# Кафе у озера

Джули Шэкман

Лейла Девлин готовится к свадьбе и мечтает о счастливой жизни с любимым мужчиной. Но судьба решает иначе: ее жених умирает в объятиях другой женщины.

Мир Лейлы теряет яркие краски, а еще вчера милый сердцу городок Лох-Харрис перестает вдохновлять.

Однако вместо того чтобы сбежать от тоски из опустевшего дома, Лейла решает бросить вызов себе и на неожиданно доставшееся наследство открывает музыкальный клуб «Ракушка».

Рэйф Бьюкенен, популярный музыкант, пытается навсегда забыть свое прошлое. Он скрывает лицо под маской и ведет замкнутый образ жизни в старом коттедже неподалеку от Лох-Харриса.

Его уединение нарушает Лейла: она приглашает Рэйфа выступить на открытии ее клуба и поневоле оказывается втянутой в тайну…

# Шэкман Дж. Кафе у озера

Julie Shackman

SECRET SCOTTISH ESCAPE


First published in Great Britain in ebook format by HarperCollinsPublishers 2021 under the title

A SECRET SCOTTISH ESCAPE


Copyright © Julie Shackman 2021

Translation © Eksmo Publishing 2024, translated under licence from HarperCollins Publishers Ltd.

Julie Shackman asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work.


© Julie Shackman 2021

© Eksmo Publishing 2024, translated under licence from HarperCollins Publishers Ltd

© Петухова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке

* * *


## Глава 1

– Мак, ты забыл свою записную книжку. Опять!

Я широко улыбнулась в экран телефона и бросила взгляд на стеклянный журнальный столик, где лежал блокнот в кожаном переплете. Рядом примостилась фотография в рамке: мы вдвоем на берегу местного озера, хохочем, делая импровизированное селфи. В каштановых волосах Мака едва заметны седые пряди, бледно-голубые глаза с нависшими веками щурятся от яркого солнца. Я прильнула к нему, на носу и щеках у меня россыпь веснушек.

Мой отец Гарри, приходя к нам в гости, каждый раз поглядывал на Мака с неодобрением. «Лейла, тебя не беспокоит разница в возрасте? – шипел он краешком рта. – Я имею в виду, старый кобель всего на год моложе меня».

Я покрутила рукой, на которой сверкало обручальное кольцо из розового золота с морганитом[1], а затем вновь переключила внимание на голосовую почту Мака.

– Как бы то ни было, надеюсь, встреча с агентом пройдет хорошо даже без блокнота. Позвони мне, когда закончишь. Люблю тебя.

Я положила трубку и вернулась к письменному столу – старой дубовой громадине в глубине гостиной.

Из выкрашенных в кремовый цвет подъемных окон открывался вид на водную гладь озера Лох-Харрис в окружении лесных массивов. В такое ясное апрельское утро, как сегодня, на его поверхности можно было разглядеть одинокое пятнышко рыболовной лодки. Из земли тут и там высовывались ярко-желтые раструбы нарциссов.

Окрестности Лох-Харриса – с их многообразием старых каменных коттеджей, разношерстных магазинчиков и церквей с витражными окнами – являлись олицетворением суровой и загадочной шотландской красоты. Туристов привлекало изобилие живописных маршрутов, зеркальные просторы озера и чарующие виды водопада Гален, расположенного всего в пятнадцати минутах езды от нашего городка.

Мы с Маком жили в доме, который изначально принадлежал моей семье – до того, как моя семья развалилась на части. Когда мне было семь лет, моя мать Тина решила, что хочет от жизни гораздо больше, чем мог предложить Лох-Харрис, и оставила нас. За последние двадцать два года она превратилась в странную чужую женщину, изредка присылавшую мне открытки на день рождения и Рождество из своей другой жизни в Лондоне. Честно говоря, я не возражала.

Папа вырастил меня один, хотя и не без помощи моих покойных бабушки с дедушкой по отцовской линии.

Несмотря на отсутствие мамы, в нашем маленьком побеленном коттедже постоянно звучала музыка. С ранних лет помню груду альбомов на ковре в гостиной и отца, с гордостью протирающего обложки пластинок. «Забудь о драгоценностях, – говорил он мне. – Других сокровищ и не надо».

Папа боготворил Эрика Клэптона[2] и поэтому назвал меня в честь его самой известной песни.

Когда я сказала, что мечтаю о собственном жилье, отец настоял, чтобы я осталась в коттедже. Он был только рад избавиться от болезненных воспоминаний о маме и переехал в дом покойных бабушки и дедушки, расположенный чуть дальше на той же улице.

Я убрала за ухо волнистый светло-каштановый локон и колесиком мыши прокрутила входящие сообщения.

Приближались два дедлайна: рецензия на книгу для вечерней газеты в Глазго и интервью для онлайн-журнала, которое я взяла у новоиспеченного детективщика из Нидерландов.

Прокрастинация – вот главный враг писателя-фрилансера.

Потянувшись к стакану за ручкой, я увидела похожий на паутину почерк Мака – случайную заметку на клочке бумаги.

> «Хендри поднял пистолет, и костяшки на его руке побелели. Проблески рассветного солнца озарили силуэт убийцы…»

Мак работал над следующим политическим триллером с предварительным названием «Несправедливость».

Несмотря на впечатляющий успех последних лет, даже великому Маку Кристи, с его жизнерадостной улыбкой и природным обаянием, было свойственно сомневаться в себе. Он уходил писать в гостевую спальню, и время от времени до меня долетал стук кулака по письменному столу, а затем через дверь лилась какофония ругательств.

Еще немного повертев рукой с обручальным кольцом, я открыла «Ютьюб» и добавила в плейлист несколько любимых песен. Хотя Мак писал исключительно в тишине, я обнаружила, что продуктивнее работаю в окружении рвущих душу текстов.

«Лейла, тебе обязательно выкручивать свою долбежку на полную громкость? – кричал Мак с другого конца коридора. – Здесь не О2 арена[3]».

Я часто грезила о собственной концертной площадке и однажды поведала об этом Маку.

«Уф! Надеюсь, ты не про свой бесноватый рок? Я бы еще понял степенный джаз-клуб… но не звуки откровенной четырехминутной пытки!»

«Если для тебя это слишком громко, значит, ты слишком стар», – поддразнила я в ответ.

Мак вышел из-за стола, утащил меня в спальню и продемонстрировал, что на самом деле он еще молод.

