Дэвид Луис Эдельман
Инфошок

David Louis Edelman

INFOQUAKE

Copyright © 2006 David Louis Edelman

Публикуется с разрешения автора при участии его литературных агентов, JABberwocky Literary Agency, Inc (США) и Агентства Александра Корженевского (Россия)

© С. Саксин, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Этот роман может открыть новый поджанр: научно-фантастический бизнес-триллер.

Крис Роберсон

* * *

Продукт инженерной мысли технически гораздо совершеннее продукта природы.

Карел Чапек, «R. U. R.»

1
Первое место в рейтинге «Примо»

(((1)))

Нэтч заметно нервничал.

Он расхаживал по комнате, сложив руки за спиной и наклонив голову вперед, словно обезумевший робот, застрявший в бесконечном цикле. Круг за кругом, назад и вперед, от дивана к двери и дальше к окну, затем обратно.

Окно у него за спиной было настроено на панораму какого-то безумного города, незнакомого Джаре. Собравшиеся в кучки здания косо торчали в стороны, словно зубы старика, а в них по дырам кариеса сновали поезда-трубы. Может быть, Сингапур? Сан-Паулу? Определенно, этот город находился на Земле, решила Джара. Раз в несколько минут Нэтч устремлял взгляд на окно и делал глубокий вдох, словно стараясь зарядиться энергией от тысяч сумасшедших пешеходов, заключенных в границах четырех краев полотна окна.

Внезапно остановившись, Нэтч обернулся к своей ученице-подмастерью.

– Что ты просто сидишь здесь? – воскликнул он, подчеркивая свой вопрос щелчком пальцев.

– Я жду Хорвила, – указала на пустое место на диване рядом с собой Джара, – чтобы мы вместе принялись за работу.

– А где Хорвил? – взорвался Нэтч. – Я сказал ему быть здесь час назад. Нет, полтора часа назад! Этот лентяй никак не может научиться соблюдать распорядок?

Джара молча посмотрела на своего босса, размышляя о том, что Нэтч должен казаться дьявольски красивым всякому, кто не знает, что он абсолютно сумасшедший. Атлетическое телосложение, мальчишеское лицо, не знающее забот, глаза, предсказуемо голубые, словно сапфиры: такие люди, как Нэтч, просто не существовали по эту сторону объектива фотокамеры. И они не исторгали из себя такие фразы, как «сокрушительный разгром конкуренции» и «создание новой парадигмы», без тени иронии и смущения.

Нэтч покачал головой:

– Остается только надеяться на то, что он помнит: у нас завтра запуск нового продукта.

– Не понимаю, почему ты так волнуешься? – заметила Джара. – В год мы запускаем по двадцать-тридцать новых продуктов.

– Нет, – прошептал Нэтч. – Такой у нас только один.

Джара ничего не сказала. Как обычно, она понятия не имела, о чем говорит Нэтч. «Ночная фокусировка 48» представляла собой лишь очередную усовершенствованную версию программы, в которой были исправлены кое-какие незначительные шероховатости; однако ничего принципиально нового в ней не было. Использующая богатый опыт наработок в области оптики феодкорпа Нэтча, программа занимала на рынке прочные позиции. Если только Нэтч не собирался заставить своих подмастерьев в одночасье переписать алгоритмы био-логического программирования – а Джара не исключала и такой вариант, – запуск усовершенствованной версии «Ночной фокусировки» должен был стать совершенно рядовым событием.

– Послушай, – сказала Джара. – Почему бы тебе не дать Хорвилу поспать еще часок? Он не спал всю ночь, ковыряясь с этой штуковиной. Вероятно, он только что добрался до постели. Не забывай, что здесь сейчас семь часов утра. – Под «здесь» подразумевался Лондон: здравомыслящий город прямых углов. Город, где жили Хорвил и Джара, расположенный примерно в шести тысячах километров от квартиры Нэтча в Шенандоа.

– Мне на это наплевать, – презрительно фыркнул Нэтч. – Сам я сегодня ночью глаз не сомкнул и вчера ночью тоже.

– Позволь напомнить, что и я также работала всю ночь над «Ночной фокусировкой».

– Мне нет до этого никакого дела. Ступай буди его!

Уже в третий раз за неделю у Джары появилось желание уволиться. Нэтч всегда отличался таким высокомерием, такой манией – нет, такой страстью к совершенству. Трудно ли будет найти работу в другом феодкорпе? За плечами у Джары было пятнадцать лет работы в этой сфере, почти втрое больше, чем у Нэтча. Определенно, «Пул-корп», Билли Стерно или даже Лукас Сентинель с радостью возьмут ее в штат. А может быть, осмеливалась помечтать Джара, даже «Братья Патель»? Но затем она вспомнила про три мучительно долгих года, проведенных в качестве подмастерья Нэтча, и про какие-то жалкие одиннадцать месяцев, оставшихся до истечения срока контракта. «Всего каких-нибудь одиннадцать месяцев, и я смогу уйти, полностью получив все причитающиеся мне деньги! Ну столько-то времени я уж продержусь».

Поэтому Джара не уволилась. Вместо этого она напоследок еще раз бросила на мастера феодкорпа суровый взгляд и разорвала мультисоединение. Верный себе, Нэтч уже успел повернуться к ней спиной, вероятно направившись к себе в кабинет, чтобы еще больше улучшить и без того идеальные настройки «Ночной фокусировки». «Мне нужно следить за собой, – подумала Джара. – Вполне возможно, безумие, которым страдает Нэтч, заразно».

Она провалилась в пустоту.

Опустошающее ощущение рассудка, лишенного чувственных восприятий. Эти блаженные две с половиной секунды свободного времени после окончания одной мультисвязи и до начала следующей. Голая, девственная пустота.

Мультивакуум.

Затем возвращение сознания.

Джара вернулась в Лондон, но не домой к Хорвилу, как она ожидала. Похоже, Хорвил отказал на ее мультизапрос, поэтому система автоматически прекратила поток сенсорной информации, протекающий по коре головного мозга. И вот Джара уже стояла в красном квадрате на полу – портале, открывающем доступ из ее квартиры в мультисеть, уставившись на стены, украсить которые она так и не удосужилась. Размяв ягодицы, слегка затекшие от пяти часов мультипаралича, Джара прошла по коридору в гостиную.

Собственная квартира оскорбила ее своей унылостью: абсолютно безликое пространство, отсек для хранения человеческого существа. Джара с большим трудом подавила желание послать к черту созванное Нэтчем общее собрание и отправиться в «Море Данных» за новыми обоями. «Одиннадцать месяцев, одиннадцать месяцев, всего одиннадцать месяцев, – напомнила она себе. – И тогда я получу деньги, уволюсь и смогу начать собственный бизнес, и больше уже ничто не будет иметь значения. Ну а пока что мне нужно разбудить Хорвила».

Раз Хорвил не отвечал на ее мультизапросы, он или спал, или не желал иметь с ней никаких дел. Инженер славился тем, что встает поздно. В его понимании «рано» означало «до полудня», а для профессионала глобального масштаба, который не задумываясь скакал с одного континента на другой, понятие «полдень» являлось весьма скользким. Стиснув зубы, Джара вызвала «Конфиденциальный шепот 66», программу удаленной связи. Если Хорвил не желает ее видеть, быть может, он соблаговолит с ней поговорить.

Инженер принял вызов – убедительное доказательство того, что он, по крайней мере, не спал.

Джара нетерпеливо ждала подтверждения, ответа – все равно чего.

– Ну? – наконец не выдержала она. – Ты идешь домой к Нэтчу или как?

Со стороны Хорвила послышались деланые стоны и кряхтения. «Конфиденциальный шепот» обеспечивал связь исключительно на уровне мыслей, без участия слов.

– Я мог бы притвориться, что еще сплю, – наконец сказал инженер.

– Раз уж я должна присутствовать на этом идиотском совещании, Хорви, тебе также от него не открутиться.

– Объясни мне, бестолковому, с какой стати этот тип устраивает совещание в такую рань.

– Ну же, ты прекрасно все понимаешь. В феодкорпе подмастерье подстраивается под мастера.

– И все-таки что это значит?

– Понятия не имею, – вздохнула Джара. – Вероятно, очередная безумная затея Нэтча прибрать к своим рукам весь мир. Что бы он ни придумал, ничего хорошего от этого ждать не стóит.

– Ну разумеется, – согласился Хорвил. – Мы же говорим о Нэтче! Я тебе не рассказывал, как он задумал основать собственную корпорацию, еще когда учился в школе? Только представь себе, как он пытался объяснить законы свободного капитализма девятилетним малышам в улье…

– Хорвил, я жду!

– Я устал, – беспечным тоном ответил инженер. – Свяжись с Мерри. Свяжись с Вигалем.

– Их не приглашали.

– Это еще почему? Они ведь тоже входят в компанию, разве не так?

Джара также задавалась этим вопросом.

– Быть может, Нэтч доверяет нам больше, чем им.

Усмехнувшись, Хорвил издал такой звук, будто сплюнул попавший в рот волосок.

– Ну да, конечно. А может быть, он знает, что у нас кишка тонка ему перечить.

И прежде чем Джара смогла ответить, инженер разорвал «Шепот», оставив ее в одиночестве в окружении голых стен.

«Как он посмел назвать меня трусихой! – мысленно бушевала она. – Я нисколько не боюсь Нэтча. Просто мною движут чисто практические соображения. Я знаю, что мне нужно потерпеть всего одиннадцать месяцев». Джара в тысячный раз вызвала свой контракт и перечитала условия вознаграждения в надежде отыскать какую-нибудь лазейку, не замеченную раньше. Однако плавающие у нее перед глазами буквы оставались неизменными: она не получит ничего, кроме жилья и полного пансиона, до истечения четырехлетнего срока, когда наконец оформится ее доля. Джара моргнула, и призрачный текст на поверхности сетчатки ее глаз исчез.

Напоследок окинув тоскливым взглядом свою квартиру, Джара вернулась в коридор, чтобы открыть новую мультисвязь. Поглотив голые стены ее жилища, мультивакуум снова выплюнул квартиру Нэтча с окнами с видом на мегаполис. Мастера феодокорпа нигде не было видно, но у Джары не было никакого желания его искать. Нэтч должен был находиться где-то здесь, иначе она не попала бы в здание. Плюхнувшись на диван, Джара стала ждать.

