Момент вечности
Михаил Нетёса

Редактор Дмитрий Витт

© Михаил Нетёса, 2025

ISBN 978-5-0065-8014-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Зачем я написал эту книгу?

Когда яблоня несёт плоды, вряд ли она задумывается, для чего она это делает. Просто несёт их, и всё.

Вся наша жизнь – это познание и творчество. Мы – ветви самых разных деревьев; и то, во что мы верим, как мы живём, к чему стремимся и как поступаем, напрямую зависит от того, из какого дерева мы черпаем силы, что мы познаём.

С раннего детства я постоянно искал смыслы: с одной стороны, меня подталкивал к этому внутренний глубокий разлом из-за конфликта между моими желаниями и суровой реальностью, которая оказалась несколько иной, чем я себе представлял, с другой же, я всегда ощущал внутренний зов Того, Кто и даёт смысл всему. Потому все мои стихи – плоды моих отношений с Богом, с самим собой, с другими людьми и просто с реальностью. Так почему же я пишу?

Во-первых, я не могу не писать.

А, во-вторых, я верю, что она поможет кому-то преодолеть то, что когда-то преодолел и я. С Божьей помощью.

Отчётливо я помню себя примерно с четырёх лет. Помню бабушку. Её дом. И человека, что порой заходил туда и называл себя моим отцом. Конечно, я не понимал всей глубины трагедии их отношений с мамой, но чувствовал, что ему тут не рады. Позже мама снова вышла замуж за человека, у которого было трое детей, и мы переехали в квартиру. Мне исполнилось пять лет. И начался новый этап моей жизни в новой семье.

Жить было тяжело – прежде всего, морально и психологически. Мы все дышали отравленным воздухом ненависти, непонимания, страха и постоянного ожидания чего-то дурного. Да и 90-е не давали времени на передышку. Им было нелегко дарить нам достаточно любви и принятия, что позже принесло свои плоды, но мы всегда были сыты и одеты. За что им спасибо! Они сделали всё возможное, на пределе своих сил. Наверное, в подобной ситуации, я бы справился хуже.

И будучи в этом разорванном состоянии, я однажды услышал стук в дверь – это был Христос. Мне было восемь лет, когда девочка, сидевшая на задней парте, подарила мне детскую книгу «Жизнь Иисуса Христа». И я влюбился в этого Иисуса! Нашёл в Нём утешение и спасение! И я читал молитву из этой книги каждый раз, когда дома становилось невыносимо тяжело.

Шло время. Молитвы отошли на задний план. И моя израненная душа стала искать утешения на улице.

Дух всегда должен идти за Богом, душа – за духом, а тело – за душой. Но в моём случае дух отказался от этой схемы и стал обожествлять мирское. Ведь дух всегда в поиске, и, если он не находит покоя там, где должен, он пускается искать его в вещах земных. Это дорога к отчаянию. И именно по ней пошёл я. Я всегда был убеждён, что для счастья мне обязательно нужен кто-то или что-то. Я страдал от зависимостей: зависел от людей и от разного рода веществ.

Я всегда отчаянно желал отношений, но, когда добивался их, неизбежно разрушал то, что построил.

Когда я учился в одиннадцатом классе, Бог снова постучался ко мне. Я переживал Его присутствие. Стал ходить в церковь, общаться с верующими людьми. Но желание грешить и жить, как мне нравится, оказалось сильнее. Я снова расправил паруса, а дьявольский ветер понёс меня к берегам отчаяния. Я пустился «во все тяжкие», наслаждался грехом. Но всё это время Божье Слово внутри меня не давало мне покоя: каждый раз я каялся, снова грешил и снова каялся… Бог милостив и всегда прощает, однако последствия наших ошибок могут быть горькими и непоправимыми.

Я состоял в зависимых отношениях и причинял боль партнёрам. Моя израненная душа не знала, что такое настоящая любовь – та, что отдаёт и служит ближнему. Итог, длительная депрессия в течении почти четырёх лет. Я не видел выхода и думал о самоубийстве.

