Шёпок королевских сердец
Там, где любовь встречается с судьбой
Тима Лу’на

© Тима Лу’на, 2025

ISBN 978-5-0065-8105-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Аэтерия – прекрасное королевство, где ведьмам, женщинам с особыми магическими дарами, никогда не было места. Долгое время их существование оставалось незамеченным; они использовали свои способности для исцеления и никогда не причиняли вреда. Всё изменилось после ссоры одной старой целительницы с королевой. Королева Астрид, безутешная из-за болезни младшего сына, потребовала от ведьмы исцеления. Старая женщина, измученная годами и неспособная на такое мощное заклинание, отказалась. Королева, восприняв это как оскорбление, приказала казнить ведьму.

Когда палач уже занес топор, старая целительница, заметив королеву среди наблюдающих крестьян, прокричала проклятие: «Тот, кто прольет мою кровь, будет проклят ужасной болезнью, которая будет медленно его убивать! Моя кровь на твоих руках, королева, и не будет тебе покоя!»

Королева, не колеблясь, кивнула своим стражникам, и казнь состоялась.

Спустя месяц после казни старой целительницы, королева Астрид тяжело заболела. Король Альфред, безутешный от страданий любимой жены, невольно вспомнил проклятие умирающей ведьмы. В тревоге он призвал королевских лекарей, требуя выяснить причину болезни. Те, осмотрев королеву, успокоили короля, назвав недуг обычной лихорадкой, легко поддающейся лечению. Астрид выписали целебные травы, но проклятие, увы, оказалось правдой.

Прошел год, а королева так и не встала с постели. Она была ужасно слаба, почти ничего не ела и отталкивала от себя всех, даже собственных сыновей. Лекари приходили снова и снова, предлагая лишь обезболивающие снадобья, и каждый раз повторяли королю, что исцеление возможно лишь чудом, что они бессильны.

Отчаяние и бессилие подталкивали Альфреда к отчаянным мерам. Он приказал найти и казнить всех ведьм в королевстве – от мала до велика. За голову каждой ведьмы была назначена щедрая награда, и многие, соблазненные деньгами, выдали своих родных, даже маленьких детей, лишь бы получить золото.

Тридцать женщин, среди которых семнадцать были юными девочками, были повешены, а затем сожжены на костре. Королевство скорбело, теряя матерей, сестер, бабушек и дочерей. Но король, ослепленный горем и страхом, не остановился, не пожалел даже детей. За это его народ стал презирать, шепча, что за жестокость он лишится самого дорогого – своих сыновей, и род короля прервется.

Прошла неделя после кровавой расправы над ведьмами, и королевство потрясла новая трагедия: принц Филипп, старший сын короля, был найден мертвым. Его изувеченное лицо и тело, истерзанные жестокими ударами, говорили о зверской расправе. Убийца так и остался неустановленным, окутанный мраком тайны.

Альфред, сраженный горем, не решился сообщить о смерти сына своей и без того измученной болезнью супруге. Потеря наследника престола, любимого первенца, стала для него невыносимым ударом. Король, сломленный горем, находил единственное утешение в объятиях двух оставшихся сыновей: пятилетнего Генри и двухлетнего Артура. Младший, Артур, был любимцем королевы. Именно из-за его болезни, когда-то едва не унесшей жизнь малыша, произошла роковая ссора с целительницей, но, к счастью, Артур в итоге выздоровел, благодаря другим лекарям.

Пока королевский двор переживал трагедию за трагедией, жизнь в деревне текла своим чередом. Хотя многие потеряли родных во время ужасных казней, боль постепенно затихала, и люди возвращались к привычной жизни. Но для некоторых крестьян жизнь изменилась навсегда. Многие дети остались сиротами.

Так, например, девятнадцатилетняя Анна, потерявшая мать во время расправы над целительницами, осталась совершенно одна. К счастью, ей оставили дом, но одиночество давило на девушку. Анна обладала необыкновенной красотой: длинные русые волосы, светлая кожа, лицо, напоминавшее скорее знатных особ, чем крестьянку. Несмотря на свою красоту, она была очень доброй и всеми любима в деревне. Часто к ней приходила в гости старушка Агата, потерявшая собственную дочь во время тех же казней, и относилась к Анне как к родной дочери.

Анна, молодая крестьянка, получала предложения от самых завидных женихов: влиятельных князей, знатных герцогов и заслуженных генералов. Они заваливали её драгоценными подарками, стремясь покорить её сердце. Бабушка Агата, видя такую удачу, уговаривала Анну принять предложение одного из них, обещая ей безбедную и роскошную жизнь. Но Анна оставалась непреклонна: она искала не богатство, а настоящую любовь. Её поиски завершились встречей с Ричардом, простым двадцатидвухлетним крестьянином. Его тёмные волосы и светлая кожа очаровали Анну, а его искренность и простота растопили её сердце. В отличие от богатых ухажёров, Ричард не мог осыпать её драгоценностями. Его дары были скромны: самодельные кольца, полевые цветы, собранные с любовью. Именно эта искренность и покорила Анну. Она полюбила Ричарда и, отвергнув все выгодные предложения, вышла за него замуж.

Ричард и Анна жили скромно, но счастливо. Лето Анна проводила, собирая в лесу дикие яблоки и ягоды, которые продавала на рынке. Ричард рыбачил, деля улов с женой – часть шло на стол, часть – на продажу. Два года их брак был полон любви и счастья, но чего-то им всё же не хватало – ребёнка. Они долго пытались завести малыша, но безуспешно. Обратившись к повитухе, услышали страшный диагноз: бесплодие Анны. Эта новость повергла их в отчаяние. Анна, желая подарить Ричарду ребёнка, предложила ему жениться на другой женщине. Ричард, хотя и был глубоко расстроен, категорически отказался, заявив, что его счастье – в любви к Анне. Но желание стать матерью не оставляло Анну. Она поделилась своим горем с бабушкой Агатой, которая рассказала о женщине, способной исцелить её недуг. Анна, полная надежды, решила обратиться к ней.

Эта женщина была известной целительницей, избежавшей смертной казни бегством из деревни. Бабушка Агата объяснила, что целительница живёт на окраине, скрываясь от короля, который приказал её казнить. Поэтому, говорила бабушка, о ней никому нельзя рассказывать из посторонних. Анна, не колеблясь, поделилась новостью с Ричардом. Он, опасаясь за безопасность жены, настаивал на том, чтобы пойти с ней. После долгих раздумий, Анна согласилась.

Ричард, скептически относившийся к целительнице, всё же уступил желанию жены. Долгое путешествие привело их к обрыву. Поначалу они подумали, что заблудились, но затем Анна вспомнила слова бабушки о доме, скрытом под деревней. Внизу они увидели пещеру, у входа в которую располагался маленький, заросший мхом домик. Осторожно спустившись, они подошли к жилищу. Дверь неожиданно открылась сама, и Анна, попросив Ричарда подождать снаружи, вошла. Внутри сидела очень старая женщина, которая, увидев Анну, сразу же спросила о причине её визита. Анна объяснила свою проблему и попросила о помощи. Целительница долго смотрела на неё, а затем согласилась помочь в обмен на услугу: передать свой дар ребёнку Анны. Если родится девочка, дар начнёт проявляться к девяти годам; если же родится мальчик, услуга будет считаться не оказанной. Анна, не задумываясь, согласилась.

Целительница положила руку на живот Анны, закрыла глаза и прошептала что-то похожее на заклятие. Анна ничего не почувствовала и уже начала сомневаться в эффективности визита, но всё же поблагодарила женщину и ушла вместе с Ричардом. По дороге домой она рассказала мужу о своей неуверенности, и Ричард, хотя и скептически относился к подобным вещам, поддержал её. Анна помнила, что и её мать обладала целительнымиспособностями, что немного укрепляло её веру. Месяц спустя Анна почувствовала себя плохо: её тошнило, и она испытывала сильную слабость. Вызвав лекаря, они с Ричардом узнали о чудесной новости – Анна ждала ребёнка! Радости не было предела. Ричард окружил Анну заботой: запретил ей ходить на рынок, сам готовил еду и ухаживал за любимой женой, посвящая всё своё время заботе о ней и будущем малыше.

Через девять месяцев у Анны и Ричарда родилась девочка, поразительно похожая на отца: с такими же чёрными волосами и бледной кожей. Красавица-дочь, которую назвали Амелия, стала героиней новой истории. Счастье родителей было безгранично.

Как и предсказывала целительница, дар Амелии проявился в девятилетнем возрасте. Случилось это совершенно случайно. Однажды, когда Анна готовила ужин и сильно порезала руку, Амелия подошла к матери, накрыла рану своей ладонью и закрыла глаза. На вопрос Анны о том, что она делает, девочка ничего не ответила, просто открыла глаза, улыбнулась и показала матери руку. К изумлению Анны, пореза не было – ни раны, ни даже шрама, только засохшая кровь. Анна была вне себя от радости и одновременно от страха. Она строго-настрого запретила дочери рассказывать о её способности кому бы то ни было, и Амелия, послушная девочка, хранила свою тайну. Ричард, знавший о даре дочери, поддерживал Анну, и они вместе берегли секрет Амелии до её восемнадцатилетия..

Глава 1

С самого детства родители оберегали меня как зеницу ока, строго-настрого запрещая говорить о моём даре – способности исцелять. Скрывать его было мучительно трудно. Каждый день я видела, как люди страдают, как их мучает боль, как они угасают, и мои руки невольно тянулись к ним, но я сдерживалась, прикусывая губы до крови. Зачем мне этот дар, если я не могу никому помочь? – думала я, но всё же слушала родителей, не смея ослушаться.

