Никита Уницаев
Тени угасающих дней

Глава 1

Туман был густым, как пряжа забытого времени, тянулся тонкими, бесконечными нитями, обволакивая землю, размывая границы между реальностью и сном. Впереди – бесконечный серый мрак, в котором медленно вырисовывался силуэт. Размытый, неровный, будто сложенный из теней, он дрожал, едва держа форму, как отражение на водной глади. Но глаза… они были настоящими. Они вспыхнули в темноте – знакомые, проникающие прямо в душу. В них была мольба. Он сделал шаг вперёд – и мир задрожал. Туман завихрился, фигура начала рассыпаться, превращаясь в дым, ускользая, как забытое воспоминание. Он вскинул руку, пытаясь удержать, поймать, сохранить, но пальцы прошли сквозь пустоту.

И тут он услышал голос. Далекий, дрожащий, зовущий из самой глубины сна:

– Останься…

Сердце сжалось. В этом голосе было что-то неуловимое, но оно медленно ускользало. Пространство размывалось, будто старый фотоснимок, стираемый временем. Всё вспыхнуло ослепительным светом.

И он очнулся. Тьма комнаты окутала его, будто туман ещё не до конца рассеялся. Он не двигался, лишь вглядывался в потолок, прислушиваясь к абсолютной тишине.

Стояло раннее утро. Майский воздух наполнялся первыми, по-настоящему блаженными днями весны. Даниэль встал и подошел к зеркалу. Веки были тяжелы, будто на них осела пыль давних воспоминаний. Головокружение было ощутимым, а потерянное чувство липло к сознанию, словно чужая тень, оставленная кем-то в его комнате.

Этот сон… Он был слишком реален. Ощущение безысходности, опустошенности – всё это преследовало его ещё долгое время после пробуждения. В груди стучало тревожное эхо. Кто шептал ему: «Останься»? И почему каждый раз во сне он словно пытался отчаянно схватить кого-то, кто ускользал без следа?

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу, вдыхая медленно, глубоко, будто надеясь вдохнуть всю ясность. Решив не поддаваться тяжёлым мыслям, он встал. Бодрость странным образом окрыляла его, что случалось нечасто. Быть может, всему виной погода? Он распахнул окно, и утренний воздух обдал его прохладой. Город просыпался: где-то вдалеке слышался шум машин, голоса, смех, пение птиц. Даниэль любил эти моменты – они напоминали ему, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

На подоконнике, среди книг и старых безделушек, лежала старая детская фотография. Он взял её в руки. На снимке – ребёнок лет пяти, с яркой улыбкой и чистым взглядом, который словно заглядывал сквозь плёнку времени. Его детские руки крепко сжимали чью-то ладонь, но лицо взрослого обрезано кадром. Он не помнил, кто это был…

Тёплый солнечный луч скользнул по фотографии, на мгновение осветив её. Он положил снимок обратно и прошёл в кухню, заваривая кофе. Крепкий аромат наполнил всё пространство, соединяясь с приглушёнными звуками любимой музыки, что тихо лилась из ноутбука. В комнате словно поселилась иллюзия чьего-то присутствия.

Проверив телефон, он вновь не обнаружил ни одного уведомления.

– Прекрасно, что можно сказать, – пробормотал он, глядя в экран.

Одиночество стало его верным и постоянным спутником. Порой он думал, что, возможно, никому и не нужен. Чувство пустоты пряталось в уголках квартиры, в молчании телефона, в редких письмах, которые он так и не смог отправить. Он научился справляться, заглушать эту тишину книгами, музыкой, долгими прогулками.

День проходил продуктивно: он навёл порядок в квартире, попрактиковался на гитаре, приготовил ужин.

Поздним вечером Даниэль решил выйти. Он любил гулять в такие вечера – город понемногу затихал, воздух пах мокрым асфальтом после недавнего дождя, фонари зажигались мягким, тёплым светом. Наушники скрывали его от внешнего мира, музыка сопровождала его, словно саундтрек к фильму, в котором он был единственным главным героем.

Он заглянул в небольшую кофейню. Он сел у привычного уголка, наблюдая за тем, как за окном мелькают прохожие, как свет фонарей нежно отражается в мокром асфальте. Кофе в его чашке давно остыл, но он продолжал смотреть на него, поглощённый собственными мыслями.

Вдруг дверь отворилась, и тишину прорезал звон колокольчика. Вошёл мужчина средних лет, с седыми волосами и глазами, полными усталости, но в них было нечто… узнаваемое. Он сразу же сел за свой столик и взялся за записи в дневнике. Но Даниэль не мог понять, почему его взгляд так задержался на этом человеке. Всё его существо, будто по наитию, тянуло обратить внимание на незнакомца, а знакомое чувство тревоги вновь поднималось в груди.