Отбарабанив весьма лестный обзор на исторический роман, я прошлепала из гостиной в кухню, чтобы раздобыть чего-нибудь на обед.

Мой отец, по профессии ландшафтный садовник, был мастером на все руки и с помощью нескольких друзей из числа местных умельцев освежил потемневшие от времени деревянные шкафы, покрасив их в бледно-лимонный оттенок. На темно-коричневых столешницах я расставила горшки с побегами вереска и ползучего плюща, установила в углу старомодную лампу с абажуром из желтого шелка и заменила прежнюю бытовую технику, видавшую лучшие дни, на духовку и холодильник из нержавеющей стали.

Мак так и не перезвонил. Может, не получил мое сообщение?

Шлепая босыми ногами по натертому до блеска деревянному полу, я прошла к холодильнику, открыла дверцу и уже нацелилась на буханку хлеба, копченый лосось и листовой салат, как вдруг поверх голоса Стиви Никс[4], поющей о бумажных цветах, прорезался стук в парадную дверь.

За матовым стеклом маячил силуэт высокого мужчины. Я расплылась в улыбке.

– Мак, ты и ключ забыл?

Однако, повернув ручку, встретила мрачный взгляд Тома, местного стража порядка. Из-за его спины высовывалось добродушное лицо незнакомой женщины-полицейского.

## Глава 2

– Должно быть, здесь какая-то ошибка. – Я потянулась к обручальному кольцу.

Том сцепил пальцы.

– Мне очень жаль, Лейла.

– Нет. Я вам не верю.

Вскочив с кресла, я принялась ходить по комнате. Двое полицейских обеспокоенно следили за мной с дивана.

– Чушь полная, – неуверенно пробормотала я, стараясь унять беспорядочную чехарду в мыслях. – Мак встречался со своим агентом в городе. С чего ему быть в каком-то отеле в Стерлинге?

В груди застыл ледяной ком, цвета гостиной начали сливаться в бордово-серое марево.

Том встал и похлопал меня по руке. Его спутница, представившаяся констеблем Эммой Николсон, изобразила мимолетную сочувственную улыбку.

– Думаю, вам лучше присесть, Лейла.

Секунду я тупо таращилась на нее, затем медленно кивнула и опять опустилась в кресло.

Эмма искоса взглянула на Тома. Повисла неловкая пауза.

– Мак не был со своим агентом, когда у него случился сердечный приступ.

Я нахмурилась.

– Простите, не совсем понимаю…

Том и Эмма еще раз быстро переглянулись. У меня внутри екнуло. Что происходит?

– Мак скончался в номере отеля «Брукман» – и он находился там не один.

Слова Тома пронзили мне грудь, горло сдавило.

– Вы хотите сказать, он был с другой женщиной?

Бледно-голубые глаза Эммы моргнули.

– Да. Именно.

Том смущенно потупился на мой винно-красный ковер, затем снова поднял взгляд.

– Мак был с Ханной Дарли-Патрик.

Это уже смешно. Бессмыслица какая-то.

– Нет, – возразила я. – Здесь точно ошибка. Они в разводе.

Том и его спутница ничего не ответили.

– Что они там делали? – просипела я, молча упрекнув себя за наивность вопроса.

Вновь повисла пауза.

Я хрипло усмехнулась – голос будто принадлежал кому-то другому.

– Ох, нет. Они что, были в постели?

Эмма склонила голову.

– Похоже на то. Мне очень жаль.

Я вытерла ладони о джинсы – у меня на пальце по-прежнему сверкало обручальное кольцо – и опять вскочила с кресла.

– Глупости! Вы утверждаете, что мой жених умер от сердечного приступа, когда кувыркался со своей бывшей?

Том и Эмма тоже встали.

– Нам очень жаль, Лейла, – повторил Том.

– Не так, как мне. – Казалось, еще немного – и гнев возобладает над потрясением.

Эмма неуверенно переминалась рядом.

– Может, кому-нибудь позвонить? Вам сейчас не следует оставаться одной.

Я провела дрожащими пальцами по плечам, затем машинально одернула джемпер.

– Гарри, – пробормотала я. – Позвоните Гарри.

– Гарри Девлин – отец Лейлы, – пояснил Том.

– И Вере, – добавила я в отчаянии. – Мне нужна Вера.

От меня не ускользнула ирония, заключенная в последних словах.

* * *

Мы с Маком познакомились почти два года назад, когда мне поручили взять у него интервью для глянцевого журнала.

Я увидела перед собой раскрепощенного обаятельного мужчину в возрасте, с широкой улыбкой и выдающимся носом, который только подчеркивал его характер. С самого начала беседы Мак неприкрыто флиртовал со мной, а когда я собралась уходить из эдинбургского ресторана, где мы обедали, он выхватил у меня из руки мобильник и вбил свой номер.

Польщенная вниманием известного автора политических триллеров, спустя пару дней я ему перезвонила.

После нескольких свиданий Мак настоял на том, чтобы навестить меня в Лох-Харрисе, – и потерял голову от серебристых озерных вод и лесных массивов. Местные красоты заряжают энергией, сказал он и, к моему восторгу, объявил о намерении снять шикарные апартаменты неподалеку от города.

Отец с самого начала относился к Маку скептически, особенно когда узнал, что тот был женат.

«Между вами двадцать пять лет разницы, – возмущался папа. – Ты ему в дочери годишься».

«Но я не его дочь. Мой отец – ты».

Помню, как папа втянул воздух сквозь сжатые зубы и сунул загорелые руки в карманы штанов.

«И теперь ты с ним съезжаешься?»

«Точнее, Мак переезжает ко мне».

«Не придирайся к словам. – Он протянул руку и обнял меня. – Старикан, наверное, лопается от самодовольства, когда его видят с красивой двадцатидевятилетней женщиной».

«Старикан? Ты серьезно? – Я расхохоталась при виде мрачного выражения на папином лице. – Маку всего пятьдесят четыре, пап, а не девяносто. И ты на год его старше».

Обветренные щеки отца порозовели.

«Он уже был женат, дорогая».

«Ты тоже», – заметила я, стараясь выбросить из головы образ матери.

Порой Тина виделась мне безликим силуэтом, который маячил на периферии моей жизни до тех пор, пока мама не уехала в Лондон, оставив убитого горем мужа и дочку.

Чем меньше я о ней думала, тем лучше.

«Со мной совершенно другая ситуация», – возразил отец.

«Вовсе нет. Папа, ему больше пятидесяти, как и тебе. В этом возрасте у каждого есть багаж».