В детстве у меня была лишь одна подруга, но она с родителями всё время куда то уезжала, и я всегда играла одна, в лесу. Отец делал мне кукол из соломы, их хрупкие тела казались отражением моего собственного беззащитного детства, а мама шила им платья из маленьких лоскутков ткани, сшитых с такой нежностью, что они казались настоящими шедеврами. Однажды, играя, я забежала в кусты, не заметив оврага. Я не повредилась, но обнаружила чудесное место, укромный уголок, где я могла побыть одна. Спуск в овраг был сделан из маленьких, потемневших от времени, деревянных досок, ведущих к самодельному мосту. Мост простирался над еще более глубоким оврагом, заросшим мхом и папоротником. Воздух был пропитан запахом влажной земли и прелых листьев, солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая играющие пятна света на земле. По ту сторону моста раскинулась полянка, усыпанная белыми колокольчиками, их тонкий звон казался волшебным голосом леса. Это место, с его загадочной тишиной и чарующей красотой, стало моим секретным убежищем. Я рассказала родителям о нем, но не выдала его местонахождение, бережно храня свою тайну. Сначала я брала туда кукол, но позже стала ходить просто побыть одна, послушать шелест листьев и пение птиц. Эти звуки, такие чистые и спокойные, всегда успокаивали меня, помогая справиться с тревогой и тоской.

Наступило мое восемнадцатилетние. Все ждут этого дня, но мои родители, ничего не подарили и даже не поздравили. О подарке я не обижалась: мы жили бедно, как обычные крестьяне. Отец ловил рыбу, а мама собирала ягоды и яблоки, продав которые, мы с трудом сводили концы с концами. Но забыть о самом дне рождения…

Это было невыносимо. Я ничего не сказала матери, лишь обмолвилась, что иду к своему мосту, и ушла.

Лес встретил меня своей обычной тишиной и красотой. Шелест листьев, пение птиц… все было так спокойно, так гармонично. Но по мере того, как я приближалась к оврагу, тишину прорезали стоны, смешанные с криками боли. Страх сжал мое сердце. Чем ближе я подходила, тем сильнее становились эти звуки, и я поняла, что это кричит мужчина.

Встав на мост, я увидела его: мужчину, сидящего внизу, окруженного тенистой тенью деревьев. Его лицо, перекошенное от боли, было покрыто грязью и запекшейся кровью. Одежда была изорвана, на ней виднелись следы борьбы. Его глаза и руки были завязаны, а нога была сломана под ужасным углом. Руки дрожали, сердце колотилось в груди, как дикая птица в клетке. Запрет родителей всплыл в памяти, но крики раненого мужчины – полные отчаяния и надежды – заставили меня забыть о страхе.

– Здравствуйте! Как вы здесь оказались?! – крикнула я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

– Помогите, пожалуйста! Я ранен! Я упал, бежал от разбойников! Позовите кого-нибудь на помощь!

Я застыла на мосту, не в силах оторвать взгляд от его израненного тела. Деревня была далеко… Я знала это. Но думать о чем-то ещё, кроме этого мужчины, я не могла.

– Я скоро, потерпите, пожалуйста! – прошептала я, начиная медленно спускаться, осторожно цепляясь за ветви деревьев.

Аккуратно спустившись к мужчине, я начала развязывать его руки. Его лицо было перекошено от боли, губы сжались в тонкую линию, по лбу градом прокатились капли пота.

– Почему вас довели до такого состояния? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Мой отец задолжал им деньги… вернул долг очень поздно… Они начали выпрашивать еще больше… – он задыхался от боли, каждый вздох приносил ему новые мучения. – Отец не дал им денег… и они решили… заставить его через меня…

Я уже развязала ему руки. Он тянулся к повязке на глазах, но я остановила его:

– Послушайте, я помогу вам с ногой, только вы не должны это видеть и кому-либо рассказывать.

Он корчился от боли:

– Я упал недавно… поэтому сразу боль не почувствовал… а теперь… она убивает меня… прошу… помогите… и я обещаю, что никому не расскажу…

– Мне нужно вправить вам сломанную кость. Это будет больно. Вот, возьмите, стисните это в зубах, – я вложила ему в руку небольшую палку.

Он сразу зажал её между зубами. Я резко вправила кость. Он вскрикнул, сжимая палку со всей силы. Моё сердце колотилось в груди.

– Потерпите, – прошептала я, складывая обе ладони на его рану. Тепло разлилось по моим ладоням, и я почувствовала, как энергия течёт в его рану, заживляя повреждённые ткани. Я видела, как кровь сгущается, как рана начинает затягиваться, образуя тонкий бледный шрам. Я сжала зубы, боясь, что мои руки задрожат. Родительский запрет казался непреодолимым барьером, но я не могла бросить его на смерть.

Когда я отошла, рана затянулась.

– Открывайте глаза, – сказала я.

Он снял повязку с глаз, немного прищурился, потом посмотрел на рану, не веря своим глазам. Затем он перевёл взгляд на меня, впившись в меня своим взглядом. Я смутилась и отвела взгляд.

– Вы… целительница? – прошептал он, его голос был полон удивления.

– Даже у деревьев есть уши. Вы пообещали сдержать мою тайну… прошу, сдержите её, – сказала я.

Он осторожно встал. Его взгляд был полон благодарности и чего-то ещё… чего-то больше, чем простая благодарность. Он помог мне подняться, его взгляд был полон благодарности и тайного восхищения. Я знала, что наша встреча изменила все, и я не могла представить, что несёт будущее.

Пока мы стояли там, я услышала шорох. Сердце подскочило к горлу.

– Нам нужно прятаться, – прошептал он, указывая на старый деревянный мост, перекинутый через овраг. Страх сковал меня, но я повиновалась, бросившись бежать вместе с ним к ближайшей арке. Поднявшись, мы оказались впритык к мосту, скрытые от взглядов сверху. На мосту стояли двое, их силуэты резко выделялись на фоне неба. А потом появился еще один.

« – Его нигде нет, скорее всего, он уже в деревне», – раздался один голос.

«Он даже в деревне от нас не спрячется, пойдемте», – резанул второй, более грубый и властный. Я затаила дыхание, прижимаясь к деревянному мосту. Наблюдая за ними, я ощущала, как холод пробирается под кожу. Это были тени, но их угроза ощущалась явно.

Только когда последние звуки их шагов затихли, я решилась высунуться. Мы выбрались из-под моста. Я все еще дрожала, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня.

– Значит, вы не солгали, – прошептала я, и только теперь осознала, насколько сильно я боялась.

Он улыбнулся, и в его глазах заиграли искорки.

– Конечно, нет, это чистая правда. Тем более, мне бы не хотелось показаться лгуном при первом знакомстве с такой… красивой и, как я понимаю, исцеляющей девушкой. Его слова были неожиданными, но его улыбка была теплее, чем я ожидала.

– Хорошо, на этом наши пути должны разойтись, мне пора домой, удачи вам – сказала я, чувствуя странную тоску.

– Мы встретимся вновь? – с надеждой спросил он. Его взгляд зацепил меня, и я не смогла отказать себе в этом маленьком обмане.

– Может быть, – ответила я, и, развернувшись, пошла прочь.

Но его голос остановил меня.

– Как вас зовут? Скажите хотя бы это!

Я обернулась, не поворачиваясь полностью, и тихо сказала:

– Амелия. Потом ушла, оставляя его одного стоять на мосту, и не оглядываясь, пошла вперед, думая о том, что же произошло сегодня. И что же произойдет завтра.

По дороге домой страх сжимал меня в ледяные тиски. Не просто боялась, а ужасалась мысли, что тот незнакомец, ради жалкой горсти монет, расскажет о моем даре. И чтобы доказать правдивость своих слов, покажет свежий шрам – живое свидетельство того, что не всех «ведьм» убили. Тогда мой мир рухнет. Родители – единственная моя опора – разочаруются, моя жизнь превратится в кошмар. Оставалось только ждать: придут ли королевские палачи, чтобы забрать и сжечь меня на костре, или я смогу продолжить жизнь, словно ничего и не было, как до этой роковой встречи?

Дома мама встретила меня встревоженным лицом. Её глаза, обычно светлые и добрые, были полны тревоги.

– Амелия! Где ты была? Я так волновалась! – В её голосе слышалось отчаяние. Она заметила кровь на моих руках. – Что случилось? Ты ранена?

Сердце сжалось от вины. Ложь, как яд, жгла горло.

– Нет, мама, всё в порядке, – прошептала я, – просто из носа кровь пошла. Перегрелась на солнце.

*Глупая, глупая, глупая!* – кричал внутренний голос. Кровь на моих руках – кровь чужого мужчины, и я ещё и лгу матушке!

– Платье твоё тоже испачкано, – мама протянула мне роскошное алое платье, его пышность затмевала всё вокруг. – С днем рождения, дорогая, – её голос дрогнул. – Прости, что не поздравила раньше, ждала это платье от портнихи. Это… это подарок.

Она крепко обняла меня. Радость смешалась со стыдом и ужасом. Я думала что родители забыли о дне рождения. Но «они знали». Эта мысль, пронзившая меня насквозь, заставила забыть на мгновение о смертельной опасности, грозящей мне из-за незнакомца.

Чуть позже, сидя в своем новом алом платье, в комнату вошел отец. В ладони он что-то сжимал. Показывая мне сжатый кулак, он медленно раскрыл его, и я увидела кольцо – небольшое, самодельное, с красным камнем, переливающимся в свете свечи. Сердце дрогнуло. Это было так… просто, но от этого еще дороже. Я поблагодарила его, крепко обнимая. Его объятия были теплыми и успокаивающими, как защита от всех страхов, которые мучили меня весь день.

Проведя немного времени со мной, родители отправились на рынок, чтобы купить что-нибудь к столу.

А я, отмывая весь дом старалась не испачкать свое новое платье. Время шло медленно, каждая минута тянулась, как вечность. Вскоре родители вернулись, принеся немного сахара, хлеб и несколько спелых яблок. Из сахара мама приготовила маленькие карамельные леденцы, и мы, вместе попив чай, наслаждались простым счастьем бытия. Мой день рождения прошёл гораздо лучше, чем я могла себе представить. И в этом простом счастье я нашла утешение и надежду, забыв хотя бы на некоторое время о своих страхах.

