# Синдром отмены

Агата Руис

«Синдром отмены» – история о двух людях, чьи жизни переплетаются в токсичных отношениях, поглощающих их целиком. Микки, наркозависимый и абьюзивный парень, обрушивает на Лили свою тёмную реальность, превращая её жизнь в кошмар. Она, наивная и уязвимая студентка, влюбляется в его обещания и страсть, не понимая, что её собственная душа становится заложницей его зависимости. Постепенно она осознает, что любовь, к которой она так стремится, разрушает её больше, чем наркотики, а каждый его жест и слово – как остриё ножа, которое всё глубже вонзается в её сердце. В их отношениях нет спасения, только бесконечная борьба с собственными демонами и невозможность вырваться. Они оба поглощены своей болью и страхом, не в силах разорвать этот порочный круг. Это история о страсти, предательстве, саморазрушении и попытках найти свет в мире, который становится всё темнее.

## ЭЙФОРИЯ

### Первая доза


Гул басов бил в грудь, заставляя пол дрожать под ногами, будто подземный поезд мчался где-то глубоко внизу. Воздух был густым от смеха, пота и сладковато-терпкого запаха дешёвого виски. Гирлянды, обвившие потолок, мерцали, как светлячки в джунглях, отражаясь в осколках разбитых бокалов и расширенных зрачках гостей. Диджей, устроившийся за импровизированным пультом в углу гостиной, убавил громкость, схватил микрофон и с вызовом прокричал:

– Эй, народ! Где лучшие тусовки в этом городе?!

На мгновение гости затаили дыхание, а затем дом содрогнулся от мощного крика:

– У Джексона!

Басы тут же вернулись с утроенной силой, заставляя стены дрожать. Кто-то запрыгнул на диван, размахивая бутылкой, кто-то пустился в безумный танец прямо на кухонном столе. В воздух летели подушки, конфетти и даже чьи-то вещи. Диджей усмехнулся и выкрутил громкость на максимум – ночь только начиналась.

Лили прижалась к стене, будто пытаясь раствориться в обоях. Клубы сигаретного дыма вились вокруг, как призраки, а громкий хохот и обрывки фраз казались ей чужими, словно доносились из другого мира. Она сжала стакан в руках – лёд уже растаял, оставив лишь мутную воду с едва уловимым привкусом джина. Она никогда не была особой любительницей вечеринок, предпочитая уединение и тишину. Но сегодня за её окном мир казался слишком серым, и она решила дать себе шанс – пусть всего на одну ночь.

Она чувствовала себя не в своей тарелке, когда её взгляд метался по лицам, но, подойдя к столу с напитками, заметила молодого человека, привлекающего внимание. Его степень обаяния была непревзойденной: тёмные волосы, запущенные, но в то же время стильно уложенные, и золотисто-медовые глаза, которые казались полными жизни и тайны. Он стоял в окружении группы людей, смеясь и рассказывая какую-то историю, привлекая всеобщее внимание. Лили невольно задержала на нём взгляд; искры в его глазах были манящими.

Внезапно парень обернулся и встретился с её взглядом. Его глаза сверкнули, и на лице появилась игривая улыбка. Лили почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В тот же миг что-то изменилось в атмосфере комнаты – она вдруг превратилась в нечто более интимное, словно все остальные вокруг исчезли.

– Эй, ты! – он показал на неё, сквозь шум вечера. – Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного веселья.

Лили смутилась, но очарование его уверенности притягивало её. Она подошла ближе, и, когда он лёгкой рукой коснулся её плеча, она почувствовала тепло, растекающееся по всему телу.

– Меня зовут Микки, – представился он, наклоняясь так, чтобы его голос был слышен даже над гудением музыки. – А тебя?

– Лили, – произнесла она, не в силах сдержать смущение.

– Ну, Лили, – Микки растянул ее имя, будто пробуя на вкус, – готова попробовать нечто особенное?

Несмотря на внутренний унылый голос, который пытался предостеречь её, Лили почувствовала, как в груди распускается любопытство. Этот молодой человек выглядел так, будто знал, что такое настоящая жизнь. Она кивнула, не в силах произнести слова. Он протянул ей небольшую таблетку, заключённую в прозрачный пакетик.

– Это как прыжок с крыши, – ухмыльнулся Микки, перекатывая таблетку между пальцев. – Только вместо асфальта – облака. Хочешь попробовать?

