# Глазами жертвы

Любовь Андреевна Левшинова

В квартире рядом живёт девяностолетняя старушка, она была подругой моей бабушки. Милая.

Иногда я думаю, что было бы, если бы я её зарезала?

При следующей встрече просто пырнула бы ножом и оставила истечь кровью у лифта. Не жестоко, без множественных ранений – один тычок и проворот в районе печени. Или селезёнки? Я-то буду нож в правой руке держать. Приобнять её при следующей встрече и медленно, упираясь своим весом в рукоятку, погрузить лезвие в тело. Каково бы это было?

## Глазами жертвы


Главное – верить в свою невиновность.

Недавно я гуляла по торговому центру. Обошла магазинов десять: примеряла колечки, разглядывала кофты, купила тушь для ресниц и «запчасти» по мелочи. Слушала музыку в наушниках.

Я подпевала песням, выкрученным на полную громкость, наслаждалась кофе и не думала ни о чём.

В последнем магазине, уже перед выходом, меня остановил охранник. Я недоумённо вытащила из уха наушник, сразу показала чек, но охранник улыбнулся.

– Я не уверен, но, кажется, вы «пищали» ещё при входе, давайте проверим.

Я, уже уставшая под весом атмосферы гипермаркета, лишь тяжело вздохнула, начав выворачивать карманы.

Карточница, зажигалка, чеки, жвачка, бальзам для губ.

Мужчина лишь задумчиво кивнул, убедившись, что я не воровка, провёл пустой сумкой между сканерами. Та запищала.

Я удивилась, а он с улыбкой предложил снять магнит на кассе.

– Видимо, ещё при покупке самой сумки что-то не сняли.

Запихав обратно вещи в сумку, а наушники в уши, я направилась домой. И всю дорогу поражённо думала: сколько лет я «пищала» в каждом магазине города?

Главное – меня никто не трогал. Не останавливали каждый раз, почему? Потому что я знала о своей невиновности.

Я настолько уверенно выходила из магазинов и шла вперёд, зная, что ничего не купила или оплатила покупку, что даже охрана это чувствовала. А я ведь вполне могла быть вором. Просто шла напролом с уверенностью человека, не догадывающегося о потенциальном преступлении, и меня не трогали.

Интересно, эта тактика сработала бы в других случаях?

Например, если бы я зарезала соседку.

В квартире рядом живёт девяностолетняя старушка, она была подругой моей бабушки.

Здоровается со мной, когда пересекаемся, не слышит, правда, ничего в ответ. Милая.

Раньше актрисой была – мама показывала вырезку со статьёй из газеты о ней.

Иногда я думаю, что было бы, если бы я её зарезала? При следующей встрече просто пырнула бы ножом и оставила истечь кровью у лифта. Не жестоко, без множественных ранений – один тычок и проворот в районе печени. Или селезёнки? Я-то буду нож в правой руке держать. Приобнять её при следующей встрече и медленно, упираясь своим весом в рукоятку, погрузить лезвие в тело.

Надавить нужно будет плавно, но сильно: я ножи никогда не точу, они у меня погнутые и тупые. Можно было бы использовать нож-бабочку, подаренный сестрой на Новый год. Он мне нравится. Чёрный, красивый. Да, острый, в отличие от кухонных, но его использовать точно не буду.

Старушку бы быстро нашли. У нас на этаже много собачников, думаю, животные почуют кровь. Вызовут полицию, начнут опрашивать жильцов. Только в нашей хрущёвке в тихом семейном районе камер нет, а кричать она вряд ли будет. В таком случае надо надеть перчатки. Обычные, зимние, вязаные. Тогда отпечатков не останется, держать нож удобно будет, и второй рукой смогу заткнуть ей рот.

А если буду верить, как с магнитом в сумке, в свою невиновность, кто вообще на меня выйдет? И как? Мотива нет, видела я её всего пару раз в жизни. Ничто во мне не укажет на убийцу. Хотя это слово мне не нравится, слишком грубое. Ничто во мне не выдаст человека, который это сделал.

Молодая девушка, живёт с кошкой, работает на дому, улыбается продавщицам в «Пятёрочке» у дома и провожает умилительным взглядом каждую собаку на поводке. К тому же шовинизм сыграет в мою пользу. Никто не подумает, что молодая девушка может взять без причины в руки нож. Будут искать мужчину – наркомана или бродягу. Можно будет, кстати, забрать у старушки деньги из кошелька и снять украшения, если носит.

Тогда подумают, что ограбление не удалось. Пожилые люди могут быть сентиментальны, она могла не захотеть отдавать дорогое сердцу кольцо, вот её и зарезали.

В кино про детективов часто об этом говорят.

Главное – не параноить. Верить в свою непричастность. Сделать это и жить дальше.

Схема кажется стоящей.

Я не убийца. Мне просто любопытно, каково это – убить человека. Дело не в комплексе бога или социопатии, просто интересно. Не знаю, почему думаю про это.

Я люблю животных, люблю детей (не всех, терпеть не могу капризных, избалованных), я эмоциональный человек, и никогда не смотрела фильмы ужасов, потому что для меня это слишком.

Меня завораживает и поражает мысль, что, по сути, никто не защищён от психа, который вдруг решит взять в руки кухонный нож. Я просто могу это сделать. Могу так же поступить с кем-то из родственников.

Теоретически.

Мы можем очередной раз встретиться с семьёй, когда я приеду к родителям, я выберу нож поострее – они их точат.

И всё. Но хлопот будет больше. Тут уже не отделаешься парой вопросов от полиции.

Это билет в один конец. Да и люблю я свою семью.