Через пять минут в комнате материализовался Хорвил, по обыкновению одетый в смесь простого и броского.

– Стремиться к совершенству! – дружески приветствовал он свою коллегу-подмастерья, усаживаясь в любимое кресло Нэтча. Хоть кресло и было полуторным, солидная туша Хорвила с трудом в нем поместилась. – Ну, кто готов барахтаться в грязи? Вот я определенно был бы не прочь сейчас немного поваляться.

Джара нахмурилась, гадая, не состряпал ли ее напарник какой-нибудь алгоритм, позволяющий даже его виртуальной одежде выглядеть помятой.

– Тут я тебе компанию не составлю.

Зевнув, инженер с улыбкой откинулся на спинку кресла.

– Принцесса, кончай говорить таким драматичным тоном. Если не хочешь находиться здесь, отправляйся домой. Что может сделать Нэтч? Разорвать контракт? Выгнать тебя?

Джара машинально вытянула палец, готовая произнести обвинительную отповедь. Осознав, что ей нечего сказать, она смущенно опустила руку.

И тут возвратился Нэтч.

Подмастерья не увидели, как мастер феодкорпа вошел, но вот он уже стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди и сверкая глазами. В кои-то веки Нэтч не расхаживал из стороны в сторону, и это почему-то встревожило Джару. Когда Нэтч изъявлял желание полностью сосредоточить всю свою кинетическую энергию на какой-нибудь конкретной цели, вместо того чтобы бесцельно растоптать ее, он был способен свернуть горы. Исследовав образовавшуюся в груди пустоту, Джара внезапно поняла: она все-таки боится Нэтча.

– Мы должны занять главенствующее положение на рынке био-логических программ, – объявил мастер феодкорпа. – Мы станем первыми в рейтинге «Примо».

Хорвил закинул ноги на кофейный столик.

– Ну разумеется, – легкомысленно бросил он. – Все это мы уже проходили. Движущие силы рынка, экономика феодкорпа и так далее, и тому подобное. Это неизбежно, ведь так?

Закрыв глаза, Нэтч шумно втянул воздух. Открыв глаза, он устремил взгляд в пустоту, висящую посредине между подмастерьями. Джара внезапно почувствовала себя прозрачной, словно окружающий мир обрел физическую сущность за ее счет.

– Ты ничего не понимаешь, Хорвил, – сказал Нэтч. – Мы станем первыми в рейтинге «Примо», и мы сделаем это завтра же.

(((2)))

Подмастерья застыли неподвижно, боясь шелохнуться. Джара гадала, не попала ли она случайно в какую-то старинную драму, в которой Нэтч исполнял роль безумного капиталиста, зашедшего слишком далеко. А может быть, мастер феодкорпа играл главную роль в фарсе. Первое место в инвестиционном справочнике био-логических программ «Примо» уже завтра?

– Это невозможно, – наконец нарушила молчание Джара. – Нельзя просто нажать на кнопку и усилием воли переместиться на самый верх «Примо». Система абсолютно беспристрастная, работает по своим собственным строгим алгоритмам, которые известны лишь старшим интерпретаторам.

Нэтч посмотрел на нее как на недоразвитый подвид homo sapiens.

– И?

– Нэтч, не говори глупостей. Система просеивает десять тысяч био-логических программ в день, и каждое принятое решение влияет на иерархию. Предсказать рейтинг «Примо» невозможно. И не смотри на меня так – не может быть и речи о том, чтобы подправить систему. Это уже пробовали неоднократно. – Повернувшись к Хорвилу, Джара указала пальцем в его мясистый нос. – Хорвил, поддержи меня – «Примо» знаком тебе не хуже, чем мне. Система не подотчетна никому.

Инженер потянулся, подержал руки над головой, затем резко опустил их на свои дородные колени.

– «Примо» беспристрастен, потому что так должно быть, – процитировал он официальный девиз компании. – «От нас зависят ваши био-логические системы, от сердца и легких до акций и фондовых рынков».

Казалось, Нэтч превратился в видеоклип, поставленный на паузу. Не было никаких внешних признаков того, что он слушает доводы своих подмастерьев.

– Ну хорошо, – бросила Джара, стремясь развеять нависшее в комнате напряжение. – Полагаю, у тебя есть какой-то блестящий план осуществить это.

Мастер феодкорпа снова принялся расхаживать.

– Разумеется, есть, – ответил он с каменным лицом. – Итак, как вам известно, сегодня мы должны выпустить «Ночную фокусировку 48», наш самый значительный продукт в этом году – и самый лучший.

Джара подумала было о том, чтобы оспорить утверждение о «самом лучшем» продукте, но промолчала и откинулась назад. Хорвил действительно был одним из лучших инженеров в данной отрасли, однако по собственному опыту Джара знала, что он становится неряшливым, когда работа затягивается. В «Ночной фокусировке 48» будет достаточно шероховатостей и нестыковок, как и в любой другой программе, рожденной человеческой мыслью.

– Ну а теперь попробуйте догадаться, кто еще собирается представить новый продукт на этой неделе? – продолжал Нэтч.

У Джары екнуло сердце.

– Только не говори, что «Братья Патель» наконец выпускают своего «Ночного ястреба 73», – сказала она.

– В самую точку, – кивнул мастер феодкорпа.

Нахмурившись, Джара скрестила руки на груди. При такой острой конкуренции как, во имя всего святого, можно рассчитывать захватить лидирующие позиции на рынке именно на этой неделе? Компания «Братья Патель» стабильно занимала первую строчку в рейтинге «Примо» на протяжении последних двух с половиной лет. Позиции компании считались непоколебимыми. Разумеется, это не мешало Нэтчу последние несколько месяцев бороться с «Патель» на всех фронтах – напротив, дух соперничества заставлял его выкладываться по полной. Нэтч составлял трех-, четырех- и пятимерные графики выпуска своей продукции. Он тщательно изучал самые нелепые, самые тупиковые слухи, связанные с Фредериком и Петруччо Пателями.

И вот, похоже, после нескольких чувствительных уколов со стороны Нэтча – потеря нескольких пунктов тут, преждевременный выпуск продукции там – братья Патели наконец приняли вызов своего молодого соперника. Выпуск «Ночного ястреба» на одной неделе с «Ночной фокусировкой» был прямым ударом.

Похоже, последнее развитие событий нисколько не тронуло Хорвила.

– Что вы так беспокоитесь? – спросил он, безуспешно стараясь подавить зевок. – Мы вложили в «Ночную фокусировку» много труда. Программа хорошая. Я не боюсь выставить ее против Пателей.

– Ну и что мы будем делать в таком случае? – спросил Нэтч. Судя по его тону, вопрос был чисто риторическим.

Джара нахмурилась, понимая, куда все это ведет:

– Если бы этот вопрос мне задал кто угодно, за исключением тебя, я бы ответила: мы одновременно выпускаем наши продукты в «Море данных», и пусть победит сильнейший.

Мастер феодкорпа хищно оскалился, и в выражении его лица не было никакого веселья. В какой-то альтернативной плоскости существования аудитория Нэтча взвыла в восторженном предвкушении.

– Ты полагаешь, что я боюсь пойти против Пателей.

– Мне просто не нравятся твои грязные уловки. В рейтинге «Примо» мы занимаем шестую строчку – а всего в нем несколько тысяч компаний. Разве тебе этого недостаточно?

Резко остановившись, Нэтч бросил пристальный взгляд на женщину-подмастерье.

– Ты радуешься неудаче? – изумленно спросил он, словно Джара предложила примкнуть к какой-нибудь аскетичной секте и провести всю свою жизнь в нищете. – Ты радуешься вот этому? – Нэтч обвел рукой свою квартиру, на взгляд Джары, весьма приличную. Кроме жилого пространства, в ней было достаточно места для работы, а также имелось еще одно отдельное помещение для отдыха. И не только: помимо программируемых, квартира могла похвастаться также и настоящими окнами, а еще в ней была пышная клумба с маргаритками. Быть может, квартира Нэтча не шла ни в какое сравнение с лунными поместьями крупных магнатов, но по крайней мере она была отделана.

Джара взяла себя в руки.

– Нетч, шестую строчку в «Примо» никак нельзя считать неудачей, – сказала она. – Многие программисты всю свою жизнь бьются над тем, чтобы попасть в первую десятку. Мы попали туда за три года. За тридцать шесть месяцев, Нэтч! «Примо» существует уже почти семьдесят лет, и еще никому не удавалось так быстро добиться таких результатов. Хорвил, где мы находились год назад?

Инженер на какую-то долю секунды сосредоточил внимание внутрь себя – характерный признак того, что мозг выуживает информацию из «Моря данных».

– На шестьдесят втором месте, – через мгновение объявил Хорвил. – А годом раньше на четыреста девятнадцатом.

Джара развела руками, словно спрашивая: «Теперь понятно, что я имела в виду?»

– А еще за год до того нас вообще не было…

– Какое значение имеет все это дерьмо? – резко перебил своего подмастерья Нэтч.

– Я вовсе не предлагаю тебе опустить руки, Нэтч, – стояла на своем Джара. – Я просто хочу сказать, что мы рано или поздно обязательно попадем на самый верх благодаря качеству нашего продукта, без грязных штучек. Братья Патели стареют, мы все чаще берем над ними верх. Через пару лет, когда все налоговые льготы закончатся, они продадут свой феодкорп. Вот как происходит в бизнесе.

Поморщившись, Нэтч покачался на каблуках и шумно выдохнул. Сейчас он был похож на маленького мальчика, которого отчитывают наставники в улье за то, что он не спал после отбоя. Несмотря на всю его лихорадочную суету, каштановые волосы у него на голове сохраняли идеальную прическу. Джара готова была сражаться до конца, но она разочарованно отметила, что Хорвил из последних сил борется с тем, чтобы не заснуть. «Спасибо, Хорви, что поддерживаешь меня!»

– Ну хорошо, – сказал наконец мастер феодкорпа, однако лицо его красноречиво говорило: «Ладно, я разберу твои никчемные мысли, но только ради порядка». – Давай взглянем на «Ночную фокусировку 48» в «Пространстве разума». Посмотрим, насколько сильный в действительности наш продукт.