Он поднялся и подошёл к нему.

– Простите, не могу не спросить… Мы не встречались раньше? – сказал Даниэль, присаживаясь рядом.

Мужчина поднял глаза, и в его взгляде мелькнула лёгкая искорка узнавания, но тут же исчезла, словно иллюзия.

Он улыбнулся сдержанно и ответил:

– Вы знаете, иногда мне кажется, что я встречаю людей из прошлого, но это всегда такие странные, неясные моменты. Порой я думаю, что это лишь игра моего разума, пытающегося найти смысл в случайных встречах.

Даниэль замолчал, удивлённый ответом. Это было так похоже на его собственные мысли. Он оглядел мужчину, пытаясь понять, откуда появилось это странное чувство. В его воспоминаниях, которые постоянно ускользали от него, мелькала тень какого-то лица, но оно всегда оставалось размытым.

Этот человек напомнил ему его отца… или того, кого он пытался догнать в своих снах.

– Может, это просто случайность, – сказал Даниэль после паузы. – Но знаете, мне почему-то кажется, что все мы когда-нибудь встречаем тех, кого должны были бы встретить. Наверное, в какой-то момент, когда мы уже готовы к этим встречам.

Мужчина вновь улыбнулся, и в его глазах промелькнула маленькая ирония.

– Вполне возможно. Но я всегда считал, что важно не только встретить, но и понять, что за этой встречей кроется, какой заложен смысл.

Даниэль кивнул, удивлённый простотой этих слов, но они задели его.

Почему-то в этот момент он почувствовал, что некоторые люди – не просто случайные прохожие, а те, с которыми, возможно, связаны общие моменты, пусть даже невидимые на первый взгляд.

После этого он ушёл, но в голове его ещё долго звучали слова незнакомца. В этом простом диалоге было что-то глубокое, что-то, что он не мог сразу понять, но почувствовал.

С того момента что-то в его сознании и восприятии мира стало чуточку другим – словно этот разговор раскрыл перед ним новые горизонты. И он всё чаще стал размышлять, сколько ещё таких незамеченных встреч произошло в его жизни, которые теперь он мог бы увидеть, если захочет этого сам.

Закат медленно гас, оставляя после себя только свет в уличных фонарях.

– Какой же восхитительный вечер… – тихо прошептал он, глядя на тающее солнце.

Глава 2

На следующий день Даниэль готовился к выходу на работу. Прохладный воздух бодрил, но не пробуждал до конца. Закрыв окно, он попытался собраться с мыслями, настроиться на предстоящую неделю. Сон не принёс желанной бодрости, тело казалось тяжёлым, но, несмотря на свое сонное состояние, он был готов снова погрузиться в рабочие будни.

Утренняя рутина приносила ему странное, почти медитативное удовлетворение. В такие мгновения он включал любимую музыку, наслаждался терпким вкусом крепкого чёрного кофе и неторопливо доедал завтрак, позволяя мыслям уноситься в далекие, почти призрачные дали.

Он смотрел в одну точку, теряясь в своих мыслях. Спокойствие этих минут наполняло его особым смыслом – ощущением гармонии среди всех бед.

Одетый и собранный, он взял сумку и вышел на улицу. Дорога до работы была недолгой: всего несколько станций на метро. Вагон оказался переполненным, каждый был погружён в свои мысли, дела, экраны телефонов. Даниэль задумчиво наблюдал за всеми, и казалось, что каждый следовал невидимому сценарию, движимому привычкой и необходимостью. Они спешили, молча существовали в своём замкнутом мире, не глядя друг другу в глаза. Всё казалось таким обычным, предсказуемым, будто они были винтиками в огромном механизме.

– Эй, парень, ты меня слушаешь? – раздался резкий голос рядом.

Даниэль очнулся от мыслей и увидел мужчину средних лет, стоящего у

двери вагона. Тот внимательно смотрел на него, явно ожидая ответа.

– Простите, что? – переспросил Даниэль.

– Я говорю, ты выглядишь так, будто только что понял смысл жизни. – Поделишься? – усмехнулся незнакомец, приподняв бровь.

Даниэль улыбнулся краем губ и покачал головой:

– Боюсь, я сам его ещё ищу.

– Тогда ты на правильном пути, – загадочно ответил мужчина и вышел на ближайшей станции.

Даниэль нахмурился. Было в этом человеке что-то странное, словно он знал больше, чем говорил. Но не успел он додумать эту мысль, как поезд уже прибыл на его станцию.

Работа Даниэля заключалась в написании текстов – он был копирайтером в одной компании. Его задачи охватывали широкий спектр: от рекламных слоганов и маркетинговых стратегий, до редактирования статей и новостных материалов.

