# Битва за Землю

Михаил Николаев

Борьба землян с инопланетной цивилизацией продолжается. Прошло двадцать лет, и земляне успели подготовиться. Наступил 2055 год. В Солнечную систему вошел альфацентаврский флот, и существование земной цивилизации повисло на волоске. Пришельцам была нужна Земля, но совершенно не требовались земляне, вознамерившиеся отстоять свою планету и встретившие захватчиков в полутора миллионах километров от Земли. Завязалась смертельная битва.

Серия «Боевая фантастика»

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону


© Михаил Николаев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

> Все персонажи и события являются вымышленными, а любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.


## Глава 1. Незваные гости

Дзинь – звякнул гравитационный радар. На мгновенно вспыхнувшем голографическом экране, отображающем нижнюю часть созвездия Центавра, появилась медленно удлиняющаяся красная черточка с яркой блесткой на переднем конце. Начала заполняться цифрами верхняя строчка появившейся на соседнем экране таблицы.


Дата: 2 июня 2055 года

Время обнаружения объекта (по Москве): 4.23.57

Масса объекта: 1,5 млрд тонн

Скорость объекта в момент обнаружения: 150 тыс. км/с

Текущая скорость объекта: 149 907 км/с

Расстояние от Солнца: 228 млн км

Расстояние до Психеи: 79 млн км


Дзинь, дзинь, дзинь – трижды прозвучал сигнал гравитационного радара. На экране возникли еще три красные черточки и начали заполняться последующие строки таблицы.

Майор Симаков вдавил красную кнопку, и помещения Центра контроля космического пространства «Полусфера» заполнил мощный рев сирены боевой тревоги, заглушивший участившиеся позвякивания радара. Пучок красных черточек, одна за другой появляющихся на экране, рос буквально на глазах.

Спустя несколько секунд Симаков отпустил кнопку и, наконец, занялся тем, для чего, собственно, тут находились он сам, центр «Полусфера» и вмещающий его астероид Психея – отправкой на Землю известия о появлении в Солнечной системе флота пришельцев. Не напрямую, разумеется, так как примерно посередине между точкой Лагранжа L3, вблизи которой теперь находилась Психея, и Землей располагалось Солнце. Сообщение ушло по более длинному пути. Сначала остронаправленные антенны центра «Полусфера» выбросили информационные пакеты в точки Лагранжа L4 и L5, где теперь висели Паллада и Гигея. Радиоволны преодолели расстояние между астероидами примерно за пятнадцать минут, после чего сразу были ретранслированы на Землю, Луну и Весту, угнездившуюся в точке Лагранжа L1. Спустя еще восемь минут они, наконец, достигли адресатов. Почти одновременно. В 4 часа 47 минут по московскому времени.

* * *

Командующий планетарной обороной Земли шестидесятисемилетний маршал космофлота Николай Александрович Петров провел эту ночь в Ситуационном центре Весты, надежно укрытом в металлическом ядре астероида.

Оперативный зал Ситуационного центра внешне напоминал боевую рубку тяжелого внутрисистемного крейсера, но имел более сложный и развитый функционал. В центре помещения располагалась поворотная платформа с двумя рядами кресел, перед которыми находились пульты управления, а вдоль стен имелись три ряда объемных голографических экранов. Средний (панорамный) был включен постоянно, а те, что сверху и снизу от него – использовались по мере необходимости. На платформе в полутора метрах одно от другого было установлено всего восемь кресел. Три в первом ряду: слева – оперативного дежурного, по центру – командующего планетарной обороной, справа – командующего первым флотом. За их спинками вторым рядом располагалось еще пять кресел, предназначавшихся для начальников служб или приглашенных специалистов.

Николай узнал о дате вторжения почти четверть века назад, когда о ней еще не имели представления даже сами центаврийцы – пророчица, к которой ему порекомендовал обратиться Полковник, была очень сильной. И запомнил ее слова предельно точно.

«Это произойдет в среду, во второй день июня 2055 года. Их будет много, очень много. Они прилетят убивать».

Чем закончится противостояние двух цивилизаций, пророчица не знала. Она тогда объяснила Николаю, что можно предсказать только предопределенные вещи: землетрясение, извержение вулкана, падение метеорита. Даже смерть отдельного человека или дату начала боевых действий. А «туман войны» прозреть невозможно. Слишком много значимых факторов, зависящих от действий миллионов участников.

Зная день, когда все начнется, Николай готовился к нему, но помалкивал. Жене и детям сказал, разумеется. Полковника сразу же поставил в известность. И нескольких сотрудников своего Центра, которых знал с момента его образования, тоже осведомил. И все. Скажи он еще кому, что все его действия основываются на пророчестве уже умершей женщины, и отставка неминуема. Хорошо еще, если в дурку не упекут. Поэтому он объяснял ожидаемый срок появления на земной орбите флота центаврийцев исключительно прогнозами аналитиков и расчетами ИИ. При этом в словах маршала Космофлота ощущалась настолько незыблемая уверенность, что ему верили.

Он успел. Заранее прилетел на Весту – астероид, превращенный Российским Союзом в мощнейшую космическую крепость, передовой форпост Космофлота, который должен был встретить вражескую армаду в полутора миллионах километров от Земли. И дать врагу бой. Вчера Николай устроился на ночлег в комнате отдыха оперативного дежурного. Не раздеваясь. Лишь расстегнув китель и сняв обувь. Сон долго не шел. Николай лежал, в тысячный раз прокручивая в голове детали предстоящих действий. Вроде бы предусмотрено все, разработаны алгоритмы, четкие инструкции, каждый знает свой маневр. Будут, разумеется, накладки, самоуправство, трусость, возможен даже прямой саботаж. Но не в критичных объемах. Это все учтено в расчетах, предусмотрено резервирование. Но хватит ли всего этого? Он смог забыться только во втором часу ночи, а в 4:48 тишину разорвал ревун боевой тревоги.

Спустя две минуты командующий планетарной обороной уже сидел в своем кресле и просматривал выведенную на экран информацию. Полчаса назад было обнаружено девяносто семь объектов, пересекающих орбиту Марса с противоположной относительно Солнца стороны от Земли. Сейчас их наверняка уже намного больше. Объекты однотипные, предварительно идентифицируются как центаврские носители первого ранга, окрещенные на Земле авианосцами. Объекты уже начали торможение, предположительно пройдут оверсаном по кратчайшему пути вблизи от солнечной короны. Соответственно, время на развертывание космических флотов еще есть. Командующих флотами и базами, а также командиров орбитальных крепостей пока можно не дергать. Там сейчас вскрывают конверты, отрабатывают пункты инструкций. А вот президентскую братию надо взбодрить.

