мы хотим выжить и выиграть это сражение за Британию. Так и говорю прямо с ходу, подойдя к нашему командиру эскадрильи. Кстати, чтобы потом у вас не возникло ненужных вопросов, хочу прояснить один момент. Командир эскадрильи – это не только должность, но и воинское звание в Королевских ВВС. Структура воинских званий у англичан отличается от того, что я видел в советских военно-воздушных силах. Я же тут перед своим назначением не только фигней страдал, давал интервью и тусовался с британской элитой. Кроме этого еще и проштудировал устав Королевских ВВС Британской империи. Чтобы, значит, быть в теме. А то какой же из меня тогда офицер английской авиации выйдет при этом? Без знания уставов. Вот! Поэтому сейчас я кое-что соображаю в этом вопросе. Итак, в Королевских ВВС Великобритании офицерские звания делятся на три категории: младшие офицеры, старшие офицеры и генералы. К младшим офицерам по восходящей относятся: пилот-офицер (соответствует лейтенанту ВВС РККА), летчик-офицер (соответствует старшему лейтенанту ВВС РККА), флайт-лейтенант (соответствует капитану ВВС РККА). К старшим офицерам относятся: командир эскадрильи (соответствует майору ВВС РККА), командир крыла (соответствует подполковнику ВВС РККА), капитан группы (соответствует полковнику ВВС РККА) и коммодор авиации (это промежуточное звание, не генеральское, но близкое к нему). К генеральским чинам относятся: вице-маршал авиации (соответствует генерал-майору ВВС РККА), маршал авиации (соответствует генерал-лейтенанту ВВС РККА), главный маршал авиации (соответствует генерал-полковнику ВВС РККА) и маршал Королевских ВВС (соответствует генералу армии ВВС РККА). Вот и получается, что у нашего командира название воинского звания и должности полностью совпадают. Командир эскадрильи. И там, и там. Вот такой забавный казус. Правда, англичане в этом ничего смешного не видят. Это для меня, выходца из советских ВВС, такое положение вещей выглядит странным. А британцы привыкли.

Впрочем, пускай хоть как себя называют. Меня сейчас другие проблемы волнуют. Начинаю напористо и аргументированно выкладывать Литхэрту свою позицию. Первое, что попадает под каток моей критики – это полеты морально-устаревшими тройками. Плотному построению клином тоже от меня достается. Потом немного прохожусь по тактике воздушного боя, указывая на ошибки и недочеты. При этом я напираю на свой боевой опыт и не только свой. Уже все передовые воздушные державы мира перестроились, а британцы все прошлым живут. А в подтверждение моих слов выкладываю четыре своих воздушных победы в недавнем бою. От такого аргумента наш командир просто так отмахнуться не может. Многие видели сегодня, как я там воевал в небе. И заценили по самое не могу. Я же ему не только высказал свои претензии, но и наглядно показал, как надо правильно воевать в воздухе. Выкладывая все, что наболело, я внимательно отслеживаю реакцию своего собеседника. Хорошо, что рядом никого больше нет. Я же специально так подгадал с критикой, чтобы не ронять авторитет нашего комэска перед его подчиненными. А то некоторые начальники очень не любят, когда их критикуют на глазах у подчиненных. Да и вообще. Мне в ходе службы в ВВС РККА много раз встречались эдакие тупорылые командиры, которые любую конструктивную критику воспринимали в штыки. Типа, только их мнение может быть правильным, а все остальные – придурки и идиоты. Пришлось мне помучиться с такими вот наполеонами плюшевыми, готовыми угробить людей и любое хорошее дело из-за своих тупых амбиций.

И вот сейчас я внимательно наблюдаю за командиром эскадрильи Литхэртом. Как он реагирует на мои слова? Хм! В принципе, неплохо реагирует. Вполне вменяемо. Не лезет сразу же мериться со мной командирскими писюнами. Типа, чей длиннее и толще. Похоже, что мы с ним сработаемся. Этот неплохой пилот и боевой летчик и сам понимает мою правоту. Просто англичан здесь никто не учил по-другому воевать. Вот и приходится им все постигать в процессе войны, которая уже пришла в их дома. И не надо думать, что британцы в этой Мировой войне мало страдают. Да, они рассчитывали отсидеться на своем острове подальше от войны, вспыхнувшей на континенте. Однако все их хитропопые планы пошли прахом. И немецкая авиация сейчас развеивает их иллюзии о войне чужими руками. Сейчас и здесь английские города подвергаются жестоким бомбардировкам с воздуха. И британской столице тоже не хило так достается. Я сам видел разрушенные дома прямо в центре Лондона. Прямо Испанией пахнуло. Там тоже Мадрид бомбили без всякой пощады. Кстати, те же самые немцы и бомбили, что сейчас пытаются прорваться к Лондону. Есть у них опыт в таких вот кровавых преступлениях. И они его, не стесняясь, применяют на Британских островах.

Похоже, что моего командира я смог уговорить. Он меня начал слушать. Не во всем, конечно, но к моим советам вроде бы прислушался. Пообещал разобраться с парами и более гибким построением эскадрильи в воздухе. Мы с ним потом надолго засели, рисуя разные схемы боя в блокнотах. Ну, и наглядно я ему тоже кое-что показывал. Руками показывал. Построение пар. Углы атаки и подхода к цели. Тактические варианты боев. Мы с ним потом еще не раз об этом беседовали. Тут Литхэрт своей любознательностью мне напомнил моего друга Павла Рычагова, оставшегося в СССР. Эх, как он там сейчас поживает? Я-то улетел, а он остался. Как бы его из-за меня не арестовали. Очень боюсь об этом услышать. Подставил я своего лучшего другана не по-детски. Вон вместе с Тухачевским почти всех его заместителей и знакомых арестовали. Только за то, что они были знакомы или вместе служили с опальным маршалом. В Советском Союзе сейчас с этим просто. Там по любому подозрению можно в кутузке оказаться. За слова, дела и невосторженный образ мысли. А Пашка был моим другом. Да и служили мы вместе с ним тоже довольно долго. За такое его вполне могут и расстрелять. М-да! Но теперь уж поздно кулаками махать. Все уже случилось. Просто я очень сильно хочу, чтобы Павел Рычагов выжил и не попал в жернова НКВД по моей вине. Очень, очень, очень!

После разговора с командиром топаю в столовую. Что-то я жрать захотел от всех этих умных разговоров с Литхэртом. А там как раз сейчас начали кормить наших пилотов. Обед ведь мы пропустили из-за боевого вылета. Вот в данный момент народ и наверстывает упущенное. Объедается вкусняшками. И я тоже что-то проголодался. А ничего так авиаторов в Британии кормят. Я бы сказал, что очень даже хорошо их тут кормят. Вкусно и очень питательно. Эх, только пива не хватает. Но сейчас нельзя. На мой шутливый вопрос: «А когда будет можно?» официантка в летной столовой ответила, что вечером. После полетов. Оказывается, тут у них паб неподалеку есть, который по вечерам и открывается. Специально для военных. Точнее говоря, для офицеров. Рядовых и сержантов в тот бар не пускают. Очешуеть!!! Нормально они здесь воюют? С комфортом. С холодным пивом. М-да! Такая война мне уже начинает нравиться. И ведь на дисциплину это никак не влияет. Я уже заметил, что с этим делом у британцев все в полном порядке. А советским летунам попробуй вот так вот пиво дать хлестать после полетов. Что будет? Я даже невольно зажмурился и содрогнулся от такого. Брр-р!