Джара и Хорвил проследовали за Нэтчем в его кабинет. Просто оформленное небольшое помещение было чисто функциональным, но все же выглядело оно получше рабочего места Джары. Искусственный дневной свет, вливающийся в кабинет в два квадратных окна, открывал вид на кипучее оживление пекинского рынка. «Вот прекрасный способ работать всю ночь напролет, – с горечью подумала Джара. – Притворяться, будто на дворе день».

Подойдя к приземистому верстаку посреди кабинета, Нэтч взмахнул рукой, вызывая пузырь виртуального программирования, известный как «Пространство разума». Вокруг него тотчас же возникла прозрачная голографическая сфера диаметром около двух метров, а также всевозможные связанные между собой геометрические фигуры и соединительные волокна.

Загруженная в «Пространство разума» программа напоминала приплюснутую пирамиду, покрытую острыми шипами. Этот код был совершенно незнаком Джаре.

– Что это такое? – спросила она.

– Ничего, – проворчал мастер феодкорпа, прогоняя дисплей движением кисти.

На нижнем уровне появилась более цельная структура, похожая на кособокий пончик и окрашенная в мягкие оттенки серого и синего цвета. Белые и пурпурные нити образовывали посередине сложное сплетение. Эти затейливые линии Джара смогла бы воспроизвести с закрытыми глазами. «Ночная фокусировка 48».

Мельком взглянув на массу био-логического кода, плавающего перед ним, Нэтч презрительно фыркнул. Его раздражение нарастало по мере того, как он медленно вращал пончик относительно оси «Z». «Неидеально! – буквально слышала мысли мастера феодкорпа Джара – монолог четвертого акта, обращенный к невидимым зрителям. – Неудовлетворительно! Насмешливое напоминание обо всех тех проектах, которые не были доведены до конца, обо всех недостигнутых целях».

– Ну, и чего мы ждем? – нетерпеливо спросил Хорвил. – Давайте раскочегарим эту малышку.

Джара дала своей внутренней системе мысленную команду, активируя «Ночную фокусировку», и подождала несколько секунд, пока программа распространяла свои инструкции по микроскопическим машинам, плавающим в ее кровеносной системе. Джара попыталась выявить миллионы вычислительных процессов, происходящих у нее в мозгу, логические цепочки, протянувшиеся на тысячи километров от ее виртуального тела здесь до клеточных структур, неподвижно застывших на красной плитке пола в Лондоне. Впрочем, она понимала, что даже если бы находилась здесь во плоти, то все равно не смогла бы различить химические реакции в сетчатке глаз и электрические импульсы в ресничных мышцах. Био-логические программы значительно усовершенствовались по сравнению с теми первыми грубыми образцами, которые представил триста шестьдесят лет назад Шелдон Сурина.

– По-моему, она работает, – сказала Джара.

Расправив плечи, Хорвил похлопал виртуальной рукой Нэтча по плечу.

– Ну разумеется, она работает. Что я вам говорил?

Мастер феодкорпа ничего не сказал. Он отключил сцену пекинского рынка в левом окне, оставив вид на реальные сумерки. Прищурившись, Нэтч покачал головой и прошел в соседнюю комнату к двери на балкон. Хорвил и Джара последовали за ним. Они вышли в кромешную темноту Шенандоа; времени было около половины третьего ночи. Из стены здания им под ноги быстро выдвинулась плита балкона.

Трое сотрудников феодкорпа стояли у перил и смотрели вдаль, ища подходящий объект, чтобы проверить свое улучшенное зрение. В более оживленных районах города кое-где еще мигали огни, но здесь, в жилом пригороде, царила относительная тишина.

– Вон там, – сказал Хорвил, указывая на видеоэкран, стоящий у дороги в нескольких кварталах отсюда. Сейчас, когда пешеходов на улицах не было, свет экрана стал более тусклым. Джара обнаружила, что может легко прочитать рекламное объявление:

ПЕЙТЕ «ЧАЙ-КУОК»

Потому что Совет по обороне и благосостоянию

все еще разрешает вам.

Под надписью нагловатый продавец в форменной одежде «Чай-куок» жадно пил из розовой неоновой бутылки, а сотрудник Совета наблюдал за ним с нескрываемым неодобрением.

Хорвил неуклюже изобразил торжествующий танец.

– Похоже, «Закрытый феодкорп программирования Нэтча» завтра по-прежнему останется в деле! – радостно воскликнул он. – О да!

Джара облегченно выдохнула. С какой стати она вдруг начала нервничать? «Ночная фокусировка 48» прекрасно работала и вчера, и позавчера, и позапозавчера. Ни одного серьезного сбоя в работе программы не наблюдалось, начиная с 43-й или 44-й версии.

– Ну, что ты думаешь? – спросила у Нэтча Джара. – Можно запускать?

– А что, тебе кажется, что программу уже можно запускать? – резко ответил мастер феодкорпа. – Над цветовым разрешением еще работать и работать. А судя по тем распечаткам, программа использует слишком много циклов. Ты полагаешь, можно просто выдать продукт, который будет высасывать все вычислительные ресурсы «Моря данных», обрушивая системы отдельных людей? Нет, твою мать, такой сырой продукт выпускать нельзя!

Реакция Джары на слова Нэтча была такой, словно он отвесил ей затрещину. Хорвил сделал в своем танце внезапную остановку, которую попытался выдать за задуманную. Стоило ли по-рабски вкалывать столько ночей ради такого обращения?

– Разве вы не видите, чем я занимаюсь? – спросил Нэтч уже гораздо тише. Голос его стал задумчивым. – Я просто указываю на определенные недочеты, которые завтра выявит «Примо». Системе наплевать на то, что вы всю ночь напролет писали коды. У нее есть только два критерия: успех и неудача. Успех означает увеличение объема продаж. Успех означает уважение. Успех означает переход на следующий уровень игры. А все остальное… это неудача. – Нэтч потер лоб, с тоской глядя на горизонт.

Не удержавшись, Джара закатила глаза от подобных театральных штампов. «Нэтч когда-либо задумывается над тем, что воспринимает себя слишком серьезно?» Ей захотелось выкрикнуть какие-нибудь гадости невидимой аудитории, придушить Нэтча, прогоняя с его лица самодовольную усмешку. Ей захотелось отвести его в какое-нибудь тихое, укромное местечко и вкрадчивым шепотом рассказать о том, чтó действительно имело значение.

Мастер феодкорпа обернулся. Он смерил Джару долгим пристальным взглядом, полным веселья и презрения, а Хорвил тем временем смущенно переминался с ноги на ногу у них за спиной.

– А теперь заходим внутрь, – наконец сказал Нэтч, – и я расскажу вам свой план.

– По-моему, ты говорил, что больше никаких грязных штучек, – потупившись, жалобно промолвила Джара.

– Ничего такого я никогда не говорил. Я сказал: «Давайте взглянем на «Ночную фокусировку 48», что мы сейчас и сделали. И она оказалась просто ужасной. К тому же почему ты все время твердишь про какие-то «грязные штучки»? Я не занимаюсь никакими грязными штучками. Это называется бизнесом.

(((3)))

Солнце пантерой прокралось на утренний небосвод, напомнив Джаре о том, что ей удалось продержаться еще двадцать четыре часа, не сойдя с ума, не уволившись и никого не убив. Она вспыхнула от сознания достигнутого успеха. Ей достаточно лишь продержаться одиннадцать месяцев, переходя из одного дня в следующий, опустив голову, как бывает с Нэтчем в одном из его настроений, и все будет хорошо. Вот как нужно убивать время: стиснуть зубы и терпеть.

Джара сказала своим коллегам, что хочет несколько минут побыть одна в ночной прохладе. Нэтч и Хорвил скрылись в квартире.

Оставшись на балконе, Джара наблюдала за тем, как Шенандоа встряхивается, пробуждаясь. Здания, автоматически сжавшиеся на ночь, чтобы сэкономить пространство, теперь, когда их обитатели просыпались, раздувались подобно иглобрюхим рыбам. Балкон квартиры Нэтча практически незаметно поднимался все выше и выше по мере того, как жители нижних этажей требовали себе свободного пространства. Река пешеходов устремилась из более бедных районов в мультицентры, перенося полмиллиона работников в конторы по всему земному шару, на Луне, на Марсе и в орбитальных колониях. Другой поток стекал на станции трубы, откуда стремительные поезда с огромной скоростью развозили людей по всем континентам. Немногие избранные пользовались станциями телепортации, до сих пор сверкающими чистотой и по большей части пустынными.

Джара уже много раз наблюдала одно и то же утреннее преображение в Лондоне, однако до сих пор в Шенандоа она этого никогда не видела. Она ощутила мимолетный укол зависти к тем, кто жил и работал в плавных, невысоких изгибах современного города. Этим людям никогда не приходилось тащиться на работу по стертой брусчатке или делать по трубе солидный круг, объезжая какой-нибудь полуразвалившийся монастырь, объявленный историческим объектом и получивший статус неприкосновенности. «Прекрати себя жалеть! – строго одернула себя Джара. – Если бы ты очень захотела, то смогла бы жить в Шенандоа, – и пусть даже ты смогла бы позволить себе лишь комнату в каком-нибудь старом небоскребе». Она перевела взгляд на восток, где в тумане смутно проступали сломанные башни Старого Вашингтона. Эти башни были всем, что сохранилось от всевозможных американских империй, процветавших в годы до Восстания автоматов. Одинокая железнодорожная ветка отходила от Шенандоа в ту сторону и исчезала в тумане, подобно окаменелому щупальцу какого-нибудь ископаемого животного.

«Не тяни время, – подумала Джара. – Возвращайся в дом и поскорее покончи с этим. И тогда ты сможешь вернуться домой и выспаться. Какое бы безумие ни задумал Нэтч, оно не может быть хуже того, чем ты уже занимаешься».

* * *

Она ошибалась.

– Ты хочешь, чтобы я это сделала? – взвизгнула Джара. Даже себе самой она показалась какой-то нелепой гарпией из фарса. Кислолицей, той, которая Не верит, которая Сомневается в силе нашего героя.