И теперь упомянутый багаж – в лице Ханны, бывшей жены, с которой Мак прожил двадцать четыре года, – поднял черноволосую голову со строгой короткой стрижкой.

* * *

Выпроводив Тома и Эмму, я привалилась к входной двери.

Взгляд упал на обручальное кольцо. Полоска розового золота словно насмехалась надо мной. С тем же успехом оно могло выскочить из рождественской хлопушки. То, чему я придавала такое значение, теперь потеряло смысл, обесценилось.

Когда жизнь Мака утекла из него, он был не здесь, со мной. Он резвился в номере отеля – с ней.

## Глава 3

– Убил бы его! – пророкотал папа в кружку с чаем.

Моя лучшая подруга Вера скрестила руки на груди – три золотых браслета звякнули в унисон.

– Сдается мне, с этим возникнут сложности, Гарри.

– Ты прекрасно меня поняла.

Когда я вышла из ванной – лицо оплывшее, словно растопленный воск, из носа течет, – папа с Верой отставили кружки и поспешили ко мне.

Я глянула поверх плеча Веры на голубовато-серые изгибы озера, видневшиеся за кухонным окном.

– Почему он был с ней? Что он делал с Ханной, если планировал встретиться со своим агентом?

Вера заправила за ухо светлую прядь.

– Поразмыслишь над этим позже. Сейчас лучше подумай о себе.

– Не могу. Я пять минут назад узнала, что мой жених умер, когда кувыркался с другой! И не просто с другой…

Губы отца сложились в жесткую линию. На нем была его любимая футболка с «Пинк Флойд».

– Ты с ней уже общалась?

Я безуспешно промокнула глаза уголком платка.

– Пока нет. Хотя наверняка она скоро даст о себе знать.

Отец с Верой вопросительно переглянулись.

– Дорогая, ты не обязана разговаривать с этой Анной, если не хочешь, – сказал он.

– По крайней мере, сейчас, – добавила Вера.

– Ее зовут Ханна, папа. И почему бы мне с ней не поговорить? Она последняя видела Мака живым. – Из моего горла вырвался хриплый смех, больше похожий на карканье. – Я говорю «видела», но мы все знаем, чем они там занимались. Уж точно не кроссворды разгадывали!

Папа заключил меня в объятия, и я разразилась безудержными всхлипами. Через несколько минут мне полегчало.

– Тебе пора подстричься, – пробормотала я в папино плечо. От него пахло влажной землей, под ногтями едва заметно чернела грязь.

Он выпятил грудь.

– Решил примерить образ брутального садовода.

Я оглядела его волнистые, цвета соли с перцем, волосы длиной до воротника.

– Вообще-то, – признала я, вытирая покрасневший нос, – тебе идет.

Папа сжал меня крепче.

– Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Если что-нибудь нужно, только скажи.

В памяти всплыли голубые глаза Мака. Привстав на цыпочки, я запечатлела на папиной щеке поцелуй.

– Знаю.

Внезапно мысленный взор заслонило напудренное, угловатое лицо Ханны, упорно не желавшей оставлять меня в покое. На каждом шагу мне мерещилась одна и та же картинка: они с Маком совокупляются в постели, точно два кролика на батарейках.

Прекрасно зная, как папа и Вера воспримут мое намерение, я все же решила его озвучить. Какой смысл откладывать неизбежное?

– Вообще-то, мне действительно кое-что нужно.

– Что именно? – спросила Вера.

Я перевела на нее заплаканные глаза.

– Поговорить с Ханной.

Разинув рты, папа с Верой проследовали за мной из гостиной.

Собрав волю в кулак, я зашла в спальню, старательно отводя взгляд от кровати с кофейно-кремовым покрывалом и двумя декоративными подушками ванильного цвета. Будильник издавал едва заметное тиканье.

– Что у тебя на уме? – осторожно поинтересовалась Вера. – Что ты ищешь?

На белой тумбочке со стороны Мака лежала его записная книжка.

– Так и знала, что она здесь, – пробормотала я.

– Ты о чем? – Папа встал в дверях. – Послушай, дорогая, ты пережила ужасное потрясение. Почему бы тебе не прилечь, а я принесу чашку свежего чая.

Я тряхнула головой.

– Не самая лучшая идея. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу их вдвоем.

Я пролистала страницы, пока не наткнулась на номер мобильного телефона Ханны, записанной под новой фамилией. И тут меня осенило: случившееся больно ударит не только по мне, но и по ее мужу, Марку. Впрочем, эгоистичную, разъяренную фурию в моем лице это не волновало.

Папа обеспокоенно вздохнул.

– Лейла, если подумать, сейчас не самое подходящее время…

– И когда же оно наступит? Скажи, когда будет подходящее время узнать у бывшей жены моего жениха, почему он был с ней в постели перед смертью?

Повисла гнетущая тишина.

– Мой мобильник лежит на каминной полке, – сказала я Вере, выходя в коридор. – Рядом с фотографией.

Мгновение поколебавшись, Вера прошла мимо меня в гостиную и взяла телефон с полки возле ухмыляющейся физиономии Мака. Складывалось впечатление, что он вот-вот выскочит из рамки. За его спиной сверкали нью-йоркские огни.

Игнорируя безмолвные просьбы Веры и папы, я положила телефон на журнальный столик и вновь пролистала записную книжку до страницы с номером Ханны. При виде похожего на паутину почерка Мака у меня заныло сердце. Влажные от слез щеки пылали.

– Вера, ты не могла бы заварить свежий чай?

Она склонила голову, будто смирившись с поражением.

– Конечно. И сделаю тост с маслом. Не спорь. Тебе нужно поесть.

Пока я слушала гудки, Вера предложила папе составить ей компанию на кухне.

– Пойдем, Гарри. Лейла уже все решила.

Отец бросил на меня тревожный взгляд.

– Сам вижу.

Они прошествовали в кухню и начали возиться с кружками. Разумеется, они беспокоились, но, если я буду прятать голову в песок, никому лучше не станет, особенно мне.

Прервав мои размышления, хрипловатый голос в трубке проблеял: «Алло?»

## Глава 4

– Алло, – повторила Ханна. – Кто это?

– Это Лейла. – Я принялась расхаживать по комнате.

– А, Лейла… – равнодушно произнесла она.

В повисшей на секунду тишине меня захлестнула волна негодования. Я мельком увидела свое отражение в овальном зеркале над камином – и тут же пожалела: на меня смотрела бледная тень с потухшим взглядом. Наконец я выдавила первое, что пришло в голову:

– Ты задолжала мне объяснение.