На следующий день я не смогла отправиться в своё укромное место – ритуал, который я неукоснительно соблюдала каждый день, был нарушен. Родителям понадобилась моя помощь. Сначала мы с мамой пошли в лес собирать дикие ягоды на продажу. Мы провели там долгие часы, солнце уже клонилось к закату, когда две большие плетеные корзины, сделанные вручную, были наконец заполнены до краев. На рынке мы с трудом нашли свободное место, чтобы разложить свой товар. Только мы расставили корзины, как к нам подошла пожилая пара и купила небольшое ведерко ягод. Так мы торговали, пока все ягоды не были проданы. Вечером, когда отец вернулся с рыбалки, он принёс три небольшие рыбки. Мы с мамой быстро почистили и пожарили их. Ужин был поздний, я, уставшая до предела, помыла глиняную посуду и тут же отправилась спать. Тишина и сон были лучшей наградой за тяжёлый, но такой необычно спокойный день.

Глава 2

Артур

После встречи с Амелией, я не мог выбросить её из головы. Её глаза – зелёные, мой любимый цвет – были полны доброты и света. А сама она… необыкновенно красива. Помощь, оказанная ей мне после перелома ноги, заставила меня поспешить во дворец. Да, я солгал ей насчёт бедности отца и долга разбойникам. Мой отец – король Аэтерии, а я – его младший сын, принц. Правда лишь в том, что разбойники схватили меня, чтобы вымогать у отца выкуп. Я не мог рассказать Амелии о своём истинном положении. Она испугалась бы, стала бы вести себя неестественно. Многие крестьянки боятся принцев – я не хотел её спугнуть.

Прибыв во дворец, меня тут же встретили стражники и сообщили отцу о моём возвращении. Я принял тёплую ванну, которую приготовили служанки, и переоделся в кожаный костюм. После этого направился в тронный зал. Там был и мой старший брат, Генри. Увидев меня, он бросился ко мне и крепко обнял. Меня не было три дня, все думали, что я погиб. Я преподнёс им настоящий сюрприз. Только один человек не радовался моему возвращению – Элизабет, фаворитка отца и мать Генри. Она никогда не любила ни меня, ни моего покойного брата Филиппа, ни матушку. Её оставили при дворе только по просьбе Генри. И я, честно говоря, тоже её терпеть не мог. После того, как отец сжёг всех целительниц, семьи, которые он разрушил, восстали против него, заявив, что заберёт его детей, как он когда-то забрал дочерей крестьян. После этого Филипп, претендовавший на престол после отца, был убит крестьянами. Тогда отец поставил условие: либо скрывать наше происхождение, либо не покидать замок. Я выбрал первое, Генри – второе. Он бастард, и Элизабет ненавидит меня за то, что после отца трон должен был достаться мне. Она много раз пыталась убедить отца признать Генри законным наследником, так как он старше меня на три года. Но отец отказал, пригрозив выгнать её из дворца, если она ещё раз поднимет этот вопрос. Поэтому всю свою злобу она вымещает на мне.

На следующий день, после разговора с отцом, я бродил по замку, погруженный в мысли об Амелии. Её взгляд, её напуганное лицо – я воспроизводил в памяти каждый момент нашей встречи, каждую деталь. На следующий день я должен был увидеть её снова. Она пришла к мосту не просто так. Переодевшись в крестьянскую одежду, я направился к тому месту, где моё сердце впервые забилось от встречи с ней. Спустившись по тропинке, я сел на мост, свесив ноги, и стал ждать. На самом деле я боялся, что она уже приходила и ушла, боялся, что её появление было случайностью. Я ждал до самого вечера, пока не понял, что она не придёт. Немного расстроенный, я решил вернуться во дворец.

Только я вошёл, как стражники склонились в поклоне:

– Ваше Высочество, вашей матери стало хуже, – сказал один из них. – Король приказал нам найти Вас и немедленно доставить в покои королевы.

– Хорошо, – ответил я и побежал к маме. Чем ближе я приближался, тем отчетливее слышал её стоны и крики боли. Зайдя в покои, я увидел, как она дёргается, кричит от боли. Мама страдает уже девятнадцать лет, и я бессилен ей помочь. Отчаяние и чувство вины разрывали меня на части. Она даже не знает о смерти Филиппа – мы так и не решились рассказать ей. Увидев меня, она прошептала:

– Позови Филиппа… Я так давно его не видела…

Сердце сжалось от боли. Я не знал, что сказать. Отец ответил за меня:

– Он не может прийти, дорогая, он очень занят.

– Если я умру… Передайте ему, что я его очень люблю… Я люблю вас всех… – прошептала она. Лекари дали ей успокаивающие травы. Через некоторое время, когда боль немного утихла, она уснула. Её лицо было искажено страданием, и эта картина глубоко запечатлелась в моей памяти.

После всего пережитого, я отправился в свои покои и, упав на огромную кровать, погрузился в раздумья. Жизнь крестьян… раньше я никогда не задумывался об этом, но встреча с Амелией заставила меня по-новому взглянуть на мир за стенами дворца.

Я представлял её, спрашивающую милостыню из-за нищеты, представлял, как её обижают… Эти мысли не покидали меня, и я уснул, измученный тревогой за её судьбу.

На следующее утро, проснувшись, я обнаружил своего лучшего друга и советника, Джейсона, ждущего меня за дверью. Он с улыбкой, но с нескрываемой тревогой в глазах, сообщил новую весть:

– В замок прибыл португальский король со своей семьёй, – делая паузу для эффекта. – И знаешь, зачем? Чтобы выдать свою дочь за тебя и сделать её королевой Аэтерии.

– И ты думаешь, я соглашусь? – спросил я, уже предчувствуя дальнейший разговор.

– Его величество давно хочет объединить наши страны через брак, – продолжил Джейсон. – Ты всегда отказываешься. Он надеялся, что, увидев принцессу, ты изменишь своё решение. Говорил, что она красавица.

– И теперь они здесь, под предлогом «посещения», чтобы проверить, как я себя чувствую после «незапланированного отпуска», – я горько усмехнулся. – Это, конечно, его работа. Он уверен, что она мне понравится. Но он ошибается.

Отец и гости сидели за огромным столом в парадном зале, занятые оживленным разговором, обсуждая какие-то важные детали. Заметив мое появление, все встали. Я знал, кто перед мной – португальский король, но даже элементарного знака уважения я ему не показал. Они так настаивают на браке с их дочерью, что я буду всегда противиться этому.

Королева Глория, женщина с холодным, расчетливым взглядом, первой заговорила со мной, как только я сел за стол (рядом, разумеется, с португальской принцессой).

– Принц Артур, как вы себя чувствуете? Я слышала, что вы попали в небольшую неприятность, – её голос был полон фальшивой заботы.

– Всё хорошо, это в прошлом, – ответил я холодно, стараясь не выдавать своего раздражения. Она лишь улыбнулась и кивнула, а я продолжил: – Что же привело вас в Аэтерию?

– Мы хотели укрепить нашу дружбу и объединить наши страны, – ответил король Португалии, Мануэль, его слова звучали как официальное заявление.

– Это очень хорошо. Я рад буду дружить с таким мудрым королём, как вы, – ответил я, прибегнув к вежливому, но формальному тон.

– Я тоже очень рад этому, – сказал король, его взгляд не скрывал цели этого визита.

– Артур, покажи принцессе Ирие наш замок. – сказал отец.

Перед всеми я не мог открыто возражать. Встав из-за стола, я протянул руку португальской принцессе, помогая ей подняться. Внутри меня кипело недовольство, а на лице я сохранял маску вежливого и покорного принца.

Выйдя из зала, я молча направился к саду, принцесса Ирия шла следом. Только мы оказались в тишине зелёных аллей, она заговорила:

– Я очень переживала, узнав, что вы попали в беду, – её голос был тихим.

– Не стоило, я жив и здоров, – ответил я, но мой тон был по-прежнему сдержан.

После недолгого молчания она продолжила:

– Нас хотят поженить…

– Никакой женитьбы не будет, – перебил я её, не давая ей даже закончить фразу.

– Но почему? Ведь объединение должно произойти через наш брак. – сказала она, её голубые глаза выражали не только интерес, но и некоторую надежду.

– Я не хочу этого брака. Я не люблю вас, – сказал я прямо, не скрывая своих чувств.

– Но такова судьба принцев… Жениться не по любви… – прошептала она, покачивая головой.

– В моём сердце… другая девушка. И я не думаю, что вам понравится перспектива иметь любовницу, которую ваш муж любит больше, чем вас. Вы будете нужны ему лишь для объединения королевств.

– Конечно, не понравится, – призналась она, её голос был спокоен, но в нём слышалась усталость. – Я и сама не хочу выходить за вас замуж.

– Тогда не надо, – сказал я, чувствуя, как тяжесть на плечах немного уменьшилась. – Если мы оба откажемся, нас не смогут заставить.

– Хорошо, – сказала она, и в её голосе зазвучала надломленная надежда.

– Я поговорю с матерью… Извините, что отняла ваше время, – и, легко поклонившись, она ушла, оставляя меня в тишине сада.

На следующий день я не стал тратить время на бесцельную прогулку по саду. Сказав Джейсону, что ухожу по делам, я быстро переоделся и отправился к мосту. Я сел и стал ждать чуда. И оно случилось. Я увидел Амелию, осторожно спускающуюся по самодельной лестнице с другой стороны оврага. Деревня и замок были разделены этим глубоким ущельем с мостом. Раньше люди использовали этот мост, чтобы обратиться к отцу с просьбами, но спустя несколько лет построили новый мост в более удобном месте, и старый забросили.

Я подошёл к ней, когда она уже ступила на вторую ступеньку, и протянул руку. Она явно не ожидала меня увидеть и на мгновение испугалась, но всё же положила свою ладонь в мою, и я помог ей спуститься.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, её голос был спокоен, но в нём слышалось легкое недоумение.

– Я ждал вас, – признался я, не в силах оторвать от нее взгляд. За два дня разлуки она стала ещё красивее, её образ был постоянно в моих мыслях. Её иногда смущало моё настойчивое внимание, и это мне очень нравилось.

– Меня? Зачем? – спросила она, слегка прикусив губу.

– После нашей встречи я не мог выбросить вас из головы и очень хотел увидеть вас снова, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня кипели чувства.