Нэтч злорадствовал, наблюдая за реакцией своей работницы.

– Я хочу, чтобы ты распространяла слухи, – спокойно повторил он, – будто «Море данных» в самое ближайшее время подвергнется разрушительной атаке черных кодов.

– Разрушительной атаке черных кодов.

– Со стороны Фарисеев.

– Со стороны Фарисеев. И что хорошего это даст?

– Это заставит «Братьев Патель» придержать выход своего нового продукта.

Распоряжения Нэтча настолько противоречили здравому смыслу, что Джара, не сдержавшись, рассмеялась. Приободренный Хорвил также расхохотался.

– Замечательный план! – насмешливо произнес инженер. – Раз уж мы этим займемся, давайте заодно заставим «Братьев Патель» перевести миллион кредитов на наши счета в Хранилище и еще почесать нам спинку.

У Джары мелькнула мысль: а что, если Нэтч и вправду спятил? Какая связь может быть между респектабельной компанией, выпускающей био-логические программы усовершенствования человеческого тела, и группой религиозных фанатиков, отгородившихся от остальных людей в самом дальнем уголке земного шара? Но затем, увидев снисходительную усмешку у Нэтча на лице, Джара поняла, что он абсолютно серьезен.

Безумие.

Аналитик уселась на диване рядом со своим собратом-подмастерьем.

– Ну хорошо, объяснись, – сказала она.

Кивнув, Нэтч снова устремил отрешенный взор вдаль.

– Какое завтра число? – наконец спросил он.

Хорвил задумчиво обратил взгляд в себя.

– Первое ноября.

– Первое ноября. День, ничем не отличающийся от остальных, верно? Для нас – да. Выпуск нового продукта, продажа готовых товаров – все как обычно. Но для Фарисеев завтра День мертвых. – Нэтч махнул рукой на ближайший видеоэкран, на котором был выведен один из ранних пейзажей Тоупа. Резкие синие и зеленые линии картины преобразились в старое видео Премьер-комиссии о Дне мертвых. «Технологии шагнули вперед, – объявил диктор, – но в мифологии Фарисеев по ночам по-прежнему являются упыри и гоблины». Затаив дыхание трое сотрудников феодкорпа смотрели, как несколько темнокожих Фарисеев в запыленных одеяниях почтительно склонились и затянули песнь на архаичном утробном языке.

«Фарисеи ненавидят цивилизованный мир, – продолжал повествование безымянный рассказчик. – Они говорят, что использование био-логических программ для манипулирования человеческим телом «противно богу». А что касается вживления в кровеносную систему крошечных машин, позволяющих программному коду передавать образы в головной мозг… Это противоестественно! Это грех!»

Остановив воспроизведение, Нэтч щелкнул пальцами для большей выразительности. На видеоэкране застыл оскалившийся подросток, грозя обгоревшим на солнце кулаком какому-то невидимому врагу.

– Помните ту программу, которая начала поднимать давление у обитателей всех орбитальных колоний? – спросил Нэтч. – Это случилось всего два года назад. Две тысячи триста погибших и суровый военный ответ со стороны Совета по обороне и благосостоянию. Но как вы думаете, довольствовались ли Фарисеи пролитой кровью? Конечно же нет! С тех пор они не сидели сложа руки. Они строили планы и изучали технику программирования, дожидаясь возможности нанести новый удар. Когда Фарисеи предпочитают наносить удары? Разумеется, в те дни, которые для них важны с точки зрения религии. В такие, как Пиршество всех святых. В день рождения Иисуса Джошуа Смита.

– В такие, как День мертвых.

– Вы только подумайте! Разве Фарисеи не могли к настоящему времени придумать какой-нибудь способ обрушить финансовый рынок, «Доктора подключи и исцелись»[1] или мультисеть? Разве они не могли выбрать именно завтрашний день для того, чтобы сделать первый залп в следующей священной войне против нас, подсоединенных? Разве можно исключить то, что Совет по обороне и благосостоянию прямо сейчас усиливает защитные меры, готовясь к широкомасштабному удару со стороны какой-нибудь новой пугающей разновидности черного кода?

Своей краткой речью Нэтч полностью завладел вниманием Хорвила. Подавшись вперед, инженер нервно переводил взгляд с оживленно жестикулирующего мастера феодкорпа на застывшую на видеоэкране зловещую фигуру в грязных одеждах, с всклокоченными волосами.

– Такое вполне возможно, это точно! – наконец выдохнул он.

– А если все это правда… первое ноября – самый неподходящий день для того, чтобы «Братья Патель» выпустили новую версию своего продукта, ведь так?

Джара почувствовала, как замысел Нэтча постепенно обретает очертания, и на какое-то пугающее мгновение она увидела окружающий мир через искривленные линзы мастера феодкорпа. Краски поблекли, черное и белое растворилось в миазмах однообразного серого.

– То есть ты хочешь, чтобы мы сказали всем, будто наши знакомые из Совета по обороне и благосостоянию предупреждают о каком-то крупном событии, после чего останется только ждать, когда поток слухов заткнет все сплетнесети?

– Я не хочу ничего затыкать. Мне нужен полный бедлам, твою мать!

– И вы полагаете, что «Братья Патель», прознав об этом, перенесут запуск своего нового продукта на какой-нибудь другой день, не так насыщенный новостями?

Задумчиво тряхнув головой, Хорвил откинулся назад.

– Значит, вот почему ты так давишь на «Ночную фокусировку 48», – сказал он. – Практически идеальная программа… выпущенная в тот день, когда у нее не будет конкуренции… Вполне вероятно, это заставит «Примо» поднять нас на один-два пункта в рейтинге.

Джара нахмурилась. Теперь до нее дошло, почему Серра Вигаля и Мерри не пригласили на эту утреннюю встречу: они ни за что не согласились бы участвовать в подобной афере. Больше того, оглянувшись назад, Джара сообразила, что в прошлом Нэтч уже не раз исключал их из сомнительных с точки зрения этики работ. У нее появилась непрошеная мысль: что это говорило о том, какое мнение сложилось у Нэтча о ней? Джара поспешила прогнать ее прочь.

Нэтч продолжил воспроизведение видео. На видеоэкране появились кадры того, как сотрудники Совета по обороне и благосостоянию нанесли скоординированный удар по толпе возбужденных Фарисеев, собравшихся на вершине холма. Фарисеи лихорадочно палили из винтовок по фигурам в белых одеждах, обступившим их со всех сторон. Однако эти фигуры были лишь призрачными мультипроекциями, идущими в авангарде ударного отряда. Бесчисленные дротики размером со швейную иголку просвистели в воздухе, впиваясь в плоть врагов и выплескивая свой смертоносный груз токсичных химикатов и боевых машин величиной с молекулу. Через считаные мгновения сражение закончилось и поверженные Фарисеи неподвижно лежали на земле.

– Замысел неплохой, Нэтч, – сказала Джара, – но я сомневаюсь, что всего одна-единственная программа поможет нам в одночасье скакнуть сразу на пять строчек вверх в рейтинге «Примо».

– Согласен, – дьявольски ухмыльнулся Нэтч, – но четырем программам это окажется по силам.

Подмастерья молча уставились на него, не в силах подобрать что-то связное в ответ.

– Как вы думаете, чем я занимался последние несколько недель, пока вы ковырялись с «Ночной фокусировкой 48»? Я работал, вот чем. Готовил к запуску «Де мираж 52» и «Морфоглаз 66».

– Но это будет всего лишь три, – загнул пальцы Хорвил. – Где четвертая программа?

– «Калькулятор разума 93.9». Она была готова еще несколько недель назад.

– Что? Ты же сам говорил, что эту программу еще нельзя выпускать?

– Я сказал неправду.

Время шло. Нэтч упрямо отметал все возражения Хорвила и Джары, хотя те старались изо всех сил.

– Все это так туманно, – заявила Джара. – Кто поверит в то, что нам известно о каких-то террористических атаках? Мы не шпионы – мы программисты.

– У нас есть связи. Нам поверят. К тому же нам вовсе незачем выкладывать какую-либо конкретную информацию – слухи о слухах, только и всего.

– А что, если у нас ничего не получится?

– Если у нас ничего не получится, – пожал плечами Нэтч, – кому от этого будет плохо?

– Совет опровергнет все слухи, – вмешался Хорвил.

– Зная Совет, можно не сомневаться в том, что отпираться он станет так усердно, что подозрения останутся. Еще никто не обвинял верховного управляющего Борду в излишней деликатности.

«То же самое можно сказать и про тебя, Нэтч», – подумала Джара.

– Я ничего не понимаю! – сказала она вслух, в отчаянии вскидывая руки. – Если у нас есть четыре программы, готовые к запуску в «Море данных», почему бы просто не запустить их прямо сейчас? Зачем нам нужны Фарисеи?

– Во-первых, программы пока что еще недостаточно хороши, – покачал головой Нэтч. – Нам нужен по крайней мере еще день на то, чтобы довести их до совершенства. И во-вторых, «Братья Патель» вот уже на протяжении нескольких недель пристально следят за каждым нашим шагом. Им известно, что мы положили глаз на их первое место в рейтинге «Примо». Если только мы не застигнем «Патель» врасплох хотя бы на несколько часов, они тотчас же вывалят ворох своих собственных обновленных версий, чтобы остаться наверху. Но если мы подложим мягкую подушку, быть может, нам удастся на несколько часов вырвать первую строчку.

– А что, если нас поймают за распространением ложных слухов?

– Например, кто?

«Он прав», – с горечью отметила аналитик феодкорпа. Правда в «Море данных» была подобна картинке в древнем калейдоскопе: разноцветной, раздробленной на мелкие кусочки, многократно отраженной со всех сторон. Особенно в области био-логики, где заинтересованной стороной являлись все. Феодкорпы и мемкорпы постоянно распространяют слухи о своих конкурентах. Как и капиталмены, финансирующие их, и каналисты, продвигающие их продукцию. Джара вспомнила недавний случай: одна женщина распространяла слухи о некомпетентности своего собственного сына, стремясь выдавить его из бизнеса. Или дело мастера феодкорпа, который захватил рынок желудочно-кишечных программ, подправив рекламную продукцию своего конкурента. В обоих случаях никому никаких обвинений предъявлено не было.