Я хотела узнать, что произошло. Услышать обо всем от Ханны.

– Пожалуй, сейчас не лучшее время, – спокойно ответила она.

В груди полыхнул гнев.

– И когда же будет лучшее время? За послеобеденным чаем? Или тебя больше устроит следующая среда?

– Не надо ерничать.

– Не смей указывать, как мне себя вести! – Я крепче прижала телефон к уху и провела рукой по растрепанным волосам. – Пять минут назад выяснилось, что мой жених умер в постели со своей бывшей. Можно сказать, я сорвала джекпот, ты так не считаешь?

Трубка испустила надтреснутый всхлип. Я на секунду зажмурилась и вновь открыла глаза, наблюдая, как лучи полуденного солнца омывают босые пальцы ног.

– Прости. – Ханна тяжело сглотнула. – Меньше всего Мак хотел причинить тебе боль, но нас столько связывало… Нельзя просто вычеркнуть двадцать четыре года.

Я задохнулась, точно от удара в живот.

– Хочешь сказать, это не единичный случай?

В кухне Вера с грохотом опустила кружку, а папа вытаращил глаза.

– Давай не… – Ханна запнулась. – Давай не будем сейчас, Лейла. Рана слишком свежа.

Неслыханная наглость! Неужели она не осознает, что натворила?

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. – Слезы навернулись мне на глаза. – И давно?

Послышалось фырканье, затем шорох.

– Я задала тебе вопрос.

– Восемнадцать месяцев, – выдохнула она.

Я застыла, глядя на Веру, которая из кухни пыталась разгадать выражение моего лица.

– То есть все то время, пока мы с Маком были вместе…

– Лейла, он любил тебя. Правда. Просто за годы брака у нас накопилось столько общего…

Я опустила мобильник, не в силах отвести взгляд от сверкающего на левой руке обручального кольца.

Из трубки вновь прорезался бесплотный скрипучий голос:

– Лейла? Лейла? Ты здесь?

## Глава 5

– Готова?

Вера погладила меня по рукаву черного жакета. На ногтях у нее блестел розовый лак.

– Не совсем, – понуро ответила я.

– Разумеется. Глупо было спрашивать.

Подошел папа в накрахмаленной белой рубашке, оттеняющей его глубокий загар, и нерешительно застыл рядом.

Я коротко кивнула, и мы в траурном облачении двинулись по коридору. Проходя мимо зеркала в прихожей, я украдкой посмотрела на себя: затуманенный горечью взгляд, черты лица заострились. Возможно, из-за того, что я собрала волосы в пучок. Хотя ничего удивительного. Я толком не ела с тех пор, как узнала о смерти Мака чуть больше недели назад.

Подкрасив губы трясущейся рукой, я сжала челюсти и выдохнула.

* * *

Катафалк скользил по проселочной дороге блестящей черной змеей. Проплывающие мимо живые изгороди сливались с изгибами озера Лох-Харрис, как на акварели Моне.

Что я должна сейчас чувствовать? Злость? Боль от потери?

Папа, сидевший рядом со мной на заднем сиденье, сжимал мою руку, и прикосновение его загрубевшей кожи было сродни уютному одеялу.

– Выглядишь очень эффектно, пап. – Я выдавила слабую улыбку, отдавая должное его темно-синему костюму.

Отец закатил глаза.

– Ну не мог же я появиться на похоронах в футболке с «Моторхэд»[5]!

Оттянув пальцем воротничок, он почесал шею.

Сидевшая по другую сторону от папы Вера наклонилась вперед, чтобы взглянуть на меня. Она собрала светлые локоны в шиньон и постоянно одергивала подол темной юбки.

– Мак влюбился в Лох-Харрис с первого же взгляда, – вдруг сказала я. – Какая ирония: похоже, он любил его больше, чем меня.

Папа с Верой беспокойно поерзали.

– Он находил эти места восхитительными и говорил, что не прочь быть похороненным здесь. Я и не предполагала, что это произойдет так скоро. Думала, у нас впереди уйма времени.

Вера протянула руку и сжала мои пальцы.

– Ты справишься. Мы рядом.

Я кивнула, хотя ее слова меня не убедили.

– Тебе удалось связаться с мамой? – пробормотала я спустя некоторое время. – Ты ей сообщил?

Папино гладковыбритое лицо напряглось.

– Я позвонил ей и оставил несколько сообщений. Она еще не ответила.

– Ясно. Спасибо.

Я отвернулась к окну.

Не знаю, зачем вообще я задала папе такой глупый вопрос. Конечно, ее не будет на похоронах. Наверняка у нее масса куда более важных дел, например организация очередного благотворительного обеда в каком-нибудь шикарном лондонском отеле. Что на сей раз? Сбор денег для хомячков, пострадавших от жестокого обращения? Или привлечение внимания к проблемам среднего класса – таким как отсутствие отпуска за последние три месяца?

По мере приближения к церкви я чувствовала нарастающую в груди волну негодования. Мне было обидно, что Тина отодвинула на второй план и собственную дочь, и похороны без пяти минут зятя.

Она встречалась с Маком только один раз, когда я сопровождала его на автограф-сессию в Лондон через три месяца после того, как мы начали встречаться, и мама настояла на совместном обеде.

Я вспомнила, как она открыто флиртовала с ним, покачивая на пальцах босоножку с тонкими ремешками и роняя в своей хрипловатой манере: «Он гораздо ближе по возрасту ко мне, чем к тебе, дорогая!»

На меня вновь нахлынули болезненные воспоминания о Маке – мелочи, которые я воспринимала как должное: его вальяжная, уверенная походка и то, как он разражался смехом над шутками «Монти Пайтона»…

А теперь все пошло прахом.

* * *

Машина затормозила перед церковью с красной верандой и гранитными ступенями, которые вели к готической дубовой двери, украшенной двумя внушительными кельтскими крестами.

Я вздрогнула при виде собравшихся у церкви гостей. Одни, сдвинув головы, о чем-то разговаривали, другие бродили по кладбищу, погруженные в безмолвное созерцание. Черные пальто, одинокая шляпа среди моря голов.

Я узнала высокую угловатую фигуру литературного агента Мака, Гарта Келлера, который вежливо улыбался друзьям Мака по писательскому цеху и нескольким членам его пиар-команды.

Родители Мака умерли несколько лет назад, поэтому из родственников была только его младшая сестра Лоис. На голове у нее красовалась черная кружевная накидка в испанском стиле.