Наверное, отчаяние – лучшее время, чтобы воззвать к Богу. Ни время, ни антидепрессанты мне не помогали. Я стал молиться и искать Бога, но боль не отступала, и я всё так же не хотел просыпаться по утрам.

Но Бог поддержал меня. Помог «отвалить камень от могилы», где мой мёртвый Лазарь «смердел» уже много лет. Смысл жизни – двигать тяжёлые камни, выкапывать гробы умерших талантов и возможностей. Никто не возьмётся за этот труд, если не верит, что Христос поможет и сделает невозможное. Это путь молитвы и изучения Библии. Путь смирения и отречения от себя.

Но однажды боль утихнет. Когда камни отвалены и гробы подняты на поверхность, Бог делает Свою работу. Со словами «Лазарь, выйди вон!» жизнь постепенно приводится в Божий порядок.

И, вот, я, всё тот же мальчишка с множеством страхов и душевных ран, пишу предисловие к моему сборнику стихов. Мне предстоит ещё долгий путь. И однажды он перейдёт из времени в бесконечность. Бог свершил в моей жизни то, о чём я даже не мог мечтать. Он открывает мне Себя, и расстояние между нами всё сокращается и остаётся при этом бесконечным. Отношения с моим Небесным Отцом делают мою жизнь невероятной!

Не сдавайся! Бог верен!

Стихотворения

Цветы небесной красоты

Цветы небесной красоты —
Все для тебя, мой друг!
Мечты небесной высоты
Взлетают с нежных рук.

Закрой глаза, почувствуй свет.
Во всей вселенной не найти,
Ценней тебя создания нет.
Моё письмо уже в пути.

Я создавал тебя тогда,
Когда ни солнце, ни луна
Не освещали города,
А океан не ведал дна,

Когда по склонам черных гор
Не лился огненный поток,
Когда космический простор
Был молчалив и одинок.

И на заре седых времён
Среди любви и чистоты
Ты был придуман и рождён —
Рождён из праха и мечты.

Закрой глаза, почувствуй мир:
Как всё творенье дышит Мной.
Я закажу на небе пир,
Когда вернёшься ты домой.

Эй! Знаешь ли, как ангелы поют Мне,
Мириады миров наполняя хвалой?
Но нет дороже шёпота твоих уст,
И я вечность отдам за мгновение с тобой.

Игра игры

Это игра игры,
Это покой эшафота¹.
Смотри, на конце иглы
Сервантес ваял Дон Кихота.

Это абсурд абсурда,
Это восьмая нота.
Смотри, на краю изумруда
Достоевский ваял идиота.

Это обман обмана,
Это штиль круговорота.
Смотри, на крыле тумана
Рубанов ваял патриота.

Это начало начала,
Это мгновенье века.
На тихом перроне вокзала
Господь ваял человека.

Картонные крылья

Лежали, покрытые пылью,
Мои картонные крылья.
Я, когда-то увидев звёзды,
Взлетал, цепляясь за воздух.

Кружил я над городом сонным
И понял, что небо бездонно.
Забыв о пределах границ,
Я видел неведомых птиц.

Я слышал таинственный зов,
И любовь в невесомости слов
Звездою в пригоршне праха
Меня исцеляла от страха.

«Не могу надышаться тобой…»

Не могу надышаться тобой!
Ты часы превращаешь в минуты.
Ночь кружит над твоей головой,
В волосах горят изумруды.

Кто останется первым из нас,
Тому жизнь покажется сном.
Я смотрю в глубину твоих глаз;
Не хочу знать, что будет потом.

Сквозь вселенную шёл за тобой —
Орион указал мне дорогу.
Там вдали, на Земле голубой,
Живёт дочь всемогущего Бога.

Так прекрасна она и чиста:
Осень сшила ей жёлтое платье.
Подарили ей смех небеса;
Тает жизнь в её сладких объятьях.

Не могу надышаться тобой!
Ты часы превращаешь в минуты.
Ночь кружит над твоей головой,
В волосах горят изумруды.

