# Наследие отца. Рассказы и стихи к 100-летию Давида Наумовича Карпа

Андрей Давидович Карп

Новая книга автора с Русского Севера. Сызмала прикованный к постели, он, тем не менее, находит в себе силы жить, бороться с недугом, создавать талантливые художественные произведения.Андрей Давидович Карп – дважды номинант Международной премии «Филантроп», лауреат Седьмой артиады народов России, (награждён «за высокие достижения в области литературы, преодоление трудностей, служение идеалам параартийского движения»), лауреат премии мэра Коряжмы в области литературы за 2004 год.

Член Союза Писателей России Владимир Валерьевич Ноговицын

Издатель, автор идеи Серёжа Викторович Суру


© Андрей Давидович Карп, 2025


ISBN 978-5-0065-8250-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## От Серёжы Суру

> Вот мы с тобой и встретились, любимый мой читатель, на книжной (офф-лайн так сказать!) странице.

> Для Серёжы это неожыданно и в то же время очень приятно.

> И, если комплимент будет уместен… у тебя красивые глаза!

Осознавая, что первое впечатление на тебя второй раз уже не произвести, Серёжа старался изо всех сил над (уже не первой и с верой, что не последней!) книгой Андрея Карпа «Наследие Отца».


Архивное фото: Андрей Карп радуется тиражу своей двадцать первой книги «Волны памяти». 2019 год


Конечно же, основная заслуга в издании этой книги у Татьяны Николаевой, той феи и музы, что бережно собирала тексты рассказов и стихов, согласовывала с автором свёрстанный вид и Владимира Ноговицына, без! ценного редактора, настоящего почитателя таланта Карпа и меценатов выпуска: Ирины Щипаковой, Валерия Елезова, Эдуарда Микуцкого.


Так уж случилось, дорогой мой, в недавние лихие времена «пландемии» Андрей крепко «поболел», кое-как вырвался из лап старухи с косой… утеряв последние навыки управления руками.

Теперь самостоятельно писать Андрей не может от слова «совсем». Значит ли это, что «Наследие Отца» – последняя книга коряжемского Ника Вуйчича?

Серёжа верит, что нет!


Рабочий вариант обложки книги «Иллюзия мысли» поэтессы из Селян (Виледь) Татьяны Ивановой (Проект «Крылья Карпа»)


Серёжа верит, что крылья и задор карповского таланта поднимут ввысь не один творческий порыв молодых поэтов и писателей города Коряжемы и её округи. Ведь это в наших с тобой интересах, правда?


Давай тока по секрету: в Ridero уже готова взлететь первая ласточка проекта «Крылья Карпа» – книжка самобытной поэзии «Иллюзия мыслей» очаровательной Татьяны Ивановой с Виледи (село Селяны).


* * *


«Про что книга Карпа?» – спросит любознательный читатель у Серёжы. Не один день проведя за вёрсткой и корректурой, перечитав строки книги «Наследие Отца» вдоль и по горизонтали, Серёжа не сможет соврать:

– Эта книга не потому, что, а вопреки всему

– Эта книга о том, насколько литературное слово сильнее боли, творческая фантазия ярче серых больничных будней, а реальный мир добрее иллюзорных страхов

– Эта книга о том, сколько может весить последняя точка в последнем стихотворении в жизни…


…И эта книга прежде всего про Отца!


Андрей Карп, 2000 год. Фото из архива Серёжы


Разве не символично, любимый мой читатель, что Давиду Наумовичу исполнилось бы в этом году сто (!) лет, родному городу Андрея – Коряжме (так Серёжын город называется офицыально) – сорок (юбилей, который не празднуют!), а в нашей Стране отмечают восемьдесят лет без фашызма?


Думается Серёже – более, чем символично! Потому приятного тебе погружения, дорогой мой и до встречи на просторах мировой Сети и в реальной жызни!


#Проснувшыйся Серёжа

## Татьяна Николаева: Творчество Андрея находит живой отклик

> Самобытный коряжемский поэт и прозаик Андрей Карп в 2000 году издал свою первую книгу рассказов и очерков «Нелишний человек», чем подтвердил свое право войти в литературу. Внимание читателей привлек его поэтический сборник «Грани любви», вышедший в 2001 году.

Значительной вехой в его литературном творчестве стала книга «Преодоление» (2002 г.), в которую вошли одноименный роман, повесть «Тетя Соня» и рассказы. Увидевший свет в 2009 году роман «Взросление» является продолжением «Преодоления» и рассказывает об испытаниях, выпавших на долю тяжелобольного ребенка.