На мгновение Лили колебалась, её разум рвался между страхом и желанием. Она смотрела на Микки – его дерзкая улыбка, горящие глаза, – и чувствовала, что он манит её в неизведанные глубины, полные захватывающих приключений.

Собрав волю, она решила рискнуть. Горьковатый привкус растворился на языке, и через мгновение мир начал плыть. Звуки растянулись, как мед, цвета стали ярче, а её тело вдруг стало лёгким, почти невесомым.

"Так вот каково это", – подумала Лили, и где-то в глубине сознания мелькнуло: "А назад дороги уже не будет".

Микки наблюдал за ней с гордым удовлетворением, и вскоре она почувствовала, как мир вокруг начинает размываться, а в воздухе появляется лёгкость и радость.

Лили потеряла счёт времени. Она уже не знала, танцует ли она или просто стоит, но тело двигалось, как будто отделившись от неё. Музыка наполняла, создавая приливы счастья, которые захлестывали, как морские волны. Микки держал за руку, его энергия завораживала, позволяя забыть обо всех тревогах. С каждым мгновением она погружалась глубже в этот новый мир.

Казалось, все правила, которые она знала, стали неуместными. Она смеялась, танцевала, забыла о том, что её ждет завтра – и это состояние полного счастья захватывало. Внутри неё происходила трансформация, которой она никогда не ожидала. Лили осознала, что это был только первый шаг в её новое «я».

И в этот момент, когда она взглянула на Микки, он выглядел так, словно стал центром всей её новой вселенной. В его глазах горел огонь, и Лили поняла, что больше никогда не вернется в прежнюю жизнь. Она была готова к этой невероятной эйфории, пусть и с элементом опасности. Время, казалось, замерло, и то, что их связывало, напоминало магию, от которой невозможно было отступить. Непередаваемое ощущение свободы окутывало её, и Лили знала: это только начало.

Лили двигалась в толпе, поглощённая музыкой и танцем, как будто сама становилась частью этого эфемерного мира. Каждое её движение, каждый шаг укреплял связь с окружающими – с людьми, которых она только что встретила, но которые теперь казались ей близкими, как давние друзья. В голове царила лёгкость, и каждое слово, произнесённое Микки, звучало как музыка.

Микки был рядом, словно тень, следуя за каждым её движением. Он смеялся, обнимал её, и Лили чувствовала, как его энергия наполняет её. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, в сердце раздавалось сладкое волнение. Она не могла отвести от него глаз: его уверенность, свобода и непринуждённая харизма вскоре стали её наркотиком, даже сильнее, чем всё, что она успела попробовать на этой вечеринке.

– Пойдём на улицу, – предложил он, приоткрыв дверь на террасу, и природа, находившаяся за пределами комнаты, окутала их свежестью. Ночь была тёплой, звезды мерцали над ними, как свидетельства их новых надежд и возможностей.

На улице было тихо, лишь издалека доносился звук музыки и радостные крики. Микки поймал её взгляд и потянулся к ней, притягивая ближе. Ветер мял её волосы, и вдруг Лили почувствовала, как этот момент стал интимным. Он наклонился к ней, их лица находились на расстоянии всего нескольких сантиметров, и она могла видеть каждую деталь его лица – лёгкую тень на скулах, блеск в глазах, насыщенных историей, которую она не могла разгадать.

– Знаешь, – прошептал он, – никто не живёт так, как мы сейчас. Надо наслаждаться каждым мгновением. Просто отпусти свои заботы.

Лили кивнула, хотя внутри неё боролись противоречивые чувства. Она никогда не была такой раскрепощённой, но именно сейчас, рядом с ним, решила забыть о страхах. В этот миг она ощущала себя живой, как никогда раньше. Всё, что происходило, казалось волшебством, и она не хотела, чтобы это заканчивалось.

Микки склонил голову, и их губы соприкоснулись, мир сузился до точки. Она почувствовала вкус его губ – сладковатый от коктейля, с лёгкой горчинкой табака. Сердце колотилось так громко, что она боялась, будто он услышит. А потом – пустота, когда он отстранился, оставив её в подвешенном состоянии между "ещё" и "достаточно".

– Что ты чувствуешь? – спросил он, отстраняясь для того, чтобы встретиться с её взглядом.

– Я… не знаю, – призналась Лили, испытывая мгновения смущения, но затем добавила: – Я чувствую себя свободной.

– Вот и замечательно, – его глаза сверкнули. – Так и должно быть. Не позволяй никому отнять у тебя это чувство.