А кто стоял на пути Нэтча? Мем-Кооператив, громоздкая бюрократическая организация.

Джара вспомнила бесконечные лекции, которые им в детстве читали в улье. «Раз Мем-Кооператив настолько неэффективный, – пожаловалась она как-то раз, – кто заботится о маленьком человеке? Кто следит за тем, чтобы все было справедливо?»

«Никто», – печально ответил наставник.

«Никто?» – воскликнула Джара, переполненная детским гневом.

«О, я мог бы ответить то, что от меня требует старший учитель, – ответил наставник. – Повторить весь тот бред, который приводится в официальной программе обучения улья. «Гибкость информационных потоков в «Море данных» позволяет выявлять слабые места в экономике». «Независимые авторы, мудрецы и церберы, так называемые старатели, ведут кропотливую работу, вскрывая коррупцию». «Мы полагаемся на Местные союзы представителей общественных групп – МСПОГ, наши органы власти, – которые постоянно контролируют свободный рынок». Но ты читаешь новости, Джара. Разве все эти заявления кажутся тебе правдивыми?»

Нет, Джара видела насквозь их лживую сущность. Но все эти дискуссии велись полжизни назад, когда еще карьера чиновника Мем-Кооператива или политического деятеля МСПОГ казалась ей привлекательной. Феодкорп Джара воспринимала лишь как место, где можно было накопить какие-то деньги в ожидании чего-то действительно стóящего. Как быстро все переменилось после улья! Джара с горечью подумала, что для того, чтобы отказаться от своих государственнических идеалов, ей хватило лишь льстивой похвалы такого красивого и умного мужчины, как Нэтч.

Джара протерла глаза, возвращаясь в настоящее, однако ей не удалось избавиться от тумана, напущенного словами Нэтча. «Этот план может сработать, потому что он такой абсурдный, – подумала она. – Ну кто заподозрит то, что индустрия скатилась так низко, что один из лучших ее представителей готов сеять панику слухами о терроризме Фарисеев? Кто предположит, что у Нэтча есть в этом корыстные интересы?»

И даже если кто-либо узнает правду – если Совет, Мем-Кооператив, церберы или братья Патели проведают, где источник всех этих слухов, – «Примо», вероятно, все равно поставит феодкорп Нэтча на первую строчку. Система независимой оценки не может зависеть от случайных политических колебаний.

Нэтч прекратил расхаживать по комнате, отчего Джаре стало не по себе.

– Я вижу только две потенциальные проблемы, – сказал он. – Во-первых, слухи не произведут на рынке достаточно шума, чтобы встревожить «Патель». И компания все равно запустит «Ночного ястреба» в назначенный срок. Во-вторых, «Примо» обнаружит в одной из наших программ какой-либо изъян, не замеченный нами, и накажет нас за это.

– Что насчет других феодкорпов? – спросила Джара.

– Кого ты имеешь в виду? Лукаса Сентинеля? «Пул-корп»? Простеева Серли? – пренебрежительно махнул рукой Нэтч. – Я уже изучил их планы по выпуску новых продуктов. Ничего.

Хорвил нахмурился. Он уже довольно долго молча выслушивал безумные рассуждения Нэтча, мысленно выполняя какие-то расчеты. Джаре захотелось узнать, достаточно ли у него в этот ранний утренний час функционирующих клеток головного мозга, чтобы в полной мере осознать грандиозный замысел Нэтча.

– Есть еще одна проблема, – наконец сказал инженер.

– Какая же?

– Что, если распущенные нами слухи спугнут не только «Братьев Патель»? В прошлом в результате террористических атак Фарисеев уже гибли люди. Что, если порожденная нами паника окажется слишком сильной? Я хочу сказать, все мы связаны… – инженер взмахнул руками, словно в его силах было сгрести пальцами молекулы мультиботов и субэфирных каналов, – и потому уязвимы. В любой день действительно может произойти новая атака черного кода. Всем это известно. Возможно, Совет действительно готовится к новому нападению. Что, если мы породим слишком сильную панику? Возможно, все бросятся в Хранилище. Прекратится любая торговля. Вся финансовая система рухнет.

Нэтч усмехнулся, с наслаждением обдумывая такую возможность.

– Вероятность такого мала, – сказал он. Правда ли в его голосе прозвучала тень разочарования? – Ну же, Хорвил! Какие-то слухи вызывают крах финансовой системы? Люди не настолько доверчивые. К тому же Совет пресечет слухи задолго до того, как произойдет нечто подобное.

– А что… что, если Фарисеи действительно нанесут атаку в этот день?

– Хорви, – рассмеялся мастер феодкорпа, – я не отвечаю за то, что делают эти одержимые фанатики. Я отвечаю только за себя. Пусть они творят все что угодно. Что бы ни случилось, второго ноября рынок будет работать как ни в чем не бывало. Поверь мне.

(((4)))

Джара угрюмо смотрела на трехмерную блок-схему, сооруженную на кофейном столике. Массивная блок-схема возвышалась высоко у нее над головой, информация накладывалась слоями, подобно ступеням зиккурата[2]. Откинувшись назад, Джара изучила творение своих рук. Имена тех, кого она знала всю свою жизнь, находились в слое данных, помеченных как «ВНУШАЕМЫЕ». Другие имена – знакомых, родственников, бывших возлюбленных и коллег – были нанизаны на голографические стрелки, обозначенные как «ЛЕГКОВЕРНЫЕ» и «НЕВЕРЯЩИЕ». Особняком поодаль стояло имя матери Джары с подписью: «НЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ ДОВЕРИЕМ».

«Ты ведь именно этим и хотела всегда заниматься, разве не так? – сказала себе Джара. – Стратегический анализ в био-логическом феодкорпе. Составление графиков работ, планирование запуска продуктов, выделение ресурсов… правильно?»

Понедельник уже подходил к концу, а ей так и не удалось поспать. Внезапно Джара поймала себя на том, что уже целый час сидит совершенно неподвижно, уставившись на блок-схему. Она ждала, что зиккурат вот-вот обрушится на нее виртуальной лавиной данных. И она погибнет прямо здесь, погребенная под тяжестью лжи Нэтча.

«Если не хочешь находиться здесь, – сказал ей Хорвил, – отправляйся домой». Джара представила себе инженера, потеющего внутри пузыря «Пространства разума» в противоположном конце Лондона. То обстоятельство, что Хорвил также вынужден обходиться без сна, явилось для нее слабым утешением.

Вскоре после захода солнца Джара ощутила мысленный «писк» входящего мультизапроса. Нэтч.

Появившись из ниоткуда, мастер феодкорпа приветливо помахал Джаре рукой и принялся придирчиво изучать блок-схему. Джара не видела его со времени утренней встречи в Шенандоа, и происшедшие с ним перемены были воистину странными. Нэтч – обиженный школьник бесследно исчез, по-видимому отключенный нажатием клавиши. Его место занял Нэтч – холеный предприниматель, Нэтч-бизнесмен, Нэтч – символ позитивного мышления.

– Итак, ты полагаешь, что мы добьемся максимального проникновения, если начнем распространять слухи сегодня вечером, – сказал он, задумчиво потирая подбородок, вероятно никогда не знавший щетины.

Джара устало кивнула:

– Я разбила всех наших знакомых по трем осям – внушаемость, связи и сфера влияния. Затем я проследила возможные пути распространения слухов от человека к человеку, расписав в процентах вероятность того, что слухи достигнут критической массы. – Она указала на вершину башни, точку схождения всех осей. – По моим оценкам, нам нужно начать с наших самых влиятельных знакомых сегодня вечером и к завтрашнему утру дойти до конца списка.

– А почему не наоборот?

– Для того чтобы закрепиться, слухи должны сначала пустить корни. Один тщательно проработанный источник информации стóит больше сотни досужих сплетен. Вот почему я собираюсь попросить Хорвила сегодня же поговорить со своими родственниками в Секте Натиск. Что может пользоваться таким же доверием, как религиозная община?

Нэтч принялся быстро кружить по квартире Джары, однако сейчас это была уже не беспокойная суета, а уверенный шаг.

– Я приятно удивлен, Джара, – сказал он. Это была первая похвала, которую Джара услышала от него за несколько месяцев. – А почему у тебя такое унылое лицо?

– А какое лицо было бы у тебя, – нахмурилась Джара, – если бы тебе пришлось сказать про свою родную мать, что она «не пользуется доверием»?

Ее язвительное замечание отлетело от Нэтча с такой же легкостью, с какой луч света отражается от зеркала.

– Должен тебе сказать, Джара, ты просто нечто! – заметил Нэтч. – Не представляю себе, как у тебя получается оставаться такой беспристрастной. Последние две недели мне с трудом удается сдерживать мои эмоции. Знаю, я стал раздражительным и излишне требовательным… но это все потому, что я не достиг твоего уровня профессионализма. Хорвил сказал мне как-то на днях, что ты – клей, скрепляющий наш феодкорп…

Это продолжалось в таком же духе, и Джара поймала себя на том, что помимо воли откликается на эту низкопробную лесть. У нее была тайная слабость на смазливую внешность и слащавый голос, а Нэтч, когда включал свое обаяние, становился просто неотразимым. «Как ему это удается?» – мысленно выругалась Джара. Ну разве она не успела к настоящему времени убедиться в том, что извинения Нэтча никогда не бывают искренними, что елейные слова – лишь оружие в его арсенале?

И тем не менее его стратегия работала. Каким-то образом ему удалось раскусить ее слабость к похвале, чем он беззастенчиво пользовался. Джара чувствовала, что отвечает на низменный эротический позыв, который расшевелил в ней Нэтч, – этот позыв он по своему желанию мог расшевелить в ком угодно, хоть в мужчине, хоть в женщине, – и ненавидела себя за это. Она ненавидела себя, но в то же время жаждала этого, как не жаждала ни одной из сотни программ сексуального удовлетворения, которые перепробовала за тридцать лет, прошедших после посвящения.

«Или это просто зависть? – спросила себя Джара. – Ему нет еще и тридцати, и он готов прибрать к рукам весь мир. А тебе уже за сорок, а ты все еще работаешь подмастерьем».