– Сократ, протокол номер один, – обратился Николай к ИИ Весты.

– Высший приоритет подтверждаю, товарищ командующий, – прозвучал в ситуационном зале сочный баритон искусственного интеллекта. – Какие будут распоряжения?

– Текущий заряд накопителей?

– Пятьдесят процентов.

– Плавно поднимай до девяноста процентов. Информационные пакеты с Психеи выдавай на экран сразу по поступлению. Да, свяжи меня по видео с руководством Десятки.

– В какой последовательности?

– Сначала с президентом Российского Союза, потом с председателем КНР. Остальных – по готовности.

Президент Российского Союза, безжалостно разбуженный в пять часов утра, с большим трудом сдерживал недовольство. Появившись на экране видеофона, он чуточку сварливо поинтересовался:

– Что у вас там случилось, маршал, такое спешное, что с этим нельзя было подождать до утра?

– Здравствуйте, товарищ президент, – ответил Николай после пятисекундной паузы, понадобившейся радиоволнам, чтобы преодолеть полтора миллиона километров. – На орбите Марса обнаружен авангард центаврского флота. Я ввел в действие протокол номер один.

Президент побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Извините, Николай Александрович, я все понял, слушаю вас.

– Объявляйте военное положение и эвакуацию населения. Немедленно. И передайте сигнал «Сбор» для военнослужащих запаса. У вас на все про все двенадцать часов. Мы постараемся выиграть сутки, но этого я не гарантирую. Поэтому постарайтесь уложиться в двенадцать часов.

– А это, мобилизацию объявлять?

– Вы меня не поняли? – в голосе маршала звякнул металл. – У вас двенадцать часов. За это время все население Российского Союза за исключением военнослужащих и военнослужащих запаса должно быть переведено в подземные убежища. Без каких-либо исключений. Реакторы заглушить, транспорт и производства остановить, все работы свернуть. Через двенадцать часов на поверхности не должно быть ни одного некомбатанта. И не забудьте предупредить руководство дружественных стран. Вам все понятно?

– Да.

– Тогда я отключаюсь, у меня Шаоцзюнь на второй линии.

«Тяжелый случай, – подумал Николай, отключив связь. – С его предшественником было проще. Поколение ЕГЭ. Это вам не Владимир Владимирович».

– Включай китайца, – велел он Сократу.

– Здравствуйте, товарищ Чжан, – обратился маршал космофлота к появившемуся на экране председателю КНР и обозначил поклон.

Чжан Шаоцзюнь был единственным, кто остался на своем посту из того состава руководителей Десятки, который двадцать лет назад назначил его на должность Командующего планетарной обороной. И, как потом узнал Николай, собственно и инициировал это назначение. Китаец уже давно разменял девятый десяток, но его разум был все еще свеж, а рука твердо держала бразды правления Поднебесной.

– Здравствуйте, товарищ Николай, – ответил председатель КНР, также изобразив поклон. Улыбка на добродушном лице и веселые лучики морщинок вокруг глаз прямо-таки кричали о доброжелательном настрое и симпатии, но Николай знал, что палец в рот этому абсолютно лысому старикану нельзя класть ни при каких обстоятельствах. Откусит всю руку. И не подавится. Они уже лет десять назад перешли на «ты», уважали друг друга, но никогда не пренебрегали осторожностью.

– Авангард флота центаврийцев приближается к Солнцу, поэтому я ввел в действие протокол номер один.

– Я знаю, мне доложили. Ты все правильно делаешь. Адмирал Шэнь Хуацин уже получил от меня приказ выполнять все твои распоряжения. Можешь на него всемерно рассчитывать. Генерал Вэй Цзочэн возглавит наземные силы народно-освободительной армии. Он присутствует при нашем разговоре. Хотите ему что-нибудь сказать?

– Да.

Спустя десять секунд на экране появилось изображение Вэя Цзочэна.

– Здравствуйте, товарищ генерал, – поздоровался Николай.

– Здравствуйте, товарищ маршал. Чем я могу вам помочь?

– Обратите, пожалуйста, внимание на Океанию и южную часть акватории Индийского океана. Мы постараемся не допустить центаврийцев до Земли, но на всякий случай будьте готовы.

– Я вас понял, товарищ маршал, сделаем. Это всё?

– Еще Иран.

– Разумеется. У нас давно есть соответствующая договоренность.

– Очень хорошо. У меня всё.

Еще через десять секунд на экране вновь возник Чжан Шаоцзюнь.

– Удачи вам, Николай! Как говорил великий Сунь-цзы: «Победа обычно достается армии, у которой есть более подготовленные офицеры и солдаты». Наши страны хорошо подготовили свои армии. Я буду ждать вас с победой.

Экран погас.

– Кто там следующий в готовности? – спросил Николай у Сократа.

– Американцы и индусы.

– Отлично, подключай их параллельно, причем так, чтобы они видели друг друга. Подожди минутку. Второй информационный пакет пришел.

Николай быстро просмотрел новые данные. Общее количество кораблей увеличилось до трехсот двенадцати, в числе которых один был заметно крупнее остальных. Все тормозились почти одинаково и шли компактным строем. Пока не было заметно никаких отклонений от прогноза.

– Всё, подключай. А на Психею отправь от моего имени напоминание – сидеть тихо и не отсвечивать. Особенно это касается французов. Передай им, что один д’Артаньян сейчас может нам сорвать всю операцию и погубить Землю.

На экранах появились изображения президентов США и Большой Индии. С Клеем Томпсоном – здоровенным шестидесятишестилетним верзилой, второй срок тянущим лямку президента США, Николай уже много раз пересекался и успел составить о нем определенное мнение. Политиком тот был, в принципе, никаким, но человеком хорошим, очень любившим, буквально боготворившим Америку. Работать с ним было просто.

Райхану Ганди, приходящемуся праправнуком Джавахарлару Неру, недавно стукнуло пятьдесят. Невысокий, упитанный, черноволосый и чернобровый мужчина с европеоидными чертами лица выглядел весьма располагающе. Но при этом был прожженным политиком в пятом поколении, и с ним нужно было держать ухо востро. Такого на кривой козе не объедешь.

Но в этот раз Николай не собирался с ним миндальничать. Он поставил обоих в известность о том, что в Солнечную систему вошел флот центаврийцев, и о введении в действие протокола номер один, согласно которому приказы командующего планетарной обороны получали наивысший приоритет для всех должностных лиц Десятки и примкнувших к ней стран.

