Карен М. Макманус
Хорошие девочки тоже лгут
Роман

Karen M. McManus

Such Charming Liars

* * *

© Karen M. McManus, 2024

Школа перевода В. Баканова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Глава 1
Кэт

– Юная леди желает взглянуть на варианты с жемчугом?

– С удовольствием, – киваю я.

Сейчас мой голос звучит иначе, чем обычно. «С элитным налетом», как выражается Джем, за которым должно угадываться детство, проведенное в британской школе-интернате, и последующий переезд через океан, в Новую Англию, почти полностью – и все же не до конца – избавивший меня от акцента. Конечно, вряд ли, сказав всего два слова, я сумела дать ему все это понять, но мужчина мило улыбается из-за витрины.

– Шестнадцать лет – важный возраст, – замечает он.

Согласна на все сто. Именно поэтому свой день рождения я провела у подруги Ханны – в горячей ванне с Ником Шериданом и бутылочкой текилы. Впрочем, сейчас не время делиться воспоминаниями.

– Особенный день для моей любимой малышки, – заявляет Джем, и я лишь скромно улыбаюсь в ответ.

Ее акцент безупречен, словно у какого-нибудь диктора с «Би-би-си», а внешний вид… Так могла бы выглядеть современная версия бабушки из сериала «Аббатство Даунтон». Когда Джем сегодня заехала за мной, я едва ее узнала и всю дорогу до «Пруденшл-Центра» в Бэк-Бэй не могла оторвать взгляда от ее нового образа – серебристого шиньона, скрывшего жесткие серо-стальные волосы, элегантного синего костюма, вполне уместного даже на королевской свадьбе, и волшебного макияжа, смягчившего черты морщинистого лица.

Глядя в зеркало за витриной, я едва ли узнаю и саму себя – блондинку с волосами теплого оттенка, в юбке с блузкой, которые смотрятся недешево, хотя на деле вряд ли дорого стоят. Образ дополняют очки в черепаховой оправе, настолько милые, что я, несмотря на отсутствие проблем со зрением, могла бы носить их постоянно. Сейчас мы с Джем изображаем из себя людей, способных просто забрести в «Беннингтон энд Мэйн» и в честь дня рождения купить какое-нибудь дорогое украшение. И продавец, надо сказать, ведется.

– Как вам это? – спрашивает он, доставая изящное кольцо из розового золота с единственной серой жемчужиной. Что-то подобное как раз купила бы внучке состоятельная, потакающая ей во всем бабушка, и Джем – пусть даже к ней неприменимы все эти эпитеты – царственно одобрительно кивает.

– Примерь, Софи.

Надев кольцо на правый указательный палец, я вытягиваю руку, любуясь его почти неуловимым блеском. Не мой стиль, но для Софи Хикс-Хартвелл подошло бы идеально. Это имя под стать моему новому образу и звучит слегка напыщенно. Но выбрала я его не только поэтому. Так звали девушку, чей взломанный аккаунт в «Инстаграме»[1] оказался замешан в запутанной истории с настоящим преступлением, которую я недавно смотрела в своем любимом подкасте. Маленькая шутка, смысл которой не уловила даже Джем.

– Какая прелесть! – восклицаю я. – Как тебе, ба?

– Очень мило. – Джем рассматривает украшение поверх бифокальных очков. – Только слегка мелковато.

Тонкий намек продавцу-консультанту с именем «Бернард» на бейдже показать нам более солидные кольца. Джем скользит по ним взглядом. Ее глаза, словно две камеры, фиксируют мельчайшие детали роскошных украшений, сохраняя их в памяти для дальнейшего использования. Пусть Джем уже за семьдесят, память у нее в тысячу раз лучше моей. Фотографическая, как выражается мама.

– Может, посмотрим что-нибудь с бриллиантами? – предлагает она.

С языка так и рвется «Еще бы!», но я сейчас не Кэт. Софи выражается иначе.

– Правда? Можно? – глупо улыбаюсь я.

Бернард достает еще один планшет.

– Похоже, бабушка решила вас побаловать. – В его глазах уже светится предвкушение крупной премии, которую он получит за такую продажу.

А у меня внутри что-то виновато екает. Когда Джем предложила прогуляться сюда, я с восторгом ухватилась за эту идею, ведь «Беннингтон энд Мэйн» – истинный кошмар для розничных торговцев. Некий наглый криптомиллиардер приобрел этот некогда бывший семейным магазинчик и превратил его в подражателя «Тиффани». Новый генеральный директор нанял начинающего дизайнера, чтобы обновить «консервативный» стиль компании, а после, едва разработанные ею изделия стали пользоваться успехом, взял и ее уволил.

Проще говоря, «Беннингтон энд Мэйн» – идеальная мишень для новейшего бизнеса Джем: продажи почти точных подделок шикарных ювелирных украшений, созданных из серебра и фианитов. В результате клиенты получают приглянувшуюся вещь по приемлемым ценам, а сомнительная компания теряет выручку. Таким образом выигрывают все стороны, ну, не считая криптоприятеля. Он-то, ясно, в пролете.

Но Бернард здесь ни при чем. Мы просто впустую тратим его время, пока Джем изучает новейшие образцы «Беннингтон энд Мэйн», откладывая в памяти мельчайшие детали, которые нельзя разглядеть на веб-сайте.

– Как изящно, – бормочет она, беря в руки кольцо с бриллиантовой виноградной лозой, сработанной настолько идеально, что она похожа на скульптурное изваяние на пальце.

Из наших поисков в интернете я знаю, что это колечко стоит больше двадцати тысяч долларов, так что даже Софи оно не по карману.

И все же, не в силах сдержаться, я наклоняюсь ближе, представляя, каково было бы владеть чем-то таким прекрасным. Махать подруге или проводить пальцем по экрану телефона, пока оно небрежно поблескивает на руке. Несмотря на то что мне всего шестнадцать и в карманах гуляет ветер, за свою жизнь я повидала огромное количество изысканных украшений, однако это… нечто особенное.

– Но не для тебя, – с лукавой улыбкой добавляет Джем. И хотя она всего лишь играет роль, от этих слов саднит внутри. Порой мне кажется, что определение «не для тебя» относится почти ко всему, что обычно есть у девушек моего возраста. – Может, когда тебе исполнится двадцать один.

– Мы придержим его для вас, – шутит Бернард, и я чувствую себя еще большей дрянью.

Мне хочется убраться из этого магазина и, что еще важнее, скинуть с себя образ избалованной Софи. Наверняка Джем уже хватило времени все рассмотреть. Я пытаюсь поймать ее взгляд, однако она все еще изучает кольцо с лозой.

– Ба, у меня кружится голова. Я еще не обедала и… – Проведя рукой по виску, отхожу от витрины. – Давай что-нибудь перекусим?

– Позвольте, я принесу вам воды, – заботливо предлагает Бернард.

Он делает знак рукой, и в следующий миг еще один сотрудник в черном костюме вкладывает мне в руку миниатюрную бутылочку «Эвиан». Открутив крышку, я делаю глоток. И Джем наконец-то поворачивается в мою сторону, мгновенно превращаясь в воплощение заботливой бабушки.

– Конечно, Софи, детка. Мне следовало позаботиться об этом в первую очередь. Ты ведь почти не завтракаешь. Большое спасибо. – Повернувшись к Бернарду, она протягивает ему кольцо с виноградной лозой. – Вы нам очень помогли. Вернемся, как только перекусим.

– Конечно. Что-нибудь для вас отложить?

Само собой, мы выйдем из магазина и навсегда исчезнем из его жизни, но, желая смягчить удар, я говорю:

– Мне очень понравилось первое колечко. То, с жемчужиной. – Самое маленькое и дешевое.

– Прекрасный выбор, – любезно улыбается продавец. Стойкий парень. – Приятного аппетита.

В несвойственной Софи манере я одним глотком допиваю оставшуюся воду. Коллега Бернарда тут же забирает у меня пустую бутылочку и куда-то уносит. Мы с Джем по мягкому ковру направляемся к выходу.

– Хорошего дня, дамы, – с улыбкой кивает охранник, открывая для нас сверкающие серебряные двери.

– Вам тоже, – в унисон отзываемся мы, переступая порог.

Очутившись за дверями, в коридоре торгового центра, я облегченно выдыхаю. Не потому, что мы занимались чем-то недозволенным – хотя, строго говоря, так оно и было, или могло бы быть, если бы мы выбрали в качестве жертвы не настолько бесчестную компанию. Просто Джем впервые попросила меня ей помочь. Пусть Джем Хейз вовсе не моя бабушка, но ближе у меня никого нет. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы двенадцать лет назад мама не познакомилась с Джем, но не сомневаюсь, что веселья в ней было бы меньше.

Так что я хватаю Джем за руку, притягиваю к себе и мелодичным голоском Софи признаюсь:

– Люблю тебя, ба.

Я говорю совершенно искренне.

Иначе никак. Попытайся я признаться ей в своих чувствах в обычных обстоятельствах, «бесчувственная старая кошелка», как называет себя сама Джем, либо закатит глаза, либо просто меня обругает.

Джем тихо хихикает в ответ – совсем непохоже на ее обычный грубый хохот.

– И я тебя, малышка Софи.

Мы спускаемся по эскалатору, и, когда оказываемся вдали от толпы, она интересуется:

– Ты в самом деле голодная? Найдем какую-нибудь кафешку?

– Нет, не надо. – Представив, как Джем в элегантном костюме и жемчугах обедает в «Панда экспресс», я подавляю улыбку. – Потерплю до дома.

И все же Джем настаивает: ведет меня в кафе для гурманов, специализирующемся на кофе мокко, и, пока мы идем к выходу из центра, я потягиваю нежный бархатистый напиток.

Стоит чудесный солнечный июньский день, и настроение не портят даже начинающие болеть ноги – просто туфли Софи не предназначены для длительных прогулок, а Джем смогла найти место для парковки лишь в шести кварталах от торгового центра.

Все происходит внезапно. Мы почти добираемся до машины Джем. И вдруг я осознаю, что лечу на землю головой вперед, разбрызгивая во все стороны остатки мокко – по милости Джем, толкнувшей меня с невероятной силой. Впрочем, нет, она сама налетает на меня, поскольку возникший из ниоткуда парень толкает ее и выхватывает сумочку у нее из рук. Точнее, пытается – Джем мертвой хваткой вцепилась в один из ремешков.

Судорожно ловя ртом воздух, я с трудом умудряюсь сесть. Нещадно болят содранные о мостовую колени. Джем и незадачливый воришка все еще борются за сумочку – будто в замедленном темпе перетягивают канат. По крайней мере, так это воспринимается в моем потрясенном состоянии.

– Отпусти, старая сука, или я тебя выпотрошу, – рычит парень.

Сердце подскакивает к горлу. У него есть нож?

Собравшись с силами, я ухитряюсь сесть на корточки. В этот миг Джем выпускает сумочку – и тут же, растопырив руки с похожими на когти ногтями, вцепляется вору в лицо, метя прямо в глаза. Вскрикнув от удивления и боли, он падает на колени и роняет сумочку. Я подбираю ее и вскакиваю на ноги, однако пару секунд спустя Джем грубо вырывает сумочку у меня из рук, бьет ею парня по голове так, что тот летит на землю, и опять сует мне. Потом достает из кармана ключи и бросает в мою сторону.

– Кэт, будь добра, открой машину.

Я как-то ухитряюсь их поймать и неуверенно нажимаю на брелок. Тем временем Джем в смертоносных туфлях на каблуках с силой пинает лежащего парня в голову.

– Даже не вздумай подняться! – рычит она.

Как ни странно, он подчиняется. Хотя, наверное, ничего странного, ведь Джем сейчас одним своим видом наводит ужас.

Я ныряю на пассажирское сиденье и захлопываю за собой дверцу. Сердце бухает в груди так тяжело, что кажется, будто оно пропускает удары. Бесконечную минуту спустя Джем садится за руль. Стоит ей закрыть машину, я тут же нажимаю кнопку блокировки.

– Охренеть, – выдыхаю я и вытягиваю шею, ища позади нас признаки парня. – Неужели все это было взаправду?

– Не с той старушкой связался, идиот, – усмехается она, включает зажигание и, даже не потрудившись взглянуть через плечо, выруливает на улицу. Раздается громкий гудок. – Ты как? Колени в жутком состоянии.

– Все нормально.

Я достаю из бардачка пару бумажных салфеток, чтобы промокнуть кровь. Тонкая бумага тут же прилипает к ране и рвется, стоит за нее потянуть, добавляя еще больше хлопот. Несмотря на комок страха, до сих пор стоящий в горле, я стараюсь говорить спокойным тоном, подражая Джем.

– Из меня просто вышибло весь воздух. А ты как?

Джем – самая крепкая из всех знакомых мне женщин и не один десяток лет посещает занятия по самообороне, однако же с этим взрослым отморозком провозилась больше минуты.

– Завтра будет понятно, – пожимает она плечами. – Ему все равно досталось сильнее. Чертов засранец. Ты, кстати, кофе пролила.

Я опускаю взгляд на испорченную блузку и подавляю усмешку. Хочется сказать: «Туда ей и дорога», но вряд ли Джем разделяет мое мнение о том, насколько ужасен прилизанный наряд Софи.

– Эта никчемная сумочка не стоила такой борьбы, – замечаю я.

– Никчемная? – восклицает Джем с притворным негодованием. – Как тебе не стыдно! В ней все только самое нужное.

Сумочки Джем – предмет вечных шуток среди ее знакомых. Какую бы сумку она ни брала с собой – свою обычную женскую, через плечо, или этот увесистый старушечий саквояж, которого я прежде никогда не видела, – та всегда под завязку набита таким количеством хлама, что Джем даже при желании не упихнула бы туда кошелек. Она и не пытается и все самое важное носит в карманах.

– Тебе виднее, – слабо улыбаюсь я и откидываюсь на спинку сиденья. Адреналин постепенно иссякает, и на меня накатывает усталость.

– И, кстати, не могла же я пустить псу под хвост все твои старания.

– Мои – что? – переспрашиваю я.

– Сбоку посмотри, – ухмыляется Джем.

– Сбоку…

Я оглядываю салон машины и вдруг понимаю, что до сих пор держу на коленях ее сумку. Заметив слева открытый боковой карман, просовываю руку внутрь и натыкаюсь кончиками пальцев на небольшой твердый предмет – рельефный и в то же время чересчур гладкий. Еще даже не достав его, я вдруг понимаю, что это такое.

И миг спустя убеждаюсь в своей правоте. В руке появляется кольцо с бриллиантовой лозой из «Беннингтон энд Мэйн», сверкающее, словно звездная галактика в лучах полуденного солнца.

Глава 2
Кэт

За всю жизнь я лишь дважды видела маму по-настоящему рассерженной.

Первый раз четыре года назад, когда ее бывший – «это жалкое подобие мужчины Люк Руни», как она выразилась, – стал набиваться к ней в друзья на «Фейсбуке», хотя до этого восемь лет даже не давал о себе знать. Люк был первым, с кем мама после ухода от моего кошмарного отца завела отношения. И последним, поскольку их короткий и на редкость неудачный роман убедил ее, что она совершенно не умеет выбирать себе мужчин.

А второй раз – сейчас, на Джем.

– Куда и для чего ты потащила Кэт?

– Расслабься, Джейми, – отмахивается Джем, живое воплощение спокойствия. Хотя, судя по напрягшейся челюсти, ей не нравятся подобные допросы. Но маме, в числе немногих, это сойдет с рук. – Она отлично справилась.

Я не успеваю подавить улыбку, и Джейми одаривает меня убийственным взглядом.

– Сотри эту дурацкую ухмылку! – рявкает она и вновь поворачивается к Джем. – Ты издеваешься? Никаких «отлично». Моя дочь вообще не должна в этом участвовать. Ни за что!

Мама обводит рукой контору Джем, разделенную на две части. Переднюю занимает аккуратный небольшой офис с табличкой «Чистюля» на одной из обшитых деревянными панелями стен. Клининговой компанией Джем управляет уже пару десятилетий, хотя ее название и адрес часто меняются. Когда мне исполнилось четыре, мама начала работать здесь уборщицей и постепенно дослужилась до должности бухгалтера. Сейчас она учится на вечерних курсах и совсем скоро получит степень младшего специалиста по бухгалтерскому учету.

Но это лишь фасад. Есть здесь и задняя комната, где ведется бизнес другого рода. На длинных столах громоздятся роскошные сумочки, электроприборы и дизайнерская одежда, ну и, конечно, множество драгоценностей. Часть из них поддельные и созданы прямо здесь, а остальные попали сюда нелегально, ведь «Чистюля» со всеми вариациями – только прикрытие для наиболее прибыльного бизнеса Джем: кражи ювелирных изделий.

К слову сказать, ее настоящего имени я не знаю. Еще задолго до нашего знакомства все, особо не мудрствуя, звали ее просто Джем[2].

– Поосторожней, Джейми, – резко бросает Джем. – Благодаря «этому» у вас с Кэт есть на что жить.