Они вернулись в дом, где вечер продолжался, и вскоре Лили ощутила новое волнение, когда кто-то предложил попробовать ещё одну запрещённую таблетку. Подобно катализатору, она уловила, как собралась вся комната, включая её. Интуитивно Лили понимала, что этот шаг был неправильным, но воспоминания о предыдущем удовольствии затмили все предупреждения. Запретный плод всегда манил.

С легкой улыбкой на лице, полная решимости, она приняла таблетку, не задумываясь о последствиях. Вскоре её тело охватило ощущение лёгкости, а мир вокруг стал ещё ярче и насыщеннее. Звуки, цвета и запахи переплелись, создавая волшебный коктейль, который словно наполнял её энергией.

Вокруг жизнь бурлила, и Лили почувствовала, как её движения становились более смелыми, а улыбка широкой. Микки танцевал рядом, и их соединяло невидимое притяжение. Они были частью единого целого, и Лили осознавала, что ей не нужно больше ничего – только этот момент.

С каждым часом вечеринка становилась всё более хаотичной. Звуки смеха и уличной музыки, казалось, смешивались с криками и ссорами. Лили не могла отвести взгляд от Микки, но в её сердце возникало беспокойство. Эта ночь, которая так начиналась, могла обернуться чем-то совершенно иным.

Очередная доза придала ей смелости, которая вскоре была под угрозой. В этот момент все тревоги и сомнения Лили взрывались в ней, но она была готова принять риск. Она больше не могла вернуться назад. Жизнь была полна сюрпризов, и она чувствовала, как счастье сочетается с опасностью, как огонь, разжигающий страсть.

– Забудь о завтра, – шептал ей Микки глазами, губами, руками. И Лили поверила. Даже когда комната поплыла перед глазами. Даже когда в углу мелькнула тень, будто предупреждение.

"Ничего страшного", – убеждала она себя, но где-то глубоко внутри уже копошился червячок сомнения.

### Пульс 180


С той ночи прошло несколько недель – не дней, а именно недель, потому что дни сливались в одно яркое пятно, где не было границ между утром и вечером, между реальностью и тем опьяняющим миром, в который её затянул Микки. Она больше не плыла – она летела, сломя голову, не оглядываясь назад, и каждый её шаг теперь синхронизировался с его ритмом, как будто он дирижировал её жизнью. Каждый раз, когда она видела его, её сердце начинало биться быстрее, а адреналин, словно электрический ток, наполнял каждую клетку тела. Их совместные вечера становились настоящими праздниками жизни, полными экстравагантных приключений и бесконечных возможностей.

Лили больше не испытывала страха или беспокойства из-за учёбы. Рутинные занятия казались ей скучными и лишёнными смысла на фоне тех ярких эмоций, которые она испытывала с Микки. Он открыл ей двери в мир, о котором она даже не подозревала – мир свободы и безумия. Вечеринки, о которых раньше она только слышала, теперь стали её реальностью.

Однажды вечером, когда они сидели на крыше здания с завораживающим видом на огни города, Микки задал вопрос, который поразил Лили до глубины души.

– Зачем тебе эта учёба? – Микки бросил камешек с крыши, следя, как он исчезает в темноте. – Ты же не хочешь быть как все эти серые люди, которые всю жизнь ползают по одному и тому же кругу? Свобода – вот что главное. А учёба – это просто клетка, Лили. Разбей её.

Его слова повисли в воздухе, и Лили почувствовала, как пульс забился с новой силой. Лили замерла.

"Забить на учёбу?" – мысль казалась дикой, как прыжок с обрыва.

Но где-то глубоко внутри что-то ёкнуло – маленький, но настойчивый голос: "А что, если он прав?"

Ведь разве не скучно – сидеть в душной аудитории, когда весь мир ждёт? Мысли о том, чтобы оставить всё позади и погрузиться в новый, захватывающий мир, стали завораживающими.

– Ты правда так считаешь? – произнесла она, пытаясь скрыть растерянность.

– Конечно! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на скучные занятия. Мы можем быть кем угодно! Просто представь себе – никакой нервотрёпки с экзаменами, только свобода и веселье, – сказал он так уверенно, что Лили почувствовала, как уверенность поглощает её сомнения.

В тот момент она поняла, что это будет её решение. Она не могла не тянуться к этой обещанной свободе. На протяжении нескольких дней Лили задумывалась о своих уроках и о том, что её ждет, если она откажется от учебы, но мысли о Микки всегда возвращали к той искре счастья, которую она испытывала рядом с ним. Её мир наполнялся его энергией, и каждая минута с ним казалась бесконечной.