Потом попросил Ганди присмотреть за акваторией Аравийского моря и Бенгальского залива, а Томпсона за Атлантикой. Оба президента заверили, что постараются прикрыть указанные районы. После этого Николай предупредил, что эвакуацию населения желательно провести в ближайшие двенадцать часов, и попрощался.

С президентами остальных стран Десятки он успел пообщаться в аналогичном ключе примерно за полчаса. Потом записал сообщение для руководства тридцати с лишним примкнувших к Десятке стран, поручил его рассылку Сократу, а сам погрузился в изучение и анализ данных, переданных с Психеи.

За час с небольшим «Полусферой» было зафиксировано прохождение четырехсот двадцати одного центаврского корабля. Потом был примерно двадцатиминутный перерыв и поток вновь обнаруживаемых кораблей возобновился. Корабли, летящие во второй группе, были больше по размерам. Каждый из них имел массу, превышающую два миллиарда тонн.

Теперь можно было собирать совещание флотоводцев.

Петр Николаевич Новиков – вице-адмирал, командующий первым флотом, в составе которого было пятнадцать тяжелых крейсеров, присутствовал в Ситуационном зале собственной персоной, так как его корабли базировались на Весте. Сейчас все они располагались в эллингах, спрятанных глубоко под поверхностью астероида. С остальными командующими флотов, базирующихся на Палладе, Гигее и Луне, была установлена видеосвязь.

Дождавшись, когда на четвертом экране появится изображение вице-адмирала Жана Кинтена – командующего пятым флотом, базирующимся на Психее, Николай начал совещание:

– Здравствуйте, адмиралы! Вот и наступил день, к которому мы так долго готовились. В Солнечную систему вошел центаврский флот. В количественном отношении он оказался немного больше, чем мы рассчитывали, но это не принципиально. Справимся. Мы с вами два месяца назад отработали стоящую перед нами задачу на учениях. Теперь надо повторить это все в реальном сражении. Каждый из вас отлично знает свой маневр и задачу, но сейчас, пока время у нас еще есть, я еще раз остановлюсь на приоритетах.

Николай сделал небольшую паузу, поочередно посмотрев на каждого из участников совещания, и продолжил:

– Самая сложная задача стоит перед пятым флотом вице-адмирала Кинтена. Ждать. Ничего не предпринимать даже в том случае, если центаврийцы прорвутся к Земле. Жан, в вашем распоряжении имеется двенадцать перехватчиков, не являющихся полноценными боевыми кораблями. Они заточены под одну узкую задачу – догнать и обездвижить. Всё. Ничего сверх этого. Даже не приближаться к поверженному врагу! И еще. Центаврийцы не должны узнать о вашем существовании до того, как вы выйдете на перехват. Иначе они уйдут, и вся наша работа пойдет насмарку. Сидите под поверхностью как мышки. Вы не должны упустить ни один драпающий корабль. Поэтому никаких совместных действий. У каждого перехватчика будет своя индивидуальная цель. Поразил – вернулся обратно и ждешь следующую. Сутки, двое суток, трое. Столько, сколько нам понадобится, чтобы убедиться, что подранков не осталось. Без моего приказа позицию не покидать и готовность не снижать. Я знаю, что ждать и догонять – это сложнее всего на свете. Терпите. Мы все надеемся, что вы справитесь.

Разобравшись с самым дальним из участников совещания, который сможет услышать его слова только через двадцать три минуты, Николай обратился к вице-адмиралам Майклу Томпсону и Ранджиту Сингху, командующим вторым и третьим флотами, базирующимися на Палладе и Гигее – астероидах, выведенных в точки Лагранжа L4 и L5. Расстояние до каждого из них составляло около одной астрономической единицы, а значит, радиоволны долетят туда примерно за восемь минут.

– Господа адмиралы, начинаем действовать в соответствии с первоначальным планом, а потом вы будете принимать решения самостоятельно. Сейчас можете начинать вывод кораблей в космос и заряжать до упора накопители. Потом рассредоточивайте крейсера в «сеть» и охватывайте авангард вражеской группировки с флангов с таким расчетом, чтобы получилась воронка с Вестой в основании. В этом случае никто из своих не попадет под «дружественный» огонь. Но не торопитесь лезть в драку. До первого выстрела Весты держитесь на запредельной для гравитационных радаров дистанции. Чтобы не спугнуть ненароком. Если ваши радары их не видят, есть шанс, что и вы для них незаметны. Пусть влезут поосновательнее. В первой волне идут крейсера. Ближе мегаметра к противнику не приближаться. Выстрелил – разорвал дистанцию. Помните: им доступны значительно большие ускорения, чем вам. Мониторы вводите в действие уже на втором этапе. На тех направлениях, где наметится прорыв. Если удержим их внутри воронки – будем оттеснять к Солнцу. Но это маловероятный вариант – у них более чем десятикратное численное преимущество. У вас на двоих тридцать крейсеров и восемь мониторов, а там только в первой волне четыреста двадцать носителей первого ранга и лидер, являющийся первоочередной целью. Если прорвутся – не преследовать. Все уцелевшие вместе с первым флотом занимаются уничтожением арьергарда – там живые центаврийцы. Они будут стараться прорваться к Земле. Наша с вами задача – не допустить этого. Тип кораблей второй волны нам неизвестен. Надеюсь, что они, как и носители первого ранга, имеют только лучевое оружие. Но оно может быть более дальнобойным. И последнее. Я знаю, что вы оба очень храбрые воины и не боитесь смерти. Но я приказываю вам обоим идти в бой на мониторах. Потеря флотом командования на первом этапе сражения почти гарантированно ведет к тому, что оно будет проиграно. А нам с вами проиграть нельзя. Всё, если нет вопросов – вперед.

Николай уже закончил свое выступление, а Томпсон и Сингх еще ждали, когда он к ним обратится. И ничего с этим не поделаешь. Это одна из особенностей войн в космосе. Монологи вместо диалогов. И невозможность оперативного вмешательства в действия, которые происходят на расстоянии в несколько сотен миллионов километров. Более того, невозможно даже вовремя узнать, что они уже произошли.

Теперь пришла очередь Шэня Хуациня, ставка которого была размещена на Луне. Под его командованием находились базирующийся на нее четвертый флот и двадцать орбитальных крепостей, расположенных вокруг земного шара в виде сложной геометрической фигуры – додекаэдра – объемного многоугольника, состоящего из двенадцати правильных пятиугольников.

В данном случае уже можно было поддерживать более или менее нормальный диалог. Свет проходил расстояние между собеседниками примерно за пять секунд, поэтому паузы были десятисекундными. Это, разумеется, тоже представляло некоторое неудобство, но с ним приходилось мириться.