Джейми делает глубокий вдох. Я всегда называла маму по имени. Она старше меня всего на восемнадцать лет, и большую часть детства я воспринимала ее скорее как сестру. Ну, или няню, которая старалась изо всех сил, но при этом считала мгновения до возвращения домой родителей.

– Ты права, Джем, – уже более спокойно говорит она и морщит нос, покрытый россыпью веснушек. Веснушки у меня от нее. От матери мне также достались темные волосы, которые Джейми сегодня собрала в беспорядочный пучок на макушке, а мне пришлось спрятать под светлым париком. Нас часто принимают за сестер, особенно когда она одевается в том же стиле, что и лет десять назад. Впрочем, знай Джейми, что ей придется схлестнуться с Джем, она предпочла бы что-то посолиднее поношенных легинсов и старой толстовки с капюшоном с изображением утконоса Перри[3]. – И я благодарна. Да, ты заботишься о Кэт. Просто я думала, что ситуация изменилась. Копии уже пользуются спросом и…

– И приносят малую толику того, что нам нужно, – перебивает Джем. – Ради бога, Джейми, ты ведь ведешь бухгалтерию! Сама знаешь, сколько мы тратим на материалы и все прочее. И еще к нам нанимаются новые девушки. Неужели я должна сказать, что для них здесь нет места? А если бы двенадцать лет назад в Вегасе я так же отказала тебе? Где бы ты сейчас была?

Я вцепляюсь в край стола, на котором сижу. Джейми отшатывается, как будто Джем только что дала ей пощечину. Тема Вегаса для мамы болезненная и постыдная. Джем почти никогда ее не затрагивает. И обычно хватает одного лишь напоминания, чтобы Джейми отступилась от любого спора.

Но не сейчас.

– Кэт уже шестнадцать, – перестав морщиться, заявляет она.

– И я вообще-то здесь, – машу я рукой. – Мне можно сказать?

По-видимому, нет, поскольку Джейми продолжает:

– Это недопустимо. Мы о таком не договаривались, и если бы…

– Слушай, Джейми, я поехала в «Беннингтон энд Мэйн» вовсе не за кольцом, – поясняет Джем. – Хотела лишь еще раз на него взглянуть и сравнить с копией, которая, кстати, получилась безупречной. Так уж вышло, что подделка оказалась у меня с собой, а Кэт вовремя отвлекла продавца… Знаю, ты ничего такого не планировала, – добавляет она, поднимая руку, чтобы пресечь мои возражения. – И все же так сложились обстоятельства. А я только воспользовалась ситуацией, как сделал бы на моем месте любой мало-мальски разумный деловой человек.

Джейми переводит взгляд с Джем на меня и обратно.

– Так уж вышло, что подделка оказалась у тебя с собой? – переспрашивает она.

– И?

– По чистой случайности? Без всяких планов?

– Я вроде так и сказала. – В голосе Джем отчетливо слышится прохлада.

Они не сводят друг с друга глаз, и сердце начинает биться чаще. В последнее время такие противостояния между Джейми и Джем случаются все чаще, и меня отчего-то охватывает необъяснимый страх. Я понимаю, к чему клонит мама. Мне самой время от времени снятся кошмары о том, как Джейми сажают за решетку, или мучают приступы вины и стыда из-за того, на какие средства она оплачивает нашу еду, квартиру и одежду.

Хотя не знаю, как бы в противном случае мы потянули все эти расходы.

С другой стороны, Джем всегда осторожна и заранее просчитывает свои цели. Она гордится тем, что не ворует у тех, кто зарабатывает честно, а отбирает лишь крохи у воротил мирового бизнеса, наживающихся на захваченных компаниях.

– Я с радостью помогла, – выпаливаю я, соскальзывая со стола.

Выражение лица Джем смягчается, зато Джейми, не давая ей возможности что-то сказать, хватает меня за руку и разворачивает к двери.

– Посиди в приемной, – велит она, стиснув зубы. – Уходи сейчас же!

– Серьезно? Вы обсуждаете меня, а я не могу остаться? – протестую я, но она подталкивает меня к выходу.

– Разговор отнюдь не только о тебе. – Джейми выпихивает меня из комнаты и захлопывает дверь.

Зловещий поворот. Что она имеет в виду?

А сама-то я о чем говорю? Всерьез заявляю, что не против помогать? А как же бедный, незадачливый Бернард? Не хочу, чтобы он влип в неприятности. Ведь, признаться, в «Беннингтон энд Мэйн» мы с Джем не слишком-то скрытничали. Напротив, вели себя почти карикатурно, и нас наверняка запомнили. Да, мы изменили внешность, однако поможет ли это, если в случае обнаружения подделки кто-нибудь проверит камеры наблюдения?

Если бы я знала, чем все закончится, постаралась бы поменьше светиться.

– Эти двое снова сцепились?

Я резко оборачиваюсь на голос, но за столом перед монитором сидит всего лишь дочь Джем, Морган. Фух, можно расслабиться. Морган с мамой примерно ровесницы, даже почти близняшки, поскольку Джем всегда относилась к Джейми как к родному ребенку. Они и соперничают, как сестры, тем более что Джем порой отдает предпочтение Джейми.

– Ага. – Я опускаюсь в кресло напротив нее и начинаю крутиться, описывая полукруг.

– Это связано с твоей одеждой в стиле… – Морган вытягивает шею, чтобы лучше меня рассмотреть. – Кстати, кем ты вырядилась?

– Переселенкой, учившейся в частной школе-интернате.

– Ну, если такова задумка, то образ тебе удался, Кэт.

– Я не Кэт, а Софи Хикс-Хартвелл.

– Само собой, – ухмыляется Морган.

Странное дело: едва Джем предложила мне выбрать имя – «Любое имя», – заявила она, взмахнув рукой, как исполняющий желание джинн, – я чуть не ляпнула «Кайли Берк». Не знаю, что на меня нашло, ведь это имя я никогда не произношу вслух. И порой гадаю, знает ли Джем что-нибудь об этой девочке, давным-давно исчезнувшей в прошлом. Сегодня, впервые получив предложение поработать с Джем, я решила, что теперь вполне смогу завести разговор на эту тему, но все же так и не осмелилась. Нет, даже рядом с Джем, которой я доверяю больше всех на свете – ну, за исключением Джейми, – безопаснее носить личину Софи.

Или Кэт.

– И как прошел сегодня день Софи? – спрашивает Морган.

Я рассказываю о случившемся, и она заливается смехом.

– Вовсе не смешно, – бормочу я.

Мне не дает покоя выражение, появившееся на лице Джейми, когда она выталкивала меня за дверь.

Мама вечно предпочитает плыть по течению, и в нашей маленькой семье из двух человек именно я обычно решаю, в котором часу есть, что смотреть и кормить ли бездомных кошек, которые ошиваются у нашего дома (само собой, «да»). Так что решимость, с какой она захлопнула дверь у меня перед носом, была чем-то новым.

– Ну, как посмотреть. Вы с Джейми словно мошенницы из «Девочек Гилмор»[4].

– Почти не сомневаюсь, что для меня все закончилось, – выдавливаю я улыбку.

– Они насколько серьезно поссорились?

– Джем упомянула Вегас.

– Черт возьми. Да, дерьмово. – Морган косится на меня поверх монитора и добавляет: – Почему-то ты относишься к этой теме спокойнее, чем Джейми.

– Мне тогда исполнилось всего четыре, – напоминаю я. – В памяти мало что осталось. И ничего пугающего.

Наверное, потому, что я была не одна. Самое яркое воспоминание, что сохранилось у меня о тех выходных, – как я держала за руку пятилетнего сына Люка Руни, причем настолько крепко, что его ладонь стала казаться продолжением моей собственной. Джем не раз твердила, что нас пришлось буквально отрывать друг от друга.

Морган пожимает плечами – как всегда, преувеличенно резко, так что плечи почти касаются ушей. Высокая и жилистая, она много бегает, сама коротко стрижет себе волосы и любит замысловатые татуировки, которые покрывают уже всю руку.

– Ничего пугающего? Потеряться в Лас-Вегасе на шесть часов?

Порой кажется, что память меня подводит. Я верю, что у ребенка дошкольного возраста прогулка по Лас-Вегасу без присмотра взрослых должна оставить сильные впечатления. Но сколько бы я ни пыталась вспомнить подробности, ничего не выходит. Возможно, потому что даже в четыре года в моей жизни бывали вещи и похуже.

И вот о них я предпочитаю забыть навсегда.

– Мне помог успокоиться шведский стол в отеле, – беззаботно машу рукой. – В тот день я съела кучу сладостей. – И прежде, чем Морган успевает продолжить расспросы, киваю в сторону ее компьютера. – Чем занимаешься?

Она тут же мрачнеет и лишь кратко поясняет:

– Обычное дело. Техподдержка.

Как и положено ей по должности в клининговой компании. А неофициально Морган попросту грабит богатеев и вроде бы неплохо с этим справляется. Однако, если верить слухам, последнее дело она провалила, причем с таким треском, что Джем до сих пор видеть ее не желает. Подробностей не знает даже Джейми. И со мной Морган, само собой, не станет делиться деталями.

Достаю мобильный. О, несколько новых сообщений! Из всех городов, где мы жили, в Бостоне оказалось проще всего завести друзей. Что бы ни сотворила Морган, надеюсь, она не слишком облажалась и «Чистюле» не придется снова переезжать.

Я пишу ответ подруге Ханне, когда в офис наконец входит Джейми. Одна, выжатая как лимон.

– Ну и? – интересуется Морган, откидываясь на спинку кресла.

– Я закончила, – просто отвечает Джейми.

Мы с Морган обмениваемся смущенными взглядами.

– Закончила разговор? – уточняю я.

– Да. И все остальное тоже. – Чтобы пояснить свои слова для нас с Морган, Джейми обводит рукой офис. – Хватит с меня «Чистюли» и всех ее будущих реинкарнаций. Больше не будет ни работы здесь, ни поручений Джем.

– Постой. – У меня внутри все сжимается от тревоги. Морган роняет челюсть. – Ты уволилась? Потому что я разок помогла Джем?

– И да и нет. – Джейми яростно теребит подол толстовки. – Я уволилась, но не из-за тебя. С меня довольно закулисных дел. Сыта по горло. И эта тема назрела не сейчас. Просто… пришлось ускорить события.

Все по моей вине. Сердце резко ускоряет бег, а в груди поднимается нечто подозрительно похожее на панику. Что нам теперь делать?

Морган, похоже, мыслит в том же направлении, но тревожится явно меньше.

– Если ты завязала с делами, – спрашивает она, указывая ручкой на Джейми, – то чем именно будешь зарабатывать себе на жизнь?

– Джем обещала помочь. Она кое-кого знает в фирме по продаже недвижимости в Кембридже и обещала замолвить за меня словечко. Им нужен помощник бухгалтера.

Я молча смотрю на маму. Стоит признать, что о такой работе Джейми мечтала много лет. Именно поэтому, не жалея сил, училась на вечерних курсах. Радует, что Джейми, даже рассорившись с Джем, имеет под рукой запасной вариант.

Вот только «Чистюля» означает постоянную заботу Джем. И жизнь в тихом, безопасном районе, где можно спокойно оставить прошлое позади и не бояться, что оно тебя настигнет. Хотя, признаться, таких соседей, как мы, никому не пожелаешь.

– В самом деле? Вот так просто? – В голосе Морган проскальзывают завистливые нотки. – Ты объявляешь, что все, хватит, и тебе тут же предлагают обычную работу с девяти до пяти с пенсионными накоплениями и всем прочим?

– Совсем не так просто, – вздыхает Джейми, и от тона ее голоса во мне просыпается нервозность.

Морган выпрямляется.

– А-а, услуга за услугу? И что ты должна сделать?

– Ничего особенного, – наигранно небрежно отмахивается Джейми, но у меня большие подозрения, что речь о весьма крупном деле. – Всего лишь небольшая работенка.

– Какая? – уточняет Морган, постукивая ручкой по столу.

– Поместье Сазерленда. В августе.

Мне это имя ни о чем не говорит, а вот Морган хмурится.

– Постой… ты серьезно? Сазерленд – мой клиент. Но я слышала, что овчинка выделки не стоит.

– А поконкретнее? – спрашиваю я.

Мама меня полностью игнорирует.

– Джем думает иначе, – сообщает она, не сводя взгляда с Морган.

– Могла бы и мне сказать, – фыркает та.

Они даже не смотрят в мою сторону, и терпение быстро заканчивается.

– Эй! – Я щелкаю пальцами. – Вы обо мне не забыли? Я все еще здесь и до сих пор не понимаю, о чем речь. Что за поместье Сазерленда?

Морган наставляет палец на манер пистолета, потом резко дергает им вверх, как будто только что нажала на спусковой крючок.

– Местечко, где твоя мама с блеском закончит свою карьеру.

Глава 3
Лиам

Войдя в ресторан, я тут же понимаю, что совершил ошибку.

Прожив в штате Мэн всего полгода, я не слишком-то знаком с ресторанами Портленда, по большей части потому, что посещаю заведения вроде «Пяти парней», где подают бургеры и жареную картошку. В интернете «Леонардо» выглядел ободряюще просто – непритязательный, старомодный ресторанчик, из тех, что заранее не обещают чего-то грандиозного тем, кто приходит сюда на свидания. И достаточно дешевый, чтобы тому, кто в ожидании своей пары закажет, к примеру, бокал вина, не пришлось платить за него кругленькую сумму.

Но в реальности здесь все иначе. Отделанный темным деревом зал, белые цветы, мерцающий свет. Теплый воздух июльского вечера охлаждается кондиционером, создающим внутри нужную температуру. На заднем плане тихо играет ненавязчивая классическая музыка. Небольшая бронзовая табличка на стене сообщает: «Лучшее в Портленде: самые романтичные рестораны».

Словно по команде, мимо меня проходят двое улыбающихся парней в модных блейзерах и элегантных рубашках, которые держатся за руки, и к щемящему чувству внутри примешивается приступ ностальгии. Нет, я больше не скучаю по своему бывшему парню Бену, но когда мы были вместе, жизнь в целом казалась намного проще.

– Добро пожаловать в «Леонардо», – окликает меня администратор. Молодая, симпатичная женщина с высоким конским хвостом лучезарно улыбается, от чего становится только хуже. – Чем могу помочь?

Когда я сидел за отцовским ноутбуком, прийти сюда казалось хорошей идеей; теперь я глубоко сожалею об этом решении.

– Вы потерялись? – любезно спрашивает администратор.

Не то слово.

Я подавляю порыв ответить честно – вместе с желанием сбежать отсюда.

– Нет, просто здесь внутри все выглядит иначе, чем я ожидал.

– Потрясающе, правда? – улыбается она. – Новые владельцы полностью преобразили ресторан.

Не мешало бы еще веб-сайт поправить.

– Да, здорово. У меня забронирован столик на имя Люка.

Имя не мое, и я кривлюсь, словно съел кусочек лимона. Женщина, похоже, не замечает, либо слишком вежлива и никак не реагирует.

– О, конечно. Несколько минут назад я проводила туда другого гостя из вашей компании. Сюда, пожалуйста. – Она подхватывает пару меню и ведет меня в обеденный зал, интересуясь через плечо: – Ужинаете с мамой?

Убейте меня, и покончим с этим.

– М-м-м-ф-ф, – выдавливаю я нечто неопределенное в надежде избежать неловкости, когда мы доберемся до столика. Хотя кого я обманываю? Конечно, эта встреча будет неловкой.

Администратор пересекает зал и направляется к столику возле окна, за которым в одиночестве сидит привлекательная брюнетка лет примерно сорока в скромном темно-синем платье, с кучей серебряных браслетов. Ребекка Кент, согласно ее профилю в «Рождении любви», пытается «последний раз знакомиться в интернете».

Большая ошибка, Ребекка. Просто гигантская.

Чем ближе к столику, тем сильнее сжимается все у меня внутри. Ребекка окидывает нас вежливым, но несколько недоуменным взглядом.

– Люк уже здесь! – остановившись, радостно сообщает администратор. Не хватало еще добавить «та-дам» для полноты картины. Могла бы обойтись и без подобных представлений.

Ребекка в замешательстве моргает. Само собой, она ждала здесь не меня. И тем не менее я удивительно похож на ее кавалера, только моложе лет на двадцать пять – как будто он совершил путешествие на машине времени.

– Я… э-э… простите, – говорит она. – Кажется, я ослышалась. Что вы сказали?

– Люк здесь, – уже не так уверенно повторяет администратор.

Ребекка морщит лоб.

– Должно быть, произошла какая-то…

– Нам нужно несколько минут, чтобы просмотреть меню, – перебиваю я прежде, чем прозвучит слово «ошибка». Выхватив оба меню из рук администратора, с извиняющейся гримасой на лице опускаюсь на стул напротив Ребекки. – Привет, – вяло добавляю я. – Как дела?

Ребекка просто молча на меня смотрит.