Яркая вспышка заставила меня сползти на край сиденья. В животе похолодело от ужаса.

– Фотографы.

Папа резко повернул голову и выглянул через заднее стекло.

– Всего парочка, милая.

– Мне и этого достаточно.

Вера пренебрежительно махнула рукой.

– Не беспокойся о них. Гарт сказал, что возьмет все на себя.

– Гарт? Значит, ты с ним говорила?

Вера улыбнулась.

– Я позвонила ему несколько дней назад. Надеюсь, ты не против. Пиарщики Мака сказали, что пригласят парочку репортеров, за которыми числится должок.

Я моргнула.

– Вот почему подробности смерти Мака оказались глубоко погребены… простите за каламбур.

Покосившись на моего отца, Вера кивнула.

– Я знаю, Гарт Келлер порой ведет себя как высокомерная свинья, но и от него есть польза.

Я непроизвольно отпрянула, когда выросший возле моего окна водитель открыл дверцу машины. Я чувствовала себя новорожденным олененком с трясущимися ногами и испуганным взглядом. В нос ударил аромат лаванды, вереска и влажной травы.

Выйдя из машины, папа с Верой встали по обе стороны от меня. Я на миг застыла на гравийной дорожке. В лучах утреннего солнца у церковной двери мелькнула голова с коротко подстриженными волосами цвета воронова крыла.

Ханна.

Я опустила взгляд на обручальное кольцо на левой руке.

– Почему я до сих пор его ношу? Оно утратило всякий смысл.

Папа нежно приобнял меня за талию.

– У тебя еще будет время начать с чистого листа. А пока давай просто переживем сегодняшний день. – Его серые глаза скользнули по мне. – Готова?

Сняв кольцо, на месте которого осталась едва заметная бледная полоска, я распахнула стеганый клатч и сунула дурацкую безделушку внутрь. Папа с Верой, молча наблюдавшие за этой сценой, осторожно переглянулись.

– Теперь готова.

## Глава 6

Я старалась не смотреть сквозь начищенное до блеска стекло катафалка на светлый дубовый гроб.

Учитывая, что Мак занимался сексом с Ханной, когда у него отказало сердце, я не горела желанием тратить кучу денег на роскошный венок. К тому же сам Мак никогда не отличался излишней сентиментальностью.

Папа мрачно пошутил, что может раздобыть «здоровенный куст борщевика». Хотя идея показалась мне довольно заманчивой, в конце концов я остановила выбор на простом круглом венке с фиолетовыми и сиреневыми цветами: лиатрисом, фрезиями и тюльпанами. Флорист переплел их ярко-зеленым эвкалиптом и аспидистрой. Мое цветочное подношение разместилось у ближнего края гроба; с другой стороны торчала охапка белых и желтых лилий, перевязанных лентой в темно-синюю и зеленую клетку. Головки цветков прижимались к стеклу машины, почти закрывая гроб Мака с той стороны.

Я догадывалась, от кого исходил этот показной жест.

Рядом с моим венком лежал еще один – от Лоис, сестры Мака. Она выбрала композицию в виде раскрытой книги, выполненную из желтых и белых гвоздик, – скромно и со вкусом.

Я видела свое отражение в стекле катафалка: сжатые губы, широко раскрытые глаза.

– Лейла!

Ко мне устремилась Лоис. На ее бледном лице было написано облегчение: наконец ей встретился кто-то знакомый! Она сгребла меня в охапку, затем отступила на своих черных шпильках и обеими руками сжала мои пальцы.

– Как ты?

Я нахмурила лоб.

– Честно говоря, еще не разобралась.

– Неудивительно. – Лоис поприветствовала стоящих позади меня Веру и папу. – Похоже, все эти люди – коллеги Мака по писательскому цеху…

– Уж точно не все, – заметила я, указывая на Ханну в окружении небольшой группки гостей.

Темные глаза Лоис сузились.

– А, вот ты о ком! Прости, мне очень жаль. Я бы ее не позвала, но…

– Все в порядке. Хотя нет, не в порядке. – Я проглотила комок обиды. – Но все-таки они прожили в браке двадцать четыре года. И в самом конце она тоже была с Маком. Ну, по крайней мере, под ним. Или сверху? Кто знает…

Мой голос сорвался, и папа крепко притянул меня к себе.

– Не ходи туда, дорогая. Оно того не стоит.

Вера кивнула.

– Гарри прав… Вот черт. Круэлла идет сюда.

Раздвигая гостей в стороны, Ханна гордо шествовала по гравию на тонких каблуках, похожая на богомола в черном вельветовом костюме и шляпе от Миссони. Последнюю украшал ажурный шелковый шарф цвета золота с бирюзой, который развевался сзади во время ходьбы.

– Привет, Лейла, – пробормотала она сквозь прорезь ярко-красных губ.

– Ханна, – кивнула я, непроизвольно сжав челюсти.

Вера в свою очередь неодобрительно зыркнула на бывшую жену Мака и процедила:

– Думаю, нам пора. Служба вот-вот начнется.

Отец взял меня под руку. Я осторожно отцепила его пальцы от рукава.

– Зачем? Зачем он обручился со мной, если все еще сох по тебе?

Лоис, Вера и папа обратили ледяные взоры на Ханну.

– Мак любил тебя, по-своему, – театрально прошептала она, вонзив рубиновые ногти в украшенную кистями сумочку. – Но его по-прежнему тянуло ко мне, как магнитом.

– О, ради бога! – вступилась Вера. – Избавьте нас от застарелых клише.

– Я говорю правду, – настаивала Ханна. – Маку нравилось бывать на людях с молоденькими женщинами. Это тешило его самолюбие. Зато когда речь заходила о духовной близости…

– Так вот чем вы занимались неделю назад, когда он сыграл в ящик, – фыркнул отец, скрестив руки на груди. – Вели интеллектуальные беседы.

– Все было совсем не так, – заюлила Ханна.

– Не знаю, зачем тебе понадобилось приходить сегодня, – прошипела Лоис, чувствуя обращенные на нас любопытные взгляды гостей. – Не могла бы ты хоть раз в жизни подумать о ком-то, кроме себя?

Я сделала глубокий успокаивающий вдох и краем глаза увидела мужчину, примерно в возрасте Мака, с интересом наблюдающего за нашей дискуссией. Он пристально смотрел на меня из-под серебристых бровей. Еще один журналист? Только этого не хватало.