– Завтра мы станем первыми в рейтинге «Примо», Джара, и без тебя нам не удалось бы этого добиться, – сказал Нэтч, положив руку ей на плечо. Это прикосновение получилось вполне пристойным, но тем не менее многообещающим. – Капиталмены вспомнят об этом через несколько лет, когда тебе надоест работать на меня и ты снова начнешь собственное дело. Они будут умолять тебя взять у них деньги.

Аналитик смущенно провела тремя пальцами по высящимся горой вьющимся волосам. Ей хотелось найти какой-нибудь простой способ отключить ощущение виртуального прикосновения Нэтча, однако такие тонкие алгоритмы мультисеть не предоставляла.

– Да, хорошо, наверное, – робко пробормотала она.

И через считаные мгновения Нэтч исчез. Осталась только его улыбка, обжигающая сетчатку глаз Джары.

Она прошла на цыпочках в коридор, убеждаясь в том, что Нэтч действительно разорвал мультисвязь, а не притаился в соседней комнате. «Джара, у тебя начинается мания преследования, – строго одернула себя она. – Это твоя квартира. Без твоего позволения никто не сможет мультизагрузиться сюда». И тем не менее Джара облегченно вздохнула, установив, что ее босса нет в квартире. В прошлом Нэтчу уже случалось творить чудеса.

Джара оглянулась на зиккурат, и ее едва не стошнило. Вот оно, трехмерное свидетельство ее окончательной деградации в сфере био-логики. «Нужно придумать, как все это остановить».

Подойдя к окну, Джара бросила взгляд на толпы людей, запрудивших улицы Лондона. Разумеется, окно было ненастоящим: на жалкую стипендию подмастерья Джара не могла позволить себе квартиру с внешней стеной, поэтому ей приходилось довольствоваться плоскими видеоэкранами. Но как легко было настроить видеоэкран на вид снаружи здания и притвориться, будто это настоящее окно! Внизу сотни, а то и тысячи людей заполнили площадь, небрежно пользуясь «Морем данных», не задумываясь о био-логических программах, определяющих их жизнь. Био-логика регулировала частоту ударов сердца, био-логика вела календарь дел, био-логика ежесекундно закачивала в голову информацию о чувственных восприятиях.

Джара занялась своей любимой игрой «что самого плохого может случиться», и голова у нее зажужжала от пугающих вариантов. Что произойдет, если завтра на рынке разразится паника и все побегут снимать деньги со своих счетов в Хранилище? Что произойдет, если опасения Хорвила сбудутся и Фарисеи действительно запустят атаку черного кода? Или что, если – совершенство откладывается! – каким-то непривязанным лунатикам удалось придумать способ вывести из строя «Доктора подключи и исцелись»? Джара задержала взгляд на каком-то безликом пешеходе, шагающем по брусчатке внизу, и внезапно он перестал быть безликим… Он превратился в бизнесмена, который проснется завтра в Пекине или Мельбурне или в одной из орбитальных колоний, может быть в «Аллоуэле»… Потягивая утренний нитро, он попытается взять в «Море данных» биржевые сводки, и ничего не произойдет… У него подскочит давление: в этот день он должен был закрыть крупную сделку. Черт побери, что ему делать?.. КОПОЧ в его организме в отчаянии обратятся к базам медицинских данных «Подключи и исцелись» за советом, как понизить давление и что делать с сердцем… Однако «Доктор подключи и исцелись» не отвечает… В комнате становится темно, свет гаснет…

«Возьми себя в руки! – одернула себя Джара. – Ты оказываешь Нэтчу слишком много чести. Один-единственный человек не может по собственной прихоти обрушить все «Море данных». Фарисеи завтра не запустят атаку черного кода. Что самое страшное может случиться? Несколько феодкорпов затихнут на один день, только и всего».

Переключив изображение на видеоэкране на умиротворенный ирландский пейзаж, Джара попыталась снова сосредоточиться на работе. Трехмерная блок-схема на столе безмолвно насмехалась над ней: «ВНУШАЕМАЯ», «НЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ ДОВЕРИЕМ», «НЕНАДЕЖНАЯ».

– Блин, блин, блин, твою мать! – воскликнула Джара вслух, хлопая ладонью по голой стене. Она не могла просто сидеть сложа руки и ждать, когда это произойдет. Нэтча нужно остановить. Во что бы то ни стало.

– Говорю вам, – сказал Хорвил, – сейчас это обсуждают во всех сплетнесетях. Я не выдумываю! Если не верите, проверьте сами!

Скептически пождав губы, женщина смерила его пристальным взглядом. Это был тот самый сомневающийся взгляд, каким ублюдки из Секты смотрели на него всю его жизнь, начиная еще с тех пор, когда он был слишком молод, чтобы заслуживать этого. Затем она презрительно оглядела квартиру Хорвила, которую инженер старательно превратил в образец полного беспорядка: недоеденные сандвичи спокойно соседствовали на полу с грязной одеждой, сломанной мебелью и редкими строчками кодов био-логических программ. Вздохнув, пожилая женщина снова принялась разглаживать складки на своей пурпурной замшевой мантии. Похоже, мантия беспокоила ее больше, чем предостережение Хорвила о вражеском ударе.

– У Секты Натиск есть связи в Совете по обороне и благосостоянию, – сказала женщина. – У нас есть свои люди в Мем-Кооперативе. Если всех охватила паника из-за черного кода Фарисеев, почему мы ничего об этом не слышали?

– А я откуда могу знать? Я не работаю в Совете. Кто может сказать, как зарождается волна подобных слухов?

– Мне нет никакого дела до того, «как зарождается волна подобных слухов», – насмешливо повторила женщина. – Меня больше интересует, каким образом ты, подумать только, оказался на ее гребне!

Женщину звали Марулана – по крайней мере, Хорвил полагал, что ее зовут Марулана. Эти богатые старые ведьмы из Секты Натиск были все на одно лицо. Они расталкивали друг друга за право первой получить от тебя пожертвование на какую-нибудь дурацкую благотворительность, однако, когда наступал твой черед попросить об одолжении, они куда-то бесследно исчезали. Хорвил знал точно только то, что женщина была большой шишкой в Секте Натиск – одной из нескольких младших бодхисатв, которые управляли организацией. Также ее частенько приглашала на обед тетка Хорвила Берилла, в свой безвкусно окостеневший особняк в Вест-Энде.

Можно было в одно мгновение проверить ее имя по общественному справочнику, но на самом деле это не имело значения. Хорвил уже понял, что разговор получится кратким.

– Вы хотите знать, откуда я об этом узнал? – выпалил Хорвил, лихорадочно ища какой-нибудь быстрый способ свалить подозрение Маруланы на кого-нибудь другого. – Мне сказал Нэтч. – Он заговорщически пожал плечами, словно говоря: «Безумный мир! Никогда не знаешь, когда окажешься в центре очередного слуха или скандала. Но что тут поделаешь?»

– А, так это сказал тебе Нэтч! – с нарастающей подозрительностью сказала руководительница Секты. – Почему-то меня это нисколько не удивляет.

Хорвил не сомневался в том, что это имя было ей знакомо. С тех самых пор, как он поступил на работу в феодкорп, имя Нэтча распространялось среди приверженцев Секты Натиск подобно раковой опухоли. Несомненно, влияние тети Бериллы.

– Значит, Хорвил, ты услышал о крупной атаке черного кода, которая должна состояться в самое ближайшее время, и первым твоим порывом было связаться со своими духовными наставниками в Секте Натиск, правильно?

Сарказм в голосе Маруланы был буквально осязаемым – по сути дела, третьим участником разговора.

– Послушайте, ваше святейшее сектантство, – сказал Хорвил. – Я не жду, что вы станете паниковать всякий раз, когда услышите какие-нибудь странные слухи. Но это ведь говорю вам я! Вы меня прекрасно знаете. Мое семейство с незапамятных времен отстегивает кредиты в поддержку Секты Натиск. – «А я не обращал внимания на дурацкие занятия вашей Секты с тех пор, как вышел из детства. Сейчас я даже не притворяюсь, будто понимаю, какие моральные ценности вы нынче проповедуете. Впрочем, не уверен, что я вообще когда-либо их понимал». – Мне просто очень не хотелось бы, чтобы ваших избирателей – прошу прощения, почитателей обобрали до нитки из-за того, что какой-то черный код застал их врасплох.

– Уверена, нашим приверженцам ничего не угрожает.

Инженер потерял терпение:

– Ну почему вы вечно ищете какие-то скрытые мотивы? Неужели вы считаете, что Секта Натиск обладает… обладает монополией на благие намерения?

– Нет, – сухо ответила Марулана. – Мы просто знаем по собственному опыту, что феодкорпы заботятся только о себе любимых. – Она бросила на Хорвила хищный взгляд, после чего ее мультиизображение погасло, даже не попрощавшись.

Хорвил в отчаянии плюхнулся на диван, свалив при этом на пол груду грязных подушек. «Вот и надейся после этого на родственные связи!» Единственным слабым утешением было то, что тете Берилле доложат, в каком состоянии его квартира.

Джара стояла в атриуме здания администрации Мем-Кооператива. Все остальные правительственные и квазиправительственные ведомства выстроили свои офисы в Мельбурне, под сенью внушительных комплексов Премьер-Комиссии и Совета по обороне и благосостоянию. Но только не Кооператив, по каким-то неведомым причинам избравший центром своей деятельности одинокую орбитальную колонию «Патронелл».

Здание было возведено по тому же самому безликому рецепту, каким в наши дни пользовались архитекторы всех административных зданий. Начать с цоколя из растянутого камня и гибкого стекла, чтобы создать броский искривленный эффект. Бросить в кастрюлю заросли стен из рисовой бумаги, чтобы продемонстрировать единство с прошлым. Добавить невыносимо высокие потолки. Покрыть все доступные поверхности видеоэкранами и выставить рекламное пространство на торги, чтобы покрыть стоимость строительства. Перемешать многотысячную толпу. Результат: мгновенная тошнота.

Однако Джара пришла сюда не для того, чтобы изучать архитектуру. Она пришла сюда для того, чтобы поступить правильно. Она пришла сюда для того, чтобы донести на Нэтча Мем-Кооперативу и остановить безумие до того, как кто-нибудь пострадает.