– Приятного аппетита, – бормочет администратор и уходит.

А я даже не могу поднять взгляд на свою собеседницу. Положив меню на столик – осторожно, чтобы не опрокинуть мерцающую между нами свечу, – я беру стоящий справа стакан воды и жадно выпиваю половину. Ребекка, все так же глядя на меня, сжимает ножку бокала с вином.

– Кто ты? – наконец интересуется она.

– Лиам Руни. Сын Люка.

– Сын Люка? Но тебе же не…

– Пять лет? Нет, и уже давно.

Я делаю еще глоток воды, но в горле так пересохло, что это не помогает.

– У тебя есть младший брат или…

– Нет. Я единственный ребенок.

Ребекка склоняет голову набок. Я почти вижу, как работает ее мозг, пока она сравнивает сидящего напротив семнадцатилетнего подростка с фотографией из детского сада, которой Люк поделился с ней во время общения на сайте знакомств.

И с самим Люком. Сходство поразительное. Те же растрепанные золотисто-каштановые волосы и ярко-голубые глаза, а улыбка, от которой на щеках появляются ямочки, словно обещает, что я вот-вот раскрою какой-то важный секрет. У нас с отцом открытые лица, которые привлекают людей, и он в полной мере этим пользуется.

– А как насчет… – Ребекка настороженно замолкает.

– Рака? У меня его нет и никогда не было. Я не лечусь в детской больнице в Бостоне. Нет никакой экспериментальной операции, которая могла бы спасти мне жизнь, будь она покрыта страховкой. – Я допиваю остатки воды и добавляю то, ради чего сюда пришел: – Значит, вам незачем давать деньги моему отцу.

– Он не просил… – начинает Ребекка и поджимает губы. – Понимаю. Хочешь сказать, он попросит.

– Как и всегда.

Пока я рос, то порой задавался вопросом, как отец обеспечивал себя, даже не пытаясь притворяться, что работает. Впрочем, в то время меня это не касалось. Мама с Люком развелись, когда я был совсем ребенком. И после того, как он в один из выходных отвез меня в Вегас, чтобы жениться на женщине, с которой едва познакомился, и потерял из виду на целых шесть часов – вместе с ее четырехлетней дочкой, – мама запретила ему ко мне приближаться.

Люк не спорил, и мы с мамой больше десяти лет жили счастливо вдали от него в Мэриленде. Время от времени он просил у нее денег; мама всегда удаляла эти электронные письма, отделываясь небрежным «Исключено». Для меня Люк был сродни карикатурному персонажу – некий отец-негодяй, не давший сыну ничего, кроме собственной внешности.

Но полгода назад мама погибла в автомобильной катастрофе, и весь мой мир рухнул.

Прежде я не знал, что такое горе. Ни разу не терял столь близкого и любимого человека и не мог себе представить, как дальше без нее жить. Несчастье полностью сломило меня, и я даже не особо переживал, когда судья передал опеку надо мной Люку.

Я не спрашивал, почему он согласился меня взять, и лишь недавно задумался, что, возможно, отказ вызвал бы слишком много проволочек и ему пришлось бы еще больше времени торчать в зале суда.

– Сколько я переписывалась с тобой? – сухо спрашивает Ребекка.

– Только после приглашения на ужин, – признаюсь я.

На профиль Люка в «Рождении любви» я наткнулся случайно: телефон разрядился, и я взял его ноутбук, чтобы узнать погоду. Он не вышел из аккаунта, и на экране все еще высвечивалось окно чата. Поняв, что это сайт знакомств, я чуть не выключил ноутбук. Меньше всего мне хотелось совать нос в личную жизнь отца. Но потом взгляд зацепился за фотографию, с которой улыбался я – еще детсадовский ребенок, во рту которого не хватало зубов. «Не знаю, как я буду жить, если его потеряю», – писал Люк какой-то женщине, предшественнице Ребекки. Несколько раз прочитав весь их разговор, я в полной мере осознал, что отец использовал меня в качестве приманки.

Через два месяца после переезда к Люку горе сменилось оцепенением, и я жил словно во сне. Долгое время все вокруг казалось слишком унылым, так что я сперва даже не узнал эмоции, нахлынувшие на меня горячей волной.

Потом осенило: это ярость.

Приятно, что меня вновь хоть что-то взволновало – пусть даже осознание того, что мой отец мошенник и подлец. И я решил как-то поправить ситуацию.

Вот только не думал, что стану испытывать такую неловкость.

– Я чувствую себя полной дурой, – признается Ребекка, убрав руки от бокала с вином. – Хочется думать, что я не дала бы ему денег, но… кто знает. Он умеет убеждать. – Заметив мой кивок, она уточняет: – Люк и раньше так делал?

– Несколько раз. – Насколько мне известно.

– Ему место в тюрьме, – с горечью говорит Ребекка.

Вы можете выдвинуть обвинение. Я пришел сюда отчасти затем, чтобы предложить ей такой выход. Пусть притворится, что сегодняшнего вечера не существовало, и продолжит переписываться с Люком. Даст ему возможность самому себя утопить. Я, конечно, не эксперт, но ведь его поведение совершенно незаконно, верно? Так пускай гниет в тюрьме. А я тем временем постараюсь убедить маминого брата, дядю Джека, досрочно завершить работу в организации «Врачи без границ» и вернуться домой.

Однако теперь слова застревают в горле. Дело вовсе не в преданности отцу, и все же… что-то меня останавливает. «Он отдал мне лучшую часть себя, – говорила мама, когда ее подруги смешивали Люка с грязью. – Подарил Лиама, так что я буду к нему снисходительна». Трудно сказать, какого поступка она ждала бы от меня сейчас.

Прежде чем я успеваю все как следует обдумать, Ребекка начинает собираться.

– Наверное, мне нужно тебя поблагодарить, – замечает она, хотя в ее голосе нет и намека на признательность. Вполне ожидаемо. Вероятно, эта женщина уверена, что сын пошел в отца. Впрочем, несколько смягчившись, она добавляет: – Я ухожу. Давай куплю тебе что-нибудь навынос?

Господи, нет. Не хватало еще, чтобы она тратила на меня деньги. Убраться бы отсюда поскорее.

– Ничего не нужно, спасибо. И… простите.

– Тебе не за что извиняться. – Ребекка поднимается на ноги. – Кроме несчастья родиться сыном Люка Руни. – Чуть помедлив, она уточняет: – Как тебя зовут? Лиам, ты сказал?

– Да.

Достав из сумочки кошелек, Ребекка кладет на стол рядом со своим бокалом двадцатидолларовую купюру.

– Что ж, удачи, Лиам. У меня такое чувство, что она тебе понадобится.

Глава 4
Лиам

Я многое помню о Вегасе.

Помню, как меня, пятилетнего мальчишку, пугали шум и яркий свет. Помню, что мне понравилась Джейми Куинн, женщина, с которой мы познакомились возле бассейна. Потом их с Люком поженил мужчина, изображающий Элвиса, и скучающий фотограф вручил Джейми пару полароидных «семейных снимков». Одну фотографию она спрятала в сумочку, другую отдала мне. Я сохранил ее до сих пор. Единственная фотография, на которой сняты вместе я и Люк. Остальные в какой-то момент отправились в мусор.

Помню я и гостиничный номер. Нам с Кэт, дочерью Джейми, дали кучу подушек и одеял и велели построить в ванной крепость. Кажется, там мы и спали.

На следующий день Джейми отчего-то оставила нас на Люка, а потом и он решил куда-то уйти.

– Присмотри за сестрой, – велел он, пряча покрасневшие глаза под солнцезащитными очками. – Я быстро.

Я пробормотал, что она мне не сестра, когда дверь за ним уже закрылась.

В пятилетнем возрасте время не имеет особого значения, но Люк определенно «быстро» не вернулся. Заскучав, я включил телевизор, и мы немного посмотрели мультики. Потом начался какой-то мультсериал под названием «Песочница с привидениями». Я его раньше ни разу не видел, а Кэт отпрянула от телевизора, как от огня.

– Ненавижу этот мультик, – заявила она и выскочила за дверь.

Не зная, как быть, я последовал за ней. Оказавшись в коридоре, мы… пошли вперед.

До сих пор не верится, что мы столько времени бродили сами по себе. Наверное, люди, попадавшиеся нам по пути, думали, что наши родители где-то рядом, либо же им просто не было дела до двоих детей. Поначалу мы веселились и наслаждались бесплатной едой, но вскоре, покинув привычный отель, безнадежно заблудились. Испугавшись, я схватил Кэт за руку и не выпускал ее ладонь, даже когда моя собственная онемела.

В конце концов, безмерно уставшие, мы свернулись калачиком за пустой стойкой в обшарпанном вестибюле какого-то отеля и заснули. Открыв глаза, я не сразу понял, где мы и что происходит. Я по-прежнему мертвой хваткой сжимал руку Кэт. Рядом с нами на коленях стояла седоволосая женщина в каком-то фартуке поверх одежды.

– Ну, привет, – сказала она. – Что вы здесь делаете?

Вскоре появились родители. Джейми заявила Люку, что подает на развод, схватила Кэт и ушла вместе с седоволосой женщиной. Больше я никого из них не видел.

___________

Приближаясь к многоквартирному дому в стиле лофт, где мы живем, я замедляю шаги. На кухне ярко горит свет. Я выключил его перед уходом. Значит, Люк, чем бы он ни занимался, сегодня вернулся рано, хотя обычно не появляется дома раньше полуночи.

Он знает? Может, нашел в корзине сайта знакомств сообщение Ребекки с подтверждением встречи и понял, что я выдавал себя за него? Впрочем, что он может сказать? «Хватит лезть в мои аферы, маленький засранец. Откуда, по-твоему, у нас деньги на эту квартиру?»

Кстати говоря, очень даже милую, с высокими потолками и большими окнами, стенами из кирпича и тянущимися по потолку промышленными трубами. Она увешана незаконченными картинами в стиле импрессионизма, которые, как утверждает Люк, рисовал он сам. Я в этом сомневаюсь – ни разу не видел его за работой. Вполне мог купить картины за бесценок у какого-нибудь голодающего художника и выдать за свои.

На полпути до меня доносится женский смех. Я замираю как вкопанный. Господи, у него свидание? Неожиданно. Прежде Люк никого не приводил домой. Иначе сказочке о больном ребенке тут же пришел бы конец.

Мрачно улыбаясь, я поспешно шагаю по коридору. Жаль, что первые за несколько месяцев проблески энергии появились у меня не благодаря любимым занятиям вроде игры в лакросс или общения с друзьями, а из желания разрушить отцовские махинации. Но на безрыбье и рак рыба. Может, удастся испортить ему игру дважды за один вечер.

Я открываю входную дверь и натыкаюсь взглядом на Люка – никак не могу заставить себя называть его папой. На нем привычный наряд: обтягивающая оксфордская рубашка и джинсы, каштановые волосы небрежно взъерошены. Привалившись к кухонной стойке со стаканом в руке, он общается с блондинкой в черном, которая стоит ко мне спиной. Заслышав шаги, Люк поворачивается в мою сторону, и я почти жду, что его лицо скривится от ужаса. Но нет, он радостно улыбается. Я даже оглядываюсь через плечо, чтобы понять, кого отец так счастлив видеть.

– Лиам! Приятель! – восклицает Люк. – Ты как раз вовремя.

Приятель? И как на это реагировать?

– О, здравствуй! – Женщина с сияющей улыбкой оборачивается ко мне. – Мы только что о тебе говорили.

В глаза тут же бросается ослепительно сияющее ожерелье с такими крупными бриллиантами, что камни просто обязаны быть фальшивыми. Поняв вдруг, что, по сути, я пялюсь на ее грудь, я поспешно перевожу взгляд на лицо женщины. У нее светло-карие глаза, как у моей мамы, и, когда она сжимает мне руку, я едва сдерживаю желание крикнуть ей, чтобы бежала отсюда без оглядки.

– Да ну? – вместо этого уточняю я. – И я такой, как вы ожидали?

– В точности как описывал Люк, – тепло подтверждает она. Вот теперь я в самом деле в замешательстве. Он не врал ей, что мне пять лет? Или что я умираю? – Я Аннализа. Извини, что вот так врываюсь в ваш дом, мне очень хотелось увидеть студию.

Студию? Я обвожу взглядом квартиру открытой планировки и замечаю, что с тех пор, как я ушел отсюда, незаконченных картин значительно прибавилось. Люк решил продать ей одну из них? Интересно, сколько она может стоить? Конечно, не так дорого, как экспериментальное лечение рака. Или я недооценил его фальшивый художественный талант?

– Бедняга Лиам устал жить в бардаке, который устроил его старик, – вздыхает Люк. Правдивее слов я от него еще не слышал. Вот только он скромно опускает голову, как будто говоря на самом деле: «Дети, чего с них взять! Они не в силах распознать истинную гениальность».

– Очень рада знакомству, Лиам, – вновь вступает в разговор Аннализа. – Хотела бы я, чтобы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах. – В ответ на мой непонимающий взгляд она добавляет уже мягче: – Мне очень жаль твою маму. Я тоже потеряла свою несколько лет назад в результате несчастного случая и понимаю, насколько это тяжело. Я любила ее больше всех на свете и до сих пор по ней скучаю. Ты, наверное, тоже скучаешь по маме.

Господи Иисусе. Я никак не ожидал, что подружка моего отца вскроет кокон пустоты, несколько месяцев окутывающий мое сердце, и от нахлынувшей боли я не смогу нормально дышать. Мне вдруг хочется снова впасть в оцепенение. Или разозлиться. Злость казалась приятной. И какой-то значимой.

– Конечно, скучает, – приглушенным голосом соглашается Люк.

И я немного прихожу в себя. Даже возникает желание ему врезать. Откуда Люку знать о моих чувствах? Мы с ним никогда не говорим о маме. Я обсуждаю ее лишь с дядей Джеком, и то обычно в сообщениях. Он шлет мне их с мамой детские фотки, я в ответ отправляю снимки, на которых мы с ней на игре в лакросс, наряженные на Хэллоуин или просто корчим дурацкие рожи без всяких причин. Цифровой след воспоминаний отчего-то причиняет меньше боли, чем попытки прикрыть словами зияющую дыру, которую оставила в наших жизнях ее смерть.

– Можно тебя обнять? – спрашивает Аннализа, сжимая мою руку.

Не дожидаясь ответа, она заключает меня в благоухающие цветами объятия. Немного удушающие и крайне неудобные. Я никого не обнимал с маминых похорон и, кажется, забыл, как это делается. Я не понимаю, куда девать руки и почему не гнется спина, словно в позвоночник воткнут стальной стержень. За плечом Аннализы маячит Люк с улыбкой Чеширского Кота. Все явно идет согласно его плану. И от этого мне становится еще хуже.

– Спасибо. – Я высвобождаюсь из ее объятий. – Для меня это много значит.

– Надеюсь, ты отлично освоишься в штате Мэн. – Аннализа гладит меня по щеке. – Пусть зимы здесь суровые, зато лето чудесное.

– Да. Пока что… э-э… все хорошо.

Аннализа обладает даром изящно и непринужденно переводить разговор с одной темы на другую. Мы обсуждаем, каково это – переходить в новую школу во втором семестре предпоследнего года учебы. Она расспрашивает о лакроссе, явно заранее потратив время на изучение основ игры, и убеждает в выпускном классе попробовать свои силы в школьной команде. Потом заговаривает об отношениях на личном фронте, но эта тема исчерпывается очень быстро. С тех пор как Бен бросил меня почти год назад, я ни к кому не проявлял интереса.

Все это время Люк лишь гордо улыбается, изображая из себя отца, и время от времени вставляет что-то вроде: «Я всегда так говорю!» или: «Дети! И что с ними делать?». Пустые вежливые фразы. Все это настолько сбивает с толку, что вскоре у меня начинает раскалываться голова.

– Господи, уже гораздо позже, чем я думала, – в конце концов с легкой улыбкой замечает Аннализа, бросив взгляд на встроенные в микроволновку часы. – Пора домой. Рада была поболтать, Лиам. Надеюсь, скоро увидимся.

– Я тоже надеюсь, – выдавливаю я.

– Какой замечательный вечер, – потирает руки любезный папа Люк.

– Насчет дня рождения отца в следующем месяце я сообщу заранее, – говорит ему Аннализа. – Тебе понравится его поместье. Летом там нереально красиво. То, что нужно для вдохновения.

– Прекрасно, – сияет Люк. – Я провожу тебя до машины.

Они выходят за дверь. Следующие пять минут я меряю шагами квартиру, массируя виски, чтобы унять головную боль. Не хочется даже думать, какой вред я, подыгрывая Люку, могу причинить Аннализе. Хотя… сегодня я ведь не играл и честно отвечал на все ее вопросы. И Люк не сказал ей обо мне ни слова лжи.

Назвал мое настоящее имя. И мой истинный возраст. Возможно, это что-то значит?