Прежде чем начать разговор с китайским адмиралом, Николай просмотрел по диагонали выжимку, подготовленную для него Сократом из последнего информационного пакета, который пару секунд назад пришел с Психеи. Арьергард центаврского флота, состоящий из ста шестидесяти однотипных кораблей, пересек орбиту Марса. Сейчас он активно тормозился. А голова армады уже огибала Солнце, выйдя из зоны контроля «Полусферы».

– Адмирал, – обратился Николай к Хуациню. – Ваш четвертый флот – это наш резерв. Последняя надежда. Постарайтесь не потерять его сразу после прорыва передовой линии обороны. Разрешаю использовать крейсера перед фронтом крепостей только в случае одиночных прорывов. При массовом – отводите их за крепости. Мониторы сразу направьте за внутреннюю границу зоны ответственности орбитальных крепостей. Если какая-то из крепостей будет выбита – затыкайте образовавшуюся брешь ближайшим монитором. Ваша основная задача – держать этот рубеж. Единичные прорывы ликвидировать крейсерами. И еще. Даю вам официальное разрешение на добивание лишенных хода подранков, прорвавшихся за внутреннюю границу оборонительного рубежа, с помощью термоядерного оружия. Чтобы ни один из них не смог выпустить носители второго ранга. Единственное ограничение – перед пуском ракет предупреждать Землю. Все сейчас предусмотреть невозможно, поэтому даю вам карт-бланш на действия по обстоятельствам. А меня просто держите в курсе происходящего. Вам все понятно?

– Так точно, товарищ маршал. Уточнения требует только один вопрос. Что делать, если какой-либо из носителей первого ранга, пораженных термоядерными зарядами, будет валиться в атмосферу?

– Ничего не делать. Просто предупредите наземные службы. Это приемлемый ущерб. А вот если он произведет десантирование – ущерб может стать неприемлемым. Понятно?

– Так точно, товарищ маршал!

– Всё. Совещание командующих флотами закрываю. При возникновении проблем или нерешаемых самостоятельно вопросов – обращайтесь. И оперативно сообщайте обо всех изменениях обстановки. Удачи вам, адмиралы!

– Сократ, – обратился Николай к ИИ Весты, когда на голографическом экране погасли изображения командующих флотами. – Сколько времени осталось до подхода авангарда флота центаврийцев?

– Восемь часов плюс-минус тридцать минут. Уточню, когда первые корабли появятся на экранах солнечной обсерватории.

– Заряд накопителей?

– Семьдесят шесть процентов.

– За ближайшие пять часов подними до ста.

Николай повернулся к Новикову, все совещание молча просидевшему в соседнем кресле. Он знал вице-адмирала уже двадцать лет, познакомившись с ним, когда тот, еще будучи кавторангом, исполнял обязанности старпома на «Илье Муромце». Ближе они сошлись через год, когда капитан первого ранга получил под свое начало «Россию» – первый тяжелый внутрисистемный крейсер космофлота. Спустя еще пять лет Новиков был назначен командующим эскадры тяжелых крейсеров и стал контр-адмиралом. Тогда они перешли на «ты». Сейчас они с командующим первым флотом понимали друг друга с полуслова.

– Как тебе расклад? – поинтересовался Николай.

– Тяжеленько придется. С нашей стороны шестьдесят крейсеров, двенадцать мониторов, столько же перехватчиков и двадцать орбитальных крепостей. Еще Весту можно посчитать. Итого – сто пять боевых единиц. А у противника – пятьсот восемьдесят одна. Больше чем по пять на нос получается.

– Тебя это пугает?

– Ни в коей мере. Вызывает озабоченность.

– Взаимно. Давай подумаем, что мы не учли?

– Да что угодно могли не учесть. Все наши действия основывались на прошлом опыте и предположениях.

– Не все. И не только. Логика, расчеты, анализ, предвидение. С составом альфацентаврского флота, например, мы почти не ошиблись. А дату я знал.

– Откуда?!

– Ты не поверишь. Одна бабка сказала.

– Толковая, наверно, бабка была.

– Уникум. Сейчас таких не делают.

– Ты меня из-за этого в отпуск не отпустил?

– Да.

– А сказать не мог?

– Ты бы мне не поверил.

– Скорее всего. Ладно, а кто победит, она тебе тоже сказала?

– Нет, не говорила, я это и сам знаю.

– И кто?

– Мы, конечно. У тебя есть в этом какие-нибудь сомнения?

– Ни малейших.

– А зачем тогда спрашивал? Ладно, хватит трепаться. Есть у тебя что по делу?

– Есть. Мне ты тоже запретишь лететь самому?

– Тебе – нет.

– Почему?

– Догадайся с трех раз!

– Надоел?

– Не без этого, конечно. Но настоящая причина в другом. Твой флот быстро уйдет в отрыв. Мне на Весте за вами не угнаться. А значит, отсюда ты не сможешь полноценно командовать. И сдерживать своих орлов. А без тебя они обязательно найдут приключения на свои задницы.

– А мне, значит, ты доверяешь?

– Петя, а кому мне еще доверять, если не тебе? У тебя пятнадцать крейсеров, а во второй волне центаврского флота сто шестьдесят кораблей. Это, по всей видимости, не боевые корабли, а транспортники, но они наверняка вооружены. И каждый имеет почти такую же массу покоя, как твой крейсер. Кроме этого, их в четырнадцать раз больше, чем вас. Ни американцы, ни китайцы при таком раскладе в бой не пойдут. Поэтому у меня надежда только на тебя. Забирайтесь в этот курятник и топчите там все, что шевелится. А я помогу, как смогу.

– Да уж оттопчемся. Это не вопрос. И постараемся зря не рисковать. Меня сейчас другое волнует. Жены наши успеют эвакуироваться?

– За это не волнуйся, я Лену предупредил. А она твою проконтролирует.

– Тогда другое дело. Я тебе не нужен сейчас?

– Нет. До двенадцати часов свободен.

– Отлично, пойду своих инструктировать. Заодно и позавтракаю.

* * *

Елена Сергеевна в этот день была вынуждена завтракать существенно раньше обычного. В шесть утра ее разбудил непривычно резкий и продолжительный сигнал видеофона. Текст сообщения был лаконичен:

«МЧС сообщает, что в Москве объявлена эвакуация населения. Это не учебная тревога. Всем жителям и гостям города необходимо в срок до шестнадцати часов второго июня сего года спуститься на ближайшую станцию метрополитена. С собой брать детей, домашних питомцев и минимальное количество вещей. Всем необходимым вы будете обеспечены в подземном убежище. Проезд в метро бесплатный. Перед тем, как покинуть квартиры, не забудьте выключить из сети все электроприборы. Указ об эвакуации подписал президент Российского Союза».