– Ну что же, приступим к делу, – подумал он, открывая новый документ и настраиваясь на трудоемкий процесс.

Но все пошло не по плану, хоть как не пытайся. Слова теряли форму, словно разбегались в разные стороны, отказываясь складываться в связное полотно. Он долго смотрел на пустую страницу, пытаясь уловить нужный ритм, выстроить структуру, найти тот самый точный акцент, который сделает текст живым. В такие минуты не было отчаяния, он лишь сравнивал свою работу с искусством живописи: «Художник играет с цветами и тенями, накладывая мазки, а я работаю со словами, создавая смысловой рисунок текста».

Воображение всегда было его сильной стороной. С детства он обожал книги, особенно истории, где герои покидали привычный мир и отправлялись в неизвестность. Он мечтал побывать в мире маленького принца, путешествующего по разным планетам, или прогуляться по изумрудному городу волшебной страны.

Внезапно он уснул за рабочим столом. Ему приснилось, что он летит со скоростью света, сквозь облака, устремляясь в бескрайнее небо. Сон был ярким и захватывающим, но внезапно оборвался, когда кто-то мягко похлопал его по плечу.

– Опять завис? – раздался знакомый, чуть насмешливый голос.

Это была Мила.

Даниэль оторвался от монитора. Она стояла рядом, уверенная, яркая, с искрящейся улыбкой. В офисе она всегда была центром внимания —лёгкая на подъём, с бесконечным запасом историй.

– Просто задумался, – он провёл пальцем по краю стакана с остывшим

кофе.

– О чём на этот раз? О смысле жизни или о том, как сбежать из офиса? – подмигнула она и села рядом.

– Скорее о втором, – усмехнулся Даниэль.

– Тогда сделай хотя бы что-то. Выйди на улицу, подыши воздухом, представь, что ты свободный человек.

– А разве я не свободен? – он с интересом взглянул на неё.

– Если задаёшь этот вопрос – значит, нет.

Даниэль кивнул, залпом осушил стакан холодной воды и вышел на улицу. Тёплый майский воздух обнял его. Он вдохнул глубже, всматриваясь в горизонт. Мысли снова вернулись к Миле. Он интуитивно понимал, что между ними не может быть ничего, но ощущал эту невидимую нить – доверие, лёгкость общения, которые согревали его. Она часто помогала ему с работой, давала советы, и он был ей благодарен.

Неожиданно в памяти всплыли образы Амелии – девушки из университетских лет. Он помнил её смех, долгие разговоры у стен университета, вечерние прогулки без цели. Тогда казалось, что мир будто замирал в те беззаботные моменты, оставляя только их двоих в облаках сигаретного дыма. Даниэль каждый раз ловил её взгляд, надеясь, что однажды между ними возникнет нечто большее, но в тот период её мысли витали где-то далеко – тяжёлое время, сомнения, внутренние бури, которые не оставляли места для новых чувств. Всё это давно осталось в прошлом, но тень этих воспоминаний до сих пор жила в нём – тихая, неизменная, словно полустёртая фотография, оставленная на полке сознания.

Он печально выдохнул и вернулся в офис. На пороге снова встретился с Милой взглядом. Она улыбнулась, чуть прищурившись, будто приметила некоторые изменения в его настроении.

– Ты хотя бы попытался почувствовать себя свободным?

– Частично, – тихо пробормотал он.

– Значит, завтра снова еще попробуешь, – пожала плечами она и, помедлив, добавила:

– Мы ведь все ищем свободу, но не всегда готовы её принять.

– Неплохое высказывание, в этом что-то есть, – ответил он с некой отстранённостью, немного задумавшись над фразой. Он не стал вдаваться в подробности, лишь взглянул на часы и с головой погрузился в свои рабочие задачи.

Дни тянулись, растворяясь в череде писем, звонков и совещаний. Время казалось зыбким, теряя чёткость в потоке задач и набросков текстов. Сумерки окутали весь город, и вокруг кромешной тьмы, редкие фонари и далекая луна – были самыми яркими лучами, излучающий теплый свет.

Он двигался по привычному маршруту, не торопясь, иногда задерживая взгляд на витринах магазинов или на людях, спешащих по своим делам. Всё казалось прежним – тишина, одиночество, собственные мысли, которые теперь, как и всегда, тянули его вглубь себя.

Потом он решил дойти до парка. Умиротворенная атмосфера поглотила его полностью: лавочки, усталые деревья, сквозь которые едва просвечивали последние лучи заходящего солнца.