Вскоре Люк, насвистывая, взбегает по ступенькам и входит в квартиру, улыбаясь столь же лучезарно, как и рядом с Аннализой.

– Скажи, потрясающая женщина! – заявляет он.

Это что же… отцу в самом деле нравится Аннализа? Без шуток?

– Да, – осторожно отвечаю я. – Где ты с ней познакомился?

– На открытии галереи в центре города. – Люк берет со столешницы бутылку бурбона и наливает порцию себе в стакан. – Ты же знаешь, мне нравится быть в курсе событий, связанных с местным искусством. – Вообще-то первый раз слышу, но Люку явно не нужен мой ответ. – Так вот, я вхожу. Бац! – и вот она. У меня аж дыхание сперло.

– Ладно, – отзываюсь я. В этой истории явно не все так чисто, поскольку Аннализа не относится к типу женщин, которые обычно нравятся отцу. Она старше и гораздо больше похожа на мать.

– Аннализа всерьез покровительствует искусству, – продолжает Люк. – Как и все Сазерленды. – Заметив мой растерянный взгляд, он добавляет: – Да ладно, ты ведь был в крыле Сазерлендов в Портлендском музее искусств?

– Нет. – Хочется напомнить, что он не настоящий художник, и все же фамилия Сазерленд привлекает мое внимание. Я незнаком с музеем, но слышал о компании по продаже недвижимости. В центре Портленда их просто пруд пруди. – Постой, это как «Сазерленд Тауэрс»? Или площадь Сазерленда? Или…

– Вот-вот. – Люк делает большой глоток бурбона и причмокивает губами. – Знаешь, Лиам, Аннализа – выдающаяся женщина. Необыкновенная.

Другими словами, необычайно богатая.

– Что ты намерен с ней делать? – выпаливаю я, даже не успев собраться с мыслями и задать вопрос, на который он в самом деле мог бы ответить.

Однако Люк по-прежнему ведет себя как любезный папочка. Не обратив внимания на обвинительные интонации в моем голосе – или пропустив их мимо ушей, – он мечтательно улыбается и сообщает:

– Хочу на ней жениться.

Глава 5
Кэт

Странно тосковать по тому, что еще не прошло.

Только вчера я сидела в задней комнате Джем, как всегда обсуждая с завсегдатаями реалити-шоу, – обычный будний день в начале августа, ничем не выделяющийся в бесчисленной череде других. Но сегодня Джейми собирается в Мэн, в поместье Сазерленда, а я на выходные останусь у моей подруги Ханны. И в преддверии отъезда меня отчего-то охватывает чувство, будто я смотрю на знакомое пространство сквозь линзы цвета сепии.

И неважно, что сейчас лишь полседьмого утра, а в комнате никого нет. Джейми вместе с Джем в приемной собирают все, что может пригодиться в выходные. Морган еще раз проверяет наличие бензина, масла и прочих жидкостей в нашем стареньком внедорожнике «Хонда». Впервые я остаюсь здесь одна, и без людей, обычно сидящих вокруг длинных столов, задний офис выглядит пыльным и заброшенным. Даже отчего-то чуточку зловещим.

Прошло уже больше месяца, но я все никак не могу привыкнуть к факту, что та жизнь, которой я жила с самого детства, вот-вот изменится.

– «Воспоминания… Совсем одна в лунном свете», – раздается за спиной фальшивое пение.

Столь неожиданное в утренней тишине, что я невольно ахаю. Пульс учащается. Я резко оборачиваюсь. И натыкаюсь взглядом на Джем с собранными в низкий пучок седыми волосами. В руках у нее большой термос из нержавеющей стали.

– Ты похожа на хмурую статистку из «Кошек». – Она почти улыбается.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я уточняю:

– Откуда?

– Из «Кошек». Такой мюзикл. Вряд ли я настолько плохо пою, что ты не узнала «Memory». Это одна из самых культовых драматических песен всех времен. – Видя непонимание на моем лице, Джем закатывает глаза. – Боже, ваше поколение совершенно незнакомо с культурными ценностями. Лучше бы поменьше сидели в Тик-Токе. – Не дожидаясь моего ответа, она добавляет с чуть меньшим сарказмом: – Да ладно, вы еще сюда вернетесь.

– Знаю, – бормочу я, потирая обнаженные руки.

Однако зорким взглядом Джем подмечает все, даже мурашки, побежавшие по моей коже, несмотря на жару в комнате.

– Чего ты боишься? – интересуется она. Не дождавшись ответа, склоняет голову набок и добавляет: – С Джейми все будет хорошо. Дело проще простого.

– И она так говорит, – киваю я.

Завтра магнату в сфере недвижимости Россу Сазерленду исполняется восемьдесят лет, в честь чего в его поместье в Биксби, штат Мэн, состоится трехдневное празднование. На этом мероприятии задействовано около ста человек обслуживающего персонала. Все они остановятся в жилом комплексе, расположенном поблизости от закрытого семейного поместья. Благодаря рекомендации недовольной сотрудницы из штата домашней прислуги Сазерлендов, с которой смогла сдружиться Морган, в их число удалось включить и Джейми.

– Но ты в это не веришь, – криво улыбается Джем.

– Да нет, конечно, верю, – отвечаю я, стремясь разубедить Джем. Иначе моим планам на выходные придет конец. – Просто еще слишком рано. Я до конца не проснулась.

– Я так и думала. Вот, держи. – Джем протягивает мне термос. – Очень крепкий черный кофе с безумным количеством сахара. Как ты любишь.

– Спасибо. – К горлу подступает странный ком, и в голове вдруг мелькает мысль, не обняться ли нам. Мы никогда не обнимались. Так, может, пора начать?

– Давай садись в машину, – заявляет Джем. – Джейми выйдет с минуты на минуту. Повеселись у Ханны.

Значит, никаких объятий. Наверное, так лучше.

– Хорошо. – Я направляюсь к двери.

– Кэт! И еще…

Остановившись, через плечо бросаю взгляд на Джем, которая… переминается с ноги на ногу? Странное зрелище.

– Джейми была права насчет кольца. Взяв тебя с собой, я перегнула палку.

– Все нормально… – начинаю я.

Джем поднимает руку.

– Дай закончить. Я напортачила, так что… деньги от продажи этого кольца пойдут в твой фонд для оплаты колледжа. Согласна?

– У меня нет фонда для оплаты колледжа, – потрясенно моргая, выдавливаю из себя.

– Теперь есть, – ворчливо поправляет Джем.

Развернувшись, она выходит в главный офис и плотно закрывает за собой дверь, как бы говоря, что мы и дальше обойдемся без объятий.

Все еще ошеломленная, я выхожу в переулок позади «Чистюли». Кольцо наверняка продадут за две трети от его розничной стоимости, что означает… тринадцать тысяч долларов. А Джейми знает? Вряд ли. Весь смысл этого последнего дела как раз в том, чтобы мы стали «столпами честности», как она выражается. В последние несколько недель мама проводила в «Чистюле» все меньше времени и поощряла меня следовать ее примеру. И, несмотря на слова Джем, что мы еще сюда вернемся, по-моему, Джейми настроена иначе. Как будто можно вот так запросто вспылить и притвориться, что десяти лет работы на похитительницу драгоценностей вовсе не существовало.

Я погружаюсь в свои мысли и чуть не прохожу мимо машины. Вовремя затормозив, едва не натыкаюсь на Морган, которая стоит у поднятой вверх задней двери «Хонды». Вздрогнув при виде меня, она роняет на землю рюкзак Джейми, который держит в руках.

– Господи! Ты чего крадешься? – Она тянет рюкзак за лямку, чтобы поднять.

Протянув руку, я закрываю молнию на расстегнутом боковом кармане. Не хватало еще потерять часть съестных припасов Джейми до того, как мы отправимся в путь.

– Что ты делаешь? – интересуюсь я.

– Проверяю, на месте ли под всем этим барахлом запасное колесо. – Морган бросает рюкзак Джейми в багажник. – До Биксби путь неблизкий, особенно на этом драндулете.

Вполне разумно. «Хонде» Джейми почти столько же лет, как и мне, и за время наших постоянных переездов из одного штата в другой шин на ней лопнуло бесчисленное множество. Я научилась менять колеса еще в двенадцать лет.

В переулке появляется мама. Подойдя к багажнику, она убирает в основное отделение рюкзака узкую кожаную коробку и кивает мне.

– Готова?

– Готова, – бодро отзываюсь я, тем самым намекая Джейми, что происходит нечто необычное. В нормальных обстоятельствах я пристала бы к ней с просьбой позволить мне открыть коробку, чтобы взглянуть на созданное Джем фальшивое рубиновое ожерелье, которому предстояло стать главным экспонатом этих выходных.

– Что ж, в путь. Я напишу тебе, как доберусь.

– Удачи, – желает Морган и бредет к дому.

Мы с Джейми забираемся в машину и пристегиваемся. Мама сдает назад и медленно выезжает из переулка. Я включаю радио и нахожу ее любимую новостную радиостанцию.

Лишь когда нас с «Чистюлей» разделяют несколько километров и Джейми тормозит на красный свет, я сообщаю:

– Планы немного изменились.

– М-м-м? – рассеянно уточняет Джейми, поправляя козырек от солнца.

– Мы с Ханной решили пойти сегодня в «Страну брызг». Можешь подвезти меня туда, а не к ее дому? Не хочу несколько часов торчать с ее жутким братцем.

– С каких пор Джош стал жутким? – моргает Джейми.

– Уже целую вечность, – отвечаю я, мысленно извиняясь перед совершенно нормальным Джошем.

– Что ж, для меня это новость. Так где тебя высадить? У «Страны брызг»? – спрашивает Джейми. Это аквапарк в Портленде, штат Мэн, в полутора часах езды отсюда. – Одну? Что ты будешь делать, пока не приедет Ханна?

– Кататься с горок. Что же еще?

– Могла бы предупредить заранее. – Джейми прикусывает губу. – У меня ведь расписание. В одиннадцать первое собрание персонала.

– Это совсем рядом с шоссе, – убеждаю я, когда загорается зеленый свет. – Всего-то пятнадцатиминутный крюк.

– Ладно, – вздыхает она. – Уговорила.

Отлично. Я знала, что Джейми согласится.

Глава 6
Кэт

– Тянучку? – Я помахиваю перед Джейми трубочкой жевательного мармелада.

– Ты же знаешь, мне нельзя, – отвечает мама, не отрывая взгляда от дороги.

– Можно. Просто ты сама не хочешь.

Джейми не ест сахар, а продукты с глютеном ей противопоказаны по состоянию здоровья, так что нам нравятся совершенно разные перекусы.

– Лучше достань мне пакетик хрустящего нута.

– Какая гадость, – фыркаю я, но все же разворачиваюсь и тянусь к пакету с продуктами на заднем сиденье.

Безуспешно покопавшись в нем пару минут в поисках любимых маминых снеков, я сдаюсь, расстегиваю ремень безопасности и вытягиваюсь подальше, чтобы достать из багажника ее рюкзак. Открываю боковой карман и вытаскиваю пластиковый контейнер, встряхиваю его на пробу.

– Может, горсть мюсли?

– Нет. Я уже съела немного на завтрак.

– Еще утро.

– Не хочу, чтобы они закончились.

Спорить бессмысленно. Мама – человек привычки. Она много лет ест на завтрак домашние мюсли и, даже будучи в отъезде, не собирается менять своих предпочтений. Джейми настойчиво пытается контролировать различные мелочи в своей жизни, и пусть я подтруниваю над ней по этому поводу, мне ясно, откуда берется такое желание.

Запихнув контейнер обратно в рюкзак, я роюсь дальше и вытягиваю первый попавшийся пакетик снеков.

– Крошки тофу?

– Пойдет.

Я вскрываю упаковку и протягиваю Джейми.

– Наслаждайся. Если такое возможно.

Расправившись с половиной пакетика, она подается вперед, рассматривая на экране мобильного, прикрепленного к приборной панели, карту из приложения Гугла.

– Следующий поворот ведет к «Стране брызг».

«Ну вот, время пришло».

– Кстати, насчет аквапарка, – начинаю я. – Мы с Ханной не договаривались там встретиться.

– Что? – Джейми убирает ногу с педали газа, и едущая позади машина перемещается на другую полосу, чтобы нас обогнать. – О чем ты? Кэт, у меня нет времени возвращаться и…

– Знаю. Да и зачем? Ханна с семьей уехала на выходные в Нантакет.

– Катрина Куинн, – самым зловещим своим голосом произносит Джейми. – Что ты творишь?

– Еду с тобой.

– Ах ты мелкая… Не-е-е-ет! – бессильно рычит Джейми. – О чем ты вообще думала? Тебе даже приближаться нельзя к этому поместью!

– Почему? Там опасно?

– Само собой, нет! Но в эти выходные я работаю. Не могу же я просто заявиться туда с ребенком…

– Не волнуйся, не собираюсь я портить праздник этому старикану. Просижу все выходные в помещениях для персонала. Ты сказала, они находятся за пределами поместья. И у каждого из вас будет своя маленькая квартирка. Никто даже не узнает о моем приезде.

– Но зачем? – напряженным голосом спрашивает Джейми.

– Потому что мы держимся вместе. Всегда.

Точнее, не всегда. И в этом как раз проблема. Обычно неприятности случаются, если мы врозь. И речь не только о Вегасе. До него все было еще серьезнее. В те времена, когда ее звали Эшли Берк, а меня Кайли.

В детстве маме пришлось несладко. Ее родители умерли от передоза еще до того, как ей исполнилось восемь, и девочка осталась с двоюродной бабушкой, понятия не имевшей, что делать с ребенком. Почти десять лет бабушка старалась изо всех сил, но умерла за месяц до того, как Джейми исполнилось семнадцать. Не желая жить целый год в приемной семье, она сбежала. И прежде чем по-настоящему успела понять, что значит быть взрослой, сама стала матерью, забеременев от того, кто решительно не хотел брать на себя обязанности отца.

О первых годах жизни у меня осталось очень мало воспоминаний, да и те живут в самых темных и глубоких уголках сознания. И всякий раз, когда угрожают всплыть на поверхность, я быстро и безжалостно заталкиваю их обратно.

Это почти физический процесс. Вот они всплыли. Толчок. Исчезли.

Джейми с недовольным пыхтением откидывается на спинку сиденья.

– Само собой. Только не в подобных случаях. Меня ждут важные выходные, и не нужно, чтобы кто-то отвлекал.

– Я не стану тебя отвлекать, – уверяю я, когда мы проезжаем мимо поворота к «Стране брызг». – Может, даже смогу помочь. Проверить вместе с тобой план действий, убедиться, что ты не упускаешь никаких деталей. Для начала расскажи мне об этих Сазерлендах.

___________

Пару часов спустя я знаю все о Россе Сазерленде, который из-за неудачных деловых решений потерял часть состояния и теперь лишь наполовину миллиардер.

– Бедняга, – вздыхаю я, роясь в сумке – вдруг там случайно завалялся еще пакетик жевательного мармелада. – Он вообще может позволить себе этот праздник?

– Едва ли, – сухо отзывается Джейми. Похоже, на данный момент она меня простила. – А вообще, я думаю, это номинальные убытки, которые восстановятся вместе с фондовым рынком, рынком недвижимости или любым другим рынком из тех, на которых обычно торгуют такие же Россы Сазерленды по всему миру. Сомневаюсь, что у него изменился уровень жизни.

– Наверное, это здорово, – говорю я, вспоминая приятный вес кольца с бриллиантовой лозой. Для Сазерлендов купить нечто подобное – то же самое, что для меня приобрести пачку жевательного мармелада. Капля в их финансовом море. – А что его дети? Тоже купаются в деньгах?

– Естественно, они ведь его дети. Но никто из них не добился успеха самостоятельно. По правде говоря, все четверо даже не работают. Ну, разве что занимаются чем-то необременительным, как могут позволить себе только богатеи. Похоже, у них проблемы и в личной жизни. Двое разведены, двое никогда не вступали в брак.

– В одиночестве нет ничего плохого, – возражаю я. Уж Джейми, как никто другой, должна это знать.

– Конечно, – соглашается Джейми. – Просто интересный факт, поскольку сам Росс Сазерленд женился на девушке, в которую влюбился еще подростком, и прожил с ней всю жизнь. Она умерла несколько лет назад. Ее смерть очень сильно на всех повлияла. Этот праздник в семейном поместье – первый за долгое время.

За окном машины мелькает указатель с надписью: «Биксби, 5 миль». Значит, маленький городок, расположенный в предгорье с видом на заповедник, совсем рядом.

– Почему дом Сазерлендов зовется поместьем? – спрашиваю я. – Из-за ограды вокруг территории?

– В том числе. На самом деле это огромное земельное владение – более двухсот акров, и не все из них огорожены. Особняк Росса Сазерленда, само собой, главный, и у всех четверых его детей есть дома на территории поместья, которые, несмотря на большие размеры, зовутся просто «коттеджами». Еще там есть офисное здание и развлекательная зона, поле для гольфа, теннисные корты, два ангара с коллекцией автомобилей Росса и куча всего прочего… и не припомнить. Кажется, даже виноградник есть. Но он не приносит дохода.