Дети у Елены Сергеевны уже давно выросли, домашних питомцев она так и не завела, а сумка с вещами со вчерашнего дня стояла в коридоре у входной двери. Поэтому она спокойно позавтракала, переложила остатки еды из холодильника в термопакет, заложила дверцу пустым пластиковым контейнером, чтобы холодильник не завонялся, и выдернула вилку из розетки. Теперь можно было уходить, прихватив с собой мусорный пакет и закрыв дверь в квартиру на два замка. Так она и поступила, но, выбросив мусор, пошла не к метро, а в противоположную от него сторону. Там, буквально через два дома, жили хорошие знакомые Петровых – Кристина и Петр Новиковы. А Николай, улетая на Весту, просил ее обеспечить своевременную эвакуацию их знакомой.

Кристина паковала вещи. Три до половины уложенных чемодана, набитая до отказа дорожная сумка, кот, ошалевший от бестолковой суеты хозяйки.

– Кристи, ты на Северный полюс собралась? – спросила Елена Сергеевна, обозрев заполнивший гостиную рукотворный кавардак. – Зачем тебе в убежище зимние вещи? Куда ты постельное белье запихиваешь? Прекрати немедленно этот цирк! Ты что, не читала сообщение? Там ведь русским языком написано: взять минимум вещей, все необходимое будет предоставлено на месте.

– А что мне тогда брать?

– Ну, не знаю, нижнего белья возьми пару комплектов, блузку, косметичку, видеофон, упаковку корма для Васьки. Нет, кошачий лоток брать с собой не нужно. И наполнитель не бери – дадут. Вот эту сумку возьмешь и переноску с Васькой в другую руку. Ты завтракала?

– Нет, конечно! Я сразу начала паковать чемоданы.

– А как ты это все тащить собиралась? Ах, на такси. А в метро? Давай так, я сейчас приготовлю завтрак, а ты раскладывай это все обратно. Заодно кофе с тобой попью. А потом сразу уходим, пока возле метро не собралась очередь.

Выйти они смогли только через сорок минут. Кошачий лоток Кристина все-таки взяла. Мотивировала это тем, что Василию может не понравиться чужой. Утро было прохладным, и Елена Сергеевна пожалела, что не надела курточку, но до метро было недалеко, и она не успела замерзнуть. Народ тянулся к станции со всех сторон, но очереди на входе пока не было. Некоторые шли налегке, другие катили чемоданы. Елена Сергеевна обратила внимание, что движение на улице, которая ведет к метро, осуществляется в двух направлениях. Причем эти два потока различаются принципиально. Среди движущихся к станции очень мало мужчин. В основном женщины, дети и пожилые люди. А им навстречу идут мужчины. Почти все налегке. Лишь у некоторых имеются при себе небольшие спортивные сумки. Эти люди вроде бы не спешат, но двигаются быстрым упругим шагом. И, в отличие от тех, кто идет к метро, абсолютно спокойны.

Перед самым входом в метро Кристина гордо прошествовала мимо парочки, выгружавшей груду сумок и чемоданов из только что приземлившегося такси.

Турникеты были отключены, и люди сразу направлялись к эскалаторам. Посадка шла только с одной стороны платформы. Пустые составы, двигающиеся во встречном направлении, проходили станцию без остановки, лишь снижая скорость.

В вагоне пожилым женщинам уступили место, и они уселись, поставив сумки себе на колени. Василий вел себя спокойно, с интересом разглядывая пассажиров сквозь сетку, закрывающую торец переноски. Он впервые оказался в метро, но совершенно не нервничал – хозяйка была рядом, а значит, ничего страшного с ним просто не могло случиться.

На последующих станциях народу в вагоне постепенно добавлялось. Потом метропоезд пошел без остановок и скорость движения увеличилась. Чувствовалось, что состав идет под уклон.

– Убежище находится на большой глубине? – спросила Кристина у своей более информированной подруги.

– Почти полкилометра. Там породы более крепкие и можно вести многоэтажное строительство.

– А на сколько человек оно рассчитано?

– То, в которое мы едем, на десять миллионов. Остальные два, куда будут эвакуировать остальных москвичей и жителей ближнего Подмосковья, примерно такие же, может чуть меньше. Это целые подземные города с полноценной инфраструктурой. Там есть всё: школы, детские сады, магазины, больницы, спортивные центры, оранжереи. Кстати, ты не против поселиться там вместе?

– Двумя руками за! Вдвоем веселее.

– Втроем! Василий – тоже живая душа.

– Точно! С этой зверюгой не соскучишься. Да, Васенька?

– Мяу! – самоуверенно подтвердил кот, заставив вздрогнуть от неожиданности почти половину вагона.

* * *

Звонок видеофона, прозвучавший в половине шестого утра, был, в принципе, ожидаем, но все равно заставил вздрогнуть Константина Николаевича Петрова. Все-таки утренний сон самый сладкий, особенно когда до пробуждения еще остается целых полчаса. Командир второй дивизии КДВ вчера вечером не пошел домой, а остался ночевать в комнате отдыха, примыкающей к его кабинету.

О том, что это звонит командующий космодесантными войсками, Константин понял сразу, еще до того, как на экране видеофона появился грозный лик генерал-полковника Соловьева.

– Доброе утро, Алексей Кузьмич! – рявкнул Константин командирским голосом, с удовольствием наблюдая, как командующий морщится, прочищая пальцем ухо.

– Не такое уж доброе, шутник. Между прочим, началось. Гости прилетели.

– Я уже понял, потому и говорю, что доброе. Засиделись мои орлы.

– Понимаю тебя. Сам бы размялся, да кто же меня пустит. Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Вас, обалдуев, много развелось, а я один. Приказываю вскрыть конверт номер один.

– Есть вскрыть конверт номер один.

Константин Николаевич не знал, что сигнал «Сбор» для запасников Министерства обороны Российского Союза еще не подан. Бюрократический аппарат министерства умудрялся пробуксовывать даже в не терпящих отлагательства ситуациях. Да по большому счету Константина это и не касалось. Командующий КДВ замыкался непосредственно на Петрова-старшего и вскрыл собственный конверт сразу после того, как Сократ известил его о введении в действие протокола номер один. Этим он выиграл полчаса. Немного, конечно. Но комдивы, а их в подчинении у Соловьева было десять, успели подготовиться к приему пополнения.