Решение пришло внезапно, как удар тока. Она не просто "забила" – она сожгла мосты. Конспекты полетели в мусорку, сообщения преподавателям остались без ответа. Лили чувствовала, как что-то внутри неё обрывается, но это было похоже на освобождение – будто с неё сняли тяжелый рюкзак, который она тащила годами.

Она звонко смеялась и танцевала, полностью забывая о том, что когда-то заполоняло её дни. Теперь её жизнь делилась на "до" и "после". "До" – это скучные будни, а "после" – бесконечная череда вечеринок, где время текло иначе. Она ловила кайф не только от веществ, но и от этого безумного ритма, от того, как легко было стать другой – той, кого все хотят видеть, той, кто не боится ничего.

События стремительно развивались – на каждой вечеринке адреналин пронзал её тело, пока пульс не достигал отметки 180. Лили не могла поверить, что когда-то боялась быть в центре внимания. Теперь глаза всех участников вечеринки обращались к ней, и её смех смешивался с ритмами музыки. Она стала частью чего-то большего, чем просто её старый мир.

Ей удавалось с легкостью забывать о том, что ждёт её на следующий день. Экзамены, задания, даже собственные мечты отошли на второй план на фоне этого безумного ритма жизни, и Лили не испытывала ни капли вины за это. Гораздо важнее было то, что она чувствовала себя живой – так, как никогда прежде. Она наслаждалась этим новым образом жизни, полной насыщенности и эмоций.

Иногда, в редкие моменты, когда вечеринка заканчивалась и в голове прояснялось, Лили ловила себя на мысли: "А что дальше?"

Но этот вопрос быстро тонул в усталости и новых дозах. Зачем думать о завтра, если сегодня так… ярко? Она знала, что каждое мгновение с Микки даёт ей силу, и эти отношения лишь обостряют её мир, насыщая его новыми красками и впечатлениями. Она не думала о том, что оставляет позади; её внимание было сосредоточено на настоящем, и это было прекрасно.

Лили продолжала идти вперёд, полная желаний и ожиданий. Она не могла представить свою жизнь иначе. Микки, с его улыбкой и свободным духом, был её путеводной звездой, и она с готовностью следовала за ним, погружаясь в поток новых впечатлений.

Лили и Микки словно были в плену своей любви – она напоминала вихрь, который увлекал их в бесконечные приключения, полные света и радости. Каждый вечер оборачивался новым открытием, а каждое свидание становилось ярче предыдущего. Всюду, где они появлялись вместе, искры их совместного веселья разлетались, как звёзды в ночном небе, наполняя мир вокруг волшебством.

Лили наслаждалась теми моментами, когда они могли уйти от реальности и полностью погружались в свою любовь. Микки стал её спасением, её ритмом и целью. Она забывала о своих страхах, погружаясь в чувства, которые, казалось, были ей даны навсегда.

Однажды они оказались на вечеринке у знакомых друзей, где ребята ловили друг друга в танце, купаясь в алкогольных фейерверках, а музыка звучала так громко, что казалось, будто её можно было ощутить на кончиках пальцев. Лили обняла Микки и чувствовала, как её сердце замирало от восторга, когда он притянул её к себе, чтобы они могли танцевать вместе. В эти мгновения время теряло своё значение, и она понимала, что счастья больше нигде не найти.

– Мы… идеальны, – прошептала Лили, прижимаясь к Микки. Её голос дрожал от эмоций, а в груди было так тепло, что казалось – ещё чуть-чуть, и она взорвётся.

– Именно так, – кивнул Микки, смотря на неё с нежностью. – Мы созданы друг для друга, Лили. Никто не должен нас разлучать!

Слова его пробуждали в ней бурю эмоций, и она понимала, что в этом мире, где царят вечная свобода и эмоции, она нашла своё истинное место. Её сердце покорила не только его улыбка, но и спокойствие, с которым Микки относился к их встречам. Он умел быть рядом, когда это было нужно, и не навязывал свои мысли; это придавало Лили уверенности в том, что их любовь способна преодолеть всё.

С каждым днем её привязанность к Микки становилась всё сильнее. Они проводили вечера и ночи вместе, занятые только собой и своим эмоциональным миром. Они обсуждали мечты, делились историями, смеялись и танцевали. Лили чувствовала, что сейчас, в этом моменте, важно всё, чего она когда-либо хотела.