Андрей Карп. Архивное фото


Творчество Андрея Карпа находит живой отклик в сердцах благодарных читателей, круг которых значительно расширился: в него влились подписчики всероссийской газеты «Здоровый образ жизни».


За последние годы изданы сборники стихов и рассказов: «Жажда жизни» (2003 г.), «Истоки вдохновения» (2004 г.), «Помню, надеюсь…» и «Светотень» (оба в 2005 г.). А также: «Небесное и земное» (2006 г.), «Кладезь мудрости» (2007 г.), «Открытое сердце» и «К Востоку от Запада» (оба в 2008 г.), «Встречи и расставания» (2009 г.), «Семейный альбом» (2010 г.), «Суровый век обозревая…» (2011 г.), «О любви, святой и грешной» (2012 г.), «Картинки с выставки» (2013 г.). «Пока бьётся сердце» (2017 г.), «Волны памяти» (2019 г.)

## Владимир Ноговицын: ТВОРЧЕСТВО, КОТОРОЕ ВЛИЯЕТ НА ЖИЗНЬ

> Для него творчество – нечто спасающее, надёжно удерживающее в нелегкой, несладкой жизни. Есть и другое сравнение: как глоток свежего воздуха. Тем более, в том положении, в котором житель города Коряжма Архангельской области Андрей Давидович Карп оказался с самого своего рождения. Чудовищный диагноз – ДЦП. Ещё страшнее ко всем ограничениям привыкнуть. Потому что и мучительно больно (невмоготу), и страшно. Страшно!

Если артист вживается в образ (да и то ненадолго), то здесь происходило с точностью наоборот: действительность вживалась в человека. По своим, жестоким правилам: возраст не имел значения.

Нет, он не смирился с судьбой. И всё чаще принимал её как данность. Просто никуда не деться. Что так будет всегда, пока стучится сердце…


Пожалуй, отчаянье приходило к Андрею не раз. В разное время. С разными вопросами. В том числе: «Почему я не такой, как все?» И в детстве, и в период взросления. Он справлялся. А как иначе, если рядом были близкие люди – мама, папа, которые по-настоящему любили его – такого вот, вроде бы не всеми принятого, понятного, немощного. И много других замечательных людей, воспринимавших (и воспринимающих) его как своего, на равных. Как часть городской (ранее – поселковой) истории Коряжмы.


Писатель, прозаик, поэт, журналист из Коряжемы Владимир Ноговицын


А то: инвалидность – ещё не конец света!


Чистая правда: Андрей стремился жить с великим упорством. С напрягом. Когда всё (даже дышать) доставалось с большим трудом. Когда не в состоянии самостоятельно сделать хотя бы шаг. Когда руки не всегда становились послушны, а чаще вели себя вразброд. Когда мысли не успевают за словом. Тогда во главу угла стал чёткий (до скрупулёзности) распорядок… Даже тут – дисциплина!


Поддержкой же Андрею долгие годы оставался отец (мама рано умерла). И впрямь – опорой. Хотя и ему забота о сыне давалась не слишком просто. У директора Коряжемского комбината промышленных предприятий (обслуживающего строительство крупнейшего в Европе Котласского целлюлозно-бумажного комбината и многие стройки Нечерноземья, включая объекты тогдашнего СССР) работы хватало. И там, у себя, в производственной сфере, Давид Наумович был известным передовиком, орденоносцем, уважаемым руководителем.


А дома его всегда ждал растущий сынишка. Школьник-отличник средней школы №10, теперь №1 (учился на дому). И всё время растущий – внешне (физически) и интеллектуально. Давид Наумович, умный, очень эрудированный, начитанный, образованный. Великолепный рассказчик. И своего Андрея постоянно просвещал, пичкал разнообразными знаниями: пригодятся! Оно и в самом деле – пригодилось. А начиналось всё с разгадывания кроссвордов. Позднее Андрей пристрастился их составлять, даже в местных газетах печатал. Позже взялся за литературное творчество. В обильности в местной типографии стали издаваться его прозаические и поэтические сборники. Часто темой произведений становились отцовские рассказы. О разном. Не слово в слово, разумеется. В Андреевой интерпретации они получали, как правило, другое звучание. Совершенствовались и видоизменялись. Процесс шёл!


Отец же был первым оценщиком и критиком, не всегда, впрочем, щадящим самолюбие начинающего автора. Но это было архиважно и необходимо! К слову, Давид Наумович был знаком с некоторыми настоящими писателями и журналистами. Сам в качестве литературного героя неоднократно попадал на страницы ряда произведений (например, в нашумевший роман Андрея Старцев «Сухой Бор», где показано строительство нашего ЦБК). В двух художественных фильмах сподобился мелькнуть в массовке: в до сих пор незабвенном «Иване Грозном» и в уже забытом «Самокатчики» (то есть – мотоциклисты). В родне директора нашего КПП «засветилось» немало творческих личностей, к примеру, связанных с советским и мировым театром. Да что говорить: он был ещё тем интеллектуалом! И Почётным гражданином Коряжмы, этого звания он удостоился незадолго до смерти.