Сама идея эта была изначально абсурдной и становилась еще абсурднее с каждым шагом. «К кому ты собираешься обратиться? И что ты собираешься рассказать?»

У Джары не было ответов на эти вопросы; она знала только, что ей нужно кому-нибудь рассказать правду, все равно кому. Она решительно затоптала тоненький голосок, предлагавший ей воспользоваться информацией как рычагом, чтобы сбросить с себя оковы контракта подмастерья. «Нет, я делаю это не ради себя. Я еще не опустилась до уровня Нэтча». План Нэтча создавал угрозу не только для капиталменов, разжиревших на буме феодкорпов, и для таких выродков – мастеров феодкорпов как Нэтч и прежний хозяин Джары Лукас Сентинель: всех этих людей ей было нисколько не жалко. Но план также подрывал систему рейтинга «Примо», исправно служившую обществу уже семьдесят с лишним лет. Люди доверяли «Примо», уверенные в том, что система разоблачит низкопробные программы – программы, не удовлетворяющие требованиям «Подключи и исцелись», программы, потенциально способные перегрузить био-логические системы и привести к фатальным последствиям. «Примо» ни в коем случае нельзя было считать совершенной. Ее толкователи бывали мелочными, неточными и даже откровенно недоброжелательными. Но к кому еще можно было обратиться?

«Если «Примо» настолько уязвима, – думала Джара, – на что в этом мире можно положиться?»

Аналитик феодкорпа сама не знала, куда ведут ее собственные ноги. Она обнаружила, что ноги привели ее к отделу, который назывался Департамент борьбы с мошеннической деятельностью феодкорпов. Джара увидела офис, сразу за видеоэкраном с какой-то программой «Женская тайна 242.37а». В прошлом феодкорп Нэтча уже неоднократно получал предупреждения от этого ведомства, и Джара ходила по этим кабинетам, отстаивая интересы компании перед арбитражной комиссией. Разумеется, она могла бы подать обращение и из дома, но только так можно было сделать это анонимно. Департамент вынужден был проверять, что жалобы подают реальные люди; в противном случае его затопила бы волна дата-агентов от нечистых на руку феодкорпов.

Судя по длинной очереди мультипроекций, недовольных потребителей, желающих сказать свое слово, было много. Окинув очередь взглядом, Джара обнаружила в ней с десяток тех, кто тщательно стер свой общественный профиль, сохраняя анонимность. Сама она предусмотрительно совершила этот шаг еще до открытия мультисвязи с «Патронеллом»; всякий, кто ввел бы в общественный справочник ее образ, увидел бы, что ее зовут Кассандра и живет она во дворце Агамемнона[3]. Джара сомневалась в том, что кто-либо поймет эту шутку.

Тончайшая пыль скуки покрывала просителей. Каждые две-три минуты очередь продвигалась вперед. Молчание незнакомых между собой людей, уныние общественных заведений.

Через сорок минут Джара наконец оказалась в начале очереди. В поступившем сообщении выражалась признательность за ее обращение в Мем-Кооператив и предлагалась схема, чтобы помочь ей найти кабинет с инспектором, готовым ее принять. Собравшись с духом, Джара нырнула в лабиринт офисных закутков.

– Проходите, проходите! – приветствовал ее мужчина с дряблым подбородком и скандинавией во взгляде, когда она наконец добралась до его кабинки.

Пройдя к металлическому стулу напротив письменного стола, Джара оказалась по щиколотку в снегу. Стены кабинета исчезли, вместе с остальным зданием Мем-Кооператива, сменившись замерзшей тундрой. «Мнимая реальность», – с отвращением подумала Джара, буквально услышав набивший оскомину рекламный лозунг компании «Мнимая реальность», который она уже тысячу раз видела на видеоэкранах: «Если вы не можете сами посетить любимое место, пусть оно придет к вам!» Но хотя бы программное обеспечение оказалось неплохим: у нее уже начали мерзнуть ноги.

– Хартия Мем-Кооператива требует от меня предупредить вас о том, что наша беседа является анонимной, – усталым голосом начал чиновник. – В целях обеспечения вашей конфиденциальности ни я, ни мои коллеги без особого вашего разрешения не сможем видеть вас и ваши отличительные черты, включая пол; мы только удостоверяем ваше присутствие в мультисети. Записанная беседа будет храниться в наших архивах в течение… – Инспектор монотонно бубнил еще целую минуту, близоруко уставившись в сторону стула со своей посетительницей.

– Я пришла к вам, чтобы доложить о преступлении в моем феодкорпе, – сказала Джара, получив наконец возможность говорить.

– Какого рода преступление?

– Распространение ложных слухов.

Чиновник Мем-Кооператива снисходительно кивнул.

– Это может быть преступлением, а может и не быть, – рассеянно произнес он, рисуя пальцем круги на покрывшемся изморозью столе. – Эти слухи имеют отношение к вашему конкуренту?

– Ну, не совсем, это просто… общие слухи.

– Они имеют отношение к сфере вашей деятельности?

– Вы хотите сказать, к био-логике? Ну, наверное, косвенное.

Одним плавным движением инспектор соединил две окружности, получив математический символ бесконечности.

– У вас есть доказательства этих предполагаемых слухов, которые можно представить арбитражной комиссии?

«Я так и знала, что не нужно было сюда приходить, – с горечью подумала Джара. – Я не пробыла здесь и пяти минут, а мы уже говорим о «предполагаемых» слухах». Очевидно, инспектора Мем-Кооператива больше интересовали красоты, созданные «Мнимой реальностью», чем какой-то призрачный, лишенный пола голос из внешнего мира.

– Послушайте! – воскликнула Джара. – Готовится что-то ужасное, и этому нужно помешать! Речь идет об общественной безопасности!

И снова умиротворенная улыбка.

– Похоже, это выходит за рамки нашей юрисдикции. Попробуйте связаться с вашим МСПОГ. А может быть, вам следует подать обращение в Совет по обороне и благосостоянию. Есть также рабочая группа за справедливый бизнес в Премьер-Комиссии. Вы уже обращались туда? А еще можно попробовать Совет по этическому поведению феодкорпов Коалиции сект…

Джара покачала головой. Это было бесполезно. Даже если ей удастся продолбить жалобу в толстый череп этого бюрократа, она все равно завязнет в административном болоте. Джара мысленно представила «машину Руба Голдберга»[4] двухсотметровой высоты и свою жалобу, маленькой горошиной катающуюся взад и вперед по ленте одного из бесчисленных конвейеров, скрытых в ее чреве. «А что еще следовало ожидать, когда хочешь, чтобы система сама следила за собой?» – с горечью подумала Джара. За долгие годы система обогатила многих своих сотрудников; теперь уже никто не хотел брать на себя ответственность.

Не сказав больше ни слова, аналитик разорвала мультисоединение. Снова появились знакомые стены ее лондонской квартиры. Пусть бюрократ упивается своим зимним ландшафтом, оправдывая бездействие Кооператива. Джара не могла больше ни минуты терпеть это.

Плюхнувшись на диван, она вызвала голографическую блок-схему распространения слухов. Новая громадная структура затмила само ее существование, но только эта схема уже была творением ее собственных рук. Джара потерла виски, приготовившись отправить через «Конфиденциальный шепот» запрос первому человеку в своем списке.

Застонав, Хорвил вытащил свою голову из логова подушек, сооруженного во сне. Внутренний календарь заверил его в том, что сейчас действительно было утро вторника и он проспал десять часов подряд. Однако, если солнце не находилось в зените, было еще слишком рано будить его срочным запросом по «Конфиденциальному шепоту».

– В чем дело? – простонал инженер.

– Пожалуй, нам нужно попросить у тебя прощения, – раздался робкий голос.

Хорвил уселся в кровати, опрокинув кружку с нитро.

– Марулана?

– Ты был прав, Хорвил, – продолжала руководительница Секты, и в ее голосе прозвучала досада, смешанная со страхом. – Кто-то действительно запустил атаку черного кода,  нацеленную прямо на Хранилище.

(((5)))

Джаре потребовалось почти десять минут на то, чтобы добиться от Хорвила связных объяснений. Инженер объявился перед дверью ее квартиры лично, пробежав через пол-Лондона с зажатой под мышкой протертой подушкой. Он бормотал что-то бессвязное про Секту Натиск и про то, что потерял доверие своих родственников, переживая по поводу того, что произойдет, если «Море данных» в одночасье остановится.

– Так, хорошо, успокойся! – твердо произнесла Джара, хватая его за пухлый подбородок. – Что стряслось?

Активировав программу борьбы со стрессом, инженер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Нескольких секунд «Релакс-57б» хватило, чтобы он запихнул панику обратно в чулан в сознании, где та обыкновенно пребывала.

– Миру пришел конец! – с жаром промолвил Хорвил.

– Нельзя ли поконкретнее? – закатила глаза Джара.

– Какие-то лунатики начали атаку на Хранилище. По «Морю данных» с сумасшедшей скоростью распространяется черный код. Хранилище непрерывно рассылает сообщения, призывая всех проверить баланс своих счетов. От Совета по обороне и благосостоянию пока что никаких известий. Следовательно… миру пришел конец.

– Хорвил, ты уверен, что не стал жертвой тех самых глупых слухов, которые мы сами распустили вчера? Это ведь был вымысел, не забыл?

Инженер яростно покачал головой.

– Сама посмотри! – сказал он, и Джара тотчас же ощутила в сознании щелчок пришедшего сообщения.

Она вывела его в свободное пространство перед собой, и голографические буквы зловеще зависли в воздухе, подобно ядовитым скатам.

ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЩИТИТЕ СВОИ СБЕРЕЖЕНИЯ

Хранилище выявило ДНК-поддерживаемую дешифровальную атаку, направленную на ваш счет. Ваши сбережения не пострадали, но мы настоятельно рекомендуем периодически проверять надежность вашего счета в Хранилище. Эта рекомендация автоматически направлена смотрителю архива вашего МСПОГ, и в зависимости от порядков в вашего МСПОГ она может быть также переправлена в Совет по обороне и благосостоянию.