Песня рационалиста

Нужна ли удача числу Фибоначчи?
Небо не плачет из-за пустяка.
Выйди наружу, в стеклянную стужу;
Смотри, в чёрной луже плывут облака.

Нужна ли победа числу Архимеда?
Простывшее лето промокло насквозь.
Держась друг за друга, мы ходим по кругу;
Их век кали юга, и это всерьёз.

Нужны ли трофеи числу Галилея?
Я тем, кто стареет, пишу свой рассказ.
Мы умрем в городах из бетона и льда;
И никто никогда не вспомнит о нас.

Моя надежда

Моя надежда – на Христа!
Она светить не перестанет.
Любовь под тяжестью креста
Не упадёт и не устанет.

Я шел проклятою тропой,
Лобзал отравленное вымя.
И в час болезни роковой
Я призывал Христово имя.

Услышал Он застывший крик,
Пришел в безумье круговерти.
И в тот прекрасный светлый миг
Меня покинул Ангел смерти.

Моя надежда – на Христа!
Она святить не перестанет.
Любовь под тяжестью креста
Не упадёт и не устанет.

«В тишине опустевшего сада…»

В тишине опустевшего сада
Я всё жду на крыле снегопада,
Когда в ослеплённых снах
Ко мне постучит весна.

Но отныне мне только снится:
Как снежинки не таят на лицах,
Как стеклянная белая стужа
Выжигает узоры на душах.

И всё злее январская вьюга!
Как теперь отыскать нам друг друга?
В тишине опустевшего сада
На прозрачном крыле снегопада.

Караваджо

Если б я был Караваджо,
Я бы создал твой портрет.
Я в шестнадцатом веке проснулся однажды
И в мастерской зажёг свет.
Сквозь века твой загадочный образ
Краской лёг мне послушно на холст.
Там кометы скользили о глобус,
Млечный путь и каменный мост.

Если б я был Шекспиром,
Для тебя я бы создал сонет.
Я бы в ленте прямым эфиром
Зачитал бы его на весь свет.
Доносился бы голос столетий
Через матрицу сложных систем,
Как мы едем в красивой карете
Средь акаций и хризантем.

А если б я был космонавтом,
То я бы во время полёта
Поморгал тебе сверху
Фарами звездолёта.
Любовь никогда не проходит.
Хоть мы и станем другими,
Я оставлю послание в небе
Трубами выхлопными.

Если б я был Ремарком,
Для тебя написал бы роман.
Скажешь в такси: «Триумфальная арка.»
Я буду ждать тебя там.
В серой шляпе со свежей газетой
Я задумчиво буду стоять.
Там, где осень встречается с летом,
Чтоб о чём-то вдвоём помечтать.

А если б я был Мендельсоном,
Для тебя сочинил бы я вальс.
Рассказал бы я всем знакомым,
Как любовь изменила нас.
Ведь нам нужно совсем немного:
Пара фраз и любимый взгляд.
Видишь, в небе видна дорога
Среди звездных далёких плеяд.

А если б я был космонавтом,
То я бы во время полета
Помахал тебе сверху
Крыльями звездолёта.
Любовь никогда не проходит.
Хоть мы и стали другими,
Я оставлю послание в небе
Трубами выхлопными.

«Я любить не могу по-другому…»

Я любить не могу по-другому.
Мой душевный порыв обречён.
Я иду к опустевшему дому,
Облака задевая плечом.

Почему я принес столько боли
Тем, кого я пытался любить?
На крыле надоедливой моли
Я над комнатой буду парить.

А потом, мотыльком ослеплённым,
Упаду я на кухонный стол.
Что б узнать больным и влюблённым
Чёрной пропасти меченный ствол.

«Я был, друзья, одним из тех…»

Я был, друзья, одним из тех,
Кто всё поставил на успех.
И, схоронив премудрость Божью,
Заполнил сердце сладкой ложью.

Я жилы рвал, потел до крови.
Ломился дом мой от сокровищ.
Я стал слепцом с железной кожей,
На человека не похожим.