Но прежде слыл чутким, хорошим отцом. Он, как никто, понимал сына. Все его запросы и даже прихоти. Не с полуслова – мгновенно! Один, пожалуй, знал, как с ним обращаться. Вовремя похвалить. А при случае подхватить в нужный момент, чтобы не сделать больно: уложить в постель, усадить на самодельное (с колёсиками!) кресло, тем самым, обеспечить «писателю» производственную активность, всё зорко проконтролировать. Часто шутил: поднимал настроение. И снова наставлял, взбадривал, иногда озадачивал. И всё время находился рядом, даже если покидал комнату сына. Отцово присутствие ощущалось постоянно. А как замечательно читал отец стихи, в том числе Тараса Шевченко и Леси Украинки, естественно, на языке оригинала! И рассказывал, рассказывал, рассказывал о своём бытие, богатом событиями и встречами со знаменитостями. Однако и не чересчур знаменитые люди в воспоминаниях Давида Наумовича становились героями дня. В том числе и все, кто был связан с коряжемской стройкой – от руководителей первого звена до рядовых тружеников.


Андрей же скрупулёзно во всё вникал, запоминал, записывал, взяв на себя полномочия домашнего летописца. Теперь этим записям нет цены. Благодаря им мы видим реальных людей без прикрас, именно такими, какими они бывали в действительности. Давид Наумович – не исключение. Подчас он престаёт в сыновьих воспоминаниях не особо героическим или чрезмерно пафосным, а обыкновенным, обычным жителем бывшего рабочего посёлка и молодого города. Однако и саму Коряжму мы, читатели, видим другою, не нынешней, не современной, что также важно для исторического понимания географического места.

За свою бытность Андрей Карп создал немало книг. Разной тематики. Но редкой не отстранённости от происходившего. Возможно, некоторые Андреевы рассуждения покажутся чрезмерными и мало понятными. Он же так видит, чаще лёжа на больничной койке; не всегда получая информацию из первых рук и уст. Либо пользуясь сетью Интернет. Иногда ему трудно во всём разобраться, что происходит во внешне здоровом мире. А как правильно, как нужно, как следует?! Да он видит что-то событийное совсем иначе. Отнюдь не отстранённо, остро, переживательно.


Часто он сам герой своих же произведений (не персонаж!). Нередко упоминаются реальные жители наших мест, горожане. Бывает, мы узнаём их – таких вот, какими знаем, угадываем. Но часто в книжках появляется образ отца. Точно: образ! Такая вот сыновья благодарность. Андрей хорошо понимает: у человека, про которого пишут в книгах (и который сам пишет книги) судьба продлевается, жизнь переходит второй, а то и третий перевалы, удлиняется. И это правильно!


Владимир НОГОВИЦЫН.

Журналист. Член Союза писателей России.

Г. Коряжма

## РАССКАЗЫ

### ЮБИЛЕЙ ОТЦА

Страшно подумать: моему отцу в 2025 году исполнилось бы сто лет. Такая круглая дата, аж жутко становится, как подумаешь, сколько выпало на его долю испытаний. Родившись в 1925 году в городе Алчевске Луганской области, он пережил семь правителей СССР и России: Сталина, Хрущёва, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачёва, Ельцина. Только президента кубы Фиделя Кастро не пережил: тот ушел позже. Отец всегда говорил:

– Если Фидель умрёт, то и мне пора:

Я чувствовал, что отец уважает Кастро. А к нашим генсекам и президентам он относился с иронией. Вообще, у отца были, как сказать, стилистические расхождения с властью. Не любил он бюрократию, показуху, комчванство. За это и пострадал один раз, когда его выгнали с поста директора КПП. Он страшно переживал, но от своих принципов не отказался. А принципы были такие: честность, порядочность, правдивость. Это у него от отца, моего дедушки Наума Самуиловича. Мудрость старших помогала отцу в жизни, образовала в нём стержень.

