Алиса в Саду наслаждений
Ольга Квирквелия

Дизайнер обложки Лана Буканова

© Ольга Квирквелия, 2025

© Лана Буканова, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-8023-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ольга Квирквелия
Алиса в саду наслаждений

Все началось неожиданно: одним зимним вечером я перечитала «Алису в стране чудес» и «Алису в Зазеркалье» Кэролла и с мыслями о прочитанном пошла спать. И во сне я увидела героев этих книг в «Саду земных наслаждений» Босха. Там были все, и баобабочки, и хливкие шорьки…

Проснувшись, я побежала проверять свое «откровение». Загадки Кэролла переплелись с загадками Босха. Символизм творчества обоих – и символизм неожиданно очень схожий – просто требовал перекрестного анализа. Так возникла эта статья.

Сразу хочу сделать несколько уточнений:

– — я отнюдь не утверждаю, что Кэролл «списывал» своих героев с картин Босха, хотя знаком если не с ними, то со старинными манускриптами, где «живут» такие же персонажи, наверняка был.

– — я прекрасно знаю, что подавляющее большинство символов амбивалентны, они могут трактоваться как положительно, так и отрицательно. Выбор значений проводился мной на основании контекста, в котором проявлялись символы – на картине или в книге. 3 – я не предполагаю, что Кэролл сознательно насыщал свои произведения такой символикой, скорее всего, срабатывало подсознание, игра с архетипами мышления, некое спонтанное, и даже, более, чем вероятно, нежеланное проявление его душевного состояния. Но пора начинать чтение.

Глава 1

Алиса с сестрой сидели на траве на берегу. Вдруг мимо пробежал белый кролик с красными глазами.

В мифологии и символике заяц и кролик почти не различаются, хотя на самом деле это совершенно разные животные – у них даже количество хромосом разное! О зайцах мы поговорим позже, а вот о кроликах известно, что они роют норы и могут жить в одной норке долгое время; живут колониями, самки рождают детёнышей в норах. Бегают кролики медленнее зайцев: если заяц способен развивать скорость до 50-‐70 км/ч, то кролик -‐ только 20-‐25 км/ч. Кролики размножаются круглый год, крольчата рождаются совершенно беспомощными -‐ слепыми, глухими, голыми и питаются только молоком матери до 4 недель. Почувствовав чужой запах, крольчиха обычно съедает потомство!

И заяц, и кролик в Библии относятся к числу нечистых животных: Левит 11:6: «и зайца, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены, нечист он для вас». Но нечисты они еще и потому, что им свойственна автокопрофагия -‐ поедание кала (экскрементов). К животным, поедающим свои собственные экскременты, относятся грызуны: морские свинки, шиншиллы, зайцы, кролики. Их пищеварительный тракт часто не в состоянии с первого раза эффективно переварить растительную пищу.

Как я уже говорила, в символике заяц и кролик почти не различаются. Суеверные люди считали, что с заходом солнца колдуны и ведьмы превращаются в зайцев и кроликов, а в средневековой Англии даже существовал обычай поджигать 1 мая заросли вереска и дрока, чтобы поджарить в них ведьм. И это наверняка было известно Кэроллу…

Кролик вдруг _вынул часы из жилетного кармана.

Кстати, а кто еще, кроме кролика, поедает своих детей?

По одному из описаний, Хаос породил самое древнее, что было в нашей зачинающейся Вселенной – Время. Эллины звали его Хронос.

Мать Хроноса предсказала, что его победит его собственный сын, из-‐за чего тот принялся поедать своих детей еще младенцами (отсюда -‐ образ «Времени, пожирающем своих детей»). По орфическим мифам, Хронос примиряется с Зевсом и остается правителем на острове блаженных; по другим данным, Хронос и остальные титаны были сброшены победителями в тартар. В любом случае, он пребывает в потустороннем мире.

Кролик в Саду Земных наслаждений есть, причем на всех трех частях.