В конвертах командиров космодесантных дивизий находился приказ о развертывании дивизий в корпуса пятидивизионного состава, их рассредоточении по территории, нарезке зон ответственности, местах временного базирования частей и соединений, а также коды для взаимодействия со смежниками и соседями.

Прочитав приказ, Константин приказал дежурному вызвать в клуб на совещание всех офицеров дивизии. А сам еще раз, уже не торопясь, перечитал извлеченные из конверта документы, после чего сделал несколько важных звонков. В том числе и домой – предупредить жену, чтобы не отправляла детей в школу.

К шести утра, когда на видеофоны запасников поступил сигнал «Сбор», в четвертой космодесантной дивизии уже вовсю шло совещание офицерского состава. Зал дивизионного клуба, рассчитанный на тысячу человек, был заполнен почти полностью.

После изменения штатов космодесантных дивизий, произошедшего в 2040 году, количество полков и батальонов в полку было увеличено с трех до пяти. Кроме этого, в состав каждой дивизии были влиты бригада МТО и санитарный батальон, со временем преобразованный в дивизионный госпиталь. Не претерпело изменений только ротное звено. Взводов, как и прежде, осталось три. Из чисто утилитарных соображений – большой десантный носитель был рассчитан на перевозку не более ста ступ. Теперь штатная численность космодесантной дивизии составляла свыше пятнадцати тысяч человек, а количество офицеров перевалило за восемьсот.

Поздоровавшись, комдив начал свое выступление просто и безыскусно, но максимально лаконично и доходчиво:

– Товарищи офицеры, флот центаврийцев вошел в Солнечную систему. Я вскрыл конверт номер один. На базе нашей дивизии развертывается корпус пятидивизионного состава. И рассредоточивается по территории европейской части нашей страны. При этом каждый из пяти полков преобразуется в дивизию. Дивизии получают номера с двадцать первой по двадцать пятую. Батальоны преобразуются в полки, роты в батальоны. Командиры всех этих соединений, частей и подразделений остаются старыми, просто поднимаясь на одну ступеньку. Во вновь формируемых батальонах должности командиров рот с первой по третью занимают бывшие взводные, а четвертой и пятой – офицеры, прибывшие из запаса. Все должности командиров взводов занимают офицеры запаса. В случае если запасников приедет больше, чем требуется для заполнения штата, разрешаю сформировать в батальонах шестые или даже седьмые роты. Срочников распределить по всем взводам равномерно – по одному на пятерку. Все понятно?

Генерал-лейтенант оглядел зал, убедился, что ни одна рука не поднялась, и продолжил:

– Теперь конкретика. Штабы корпуса и бригады МТО остаются тут в Сонино. Как и госпиталь. Весь гражданский персонал, семьи офицеров и местные жители эвакуируются в убежище. Сюда же будут прилетать запасники. Уже скоро, кстати. Сигнал «Сбор» был передан пять минут назад. А ребята у нас шустрые. Так что буквально через полчаса тут появятся первые, а потом начнется форменное столпотворение. Поэтому по мере заполнения штата частей и подразделений они должны сразу перелетать к местам временного базирования. Я сейчас доведу информацию по местам временного размещения полков и зонам ответственности дивизий. С батальонным и ротным уровнями разберетесь на месте самостоятельно. Итак, двадцать первая дивизия. Полки базируются на Иваново, Ярославль, Рыбинск, Владимир и Нижний Новгород. В зоне ответственности дивизии акватории Рыбинского и Горьковского водохранилищ. Штаб дивизии целесообразно разместить в Ярославле. Двадцать вторая дивизия: полки размещаются в Череповце, Вологде, Котласе, Белозерске и Вельске. В зоне ответственности дивизии акватории Шекснинского водохранилища, Белого и Кубинского озер. Штаб дивизии в Вологде. Двадцать третья дивизия: полки размещаются в Великом Новгороде, Твери, Тихвине, Череповце и Волхове. Особый контроль акватории озера Ильмень. Штаб дивизии в Новгороде. Двадцать четвертая дивизия: полки размещаются в Санкт-Петербурге, Кингисеппе, Петрозаводске, Выборге и Приозерске. Особое внимание акваториям Ладожского и Онежского озер и Финского залива. Штаб дивизии разместить в Санкт-Петербурге. Обеспечить взаимодействие с Балтийским флотом. Двадцать пятая дивизия: полки базировать на Архангельск, Апатиты, Мурманск, Заполярный и Кандалакшу. В зоне ответственности акватории Белого моря, озера Имандра, Кольского залива, Умбозера и Верхнетуломского водохранилища. Штаб дивизии в Мурманске. Обеспечить рабочие контакты с Северным флотом. Подробные карты зон ответственности дивизий всем сбросит начальник штаба. Теперь о соседях. С юго-запада Рязань и Тулу прикрывает личный состав Рязанского училища. С запада – Москву и дальше, вплоть до белорусской границы – первый корпус. Нашим северным соседом будет Северный флот, а южным – четвертый корпус. С востока по линии Екатеринбург, Печора, Нарьян-Мар – третий корпус. Небо держит первая армия ПВО. Предупреждаю всех – носители второго ранга – это их хлеб. Под руку не соваться – вы работаете исключительно по десанту. Коды для связи с соседями также выдаст начальник штаба. Вопросы?

Руку поднял полковник Воронцов – новоиспеченный командир двадцать четвертой дивизии.

– Слушаю вас, Сергей Павлович.

– Зона ответственности моей дивизии граничит с Прибалтикой и Финляндией. Мои действия в случае перехода границы военнослужащими или гражданскими лицами этих стран?

– Осуществлять силовую поддержку пограничников. Исключительно по их запросам. Это же касается и двадцать пятой дивизии. Еще вопросы?

– Время, отводимое на развертывание и передислокацию?

– Двенадцать часов с момента подачи сигнала «Сбор». Оно, кстати, уже идет. Всё, остальные вопросы по команде и в рабочем порядке. Все, кроме Куприянова и Беймарта, свободны.

Генерал-лейтенант упруго спрыгнул со сцены и присел на освободившееся кресло в первом ряду.

– Александр Викторович, – обратился Константин к начальнику штаба, когда зал совещаний опустел почти полностью. – Вот документы из конверта. Переведите все в электронный вид и скиньте карты зон ответственности соединений и частей на планшеты их командирам. И нас с Яковом Абрамовичем не забудьте. Мне сбросьте всё, а Якову Абрамовичу – в части касающейся. Потом зарегистрируете и подошьете все документы. Занимайтесь, я вас больше не задерживаю.