Он присел на одну из скамеек, почувствовав облегчение, и вдыхая свежий запах весны – его душа начала понемногу расцветать. Еле уловимая и приятная волна ветра витала в воздухе, яркое и непроглядное солнце в небе – заполонило всю территорию. Все это приносило умиротворение и настоящее наслаждение. Он огляделся и взгляд упал на небольшую книжку, что лежала на другой скамье, как будто кто-то специально оставил ее на видном месте. Это был дневник в кожаном переплёте, с потёртыми уголками и облупившимся золотым тиснением на обложке. Даниэль не удержался и поднял его.

На первых страницах был каллиграфический почерк, аккуратный, почти старомодный, будто бы из другой эпохи. Первые строки, которые он прочитал, сразу произвели на него впечатление, но и одновременно растрогали его до костей:

«Сегодня всё снова пошло не так. Не так, как хотелось бы. Мир кажется тяжелым и чуждым, а я всё чаще задумываюсь, зачем вообще продолжать. Но если я остановлюсь, что будет со мной?»

Даниэль перевёл взгляд на следующие строки и понял, что всё это – чьи-то личные переживания. Каждый день, каждое испытание было изложено на страницах с такой искренностью, что его пробрало до мурашек. Глаза скользили по словам, и в какой-то момент он почувствовал, что те переживания, о которых шла речь в дневнике, так знакомы ему: Отчаяние. Сомнение. Тоска. Страх. Всё, что он сам переживал, словно он и написал на бумаге эти душераздирающие слова.

Прошло несколько минут, а он продолжал читать, поглощённый каждым словом. В дневнике описывались невзгоды, потери и маленькие радости, которые, несмотря на всю тяжесть жизни, всё же помогали держаться. Затруднения на работе, неудачи в личной жизни – как много всего, что могло бы быть его собственным, если бы не эти строки.

Вдруг Даниэль понял, что в какой-то момент забыл о времени, а в его груди зажглась странная искра. Это не было ни удивлением, ни страхом. Это было глубокое, почти философское ощущение – как будто он нашёл нечто, что объясняло его собственное существование. Этот дневник принадлежал не ему, но он говорил с ним на личном уровне, словно её автор был его отражением. Он пролистал до последней страницы, и взглянул на заключительную запись:

«Я чувствую, что пришёл к какому-то решению, хотя и не знаю, как назвать его. Может быть, это просто попытка продолжать. Я буду писать, потому что не могу иначе. Ибо слова – это единственное, что остаётся, когда всё остальное теряется».

Даниэль на мгновение закрыл глаза и записанные слова в дневнике – отозвались в его сердце, настолько это было проникновенно. Все его мысли о бессмысленности, страхе и одиночестве вдруг улеглись, как пригоршня песка, рассыпающаяся от ветра. Писать… Это может стать чем-то большим, чем просто словесная лента. Это может быть спасением.

Он аккуратно положил дневник обратно на скамейку. Вспомнил, что у него дома есть старый блокнот, который он когда-то купил, но так и не использовал ни разу. Даниэль вдруг понял, что завтра он возьмёт его в руки и начнёт записывать то, что терзает его душу. Его жизнь, все сомнения, размышления о чем-то важном. Ведь, может быть, слова действительно – это единственное, что поможет найти выход из лабиринта мыслей.

Он лениво поднялся, и не торопясь, медленными шагами отправился домой, ощущая странное успокоение и внутреннюю силу. Казалось, что раньше, этих переплетений чувств – было достаточно трудно достичь.

Глава 3

«Дневник – это не просто способ записать мысли, это попытка оставить след. Оставить самого себя в словах». Мысли о том прочитанном дневнике не отпускали его, и он почувствовал, что его собственная жизнь будто требует такого же способа выражения. Ощущение пустоты, которое его преследовало последние месяцы, но в то же время исчезало. Вся гибридность чувств смешивалась воедино, когда он приоткрыл для себя этот чудный мир мыслей и дневник фантазий.

Вечером, после работы он вернулся к себе домой, где он нашел те самые записи, со стертыми во времени строками. Это был его давний блокнот, который он когда-то купил – чёрное оформление, объемный формат, с затёртыми листами, хранивший в себе явно что-то давно забытое и таинственное. Даниэль медленно открыл его, пробежал глазами по первой странице и вдруг замер.

«Звёзды кажутся ближе, если смотреть на них с крыши».  «Иногда хочется остановить время, но только на самых красивых моментах».  «В каждом окне живёт чья-то история, которую никто не узнает».

Эти строки уже были здесь. Или он только что их написал? Он не помнил, когда написал их, но почерк был его. Время вдруг показалось зыбким, будто воспоминания и настоящее переплелись.