– Прямо как дети Сазерленда, – замечаю я, и Джейми хмыкает. – Они живут там все время? Как одна большая счастливая семья?

– Нет. Большинство Сазерлендов обитают в Нью-Йорке, а в поместье приезжают летом. Лишь младшая дочь Росса проводит в Биксби столько же времени, как и в Портленде. Аннализа. – Джейми немного понижает голос – верный знак того, что она нервничает.

– Аннализа, – повторяю я. – Это ее ожерелье мы заберем?

– Никаких «мы», Кэт.

– Ладно. Ты заберешь.

– Ее, – покраснев, соглашается Джейми и добавляет: – Странно. Спору нет, ожерелье прекрасно, но оно не такое уж дорогое – по крайней мере, по сравнению с другими семейными ценностями. Росс в некотором роде коллекционер, его даже порицали за то, что он владеет предметами, которым самое место в музеях. Наверняка подобные редкости хранятся под замком. А это ожерелье – вполне обычное. Росс Сазерленд увел его на аукционе прямо из-под носа одного из частных клиентов Джем, и тот отчаянно хочет заполучить украшение.

Целую минуту я прокручиваю в голове слова Джейми. Похоже, завтра вечером ее не ждет ничего сложного. По словам Морган, двери всех семейных домов запираются автоматически, однако летом Аннализа оставляет окна открытыми, и под одним из них есть шпалера. Судя по всему, в поместье Сазерленды не держат сейфов, так что отыскать ожерелье в гардеробной не составит труда. Джейми нужно лишь улизнуть с праздника, влезть в окно, совершить подмену и вернуться, чтобы и дальше разносить закуски гостям. Но никто не упоминал, по крайней мере при мне, об очевидном недостатке этого плана.

– А если она его наденет? – спрашиваю я.

– М-м-м?

– Аннализа может прийти на праздник в рубиновом ожерелье, и тогда ты не сумеешь обменять его на подделку Джем. Или просто не привезет украшение с собой. Она ведь живет в другом месте, верно?

– Ты в самом деле думаешь, что Джем оставит подобные детали на волю случая? Человек, снабжающий Морган информацией, предоставил нам перечень всего, что наденет Аннализа Сазерленд в эти выходные. Ожерелье она привезет с собой, но не планирует носить его в субботу вечером.

– А если передумает?

– Не передумает.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, – поясняет Джейми с ноткой нетерпения в голосе, – оно не сочетается с коралловым платьем, которое Аннализа специально заказала для отцовского праздника.

– Это тоже есть в перечне? Реально, все это записано или…

– Хватит, Кэт! – раздраженно бросает Джейми. – Детали тебе ни к чему. Ты ведь не… учишься ремеслу. Тебя ждет другое будущее.

– Знаю! – уязвленно бормочу я. – Ничего такого я не имела в виду.

Ну, может, думала об этом раз или два, причем не смогла понять, что при этом чувствую. И теперь, похоже, никогда не пойму.

– Прости, – вздыхает Джейми, готовясь свернуть в сторону Биксби. – Я немного нервничаю. Честно говоря, мне противна сама мысль о том, что мы пристально следили за женщиной, которая не сделала ничего плохого.

Мне тоже.

– Ее отец наверняка мутный тип, – говорю я. – Владеет вещами, на которые не имеет права. И это он купил ожерелье, так что… все нормально. – Эту логику Робин Гуда вечно повторяет Джем. Только не знаю, кого я сейчас пытаюсь успокоить – Джейми или саму себя.

Мама долго молчит, а после настороженно отвечает:

– Это ненормально. Ты ведь понимаешь, верно? Как бы мне хотелось… Послушай, я обязана Джем очень многим, благодарна за все, но… мне приходилось совершать мерзкие поступки. И я лишь пытаюсь…

– Знаю, – киваю я, глядя в окно, чтобы не видеть боли на лице Джейми.

Биксби меня просто очаровывает. Городок окружают горы и высокие деревья. Дорога вьется средь каменных стен, окруженных полями с яркими полевыми цветами, которые выглядят более ухоженными, чем сады у большинства людей. Этот пейзаж так и просится на почтовую открытку. Ярко-голубое небо пятнают пушистые белые облака, и пусть окна в машине закрыты, такое чувство, что местный воздух чище и свежее, чем где бы то ни было.

Вот что могут купить деньги.

Внезапно раздается громкий хлопок, и машина резко уходит в сторону. Я невольно вскрикиваю, когда мы заезжаем на соседнюю полосу. Ладно, хоть дорога совершенно пуста и нам ничего не грозит. Справившись с управлением, Джейми выруливает на обочину.

– Что это было? – выдыхает она, дико озираясь по сторонам.

Судя по тому, как слегка наклонилась задняя часть машины, я уже знаю ответ.

У нас в очередной раз лопнула шина.

Глава 7
Лиам

Я начинаю думать, как Люк. Невероятно удручающий факт.

Теперь понятно, почему он рассказал Аннализе обо мне всю правду. Просто расчетливый ход. Несколько лет назад в результате несчастного случая с яхтой она потеряла мать и поэтому еще до нашей встречи прониклась ко мне симпатией. Ну и Люк постарался, разыгрывая порядочного парня, который всеми силами поддерживает скорбящего сына, чем произвел на нее сильное впечатление.

Конечно, это далеко от правды, ну да ладно. Люк вновь использовал меня, чтобы втереться в доверие. Только не ожидал, что я об этом догадаюсь.

Глупо с его стороны недооценивать собственного сына. Я вот не сомневаюсь в уме и смекалке Люка, поэтому почти уверен, что он меня вычислил. Понял, что я вмешиваюсь в его общение на сайте знакомств. Кроме Ребекки, я больше ни с кем не встречался, но тайно свожу на нет все новые знакомства. «Спасибо за общение, я решил стать единственным для кого-нибудь другого», – пишу женщинам, которым он отправлял мою детскую фотографию. Затем, пытаясь замести следы, удаляю исходящие сообщения и ответы. Хотя вряд ли мне удалось все перехватить. К тому же Люк не мог не заметить, что его папка для входящих сообщений внезапно опустела.

Теперь у нас негласное противостояние. Он мне не доверяет. И явно не намерен брать с собой на «семейные выходные» в поместье Сазерлендов. С Аннализой они встречались весь июль, Люк вел себя безупречно, и она пригласила его на праздник по случаю восьмидесятилетия своего отца. И поскольку я в последнее время развлекаюсь лишь тем, что срываю все планы Люка, значит, мне тоже нужно поехать.

На прошлой неделе мне удалось примазаться к ним на ужин. В «Леонардо» по иронии судьбы. И я всеми силами попытался дать им понять, как бы хотел увидеть семейное поместье Сазерлендов.

– Наверное, там потрясающе, – сказал я Аннализе.

– Ты прав, – тепло согласилась она, но в ее тоне не звучало ни намека на приглашение.

Пришлось продолжить напор.

– Места вроде садов в Живерни встречаются крайне редко, – вздохнул я, надеясь, что правильно произношу название, взятое из просмотренного на Ютубе пятиминутного видеоролика о Клоде Моне. – Знаете, я ведь тоже рисую.

– Правда? – восхищенно уточнила она. Люк сузил глаза.

На самом деле я даже ни разу кисть в руки не брал.

– Ну, начинаю, – скромно потупился я. – Пока выходит не настолько хорошо, чтобы кому-то показывать. Но мечтаю когда-нибудь стать художником.

– Для меня это новость, – процедил Люк сквозь стиснутые зубы.

– Я же как ты. – Я изо всех сил постарался изобразить простодушную улыбку.

– О, как чудесно! – хлопнула в ладоши Аннализа. – Лиам, в следующие выходные ты просто обязан поехать с нами.

– У тебя ведь были планы, приятель, – вмешался Люк. – Ты, кажется, договорился с ребятами.

С ребятами. Как будто после переезда в Мэн я хоть с кем-то по-настоящему сдружился.

– Вообще-то нет, – задумчиво протянул я. – Все разъехались на каникулы.

– Он еще слишком мал, чтобы оставаться одному целых три дня, – заметила Аннализа с ноткой упрека в голосе.

– Лиам очень ответственный, и ему… скоро исполнится восемнадцать, – после краткой заминки возразил Люк, явно безуспешно пытаясь вспомнить, когда у меня день рождения. – К тому же ты сам просил, Лиам, немного времени, чтобы побыть одному.

И вовсе не просил. Хотя в обычных обстоятельствах пришел бы в восторг от этой идеи. Люк явно всеми силами пытался удержать меня подальше от Биксби, отчего мне еще сильнее захотелось туда поехать.

– Да, вот только… порой в квартире становится так одиноко, – пробормотал я, опуская глаза в пол. – Пытаюсь себя чем-то занять…

Аннализе этого хватило с лихвой.

– Ты поедешь с нами, – твердо проговорила она. – Тебе понравится в поместье. Составишь компанию моему племяннику Огастесу. Ему тоже семнадцать, единственный подросток в семье. Он обычно жутко скучает на подобных мероприятиях.

– Заманчиво, – согласился я, впрочем, сомневаясь, что некий Огастес Сазерленд захочет со мной общаться.

Что ж, я переиграл Люка и на миг ощутил мстительное удовлетворение. А потом вдруг в голову пришло, что я воспользовался его же методами. И вот теперь во время почти трехчасовой поездки с Люком на машине из Портленда в Биксби не могу выбросить из головы неприятную мысль: неужели я превращаюсь в подобие отца?

В последнее время я попеременно развлекаюсь тем, что спутываю планы Люка или подражаю отцу. Спектакли, разыгрываемые перед Аннализой, стали для меня второй натурой. И все потому, что я решил испортить выходные, от которых еще год назад всеми силами старался бы держаться подальше. Ведь в то время у меня нашлась бы куча дел поважнее.

Маме бы это не понравилось. Она была жизнерадостной и, если мне приходилось трудно, призывала не вешать нос. «Найди то, что приносит тебе радость. Всегда можно отыскать хоть что-то позитивное».

Я изучаю профиль сидящего за рулем Люка. Неприятно, что мы с ним настолько похожи.

– Тебе в самом деле нравится Аннализа? – Я практически кричу из-за музыки, всю дорогу играющей в машине.

– Она отличная женщина, – коротко отвечает Люк.

– А что тебе нравится в ней больше всего?

Он искоса бросает в мою сторону взгляд из-под солнцезащитных очков, будто спрашивая, с каких пор меня это волнует.

– Ее щедрость.

– Именно это тебе нравилось в… – Я хотел сказать «в маме», но нет, не стоит. Ни к чему ее в это втягивать. К тому же вряд ли мне понравится его ответ. Мама была щедрой, из тех, кто готов делиться последним. Однако Люк явно имел в виду щедрость другого рода. Его привлекала женщина, способная оплачивать его покупки. К примеру, эти слишком узкие брюки, купленные в «Гуччи» или в каком-нибудь другом дизайнерском магазине. – В твоей последней подружке? – заканчиваю я.

– Аннализе нет равных, – чуть заметно усмехается Люк.

– Ты волнуешься перед встречей с ее родными? – Признаться, мне в самом деле интересно. Судя по тому, что я за последние пару недель прочитал об отце Аннализы, он из тех сообразительных малых, которые всего добились сами. Наверняка за свою жизнь ему встречались сотни таких «Люков».

– Симпатичный пейзажик. – Люк оглядывается вокруг и выключает музыку. Явно пытается сменить тему. Ну и пусть. Мне не слишком нравится заглядывать в мысли отца.

– Да, красота, – соглашаюсь я.

Люк резко сворачивает на извилистую дорогу, огибает угол, и в поле зрения появляется припаркованная на обочине машина. Возле заднего колеса на корточках сидит женщина.

– О-о, девушка в беде. – Люк сбрасывает скорость. – Ей повезло, что мы оказались рядом.

Наверное, в том, что он хочет кому-то помочь, есть нечто положительное, хотя Люк просто пытается изобразить из себя рыцаря в сияющих доспехах или показать свою услужливость. Как бы то ни было, он хотя бы остановился.

На наших глазах женщина с легкостью снимает колесо с машины.

– Вряд ли ей нужна помощь, – говорю я, когда она бросает взгляд в нашу сторону.

Солнце ярко освещает ее лицо, и при виде знакомых черт я открываю рот. Черт, мне знакома эта женщина! По полароидному снимку, на котором она в синем сарафане, со скромным букетиком увядших цветов, словно бы надерганных из полудюжины ваз в дешевом ресторане – что соответствовало правде, – стоит между Люком и мужчиной в образе Элвиса.

Да-да, колесо на обочине пустынной дороги в Биксби, штат Мэн, меняет Джейми Куинн, на двое суток ставшая в Лас-Вегасе моей мачехой. Я несколько раз моргаю, но ничего не меняется. Она мне не привиделась. Что за ирония судьбы!

– Ты прав. – Судя по жестким ноткам в голосе, Люк тоже ее узнал. – Она и без нас справится.

Ему явно не терпится уехать. Он нажимает на педаль газа и постепенно набирает скорость. Но тут Джейми встает и направляется к багажнику. А у меня в голове, словно колокол, раздается мамин голос: «Ей нужно помочь».

Я неосознанно тянусь к ручному тормозу и дергаю за рычаг. Визжа шинами, автомобиль останавливается.

– Какого хрена? – вопит Люк, когда мы оба подпрыгиваем на сиденьях. – Господи, Лиам, ты спятил? Ну зачем?

– Хочу убедиться. – Я отстегиваю ремень безопасности и открываю дверцу прежде, чем он успевает освободить тормоз и уехать. – На всякий случай.

– С ней все нормально. Возвращайся в машину! – вслед мне шипит Люк. – Лиам!

Пропустив его слова мимо ушей, я выхожу на обочину. Джейми с недоуменным видом наблюдает за моим приближением.

Теперь, когда расстояние между нами сокращается, я начинаю понимать, что это вовсе не Джейми. Слишком уж молодая, примерно моего возраста. Наверняка это ее дочь Кэт. На лице которой, кстати, нет и намека на узнавание. Она либо не видела фото с Элвисом, либо не находит во мне особого сходства с Люком, хотя все прочие считают иначе.

– Спасибо, что остановились, но мне помощь не нужна. – Она отводит назад выбившуюся из конского хвоста прядь темных волос. В ясных, сияющих карих глазах читается та же настороженность, что и двенадцать лет назад. Даже в четыре года Кэт всегда смотрела так, словно ждала каких-то неприятностей.

– Да, заметно, – киваю я.

И замолкаю. Что еще здесь можно сказать? Вся эта ситуация кажется нереальной.

Люк громко сигналит. С водительского сиденья машины Кэт в его сторону оборачивается женщина. Джейми? Мы что, всерьез столкнулись здесь, на обочине дороги, как в старые добрые времена в Вегасе, и никому, кроме меня, нет до этого дела? А все призрачный голос мамы… Господи, что за нелепость. Я в любом случае не смог бы помочь Кэт. Понятия не имею, как менять колеса.

– Я почти закончила. Тебе не обязательно здесь ждать. – Кэт прикрывает рукой глаза от солнца. На ней черная майка и поношенные джинсы, колени в пыли, поскольку она только что стояла на земле. Люк снова сигналит, и Кэт криво усмехается. – Похоже, ему не терпится уехать.

– Верно. Просто…

Она выжидающе склоняет голову набок, и я в конце концов пожимаю плечами. Все это глупости. Пора ехать. Для Кэт и Джейми я чужак, и, вероятно, вновь столкнуть их с Люком Руни было бы не лучшей идеей. Даже на краткий миг.

Я нерешительно поднимаю руку, чтобы помахать им, а после… все происходит слишком быстро. Под визг тормозов из-за поворота позади нас на большой скорости вылетает грузовик. Явно не ожидая, что кто-то остановится прямо на дороге, водитель резко сворачивает в сторону, чтобы не врезаться в машину Люка. Кэт оглядывается на шум. И тут из кузова грузовика что-то вылетает и несется прямо к ней.

А я внезапно будто возвращаюсь на двенадцать лет назад, в тот гостиничный номер в Лас-Вегасе, и слышу приказ отца, который, даже зная, что это невозможно, вынужден выполнять.

Присмотри за сестрой.

– Пригнись! – кричу я, бросаясь к Кэт.

Она впечатляюще быстро падает на землю, даже прежде, чем я успеваю до нее дотянуться. В тот же миг что-то врезается мне в лоб и взрывается, покрывая все лицо скользкой мокрой массой. Я инстинктивно успеваю закрыть глаза, однако в них все равно начинается жжение. Сердце колотится как безумное, дышать удается с трудом, висок саднит, будто на нем огромный синяк.

Боже, из-за этой дряни глаза болят все сильнее. Неужели кислота? Наверняка. Должно быть, грузовик вез какую-то кислоту и выплеснул свой ядовитый груз прямо мне в лицо.