Иногда, в те редкие минуты, когда вещества отпускали, Лили ловила на себе чей-то взгляд – жалеющий, осуждающий. Бывшие друзья отворачивались, родители звонили реже. Но это не имело значения.

Потому что, когда Микки брал её за руку, весь мир снова становился простым и ясным: "Ты – моя, а всё остальное – просто шум".

Но вместо беспокойства Лили ощущала лишь радость от того, что находится рядом с Микки, наполняя свою жизнь постоянно новыми эмоциями и впечатлениями. Она знала, что ждёт её за пределами этой беззаботной реальности, но не могла и не хотела это менять. Лили продолжала танцевать, смеяться, жить без оглядки. Каждый вечер наполнялся мечтами о будущем, полным совместных приключений, и она верила, что с Микки они смогут преодолеть всё.

Так они двигались по волнам своих чувств, торопясь в обители счастья, где совместная жизнь могла бы стать их будущим, наполненным смехом и яркими воспоминаниями. Они были на грани чего-то невероятного – те единственные мгновения, когда мир, кажется, останавливается, и всё, что имеет значение, – это только они.

### Мир сужается до одного имени


Часы больше не тикали – они бились в такт музыке из колонок, в ритме их смеха и учащённого пульса после каждой новой дозы. Дни сливались в калейдоскоп вспышек: фиолетовые отблески неоновых ламп, алый блеск вина на губах, мутно-белый порошок на зеркале. Мир сузился до размеров комнаты с зашторенными окнами, где время определялось только тем, сколько осталось вещества. Они кружили в танце, словно две звезды, блуждающие по бескрайним просторам вселенной. Каждый раз, когда её глаза встречались с его, в них разгоралось то особое пламя, которое сводило её с ума.

Сначала это было легкое веселье – пара напитков, немного музыки и танцев – но вскоре это перерастало в нечто большее. Сначала это было «только попробовать», потом – «чтобы было веселее», а теперь она просыпалась с мыслью: «Когда же мы снова…?» Рука сама тянулась к телефону – проверить, не написал ли он. Пальцы нервно барабанили по столу, если вечеринка задерживалась.

Она ловила себя на том, что считает не дни, а «дозы»: «В прошлый раз было два дня назад…»

Это казалось таким естественным, что она даже не задумывалась о последствиях. Под воздействием этих веществ она танцевала, смеясь над житейскими заботами, которые казались ей отвлечениями от того великолепия, что она переживала с Микки.

Но по мере того, как её мир становился всё более зависимым от него, Лили не могла не заметить, как её прежние интересы начали растворяться. Конспекты покрылись пылью. Последнее сообщение от одногруппницы – «Лили, ты вообще жива?» – так и осталось без ответа. Однажды она случайно наткнулась на старую тетрадь с аккуратными пометками и вдруг осознала: та Лили, которая гордилась своими оценками, казалась теперь чужой, как персонаж из книги. Связи с окружающими людьми стали натянутыми и слабыми, а настоящие отношения и мечты заблудились в тени бесконечных вечеринок.

Лили постоянно искала Микки, не понимая, что полностью зависима от него, как от наркотиков, которые они принимали. Это было глубокое эмоциональное влечение, переведенное на физический уровень. Каждое утро, просыпаясь рядом с ним, она испытывала, прилив счастья, наполнявшего её всё больше. Но с каждым новым днем наступала и новая волна тревоги, которая, словно тень, следовала за ней. Она понимала, что её жизнь сужается до одного имени – Микки. Он стал не просто её любовью, но и необходимостью.

Однажды ночью, когда они лежали на ковре, окружённые яркими огнями ламп, Микки обнял её и произнёс, его голос был тихим, но полным внутренней силы:

– Знаешь, – его пальцы скользнули по её запястью, – когда ты рядом, мне кажется, будто мы можем всё. Даже остановить время. – Он прижал её ладонь к своей груди, где бешено стучало сердце. – Чувствуешь? Это только для тебя.

Она чувствовала. И это пугало. Потому что его сердцебиение всё чаще заменяло ей собственное. Она хотела верить, что это навсегда, но в самой глубине души ощущала нечто иное. Чувство неуверенности шептало ей, что такая зависимость не может принести счастья. Но в тот момент, в атмосфере наркотического блаженства и комфорта, её страх таял, как снег под солнцем.