Отец очень расстраивался, когда развалилось его детище – Комбинат промышленных предприятий, в которое он вложил всю свою душу. А Комбинат просто убили…

А потом уход мамы… Мы остались одни… Можно представить, насколько тяжело было отцу. Но у него и в мыслях не было сдать меня в дом инвалидов, как делают некоторые папаши. Наоборот, он думал, как облегчить мою жизнь. Так у нас появилась Екатерина Михайловна, его жена-помощница в домашних делах. А потом появился компьютер. Его установил добрый сосед по даче, сотрудник АСУП ЦБК Владимир Донин. А потом появилась первая книжка – «Нелишний человек» и закрутилось – завертелось!

Приходили журналисты, в газете появлялись рассказы. Отец радовался каждому моему успеху, понимал, что его сын нашёл своё место под солнцем. Ему было приятно дарить мои книжки, хотя выпускать их было тяжело.

На презентацию моей первой книги он пришёл после операции, несмотря на то, что ему было тяжело ходить. И до последнего часа он заботился обо мне. Последние слова отца я слышал через стенку:

– Андрей, Андрей…

Угловой дом по Театральной, 2, висит доска «Память Почётному гражданину Коряжмы Давиду Наумовичу Карпу». Я надеюсь, через пятьдесят лет на вопрос «Кто это?» знающие люди расскажут о светлом человеке, первостроителе города Коряжемы и великом Отце Давиде Карпе.


### ШУТКИ ОТЦА

Мой отец любил пошутить. Его шутки, добрые и остроумные, могли рассмешить до слез. Недаром любимыми артистами отца были Аркадий Райкин и Леонид Утесов – люди с юмором в крови. Зная много анекдотов, отец щедро делился ими с окружающими.

В дружеских компаниях не смолкал смех от баек. Некоторые гости жаловались:

– С Карпом нельзя напиться, как следует. Только захочешь опрокинуть стопочку, а у него – новый анекдот.

Но для меня важно даже не это. Важно то, что обычный случай из жизни отец превращал в анекдот, от которого я смеялся до упаду. Одну из таких историй я хочу рассказать.

Было это на даче. Погода стояла отвратительная. Я сидел дома и усиленно работал над стихами. А когда я работаю, у меня всё в ходу: и руки, и ноги. За это меня не раз ругали. Но что я могу сделать при таком недуге? Так вот, работаю я, значит, и чувствую, что моя нога, одетая в шерстяной носок, за что-то зацепилась. Я дергаю изо всех сил, нога снова свободна.

– Ну, Андрей, ты даешь! Это ж надо сотворить такое: ногой вытаскивать гвозди! Как это ты умудрился?

– Не знаю, – сквозь хохот ответил я.

– Этак ты всю дачу разберешь по дощечкам, – продолжал отец.

Я уже не мог отвечать, мой заливистый хохот, наверно, был слышен на том конце улицы. Отец испугался, что у меня опять начнется приступ астмы, и начал успокаивать. Но не так-то просто успокоить такого человека как я. В таких случаях бабушка говорила:

– Рассыпался горох на семьдесят дорог. Не собрать теперь горошин, – укатились далеко…

Отец уже спал, а я всё еще содрогался от беззвучного смеха. Мне так и виделось: моя нога, превратившаяся в гвоздодер, вытаскивает гвозди из всего, что попадается ей на пути.

Наконец я уснул. И приснился мне сон. Будто иду я вдоль железной дороги и гайки ногой выкручиваю. Навстречу пыхтит паровоз. Из окна кабины машиниста выглядывает отец и грозит мне кулаком…

Утром я рассказал сон отцу и спросил:

– К чему бы это?

– А к тому, мой дорогой Рабинович, – ответил отец, – что, если ты еще раз сделаешь такое, я тебя накажу. Как? Да очень просто: отключу компьютер. И это уже не шутки.

– Это вышло случайно.

– Случайно, говоришь? – На губах отца заиграла ироническая усмешка. – Помнишь, в прошлом году ты так провода запутал, что я еле раскрутил. Тоже, скажешь, случайность?

– Больше так не буду, папа, – протянул я жалобно.

И действительно, больше такое не повторилось.

> Сентябрь 2018г.

### НЕДОРАЗУМЕНИЕ


Управляющий трестом «Котласбумстрой» Михаил Ефимович Сафьян очень уважал партийные органы. Он был из той когорты настоящих коммунистов, которые, несмотря на пережитые репрессии, свято верили в ленинские идеи. Эта вера помогала ему выстоять в самые тяжелые минуты жизни. Но иногда эта вера ставила их в неловкое положение. Так же случилось и с Сафьяном.

В кабинете Сафьяна зазвонил телефон. Михаил Ефимович взял трубку и услышал:

– Это Кузьмин!