Она улыбнулась, и в этот момент я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Мы пересекли старый деревянный мост, и сели на край, свесив ноги над глубоким оврагом. Я не сводил с неё глаз, а она, стараясь избегать моего взгляда, нервно теребила край своего платья. На её пальце я заметил простое, грубовато сделанное железное кольцо с ярким красным камнем – гранатом, пожалуй.

– Какое красивое кольцо, – сказал я.

– Спасибо, мне его подарили на день рождения, – тихо ответила она.

– У вас был день рождения? Когда? – спросил я, чувствуя, как учащается сердцебиение.

Её губы коснулась лёгкая улыбка. – В тот день, когда вы сломали ногу, – сказала она.

– Вот это да… Я и не знал, – пробормотал я, вставая. Рядом цвела полянка белых колокольчиков, их нежные головки склонялись на ветру. Я осторожно собрал небольшой букетик и, вернувшись, протянул ей. – С прошедшим днём рождения.

Она взяла цветы, её пальцы едва коснулись моих. Я почувствовал тепло и своё быстро бьющееся сердце. – Спасибо, – прошептала она, и на этот раз улыбка была шире, теплее, и в глазах её заиграли озорные искорки.

Долгое молчание повисло между нами, прерываемое лишь шорохом реки и пением птиц. Наконец, я решился: – Мне бы хотелось видеть вас здесь каждый день.

Она опустила глаза. – У меня бывают дела, я помогаю родителям… Каждый день я не смогу приходить.

– Тогда через день? Мои глаза и сердце хотят видеть вас всегда, – признался я, чувствуя, как краснею. Она смутилась, вставая с моста.

– Я постараюсь… Но вы даже не представились, – сказала она, взглянув на меня с едва заметной улыбкой.

– Меня зовут Артур, – ответил я. Врать мне не хотелось. Мы попрощались, и она ушла. Я направился к замку, сердце переполняла лёгкая, радостная тревога – предвкушение следующей встречи.

Прибыв в замок, я сразу же почувствовал напряжённую атмосферу. Стражники, встретившие меня у ворот, прошептали, что отец в ярости и требует моего немедленного присутствия. В его покоях царило гнетущее молчание, прерываемое лишь громким стуком его кулака по столу.

– Как ты посмел оставить девушку одну во дворце и уйти в деревню?! – рявкнул отец, глаза его горели яростью.

– Что я мог поделать, отец? Я не хочу няньчиться с принцессой., – ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Она заблудилась во дворце! Её родители были в бешенстве! – прорычал он.

– Мне всё равно, – сказал я, решимость наполнила мой голос. – Я не собираюсь на ней жениться.

– Собираешься, сын мой! Ты – будущий правитель! Я давно мечтал об объединении наших королевств! – его голос стал ниже, но не менее опасным.

– Это только ваша мечта, – возразил я. – Я против этого брака.

– Если ты откажешься, я объявлю тебя бастардом и признаю Генри законным наследником! – прошипел он. – Думай! Они приехали на месяц, возможно, ты успеешь её полюбить.

– Моё решение окончательно, отец. Я не женюсь на принцессе Ирие..Хотите признать Генри законным сыном – признавайте, но я никогда не женюсь на женщине, которую не люблю! – Я развернулся и вышел, не дожидаясь его ответа.

Мать не вмешивалась в дела двора, так как болела и мучалась, но её мудрость всегда была мне опорой. Я нашёл её как всегда в её покоях, лежащую на огромной кровати, задумавшись. Осторожно присев рядом на кровати, я почувствовал, как её рука легла мне на руку.

– Что тебя печалит, мой мальчик? – спросила она, взгляд её был полон нежной заботы.

– Отец хочет, чтобы я женился на португальской принцессе, но я не хочу, – выдохнул я.

Она улыбнулась, печальная, но понимающая улыбка. – Родной мой, неужели в твоём сердце уже есть другая? Иначе ты бы согласился… я знаю, – её голос был слегка хриплым, но тёплым.

– Да, но она не принцесса, – признался я.

– Это неважно, – сказала она, её рука сильнее сжала мою. – Главное, что ты её любишь. Отец не заставит тебя, поверь.

– Спасибо, матушка, – прошептал я, обнимая её. – Мне тебя очень не хватает.

– Я всегда здесь, с тобой, – ответила она, положив руку на моё сердце. Её тепло успокаивало.

Прощаясь с матерью, я отправился в свои покои, сердце наполняла не только тревога, но и новая, смелая надежда.

Глава 3

Амелия

Когда я вернулась домой после встречи с Артуром, сердце колотилось, как бешеное, а в животе порхали бабочки. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Его слова – «Мои глаза и сердце хотят видеть вас всегда» – кружились в голове, а перед глазами стоял образ Артура: высокий, с каштановыми волосами и тёмными глазами. Я всё ещё видела его улыбку, слышала его голос, и эти воспоминания не давали мне покоя. Он ждал меня, и я не могла отделаться от мысли, что подвела его. Казалось, земля уходит из-под ног от волнения.

Вдруг раздался яростный стук в окно. Оливер, мой друг, стоял на улице, лицо его было искажено ужасом. Он в панике сообщил, что отец серьёзно ранен. Он ничего не знал о моём даре, просто хотел, чтобы я была рядом.

Я бросилась к отцу. На затылке зияла глубокая рана, из неё струилась кровь. Он упал с лодки когда причаливал, прямо на каменную дорогу. Оливер помог мне отнести отца домой. Поблагодарив его, я осталась одна с отцом. Прижимая ладони к его ране, я начала исцелять его. Несколько дней ему пришлось оставаться дома. Если бы кто-то узнал о моём даре, меня бы безжалостно отдали палачам короля – ради своей выгоды.

Несколько дней отец пролежал дома, и мне пришлось взять на себя заботу о рыбе. Рыбалка – дело нехитрое, но пока мама хлопотала по хозяйству, я сидела на берегу, закидывая удочку и думая об Артуре. Он ждал меня, а я не могла к нему пойти. К вечеру в моей корзине плескались пять увесистых рыб – немного, но для нас вполне достаточно.

Дома я быстро приготовила ужин, помыла глиняную посуду и отправилась помогать маме на рынке. Торговля шла вяло, пока не подошёл какой-то богатый человек – я даже не поняла, кто он. Начал расспрашивать про ягоды, и взгляд его был таким настойчивым и неприятным, что меня аж передернуло. Он купил две полные корзины яблок и лишь одну маленькую – ягод, и, наконец, ушёл.

Мы с матерью едва успели добраться домой, как подъехали гости – на великолепных, украшенных лошадях, за каждой из которых тянулась деревянная телега с сундуком, доверху набитым, судя по виду, дорогими вещами. Отец вышел на крыльцо, голову я ему предварительно перебинтовала – чтобы никто не увидел что раны уже давно нет и я её исцелила. Мать последовала за ним. Из окна я видела их. Я узнала мужчину с рынка – того, что так навязчиво рассматривал меня.

– Здравствуйте, – раздался его голос, вежливый, но с каким-то надоедливым пафосом.

– Здравствуйте, – ответил отец, настороженно. – С чем пожаловали?

– Для начала позвольте представиться: я герцог Оскар, приближённый короля Альфреда. Я прибыл просить руки вашей дочери, – провозгласил он. – Ваша дочь не будет знать нужды, я сделаю всё для её счастья.

Услышав это, я едва не вскрикнула. Даже если родители согласятся, – а я этого очень не хотела, – я никогда не выйду замуж за такого человека! За того, кто просто так врывается в нашу жизнь, демонстрируя своё богатство и положение!

Отец, выслушав герцога, ответил спокойно, но твёрдо:

– Если наша дочь согласится на ваше предложение, я не буду препятствовать. Но если откажет, я её поддержу.

Герцог Оскар кивнул, его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах мелькнула нетерпеливость. – В таком случае, позвольте узнать решение вашей дочери.

Мать вошла в дом и позвала меня. Я колебалась, но всё же пошла. Перед выходом мать шепнула: «Если не хочешь – не соглашайся». Я лишь кивнула.

Выйдя на крыльцо, я увидела, как герцог Оскар спешился. Он приблизился, его улыбка казалась натянутой и неприятной.

– Здравствуйте, милая леди, – проговорил он.

– Здравствуйте, – ответила я холодно, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я пришёл просить вашей руки. Я сделаю вас… – начал он, но я его перебила:

– Да, я уже слышала. Но, простите за прямоту, я не принимаю ваше предложение.

В этот момент герцог кивнул одному из своих стражников, и тот, подойдя к двум стоящим рядом сундукам, с грохотом открыл их крышки. В одном красовались роскошные платья, в другом – горы золотых монет.

– Примите мой подарок, – сказал герцог, его голос стал настойчивей, – и пересмотрите своё решение.

– Нет, – ответила я твёрдо. – Я уже решила. Я не выйду за вас замуж, и ваши богатства мне ни к чему.

Лицо герцога Оскара потемнело от ярости. Он стиснул кулаки, но, сделав глубокий вдох, кивнул мне и, сев на коня, уехал, оставив за собой только облако пыли.

Отец и мать обняли меня, их объятия были полны нежности и облегчения. Вместе мы вернулись в дом. Через пару дней отец, всё ещё с перевязанной головой, ушёл на рыбалку, а мать – на рынок. Моя помощь им больше не требовалась, и я отправилась к мосту, надеясь увидеть Артура.

Осторожно спускаясь по тропинке, я увидела его сидящим на мосту. Он что-то вырезал из дерева, его сосредоточенное лицо было обрамлено каштановыми волосами. Увидев меня, он поднялся, взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Я так долго ждал вас! Где вы пропадали все эти дни? – спросил он с явной тревогой, его тёмные глаза выражали беспокойство.

– Извините, что не пришла, – сказала я. – Отец поранился, и мне пришлось работать вместо него, а ещё помогала матери. Не было времени.

– Что нового в деревне? – спросил он, его лицо смягчилось.

– К нам приезжал герцог, – ответила я.

– Зачем? – насторожился Артур.

– Просил моей руки, – сказала я, – привёз два сундука: один с платьями, другой – с золотом.

– И вы согласились? – спросил он, в его голосе слышалось недоверие.

– Конечно, нет! – возмутилась я. – Я бы никогда не вышла замуж за богатого человека просто так.

– Почему? – он выглядел немного растерянным.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Они часто бывают слишком самолюбивыми и спесивыми.

– А за стражника короля? Или за принца? – спросил он, его глаза блеснули озорным огоньком.

– За стражника, возможно, – засмеялась я, – а за принца… думаю, нет.

– Я хотел сказать вам кое-что, – начал он, его глаза блестели озорством. – Я стражник короля.

– Правда? – удивилась я.

– Да, – улыбнулся он. – Я думал, испугаю вас, поэтому и не говорил раньше. Но раз вы сказали, что вышли бы замуж за стражника… решил признаться.

Мы рассмеялись, легко перейдя к другой теме.

– Вы когда-нибудь бывали на той стороне моста? – спросил Артур, указывая на противоположный берег.

– Нет, никогда, – ответила я.

– Тогда пойдёмте, – сказал он, взяв меня за руку.

Мы поднялись по самодельной лестнице, и когда я оказалась наверху, меня поразил открывшийся вид. Вдали высился огромный королевский замок, знакомый с детства, но теперь он предстал передо мной во всей своей монументальной красоте. Я застыла, полностью очарованная.

– Как звали того герцога? – спросил Артур, наблюдая за моей реакцией.

– Оскар, – ответила я, всё ещё любуясь панорамой.

Проведя там некоторое время, мы спустились к мосту. Уже пора было прощаться.

– Мне пора, – сказала я с сожалением.

Он взял меня за руку. – Как быстро пролетело время с вами… Я бы никогда не хотел вас отпускать, – прошептал он.

Я смутилась от его слов. – Честно говоря, и мне не хотелось бы уходить… но родители будут волноваться, я должна вернуться.

– Хорошо, – сказал он. – Я буду ждать вас здесь каждый день.

– Но мы договорились о дне через день, – напомнила я.

– А я всё равно буду приходить, надеясь, что вы придёте. И ещё… примите мой подарок, – он протянул мне маленькое деревянное сердце, искусно вырезанное из дерева. – За всё это время…

Я взяла подарок, чувствуя тепло его руки в своей. – Я буду беречь его, – прошептала я, и, повернувшись, ушла.

Долгое время после возвращения домой я сидела, сжимая в руках маленькое деревянное сердце. Его тёплая гладкость успокаивала, но мысли всё равно возвращались к Артуру. Я вспоминала его глаза, его улыбку, касание его руки… Эти воспоминания были ярче и теплее, чем всё остальное.

Мои грёзы прервал стук в окно. Оливер. Мой друг детства. Когда-то я любила его, и мы мечтали пожениться. Родители были бы рады такому союзу. Он старше меня на два года, и когда мне исполнилось шестнадцать, он, будучи совершеннолетним, изменил мне. Простить я его не смогла. Но он так отчаянно умолял сохранить дружбу… Я не выдержала и согласилась. С тех пор мы были лишь друзьями.

– Амелия, выйдем прогуляемся? – протянул Оливер.

– Нет, не хочется, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Ну пожалуйста, – умолял он.

– Я же сказала, что не хочу, – повторила я спокойно, откладывая деревянное сердце.

– Ладно, – пробормотал он и, к моему удивлению, ушёл очень быстро.

На самом деле, несмотря на то, что мы договорились оставаться друзьями, я давно уже не считала его своим другом.

После ухода Оливера пришла мама и тут же засыпала вопросами:

– Почему ты не выходишь с ним гулять? Раньше вы были неразлучны! Поссорились?

Она ничего не знала о его измене. Я промолчала про это, сказав лишь, что мы остались друзьями. Ложь, горькая и липкая, как мёд на губах.

– Я не хочу гулять с ним, – ответила я, голос звучал тише, чем я хотела.

– Доченька, пойди прогуляйся ради меня, он так просил, чтобы я тебя уговорила. Мне его даже стало жалко.-говорит мама. Умеет он уговаривать, этот Оливер… всех, кроме меня, видимо.

– Ладно, – выдохнула я, и вышла из дома, сжимая кулаки в карманах бежевого платья. Сердце билось где-то в горле, тяжёлым, свинцовым грузом. Как только я появилась на улице, Оливер возник, как призрак, с одинокой ромашкой в руке. Он протянул её, лицо бледное и растерянное. Я прошла мимо, не взглянув на цветок, и резко сказала:

– Пошли, но быстро. У меня нет времени на разговоры.

Он бросил ромашку под ноги, словно она была виновата в моей холодности. Его плечи опустились, и он пошёл следом, не поднимая глаз. В тот момент я заметила на его руке – тонкий, почти незаметный шрам, прямо под мизинцем. Шрам, которого раньше никогда не было. И в моей голове пронеслась мысль: «Может, это… след от кольца?». Кольца, которое *она* носила.

Елена. Имя, которое жгло, как раскалённый уголь. Елена, с которой он мне изменил. Их роман был тайной, известной всем, кроме моих родителей. Тайна, которая долго скрываться не могла. Родители узнали. Спросили прямо, не скрывая беспокойства: изменил ли он мне? Я солгала, сказала, что мы давно расстались, остались друзьями. Ложь покрыла меня липкой, противной пленкой.

Елена… Она была невероятно красива. Прошлое время… потому что её больше нет. Она умерла. Ужасная, медленная, мучительная болезнь забрала её. Несмотря на всё, на ревность, на боль, мне хотелось ей помочь. Но я не смогла. Видела, как она угасала на руках Оливера. Помню его визиты, подарки, долгие часы, проведённые с ней. Помню его слова любви, шептанные ей в последние минуты. Её последние слова: «Прости меня, Амелия». Потухший взгляд… и тишина. Сердце остановилось. Я рыдала тогда, и рыдала потом, дома, одна. Я *могла* ей помочь, но не сделала этого. И я уверена, что если бы Оливер узнал о моих способностях, о том, что я целительница, что могла спасти его Елену, он бы меня возненавидел. Навсегда.

На её пальце, перед смертью, было кольцо – подарок Оливера. Он забрал его себе, на память. Но сейчас я видела только шрам. Он так долго носил это кольцо, что на мизинце остался след. У Елены оно было на безымянном пальце, а ему подходило только на мизинец. Этот маленький, почти незаметный шрам говорил больше, чем любые слова.

Мы шли молча, и я не выдержала:

– Ты потерял её кольцо? – спросила я, голос чуть дрожал.

Он помолчал, прежде чем ответить. Я знала, что говорить о Елене ему тяжело.

– Нет, просто снял, – сказал он тихо. – Пора отпустить прошлое. Я её любил, и люблю, конечно. Но кольцо… каждый раз, видя его, я вспоминал о ней и снова тонул в горе. Думаю, пора отпустить.

– Да, ты наверное прав, – сказала я, стараясь сменить тему. – Куда мы идём?

– Я не знаю… Пошли к старому мосту?

– К… к какому мосту? – Я запнулась, сердце вдруг застучало быстрее.

– К заброшенному мосту в овраге. Ты туда в детстве всё время ходила, помнишь?

– А-а, этот мост… – Мысль о том, что Артур, возможно, не ушёл оттуда, пронзила меня. – Ты туда часто ходишь?

– Нет, вообще не хожу. Мне не интересно. Но я знаю, как ты любила это место.

– Да, любила, – прошептала я. Мы шли к мосту. Когда мы дошли, я никого не увидела и, наконец, смогла выдохнуть.

Мы долго стояли на мосту, слушая пение птиц. Тишина, казалось, гудела вокруг, прежде чем он спросил:

– Ты когда-нибудь любила меня?

Вопрос застал меня врасплох. Он никогда раньше подобного не спрашивал. В его голосе звучала некая отчаянность.

– Зачем тебе это знать? – спросила я, немного обороняясь.

– Я просто… хочу знать, – прошептал он. – Что ты когда-то любила меня. А я предал такую потрясающую девушку, как ты.

В его глазах я увидела настоящую боль, искреннее раскаяние. И что-то ещё, что я не могла распознать.

– Да, любила, – призналась я, голос едва слышно. Не дав ему задать следующий вопрос, добавила: – Пойдём, мне уже пора домой.

Он не стал настаивать, молча пошёл следом.

Глава 4

Артур

После того как мы попрощались с Амелией, я долго сидел на мосту, погруженный в свои мысли. Собираясь уйти, я услышал приближающиеся шаги и, инстинктивно, спрятался за одним из деревьев, растущих у моста. Увидел её. С другим мужчиной.

Амелия не выглядела счастливой. Даже рядом с ним, её лицо выражало скорее грусть, чем радость. Но во мне… во мне вспыхнуло странное, жгучее чувство. То же самое чувство, что и тогда, когда она говорила о визите герцога Оскара и его просьбе о её руке. Ревность. Холодная, яростная ревность. Я хотел убить и герцога, и этого мужчину. Хотел уничтожить их обоих.

Чтобы хоть немного унять свой гнев, я решил понаблюдать за ними, узнать, зачем они пришли сюда вместе. Услышав вопрос мужчины и ответ Амелии, я был поражен до глубины души.

Она *любила* его? Эта мысль пронзила меня. Но она говорила в прошедшем времени. И мужчина сказал, что потерял её, изменив ей. Значит, всё произошло, когда они были вместе. Зачем же она пришла сюда, к этому месту, с мужчиной, которого когда-то любила и который ей изменил?

Они не задерживались, быстро ушли. Я не мог вынести и дня, не говоря уже о двух, не зная правды. Моя ревность требовала ответа. Но как же мне вытерпеть это ожидание? Как справиться с этим жгучим чувством, зная, что она здесь, с другим? Эта мысль терзала меня, не давая покоя. С тяжёлым сердцем я вернулся во дворец.

Я не пошёл к отцу, как обычно. Прямо из сада направился в свои покои, переоделся в обычную одежду и, упав на кровать, погрузился в пучину мыслей. Гнев, любовь, ревность… все эти чувства, будто пробуждённые от долгого сна, кипели внутри. Она разбудила их одним лишь взглядом. В тот день на мосту Амелия исцелила не только моё тело, но и моё сердце… и, кажется, забрала его себе.

Задумавшись, я услышал стук в дверь.

– Да! – крикнул я.

За порогом стояла принцесса Ирия.

– Что привело вас сюда, принцесса? – спросил я, стараясь скрыть волнение.

– Я хотела поговорить с вами… – Она взглянула на Джейсона, моего советника, и добавила: – …наедине.

Кивнув Джейсону, я попросил его оставить нас.

– Рассказывайте, принцесса, что вас беспокоит? – спросил я, когда мы остались одни.

– После того дня в саду… я не могу перестать думать о вас, – призналась Ирия, её голос дрожал. – Вы постоянно в моей голове. Мне уже плохо от этого – видеть вас и во сне, и наяву. Вчера я видела сон… прекрасный сон с вами. Но, увидев вас сегодня, я испугалась. У меня никогда не было таких… странных чувств. Я никогда не знала, что такое любить. Но вы… вы перевернули мой мир. И, возможно, вы считаете меня глупой, что я признаюсь вам в любви, несмотря на то, что вы сказали, что ваше сердце занято другой. Но она явно не принцесса, раз вы каждый день ходите в деревню…

Я молчал, не зная, что ответить. Её искренность и откровенность были трогательны.

– Я не знаю, что вам сказать, – сказал я наконец. – Я не могу ответить на ваше признание взаимностью. И да, моя любимая не принцесса по закону. Но для меня она… она больше, чем принцесса. Для меня она королева. И я думаю о ней так же, как вы описали свои чувства ко мне. Я не хотел вас огорчать, но иначе ответить я не могу. И пользоваться вашими чувствами я не хочу.

– Но я не знаю, что делать со своими чувствами к вам, – прошептала Ирия, отчаяние и мольба светились в её глазах. – Прошу вас… попробуйте полюбить меня. Я не идеальна, но разве меня невозможно полюбить?

– Конечно, вас можно полюбить, – сказал я, стараясь смягчить отказ. – Вы красивы, к тому же я наслышан о вашем уме. Но… я не могу. Понимаете? Я люблю другую, и моё сердце больше никого не сможет принять.

– Но вам всё равно не дадут на ней жениться, – упорствовала Ирия. – Вам придётся жениться на принцессе.

– Не придётся, – отрезал я.

– Я согласна чтобы она стала вашей любовницей, – выпалила она, словно бросив вызов.

– Я не согласен разбивать ей сердце, женившись на вас, – ответил я твёрдо.

– А она вас любит? – спросила она, и я понял, что не могу ответить на этот вопрос. Я не знал, какие чувства она ко мне испытывает. Не дождавшись моего ответа, Ирия продолжила: – Так значит, она вас не любит, но вы собираетесь сделать её своей? А вы подумали, что, возможно, у неё есть возлюбленный? Сделав её насильно своей женой, вы всё равно разобьёте ей сердце.

– Я никогда не разобью ей сердце, – сказал я. – И если она не захочет выходить за меня замуж, потому что любит другого, я не стану заставлять. Я отпущу её.

– Вы ведь ничего не знаете наверняка, – настаивала Ирия. – Поэтому почему вы не хотите согласиться на моё предложение?

– Я уже сказал «нет», – ответил я, стараясь сохранить спокойствие. – В саду вы говорили, что не хотите выходить за меня замуж. При вежливом отношении я не мог вам понравиться, потому что вежливого отношения у меня к вам не было. Тогда как вы смогли влюбиться?

– Я привыкла получать то, что хочу, – призналась Ирия. – И когда вы сказали, что не хотите жениться на мне, я захотела заполучить вас, вашу любовь.

– Я не играю в эти игры, принцесса, – сказал я холодно. – Уходите и больше не приходите с такими визитами.

Я позвал Джейсона.

– Проводи принцессу до её покоев, – попросил я.

Ирия вышла, сопровождаемая Джейсоном.

После ухода Ирии я наконец-то смог спокойно выдохнуть. Но её слова – «Она вас не любит, а вдруг у неё есть возлюбленный?» – всё ещё звенели в ушах. Вспомнилось, как она говорила о своей прошлой любви… Эти мысли не давали покоя, и я, сам того не заметив, уснул.

Проснулся от того, что Джейсон будил меня.

– Артур, вставай, твой отец хочет тебя видеть, – сказал он. Он был моим лучшим другом; все эти формальности – принц и советник – соблюдались только на людях. Между нами царила настоящая дружба.

– Хорошо, встаю, – пробормотал я, зевая. Причесав волосы и поправив чёрный кожаный костюм, я направился в тронный зал.

Там я увидел женщину, которую держали за локти два стражника. Я был крайне удивлён. Подойдя к трону отца, я спросил:

– Что здесь происходит, отец?

– Эта женщина – ведьма, – ответил отец, его голос был полон мрачной решимости.

– То есть, ты хочешь сказать… целительница? – поправил я его, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Это не важно, сын мой, – отрезал отец. – Такая, как она, когда-то прокляла твою мать, и она страдает уже девятнадцать лет.

Женщина тихо плакала, ничего не говоря.

– Отец, это же сделала не она! Отпустите её, – вмешался я, чувствуя, как накатывает волна протеста.

– Нет, сын, – сказал отец, не отрывая взгляда от женщины. – Они заслуживают наказания. Они ведьмы, и кто знает, какую порчу она может навести на нас?

Женщина, всхлипывая, наконец заговорила:

– Я ничего никому не сделала! Я использовала свой дар только на родных, исцеляла их, когда это было нужно. Я ничего плохого не сделала! Прошу, отпустите меня! Я не собираюсь наводить порчу! Целительницы этого не умеют!

– Вот видишь, отец? Давай отпустим её, – сказал я, обращаясь к отцу.

– Казнить её! – резко бросил отец.

– Что ты делаешь?! Отец, нет! Не надо! – закричал я, испытывая панику.

– Ты будущий правитель Аэтерии, – сказал отец, игнорируя мой крик. – Ты не должен жалеть людей, которые заслуживают смерти.

Отец отвернулся и ушёл, оставляя меня наедине с осужденной женщиной и своим бессилием.

Я знал, где состоится казнь. После приказа отца меня бы никто не послушался, поэтому я не стал пытаться её освободить. Добежав до площади, я увидел, как её ведут к виселице. После короткой речи, объявляющей её ведьмой, её повесили. Она долго барахталась, пытаясь вырваться, но в конце концов затихла. После этого палачи отца сняли её тело и, положив на кучу соломы, подожгли. Это было ужасно. Я вспомнил об Амелии и ужаснулся, представив, что, если о ней узнают, отец даже не послушает меня и убьёт её.

Когда всё закончилось, я ушёл в свои покои. На следующий день я не хотел никуда выходить, но всё же направился на мост. Я знал, что Амелия не придёт, но это место успокаивало меня. В своих мыслях я слышал плач той женщины и не мог от него избавиться.

И вдруг я услышал шаги. Перед собой я увидел Амелию. Я даже не мог предположить, что она придёт.

– Амелия? Что вы здесь делаете? – спросил я, поражённый.

– Вы же сказали, что будете ждать меня каждый день, – ответила она. – Поэтому я решила прийти.

Я был рад её приходу, но выглядел, должно быть, жалко и очень грустно.

– Да, я ждал вас, – пробормотал я. Она, видимо, заметила моё состояние.

– Что с вами? – спросила она, её голос был полон беспокойства.

Я не знал, как сказать ей всё. Взяв её лицо в свои ладони и смотря прямо в глаза, спросил, голосом, полным паники и беспокойства:

– Кто ещё знает, что вы целительница?

– Только вы и мои родители, – ответила она, удивлённо приподняв брови. – Что случилось? Почему вы спрашиваете?

– Мне очень жаль… – прошептал я, отпуская её и отворачиваясь. – Я не смог ей помочь.

– Кому вы не смогли помочь? – спросила Амелия.

– Женщине… целительнице, – сказал я, не раскрывая тайны. – Я стоял рядом с королём… он приказал казнить её. Я пытался его остановить, но он чётко отдал приказ… Я не смог ей помочь. Я видел, как её вешали на площади, а потом сожгли её тело… Я вспомнил о вас и ужаснулся при мысли, что кто-то может узнать о вас…

– Как же так? – прошептала Амелия, её голос был полон отчаяния. – Почему король не пощадил её?

Слеза скатилась по её щеке. Я подошёл к ней, снова взял её лицо в свои ладони и вытер слезу большим пальцем.

– Прошу вас, не плачьте, – сказал я. – Это я виноват.

– Нет, вы бы не смогли ничего сделать, – ответила она, и я обнял её. Она не отстранилась. Тепло её тела успокоило меня.

После нашей встречи я вернулся во дворец. Отец ожидал меня в тронном зале. Увидев его, я вспомнил о его бескомпромиссном приказе и почувствовал жгучую злость.

– Я хотел поговорить с тобой, – начал отец. – Как ты знаешь, принцесса Ирия пробудет здесь месяц. Она будет под твоим присмотром и заботой, её родители отплывают в Португалию завтра утром. Я хочу, чтобы ты перестал ходить в деревню, пока принцесса здесь.

– Я буду нянькой португальской принцессы? – усмехнулся я саркастично.

– Ты её будущий муж. Твоя ответственность – защищать свою будущую супругу, – холодно ответил отец.

– Вы меня не слышите, отец? Я не женюсь на Ирии! – выпалил я, чувствуя, как внутри всё кипит.

– Я давно мечтал об объединении Португалии и Аэтерии, и это возможно только через твой брак.

– Вы меня *заставляете*? – спросил я, подчеркивая каждое слово.

– Да, это не обсуждается. Я позабочусь о том, чтобы тебя не пускали в деревню, по крайней мере, пока Ирия не уедет в Португалию. – Отец, не дожидаясь моего ответа, принял доклад от вошедшего стражника. Я стоял, слушая их разговор.

Стражник прошептал отцу что-то на ухо.

– Мы не нашли ни одной, Ваше Величество, – доложил стражник, когда отец закончил с ним шепот.

– О чём вы? – спросил я, не понимая, о чем идёт речь.

– Я приказал обыскать деревню и найти ведьм, – ответил отец, не глядя на меня. – В моей стране не будет ведьм!

Я молча развернулся и ушёл, не желая больше слушать его слова и отвечать на его вопросы. Гнев переполнял меня.

В коридоре дворца я столкнулся с Джейсоном и попросил его пойти со мной в сад. Придя туда, я взял лук и стрелы и начал тренироваться. Увидев это, Джейсон спросил:

– Артур, что с тобой? Ты сам не свой, с тех пор как принцесса Ирия прибыла во дворец.

– То, что отец настаивает на этой свадьбе, меня очень злит, – выдохнул я, натянув тетиву. – Я хочу сам строить свою жизнь.

– Неужели у тебя появилась возлюбленная? – спросил Джейсон, прищурившись.

– Даже если бы её не было, я бы не согласился жениться только потому, что этого хочет отец, – ответил я, пустив стрелу в цель.

– Так значит, появилась, – усмехнулся Джейсон.

– Да, – признался я. – Я видел её всего пару раз, но успел влюбиться. Если бы не она, меня бы сейчас не было в живых. Мне завязали руки и глаза, и я не знал, как выбраться из оврага, в который упал, убегая от тех, кто меня схватил. А она меня развязала.

– Я думал, ты не способен любить, – прокомментировал Джейсон, улыбаясь.

– Как видишь, способен, – ответил я. В этот момент к нам подошла принцесса.

– О чём вы разговариваете? – спросила Ирия.

– Это не ваше дело, – отрезал я, максимально холодно.

– Если вы думаете, что это я напросилась остаться здесь на месяц, то вы ошибаетесь, – сказала Ирия, её голос звучал несколько напряженно. – Я, наоборот, пыталась уговорить родителей забрать меня с собой.

– У вас ещё есть время уговорить их, они возвращаются только завтра утром, – сказал я, не отрываясь от лука.

– Но я не могу, они уже всё решили вместо меня, – прошептала она, опуская голову.

– Послушайте, принцесса, – я вздохнул, чувствуя себя виноватым за свою грубость, но не желая отступать от своих позиций. – Я не буду притворяться, что люблю вас, или пользоваться вашим положением. Проводить весь день с вами я тоже не собираюсь. Я знаю, вы не виноваты и не заслуживаете такого отношения, но я зол – на вас, ваших родителей и своего отца, который хочет этот брак. Я вежливо объяснил вам всё. Ваше дело – рассказать об этом вашей матери и сказать, что *вы* тоже не хотите.

– Но я ведь хочу быть с вами… как я могу сказать, что не хочу? – прошептала она, её глаза наполнились слезами.

– Вот поэтому вы и видите меня таким холодным. А теперь удалитесь из сада, я тренируюсь стрелять из лука, – сказал я, натянув тетиву и пустив стрелу в мишень. Звук выпущенной стрелы прервал неловкую тишину.

– Она влюблена в тебя, – сказал Джейсон, когда Ирия ушла. – Или, по крайней мере, пытается казаться влюблённой.

– Она призналась, – ответил я, не прекращая натяжения тетивы. – Но я думаю, это отец заставил её. Подумал, что я её пожалею и постараюсь полюбить.

– А мне её и правда стало жалко, – вздохнул Джейсон. – Но сердцу не прикажешь.

Я ничего не ответил Джейсону и продолжил тренировку, стреляя с растущим раздражением.

Прошло три дня. Португальский король и королева отплыли, а Ирия осталась. Я не мог покинуть дворец – отец приказал стражникам не выпускать меня. Целую неделю я не выходил за стены дворца. Но потом я не выдержал. Я безумно хотел увидеть её. Когда я сбежал, отец быстро об этом узнал. Генри, как оказалось, рассказал ему о моих намерениях, и меня развернули обратно, притащив во дворец словно преступника. Отец отчитал меня с яростью, которую я давно не видел.

Глава 5

Амелия

Прошла неделя, и я так и не видела Артура. Каждый день я приходила к нашему мосту, надежда на встречу угасала с каждым закатом. Воспоминания о разбойниках, схвативших его, не давали мне покоя. Ужасные мысли одолевали меня: может, его снова схватили? Или, что ещё страшнее, убили, так и не получив выкуп? Эти мысли терзали, не давая ни минуты покоя. Я скучала по нему невыносимо. Мы виделись всего несколько раз, а я уже влюбилась. Влюбилась слишком быстро? Или это нормально? Я сидела на мосту, задыхаясь от этой непонятной, но всепоглощающей тоски.

Недавно к нам приходили королевские стражи, проводившие обыски. Они врывались в дома неожиданно, сея панику и страх. Охота на ведьм, на целительниц, таких как я, набирала обороты. Пока дар не используется, его невозможно обнаружить, но это не снимало постоянного чувства тревоги.

Меня мучила еще одна, главная мысль: а не предал ли меня Артур? Возможно, он рассказал о других целительницах в деревне, но не назвал моего имени? Может ли это считаться предательством? Или, что ещё ужаснее, король пытал его, заставляя выдать меня? Сердце разрывалось от этой мысли. Возможно, его держат в тюрьме, пытаясь сломить? И что я могла сделать? Ничего. Я осталась одна с этим страхом. Единственное, что мне оставалось, – это ждать. Надеяться на чудо, на его возвращение. И я была готова ждать, сколько бы ни потребовалось времени. Потому что я люблю его. И это – главное.

Долго просидев на мосту, я поняла, что родители начнут волноваться, и отправилась домой. После моего признания в любви, Оливер стал ходить за мной по пятам. Поэтому на мост я ходила тайно, придумывая матушке отговорки, что помогаю отцу на рыбалке. Так Оливер не догадывался о моих тайных встречах с надеждой на мосту, и я могла побыть там одна. Он всё ещё надеялся, что я прощу его, и мы снова будем той влюблённой парой, которую все хотят поженить. Но это было не так. Я разлюбила его очень давно, и теперь моё сердце занято другим. И это уже невозможно изменить.

Тоска давила на меня. Я очень хотела попасть во дворец, найти его, увидеть его лицо и хоть немного успокоить свою душу. Деревянное сердце, которое он подарил мне, я носила повсюду – оно немного успокаивало.

А вдруг… А вдруг я ему надоела? И он просто перестал приходить? Эта мысль пронзила меня. До этого я не задумывалась об этом, считая, что он умер или его задержали разбойники. Теперь же меня терзала другая боль, более глубокая и мучительная. Я грустила, а родители очень переживали. Я не могла рассказать им об Артуре. Они бы стали говорить, что он какой-то странный, вдруг появился из ниоткуда, а я влюбилась… И мне не хотелось слушать эти рассуждения. Я хотела только одного – видеть его.

В один из дней матушка попросила меня помочь бабушке Агате. Бабушка была очень стара. Мама часто рассказывала, что я родилась благодаря ей: давным-давно бабушка рассказала о целительнице, которая и передала мне свой дар. Поэтому матушка любила бабушку Агату как родную, и та отвечала ей взаимностью, называя меня своей внучкой. Мне нужно было помочь по хозяйству, и я отправилась к ней.

– Здравствуй, бабушка, – сказала я, войдя в дом. – Что нужно сделать?

– Присядь, – ответила бабушка, сидя на кушетке и постукивая по ней, приглашая меня сесть рядом. – Я знаю о твоём даре.

Я очень удивилась. Я и не подозревала, что бабушка знает о моих способностях.

– Бабушка… – прошептала я, не зная, что сказать.

– Я хотела тебя предупредить, – сказала бабушка, взгляд её был серьёзен. – Грядут плохие времена. Тебя погубит твой близкий человек. Будь осторожна.

– А как я узнаю, кто это? – спросила я, сердце бешено колотилось в груди.

– Я не могу тебе этого сказать, – ответила бабушка. – Ты сама должна понять, кто именно может тебя предать.

– А откуда вы это знаете? – спросила я, по-прежнему ошеломлённая.

– У меня свои секреты, дорогая, – улыбнулась бабушка загадочно. – Подумай об этом и ступай домой. Матери с отцом скажи, что ты помогла мне по дому. Про это не рассказывай.

– Хорошо, бабушка, спасибо тебе, – сказала я, прощаясь и уходя.

Всю дорогу домой я думала: неужели этот близкий человек – Артур? Да, подумала я. Он был близок моему сердцу… И он может предать меня. Больше некому. Мне нужно перестать его ждать. Но если он предатель… то я обречена. Ведь он знает о моём даре. Может, мне нужно перестать ждать, и всё изменится? Но сначала… сначала мне нужно увидеть его хотя бы ещё раз. Просто увидеть. Узнать, жив ли он… больше я ничего не прошу.

Прошёл месяц после слов бабушки. Я не ходила к мосту, хотя и думала, что он когда-нибудь вернётся. Помогла родителям по хозяйству и, наконец, отправилась к нашему месту. Села на мост и пустилась в грустные раздумья. Мне очень хотелось плакать, но я изо всех сил сдерживала слёзы, не желая показывать свою слабость. И вдруг неподалёку раздался знакомый голос:

– Амелия?

Посмотрев в сторону звука, я увидела Артура.

– Артур! – выдохнула я, вставая с места. Он подошёл ко мне.

– Как же я мечтал увидеть вас снова, – сказал он, глядя мне в глаза. Я не выдержала и разрыдалась, отвернувшись, чтобы он не видел моих слёз. Хриплым голосом прошептала:

– Где вы были? Я так переживала, думала, вас убили разбойники…

– Простите меня, – сказал он, приближаясь. – Я не хотел заставлять вас ждать, тем более расстраивать. Король приказал мне не выходить в деревню какое-то время, и я не мог ослушаться.

Он обнял меня. Я немного постояла в его объятиях, но потом вспомнила слова бабушки и резко отстранилась.

– Нам нельзя больше видеться, – сказала я, голос мой звучал твёрдо, хотя сердце разрывалось. – Я не приду сюда больше.

Мои слова прозвучали как приговор, и мне самой разбило сердце. Разве можно было так сильно влюбиться?

– Но почему? – спросил он, в его голосе звучала паника.