Заметим, что у Кролика часы, судя по всему, идут нормально. Итак, Алиса побежала за Кроликом (ведьмаком, связанным с Хроносом, поедающим своих детей), который нырнул в нору – и Алиса за ним.

Нора сначала шла прямо, ровная, как туннель, а потом вдруг круто обрывалась вниз.

Нора – очень многозначный символ – дыра, отверстие (в том числе половое и анальное), жилище. Чего-‐чего, а нор-‐дыр-‐жилищ у Босха полным-‐полно! Особенно много анальных отверстий, и есть еще одна ассоциация с кроликом – в аду грешники пожирают испражнения.

Не успела Алиса и глазом моргнуть, как она начала падать, словно в глубокий колодец.

Колодцами по старой системе мира являются шахты, ведущие в потусторонний мир или к «водам бездны», которые прячут в себе тайные силы. В Апокалипсисе (9, 3) упоминается «колодец бездны», из которого извергается огонь исера и в который заключается на «тысячу лет» побежденный дьявол.

Еще чаще колодец понимается как «глаз воды», связь с прошлым, с миром мертвых. Он и стал могилой Понтия Пилата: когда Тибр не принял его тела, его сбросили в глубокий колодец среди гор.

Значит, Алиса, побежав за Кроликом, начала свое путешествие по загробному миру.

Стены колодца были уставлены шкафами и книжными полками; кое-‐где висели на гвоздиках картины и карты. Пролетая мимо одной из полок, она прихватила с нее банку с вареньем.

На банке было написано «АПЕЛЬСИНОВОЕ», но увы! она оказалась пустой.

Пустая – причем именно банка с вареньем, любимым лакомством детей – «обманка», ложная приманка.

А затем Алиса… засыпает. Уподобление сна смерти и смерти – сну настолько широко распространено, что я даже не буду на нем останавливаться. Вернее, остановлюсь, но в самом конце нашего разбора.

В конце своего падения Алиса попадает в зал.

Дверей в зале было множество, но все оказались заперты.

Еще одна обманка – много входов и ни одного выхода.

Вдруг она увидела стеклянный столик на трех ножках.

Столов у Босха тоже много, но один из них мне показался особенно интересным – он тоже на трех ножках, но ножками ему служат люди.

На нем не было ничего, кроме крошечного золотого ключика. Алиса решила, что это ключ от одной из дверей, но увы! -‐ он не подошел ни к одной.

Пройдясь но залу во второй раз, Алиса увидела занавеску, а за ней оказалась маленькая дверца. Алиса вставила ключик в замочную скважину -‐ и он подошел!

Она открыла дверцу и увидела за ней нору, совсем узкую -‐ в глубине виднелся сад удивительной красоты.

Ну, сад – это Сад земных наслаждений?

В более древние эпохи картина «сада Гесперид» символически отображала совокупность представлений о некой блаженной потусторонности, где произрастают золотые яблоки.

Ах, как ей захотелось выбраться из темного зала и побродить между яркими цветочными клумбами и прохладными фонтанами!

Фонтаны в Саду земных наслаждений тоже есть – фонтан жизни, фонтан вечной молодости, фонтан прелюбодеяний.

Можно понимать фонтан как ось, соединяющая верх и низ, жизнь и смерть, и одновременно -‐ как «ось кристалла», кристалла памяти – это очень важно для нашего дальнейшего понимания книги (кто хорошо ее знает, помнит, что герои книги, в том числе сама Алиса, все время все забывают и путают).

Потом Алиса замечает на столике еще и бутылочку, на которой написано «Выпей меня».

Напиток был очень приятен на вкус -‐ он чем-‐то напоминал вишневый пирог с кремом, ананас, жареную индейку, сливочную помадку и горячие гренки с маслом.

Яркий пример соединения несоединимого. В подобном «конгломерате несовместимостей» упор делается скорее на части, чем на органичности целого. А распад целого на части – один из признаков хаоса. Как и соединение несовместимого – один из самых любимых приемов Босха. Зубастая птица с собачьими ушами на человеческих ногах в воронке вместо шляпы – лишь один пример…

Итак, в потустороннем мире страны чудес ощущается привкус хаоса. Чуть позже мы поговорим о том, что хаос – хуже смерти…

Алиса, естественно, выпила из бутылочки.