– Да, да товарищ Кузьмин, всё в порядке, – поспешно доложил Сафьян. – Собрание провели, наглядную агитацию подготовили. – И Сафьян начал без остановки рассказывать, что и как они сделали по наглядной агитации, и вообще как идет воспитательная работа среди трудящихся. Когда Сафьян закончил, трубка сказала:

– Это я, монтер Женя Кузьмин.

Сафьян аж покраснел и закричал в трубку:

– Так что ты мне раньше не сказал мать твою за ногу!

– А вы мне не дали слово сказать – ответил Женя Кузьмин.

После этого случая Сафьян стал осторожнее в разговорах по телефону и каждый раз спрашивал, кто говорит.

### НА ПЛАНЁРКЕ

Отец часто мне рассказывал о сафьяновских планёрках. О том, как тщательно Михаил Ефимович к ним готовился, как рассаживал начальников производств и субподрядчиков в определенной (раз и навсегда) последовательности. Сафьян не любил хаоса и строго следил за очередностью выступлений.

Но жизнь, нет-нет, да и преподнесет сюрприз, нарушающий обычный ход планёрки. Такие сюрпризы запоминаются надолго.

Понедельник. Утро. Идет обычное совещание у Сафьяна. Михаил Ефимович внимательно слушает и помечает в блокноте то, что надо в первую очередь сделать для улучшения работы. В дверях показывается голова начальника станции Низовка. Он тихо зовёт:

– Товарищ Сафьян…


Управляющий трестом отмахивается как от мухи. Голова скрывается. Сафьян не любит, когда его отвлекают. Через пять минут голова появляется снова и уже громче произносит:

– Михаил Ефимович!

– Закрой дверь с той стороны, – кричит Сафьян. – Не мешай!

Голова испугано скрывается. Сафьян уже взбешен. Да и другие присутствующие волнуются. И тут распахиваются двери, и вбегает начальник станции и кричит во всё горло:

– Пожар! Низовка горит!!

– Так что ты мне раньше не сказал?! – орет Сафьян, и вся планерка бежит спасать станцию.

Этот случай научил Михаила Ефимовича быстро реагировать на возникающие отклонения в планерке.

> Март 2019г.

### ПЕСНЯ ИЗ ПРОШЛОГО

Как-то раз отец попросил меня найти в Интернете песню в исполнении Клавдии Шульженко. Она начинается словами: «Как хорошо вдвоем у огонька…». Я нашел эту песню под названием «Вдвоем». Прослушав ее, отец рассказал забавную историю, с ней связанную.

Было это в ту пору, когда отец, демобилизовавшись, работал бригадиром монтажников в отделе строительства при министерстве лесной и целлюлозно-бумажной промышленности СССР. В те голы министром и, как в шутку звали его подчиненные, «главным лесничим Союза» был Георгий Михайлович Орлов – человек с твердым характером, строгий и к себе, и к людям. Не терпевший длинных докладов, он требовал от сотрудников четкости изложения своих мыслей, чем вызвал большое уважение моего отца. Апогеем этой воспитательной работы являлись еженедельные селекторные совещания, которые по понедельникам проводил сам Орлов. В них участвовали руководители всех подразделений министерства. На этих совещаниях решались крупномасштабные производственные вопросы. И к каждому такому мероприятию все готовились заранее.

На одном таком заседание произошел конфуз, о котором отцу рассказали по возвращению его из очередной командировки.


Но прежде познакомимся еще одним участником той забавной истории. Зовут его Василий Вяткин. Ему двадцать четыре года и работает он радиомехаником министерства. Обязанность Василия – обеспечить бесперебойную селекторную связь со всеми областными подразделениями. Работал Василий хорошо, жалоб не имел. Но два месяца назад, на катке в Сокольниках познакомился с красивой девушкой. Звали её Оля, и работала она секретарем-машинисткой в одном из столичных учреждений. Наш Василий потерял покой, стал каким-то рассеянным.

Однажды Оля попросила показать место его работы. У него был ключ от радиорубки. В ближайшее воскресенье они прошли через бюро пропусков по документу Василия.

Обстановка в радиорубке восхитила Олю. Она была в душе романтиком и мечтала о путешествиях по далеким странам. А здесь, можно было, не сходя с места побывать в российских регионах страны. Василий включил ей музыку. И угадал. Оля любила слушать Клавдию Шульженко. Вот так непринужденно, под музыку и разговоры, прошло их свидание.

Наступил понедельник. Как всегда, Георгий Михайлович начал новую рабочую неделю с селекторной переклички:

– Кострома!

– Здесь!

– Киров!

– Здесь!

– Красноярск!

И тут, вместо привычного: «Здесь» он услышал «Как хорошо вдвоём у огонька…». Глаза Орлова полезли на лоб. Его голос загремел на весь кабинет: