# Извращенное королевство

Рина Кент

Смерть или жизнь. Тьма или надежда.
Правда сначала запутает тебя, прежде чем освободит.
Маски спадут.
Тайны раскроются.
Эльза гонится за прошлым, чтобы не видеть настоящего.
Я же буду бороться за нее.
Я верну ее.
Я буду защищать ее, даже если это будет последнее, что я сделаю. Мы дали обещание. Она моя.
Ты готова к последней игре, сладкая?
Книга содержит нецензурную брань

Rina Kent

TWISTED KINGDOM

Печатается с разрешения литературных агентств

Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.


Дизайн обложки Екатерины Климовой


Copyright © 2019. TWISTED KINGDOM by Rina Kent.

The moral rights of the author have been asserted

© О. Кузнецова, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *


> Выжившим


## Примечание автора


Привет, дорогой читатель!

Если ты раньше не читал моих книг, то, возможно, еще не знаешь, что я пишу темные истории, которые могут расстраивать и тревожить. Мои книги и главные герои не для слабонервных.


«Извращенное королевство» – темный роман для взрослых о буллинге в старшей школе. В нем содержатся неоднозначные сцены, которые могут показаться оскорбительными некоторым читателям.

Если вы ищете героя, то Эйден точно не тот, кто вам нужен. Однако если вам не терпится прочитать о злодее – добро пожаловать в мир Эйдена Кинга.

Чтобы остаться верной персонажам, лексика, грамматика и орфография «Извращенного королевства» написаны на британском английском.

Книга – часть трилогии, не одиночный роман.

Другие книги серии «Королевская Элита»:

0. Жестокий король

1. Испорченный король

2. Стальная принцесса

3. Извращенное королевство

4. Черный рыцарь

5. Порочный принц

6. Безжалостная империя

7. Королевская Элита. Эпилог

## Плейлист


I Fell In Love With The Devil – Avril Lavigne

Paradise – Coldplay

Church – Coldplay

Daddy – Coldplay

In My Place – Coldplay

Things We Lost In The Fire – Bastille

Another Place – Bastille & Alessia Cara

Torn Apart – Bastille vs GRADES

Every Second – From Ashes to New & Eva Under Fire

Natural – Imagine Dragons

Death of Me – PVRIS

Blood // Water – grandson

Of These Chains – Red

Night Of The Hunter – Thirty Seconds To Mars

Fallout – UNSECRET & Neoni

Numb – 8 Graves

The Fighter – In This Moment

Mother Tongue – Bring Me The Horizon

Grave – Wage War

How It Feels to Be Lost – Sleeping With Sirens

## Глава первая. Эйден


Прошлое


«Мы всегда будем вместе. Я живу ради тебя, Эйден».

Голос мамы витает в голове, словно теплый ветер посреди холодной ночи.

Кандалы протестующе гремят, когда я подтягиваю ноги к груди. Тело вздрагивает от холода, но сил встать у меня нет.

Пальцы ног онемели. На спине горят волдыри. Красные отметины от оков на лодыжке превратились в синяки.

Похоже, дело плохо.

Кажется, прошел уже не один час, а у меня так и не появились силы встать с пола, не говоря уже о том, чтобы повнимательнее осмотреть раны. Падаю спиной на холодный пол. Пахнет как на конюшнях папиного друга.

Зубы стучат от холода, и я несколько раз прикусываю губу, пытаясь это прекратить.

– Мама… – шепчу я в кромешной тьме.

Она говорила, что у нас особая духовная связь и что может почувствовать мою боль. Мама знает, что я захвораю, еще до того, как я проснусь утром. Должно быть, сейчас она чувствует мою боль. Наверное, даже плачет.

Мне не нравится, когда мама плачет, но сейчас я хочу, чтобы она нашла меня.

Это место не похоже ни на одно из тех, где я бывал. Оно ранит меня.

Желудок урчит, словно зверь.

Прижимаю руку к животу – бесполезно. Наоборот, звук становится громче и выше, словно дразнит меня.

Облизываю сухие, потрескавшиеся губы и пристально смотрю на пустую бутылку воды у моих ног. Единственное, что мне здесь дали с тех пор, как разлучили с Ксандером и Коулом.

Интересно, они тоже голодают? Тоже пострадали от рук той женщины в красном?

Не знаю, сколько времени я провел в этом темном грязном месте, но явно достаточно, чтобы желудок ныл, не переставая, уже несколько часов.

Если скоро не поем, то у меня не будет сил открыть глаза, не то что встать и попробовать выбраться.

Мама меня ждет.

Ей грустно, когда меня нет рядом. А я ненавижу, когда мама грустит.

Дверь со скрипом открывается. Резко поднимаюсь и вздрагиваю от удара спиной о жесткую каменную стену, но сейчас это заботит меня меньше всего.

Женщина в красном возвращается.

Я окружен цепями со всех сторон. Хватаю окову и пытаюсь стянуть ее изо всех оставшихся сил. Конечно, она не снимется. Я просто царапаю кожу, но это все, что сейчас можно сделать.

Если я не выберусь отсюда, та женщина снова сделает мне больно.

Изобьет меня.

Заставит кожу гореть.

Темную комнату озаряет мягкий свет и ослепляет мои глаза. Я щурюсь, и меня настигает эхо приближающихся шагов.

И это не стук каблуков той женщины.

Немного восстанавливаю дыхание и ослабляю хватку вокруг оковы.

Привыкаю к свету и вижу спокойное лицо. Нимб над головой, белое платьице и тапочки с заячьими ушками.

Ангел.

Она правда похожа на статую ангела в мамином саду.

Это та же девочка, которую я видел в прошлый раз. По-моему, вчера.

Раз она носит одежду для сна, должно быть, снова наступила ночь.

Она ставит фонарик на пол и садится передо мной. Подтаскивает ручками поближе тяжелый мешок, но я не обращаю внимания на его шуршание по полу.

Я рассматриваю ее.

Она похожа на одну из кукол Сильвер или Кимберли. Девочка с золотистыми волосами и блестящими голубыми глазами, нахмурившись, смотрит на меня.

У нее молочно-белая кожа и румянец на щеках.

Разве куклы Сильвер и Кимберли превращаются в людей, которые могут прийти и что-то притащить с собой?

Она машет рукой перед моим лицом, две морщинки между ее бровями становятся глубже.

– Ты меня слышишь?

– Ты что, настоящая? – Голос звучит глухо, словно я говорю из другой комнаты.

Я прикасался к ней вчера. Хватал ее за руку и умолял помочь, но может быть, мне это просто привиделось.

Возможно, я становлюсь как мама, когда она не может заснуть.

А может быть, та женщина в красном снова пришла меня пытать.

– Ну конечно, настоящая, дурачок, – смеется она, обнажив дырочку от выпавшего зуба.

Так, у кукол Сильвер и Кимберли не выпадают молочные зубы.

Она достает мешочек поменьше и разворачивает скатерть. Мне в нос ударяет запах хлеба и «Мармайта»[1]. Желудок уже урчит так, что слышно на другом континенте.

– Вот, принесла тебе…

Выхватываю у нее кусок хлеба прежде, чем девочка успевает закончить предложение.

Если бы отец видел, как я ем, он бы наорал на меня за неподобающие манеры. Я набиваю рот и проглатываю куски не жуя.

– Прости. Это все, что удалось найти так поздно на кухне.

Девочка осторожно приближается ко мне. Я отворачиваюсь, словно голодная собака, защищающая свой кусок мяса.

Она укрывает меня чем-то теплым и пушистым:

– Тут холодно.

Я пялюсь на нее, не переставая жевать. Кашляю и давлюсь куском хлеба.

Она шарит рукой в волшебном мешке и достает бутылку воды. Выхватываю ее и залпом наполовину опустошаю.

Прохладная жидкость смягчает пересохшее горло подобно меду. Скучаю по сэндвичам с медом, которые когда-то делала мне Марго.

Снова пожираю хлеб. Только в конце начинаю чувствовать вкус «Мармайта».

Кожи касается что-то теплое. Прекращаю жевать и снова изумленно смотрю на девчонку.

Она протирает мне лицо смоченной в воде мягкой хлопчатобумажной салфеткой, и чем дольше это делает, тем грустнее становится.

Она распутывает пальцами мои волосы, скользит салфеткой по запястью, и мне приходится есть одной рукой.

По ее щеке катится большая слеза. Глотаю последний кусок хлеба и замираю.

Почему она плачет? Что я сделал не так? Это потому что я сказал ей, что она ненастоящая?

– Я понял: ты настоящая. – Мой голос немного смягчился. – Не реви.

– Мне жаль, что монстры так поступили с тобой. Они забрали Илая, но не бойся. – Она гладит меня по щеке, а голубые глаза блестят и полны решимости. – Я не дам им забрать и тебя.

## Глава вторая. Эйден


Настоящее


Это худшее, что могло произойти. Беда в том, что я не предвидел такого – а я ведь всегда умею предугадывать события.

Самая фатальная ошибка, которую только может допустить генерал, – расслабиться и забыть про внешний мир.

Сегодня я был ослеплен Эльзой и ее близостью, был без ума от иррациональных чувств и мыслей и даже не пытался их контролировать.

Так влияет на меня Эльза – может пустить под откос самые тщательные планы.

После вчерашней ночи мне хотелось, чтобы она спокойно отметила день рождения и ничто не могло его испортить.

Что в итоге: я застигнут врасплох.

Итан Стил жив и стоит посреди лаунж-зоны «Встречи» – места, которое мама считала святыней.

Эльза не отрывала взгляда от Итана с тех пор, как он вошел. Ее голубые глаза расширились, а челюсть отвисла чуть ли не до пола. Кажется, она даже не заметила, что ее руки и ноги немного трясутся, словно она не может контролировать свою реакцию на происходящее.

Джонатан держится ничуть не лучше. Его угрожающий взгляд изучает Итана, словно это дьявол, восставший из пепла. Судя по тому, как напряглась челюсть отца, он не ожидал увидеть Итана живым.

Никогда в жизни.

Отец Эльзы смахнул с шахматной доски все фигуры, воскреснув, словно гребаный призрак.

Куинс стоит у входа, прислонившись к стене. Она вцепилась в телефон мертвой хваткой и наблюдает за происходящим, словно это шоу уродов.

Я еще разберусь, почему она не предупредила меня о визите Джонатана, и Эльза вот так узнала о помолвке.

Похоже, Джонатан объявился без предупреждения, и она не смогла выставить его, но можно же было хотя бы написать мне.

Ее привычная жизнь разобьется вдребезги. Уж я об этом позабочусь.

Переключаюсь на Ван Дорена, который стоит рядом с Итаном с гордой ухмылкой на распухших губах.

Подонок.

Я догадывался, что с ним что-то не так, с тех пор, как он впервые появился в КЭШ, вклинившись в жизнь Эльзы, как паразит.

Просто я не знал, что он был частью плана Итана Стила.

Отлично, старина. Просто охренительно.

– Это ты… пап. – Испуганный шепот Эльзы эхом отражается от стен, словно молитва.

В глазах девушки загорается наивная искорка, которая напоминает о детстве. Встреча с отцом перенесла ее на десять лет назад.

Она снова та семилетняя девочка, которая упоминает папу в любом разговоре.

Она называла его супергероем.

Непобедимым супергероем.

Теперь он вернулся и отнимет Эльзу у меня, когда я наконец ее нашел.

Да кем он себя возомнил, раз вот так заявился после того, как притворялся мертвым десять лет, и хочет забрать мою девушку?

«Нам пора домой?»

Ну уж нет.

Ни за что в жизни.

– Да, принцесса. Это я. – Он так тепло улыбается, что хочется выколоть ему глаза и закопать обратно в могилу, из которой он выполз.

Это тот самый человек – я узнал его вовсе не потому, что он отец Эльзы.

Итан Стил – бывший друг Джонатана и его главный конкурент.

Он постарел с тех пор, как я видел его последний раз, но все так же носит черные костюмы, пошитые на заказ в одном стиле с одеждой Джонатана. По-прежнему укладывает гелем каштановые волосы назад, чтобы выглядеть властно и уверенно; все так же носит туфли «Прада», бриллиантовые запонки и часы стоимостью в бюджет какой-нибудь страны третьего мира.

Правитель империи Стил вернулся за наследницей.

Нижняя губа Эльзы дрожит, словно она вот-вот заплачет, но слез не видно. Но если присмотреться, то едва заметно, как в ярко-голубых глазах отражается фигура Итана.

Она неуверенно делает шаг вперед. Влажные светлые пряди прилипли к лицу и сырой одежде, но даю руку на отсечение, что трясется она не от холода.

Хватаю ее за руку, пытаясь удержать от следующего шага. Она не слушается и продолжает тянуться к отцу.

– Руки прочь от моей дочери.Живо! – приказывает Итан властным тоном, который напугает любого.

Итан не тот человек, кого не стоит принимать всерьез. Он столь же безжалостен, как Джонатан, если не хуже. Если кто-то встанет у него на пути, то он не успокоится, пока этот человек не будет уничтожен. И то, что он восстал из мертвых, служит еще одним доказательством его безжалостной натуры.

Но я не боюсь его.

Единственный человек, который мне сейчас важен, – эта прекрасная девушка, которая не желает меня знать.

– Отпусти ее, Эйден, – наконец произносит Джонатан.

Я отмахиваюсь.

– Эльза, посмотри на меня.

Ноль реакции.

Ласково глажу ее ладонь большим пальцем.

– Сладкая, посмотри на меня.

– Ты помолвлен с Сильвер? – Эльза продолжает смотреть на отца, но ее слова обращены ко мне.

Внезапный вопрос останавливает меня. Как бы так ответить, чтобы не задеть ее?

– Это не то, что ты…

– Да или нет? – перебивает она, все еще не глядя на меня.

Меня до зубовного скрежета бесит тот равнодушный тон, с которым она ко мне обращается. Я не могу ее винить, но в голове крутится единственная мысль: взвалить ее на плечо и удрать отсюда.

Я сдерживаюсь только потому, что она воссоединилась с отцом и никогда не простит меня, если уведу ее прочь. Я готов послать к черту всех присутствующих, но мне чертовски важна Эльза.

– Эльза, мне тебе многое нужно рассказать, – начинаю я спокойным тоном.

– Я задала тебе вопрос, Эйден. Да или нет?

– Да. – На этом слове у меня начинает подергиваться уголок левого глаза.

Эльза не реагирует, даже не моргает.

Я жду, что она повернется и ударит меня. Пусть. Если это поможет выпустить ей пар, пускай бьет сколько хочет. Если она в конце концов посмотрит на меня, я готов сделать что угодно.

Она резко вырывается. Я сжимаю руку в кулак, но не протягиваю ее снова.

Дико хочется крепко прижать ее к себе и не отпускать, но если я потянусь к ней, то нафиг выкраду ее отсюда.

Она перестает дрожать. Спина прямая, подбородок гордо поднят, и Эльза уверенно шаг за шагом подходит к отцу. Прочь от меня.

– Эльза! – Ее имя больно срывается с губ.

– Пойдем домой. – Она просит отца так решительно, что по всей комнате раздается эхо.

Итан обнимает дочь за плечи. Она льнет к нему, как котенок.

Он кивает нам:

– Жду не дождусь, когда уничтожу тебя, Джонатан.

И когда он выходит, то по обе стороны от него идут Эльза и Ван Дорен.

«Пойди за ней.

Верни ее.

Укради ее, если нет другого выхода».

Я еле сдерживаюсь, чтобы не последовать приказам внутреннего чудовища. Если применю к ней силу, то огонь переметнется на меня и сожжет заживо. Если же немного отдалюсь и это остудит ее пыл – что ж, так тому и быть, черт побери.

Пусть пока будет так.

Я смотрю на Джонатана, думая, что он взбешен внезапным появлением Итана.

Отец любит преподносить неприятные сюрпризы, но конечно, не любит становиться их жертвой. Восставший из мертвых Итан спутал ему все карты и разрушил планы отца, которые тот вынашивал десять лет.

На его губах играет садистская ухмылка. Он падает на диван и задумчиво кладет подбородок на сцепленные пальцы. Могу только догадываться, сколько хреновых сценариев у него на уме.

Куинс осторожно шагает ко мне, словно по минному полю.

– Я не хотела сюда приходить, но…

Поднимаю руку, заставляя ее заткнуться.

– Убирайся.

Ее голос и лицо – последнее, что мне сейчас необходимо.

– Так тебе и надо, кстати, – шепчет она так, что это слышу только я. – Вот что бывает, когда кидаешь людей. Тебя кидают в ответ.

В ответ я бросаю на нее фирменный взгляд «загадывай предсмертное желание».

Она пожимает плечами, морщится и объявляет:

– Ну, я пошла.

Джонатан почти не обращает на нее внимания: он все еще погружен в свои мысли.

В этом мы похожи: когда перед нами стоит цель, мы отключаемся от внешнего мира и погружаемся во внутренний хаос.

Возможно, он просчитывает варианты и вынашивает план по уничтожению Итана. Острый ум и умение мгновенно принимать решения в условиях стресса сделали Джонатана тем, кто он есть сейчас.

Когда окружающие сходят с ума, Джонатан сосредоточен на поиске лучшего решения. Если проигрывает, то не зацикливается на поражении, а думает над тем, как больше никогда не повторить ошибок.

– Ты правда не знал, что он жив? – спрашиваю я.

И снова его губы искривляются в ухмылке.

– Если бы знал, то не преследовал бы его дочь. Интересно. Может быть, он скрывался, чтобы посмотреть, как я поступлю с его единственной наследницей?

Я не удивлюсь этому.

Но в отличие от Джонатана, Итан очень любит Эльзу. Он бы не исчез из ее жизни и не притворился бы мертвым лишь ради игры с Джонатаном.

И потом… Итан владеет бизнесом. Он вряд ли охотно оставил бы свою империю на десять лет без веской причины.

Я кладу руку в карман.

– Итан не станет терять времени зря и тут же ринется в атаку.

– Тогда мы нападем первыми. – Джонатан встает и застегивает пиджак. – Звони Леви. Нам нужно продумать тактику войны.

## Глава третья. Эльза


Говорят, что достаточно секунды, чтобы жизнь перевернулась вверх дном.

В моей жизни было много таких секунд.

Когда я стерла воспоминания.

Когда впервые встретила Эйдена в КЭШ.

Когда чуть не утонула в бассейне.

Когда вспомнила некоторые события из темного и кровавого прошлого.

Однако секунда, когда я увидела считавшегося мертвым отца, безусловно, самая яркая из всех.

С тех пор, как он вошел, все, что я могла делать, – смотреть. Я даже перестала моргать от страха, что он растворится в воздухе, как только я закрою глаза.

Папа, Нокс и я едем на задних сиденьях машины. Я не обратила внимания на ее модель, но внутри она выглядит роскошной благодаря качественным кожаным сиденьям карамельного цвета. У отца даже есть личный водитель, которого отделяет от нас перегородка.

Нокс беззаботно сидит рядом с папой, повесив на шею наушники. Он глупо улыбается, пока листает что-то в телефоне.

Только не говорите, что он прямо сейчас смотрит мемы.

Я сижу напротив, замерзшие руки зажаты между ногами. Влажные пряди и одежда липнут к коже, меня пробирает дрожь от головы до пят, несмотря на то, что в машине жарко.

Неважно.

Все внимание приковано к человеку передо мной.

Папа.

Мой папа жив.

Утром мне снился кошмар, в котором он тонул в луже собственной крови и кричал, приказывая мне бежать.

Как он здесь оказался?

Он смотрит на меня с теплотой во взгляде, предназначенной только мне.

Возвращаются смутные воспоминания.

Раньше папа был суровым и хотел все контролировать. Одетые в черное подчиненные и его друзья (теперь я понимала, что это были телохранители) трепетали при виде его. Он был из тех людей, кто становится лидером везде, где бы ни оказался.

Итан Стил – император и владелец целого состояния. Безжалостный бизнесмен и непримиримый враг.

Мой отец.

Раньше я смотрела на него не так, как другие. Для меня он не был беспощадным, бессердечным человеком, которого все боялись. Он был моим папочкой.

Просто любимым папой.

Он был из тех отцов, кто не просто прочтет тебе сказку на ночь, а разыграет ее по ролям. Он щекотал меня, пока я не начинала хихикать.

Он брал меня на пробежки под дождем.

Спасал от монстров в озере.

Папочка никогда не хмурился, глядя на меня. Если день не задался, он просто смотрел на любимую дочь и расплывался в улыбке.

– Тебе удобно, принцесса? – спрашивает он низким, но при этом теплым голосом.

«Принцесса».

В детстве я была его принцессой. Любимой дочкой. Наследием. Произведением искусства.

В горле застревает ком. Я не смогла бы ничего сказать при всем желании, поэтому просто киваю.

На долгие минуты в машине воцаряется тишина.

Рассматриваю линии папиного лица. Острая челюсть и высокие скулы делают его обладателем необычной мужской красоты. На первый взгляд мы совсем не похожи внешне, но если присмотреться, то у меня такие же густые ресницы и подобная форма глаз – просто мои немного больше.

Он облокачивается на сиденье и смотрит на меня. Мы словно два раненых зверя, которые не умеют принимать помощь.

Возможно, так кажется только мне. В конце концов, папа точно знал, где меня найти.

– Понимаю, все это может показаться слишком. – Папин благородный акцент заполняет автомобиль.

«Может показаться слишком?»

Он что, шутит? Он только что вернулся с того света. Можно было сказать и по-другому.

– Говорил тебе: не готова она, – произносит Нокс, не отрываясь от телефона.

– Это мне решать, – отвечает Итан.

Нокс пожимает плечами.

– Да просто сказал, папа.

«Папа»?

Быстро перевожу взгляд на Нокса. Он только что назвал моего папу своим?

Он мой ровесник; когда, черт возьми, Нокс появился у папы? Он от другой женщины?

– Ты… – Я прочищаю горло. – Ты мой брат?

Нокс отрывается от телефона и подмигивает.

– Приемный брат, крошка.

Ох. Ладно.

Он немного похож на Илая. Поэтому папа его усыновил?

Вообще-то я сомневаюсь, что папа так поступил только поэтому: он не любит посторонних в узком семейном кругу. Теперь я понимаю, что папина забота о неприкосновенности частной жизни стоит для него на первом месте. Вот почему он держал нас подальше от цивилизации.

Однако все это лишь мои размышления, основанные на том, что я помню о папе. Прошло десять лет, и он мог стать совершенно другим человеком.

– Мне обидно, что ты меня не помнишь. – Нокс дуется, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

– Как это я должна тебя помнить? – спрашиваю я.

– Ага. А как же тот случай…

– Нокс! – В голосе папы явно звучит предупреждение.

Нокс пожимает плечами и дальше листает ленту в телефоне.

Ясно. Странно все это.

Крайне странно.

Я смотрю в папины карие глаза. Они такие мудрые и глубокие, что в них можно заблудиться. Наверняка он использует этот проникновенный взгляд, чтобы запугивать собеседников во время деловых встреч.

– Ты воспитывал Нокса все это время? – Я стараюсь, чтобы вопрос не звучал как укор, но не уверена, что у меня получилось.

Папа покинул меня на десять лет. Все это время я считала его мертвым и похороненным в месте, которое мне никогда не найти, тогда как на самом деле он был жив и здоров. Черт, да он воспитывал другого ребенка, пока его единственная дочь жила с родственниками.

– Да в принципе, нет. Мы были предоставлены сами себе, – говорит Нокс.

– Мы?

Он ухмыляется.

– Есть еще кое-кто.

– Кое-кто? – Я хотела прокричать, но сил хватило только на сдавленный шепот.

– Помолчи хоть немного, Нокс. – Папин голос кажется раздраженным и уставшим.

– Как скажешь.

Папа снова поворачивается ко мне. Он снимает пиджак и прежде, чем я успеваю возразить, накидывает его мне на плечи.

Одежда пахнет корицей и гвоздикой. Пахнет папой.

– Ты дрожишь. – Он стучит водителю. – Включи печку, Джозеф.

– Хорошо, сэр.

Меня трясет вовсе не от холода, но я не говорю об этом вслух.

Голова трещит от количества вопросов и теорий, но мне трудно их сформулировать. Я постоянно возвращаюсь к воспоминанию, где папа лежит в крови. Вот что происходит, когда тебя сковывает прошлое. Оно всегда с тобой, накидывает петлю на шею и угрожает задушить.

– Что ты помнишь? – спрашивает папа.

– Не все. – Мой ответ трудно назвать даже шепотом.

– А я тебе говорил, – замечает Нокс.

Папа бросает на него красноречивый взгляд и возвращается к разговору со мной.

– Ты помнишь ночь пожара?

Качаю головой.

Его лицо выражает разочарование и облегчение.

– Ясно.

– Впрочем, мне снились кошмары. Ты… Тебя застрелили, ты был весь в крови, пап. Как… Как ты… К-как…

– Эй. – Он съезжает на край сиденья и обхватывает мою руку своей большой теплой ладонью. – Выдыхай, принцесса.

– Ты умер! – Я кричу что есть мочи. – Я думала, что все эти десять лет ты мертв. Почему объявился сейчас? Почему не раньше? Почему, папочка? Почему?

– Ты думаешь, я бросил бы свою принцессу, будь у меня выбор?

Я смотрю на него сквозь влажные от слез ресницы.

– Ч-что произошло?

– В меня стреляли, и я впал в кому. Вышел из нее только год назад. Если бы все зависело от меня, то я бы разыскал тебя, как только очнулся, но мне не хотелось, чтобы ты видела меня таким.

– Это правда. – Нокс начинает загибать пальцы. – Ему пришлось пройти реабилитацию, психотерапию и кучу чего еще, что просто вынесло мне мозг.

Внимательно осматриваю папу. Сейчас он выглядит вполне нормально, но это не значит, что так было все время.

Папа пребывал в коме девять лет.

Когда-то я читала, что после комы пациентам приходится пройти длительную тяжелую реабилитацию, и им стоит огромных усилий вернуться к привычной жизни.

Можно я спрячусь за какой-нибудь огромной горой?

Я немного по-детски относилась к его исчезновению, пока не узнала всю историю.

– Я за тобой присматривал, – говорит папа. – Просто не показывался тебе.

Я вздыхаю.

– Черный «Мерседес».

Он кивает.

– И Нокс.

Парень машет мне двумя пальцами.

– Всегда к вашим услугам, миледи.

Пазл начинает складываться. С тех пор как Нокс появился в моей жизни, он всегда был рядом, даже когда я его об этом не просила.

– Ты у меня в долгу, поняла? – подмигивает Нокс.

Я киваю.

Он легонько постукивает по синяку в уголке рта.

– А твоя подружка с зелеными волосами будет должна мне вот за это.

– Ким?

– Это сделал тот чувак по имени Ксандер, – склонившись ко мне, шепчет он. – А твой Эйден все видел, кстати, но свалил в закат, будто ничего не заметил.

Я изумленно открываю рот.

Сказать по правде, я не удивлена, что тут замешан Эйден. Подозреваю, он явно к этому причастен. Однако я действительно удивлена, что Ксандер прибегнул к насилию. Он никогда не был замечен в жестоком поведении.

Не считая того раза в кафетерии.

– Он не ее Эйден, – отрезает папа. – Он Эйден Кинг, сын Джонатана Кинга – человека, который разрушил наши жизни.

Я сглатываю, и не просто потому, что папа напомнил о вражде между нашими семьями.

Папа прав.

Он не мой Эйден.

«Вот в чем дело, Стил, у тебя нет будущего с Эйденом, потому что он уже помолвлен с Сильвер».

Бесстрастные слова Джонатана скребут ножом по моему измученному сердцу, разрывая его на части.

Сильвер была права с самого начала: он никогда мне не принадлежал.

Он уготовил мне самую презренную, отвратительную роль – его любовницы.

Сумбурные чувства вцепились когтями мне в грудь, но я игнорирую их.

Я оказываюсь быть втянутой в этот ад. Не сейчас.

Перевожу взгляд на отца.

– А сейчас ты как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Остались какие-то последствия комы?

– Врач говорит, что мое состояние стабильно.

– Но нужно регулярно проверяться, – вмешивается Нокс. – Ну, как и тебе.

На глаза наворачиваются слезы от очередного напоминания. Как и в меня, в папу стреляли в тот день.

Мы оба – жертвы.

Или мы все же ими не были?

Все очень расплывчато, и решения пока не предвидится.

В одном я уверена точно: папа здесь. Он не умер. И сдержал обещание не оставлять меня, в отличие от Илая.

Он вернулся за мной.

– Пап?

– Да, принцесса?

– М-можно тебя обнять?

Уголки его глаз увлажняются, и он тянет ко мне руки.

Я крепко его обнимаю и утыкаюсь лицом ему в грудь. Папины руки обвивают меня в теплом, успокаивающем объятии. Слезы, которые я сдержала сегодня при его появлении, ручьем бегут по щекам.

– Ты… Т-ты вернулся.

– Обещаю, что больше никогда тебя не оставлю. Прости, что так поздно пришел, принцесса.

Я отчаянно мотаю головой.

– Ты вернулся.

Кажется, целую вечность я плачу на его груди. Хватаю его за рубашку, словно я снова маленькая девочка.

Папочкина дочка.

– Больше никогда тебя не брошу. Обещаю.

Я глухо икаю, не отрываясь от его груди, судорожно вдыхаю и выдыхаю.

– Мы на месте! – кричит Нокс и восклицает: – Слава богу!

– Готова зайти внутрь? – Папа убирает мне волосы с лица.

Наконец я поднимаю голову от папиной груди и киваю, но даже сейчас все внутри протестует от мысли вернуться туда.

Готова ли я зайти в дом, где оставила свое детство навсегда?

Есть только один способ все выяснить.

## Глава четвертая. Эльза


Дом.

Такое странное слово.

Я снова здесь. В Бирмингеме. Дома.

Нокс выскочил из машины с такой скоростью, как будто у него загорелась задница.

Расстояние от парадных ворот до особняка очень большое. Стильный сад простирается так далеко, насколько хватает взора. Он усажен деревьями, которым придали самые разные формы.

Ноги и руки дрожат, когда мы с папой стоим у парадного входа в дом.

Вход украшают две статуи львов, совсем как в моих обрывочных воспоминаниях.

Не думаю, что когда-то осознавала масштабы нашего дома. Но я помню освещение, собственное озеро и наши с папой долгие пробежки по периметру владений.

Наш дом больше, чем особняк Кингов. Возможно, это потому что они живут в Лондоне, а мы далеко от столицы, в Бирмингеме.

Пасмурное небо окутывает мрачной пеленой две высокие башни на восточной стороне.

При их виде меня охватывает дрожь, она скребет ребра, словно мечтающий об освобождении узник. Что-то все-таки есть в этих башнях, но что именно?

– Добро пожаловать домой, принцесса.

Отрываю взгляд от архитектурного шедевра и пристально смотрю на отца. Он глядит на меня с гордостью и удовлетворением, словно с самого начала хотел привести меня сюда.

– Я… Я думала, весь дом сгорел в пожаре.

– Так и было. – Во взгляде появляется и быстро исчезает ностальгия. – Было непросто, но мы отреставрировали его, чтобы он выглядел как прежде.

– Понятно.

Все это слишком… сюрреалистично.

Если сейчас дом окутает красный туман, то я совершенно точно пойму, что все это сон. Может быть, я все еще в кабинете доктора Хана, переживаю воспоминание о первой встрече с Эйденом.

Может быть, этого утра никогда не было. И может быть, Эйден не помолвлен с Сильвер.

При мысли об этом я качаю головой. Я не буду о нем думать. Не буду о нем думать…

Отец берет меня под руку.

– Идем внутрь. Ты, наверное, устала.

Ноги не слушаются, когда мы заходим в холл.

Мрамор.

Это первое, что бросается в глаза. Мраморные полы, мраморные ступени, даже статуя льва сделана из мрамора.

Подождите. Это все настоящее?

Мужчина средних лет, похожий на Роберта Де Ниро, и две горничные кланяются нам на входе.

Я неловко киваю в ответ. Так странно, что люди приветствуют нас, словно королевских особ. Однако исходя из того, что я знаю о «Стил Корпорейшн», папу вполне могут принимать за представителя знати в Бирмингеме.

Кажется, отец ни капли не стесняется прислуги. Он здоровается с ними и идет дальше.

Я иду рядом, словно бедная сиротка. Одежда до конца не просохла, волосы растрепались, так что выгляжу я соответствующе.

Мы с отцом входим в огромную гостиную со сводчатым золотым потолком и ослепительным освещением. Две мраморные статуи львов украшают мраморную винтовую лестницу. Две большие картины с китайскими воинами висят по обе стороны от лестницы, что придает виду совершенную симметрию.

Теперь я знаю, откуда у меня такая любовь к старинным китайским военным книгам и мыслителям.

В гостиной удобно расположены несколько панорамных дверей, через стекла которых можно увидеть сад.

Все, как в моем видении.

Возможно, все это мне тоже привиделось. Может, у меня галлюцинации, и отец вовсе не жив.

В горле ощущается что-то горькое и липкое. Сжимаю папину руку, чтобы убедиться, что это не обман разума.

Но нет. Папа здесь.

Он вернулся за мной.

– Вот вы где.

Перевожу взгляд направо. Мужчина средних лет спускается по лестнице с вежливой улыбкой на губах.

Он одет в костюм-тройку в полоску и выглядит стройным и подтянутым для мужчины его возраста. У него бледно-голубые глаза, как у снежного барса, и волосы цвета соли с перцем, хотя это его совсем не старит.

Подождите.

Кажется, я его уже где-то видела.

Присматриваюсь к мужчине, и глаза расширяются от удивления.

– Это вы?

– Я же говорил, что она узнает тебя. – Нокс с разбегу прыгает на мужчину и обнимает его рукой за плечи с хитрой ухмылкой. – Гони сотку, Агнус.

– Узнаешь меня? – спрашивает тот самый человек, Агнус, не обращая внимания на Нокса.

Я медленно киваю.

– Это вы всегда были в той кофейне.

– Бинго! – улыбается Нокс, протягивая руку. – С тебя сотка. И поскорее.

– Между прочим, это ты ставил. Я на такое не соглашался. – Агнус засовывает руку в карман и достает кошелек. Нокс хватает купюры и ухмыляется, пересчитывая деньги.

– Мне кто-нибудь скажет наконец, что происходит? – Мой взгляд быстро перемещается от человека к человеку в этой троице.

– Это Агнус, – говорит папа. – Моя правая рука, советник и лучший друг. Он заботился о компании и об этом доме, пока я был в коме.

– Ты меня не помнишь, Эльза, но вообще-то я был твоим любимым дядей, когда ты была маленькая.

– Моим любимым дядей был дядя Редж. – Слова беспокойным шепотом срываются с губ.

Лицо Агнуса бледнеет. Нокс чуть не рвет купюры от напряжения.

Папино же лицо остается непроницаемым.

– Реджинальда больше нет с нами, принцесса.

– Он был моим братом-близнецом. – Агнус легкомысленно улыбается, учитывая произошедшее. – Ты никогда бы не отличила нас друг от друга.

Еще раз всматриваюсь в лицо Агнуса. У него слегка выпуклые глаза, но не такие же, что я видела в кошмарах с дядей Реджинальдом. И потом… Агнус вполне симпатичный мужчина средних лет. А вот дядю Реджа я бы никогда не назвала привлекательным.

– Как он погиб? – спрашиваю я.

– Сгорел при пожаре в Бирмингеме. – Нокс убирает деньги в карман. – Поджарился, как поросенок.

– Нокс! – ругается папа. – Иди к себе в комнату.

– Не-а. – Нокс плюхается на диван, закидывает ногу на ногу и кладет руку на спинку дивана. – Эй, Ти. Будешь должна полтинник. Эльза не такая сучка, как ты предполагала.

Миниатюрная девушка в наушниках неторопливо заходит внутрь. У нее очень аккуратные милые черты лица. Черные волосы цвета полуночи ниспадают на плечи, а глаза огромные и черные – или темно-карие? Губы напоминают лепестки роз, а носик маленький и изящный, как и все ее личико.

Несмотря на то, что у нее хорошенькая внешность, как у Белоснежки, все в девушке кричит о том, что ей это не нравится. К примеру, на ней темно-фиолетовая помада и черные тени для век, что придает ее выразительным глазам колдовской вид. Кроме того, она еще и носит серьги в виде черепа.

Даже на чулках нарисованы черепа. Помимо этого, она носит джинсовые шорты, черную кожаную куртку и кроп-топ, который обнажает ее бледный живот.

Читаю красную надпись на белом топе.

«Иногда король – женщина».

Интересно. Девушка наверняка намного глубже, чем ее внешность.

Вытащив наушники, она смотрит на меня пустыми отчаянными глазами. Словно размышляет, как бы разрезать мне голову и заглянуть внутрь.

– Эльза, это Тил. – Папа сжимает мне руку, прерывая игру в гляделки с новой знакомой. – Тил, это Эльза.

– Избалованная принцесса. – Тил играет с наушниками. – Кто же ее не знает?

– Деньги на бочку, Ти. – Нокс щелкает пальцами. – За тобой должок.

– Рано пока. Я должна убедиться в этом сама.

– Нокс, Тил. – Папа говорит медленно, но с повелительными нотками. – Надеюсь, вы подружитесь с Эльзой. Я ясно выражаюсь?

– Да мы уже дружим. – Нокс подмигивает мне. – Я даже обошел ее в математике.

– Ничего не обещаю, пап. – Тил откидывает волосы и демонстративно выходит.

По стеклу бьют первые капли дождя, но кажется, она не обращает на это внимания. Может быть, ей тоже нравится дождь и что после него все становится чище.

– Дай Тил немного времени, – улыбается папа. – Она плохо адаптируется к изменениям и посторонним людям, но она привыкнет.

– Она тоже?.. – начинаю я и замолкаю.

– Приемная сестра. – Нокс щелкает пальцами. – Бинго.

– И сколько же у меня приемных братьев и сестер?

– Всего двое. – Это уже говорит Агнус. – Добро пожаловать домой, Эльза.

Ясно.

Дом не такой, каким я его помню. Многое поменялось, включая новообретенных брата и сестру, дядю, которого я тоже не помню, и прислугу.

Нужно время, чтобы осознать все изменения, но быть здесь – уже само по себе изменение к лучшему.

Все вернулось к точке начала – и конца. Это место может ответить на все мои вопросы и наставить на путь истинный.

Делаю глубокий вдох, и меня наполняет аромат жасмина и специй.

Неважно, как много всего изменилось, – это по-прежнему дом.

Мой дом.

Может быть, но только может быть, мое место – здесь.

## Глава пятая. Эйден


– Я здесь. И кстати, не хочу тут находиться.

Леви усаживается за обеденный стол и благодарит Марго за то, что она приготовила его любимый стейк.

Она бросает на нас многозначительный взгляд, и между ее бровями появляется беспокойная морщинка. Леви, как самопровозглашенный джентльмен, убедительно кивает ей, словно говоря: «Нет, мы не собираемся съесть друг друга на ужин».

Марго просит позвать ее, если нам что-то понадобится, и резко удаляется. Двери обеденного зала закрываются.

Остались только ненормальные Кинги.

Как в старые добрые времена.

Не припомню, когда мы последний раз вот так втроем обедали. С тех пор, как Леви начал встречаться с Астрид и съехал, он почти не навещал нас, а если и приходил в гости, то только с ней.

Мы с Джонатаном знаем, что Астрид уговаривает его поддерживать связь с семьей. Именно поэтому отец со временем и принял ее, несмотря на то, что она из Клиффордов.

Интересный факт о Клиффордах: Джонатан их не любит.

Мать Астрид убила дядю Джеймса в автокатастрофе – они оба в ней погибли. Джонатан верен себе и все еще таит обиду на Астрид и ее отца-лорда – можно подумать, это они засунули дяде Джеймсу в глотку наркотики той ночью.

В общем, таков Джонатан. Мстительный и безжалостный.

Он занимает место во главе стола, а мы с Леви сидим по обе стороны от него. Люстра над нами ярко освещает стол, словно мы в кулинарном шоу.

Я заношу над стейком нож, но не приступаю к еде.

Мысли возвращаются к Эльзе, которую я вчера оставил. Ее застывшее лицо не дает мне покоя, на сердце затягивается узел.

Как я мог позволить ей уйти? У нее даже не было с собой проклятого телефона. В любом случае, вряд ли она сейчас отвечала бы на мои звонки и сообщения.

Прошел всего один день, но кажется, будто мы в разлуке целую вечность – и это я даже не верю в вечность и прочий бред.

Так что я сижу и размышляю, когда она успела стать неотъемлемой частью моей жизни – да что там, гребаным воздухом, которым я дышу!

Это произошло, когда я заявил права на нее? Когда первый раз к ней прикоснулся? Или когда воссоединился с ней два года назад? А может, все началось в том долбаном подвале?

– Мы собрались здесь сегодня, потому что у нас появился враг.

– Ты хотел сказать, утебя появился враг, – усмехается Леви, жадно откусывая кусок стейка и беззаботно жуя его.

– У всей семьи Кингов появился общий враг, щенок.

Леви закатывает глаза, но ничего не говорит. Я уже кратко рассказал брату о возвращении Итана Стила. Нравится это ему или нет, Леви носит фамилию Кинг и входит в число наследников Джонатана. Он стал частью игры еще до своего рождения.

Как и я.

Как и Эльза.

– Я давно знаю Итана – он попытается подорвать наши основы, прежде чем атаковать. – Джонатан разрезает мясо с такой легкостью, словно говорит не об атаках и войнах.

– Тызнал Итана. В прошедшем времени, – поправляю я.

– Итан не изменяет своим методам атаки. – Джонатан отрывается от еды. – Кроме того, мои источники сообщают, что он был в коме почти девять лет. Прошлое – все, что он помнит.

– Твои источники не доложили тебе, что он нагрянет с внезапным визитом? – смеется Леви.

Джонатан переводит на него злобный взгляд.

– Просто констатирую факты, дядя. «Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься поражением»[2], помнишь? – Леви декламирует древнюю цитату, которыми когда-то пытал нас Джонатан.

Леви даже не пытается симулировать интерес ко всему этому. Он уже построил свою жизнь на карьере футбольного игрока. У него есть девушка и блестящее будущее. Для него все эти игры – пустая трата времени, и он не устает напоминать об этом Джонатану.

– Я знаю врага. – Джонатан ухмыляется и возвращается к обеду. – Намного лучше, чем себя.

– И какой будет план? – спрашиваю я.

– Вот это другое дело. – Джонатан указывает на меня вилкой. – Во-первых, прекращай все эти идиотские выходки с дочерью Стила и возвращайся к Сильвер. Мы давно дружим с ее отцом. Я не дам тебе разрушить эту дружбу.

Да уж.

Куинс и я сошлись не по той причине, которую предполагают наши отцы. Дело совсем в другом, и скоро проблема будет решена.

– Ты давно знаешь Себастьяна Куинса, потому что у вас общие деловые интересы, – говорит Леви, не поднимая головы. – Он использует свое влияние министра, чтобы на твои корабли закрывали глаза. А, и ты еще обещал спонсировать его агитационную кампанию перед выборами премьер-министра. Очень мило с твоей стороны, дядя.

Я пытаюсь не засмеяться.

– Тебе все ясно? – Джонатан игнорирует Леви, обращаясь ко мне.

Я киваю с отсутствующим видом. До поры до времени ему не нужно знать, какой ход я собираюсь сделать. В конце концов, он не единственный, кто любит преподносить сюрпризы.

И не единственный любит все разрушать.

– Прекрасно. – Он указывает вилкой на нас с Леви. – Мы приглашены на благотворительный вечер к Роудзам в эту пятницу. Чтобы оба были там.

– Я пас. – Леви изображает зевоту.

– Не интересует, – одновременно с ним говорю я.

Джонатану пора бы понять, что не стоит таскать нас на вечеринки своих друзей и прочую благотворительную хрень. Мы посещаем одно событие в год, и оно уже произошло.

– Эй вы, слушайте. – Джонатан швыряет вилку с ножом на стол. – Это не просто благотворительный ужин. Роудзы – аристократы, которые недавно возобновили семейное дело. Они ищут долгосрочных партнеров, и это будет «Кинг Энтерпрайзес». Я долгие месяцы готовил проект и не упущу такую огромную возможность.

– А мы здесь при чем? – спрашивает Леви.

– Приведешь дочь Клиффорда. Титулованные особы любят людей, которые на них похожи. Если они увидят, что член семьи Кингов встречается с дочерью лорда, то смягчатся.

По мнению Джонатана, Клиффорды плохие, но если от них есть польза, то он тут же об этом забывает.

– А я? – Прожевывая еду, я даже не чувствую ее вкуса.

– Ты мой наследник. Они успокоятся, если увидят, что преемник столь же надежен, как его отец.

Леви закатывает глаза, и я вздыхаю.

Я найду повод откосить. При других обстоятельствах я бы разыграл перед друзьями Джонатана целое шоу и убедил бы тут же подписать все нужные отцу документы. Если я принесу ему в клюве выгодную сделку, он оставит меня в покое.

# Примечания

1

«Мармайт» – бутербродная паста с ярким дрожжевым запахом.

2

Цитата из книги «Искусство войны» Сунь-цзы.