Тогда, в юном возрасте, эти записи казались лишь мимолётными мыслями – спонтанными, даже беззаботными. Но теперь, перечитывая их, он чувствовал, как за такими наивными словами скрывается что-то большее. Они напомнили ему о том, каким он был, когда ещё не задавался вопросами о смысле жизни, и просто замечал мир вокруг, и искренне восхищался им.

Теперь этот блокнот приобрёл для него особенное значение. Он понял, что эти простые строки – не просто воспоминания. Это был ключ к тому, чтобы разобраться в себе, увидеть, как он изменился за эти годы, и, возможно, заново найти себя среди строк, что написаны в прошлом.

Сев за стол, он начал писать. Его рука быстро скользила по бумаге, мысли выстраивались так, как никогда раньше. Казалось, что именно сейчас он выстраивает сложный и логичный пазл из размышлений. Это был не просто поток сознания – это было попыткой взглянуть на свою жизнь глазами со стороны. Он писал, и в этих строках он вдруг почувствовал странную близость к себе. Время замедлилось. За окном кто-то смеялся, сквозь стекло просачивался голос проезжающего автомобиля. Мир жил, двигался вперёд, а он сидел за столом, поставив на паузу время, фиксируя мысли, которые, безусловно, никогда никто не прочтет.

«Сегодня я подумал о смысле времени. Оно исчезает. Мы не можем его остановить, не можем вернуть. Я чувствую, как меня поглощает этот мир, его постоянное движение. Иногда я хочу остановить всё, но это невозможно. Что тогда остаётся?». Слова как будто стали частью его самого, освободив его от многих страхов и тревог.

Пишущие строки в блокноте начали как-то оживать. Он не мог не заметить, как его мысли, которые он так долго пытался подавить, теперь обретали форму, становясь видимыми на бумаге. В первый раз за долгое время Даниэль ощутил, что ему не чужда эта потребность – выразить свои чувства и страхи. Это было своего рода освобождением, пусть и не таким значительным, но всё же. Он закрыл глаза, пытаясь понять, что это за чувство – чувство возвращения к себе, к тому, кем он был раньше.

В минуты тишины, сидя в одиночестве, он прослеживал не только утрату старых иллюзий, но и возможность увидеть мир с новой точки зрения. «Писать – это не просто процесс, это способ разговоров с самим собой». Это будто бы признание в том, что внутри него всё ещё есть нечто важное, что требует самовыражения.

На следующее утро, когда он ехал на работу, его мысли вернулись к записи чужого дневника, который он нашёл. Он задавался вопросом: «Кто же был автором этих строк?» Странно было и подумать, что чужие переживания стали для него не просто чем-то случайным и обычным…это вовсе не ерунда, нет, это отголоски того, что он сам переживал. Может даже в этом и была связь между людьми, которые и не догадывались о существовании друг друга, но чьи жизни и личные истории каким-то образом пересекались. Чужая боль, чужая радость – и всё это отражалось в его собственных переживаниях.

В последнее время работа не приносила ему радости. Она больше не вызывала ни азарта, ни удовлетворения – лишь усталость, которая незаметно накапливалась день за днём. В очередной раз он сидел за компьютером, пытаясь найти нужные слова для рекламной кампании. Он смотрел на пустой экран, а в голове звучала лишь тишина. Текст словно рассыпался, как песок, не желая складываться в связную мысль. Он пытался, снова и снова: писал фразы, удалял, переписывал, форматировал. Но всё казалось словно вымученным, искусственным. Не было той лёгкости, с которой раньше рождались гениальные идеи. Совершенно не было вдохновения, исчезло ощущение, что он создаёт что-то и вправду стоящее.

«Слова – это всего лишь выражение мысли. Но иногда слова могут стать целым миром… Они способны облекать чувства в форму, делать их осязаемыми, превращать хаотичный поток сознания в нечто целостное».

Эта мысль всплыла у него в голове внезапно, когда он сидел за столом, глядя на пустой экран компьютера. Он чувствовал, что внутри него копится что-то неуловимое, что-то, что требовало выхода. Мечты, переживания, сомнения – всё это было внутри, но без слов оно оставалось призрачным, как едва различимый контур в густом тумане.

Он достал бумагу, взял ручку и, почти не задумываясь, стал записывать все то, что приходило на ум. Слова ложились на бумагу как надо, каждое из них несло в себе вес прожитых дней, застывших эмоций. Чем больше он писал, тем больше вновь осознавал: это не просто поток мыслей, это попытка понять себя, заглянуть вглубь и увидеть, что там осталось.

Он перечитал написанное, и ему вдруг показалось, что на этих страницах отражается что-то большее и значимое. Не просто абстрактные записи, а его собственный голос, крик души, мысли, наполненные глубиной и правдой. Может быть, в этом и есть суть письма? Не создавать что-то красивое, не искать правильные слова, а просто позволять писать так, как есть, разгадывая самого себя. И, возможно, именно этим он будет заниматься каждый божий день.