– Это сообщение прислала мне моя тетка Берилла, – угрюмо произнес Хорвил. – К настоящему времени такие получила уже половина женщин ее Секты. Именно так все началось в прошлый раз. Помнишь предостережения «Доктора подключи и исцелись», на которые…

– Ты уже предупредил Нэтча? Что он сказал?

– Мне наконец удалось минут десять назад поймать его по «Конфиденциальному шепоту», – кивнул инженер. – Он просто буркнул что-то про «этих глупых Фарисеев» и поспешил проверить свои счета.

Подмастерья уселись за стол в кухонном уголке. Джара попросила здание приготовить большой стакан «Чай-куока» для инженера, пока тот недоуменно разглядывал зажатую в руке провонявшую подушку, гадая, как она там оказалась. После чего Джара решила проверить, как обстоят дела с ее собственным скромным счетом. Через какую-то долю секунды у нее перед глазами всплыла выписка из Хранилища, выполненная строгим официальным шрифтом. Все было в полном порядке: никаких подозрительных транзакций, доступ по-прежнему был защищен длинной последовательностью зашифрованных чисел, полученной на основе ее ДНК. Затем Джара обратилась к счетам феодкорпа и с облегчением обнаружила, что к ним также никто не пытался подобраться.

Хорвил жадно отхлебнул молочный «Чай-куок» из стакана, появившегося из кухонной панели доступа. Однако, несмотря на освежающий напиток и программу снятия стресса, инженер по-прежнему беспокойно ерзал, словно подросток.

– Наверное, тебе лучше прочитать и это, – сказал он. – Пришло всего пять минут назад.

Джара увидела перед собой свежую редакционную заметку цербера Сен Сивв Сорра.

СОВЕТ ПРОСПАЛ – В КОТОРЫЙ УЖЕ РАЗ

Пространная статья была набрана шрифтом размером с ладонь Джары. На полях корчил рожи отвратительный седовласый старик, приглашая ее высказаться по поводу красной родинки у него на лбу. «Уловка тех, кто творит сенсации», – подумала Джара, протирая глаза и отодвигая заметку на полметра, чтобы было удобнее читать.

Никто не взломал мой счет в Хранилище. Пока что. Как и многих из вас, мои преданные читатели, сегодня утром меня разбудило предупреждение от службы безопасности Хранилища, предлагающее удостовериться в том, что с моими счетами все в порядке. Я с радостью убедился в том, что у меня не пропал ни один кредит.

Но, возможно, я один из немногих счастливчиков. По «Морю данных» распространяются слухи о том, что повсюду происходят необъяснимые транзакции. Одна женщина из Омахи сообщила мне о том, что потеряла сегодня утром сто пятнадцать кредитов. По заявлению компании в колонии «Нова-Цети», она лишилась двадцати семи кредитов. Вы можете сказать, что двадцать семь кредитов – это не такие уж большие деньги, однако умножьте эту цифру на сорок два миллиарда – по оценкам, именно столько людей имеет счета в примерно одиннадцати миллионах финансовых институтов, объединенных защищенными протоколами Хранилища, и налицо глобальный кризис.

А теперь вопрос, который у всех на устах: где Совет по обороне и благосостоянию?

Среди церберов уже несколько дней ходили слухи о том, что Фарисеи готовят крупную атаку черного кода. Верховный управляющий Борда также должен был услышать об этом. Определенно, он должен был сообразить, что сегодня на Фарисейских территориях крупный религиозный праздник. И если это действительно так, почему общественность не была предупреждена заранее?

«Вот уже много лет мы не видели ни одной успешной атаки по Хранилищу, – сообщил мне источник в Совете по обороне и благосостоянию. – Эта полностью разделенная система работает под управлением миллионов различных протоколов и защищена от внешнего воздействия на субмолекулярном уровне. Как вы думаете, далеко ли удастся продвинуться этим фанатикам?»

Однако неужели верховный управляющий Борда наивно полагает, что развитие технологий рано или поздно…

Джара махнула рукой, прогоняя прочь проплывающий перед глазами текст. Она уже могла предсказать, чем закончится статья. Скорр, как обычно, обвинит Совет в непрозрачности и потребует, чтобы Лен Борда ответил за свое бездействие. После чего перейдет к причитаниям по поводу морального разложения общества.

– Теперь видишь, что я имел в виду? – простонал Хорвил, хватаясь за голову. – Миру настал…

– Заткнись! – рявкнула Джара.

Сен Сивв Сорр имел несколько миллиардов преданных почитателей, жадно ловивших каждое его слово. А он был лишь одним из сотен тысяч независимых комментаторов, сражающихся за аудиторию подписчиков. Джара поняла, что теперь, когда в игру вступили церберы, было лишь вопросом времени, когда паника подобно цунами пронесется по «Морю данных».

Так оно и произошло.

Пока Джара и Хорвил молча сидели в кухонном закутке, в виртуальный почтовый ящик хлынул поток сообщений. Срочные предостережения и пристыженные извинения от тех самых знакомых и родственников, с кем Джара разговаривала не далее как прошлым вечером. Письмо от администратора МСПОГ с призывом сохранять спокойствие. Предложения бесполезных «программ защиты от черного кода» от третьесортных феодкорпов, живущих за счет любых трудностей био-логического обмена. Вся эта суматоха привела Джару в ярость.

– Ты только послушай, – нервно рассмеялся Хорвил. – В «Море данных» ширятся слухи о том, что верховного управляющего Борды нет в живых.

– Может быть, – презрительно фыркнула Джара, – он стал жертвой того взрыва в орбитальной колонии, который погубил полмиллиона человек.

Полчаса проплыли подобно грозовой туче, насыщенной дурными предзнаменованиями. Джара настроила видеоэкран на площадь внизу, ожидая увидеть на улицах тысячи разъяренных лондонцев. Однако увидела она лишь обычную суету рабочего дня. Впрочем, разве толпа не на взводе, не в ожидании страха перед неведомым? Или же это просто шум повседневной жизни? Необходимо принять слишком много решений, учесть слишком много последствий.

– Ты же понимаешь, что это не может быть случайным совпадением, – сказала аналитик.

Положив щеку на холодный пластик стола, Хорвил вздохнул. Очевидно, ему также приходила эта мысль.

– Значит, ты полагаешь, что Нэтчу было известно о надвигающейся атаке черного кода?

– Возможно. Ты же знаешь, что он по пояс погряз в культуре черного кодирования.

– Джара, я видел в «Море данных» эти «группы черного кодирования», с которыми он связан. Это безобидные пустяки. Подростки, рассуждающие о модных методах био-логического программирования, о способах повысить частоту передачи КОПОЧ и прочем подобном дерьме. Если атаку на Хранилище устроил один из этих людей, то я Фарисей.

– Ну, или так, или… – Джара оставила фразу незаконченной.

Побледнев, инженер вскочил на ноги. Капелька «Чай-куока» скатилась по складкам его подбородка.

– Ну же, Джара! Нэтч просто никак не мог составить этот черный код сам. Я хочу сказать, что Нэтч действительно замечательный программист, один из лучших, но чтобы взломать Хранилище? Фарисеи, островитяне и бог знает какие еще лунатики десятилетиями пытались сделать это. Ты думаешь, Нэтч просто слепил в свободное время какой-то черный код, способный вскрыть единую систему финансовых расчетов? Он не настолько умен. Такое не под силу никому.

Джара поморщилась, вынужденная согласиться с Хорвилом. У человека есть ограничения. Эту аксиому ни в коем случае нельзя забывать.

– Ну хорошо, хорошо. Итак, какие еще есть альтернативы? Сообщения ложные?

– Я так не думаю. По словам Маруланы, ее люди прогнали кучу тестов и все сошлось.

– Может быть, кто-то заранее его предупредил.

– Нет, это также какая-то бессмыслица. Фарисеи не пользуются «Конфиденциальным шепотом», мультисвязью и… и вообще ничем. Они просто не могли связаться с Нэтчем.

Джара почувствовала, что инженер сползает обратно в эмоциональные зыбучие пески. Он принялся с нарастающей амплитудой размахивать руками, в такт нарастающим децибелам своего голоса.

– Ты же знаешь, что Нэтчу нравится часами кружить в поездах трубы. Может быть, он добрался до Фарисейских территорий… или встретился с Фарисеями где-нибудь на полпути… или…

– Это нелепо. Нэтч не устраивает в трубе встречи с кровожадными безумцами. Этого просто не может быть.

– В таком случае, быть может, у него есть источник в Совете по обороне и благосостоянию.

– Хорвил, так мы никуда не попадем, – презрительно фыркнула Джара. – У Нэтча нигде нет никаких источников. Он общается только с тобой и Серром Вигалем. Все остальные доверяют ему еще меньше, чем я.

Теперь они оба уже стояли, выплескивая друг на друга внутреннее смятение. Отвернувшись от своего собрата-подмастерья, Джара отошла в противоположный угол кухни. Внезапно в ее сознание снова хлынули выпуски новостей, смывая преграды, которые она спешно возвела, чтобы сосредоточиться на разговоре с Хорвилом. Церберы со всего политического спектра громко кричали об огромных исчезнувших суммах денег. Совет по-прежнему хранил гробовое молчание. Младшая сестра Джары прислала из Югоафрики паническое сообщение с просьбой дать совет. И тут Джара бессознательно снова открыла сообщение от руководства Хранилища.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В оригинале plug and patch – аллюзия на plug and play («подключи и работай»), принцип автоматического распознавания и конфигурирования подключенных устройств, реализуемый в компьютерах и отдельных их компонентах.

Вернуться

2

Зиккурат – культовое сооружение в Древней Месопотамии; по форме представляло собой башню из поставленных друг на друга параллелепипедов или усеченных пирамид; на верхнем ярусе находилось святилище. (Здесь и далее прим. переводчика.)

Вернуться

3

Агамемнон – в древнегреческой мифологии царь Микен, один из инициаторов Троянской войны; после взятия Трои привез оттуда в качестве наложницы царевну Кассандру, наделенную даром пророчества.

Вернуться

4

«Машина Руба Голдберга» – чрезвычайно сложное, громоздкое и запутанное устройство, выполняющее очень простые функции (названа по имени американского карикатуриста и писателя Р. Голдберга).

Вернуться