Я был умён, богат и весел.
Но Тот, Кто жизнь мою подвесил,
Провозгласил: «Часы пробили!
Душа твоя чуть легче пыли!»

И тёмной ночью в тишине
Пришёл Господь – пришёл ко мне…
Что жизнь впустую я прожил,
Я понял, вдруг упав без сил…

Appellatio²

Мир растворился в тумане,
И он стал для меня невидим.
Тогда в Галилейской Канне
Я увидел, как рухнет Рим.

Стал тяжёл офицерский китель.
Я вдруг понял, что всё решено.
Я не знаю, как этот Учитель
Превращает воду в вино.

И я видел в Его походке,
И в улыбке, и в цвете глаз —
Как однажды рыбацкие лодки
К небесам понесут всех нас.

Блюз на двух аккордах

Всё случится не раньше срока.
Без тебя мне здесь так одиноко.
Я поэзию путаю с прозой
И в чернила роняю слёзы.

Здесь, у зеркала тихой реки,
Тихо шепчут седые пески.
Птица серая бьётся в виски —
Не сойти бы с ума от тоски!

Эти сны заблудились в лете.
Нет дороже тебя на свете!
Шепчет дерево вслед кораблю:
«Я так сильно тебя люблю!»

Наша радуга – снова в небе!
Сквозь бетон прорывается стебель,
И взлетает израненный стерх³ —
У реки снова слышен наш смех.

Прочитал я все главные книги,
И ходил от Пекина до Риги,
И на звёзды смотрел с высоты,
Но не видел прекрасней, чем ты.

На крыле махаона

На крыле махаона⁴, читая письмо,
Мой мозг кажется мне тюрьмой.
О, великий Творец Мироздания,
Ты облёкся в моё сознание!

Ты пришёл с далёких пределов:
Слово Божье становится телом,
Бесконечность сжимается в миг,
Циферблатом стал Часовщик.

Я блуждал по этой планете.
Ты сказал мне: «Бросай свои сети!
Всё однажды подходит к концу.
Я – единственный путь к Отцу.»

Бруно

Друг мой, Джордано Бруно⁵,
Мечтает весь день о звёздах.
Он видит небесные руны,
Он видит, как светится воздух.

Сидит он в своём кабинете
Уж третью неделю к ряду.
И сняться ему планеты,
И сняться ему плеяды.

Он смел, как будто бессмертен:
Не знает ни страха, ни боли.
С собой он предельно честен,
Собой он предельно доволен.

Друг мой, Джордано Бруно,
В морозной февральской заре
Спокойно взошёл на трибуну,
И он был сожжён на костре.

Ваня

Что пригорюнился, Ваня?
Али не мил Белый свет?
Видишь, сидят на диване
Бабка твоя и дед.

Скоро придут со службы
Батя, сестра и мать.
В доме любовь и дружба,
В гости заехал зять.

Сядут все вместе на ужин,
Мама разрежет торт.
Как ты любим, как нужен!
Старше ты стал на год.

Что пригорюнился, Ваня?
Кушай конфеты и фрукты.
Мама купила сани,
Дед подарил конструктор.

Сотник

Однажды понял римский сотник⁶,
Что перед ним не просто плотник,
И, что в руке Его нетленной
Ключи от квантовой вселенной.

Его армейские награды
Не подарили ему правды.
А смысл жизни и закон
Не объяснял центурион⁷.

И он признал в том Человеке
Творца, живущего во веки.
Стоял под тонкими ветвями
Владыка мира, ветхий днями.

И понял всё солдат без слов,
Что стал слуга его здоров.
Да будет сын по твоей вере!
Твой Бог – Христос, а не Тиберий⁸.

И вдруг с незыблемого трона
Орёл седьмого легиона⁹
Взлетает ввысь, к просторам прерий,
Неся с собою прах империй.

Вечерний матч

«Интер» – «Милан». Четыре – один.
Под сапогами – полотна картин.
Подобно порыву неистовой бури,
Рвутся к воротам орлы «Нерадзури».