«Что ж, Лиам, сам виноват, – мысленно корю я себя, опускаясь на колени. – Ты вот-вот ослепнешь, потому что сунул нос не в свое дело».

– О нет! – вскрикивает Кэт и хватает меня за плечо. – Вот дерьмо! Кровь! Тебе нужно в больницу. Ты весь в крови…

– Вовсе нет, – раздается позади Кэт спокойный голос. Кто-то мягко вытирает тканью мой лоб и щеки, потом все еще закрытые глаза. – Это не кровь, – поясняет женщина, взявшая на себя заботу обо мне, и поливает лицо чем-то прохладным. – Этот храбрый юноша, Кэт, только что спас тебя от летящего помидора.

Глава 8
Кэт

О, слава богу, что с этим милым неуклюжим парнишкой не случилось ничего серьезного.

– Открой глаза. Давай их промоем, – мягко говорит Джейми.

Мальчик прищуривается, и я понимаю, что все его лицо забрызгано помидорной мякотью. Джейми понемногу льет на него воду и осторожно вытирает полотенцем, вытащенным из нашего чемодана. Постепенно парнишка немного расслабляется, с лица уходит страх. Джейми сейчас в своей стихии, подобная забота дается ей совершенно естественно. В другой жизни из нее вышла бы отличная медсестра.

– Спасибо, – хрипло бормочет парнишка и усиленно моргает. Потом полностью открывает глаза, несколько секунд водит ими вверх, вниз и по сторонам. – Все хорошо. Я отлично вижу.

– Может, у него сотрясение мозга? – спрашиваю я Джейми.

Теперь, когда солнце не светит мне в глаза, а с его лица исчезли все следы помидора, заметно, что парнишка весьма симпатичный – голубоглазый, с золотисто-каштановыми волосами и ямочками на щеках, которые видны, даже если он не улыбается. Несмотря на жаркую погоду, на нем, как и на мне, джинсы и выцветшая зеленая футболка с надписью «Тоусон лакросс».

Джейми усмехается.

– Думаю, он просто… – А потом поворачивается к мальчику и внезапно застывает на месте. – Господи, – выдыхает она и опускается на корточки. Ни разу я не видела маму настолько потрясенной. Резко побледнев, Джейми широко раскрытыми глазами вглядывается в его отмытое лицо. – Ты… такой же, как… невозможно…

– Нет. – Парень прочищает горло. – Простите, да. Это я.

– Кто – ты? – спрашиваю я, переводя взгляд с мамы на него и обратно. Никто из них не отвечает. Развернувшись, я вглядываюсь в спутника парнишки, который до сих пор не потрудился выйти из машины, но вижу лишь большие солнцезащитные очки на его лице. – Мы вас знаем? Вас обоих? Или кого-то одного?

Будто не слыша меня, Джейми пристально смотрит на мальчика. Приподнявшись, он садится на землю.

– Лиам? – тихо спрашивает мама, крепко сжимая в руках влажное испачканное полотенце, которым вытирала ему лицо. – Это в самом деле ты?

Сердце падает куда-то в живот, а потом медленно делает кульбит. Лиам? Знакомое имя. Хотя мы никогда не говорим о его обладателе, а уж тем более о том, другом…

– Конечно же, ты, – кивает Джейми прежде, чем мальчик успевает ответить. – Ты точная его копия.

– Кого? – уточняю я, впрочем, и так уже зная ответ.

Мы все дружно, словно по команде, поворачиваем головы в сторону припаркованной машины и, когда дверь со стороны водителя наконец открывается, один за другим поднимаемся на ноги.

– Легок на помине, – тихо усмехается Лиам.

Я не знала, как выглядит Люк Руни. Фотографий с тех выходных в Вегасе у Джейми не осталось, и я из солидарности с мамой не искала его в Гугле. О чем теперь сильно сожалею. Выйдя из машины, мужчина снимает солнцезащитные очки, и взгляду предстает зеркальное отражение мальчика, стоящего рядом со мной, только на десяток лет старше.

Гребаный Люк Руни. Двенадцать лет назад, когда Джейми ушла от моего отца и вместе со мной начала новую жизнь в Неваде, она выиграла в лотерею пять тысяч долларов. Решив, что удача вновь на ее стороне, мама отправилась в Вегас в надежде выиграть побольше и внести первоначальный взнос за дом. Но вместо этого проиграла все деньги, перебрала бесплатных коктейлей и вышла замуж за первого попавшегося мужчину, с которым познакомилась у бассейна. На следующий день, мучаясь похмельем, она пошла в аптеку за тайленолом. Люк тем временем куда-то исчез, бросив нас с Лиамом одних.

Тот неудачный уик-энд Джейми до сих пор вспоминает со стыдом и корит себя за глупую неосторожность. За то, что не смогла разумно распорядиться выигрышем, подвергла опасности меня и даже после жизни с моим отцом не распознала настораживающих признаков в поведении нового знакомого. Впрочем, Люк оказался мерзавцем совсем иного рода.

– Странно, правда? – Лиам поворачивается ко мне. – Мы с тобой оба – почти точные копии своих родителей. Я тебя сразу узнал, хотя поначалу принял за Джейми. – Он с легкостью произносит ее имя, как будто вовсе не питает того презрения, что вызывает у меня Люк.

– Тебе же было пять, – удивляюсь я. – Как ты можешь помнить?

Наверное, сейчас есть вопросы и поважнее, но, глядя на гребаного Люка Руни, идущего к нам, словно в бесконечно замедленной съемке, я не могу придумать ничего другого. Легкий ветерок шевелит полы его пиджака, под подошвами начищенных до блеска ботинок хрустит гравий; из-за нелепых узких брюк двигается он несколько скованно.

– По свадебной фотографии. С Элвисом, – поясняет Лиам и, видя мое недоумение, бормочет: – Да, наверное, вы свою выбросили. Вполне логично. И ожидаемо.

– Привет, Джейми, – говорит Люк, когда до нас остается несколько футов. Грузовик с продуктами давно скрылся из виду, и дорога вновь полностью опустела. Джейми молча сглатывает, глядя на Люка, как на опасного хищника, который, если вести себя достаточно тихо, может просто развернуться и уйти. – Что за странное совпадение! Как дела?

Он даже не спросил, как его сын, не воскликнул что-то вроде: «Эй, Лиам, ты в норме? Приятель, эта помидорная атака выглядела жестко! Особенно из машины, где я отсиживался, не торопясь тебе на помощь».

– С Лиамом все хорошо. Как мило, что ты спросил, – бросаю я прежде, чем Джейми успевает ответить.

– И тебе здравствуй, Кэт. Вижу, ты ничуть не изменилась, – усмехается Люк.

Он раздражающе красив. Подобные совершенные черты лица можно увидеть на фотографиях с пометкой «после», вывешенных в кабинетах пластических хирургов. Но отчего-то, несмотря на сходство, Лиам выглядит честным и открытым, а Люк похож на льстеца.

– До свидания, Люк Руни, – с удовольствием отзываюсь я, только сейчас понимая, что долгие годы ждала возможности хоть как-то с ним поквитаться.

– Катрина, – вздыхает Джейми. Впрочем, в ее голосе не слышится предупреждения, с каким она обычно произносит мое полное имя.

– Точно, ни капельки, – бормочет сам себе Люк, протирая солнцезащитные очки полой пиджака.

– Фантастика… – Джейми прижимает руки к бледным щекам и переводит взгляд с Лиама на Люка и обратно. – Не могу… вы не… Что вы здесь делаете?

Люк снова прячет глаза за солнцезащитными очками.

– Небольшой семейный отпуск, – ровным низким голосом поясняет он, хотя в его тоне угадывается напряжение. Люк в таком же замешательстве, как и Джейми, просто лучше умеет скрывать свои чувства. – Мы увидели, что у вас проблемы с машиной, и хотели помочь. Но вы явно сами отлично справляетесь… Поехали, Лиам.

– Семейный отпуск в Биксби? – скептически спрашиваю я. – Серьезно? Да здесь ничего нет, кроме лесов и поместья миллиардера.

– Туда мы и едем, – сообщает Лиам.

– Нам пора! – тут же практически кричит Люк и поспешно начинает пятиться к своей машине.

– Постой… Без шуток? Ты знаешь Сазерлендов? – поворачиваюсь я к Лиаму.

– Не может быть, – бормочет Джейми, прижимая руку к виску. – Все это нереально.

Лиам поднимает на меня глаза.

– Да, Люк… э-э… типа, встречается…

– Лиам, хватит обсуждать личные дела со старыми знакомыми, которых мы больше в жизни не увидим, – бросает Люк, по-прежнему отступая назад.

– Ну отчего же? Вы увидитесь, – возражаю я. – Джейми в эти выходные там работает.

– Заткнись! – шипит мама.

Люк останавливается как вкопанный.

– О-о, – тянет он без всяких эмоций, на его лице непроницаемая маска. Сейчас Люк напоминает манекен, стоящий у края дороги. – Что ж.

Все молчат – кажется, целую вечность, потом со стороны Лиама доносятся странные сдавленные звуки. Лишь спустя несколько секунд я понимаю, что он всеми силами пытается не рассмеяться. Это заразно, и вот уже я сама с трудом сдерживаю смех. Лиам все-таки не выдерживает, и вскоре мы оба хохочем до слез, хватаясь за бока и стараясь удержаться на ногах.

– Вовсе не смешно, – огрызается Люк.

Конечно, он прав. Смешного мало, и ситуация скорее уж кошмарная, учитывая, зачем Джейми вообще сюда приехала. Но отчего-то при виде раздраженного лица Люка я начинаю смеяться еще сильнее. Реакция на стресс.

– Слушай, Люк. Мы с тобой незнакомы, ясно? – настойчиво произносит Джейми, пока мы с Лиамом пытаемся отдышаться. – Давай в эти выходные каждый из нас просто займется своими делами. Будем держаться подальше друг от друга, как будто вообще никогда не встречались.

– Согласен, – быстро кивает Люк. – Меня это полностью устраивает.

– Отлично. – Джейми поворачивается ко мне. – Быстро меняем колесо, Кэт, и едем.

– Хорошо. – Я наконец-то прихожу в себя и вытираю глаза.

Развернувшись на блестящих каблуках, Люк направляется к машине.

– Поехали, Лиам! – бросает он через плечо.

– Думаю, мне лучше поторопиться, – вздыхает парень, потирая затылок.

– Да, мне тоже, – отвечаю я. – Удачи с… – Я машу рукой в сторону Люка. – Ну, со всем этим.

– Мне она понадобится, – мрачно соглашается Лиам.

Я отворачиваюсь, однако не успеваю сделать и шага, как он окликает меня громким шепотом:

– Кэт. Еще кое-что.

– Да?

Глядя на меня голубыми глазами – намного добрее, чем у Люка, его сын подается вперед и говорит:

– В «Инстаграме» я Лиам Руни с пятью «и» на конце. Вдруг тебе захочется поздороваться.

Глава 9
Кэт

– Черт возьми! – восклицаю я, когда мы заходим в квартиру, где нам предстоит жить в эти выходные. – И все ради горстки временных работников? Круто!

Я роняю сумку на пол и кручусь по комнате, широко раскинув руки. Джейми даже не улыбается.

– Нормально, – коротко кивает она, закрывает дверь и достает телефон.

Для персонала Сазерленд выделил аккуратное многоэтажное здание из бурого песчаника, стоящее через дорогу от главного входа в поместье. По словам Джейми, прежде здесь был настоящий многоквартирный дом, но Росс Сазерленд выкупил его для личного пользования. Наверняка ему не понравилось жить по соседству с арендаторами из среднего класса.

Хотя, нужно отдать должное, дом он поддерживает в отличном состоянии. Вестибюль на первом этаже явно недавно красили. Потолки здесь высокие, на полу блестящий паркет, арочные окна закрыты прозрачными белыми занавесками. Мебель из светлого дерева, похожие на скульптуры светильники. Все чисто и современно. Справа от двери небольшая кухня, слева – зона отдыха и балкон, откуда открывается вид на лес. Небольшой коридор прямо от меня ведет в спальню с единственной узкой кроватью – так что я, похоже, буду спать на диване – и ванную комнату с огромной душевой кабиной, где полно шампуней, кондиционеров и гелей для душа.

Взяв в руки шампунь, я вдыхаю божественный цитрусовый аромат.

– Джейми, что такое «Молтон Браун»? – кричу я. – Дорогая фирма?

Не дождавшись ответа, неохотно ставлю бутылочку на место и возвращаюсь в гостиную. Джейми с прижатым к уху телефоном мечется из стороны в сторону.

– Ну же, Джем, возьми трубку, – нетерпеливо бормочет она. – Ответь, наконец!

– Все будет хорошо, – успокаиваю я, выкладывая ее снеки на столешницу рядом с кухонной раковиной. Может, столь знакомая картина ее успокоит. – Люк тебя не потревожит.

– Неважно. Он знает, кто я. Поверить не могу! – все громче возмущается Джейми, ускоряя шаг. – Что за насмешка судьбы? Просто вселенское невезение! Ведь все было готово, а теперь… – Она опускает телефон и впивается взглядом в экран. – Нет, я не хочу оставить сообщение!

Опустившись на кухонный стул, Джейми закрывает лицо руками.

– Что будешь делать? – осторожно спрашиваю я.

Кожаная коробочка с поддельным ожерельем Джем лежит на столе. Отщелкнув замочек, я оглядываюсь на маму, но та не обращает на меня внимания. Так что откидываю крышку и заглядываю внутрь. На черной бархатной подложке ярко сверкает золотое ожерелье с рубинами. Трудно поверить, что я смотрю на подделку.

– Через полчаса меня ждут в поместье на собрании персонала, – приглушенно говорит Джейми. – Попробую связаться с Морган. И подожду, наверное, пока Джем перезвонит.

– Ты скажешь ей, что я здесь?

– Господи, точно. – Джейми еще больше сутулится. – Я… даже не знаю. Может, нет. Она и так будет в бешенстве. – Мама поднимает голову. – Перед разговором с ней мне нужно несколько минут, чтобы успокоиться. Не хочешь погулять?

Я нерешительно замираю. С одной стороны, лес за домом выглядит прелестно, и я не прочь размять ноги. Только вряд ли это разумно. Сейчас Джейми мыслит не слишком ясно, позабыв о том, что меня вообще-то никто не должен видеть. Но я довольно хорошо знаю маму. И ей крайне нужно побыть одной.

– Ладно. Я ненадолго.

– Не торопись, – устало вздыхает Джейми.

Схватив солнцезащитные очки и телефон, я выскальзываю из квартиры. Но не успеваю сделать и пары шагов, как раздается звук открываемой двери. Я поспешно прячусь в тени ближайшей ниши. Из квартиры напротив нашей выходит мужчина с зачесанными назад рыжими волосами. В одной руке у него бутылка виски, в другой – стопка одноразовых стаканчиков. Он пересекает коридор и стучит в нашу дверь.

– Привет! Кто-нибудь есть?

Джейми вполне ожидаемо не отвечает. Мужчина стучит снова, и у меня учащается пульс. Кто он? Неужели слышал наш разговор? Может, сосед дружит с Люком или…

– Я занята! – после третьего стука кричит Джейми.

– Прошу прощения! – наигранно произносит мужчина, потом поворачивается к соседней квартире и стучит в нее.

– Привет! Кто-нибудь…

Дверь открывают прежде, чем он успевает закончить. Невысокая женщина с короткой стрижкой окидывает рыжеволосого мужчину подозрительным взглядом.

– Привет, я Джермейн, – представляется он. – Живу напротив. Неофициальный комитет по приему гостей.

– Вики, – отвечает она, судя по тону голоса, горя желанием послать его подальше.

Ничуть не смутившись, Джермейн поднимает бутылку виски, словно провозглашая тост.

– Может, выпьем?

– Сейчас половина одиннадцатого утра, – хмурится Вики.

– Время – всего лишь социальное явление, – спокойно заявляет Джермейн.

Проскользнув дальше по коридору, я как можно тише спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Протоптанная тропинка ведет в растущий за зданием лес. В голове лихорадочно кружат мысли. Джейми напугана, и не без оснований. Из-за Люка Руни, появившегося в эти выходные в поместье Сазерленда, все может пойти прахом. А если Джейми отступится, что тогда? Даст ли ей Джем еще один шанс? Или же разозлится, что столько времени и усилий, затраченных на подготовку, пропали даром?

Главный вопрос в том, что забыл здесь Люк. Для чего приехал? Он явно ведет какую-то нечистую игру и, вероятнее всего, стремится афишировать свою связь с Джейми не больше, чем она сама. Возможно, все не так уж страшно, и маминым планам ничего не угрожает… Чтобы точно удостовериться в этом, нужно понять, что задумал старший Руни.