Чуть позднее, Даниэль вновь почувствовал странное вдохновение, которое только что пробудилось в нём. Он взял свой блокнот и, не сомневаясь, начал писать, отвлекаясь от всего. Каждое слово и предложение – становились отпечатком его мыслей, чувства обретали форму, превращаясь в слова. Он записывал многое: тревоги, радости, воспоминания, надежды.

Но вдруг задумался. А что, если слова – это всего лишь попытка поймать воздух? Что, если они – не больше, чем отражения на воде? Может, как только он закроет блокнот, все эти мысли рассеются, исчезнут?

Глава 4

Угасла весна, и май стал невидимой тенью, исчезающей при первом луче рассвета, как мгновение, которое ты не успел поймать. Лето стучалось в окна – жаркое, пульсирующее, живое. Погода была безжалостной в своём стремлении проникнуть в каждый уголок, и, несмотря на все попытки задержать весну, он не мог её остановить. Лето пробуждало в Даниэле удивительные чувства – лёгкость и волнение, как предчувствие перемен. Это было не просто время года, а своего рода магический портал, ведущий туда, где возможно всё, где не существует преград, ни для фантазий, ни для сердца.

Даниэль проснулся с первыми лучами солнца, которые мягко касались его лица, скользя через полупрозрачные занавески. Они не просто освещали комнату, они проникали в его сознание, пытаясь пробудить забытое, что-то давно ускользнувшее. Он подошёл к окну, распахнул его, и в комнату ворвался свежий, летний ветерок. Этот порыв вдохновения обнял его, наполнил лёгкие и сердце, как напоминание о том, что жизнь не прекратилась, что впереди – целая вселенная, полная возможностей.

Погода была на удивление тёплой, с моросящим дождиком, который оставлял на асфальте блеск и растворял в воздухе запах дождя, что смешивался с ароматом земли и зелени. Даниэль почувствовал, как с каждым шагом эта летняя пора проникает в его тело, а сердце начинает биться быстрее, будто целое солнце загоралось в его груди.

Дорога на работу была привычной, но именно сегодня в ней было что-то особенно странное. Её звук, ритм шагов, даже шум машин – всё это как будто из другой реальности. Его мысли унеслись в далеко от голосов прохожих, он ничего не слышал и не хотел слышать, лишь полностью окунулся в свой собственный мир. В голове звучали вопросы, которые он избегал на протяжении многих месяцев:

«Может, стоит рискнуть? Уволиться и уехать? Что меня здесь держит?»

Каждая мысль звучала всё громче, уверенно и требовательно. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает просыпаться, рвется наружу. Ему хотелось перемен, чего-то нового, чего-то, что невозможно найти в этой бесконечной рутине.

Он шел по улице, не замечая, как её яркие вывески и рекламные щиты исчезают за его спиной. В этот момент Даниэль почувствовал незащищенность. Внезапно его мысли обострились, и он не заметил, как перешел улицу на красный свет. Лишь резкий визг тормозов заставил его вернуться в реальность. Мгновенно его сердце забилось быстрее, он замер, а машина остановилась всего в нескольких сантиметрах от него. Водитель выкрикнул что-то в его сторону, но Даниэль не услышал. Его мысли растворились, появилось осознание – жизнь не ждёт, когда ты решишь начать жить

Вернувшись в офис, Даниэль почувствовал некое отчуждение. Всё вокруг искажалось: стены, столы, коллеги – были словно покрыты тонким слоем пыли. Все эти знакомые лица, привычные фразы, рутинные задачи – казались частью чуждой жизни, которую он давно перестал ощущать своей.

Он сидел, выполняя очередные задачи, но мысли уносились куда-то в другое место. В каждом звуке из его наушников – была не просто музыка, а своеобразный мост, между тем, кем он был, и тем, кем он хотел стать. Стать свободным, почувствовать себя хоть чуточку живым…

Когда рабочий день подошёл к концу, Даниэль знал, что должен что-то изменить. Он не мог больше прятаться за этим миром бесконечной рутины. Дома он взял гитару и начал играть, пусть и неудачно, но с ярким желанием услышать свою душу в этой мелодии.

Наступила ночь, в небе повисло что-то туманное, затягивающее, внутри Даниэля было что-то необъяснимое. Он посмотрел в зеркало – и вдруг увидел в отражении не просто себя, а человека, с усталыми глазами и поникшим взглядом, а где-то глубоко внутри была жажда к переменам. Он выбрал любимую футболку, быстро поправил волосы и нанес приятный аромат духов.

– Ну что, настроение: «вечно молодой и вечно пьяный?» – внезапно вспомнил он строки из песни, отчаянно посмеялся и пристально поглядел на себя.