Дождь из ведра. Арена Палаццо.
Гордо зовётся Джузеппе Меацца¹⁰.
На коже блестят гладиаторов руны;
Хлеба и зрелищ жаждут трибуны.

Уже: пять – один. И это конец.
Капли дождя обернулись в свинец.
В железных клещах дрожали редуты,
Ломбардия ждёт последней минуты.

Над пропастью

Над пропастью во ржи
Я очень долго жил,
Стервятником кружил
И верил гнусной лжи.

Над пропастью во ржи
Шаман точил ножи.
Ты только прикажи,
И тундра задрожит.

Над пропастью во ржи,
В неведомой глуши
Стирались рубежи
Потерянной души.

С. А. Есенину

Я – человек вне закона,
Пропавший с радаров, фантом.
Я – капитан галеона¹¹,
Что летит с обожжённым крылом.

Я – неисправный реактор,
С орбиты сошедший, спутник.
Я – человеческий фактор,
Забывший о цели, путник.

Не открывай мне двери,
Когда я постучу в твой дом.
Я давно ни во что не верю
В бесконечном пути земном.

Выходной

Выходной! Имею право:
Выпить капельку отравы,
Чай с вареньем, пепси колу.
Посмотрю «Игру престолов».

Но лениться я не буду:
Перемою всю посуду!
Отдыхать я буду стоя.
Переклею все обои.

В попу я воткну иголку,
Разберу с вещами полку,
Нервы я зажму в тиски,
Постираю все носки.

И, усталости полна,
Постучится в дверь жена.
Брошу ванну домывать —
Побегу ей открывать.

Проходи, моя принцесса!
Сбросил я немного веса.
Изморил себя трудом,
Приводя в порядок дом.

И она мне улыбнётся —
Всё вокруг перевернётся.
Поцелуй подарит сладкий —
Снова в мире всё в порядке.

Рождённый для счастья

Рождённый для счастья шёл по Земле,
Проходил города и пустыни.
Он видел, как солнце уснуло в золе
И, не просыпаясь, остыло.

По улицам тёмным он шёл не спеша
Там, где скалилась жизнь и хрипела.
И вдруг он увидел, как чья-то душа,
Ступив на карниз, взлетела.

Останься, рождённый для счастья!
Останься! Не уходи!
Тела ваши рвали на части,
Сбивая с прямого пути.
И всё, что ты видел сегодня,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эшафот – помост для проведения смертной казни или публичных наказаний.

Вернуться

2

Appellatio (лат.) – обжалование какого-либо решения; апелляция (рус.).

Вернуться

3

Стерх – птица семейства журавлиных.

Вернуться

4

Махаон – дневная бабочка из семейства парусников или кавалеров.

Вернуться

5

Джордано Бруно – итальянский католический священник, монах-доминиканец, философ-пантеист и поэт. Выступил против господствовавшей в его время аристотеле-птолемеевской системы устройства мира, противопоставив ей систему Коперника. Был обвинён в ереси из-за своей склонности к чтению сочинений, признанных католической церковью подозрительными, и неортодоксального подхода к трактованию догмата о Троице. Был вынужден покинуть орден доминиканцев и скитаться по Европе. Вернувшись в Италию, был арестован в Венеции и выдан инквизиционному суду в Риме, приговорён к смертной казни и сожжён на костре.

Вернуться

6

Сотник – звание воинского начальника в римском войске, имевшего под своей командой сотню солдат.

Вернуться

7

Центурион – командир центурии – отряда из ста всадников или пехотинцев – в римском войске.

Вернуться

8

Тиберий – римский император, правивший во времена общественного служения Иисуса Христа.

Вернуться

9

Седьмой легион – римский легион, сформированный Гальбой в октябре 68 года.

Вернуться

10

Джузеппе Меацца – итальянский футбольный менеджер и игрок.

Вернуться

11

Галеон – большое многопалубное парусное судно XVI – XVIII веков.

Вернуться