Я достаю телефон, открываю «Инстаграм» и в строке поиска набираю «Лиам Руниииии». У него открытый профиль, заполненный небольшим количеством фотографий. Почти на всех Лиам запечатлен с друзьями примерно его возраста, однако есть и несколько снимков с улыбающейся женщиной средних лет. Правда, все они старые. Последнее он опубликовал восемь месяцев назад. Но если Лиам назвал мне имя профиля, то должен хотя бы проверять уведомления?

Я жму на кнопку «Отправить сообщение» и в появившемся поле печатаю: «Привет».

Глава 10
Лиам

– А ты умеешь слушать, – говорю я Кэт, когда мы проходим мимо заросших дикими цветами полей, тянущихся вдоль внешних границ поместья Сазерлендов.

В мои планы на выходные никак не входила прогулка по владениям миллиардера со сводной сестрой из Вегаса, но, как ни странно, это успокаивает. Может, потому, что мне отчаянно хотелось излить душу и выложить всю правду о том, что значит жить с Люком, и я знал, что Кэт Куинн, пусть мы и едва знакомы, как никто в мире, сумеет меня понять.

– Мне очень жаль твою маму. – Кэт засовывает руки в карманы джинсов. – Похоже, она классная.

– Да, была, – соглашаюсь я.

– А чем бы ты занимался сейчас дома? Как вы с мамой проводили такие чудесные выходные?

Она открыто и спокойно задает вопросы, и отчего-то рядом с ней разговоры о прошлом даются мне легче.

– Наверное, устроили бы крабовый пир, – отвечаю я и поясняю в ответ на вопросительный взгляд Кэт: – Летнее развлечение в Мэриленде. Берешь крабов, кладешь на стол для пикника, посыпаешь их специальной приправой и разбиваешь молотками. Ну, последнее необязательно. Руками тоже можно.

– Если ты пригласишь меня на такой пир, я лучше возьму молоток, – улыбается Кэт.

– Когда-нибудь обязательно. – Я пинаю пучок травы, размышляя, смогу ли вернуться в Мэриленд в ближайшее время. – Наверное, я также попробую войти в команду по лакроссу.

– Ага! – Кэт указывает на мою футболку. – Так это не просто попытка выглядеть модным. Ты настоящий братан лакросса?

Я закатываю глаза.

– Просто играю в лакросс. Неужели я похож на братана?

– Не слишком, – признает она.

– А что ты? Занимаешься каким-нибудь спортом?

– Типа того.

– То есть?

– Ну, мне нравится бегать, – говорит Кэт. – Иногда я вхожу в школьную команду по легкой атлетике… К сожалению, мы с Джейми часто переезжаем с места на место. Работа и все такое. Порой даже нет смысла связываться с чем-то таким официальным.

– Сложно так часто переезжать? – интересуюсь я.

– Не-а, – беспечно отмахивается Кэт. – Я уже привыкла. – Она осматривается. – Здесь и правда красиво. На что похожа остальная часть поместья?

– Тюрьма. Но довольно приятная. – Я шучу лишь наполовину.

Чтобы попасть на территорию поместья, Люку пришлось назвать охраннику на воротах свое имя и предъявить водительские права. В огражденной части владений Сазерленда находятся дома семьи, офисы и некий «развлекательный комплекс», как его назвал Люк. Я тут же представил себе зал с видеоиграми и боулинг, но на самом деле там в основном сады и бальные залы.

Я планировал выскользнуть наружу тем же путем, но Аннализа дала мне небольшую карточку-ключ и посоветовала живописную тропинку, автоматические ворота в конце которой выводят в поля с дикими цветами.

– Так проще войти и выйти, – пояснила она и добавила, обращаясь к Люку: – Найду для тебя еще один. Будешь пользоваться, пока ты здесь.

«Не надо!» – хотелось крикнуть мне, поскольку самому Люку идея безумно понравилась. Впрочем, сейчас в нем ощущался некий особый пыл, словно больше всего на свете его возбуждала сама мысль, что таким образом он станет в поместье Сазерлендов «своим».

– Не откажусь в ней посидеть, – замечает Кэт. Резко остановившись, она вытягивает руку, преграждая мне путь. – Вряд ли нам стоит идти дальше.

Лишь спустя пару мгновений я наконец осознаю, что мы приближаемся к краю глубокого оврага. Сделав еще несколько шагов, заглядываю вниз. Тут же начинает кружиться голова.

– Отличная мысль, – соглашаюсь я, и мы поворачиваем обратно.

Немного помолчав, Кэт неуверенно спрашивает:

– Аннализа знает, что Люк и Джейми когда-то были женаты?

– Господи, нет, конечно. Он не стал бы рассказывать ей ничего подобного.

– Ты уверен? – Кэт поправляет большие солнцезащитные очки, мешающие разглядеть выражение ее лица. – Джейми очень нужна эта работа. Она должна предстать в глазах начальства надежной сотрудницей, которой можно доверять. Но если с Люком возникнут неприятности…

– Не волнуйся, – успокаиваю я. – Он всю дорогу после нашей встречи читал мне лекции о том, как важно держать рот на замке. Поверь, женитьба и развод за двое суток с потерей в процессе двоих детей никак не вписываются в образ, который он пытается создать. Люк прикончит меня, если узнает о нашей встрече. Я сказал, что пошел на пробежку.

– Ладно, уже легче, – выдыхает Кэт.

Мило, что она пытается присматривать за мамой.

– Люк даже не пожелал помочь вам с колесом, – сдаю я отца.

– Тогда зачем вы остановились?

Сперва я не решаюсь заговорить. Не знаю, смогу ли сказать ей правду. С другой стороны, впервые за последние несколько месяцев мне не приходится сдерживать себя и притворяться. Какое облегчение, что можно просто нормально разговаривать.

– Наверное, тебе покажется странным…

– Отлично. Обожаю странности.

– Я подумал, что этого хотела бы мама. Я как будто мысленно услышал ее голос, говорящий, что вам нужно помочь, и… поэтому дернул ручной тормоз.

– Ничего странного, – возражает Кэт. – Думаю, люди даже после того, как уходят из этого мира, все равно остаются с нами. Она бы так и поступила, верно? Пусть я не сумела с ней познакомиться, но не сомневаюсь, что вы двое были очень похожи.

– Надеюсь, – с трудом выдавливаю я, поскольку к горлу подступает ком. – Знаешь, после того случая в Вегасе она о тебе волновалась. Потому что меня наши с тобой блуждания… на время выбили из колеи. – Стыдно признаться, лишь в двенадцать лет я смог переступить порог отеля, не покрывшись холодным потом. – И мы гадали, происходило ли с тобой то же самое.

– Нет, – отвечает Кэт. Я недоверчиво фыркаю. – Для меня это было похоже на приключение. Я даже не чувствовала… опасности.

– Что ж, прекрасно. Люк сказал мне… – Я щурюсь, когда из-за облаков выглядывает солнце. – Перед тем как уйти в тот день в Вегасе, он велел: «Присмотри за сестрой». Конечно, ты мне не родная сестра, и обычно я пропускаю слова Люка мимо ушей, однако… ту фразу запомнил навсегда.

– Так вот почему ты спас меня от летящего помидора? – В голосе Кэт слышится веселье.

– Возможно. – Я потираю до сих пор ноющий лоб.

– Кстати, огромное спасибо.

– Не за что.

– На самом деле ты очень симпатичный. – Кэт поднимает солнцезащитные очки и закрепляет на волосах. – Но, как ни странно, ни капли меня не привлекаешь.

– Отлично, – бормочу я. Хотя меня радуют ее слова, легкая досада все равно остается. – Спасибо, что поделилась этим непрошеным отзывом.

– А я тебе нравлюсь?

Ого, Кэт на редкость прямолинейна. И умеет заставать врасплох.

– Нет, – отвечаю я. – Ничуть.

– Ты так говоришь потому, что я первая сказала? – Она успокаивающе похлопывает меня по руке. – Если и так, ничего страшного.

Кэт явно не понимает, так что…

– Мне нравятся парни, – пожимаю я плечами.

– А-а. Ну и ладно. Мое мнение в любом случае не изменилось. Хотя ты сразу показался мне симпатичным, я увидела в тебе что-то почти братское. И понимаю, о чем ты говоришь. В каком-то смысле мы с тобой практически родственники. Других братьев и сестер у нас все равно нет. – Она подталкивает меня плечом. – Разве что Джейми перестанет жить как монахиня, или Люк сумеет убедить Аннализу подарить ему ребенка.

– Боже упаси, – с содроганием говорю я.

– Между нами есть определенная связь, которая зародилась много лет назад в экстремальной ситуации и… возможно, закрепилась, – произносит Кэт. – Ты прав – это странно. Но могло быть и хуже.

Мы обмениваемся улыбками. И тут кто-то издалека зовет меня по имени.

– Проклятье. – Кэт дико озирается по сторонам. – Это Люк?

Я замечаю приближающегося к нам человека. Он уже довольно близко, и это точно не мой отец.

– Нет. Понятия не имею, кто это.

– Лиам! – снова зовет парень, останавливается и машет рукой, затем, приложив ладони рупором ко рту, кричит: – Меня прислала Аннализа.

– А-а-а… – Я поднимаю руку, и он снова идет в нашу сторону. – Наверное, это Огастес, племянник Аннализы, – сообщаю я Кэт. – Она решила, что…

– Огастес Сазерленд? – Кэт вновь опускает на лицо солнцезащитные очки. – Я лучше пойду. Меня здесь вообще быть не должно, так что… Ты меня не знаешь, ладно? Если он спросит, я просто какая-то бегунья. Мы случайно столкнулись.

Кэт начинает отступать, я окидываю ее быстрым взглядом.

– Думаешь, он поверит, что ты бегала в джинсах?

– Ну, придумай что-нибудь получше, – шипит она. – Только не называй моего имени. Или Джейми, или… Ничего ему не рассказывай. Обещай мне.

– Обещаю. Расслабься, я не… – Прежде чем успеваю закончить, она уже со всех ног несется к опушке леса и через несколько секунд исчезает за холмом. – Я тоже рад был поболтать, – бормочу я себе под нос.

И это вовсе не сарказм. Мне на самом деле понравилось с ней общаться. Даже стало легче, как будто часть уныния, долгие месяцы давившего на меня, сейчас соскользнула с плеч. Может, эти выходные окажутся не так уж плохи, и вместо того, чтобы подло вставлять палки в колеса отцу, мне удастся самому повеселиться. К тому же мы с Кэт обменялись номерами телефонов… Бостон не так далеко от Портленда, и я там никогда не бывал. Вдруг она согласится показать мне окрестности?

Я поворачиваюсь к Огастесу. Высокий, худощавый парень со слегка вьющимися золотистыми волосами не спеша бредет по лугу в мою сторону. На нем белая рубашка и белые брюки в тон, отчего он похож на гостя какой-нибудь пляжной свадьбы.

Подойдя ко мне, парень с гримасой заявляет:

– Ты заставил меня побегать. Слишком много усилий для одного дня. Представить не могу, что ты так напрягаешься по доброй воле. Кстати, я Огастес.

Парень облизывает губы… и я слежу за ним с излишним интересом.

Вообще-то он не в моем вкусе, но в острых скулах и проницательных серо-голубых глазах есть что-то притягательное. Хм. Похоже, сегодня я решил полностью избавиться от своей апатии.

– Тетя Аннализа попросила разыскать тебя, чтобы ты не заблудился, бегая по окрестностям, – добавляет он. – А где твоя подруга?

– Моя – кто? – Я оглядываюсь через плечо туда, где исчезла Кэт. – О, ты про ту девушку? Она просто… м-м-м… гуляла. Мы случайно встретились.

Кэт попросила придумать что-нибудь получше. Что ж, миссия не выполнена.

Огастес поднимает брови.

– По территории поместья Сазерлендов нельзя просто «гулять», – бросает он оскорбленным тоном. – Она хоть в курсе, что это частная собственность?

– Думаю, что нет, – отвечаю я.

Вся его мимолетная привлекательность тут же исчезает. При мысли о том, что мне предстоит общаться с Огастесом все выходные, с таким трудом приобретенное хорошее настроение резко падает. Само собой, я вряд ли смогу поладить с тем, кто выглядит как результат поиска в Гугле по запросу «богатый засранец».

Огастес внезапно разражается смехом.

– Господи, ты бы видел свое лицо. Шучу. На самом деле мне пофиг. – Он плюхается на землю, вероятно, тем самым вынося смертный приговор своему белому наряду, с которого уже не вывести пятна травы. – Добро пожаловать в Биксби. Уже познакомился со стариком?

Должно быть, он имеет в виду Росса Сазерленда.

– Пока что видел только Аннализу, – отвечаю я.

– Безусловно, она моя любимая тетя, – признается Огастес. Причем, похоже, говорит правду.

– Она замечательная, – соглашаюсь я.

Огастес срывает пучок травы.

– К сожалению, дальше все наперекосяк, – иронично замечает он, пропуская травинки сквозь пальцы. – Тетя Лариса – самый большой сноб в семье, а это показатель. Обожает трещать без умолку. Лучше с ней не общаться. Или тебе нравятся разговоры о том, что в наши дни невозможно найти хорошую прислугу? – Вопросительно глядя на меня, он бросает последнюю травинку.

– Э-э… нет, – отвечаю я.

– С дядей Паркером полегче. Он не полезет с разговорами, разве что ты инвестор, который купается в деньгах и готов профинансировать один из его жутких бизнес-проектов.

У Огастеса интересный выговор. Он явно американец, но говорит иначе, чем все мои знакомые. Может, так общаются ученики частной школы? Или просто я привык к менее формальной речи? В любом случае это несколько сбивает с толку. Хотя не могу сказать, что мне не нравится.

Огастес явно ждет ответа. Ничего не придумав, я просто бормочу:

– Угу.

– Ни при каких обстоятельствах не играй с ним в покер.

Судя по всему, за этим заявлением кроется какая-то история, но Огастес не спешит кидаться в объяснения. И я просто говорю:

– Я и не планировал.

– Хорошо. Есть шанс, что ты переживешь эти выходные.

Пока Огастес упомянул только тетушек и дядю. Аннализа рассказала, что его родители в разводе и мама с новым кавалером уехала на лето в Италию. «Огастес, вероятно, приедет из Нью-Йорка с отцом, – заметила она. Потом, слегка покраснев, добавила: – Если Гриффин будет хорошо себя чувствовать».

Позже, когда мы с Люком остались одни, он сообщил, что отец Огастеса, Гриффин, старший из детей Сазерлендов, после смерти матери проходил курс реабилитации. «Плохое самочувствие» на языке Сазерлендов означало рецидив.

Может, спросить Огастеса, здесь ли его отец? Или это дурной тон? Решить я не успеваю. Он продолжает рассказ о родственниках, проскакивая мимо отца.

– Дедушка – это отдельная история. – Огастес вытягивает ноги. – Терпеть не могу старого чудака. Однако следует признать – он чертовски проницателен. При первой же встрече просканирует тебе весь мозг и, если найдет какой-то изъян, использует его против тебя с изощренностью, недоступной простым смертным. – Он прикрывает рукой глаза от солнца и поднимает на меня взгляд. – Для тебя это проблема, Лиам?

– Нет. – Я с трудом удерживаюсь, чтобы нервно не сглотнуть.

– А для твоего отца?

Я не сразу решаюсь ответить. Сказать правду? Проявить заботу об Аннализе… На ум внезапно приходят Кэт и Джейми. Вдруг, разоблачив Люка, Росс Сазерленд решит хорошенько покопаться в его прошлом? У отца Аннализы наверняка множество ресурсов. Кто знает, какие записи могли сохраниться с тех времен…

Поняв, что слишком медлю с ответом, я поспешно выпаливаю:

– Нет.

Огастес кривит губы, почти наверняка раскусив мою ложь.

– Ну, тогда вам обоим не о чем беспокоиться, – замечает он.

Глава 11
Кэт

Начинается всегда с песка.

Который сверкает на солнце. В нем мягко утопают яркие игрушки, маня поиграть. Но прежде чем я успеваю взять совочек или ведерко, песок начинает двигаться. Что-то, скрытое под ним, рвется на поверхность, издавая шипящие, скорбные, призрачные звуки. Похоже, в этой песочнице обитают привидения. Я начинаю отступать.

Тут раздаются крики. Вопли. Доносится глухой стук. Я хочу уйти, но не могу. Я в ловушке. Вокруг темно. Я начинаю хныкать и…

– Господи, – слышится чей-то хрип. Потом характерный звук рвоты.

Я резко сажусь на диване, вся в поту, безнадежно запутавшаяся в тонком колючем одеяле. Лишь спустя несколько секунд прихожу в себя и понимаю, что все хорошо. Я в Биксби. Никто не кричит. А звук…

Маму выворачивает наизнанку в ванной.

– Джейми? – Я откидываю одеяло и неуверенно поднимаюсь на ноги. После такого всегда кружится голова. Впрочем, кошмары давно не возвращались, и я уже надеялась, что распрощалась с ними навсегда. – С тобой все нормально?

Ответом мне служит очередной приступ рвоты.

– Принесу воды. – Я бегу на кухню.