Он отправился в бар, где процветала отдельная жизнь: приглушённый свет, веселые разговоры, незаурядная музыка, аромат спиртного и табака. Вокруг – люди, смешивались в бесконечном потоке. Даниэль сел у окна, заказав себе напиток, смотря на огни города, которые казались такими далекими и одновременно знакомыми. Он ощущал странную теплоту, исходящую из бокала пенного, как нечто убаюкивающее. С каждым глотком Даниэль пытался вытолкнуть давящую боль одиночества, но она все равно оставалась рядом.

– Даниэль? – раздался знакомый голос, резко прервав его раздумья.

Он с испугом повернул голову и увидел Милу. Но не одну. Рядом с ней стоял мужчина – высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой, излучающий спокойствие и внутреннюю силу. Даниэль сразу понял – это её возлюбленный. Тот самый, о котором она вскользь упоминала в разговорах, но которого он никогда раньше не видел. Он невольно напрягся. Всегда воспринимал Милу как нечто далёкое, недостижимое, но теперь, увидев её рядом с другим, вдруг ощутил странную пустоту.

– О, привет, – он попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

– Не ожидала тебя здесь встретить, – Мила посмотрела на него с оценивающим взглядом.

– Да вот, решил сменить обстановку, – он сделал глоток пива, стараясь сохранить непринуждённый вид.

– Отличное место, мы тут часто бываем, – сказал её парень, протягивая руку для рукопожатия. Даниэль пожал руку, но чувство неловкости только усилилось. В этот момент он вдруг осознал, что воспринимал Милу несколько иначе. Возможно, даже питал к ней какие-то надежды, сам того не замечая. Теперь же реальность словно ударила его по лицу. Они обменялись ещё парой фраз, но Даниэль вскоре извинился, неловко замешкался и вышел на улицу. Ночной город жил своей жизнью: шум автомобилей и яркий свет фар, атмосфера праздника, громкая музыка из заведений, люди смеялись и веселились, а он вдруг ощутил себя ещё более одиноким, чем когда-либо.

Он не собирался возвращаться домой. Под кожей ощущалась тяжесть и пустота. Он повернулся к компании, которая стояла рядом с баром, и обратился к ним, смущаясь от вопроса:

– Ребят, не найдётся закурить?

Молодые люди осмотрели его с неподдельным интересом, один из них протянул сигарету. Тонкая, с лёгким ароматом табака и чего-то вдалеке знакомого, она прошла через его лёгкие, оставив аромат в горле. Он затерялся в моменте, в глубоком одиночестве среди людей, растворяясь в запахах ночи и тихих обрывках чужих разговоров.

И вдруг – знакомый голос прорезал этот туман, словно нож. Он повернулся и в этот же момент понял, что не совсем желает видеть этого человека. Перед ним стоял Алекс. Тот самый персонаж, с университетских времён, с его язвительными шутками и предельной самоуверенностью, что всегда вызывало у Даниэля чувство не уютности.

– Ну, ну, кого я вижу, – деловито произнес Алекс, его глаза искрились тем же превосходством, с которым он всегда смотрел на окружающих.

Как вижу, гуляешь один? Ну в общем-то я и не удивлен, – добавил он со смехом, пытаясь задеть Даниэля.

Отголоски их прошлых разговоров вернулись в память. Алекс всегда чувствовал себя в центре внимания, был как бы выше других, часто подшучивал над людьми, не скрывая своей уверенности. Он был таким, каким Даниэль никогда не мог и не хотел стать – типичным задирой, с глупыми шутками.

Даниэль почувствовал, как напряжение сразу сковало его тело. Он пытался не выдать себя. По спине пробежал лёгкий холодок, но он не стал показывать, как эти слова задели.

– Не нашёл ту самую? Или всё ещё тоскуешь по прошлому? – продолжил Алекс, глядя на него с видимым насмешливым интересом.

Даниэль тихо вздохнул, затягиваясь сигаретой. Он почувствовал, как этот дым обжигает его лёгкие, оставляя неприятное послевкусие. Он не хотел ни оправдываться, ни вступать в бессмысленные разговоры с этим человеком. Но как-то так сложилось, что каждый раз, когда Алекс попадался ему на пути, он становился тем самым раздражающим пчелиным жужжанием в голове, которое не так просто вытолкнуть.

– К чему мне это? – пробормотал он, пытаясь сдержать агрессию. Мне одному хорошо.

Ответ прозвучал как попытка оправдаться перед самим собой. Но даже он почувствовал, как слабый оттенок горечи в голосе выдает его наивность. Алекс же не торопился с ответом.