Я повернулась к Лоис, Вере и папе.

– Все, шоу окончено. Идемте в церковь.

Ханна выступила вперед, розовый гравий хрустнул под ее каблуками.

– Мы ничего не могли с собой поделать. Прости.

Я вытаращилась на нее, онемев от изумления, однако папа с Верой уже увлекали меня под прохладные своды церкви. Внезапно у нас на пути вырос мужчина с внушительными бровями.

– Жаль, что приходится вас беспокоить, мисс Девлин, особенно в такой день. Я Дэвид Мюррей, друг Мака.

Он добродушно улыбнулся и поправил темно-серый галстук.

– Нельзя с этим подождать? – спросил отец. – Лейле сейчас не до того.

– Понимаю, сэр. Я не только друг Мака, но и его законный представитель. Добившись успеха на писательском поприще, Мак настоял на том, чтобы я вел его финансовые дела.

Адвокат покосился на Ханну, затем снова перевел взгляд на меня.

– Ваш покойный жених горячо настаивал на незамедлительном исполнении его последней воли, дабы не возникло… – Умолкнув, он качнул копной отливающих сталью волос в сторону Ханны. – Скажем так: чтобы ограничить вероятность каких-либо сомнений.

Я уставилась на него, с трудом соображая, о чем идет речь.

– Мистер Мюррей, мне не совсем понятно…

– Пожалуйста, зовите меня Дэвид. – Он улыбнулся Вере и папе. – Буду признателен, если уделите мне минутку после службы.

Я смиренно взмахнула рукой.

– Хорошо. Почему бы и нет? Все равно еще предстоит решить кучу вопросов.

– Уверена? – спросил папа. – Ты не обязана делать то, чего не хочешь, особенно сегодня.

Я покрепче сжала клатч.

– Знаю, папа. Просто чем скорее весь этот бардак останется позади, тем лучше.

## Глава 7

Служба завершилась вдохновенным исполнением гимна «О, благодать», после чего я с облегчением покинула церковь. Меня тошнило от запаха горящих свечей. Ослепительно сверкающие в солнечных лучах рубиновые и лютиково-желтые стеклышки витражей будто наслаивались друг на друга.

С того места, где похоронили Мака, открывался прекрасный вид на склоны Лох-Харрис-Феллс. После того как преподобный Каллан завершил церемонию, Вера и папа растворились вместе с другими скорбящими, предоставив мне возможность побыть в одиночестве у могилы.

Я опустила взгляд на золотую табличку, поблескивающую на крышке гроба.


Маккензи Теренс Кристи

18 января 1965 – 2 апреля 2020


Меня переполняли эмоции. Что я сейчас должна чувствовать? Может, мне следовало броситься на траву и в отчаянии разрыдаться? Однако я ощущала только обиду и злость.

Мои мысли перетекли к вечеринке-сюрпризу, которую я планировала устроить на следующий день рождения Мака: арендовать на озере лодку и отпраздновать Новый год с традиционной шотландской музыкой и фейерверками. Из горла едва не вырвался хриплый смех.

– Лейла, прими наши соболезнования.

– Лейла, если нужна помощь…

Я оторвала взгляд от могилы и увидела, что стою в окружении приятелей Мака; на их лицах застыла смесь нерешительности и беспокойства. А может, жалость? Интересно, кто-нибудь из них знал про Мака с Ханной?

– Пойдем-ка в машину, – вклинился папа, вызволяя меня из толпы. – Большое спасибо, что пришли. И, разумеется, ждем вас на поминках, – обратился он к группе скорбящих, после чего мы удалились под их тихое перешептывание.

– Я предложил Лоис поехать на поминки с нами.

Заметив мой удрученный вид, Вера прервала беседу с преподобным Калланом и поспешила излить на меня свою заботу.

– Просто ненадолго покажемся и уедем, когда захочешь, ладно?

– Спасибо. – Я слабо улыбнулась в ответ. – Не знаю, как бы вынесла все это без вас с папой.

Отец вздохнул.

– Лейла, мы – одна команда. Всегда.

Возле черного «даймлера» нас поджидала Лоис.

– Огромное спасибо, что предложили поехать с вами.

– Перестань, – отмахнулся папа. – Мы ведь в некотором смысле родственники. По крайней мере, таков был план.

Намеренно не замечая в толпе серую шляпу Ханны, мы забрались в машину и стали глазеть на проплывающие за окном деревья и гостей, которые возвращались к припаркованным авто.

Я вдруг осознала, что Мака больше нет. Обручальное кольцо, брошенное в сумочку, так и осталось пустым обещанием. Из головы не шел образ Мака, распростертого на обнаженном теле бывшей жены.

Словно прочтя мои мысли, Лоис обернулась с переднего сиденья, и мы молча обменялись многозначительными взглядами.

Папа и Вера втиснулись рядом со мной. Шелковая рубашка подруги слегка помялась, отец ослабил галстук.

Раздираемая противоречивыми чувствами по поводу происходящего, я с трудом могла думать об адвокате, приятеле Мака. О чем бы ни шла речь, я согласна на все, лишь бы скорее оставить позади это солнечное апрельское утро.

Занимаясь организацией похорон, Лоис называла в качестве возможного места для поминок старый отель на окраине Лох-Харриса. «Мак утверждал, что здание отличается особым характером, – объяснила Лоис. – Он так впечатлился, что даже изменил место действия своего следующего романа».

Вот почему меня с отцом, лучшей подругой и без пяти минут невесткой высадили на полукруглой парковке «Альдебарана».

Я с облегчением заметила, что мы прибыли первыми.

– Думаю, нам не помешает выпить! – воскликнул папа и, поблагодарив водителя, взял нас с Верой под руки. Лоис замкнула шествие.

Отель представлял собой здание из серо-голубого кирпича, который красиво поблескивал в свете клонящегося к западу солнца. Подъемные окна таращились на посетителей, словно пытливые глаза, а около входа под навесом из зелено-голубого тартана несли вахту два пышных куста в горшках кремового цвета.

Внутри один из сотрудников провел нас к двери справа от хромированной стойки администратора. В банкетном зале с кичливым названием «Шелки» располагались столики под накрахмаленными белыми скатертями. Персонал отеля расставлял закуски: миниатюрные канапе с дарами моря, сэндвичи с тунцом, сыром и яйцами, мини-тарталетки и фокаччу. Маленький столик у стены занимали свежеиспеченные сконы с фруктовой и сырной начинкой или же вовсе без нее, а также лимонное песочное печенье и кусочки чизкейка.