Закончив с начальником штаба, Константин переключился на полковника Беймарта – командира бригады материально-технического обеспечения. Тот был на семь лет старше комдива – в прошлом году разменял шестой десяток, успел обзавестись небольшим животиком и залысинами, но физически был все еще крепок и, при желании, мог выиграть спарринг с двумя-тремя первогодками. Внешне о его происхождении свидетельствовал только массивный «паяльник», но, как только он открывал рот, у собеседника сразу же пропадали последние сомнения в национальной принадлежности полковника. Дело в том, что Беймарт намеренно утрировал свой одесский акцент и постоянно пересыпал речь характерными словечками. При этом хозяйственником Яков Абрамович был от бога. Мог выбить все и еще немножко сверху. И Константин не мог на него нарадоваться. Но постоянно держал в тонусе, еще с юности запомнив выражение, услышанное в компании отцовских товарищей: «Солдата надо жучить ежесекундно, а прапорщика – по семь раз на секунду».

– Садитесь, Яков Абрамович, у нас будет долгий разговор.

– Таки сесть я всегда успею, – пошутил тыловик, но приглашением, разумеется, воспользовался.

– Вы понимаете, для чего я вас позвал?

– Ой, генерал, я вас умоляю, если бы Беймарт был в чем виноват, вы бы его не звали, а гнали. Шо, грузить будете?

– Буду. Ваша бригада сейчас стоит на критическом пути и может испортить нам всю обедню. В первую очередь меня интересуют те большие десантные носители, которые стоят на консервации. Они полностью укомплектованы?

– Константин Николаевич, вы шо, хотите меня обидеть? У меня все, как в аптеке.

– Хорошо, если так. Сейчас надо будет организовать их ускоренную и беспрепятственную передачу вновь формируемым ротам. Сможете это организовать таким образом, чтобы не возникало заторов и проволочек? У нас очень мало времени.

– Вы шо, таки сомневаетесь? Я вас когда-нибудь подводил?

– Пока нет, но я не хотел бы подобного именно сегодня. Поэтому очень рассчитываю на то, что вы проникнетесь особой важностью момента. Второй вопрос. Мне нужно, чтобы ваши транспортники вылетали одновременно с первыми партиями ротных носителей. Тут у нас уже тепло, но на Кольском полуострове еще местами лежит снег. Поэтому жилые модули нужно разворачивать сразу. Да, последнее: всех прибывших запасников в первую очередь надо накормить, и только потом переодевать и обеспечивать амуницией.

– Таки вы думаете, что они так долго летели, что успели проголодаться?

– Я полагаю, что большинство из них, как и мы с вами, сегодня не завтракали.

– Ой-вей, виноват, не подумал. Сейчас распоряжусь.


Перед входом в штаб Константин остановился буквально на одну минуту, чтобы окинуть взглядом площадку перед КПП, на которую одно за другим садились такси с запасниками. Космодесантники, отслужившие в дивизии два года срочной службы, через каждые три года приезжали туда на месячные военные сборы для ознакомления с новыми образцами техники и освежения подзабывшихся навыков. И сейчас, после получения сигнала «Сбор», они сразу слетались по известному им адресу, не тратя времени на бюрократические заморочки и посещение военкоматов.

Около двери в кабинет генерала ждал дневальный по офицерской столовой, бережно удерживающий двумя руками поднос с чашкой горячего кофе и свежеиспеченной булочкой. Яков Абрамович туго знал свое дело.

* * *

В ПВО дело обстояло примерно так же, как в ВКС. По сигналу «Сбор» их запасники тоже слетались в свои дивизии, которые мгновенно вырастали до корпусов. Аналогичным, но не совсем таким. Здесь, ввиду летной специфики, основной упор делался на офицеров запаса. И не все из них пользовались такси.

Капитаны-лейтенанты запаса Шамиль и Жак Песке были близнецами. И работали на Ульяновском истребительном заводе конструкторами-испытателями. Получив сообщение, они плотно позавтракали и направились прямиком на завод, где у них состоялся короткий разговор с генеральным директором. Братья почти не повышали голоса, но были чертовски убедительны и спустя буквально пару минут стали обладателями кодов доступа от двух «Стрижей 55М» из экспериментальной партии.

Расконсервация, доукомплектация и зарядка накопителей заняли около получаса. Взлетев, истребители сразу ушли за линию Кармана, дали по газам и через пятнадцать минут уже снижались над аэродромом Елизово в тридцати километрах от Петропавловска-Камчатского, где базировалась тридцать первая дивизия третьей армии ПВО, к которой братья были приписаны.

Потом обнимались и ругались с командиром полка. Тот пытался их поставить командирами эскадрилий, но коса нашла на камень. В конце концов командир понял, что «не можно впрячь в одну телегу коня и трепетную лань», и в штате истребительного авиаполка появилась шестая эскадрилья всего из двух «Стрижей 55М», а Шамиль, который был на целых пять минут старше Жака, стал ее командиром. На бумаге, естественно. Фактически близнецы всегда работали в паре, а поскольку они оба являлись сильными телепатами, синхронизация и слаженность их действий были запредельными.

А потом офицеры двинулись смотреть новые машины. Серебристый зализанный блин семидесятипятиметрового диаметра не имел ни одного выступа. Швы между бронеплитами были почти неразличимы. Внезапно небольшой фрагмент корпуса провалился внутрь, Шамиль рыбкой прыгнул в образовавшееся отверстие, после чего оно сразу закрылось.

– Теперь смотрите вон туда, – анонсировал предстоящее действие Жак.

В следующий момент в борту истребителя открылось еще одно отверстие, и оттуда вымахнула почти на десяток метров некая продолговатая конструкция, внешне напоминающая шестиствольную авиапушку Грязева-Шипунова, но значительно толще и во много раз длиннее. Покрутившись вправо-влево и вверх-вниз, при этом отклоняясь в стороны практически на сорок пять градусов, сборка стволов крутнулась вокруг своей оси и мгновенно убралась обратно в корпус. После окончания демонстрации Жак дал пояснения:

– Данная авиапушка выполнена по схеме Гатлинга. Но в полете находится под защитой корпуса, выдвигаясь наружу только на время стрельбы. Калибр пятьдесят семь миллиметров, скорострельность девять тысяч выстрелов в минуту. Скорость снаряда на вылете тысяча шестьсот метров в секунду. Прицельная дальность стрельбы превышает двадцать километров. Всё полностью автоматизировано и не требует участия человека. На истребителе их восемь, поэтому слепые зоны отсутствуют. И точка прицеливания не зависит от направления полета. Можно одновременно стрелять вперед, назад и вбок.