Несмотря на это, во время редких мгновений ясности Лили задавалась вопросами, на которые не находила ответов. Что будет с ней, если Микки однажды решит уйти? Как она сможет жить без его смеха, без его улыбки и без его света, который освещал её тёмные мысли? Стремление к свободе, к самореализации, о которой она когда-то мечтала, утонуло под тяжестью их безумной любви.

Охваченная этими мыслями, Лили решила всё же поговорить с Микки. Она понимала, что нужно что-то делать, что-то изменить, но слова застревали у неё в горле.

– Микки… – её голос дрогнул в редкий момент трезвости. – Мы же… мы же не всегда будем такими, да?

Он замер, затем рассмеялся и потянулся за сигаретой:

– Какие глупости. Мы – вечные, детка. Пока мир крутится – мы будем гореть.

Но когда он отвернулся, чтобы прикурить, она заметила, как дрогнул его подбородок. Слова его проносились мимо её сознания, и Лили вновь погружалась в его мир. Постепенно подобные моменты превратились в нечто привычное – короткие вспышки тревожных мыслей, которые незамедлительно затмевались бурей веселья. Вставать с колен, прощаться с этим миром казалось невозможным. И каждую следующую неделю, каждый новый день, их взаимодействие становилось все более интоксикационным – как опьяняющий наркотик, который она не хотела бы покидать.

Они ворвались в квартиру, шатаясь и смеясь, всё ещё под кайфом. Мир плыл перед глазами, краски смешивались, тело казалось невесомым, но в то же время горело, требуя большего. Микки прижал Лили к стене, их губы столкнулись в поцелуе – жадном, глубоком, влажном. Её пальцы зарылись в его волосы, дёргая, царапая, а его руки уже скользнули под её платье, сжимая горячую кожу.

– Ты хочешь этого? – его голос сорвался на хрип

Лили только хмыкнула, закусив его губу, и толкнула его вниз, утягивая за собой на ковёр. Их секс не был любовью – это был акт самоуничтожения. Зубы, оставляющие синяки-отметины. Ногти, впивающиеся в кожу так, что наутро оставались багровые полосы. Шёпот не нежностей, а чего-то тёмного:

– Ты моя. Только моя. Никто не возьмёт тебя так…

И она верила. Потому что после такого даже дышать без него казалось предательством.

Её дыхание сбилось, когда он спустился ниже, его язык чертил огненные узоры на её животе, бёдрах, пока она не застонала, сжав его голову ногами.

– Чёрт… Микки… – Её голос звучал хрипло.

Он усмехнулся, вжимаясь в неё, ощущая, как её ногти оставляют алые следы на его спине. Он вошел в неё резким движением, и её тело выгнулось в ответ, впуская его.

Ритм был бешеным, словно они хотели сгореть в этом порыве. Звуки их дыхания, хриплых стонов и ударов тел о пол растворялись в ночи. За окном проносились огни, но для них весь мир сузился до этой гостиной, до жара их переплетённых тел. Где-то гудели машины, но всё происходящее было вне их мира, для них ничего этого не существовало.

Волна наслаждения накрыла их разом – взрыв, ослепляющий, сбивающий дыхание. Лили вцепилась в его плечи, выгибаясь под ним, а Микки уткнулся лбом в её шею, дрожа от накатившей разрядки.

Когда они рухнули на пол, покрытые потом и следами друг друга, Лили вдруг осознала страшную вещь: даже сейчас, в момент максимальной близости, она чувствовала себя одинокой. Его объятия сжимали её, но где-то внутри уже зияла пустота – как после самой жёсткой дозы, когда кайф проходит, а на душе остаётся только тяжёлый осадок.

– Это было невероятно, – произнесла она, глядя в его глаза. – Я не знаю, как это получилось, но ты – лучший, кого я когда-либо встречала.

– Я чувствую то же самое, Лили, – ответил он, не отрываясь от её взгляда. – Мы обрели что-то особенное, и это только начало.

В тишине, наполненной ласковым шёпотом и трепетом, они остались наедине с тем, что произошло. Но в глубине её души всё ещё таилась тревога. Она знала, что их жизнь – это не просто красивая сказка, а сложное буйство чувств, которые требовали внимания и понимания.

### Линия зависимости


Сначала это было похоже на волшебство – Микки знал, как сделать каждый её день ярким. Но теперь она просыпалась с ощущением, что живёт в чужих снах. Его снах. Даже воздух в их квартире казался другим – пропитанным его духами, его музыкой, его представлениями о прекрасном. Она ловила себя на том, что выбирает одежду, которая ему нравится, заказывает еду, которую предпочитает он, смеётся над шутками, которые кажутся смешными именно ему.