– ‐ Какое странное ощущение! -‐ воскликнула Алиса. -‐ Я, верно, складываюсь, как подзорная труба. -‐ в ней сейчас было всего десять дюймов росту. Она подумала, что теперь легко пройдет сквозь дверцу в чудесный сад, и очень обрадовалась.

Устав от напрасных усилий, бедная Алиса села на пол и заплакала.

Тут она увидела под столом маленькую стеклянную коробочку. Алиса открыла ее -‐ внутри был пирожок, на котором коринками было красиво написано: «СЪЕШЬ МЕНЯ!»

Маленькие – по сравнению с окружающими предметами – люди в Саду земных наслаждений чаще всего едят ягоды – но не только. Живут в яблоках.

Очень больших людей мало, но есть. при этом интересно заметить, что наряду с огромными ягодами, есть и маленький виноград, наряду с огромной человеческой головой есть и маленькие фигуры.

Это тот же хаос – состояние рассеянности структур, разрозненности элементов, отсутствие соподчиненности, иерархий.

Материал из Википедии: Греческое χάος означает «пустота, пропасть, бездна.

Ахилл отмечал, что Фалес Милетский и Ферекид Сирский «началом всего выставили воду.

Её, как известно, Ферекид зовёт и Хаосом, вычитавши это, вероятно, у Гесиода».

Как бы то ни было, термин chaos впервые был принят исследователями религий, как отсылка к первоначальному состоянию, до сотворения. В нём комбинируются отдельные упоминания первоначальных вод или первоначальной тьмы, от которой новый порядок приходит, и первоначальное состояние рассматривается как смесь противоположностей. Нам здесь важна не только смесь противоположностей, но и понимание воды как хаоса – это нам еще пригодится, когда будем говорить о рыбах.

Глава II МОРЕ СЛЕЗ

Алиса съела пирожок и выросла.

Тогда она схватила со стола золотой ключик и побежала к двери в сад.

Фаллический символ – это тоже ключ, особенно в сочетании со скважиной – а скважин Алиса нашла много… Маленький ключик для маленькой скважинки… Кроме загробного мира и хаоса, появился и сексуальный мотив.

Выросшая Алиса с ключом побежала к дверце, но теперь она не могла в нее пролезть. Она расплакалась и наплакала огромную лужу слез. Тут опять появился Кролик, и Алиса окликнула его.

Кролик подпрыгнул, уронил перчатки и веер, метнулся прочь и тут же исчез в темноте.

Католическая церковь видела в веере дьявольский умысел – она считала, что честному человеку незачем скрывать свое лицо, и этот предмет записали в атрибуты ведьм, которые, скрываясь, шептали свои заклинания и проклятия.

В средние века в Европе бытовала следующая версия: прародительница Ева, после грехопадения и осознания своей наготы, смущенная пристальным взглядом Адама, сорвала с дерева ветку и стала обмахиваться ею. По другой версии: Адам проснулся после сотворения Евы и стал ее рассматривать, а она засмущалась, стала обмахиваться веером и разглядывать райский сад, изображая, что до Адама ей дела нет. В любом случае здесь сплетаются мотивы «обманки», нечистой силы и, отчасти, сексуальности.

– Нет, вы только подумайте! -‐ говорила она. -‐ Какой сегодня день странный! А вчера нее шло, как обычно! Может это я изменилась за ночь? Дайте-‐ка вспомнить: сегодня утром, когда я встала, _я_ это была или не _я?_ Кажется, уже не совсем я! Но если это так, то кто же я в таком случае? … Во всяком случае, я не Ада! -‐ сказала она решительно. -‐ У нее волосы вьются, а у меня нет! И уж, конечно, я не Мейбл. Я столько всего знаю, а она совсем ничего! А ну-‐ка проверю, помню я то, что знала, или нет. Попробую географию! Лондон -‐ столица Парижа, а Париж -‐ столица Рима, а Рим… Нет, все не так, все неверно!

Помните, мы говорили о памяти? Вот и первый пример ее исчезновения…

Противоположность памяти – забвение. А куда ведет река забвения?.. Никуда нам не деться от этой символики…

– Попробую прочитать "_Как дорожит_…»

Но голос ее зазвучал как-‐то странно, будто кто-‐то другой хрипло произносил за нее совсем другие слова:

Как дорожит своим хвостом
Малютка крокодил! -‐
Урчит и вьется над песком
Прилежно пенит Нил!
Как он умело шевелит
Опрятным коготком! -‐
Как рыбок он благодарит,
Глотая целиком!

Стихотворение пародирует стихотворение Исаака Уоттса (1674-‐1748) -‐ «Противу Праздности и Шалостей» (1715).

Как дорожит любым, деньком
Малюточка пчела! -‐
Гудит и вьется над цветком,
Прилежна и мила.
…
И я хочу умелым быть,
Прилежным, как она, -‐
Не то для праздных рук найдет
Занятье Сатана!
Пускай в ученье и в труде
Я буду с ранних лет -‐
Тогда и дам, я на суде
За каждый день ответ!

Это показательно… Стихотворение с вполне благочестивым смыслом превращается в нечто противоположное, воспевая крокодиловы слезы при заглатывании – с благодарностью! – рыбок… Хотя понятно, что в мире, в который попала Алиса, неуважительное упоминание Сатаны и напоминание о Страшном суде было бы неуместно.

Благодаря вееру (ведьминскому атрибуту), Алиса стала снова уменьшаться, причем настолько стремительно, что могла бы и вовсе исчезнуть… Но она вовремя его отбросила, подбежала к дверце, вспомнила, что ключ ей теперь не достать, поскользнулась и упала в наплаканную ею лужу.

Вода была соленая на вкус и доходила ей до подбородка.

Вода, как мы уже говорили, один из символов хаоса, в воде все растворяется, разлагается любая форма, упраздняется любая история. На человеческом уровне погружение в воду равнозначно смерти, на более высоком – потоп, «растворяющий» мир.

Но если погружение в воду – это смерть, то выход из нее – это очищение и возрождение. Использование воды в погребальных и заупокойных обрядах объясняется тем, что вода «утоляет жажду умершего», разлагает его; вода «убивает мертвого», окончательно и бесповоротно упраздняя его человеческий удел, тот удел, который ад все же оставляет за покойником, сохраняя в целости его прежнюю способность испытывать страдания. И более того – в аду все же сохраняется личность, в хаосе же она растворяется в безликую вязкую жижу.

Воды на картинах Босха много – кроме водоемов Сада упомянем Корабль дураков.

Тут она услышала какой-‐то плеск неподалеку и поплыла туда, чтобы узнать, кто это там плещется и, вглядевшись, увидала всего лишь мышь, которая, видно, также упала в воду.

По мифологическим традициям с мышью связываются погребальные обряды, смерть, разрушения, войны, голод, болезни, бедность. В образе мышей представляют души умерших, считалось что мыши состоят в тесной связи с ведьмами и колдунами, одним из их свойств которых является умение обращаться в таких существ, как мышь. У восточных славян Млечный Путь, считавшийся дорогой души на тот свет, назывался «мышиная тропка».

Самый интересный образ – женщина-‐дерево с младенцем на мыши. Женщина кажется слегка мертвой – и это вполне укладывается в приведенное выше описание символики мыши. Неслучайно здесь и дерево – мышь губит, «убивает» дерево, подгрызая его корни.

Мышь в Ветхом завете считается, как и кролик, нечистым животным.

И вот Алиса пытается завести беседу с Мышью, но все время допускает бестактность, упоминая то кошек, то собак и их способность ловить мышей.

– ‐ Не будем? -‐ вскричала Мышь, трепеща от головы до самого кончика хвоста. -‐ Можно подумать, что я завела этот разговор! У нас в семье всегда ненавидели кошек. Низкие, гадкие, вульгарные твари! Слышать о них не желаю!