Тем временем люк снова открылся, выпуская наружу Шамиля.

– А как у вашей машины обстоит дело со скоростью? – спросил командир полка. – И какие допустимы ускорения?

– В плотных слоях атмосферы – до пяти Махов. Недолго можно и быстрее, но начинает выгорать корпус. А за линией Кармана вообще без ограничений. Теоретически вплоть до субсветовых скоростей. Но мы, разумеется, пока не пробовали. Ускорение до пятидесяти же. В противоперегрузочном коконе, естественно.

– Вот за что я вас люблю, парни, так это за такие оговорочки по Фрейду, – рассмеялся командир полка. – Ты ведь не просто так вставил это «пока».

А потом уже серьезно добавил:

– Сразу предупреждаю, у меня тут чтобы без этих ваших фокусов! Я вас ставлю в океанский патруль. В паре. Тихий океан – это почти полшарика. Есть где развернуться. Отрывайтесь по полной. Но выше мегаметра не лезть! Это приказ. Ваша задача – уничтожение десантных носителей. Вы хорошо меня поняли?

– Так точно, товарищ капитан второго ранга! – хором проорали близнецы.

– Хулиганы, – поморщился командир полка. – Когда вы, наконец, повзрослеете и остепенитесь? Впрочем, можете не отвечать, это был риторический вопрос. Вы лучше скажите, бомболюки у вас тут штатные?

– Да, а что?

– Я сейчас пришлю техников, подвесьте каждый по два десятка пятисотых глубинок. И поставьте взрыватели метров на двадцать.

– А это еще зачем?

– Для гарантии. В десантных носителях может оказаться инопланетная живность. Поэтому сопровождайте сбитые носители до воды и делайте контроль. Эх, нам бы еще десяток таких машин.

– Их всего десять было. Экспериментальные. В серию еще не пошли. Они все были предназначены для первой армии ПВО.

– А как вы тогда их для нас выцарапали? Хотя я снимаю свой вопрос, и так понятно.

Близнецы сделали виноватые лица и потупились.

– Нас тоже не хотели сюда отпускать, – признался Шамиль. – Дело в том, что эти машины не всякий сможет пилотировать. Там мысленное управление.

– Так что же вы в первую армию не пошли?

– Мы же морские летчики, – удивился вопросу Жак. – Что нам там делать? Нет уж, мы ваши. С потрохами. Тут служили, здесь и воевать будем.

* * *

– Воевать будут русские, китайцы, французы, индусы и американцы, – заявил президент Швейцарской конфедерации Вальтер Майер членам Федерального совета, завтракающим в западном крыле дворца за большим овальным столом из полированного камня перед окном, выходящим на Бундесплатц как раз напротив здания Национального банка. – А наша страна придерживается постоянного нейтралитета уже шестое столетие, и кто мы с вами такие, чтобы ломать эту славную традицию?

Вопрос был риторическим, и никто из членов правительства даже не подумал на него отвечать.

– Поэтому у нас сейчас имеется только одна задача – эвакуация населения, – продолжил свое выступление Майер, отхлебнув из полупрозрачной фарфоровой чашечки кофе, хорошенько забеленный сливками. – Русские предупредили, что в нашем распоряжении имеется двенадцать часов. Это было около часа назад. Я полагаю, что уже пора предупредить руководство кантонов. Господа, никто не возражает?

Согласно швейцарскому порядку старшинства, президент Конфедерации является высшим должностным лицом Швейцарии, но фактически он просто председательствует на заседаниях Совета. В течение одного года. Потом ему на смену приходит вице-президент, а следом за ним поочередно пять остальных членов совета. Кроме канцлера, естественно, который, не являясь членом совета, имеет в нем лишь совещательный голос. Власти над остальными членами совета президент не имеет, и все решения принимаются коллегиально.

Члены совета не возражали, но и заканчивать завтрак не спешили. Они вообще никуда не торопились. Считалось, что каждый из них избирается только на четыре года, но потом обычно следовало переизбрание, следом еще одно. МЁханизма отзыва не существовало. Невозможно было ни вынести члену совета вотум недоверия, ни объявить импичмент. МЁханизмы отсутствовали. Обычно члены совета сами принимали решение о своей отставке. Это, как правило, случалось не ранее окончания трех сроков полномочий. А иногда и после пяти.

Наконец, покончив с очередным рогаликом, глава федерального министерства обороны, гражданской защиты и спорта заявил, что пойдет отдать соответствующее распоряжение. Никто не возразил.

Подземные убежища, рассчитанные на всех граждан страны, были построены в Швейцарии еще лет за пятьдесят до описываемых событий. С тех пор эти убежища неоднократно перестраивались и расширялись. А в последнее время в них были существенно увеличены запасы провианта. Гномы никогда не экономили на своей безопасности.

А вот армия Швейцарской конфедерации, по сути, представляла собой хорошо вооруженное ополчение и предназначалась исключительно для обороны собственной территории. За исключением, разумеется, сотни гвардейцев, защищающих Ватикан. К 2055 году армия Швейцарской конфедерации сократилась до пятидесяти тысяч человек, распределенных по гарнизонам подземных крепостей, ощетинившихся тысячами артиллерийских установок, предназначенных для ведения как зенитного огня, так и стрельбы по целям на поверхности. Почти все они были роботизированы и управлялись операторами с удаленных пультов. В воздушное пространство при необходимости поднимались беспилотные аппараты, а на поверхности действовали боевые роботы.

Поэтому никакой мобилизации в Швейцарии не проводилось, как и призыва резервистов. Только эвакуация. Но на нее тоже требовалось время. Особенно с учетом того, что надо заглушить ядерные реакторы и куда-то деть племенных коров. А на все про все оставались считаные часы.

## Глава 2. Добро пожаловать в ад

Часы в левом углу пульта отсчитывали последние мгновения мирного времени. Все приказы были уже отданы, первоочередные цели определены и даже распределены по пушкам Гаусса астероида Веста – самым мощным из всех артиллерийских орудий, когда-либо созданных человеческой цивилизацией. Пара сотен километров разгонной шахты и энергетическая мощь самого большого в Солнечной системе двигателя Песке позволяли разогнать снаряд до субсветовой скорости и отправить его в любую из дальних галактик, но, к счастью для их жителей, такая задача перед оружейниками не стояла. И они ограничились одной десятой от скорости света. Чего в сложившихся условиях тоже хватало с лихвой. Для гарантированного уничтожения практически любого центаврского корабля было достаточно одного попадания.