Но постепенно, этот рай начал окрашиваться в серый цвет. Он становился её всем, притягивая своей харизмой и страстью, но вместе с тем она всё меньше ощущала себя частью этого мира. Сначала это были мелочи. Микки начал делать ей предложения по поводу того, какой фильм посмотреть или какую музыку слушать. На первый взгляд, это казалось просто выражением интереса к ее предпочтениям, и Лили охотно соглашалась, полагая, что это лишь проявление заботы. Она всё чаще забывала о своих собственных предпочтениях и желаниях, поддаваясь его мнениям.

– Выключи эту ерунду, – он выхватил телефон у неё из рук, его пальцы намеренно задели её запястье – не больно, но ощутимо. – Вот это – музыка. Разве ты не чувствуешь разницу?

Она чувствовала. Разницу между тем, кем была, и тем, кем становилась. Но кивнула – привычный жест, отточенный за месяцы.

Микки внёс изменения в её круг знакомств, выбирая людей, которые ему подходили.

– Твоя подруга Мишель опять звонила, – сказал он, наблюдая, как она вздрагивает. – Наверное, хочет рассказать, какая я тварь. – Его смех звучал легко, но глаза оставались холодными. – Ты же знаешь, что они никогда не поймут нас?

И она знала. Поэтому перестала отвечать на звонки. Потом – заблокировала номера. Потом удалила контакты.

Вскоре её дни стали расписаны до мелочей, как будто у неё не осталось выбора. Её собственные амбиции и мечты, которые раньше горели живым огнём, теперь начали угасать под тяжестью его мнений. Лили всё чаще теряла уверенность в своих собственных целях. Если раньше она мечтала стать дизайнером, теперь для неё это стало чем-то неслыханным – всё по вине Микки, который настойчиво указывал, что её судьба заключается в чем-то «более стабильном».

– Дизайн? – Он фыркнул, разглядывая её эскизы. – Это же детские каракули. – Листок смялся в его руке. – Но если хочешь тратить время…

Она не хотела. Поэтому на следующий день подала документы на юрфак. Его одобрительная улыбка стоила больше, чем её мечты. В глубине души Лили знала, что ей не хватает своего «я», но каждый раз, когда она пыталась сказать Микки об этом, у неё не хватало смелости. Его взгляд обожания заставлял её ощущать себя уязвимой, и она начала полагаться на его голос, как на единственный компас в бурном море жизни. С каждой встречей она всё больше потакала его желаниям, и это начало беспокоить её. Он замечал её изменения, напоминая ей о важности быть «вместе».

– Мы – одно целое, – шептал он, обнимая её так крепко, что рёбра трещали. – Ты ведь чувствуешь это? Без меня ты – ничто. Как и я без тебя.

Она чувствовала. Особенно когда оставалась одна и ловила себя на мысли, что не помнит, какие книги любила, какие фильмы смотрела, о чём мечтала до него.

Первые два часа без него она провела, нервно проверяя телефон. На третий – осмелилась включить свою музыку. К вечеру обнаружила, что дышит полной грудью – как будто месяцы жила с невидимым корсетом. А ночью плакала, потому что уже скучала по его контролю.

Она не могла забыть его слова, которые звучали в её голове как заклинание: «Ты счастлива, и это главное».

Теперь это была не просто фраза, а весь смысл её существования. Вернувшись, Микки с радостью поинтересовался о её недавних планах и предложениях. Лили рассказала, как она думала о своих целях, о литературе и живописи. Однако, замечая его недовольную реакцию, она вновь упала в старые паттерны. Он осторожно, но цепко вёл разговор, направляя её мысли так, чтобы её убеждения с каждым мгновением стали ему лишь угодными.

– Но ты не думаешь, что это слишком рискованно? – продолжал он, его голос звучал как знакомая мелодия. – Я всегда был с тобой, и мне не хотелось бы, чтобы ты потеряла контроль над своими желаниями.

Лили чувствовала, как её сердце сжимается от сомнений, и её уверенность в собственных решениях начала снова рушиться. Всё, что он говорил, звучало как мудрая забота, и она снова кивнула, последний раз глядя на свои мечты, уходящие дальше в темноту.

Она стала, как марионетка, ловко управляемая руками кукловода. Каждый шаг, каждое решение становилось под контролем Микки, а она, словно влюблённая дурочка, продолжала проглатывать его слова, не замечая, как всё больше теряет свою индивидуальность, свободу и способность быть самой собой. В этом маленьком мире, построенном из любви и зависимости, Лили запуталась, не осознавая, что теряет самое важное – себя.

Прошло несколько месяцев, и Лили почувствовала, что живет в странном мире, где границы её «я» постепенно размывались. Микки, казалось, стал её единственным проводником в жизни, приводя её к тем вещам, которые он считал «правильными». Она продолжала растворяться в его мнениях и вкусах, теряя собственные мечты и желания.

На вечеринке у общих друзей, где наконец-то нашлось время пообщаться с теми, кого она чуть не забыла, Лили попыталась вернуть старые привычки – посмеяться с подругами, обсудить последние фильмы и книги. Но даже там она чувствовала себя неловко.

– Лили! Ты же обожала импрессионистов, помнишь? – крикнула подруга через стол. Она открыла рот, но тут же поймала его взгляд – тяжёлый, предупреждающий.

– Это было так давно, – засмеялась она, и звук этого смеха был таким фальшивым, что аж заныли зубы. – Сейчас я увлекаюсь… экоактивизмом.

Позже, в туалете, она билась в истерике, потому что вдруг осознала: не может вспомнить ни одного художника-импрессиониста.

Вернувшись домой после вечеринки, она уснула с чувством незавершенности. Утром, когда она проснулась, Микки уже готовил завтрак. Он обернулся и с улыбкой спросил:

– Какой же насыщенный день вчера был, правда? Ты рада, что провела время со старыми друзьями?

Лили кивнула, хотя в душе всё ещё шевелилась тревога.

«А довольна ли я?», – спрашивала она себя, но не могла найти на это ответ.

Микки, похоже, чувствовал, что что-то не так, его лицо приняло затрудненное выражение.

– Знаешь, мне кажется, тебе стоит больше времени уделять людям, которые по-настоящему разделяют твои взгляды. Они могут повлиять на твое развитие, – произнёс он, и его уверенность в своих словах заставила её вновь согласиться.

– Ты прав, я подумаю об этом, – ответила она, хотя в глубине души терзалась от противоречий.

Однажды, перебирая свои старые записи и планы, она наткнулась на список своих целей – вещи, о которых мечтала в школе. Среди них были мечты о мире искусства, дизайне и путешествиях. Лили взглянула на название «Уехать в Италию» и закрыла глаза, вспоминая, как сильно любила этот город и искусство.

Её сердце забилось быстрее, и, внезапно осознав, сколько уйдёт времени, чтобы осуществить эти амбиции, она почувствовала, как острее начали проявляться её желания. Она знала, что не может просто принять всё так, как это делает Микки. Но как сказать ему об этом? Как выразить свои истинные чувства, не рискуя потерять его поддержку?

Несколько дней она кипела в неуверенности, взвешивая слова в своей голове. Каждый раз, когда она собиралась рассказать Микки о своих мечтах, страх сковывал её. Он так заботился о ней, заботился о её благополучии, как она могла бы подорвать это всё?

В один вечер, когда они сидели на диване, Лили решила рискнуть. Она напомнила себе, что заслуживает счастья и чего-то большего.

– Я хочу уехать. В Италию. – Эти слова вырвались внезапно, как чих после долгого сдерживания. – Месяц. Или два.

Тишина после её слов была такой густой, что её можно было резать ножом. Он медленно поднялся, и в его глазах она увидела то, что заставило её внутренне сжаться: не гнев, а страх. Страх потерять контроль.

Собравшись с мыслями, Лили вздохнула:

– Я… Я долго думала и поняла, что у меня есть мечта – я хочу заниматься искусством, путешествовать… Я давно не говорила о своих желаниях, и мне кажется, что я потеряла связь с собой.

Его лицо изменилось, тревога пробежала по его чертам.

– Дорогая, ты должна понимать, что это трудный путь, – сказал он с неподдельной озабоченностью. – Искусство – это непредсказуемо. Я забочусь о тебе и хочу, чтобы ты была счастлива, но…

– Я знаю, что ты заботишься, – перебила она, ощущая, как пульс её сердца стучит быстрее. – Но мне нужно что-то иное. Я уважаю твои стремления, но мне важно следовать своим путём.

Напряжение в воздухе возросло, и Лили увидела, как его выражение лица превращается в нарастающий гнев.