Я с благодарностью приняла от проходившего мимо официанта бокал белого вина и отпила большой глоток. По горлу разлилась приятная свежесть. Подошла Вера с бокалом в руке.

– «Шелки»… Отличное название, – промолвила я. – Ты в курсе, что шелки – мифические шотландские существа, которые могут превращаться из тюленя в человека и обратно?

Вера взяла тарелку с салфеткой.

– Да, так говорят.

– Забавно, правда? Мак тоже занимался чем-то подобным. Вел двойную жизнь с Ханной, а я ничего не знала.

Вера приоткрыла розовые губы, чтобы возразить, но я качнула бокалом, останавливая ее.

– Хочу покончить с этим фарсом.

Мы обернулись на звук приглушенных голосов. В зал входили остальные гости, сдержанно восклицая при виде темно-синего ковролина, стен цвета слоновой кости и свисающей с потолка люстры.

– Обязательно что-нибудь съешь. – Вера сунула мне в свободную руку тарелку. – Давай.

Я скривила лицо, изображая энтузиазм относительно двух тарталеток с козьим сыром и красным перцем.

– И все? – нахмурилась Вера.

– Ты мне кто, мать?

Вера заправила выбившуюся прядь в шиньон.

– Просто не хочу, чтобы ты морила себя голодом.

– Усохнуть мне точно не грозит, – ответила я, указывая на свою пятую точку.

– Вижу. Зато щеки ввалились.

Я возвела глаза к потолочному карнизу и шлепнула на тарелку сэндвич с помидорами и моцареллой.

– Теперь довольна?

– Нет, пока ты все не съешь.

Отщипнув от одной из тарталеток, я вдруг осознала, насколько голодна. Проглотив вторую, я уже собиралась откусить сэндвич, когда рядом возник Дэвид Мюррей.

– Еще раз простите за беспокойство, мисс Девлин… – с виноватым видом проговорил он.

– Обязательно сейчас? – перебил папа, вернувшийся вместе с Лоис и свежесваренным кофе.

Опустив тарелку на стол, я устало провела рукой по волосам.

– Все в порядке. О чем бы ни шла речь, давайте с этим покончим.

– Спасибо, – кивнул Дэвид и указал на дверь. – За стойкой регистрации есть тихий уголок. Там нас никто не побеспокоит.

Он вышел первым, придержав дверь. Папа, Лоис и Вера проводили меня взглядами.

Расправив юбку, я опустилась на стеганое сиденье дивана. Из динамиков в вестибюле звучала еле слышная мелодия флейты, а через панорамное окно открывался вид на клумбы и ухоженный газон.

– Я уже много лет веду юридические дела Мака, – начал адвокат, сцепив пальцы. Нас разделял массивный журнальный столик. – Мак всегда очень четко определял, чего хочет.

– Да, я заметила.

Дэвид задержал на мне взгляд.

– Он любил вас, Лейла.

– Видимо, недостаточно.

Дэвид Мюррей потер лицо. У него были мягкие черты и добрые глаза с нависшими веками.

– Их с Ханной связывали особые отношения…

Шумно выдохнув, я вскочила с дивана.

– Если вы намерены его защищать, разговор окончен. Возможно, со временем я смогу простить Мака, но сейчас мне даже вспоминать о нем невыносимо.

Дэвид поднялся на ноги.

– Я понимаю.

– Неужели?

– Пожалуйста, мисс Девлин… – Он жестом пригласил меня сесть.

С недовольным вздохом я опустилась на диван.

– Если хотите, чтобы я подписала какие-нибудь бумаги, мне нужно обсудить это с Лоис. В конце концов, она его сестра и единственная родственница.

Дэвид Мюррей распахнул пиджак, явив на обозрение шелковую подкладку карамельного цвета, вынул из внутреннего кармана тонкий белый конверт и протянул через стол.

У меня перехватило дыхание при виде небрежного почерка Мака: скошенные буквы, преувеличенные петли. На лицевой стороне – мое имя черными чернилами.

– Мак велел, если с ним что-нибудь случится, передать письмо вам сразу после похорон. Он надеялся, что это все объяснит.

Я молча повертела конверт, ощущая его гладкие прямые контуры. Мак всегда любил театральность, но не до такой же степени…

Сердце гулко билось у меня в ушах, где-то на заднем плане тихо постукивали кофейные чашки. Я подняла глаза на Дэвида Мюррея, безуспешно пытаясь разгадать выражение его лица. Он коротко ободряюще кивнул. Мое внимание вновь сосредоточилось на таинственном письме. Неожиданно для себя я лихорадочно вскрыла конверт.

## Глава 8

По бумаге бежали написанные почерком Мака строки.

Я подняла глаза на Дэвида.

– Мне известно содержание, – признался он.

Прочистив горло, я начала читать.

> «Дорогая Лейла!

> Если ты читаешь эти строки, значит, пришло время раскрыть секрет, который я от тебя хранил – за что искренне прошу прощения.

> Это также означает, что мы не проведем остаток жизни вместе…»

Я попыталась проглотить застрявший в горле болезненный комок. Может, это какая-то извращенная шутка со стороны Мака?

За спиной Дэвида возникли двое гостей.

– Лейла, тебе принести чай или кофе? Или что-нибудь покрепче?

– Нет, – выдавила я, остро ощущая в руках чужеродный прямоугольник письма. – Нет, спасибо.

Опустив глаза, я продолжила чтение.

> «Встретив тебя, я вновь почувствовал себя двадцативосьмилетним и всегда буду благодарен за это судьбе».

Мимо прошли еще несколько постояльцев отеля, их шаги гулко отдавались от черно-белого плиточного пола.


«Что бы про меня ни говорили, знай: я тебя люблю.

> Не стану скрывать, у нас с Ханной остались незавершенные дела…»

Его слова больно меня укололи, и я моргнула.

– К чему все это? Зачем рассказывать обо всем сейчас?

Дэвид понимающе кивнул.

– Знаю, вам нелегко, мисс Девлин, но, пожалуйста, прочтите до конца.

Устало вздохнув, я вновь сосредоточила внимание на последних словах Мака.


«…однако, независимо от тех чувств, которые я испытываю к Ханне, ты для меня дороже всех на свете».


Я нахмурилась, сдерживая слезы, и пренебрежительно взмахнула листком бумаги.

– Ох, ради бога, Мак. Давай без этой чепухи в стиле Элизабет Тейлор и Ричарда Бертона.