Что касается связи чёрта с птицами, то можно отметить, что в народе чертей часто наделяют птичьими признаками: куриные лапы, птичьи ноги, совиные глаза, крылья, клювы, перья, пух. В славянских сказках общепризнанным является наличие у лесной избушки «куриных (курьих) ножек» или же одной ноги – «сорочьей». Среди народов Европы широко распространены также мотивы выведения нечистой силы из яиц. Например, человек, занимающийся колдовством, может вывести себе в помощники чёрта из петушиного яйца.

В качестве птицы мирового древа в каждой конкретной традиции обычно выступает наиболее царственная птица -‐ чаще всего орёл.

Обские угры считали, что у человека несколько душ: одна из них (т. н. «уходящая вниз по реке душа») может принимать вид трясогузки, синицы, сороки, ласточки и др. Образ души-птицы в ряде случаев перекликается с образом птицы-‐вестника смерти.

Сорока -‐ символ ловкости, хитрости, коварства, всеядности, воровства, распространения молвы.

Гусь нередко выступает как птица хаоса. В средние века в Европе верили, что гуси являются ездовыми животными ведьм.

Вообще это очень интересно: птицы в небе и рыбы в воде воспринимаются как отрицательные существа, возможно потому, что относятся к двум недостижимым для человека сферам, где неизвестно что происходит. Птицы и рыбы не враждебны, они просто иные, чужие, живущие непонятной, неизвестной по большому счету жизнью. И Алиса попадает в круг этих «чужих».

Итак, Мышь начинает рассказывать длинную и нудную историю, от которой все замерзают еще больше и решают устроить соревнование по бегу по кругу. На картине Босха всадники тоже ездят по кругу.

В нем побеждают все и получают от Алисы призы -‐ цукаты.

Все принялись за угощенье. Поднялся страшный шум и переполох. Большие птицы мигом проглотили свои цукаты и начали жаловаться, что и распробовать их не успели. А у птичек поменьше цукаты застряли в горле -‐ пришлось хлопать их по спине.

Споры и вечное неудовольствие – как замечает сама Алиса – характеризуют практически всех жителей страны чудес, невозможно найти веселых и дружелюбных героев сказки… И это тоже прозрачный намек на ад… В замечательной книге Льюиса «Расторжение брака» он описывается именно так.

Алиса опять случайно обижает Мышь, и та оскорбленно убегает.

А старая Медуза сказала своей дочери:

– Ах, дорогая, пусть это послужит тебе уроком! Нужно всегда держать себя в руках!

Ну вот откуда медуза в луже слез в зале?! Это позволяет задуматься над тем, что такое этот зал…

Наиболее известна нам Медуза Горгона. Три чудовища обитали на дальнем Западе, за пределами мира, на границе Ночи. Два из них были бессмертны. Третье было смертно и звалось Медузой. Горгона (Медуза) убивала своим взглядом.

Какое же лицо было у Медузы? Оно было широким и круглым, как львиная морда, с расширенными застывшими глазами, с густой гривой волос, вздыбленных и извивающихся, словно тысячи змей, с бычьими ушами, с разверстым ртом, где торчали страшные кабаньи клыки. Язык ее высовывался наружу и свисал на щетинистый подбородок.

Три Горгоны обитают вдали от богов и людей, на краю мира, не только на границах ночи, но на границе земли и моря. Когда приходит время, они предшествуют смерти.

Мифы отражают эти пугающие, убийственные, цепенящие взгляды. Медуза в своей пещере на краю мира убивает, подняв веки. В «Исходе» (XXXIII, 20) сам Бог говорит Моисею: «Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых».

Завороженность означает следующее: тот, кто видит, больше не может отвести взгляд. Маска Горгоны – это маска самой зачарованности; это маска, заставляющая окаменеть добычу перед хищником. Это маска, превращающая в камень живого человека. Это маска адского смеха с разверстым ртом, из которого рвется крик агонии.