Часы на микроволновке показывают одиннадцать утра – я-то планировала встать гораздо раньше. На кухонной столешнице стоит нетронутая кружка с кофе – явно для меня, поскольку Джейми его не пьет. На сушилке рядом с раковиной примостилась тарелка с хлопьями.

Я наливаю полный стакан и иду в ванную. Джейми до сих пор одета в спортивные штаны, футболку и толстовку с изображением утконоса Перри – в этой одежде она и спала. Распущенные темные волосы свисают по обе стороны лица. Взяв резинку с края раковины, я убираю их назад.

– Во сколько тебе нужно быть на работе?

– В полдень, – стонет Джейми.

Через час. Уже неплохо. Значит, время есть. Может, ей просто нужно восполнить потерю жидкости.

– Вот. – Я подношу стакан к ее губам. – Выпей.

– Не могу.

– Маленький глоточек…

Наконец Джейми чуть-чуть отпивает из стакана, потом делает еще пару глотков. Дальше на все мои попытки убеждения просто качает головой.

– Тогда пойдем в кровать. – Я опускаюсь на корточки рядом с мамой, закидываю ее руку себе на плечи и помогаю подняться. – Может, ты что-то не то съела?

– Я ела только мюсли.

– Температура есть?

– Вроде нет. Не знаю, стоит ли ложиться. – Она опускает голову. – Вдруг меня опять начнет рвать.

– Еще как стоит, – убеждаю я, слегка пошатываясь под ее весом. С каждым шагом мама все больше наваливается на меня. – Найду тебе ведро.

Тащу ее в спальню и помогаю забраться под одеяло, потом ставлю рядом с кроватью пустую корзину для мусора. Вернувшись в забрызганную рвотой ванную, нахожу под раковиной чистящие средства и до блеска все отмываю. Затем долго стою под душем и выливаю на себя столько шампуня и геля для душа «Молтон Браун», что почти полностью расслабляюсь.

Когда я, почистив зубы и завернувшись в толстое белое полотенце, выхожу в спальню, уже половина двенадцатого.

– Джейми? – неуверенно зову я.

Ответа нет. Мама спит.

Я застываю посреди комнаты, уперев руки в бока, и мечтаю, чтобы часы на комоде пошли вспять. Вчера вечером вроде бы все наладилось. Сперва, узнав, что Люк встречается с женщиной, чье ожерелье она должна украсть, Джейми совсем взбесилась, но потом позвонила Джем и успокоила ее.

Мама общалась с ней по громкой связи, и я, молча сидя рядом, слышала весь разговор.

– Не волнуйся. Получив твое сообщение, я поручила Люка команде, – сказала Джем. «Командой» она именовала свой оперативно-аналитический отдел, способный раскопать даже малейшие частицы грязи в чьей-либо безупречной репутации. – Кстати говоря, после вашего расставания твой бывший вел интересную жизнь. Так что он не посмеет создавать тебе проблемы. В противном случае мы его похороним.

– Хорошо. – Джейми бросила на меня неуверенный взгляд. Ей явно хотелось рассказать Джем, что Люк встречается с Аннализой, но тогда пришлось бы объяснить, откуда она это знает. И признаться, что я здесь, а мама до сих пор старательно избегала этой темы. – А если… м-м-м… он как-то связан с семьей Сазерлендов?

– Чем ближе он к ним, тем меньше захочет, чтобы его прошлое выплыло наружу, – успокоила Джем.

Я кивнула, поскольку Лиам сказал мне то же самое.

В конце концов Джейми успокоилась. Ей стало намного легче. И я почти отбросила чувство вины из-за того, что выпытывала информацию у Лиама. Впрочем, ему самому явно не терпелось выговориться, мне не пришлось сильно его подбадривать. Однако я еще мучаюсь угрызениями совести. Милый Лиам, ничуть не похожий на Люка Руни, считает меня своей сестрой. Признаться, это тронуло, хотя я никогда не отличалась мягкосердечием. Однажды я заглажу перед ним вину, потому что в самом деле чувствую связь между нами. Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах.

Уже ясно, что Джейми никак не сможет выйти на смену. И все бы ничего, ей главное попасть вечером на праздник, но если мама не появится на работе к обеду, до ужина ее уже уволят. Хотя я не знаю, как устроена эта система, вряд ли начальство просто закроет глаза, если работник не приступит к обязанностям в столь важные выходные. Ее могут даже отправить домой. Как бы там ни было, все тщательно продуманные планы Джем пошли прахом.

Тянусь за телефоном. Придется позвонить ей и признаться, что я здесь, Джейми заболела, а Люк встречается с владелицей ожерелья. Но мне вдруг чудится ее голос, отчетливый, как будто Джем стоит в этой комнате.

«Всегда нужно иметь план „Б“. Что ты можешь предпринять?»

А если еще не все потеряно? Люди до сих пор принимают Джейми за подростка. Вон даже Лиам сказал, что мы очень похожи. Размер у нас одинаковый. Я могу надеть ее униформу, зачесать волосы назад, как она вчера, и…

В приливе вдохновения я поднимаю с пола сумку и вытаскиваю очки Софи, оставшиеся у меня после поездки с Джем в «Беннингтон энд Мэйн». Идеальный завершающий штрих. Если кто-то и решит, что я выгляжу иначе, то спишет все на очки.

Проблем быть не должно. Я умею обслуживать столики, поскольку все прошлое лето проработала официанткой. Только нужно понять, где мне отметиться, а для этого придется следовать за теми, кто живет в помещениях для персонала.

Если слишком долго раздумывать, я начну отговаривать себя, так что…

– Ладно, – обращаюсь я к спящей Джейми и кладу очки Софи на туалетный столик. – Я справлюсь. Легко. А ты отдыхай. Выйдешь на работу вечером.

Косметичка Джейми лежит в ванной на краю раковины. Беру ее и, устроившись перед туалетным столиком, наношу на лицо все, чем пользуется Джейми, если хочет выглядеть более солидно: сверхтонкую жидкую подводку для глаз, помаду телесного цвета и немного больше, чем нужно, тонального крема. Собрав волосы в привычный для нее небрежный пучок, надеваю униформу, которую ей выдали вчера. Разглаживаю воротничок и, оглядев себя в зеркале, удовлетворенно киваю.

– Отлично, – сообщаю маме. – Даже я могла бы нас перепутать.

Джейми шевелится во сне.

Когда я надеваю очки Софи, сердце сжимается от страха, снова накатывает неуверенность. Эта смена продлится всего пару часов. Надеюсь, мама проспит все это время. А если потом ей не станет лучше? Что ж, хотя бы оставлю ей воды и тайленол.

Я приношу с кухни стакан воды, затем вываливаю на туалетный столик все, что осталось в косметичке Джейми. Не найдя лекарств, достаю из шкафа ее чемодан и расстегиваю молнию. Как обычно, мама набрала вещей с запасом на случай всяких непредвиденных обстоятельств, хотя все выходные ей полагалось носить униформу.

К сожалению, про тайленол она забыла. Разве что таблетки в рюкзаке, который… Кстати, где он?

Несмотря на компактные размеры квартиры, я ищу рюкзак на удивление долго. И лишь опустившись на четвереньки в гостиной, замечаю его под диваном.

– Точно, – бормочу я, вытаскивая оттуда рюкзак. – Безопасность.

Ведь внутри лежит поддельное ожерелье с рубинами, а первое правило Джем гласит: «Береги товар».

Выйдя с рюкзаком на освещенное солнцем место посреди комнаты, начинаю рыться в карманах, и когда добираюсь до последнего, сердце замирает в груди. Он слишком маленький для пузырька с таблетками. Я все равно просовываю пальцы внутрь. Вдруг там завалялся какой-нибудь дорожный набор? Натыкаюсь на что-то твердое и гладкое. И странно знакомое.

Но ведь этого не может быть.

Задержав дыхание, я достаю кольцо с бриллиантовой лозой, украденное в «Беннингтон энд Мэйн». Бриллианты ловят льющийся из окон свет и вспыхивают огнем – как будто меня приветствует старый друг. Не в силах удержаться, я надеваю кольцо на палец.

– Зачем ты здесь? – Я вытягиваю руку, любуясь его блеском.

Может, Джем и Джейми сообщили не обо всех событиях, ждущих нас в эти выходные? Вдруг нашелся покупатель на кольцо? И если Джейми занимается продажей, то, наверное, знает, что вырученные средства пойдут в мой фонд для колледжа? Она согласна?

На эти закономерные вопросы сейчас совершенно нет времени. Я и так почти опаздываю. Не хотелось бы, чтобы все усилия пропали даром. Я тяну за кольцо, чтобы снять его с пальца, но оно не двигается. Я дергаю сильнее и…

Безрезультатно.

О боже, нет! Нет-нет-нет! Не-е-ет!

Кольцо сидит как влитое и не желает сниматься.

Такое ощущение, что палец внезапно стал вдвое толще обычного размера. Что бы я ни делала, кольцо не двигается с места. Я засовываю палец в рот, надеясь, что слюна подействует на манер смазки. Увы, кольцо словно бы еще туже сжимает мою плоть.

– Гребаная хрень! – стону я, пытаясь подавить поднимающуюся внутри панику, и бросаю отчаянный взгляд на часы, встроенные в микроволновую печь.

Они лишь подтверждают то, что я и так знала: времени у меня нет. Придется идти с этим чертовым кольцом на пальце и надеяться, что никто не заметит.

Схватив со стола бейдж Джейми и ключи, я вылетаю в коридор и чуть не сбиваю с ног какую-то женщину. Миг спустя понимаю, что это наша соседка Вики, которая стоит за дверью с кислым выражением лица, одетая в такую же униформу, как на мне.

– О, привет! – выдыхаю я и закрываю за собой дверь. – Извини.

– Где горит? – спрашивает она. Судя по скучающему виду, вопрос риторический.

Жаль, здесь нет Джермейна, – сейчас Вики, похоже, не отказалась бы от приветственного коктейля. Или даже от трех. Что сказала бы в такой ситуации обычная официантка?

– Ты тоже работаешь в обед? – интересуюсь я, запирая дверь и пряча ключ в карман.

– Помогала на кухне. Только что вернулась, – поясняет она. Затем, слегка повысив голос, восклицает: – Твою мать! Ну и булыжник!

Вики не сводит глаз-бусинок с моего указательного пальца на правой руке. Вот дерьмо! Да, глупо было надеяться, что кольцо никто не заметит. Вот Вики при виде него меньше чем за полминуты избавилась от своего обычного презрительного отношения к жизни. И пусть я с ней не знакома, думаю, это рекорд.

– Да… э-э… Слушай, с удовольствием бы поболтала с тобой подольше, но я опаздываю. Увидимся позже.

Я устремляюсь к лестнице и по пути вниз пытаюсь повернуть кольцо на пальце. В конце концов драгоценные камни оказываются со стороны ладони, а снаружи видно лишь часть платиновой лозы. Сделав глубокий вдох, я достаю телефон. Без пяти двенадцать. Прекрасно. Я вовремя доберусь до поместья, и у меня все получится.

В конце концов, что еще может пойти наперекосяк?

Глава 12
Лиам

Здесь, в Биксби, Аннализа совсем другая. Она выглядит моложе, счастливее и держится гораздо более непринужденно. Впервые за все время знакомства я вижу ее в брюках и перламутровых кроссовках фирмы «Найк», из тех, что вряд ли продают в «Фут локер». Я уже понял, что Аннализа обожает украшения, но сейчас на ней только обычный золотой браслет с брелоками, которые позвякивают, когда она жестом зовет нас вперед. Вслед за ней мы с Люком шагаем по узкой дорожке, окруженной густыми кустами сирени.

– Ну же, идемте! – Хлопнув в ладоши, Аннализа останавливается возле небольшого каменного здания. – Не терпится вам показать!

– Что показать? – спрашивает Люк.

Кажется, отец с трудом осваивается в Биксби. И никак не может определиться с гардеробом. Сегодня утром свалил на кресло все свои дизайнерские вещи и до того, как Аннализа постучала в нашу дверь, переодевался четыре раза, в результате предпочтя старую добрую оксфордскую рубашку и джинсы. Ему здесь явно неуютно.

Мне тоже, но я не возражаю. В ощущении неуверенности есть что-то почти освежающее. Вроде как меня тревожит, что будет дальше, и текущие заботы отходят на второй план.

– Понимаю, это невероятно напряженные выходные, – с лучезарной улыбкой обращается к нам Аннализа. – Вы оба не в своей тарелке, а впереди еще множество знакомств. Очень жаль, что вам пока не довелось пообщаться с моим отцом. Я надеялась вытащить его вчера вечером, но один из партнеров заявился пораньше и в преддверии возможного слияния…

– Все нормально, – с натянутой улыбкой прерывает ее Люк – как будто не он вчера полночи мерил шагами комнату и возмущался себе под нос. – Твой отец занятой человек.

– Конечно, как и все мы. Тем не менее нужно находить время для красоты, раздумий и, что еще важнее, для искусства. Ты согласен, Лиам?

– Конечно, – киваю я.

Какое облегчение, что она здесь одна. Вчера мы ужинали дома у Аннализы вместе с ее сестрой Ларисой, насчет которой Огастес ни капли не солгал. Эта ужасная женщина без конца сыпала несуразными жалобами. Если бы Аннализа не старалась всеми способами сменить тему, я бы решил, что ее сестра решила попробовать себя на поприще сатиры.

Вообще-то мы ждали и Огастеса, но он так и не появился.

– Огастес и Лариса не всегда ладят, – прошептала мне Аннализа, как будто боялась, что я приму его отсутствие на свой счет.

Не принял. Ни капли.

Аннализа с глубоким вдохом берется за дверную ручку.

– Ладно. – На ее лице написано предвкушение. – Вы оба художники и удивительно близки друг другу… Я не смогла придумать лучшего способа поприветствовать вас в Биксби, чем… это!

Она распахивает дверь и приглашает нас внутрь, в маленькую, полную света комнату, одна стена которой сплошь состоит из окон с видом на пышно цветущий сад. Пол из серо-голубого песчаника, вдоль стены тянется длинный стол, заполненный десятками стальных баночек с тюбиками краски и кистями. Напротив окон бок о бок стоят два мольберта и…

«О нет».

– Студия! – радостно восклицает Аннализа и, крепко ухватив меня за руку, увлекает в глубь комнаты. – Чтобы вы двое могли творить вместе. До обеда еще час, лучше времени для импровизированной творческой сессии отца и сына не найти. Люк так и не сказал мне, с чем ты работаешь, Лиам. Ничего, что здесь всего понемногу? – Она с тревогой всматривается мне в лицо, пока я, застыв от ужаса, обвожу взглядом комнату. – Само собой, есть акриловые краски, а также масло и акварель для начала работы. Если нужно что-то еще, только дай знать. На мольберт натянут холст, но в задней комнате найдется бумага, композитные панели или…

Я не знаю и половины этих слов.

– Нет, все здорово, – выдавливаю из себя, не в силах даже посмотреть в сторону Люка. Вероятно, он в таком же ужасе, как и я. Мы оба фальшивые художники. Я никогда не пользовался всей этой хренью, а теперь мне стоять здесь весь следующий час и рисовать вместе с отцом.

Или надо сидеть? Понятия не имею.

– Все нормально? – встревоженно спрашивает Аннализа, выпуская мою руку. – Ты едва освоился, и я тут же обрушила на тебя все это…

– Чудесно, Аннализа! Ничего лучше и придумать нельзя, – говорит Люк с такой искренностью, что я почти ему верю.

Взяв ее лицо в ладони, он притягивает женщину к себе и припадает к губам в долгом поцелуе. Пользуясь возможностью, подхожу к столу и разглядываю кисти. Здесь ошеломляюще много разных вариантов, и я, надеясь на лучшее, беру несколько ближайших.

– Вы такая заботливая, – замечаю я, подхватывая свободной рукой тюбики с краской. – Спасибо, Аннализа. Не терпится приступить к работе.

– Оставить вас одних? – спрашивает она, наконец оторвавшись от Люка. – Конечно, вдохновение не приходит по команде, но, признаюсь, мне любопытно посмотреть, что вы создадите здесь, в этой обстановке. Если, конечно, вы не против поделиться своим творчеством.

Хватаюсь за ее слова, как за спасательный круг.

– Вообще-то я немного беспокоюсь о своей работе…

– Понимаю, – произносит Аннализа приглушенным голосом. – Не думай, что на тебя кто-то давит. Расслабься и просто получай удовольствие!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Компания «Мета», к которой относятся социальные сети «Фейсбук» и «Инстаграм», признана экстремистской, и ее деятельность на территории России запрещена.

Вернуться

2

С английского Gem (Джем) переводится как «драгоценный камень».

Вернуться

3

Утконос Перри – герой мультсериала «Финес и Ферб», домашний утконос, тайный агент, внешне похожий на кирпич голубого цвета.

Вернуться

4

«Девочки Гилмор» (Gilmore Girls) – американский комедийно-драматический сериал.

Вернуться