Дэвид Мюррей потеребил пуговицы на пиджаке.

– Возможно, я лезу не в свое дело, но Мак действительно вас любил.

Я уставилась на него.

– Так вы знали про них с Ханной?

– Не с самого начала. Только с тех пор, как он попросил меня пересмотреть завещание.

Я поерзала на диване.

– И когда это случилось?

Дэвид провел рукой по лицу.

– Два месяца назад.

– Два месяца? С какой стати Мак изменил свое завещание два месяца назад?

Теперь уже поерзал Дэвид.

Я всплеснула руками.

– Невероятно! Он использовал нас обеих. Неужели одна я была настолько глупа, что ничего не замечала?

– Не вините себя, – сказал Дэвид приглушенным голосом. – Мак умел хранить личную жизнь в тайне, даже став известным писателем.

Я потрясла листом бумаги.

– Да уж сама вижу!

Дэвид поднял ухоженный палец и указал на письмо.

– Пожалуйста, Лейла…

Я сникла, признавая поражение, и вернулась к косым черным каракулям Мака.

> «Знаю, мне нечего сказать в свое оправдание, поэтому я назначил тебя единственным бенефициаром моих авторских роялти.

> Лоис получит аванс за мой последний роман “Ложное правосудие”».

Я прижала руку к горлу.

– Что это значит? Мак оставил мне свои гонорары?

– Да, – подтвердил Дэвид. – За все книги. А у него огромная библиография. Впрочем, уверен, вы и сами знаете.

От потрясения я потеряла дар речи. Мак что, хочет откупиться от меня с того света?

– Общая сумма, – продолжил Дэвид, – не считая доходов от продаж «Ложного правосудия», которые будут приплюсованы после выхода романа, составит примерно…

– Нет, – выдавила я. – Мне не нужны покаянные деньги.

– Лейла, я знаю, Мак вел себя как последний идиот, но он был непреклонен и хотел, чтобы все досталось вам. – Дэвид наклонился вперед. Бледный свет из окна заиграл на его седых волосах. – Это гарантирует вам безбедное будущее.

Едва не рассмеявшись, я швырнула письмо на стол.

– Будущее? Я думала, что мое будущее с ним. Принять деньги означало бы согласиться с тем, что он сделал.

– Ничего подобного. После того как у Мака диагностировали заболевание сердца…

Я без сил откинулась на спинку дивана.

– Какое заболевание, Дэвид? Вы о чем?

От неожиданности он открыл рот. В глазах мелькнула тревога.

– Черт. Только не говорите, что об этом вы тоже ничего не знали. Мак собирался все рассказать…

Я скрестила руки на груди, еле сдерживая гнев и обиду.

– Что ж, по всей видимости, так и не собрался.

– Неужели?.. – Дэвид потер лицо. – Простите. Я полагал, что вы в курсе.

– Очевидно, нет.

– Несколько месяцев назад у Мака диагностировали проблемы с сердцем.

– Чем дальше, тем лучше, – выдохнула я, начиная заводиться. Взгляд упал на письмо Мака, лежащее на столе. – Сперва я узнаю, что Мак спал с бывшей женой все то время, пока мы были вместе, и оставил мне кучу денег из чувства вины. А теперь выясняется, что он был болен и ничего мне не сказал!

– Он не был болен, – уточнил Дэвид. – Ему лишь предписали поменьше волноваться и беречь сердце.

Я сжала кулаки на коленях.

– И он, следуя рекомендациям, с воодушевлением упражнялся с Ханной, пока не угробил себя?

Щеки Дэвида залились румянцем.

– Ханна знает? Про его сердце?

– Нет, – твердо заверил Дэвид. – Мак был непреклонен. Он не хотел, чтобы к нему относились иначе, поэтому хранил все в тайне.

– Даже от Лоис?

Дэвид сжал губы и вновь кивнул.

– Я не раз ему говорил, что он ведет себя глупо, и Мак пообещал все вам рассказать. Очевидно, не успел.

Меня словно накрыла огромная черная тень. Получается, я вообще не знала Мака.

Вскочив с места, я пошатнулась на каблуках. Мне хотелось уйти и забыть про письмо.

– Я уже сказала: мне не нужны его деньги. Даже вспоминать о нем не хочу.

Дэвид встал, поправляя галстук.

– Лейла, я понимаю: вы пережили ужасное потрясение…

– Мягко сказано. Даже не представляете, какой у меня сейчас кавардак в голове.

Адвокат со вздохом сунул руки в карманы брюк.

– Наверное, это крайне сложно переварить, особенно в такой день. Однако Мак настаивал, чтобы вы узнали обо всем на его похоронах. Боялся, как бы Ханна не пронюхала…

– Не пронюхала о чем?

Я резко обернулась. Ох, нет. Должно быть, она подслушивала за углом и теперь устремилась к нам в своей нелепой шляпе.

Я торопливо сунула письмо в карман жакета.

– Ханна, у нас приватный разговор, – сказал Дэвид. – Я планировал побеседовать с вами на следующей неделе.

– На следующей неделе? Здесь вам не очередь на автобус!

Дэвид понизил голос:

– Не могли бы вы проявить хоть капельку уважения? В конце концов, мы на похоронах.

Ханна скрестила тощие руки и воззрилась на меня.

– Я хочу знать, что происходит. Готова поспорить, некоторым кончина Мака только выгодна.

Я вновь повернулась к Дэвиду.

– Довольно. Мне от Мака больше ничего не нужно.

Ханна раздула ноздри.

– Я была его женой двадцать с лишним лет и имею право знать, что, черт возьми, происходит.

Дэвид бросил на меня вопросительный взгляд, я кивнула. Какая теперь разница. Похороны отняли у меня все силы; последнее, чего мне хотелось, чтобы Ханна устраивала мелодраматическую истерику на виду у зрителей.

# Notes

1

Морганит – минерал, редкая разновидность берилла с примесью марганца (здесь и далее – прим. перев.).

2

Эрик Клэптон (род. 1945) – британский рок-музыкант, трижды включенный в Зал славы рок-н-ролла.

3

О2 арена – крытый стадион, расположенный в центре развлекательного комплекса The O2 в Юго-Восточном Лондоне. Вмещает до 23 000 чел.

4

Стефани Линн Никс (род. 1948) – американская певица и автор песен, участница рок-группы Fleetwood Mac, а также сольная исполнительница.

5

Британская хэви-метал-группа, просуществовавшая с 1975 по 2015 г.