– Я не хочу вас больше видеть, – повторила я, отворачиваясь и начиная уходить.

Он подбежал и схватил меня за руку. Я посмотрела на него.

– Объяснитесь, прошу, – прошептал он.

– Вы меня погубите, – сказала я, в голосе звучала отчаяние и решимость.

– Нет, это не так! Если вы думаете, что я расскажу о вашем даре… я не расскажу! Клянусь! Вы мне очень важны! Прошу, не оставляйте меня! – в отчаянии произнёс Артур.

– Если судьба нам быть вместе, то мы ещё встретимся, – сказала я, аккуратно вынимая свою руку из его и быстро уходя. Он не догнал меня, а просто стоял, наверняка задаваясь множеством вопросов. Я так долго ждала этого человека, так скучала… И сама оттолкнула того, кого по-настоящему любила.

Я шла домой, но ноги словно приросли к земле. В таком состоянии я не могла войти. Рядом, всего в нескольких шагах от дома бабушки Агаты, стоял заброшенный дом моих покойных бабушки и дедушки. Я вошла, опустилась на холодный, пыльный пол и разрыдалась. Его глаза, полные разочарования, боль, которую я ему причинила – всё это пронзило меня насквозь. Впервые за девять долгих лет я возненавидела свой дар – этот ужасный дар исциления, который одновременно был и моим проклятьем. Он делал меня уязвимой, постоянно угрожая смертью, а ещё страшнее – предательством близких. Хотя никто ещё не предал, боль была невыносимой, словно все уже отвернулись.

Еле сдерживая рыдания, я брела домой, окутанная своими мыслями. Внезапно меня окликнул Оливер:

– Амелия, вот ты где! Я тебя искал.

Я посмотрела на него, не в силах произнести ни слова.

– Что случилось? – спросил он с беспокойством. Его голос звучал так заботливо…

– Всё хорошо, я просто устала, – прошептала я, стараясь скрыть слезы. Ложь. Это была не усталость. Это была безнадёжность.

– Могу чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, я справлюсь сама, – ответила я, и, дойдя до дома, вошла внутрь. Дома никого не было. Опустившись на кушетку, я вытащила из кармана деревянное сердце, подарок Артура, и вновь разрыдалась. Слезы текли беспрерывно, пока, наконец, изнеможённая, я не уснула.

Проснулась я под тёплым овчинным покрывалом. Мама готовила ужин. Я проспала до самого вечера. Мои глаза были опухшими, и я знала, что это видно. В обеих руках я сжимала деревянное сердце, прижав его к груди. Только проснувшись, я осторожно положила его обратно в карман.

Родители ничего не заметили, или, может быть, заметили, но не стали спрашивать, почему я плакала. Мы сели за стол и поужинали вместе. Я не разговаривала, как обычно, а молча ела, с трудом пережевывая пищу. «Надеюсь, я приняла правильное решение», – подумала я, и эта мысль не покидала меня.

Прошло три месяца. Жизнь шла своим чередом. Я помогала родителям, проводя почти весь день на рынке, продавая рыбу, яблоки и ягоды, которые мы с мамой собирали. И вдруг на рынок въехал стражник на белом коне и заорал на рынок:

– Король приказал всем немедленно явиться на площадь, там будет казнь ведьмы, пойманной сегодня утром. С этими словами он ускакал. Выбора не было – мы должны были идти. Ужас охватил меня: опять нашли целительницу… Кто же их так подставляет?

На виселице я увидела маленькую девочку лет двенадцати. Её руки были связаны, платье порвано, она была вся в грязи и тихо плакала, уверяя, что ничего плохого не делала.

Я посмотрела на матушку и тихо шепнула:

– И мы будем просто стоять и смотреть, как её убьют?

Мать кивнула, призывая меня не вмешиваться. Моё сердце разрывалось. Такая маленькая… и уже признана ведьмой, обречена на смерть.

Мать девочки кричала, рыдая у виселицы, умоляя пощадить её дочь, но палачи были непреклонны – они лишь исполняли приказы короля. И вот тогда я почувствовала настоящую ненависть к королю и ко всем, кто его поддерживает – к этой жестокости, к этому беззаконию.

Палачи, не колеблясь, повесили девочку. Она долго боролась, но в итоге умерла. Многие плакали, но я держалась. Стойко. «Когда-нибудь король получит по заслугам», – думала я. Его жестокость не останется безнаказанной.

После ужасной казни мы с семьёй молча вернулись домой. Как только мы переступили порог, мама разрыдалась, обнимая меня:

– Я так виновата! – всхлипывала она. – Если бы не я, у тебя бы не появился этот проклятый дар. Я боюсь потерять тебя, доченька! Как нам жить в постоянном страхе, что об этом узнают и тебя убьют?

– Матушка, всё будет хорошо. Никто не узнает, – ответила я, стараясь успокоить её.

Но в глубине души я знала: Артур уже всё знает. И в любой момент мамины опасения могут стать реальностью. Меня могут убить из-за моего дара. Это было главным – скрывать дар и бояться его обнаружения.

Делать было нечего. Такова моя судьба, решила я, и старалась не думать об этом слишком много. Но хотя прошло уже три месяца, я не могла забыть Артура. Он снился мне каждую ночь. В каждом сне он клялся в верности, обещая не предать. Сны были такими реалистичными, что я просыпалась в холодном поту, как от ужасного кошмара. Ночи превратились в мучение: я боялась заснуть, боялась увидеть его, но всё равно засыпала и снова видела его лицо. – Мы должны были познакомиться иначе, – думала я, и иногда в одиночестве тихо плакала, понимая, что мой дар – это не просто особенность, а смертельная опасность.

Глава 6

Артур

Месяц, проведенный принцессой в замке, стал для меня настоящим кошмаром. Я был привязан к ней, не имея возможности покинуть замок без её сопровождения, и вынужден был постоянно терпеть её назойливое внимание. Вскоре я понял, что всё это – хитроумный план отца: заставить меня влюбиться в навязчивую особу. Она преследовала меня, появляясь по ночам и настойчиво предлагая себя. Я решительно отвергал её, грубо выгоняя из своих покоев и даже приказав страже не допускать её. Но она находила другие пути, проникая даже в ванную комнату и клянясь в вечной любви, обещая безграничное счастье. Мои отказы становились всё резче, и она уходила в слезах, но на следующий день всё повторялось. Её назойливость доводила меня до отчаяния, и я всеми силами старался избегать её общества. Джейсон лишь насмехался, утверждая, что я попал под её чары и теперь не смогу от неё избавиться.

Наконец, долгожданное избавление пришло с прибытием её родителей из Португалии. Отец устроил пышный приём. Родители были рады видеть дочь, но её лицо не выражало счастья. За праздничным столом, когда зашла речь о свадьбе, я, желая продемонстрировать свою твёрдую позицию, объявил:

– В будущем, когда я стану королём Аэтерии, я надеюсь на крепкую дружбу и взаимную поддержку с вашим королевством. Однако я категорически против этого брака. Ваша дочь – прекрасная и умная девушка, достойная лучшего супруга. Я искренне желаю ей счастья, но отказываюсь жениться на ней.

Взгляд отца, полный ярости, не ускользнул от моего внимания. Я покинул стол, не дожидаясь ответа, и направился к нашему с Амелией мосту. Тоска по ней была невыносима, месяц разлуки казался вечностью. Но, подойдя к мосту, я не обнаружил Амелию. Я ждал, но она так и не появилась.

Целую неделю я приходил к мосту. К концу недели я уже подумывал отправиться в деревню и поискать её, когда, наконец, увидев её на мосту, я был вне себя от радости. Но счастье мое оказалось недолгим. Она жестоко разбила мне сердце, заявив, что я погублю её и что она больше никогда не придёт, не желает меня видеть. Пока она уходила, я смотрел ей вслед, не в силах понять, как такое возможно. Я тосковал по ней, и я видел, что она тоже страдает, плачет. А когда я, наконец, её увидел, она отвергла меня.

Несмотря на её отказ, я неоднократно ходил в деревню, тайно следя за ней. Я видел её слёзы, её глубокую печаль. Она действительно больше не приходила на мост. Я страдал, ведя себя как дурак, снова и снова возвращаясь в деревню, чтобы издалека наблюдать за ней. Это хоть немного успокаивало, но всё равно её ужасно не хватало.

Жестокость отца поразила меня. Я никогда не видел его таким. Я слышал слухи о том, что он убивал женщин, девушек и даже девочек, но не верил, пока не стал свидетелем убийства совсем маленькой девочки, которая даже не успела воспользоваться своим даром.

Я был и там, на казни, и видел Амелию в толпе. Тогда я возненавидел своего отца и поклялся никогда не стать таким же королём, как он. Я перестал его слушаться, во многом игнорируя его приказы. Он постоянно злился, угрожая лишить меня трона и передать его Генри, но угрозы оставались пустыми, он так и не признал Генри наследником. Конечно, он продолжал настаивать на браке с принцессой. Вскоре прибыли принцессы из разных королевств со своими свитами, и отец устроил грандиозный праздник. Все танцевали, пили, и он постоянно спрашивал меня, понравилась ли мне какая-нибудь принцесса. Я честно отвечал: «Нет».

Всё это веселье казалось мне пустым и бессмысленным, голова шла кругом. Я сильно пил, пытаясь заглушить тоску по девушке, которая отказала мне. Однажды я напился настолько, что в глазах стоящей передо мной принцессы увидел Амелию и чуть не поцеловал её. Меня остановил Джейсон. На следующий день я, естественно, ничего не помнил. Джейсон, мой лучший друг, рассказал мне об этом, не скрывая веселья.

На самом деле, Джейсон всё знал о моих страданиях, обо всём, кроме дара Амелии – я дал ей обещание хранить молчание, и держал его. Джейсон стал чаще навещать меня, вывозя из замка на конных прогулках. Мы скакали по лесу наперегонки, соревновались в стрельбе из лука и арбалета (я всегда выигрывал), тренировались на мечах и захаживали в таверны, играя в карты или состязаясь в силе. Так проходили дни, и он постепенно отвлекал меня от тоски по Амелии. Я старался жить, не думая о ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.