– Конечно-конечно, – усмехнулся он, оглядывая своих друзей, которые внимательно наблюдали за происходящим. Так ты и останешься изгоем, одиночкой.

Эти слова были как удар, точно попали по самой уязвимой точке. Они врезались в его сознание, как зубья колючего кустарника. Всё, что Даниэль пытался скрыть, обрушилось на него в эту секунду. Этот человек, всегда так легко разбивавший чужие надежды, даже не заметил, как оставил Даниэля с чувством пустоты внутри. Он был как шершень, который всегда оставляет свой след.

Даниэль не ответил. Он просто развернулся и ушёл, растворяясь в ночной тени, направляясь в самый центр города, где все было продолжением его одиночества. С каждым шагом Даниэль ощущал, как его тело отказывается слушаться, и как его мысли становятся разрозненными, неуправляемыми. Город, который раньше был для него полем для размышлений, теперь казался чуждой и враждебной территорией. Светофоры мигали, создавая у него ощущение бессмысленности, каждое движение людей казалось таким же бесцельным. Он был частью этого хаоса, но никогда не мог стать его центром.

И вот в этот момент, среди вечернего города, он снова почувствовал себя частью чего-то – будто растворился в нем, в этом многослойном темном мире. Слова Алекса всё ещё звенели в его ушах, отзывались эхом.

Он смотрел на огни ночного города, пытаясь забыть, что кто-то, как его старый знакомый, верит, что он остался в том самом положении.

– Хорошо тебе Даниэль, просто ведь изумительно, – раздраженно сказал он сам себе, вдыхая очередной дым. Так он продолжал идти, поглощённый туманом, до тех пор, пока не добрался домой, и, не чувствуя усталости, лёг в кровать.

В опьяненной голове пронеслась только одна мысль, и открыв блокнот, он поспешно записал ее:

«Иногда кажется, что одиночество – это словно наказание. Но может, это просто необходимость?»

Глава 5

На следующее утро Даниэль проснулся с тяжёлой головой, и несмотря на то, что сон всё ещё держал его в своих объятиях, встать не было ни сил, ни желания. Он взглянул на экран своего телефона и увидел сообщение от Милы. Она прислала несколько фотографий, сделанных вчера вечером. На одной из них они стояли рядом с баром: она, её парень, и сам Даниэль посередине, все улыбаются, и лицо его на снимке, настолько уверенное. Он на мгновение задержался на этом кадре, изучая себя. Он выглядел таким модным, таким радостным, словно не было ни проблем, ни тревог. Это чувство прошло через него, как лёгкий порыв ветра, и его тут же накрыло чувство тоски. Взгляд снова скользнул по экрану.

– Как же быстро все вернулось в исходное состояние… – подумал он.

Он положил телефон на стол, встал с кровати и потянулся, но вместо привычной бодрости почувствовал лишь усталость, которая не давала ему покоя. Не хотелось ни работать, ни встречаться с людьми, ни вообще что-то делать. Всё это казалось пустым. Прошло несколько минут, прежде чем он снова взглянул на экран, решив, что стоит взглянуть на другие фотографии, которые прислала Мила. На одной из них он снова был с ними, но под другим ракурсом.

Вспоминая об этом, он понял, что Июнь становился совсем другим, наверное загадочным. Все моменты, что раньше приносили ему радость, теперь выглядели как рутинные события. Дни тянулись медленно и натянуто. На работе не шли дела, креативность исчезала, а с каждым днём работа становилась всё более бессмысленной. Он перестал чувствовать тот драйв, что был раньше. Он чувствовал, как из него выжимается энергия, а на её место приходит пустота. И всё это в сочетании с неизбежным ощущением отчужденности. К клиентам компании он теперь относился как-то отстранённо, как будто они были для него не более чем просто коллеги, а не те люди, ради чьих проектов стоило работать.

В офисе Даниэль уже чувствовал, что с ним, будто никто не хочет общаться. Коллеги обменивались пустыми фразами, никто не заходил в его рабочий уголок, не задавал вопросов, не интересовался. Каждый был сам по себе, и это совершенно не раздражало его. Он то и делал, что по инерции выполнял свои обязанности. Но когда однажды, сделав себе кофе, он отошёл на несколько минут от рабочего места, к нему подошёл начальник.

– Даниэль, дорогой, ты стал совершенно другим, понимаешь? Почему ты опаздываешь на собрания, почему пропускаешь важные встречи с коллегами? И клиентам, между прочим, ты уже не нравишься. Они просят заменить тебя, – голос начальника был строгим и прямым, в нём звучало недовольство.

Даниэль слушал его, и на секунду ему показалось, что весь мир замер. Он не знал, что ответить. Он опустил глаза и побледнел.

– Ты стал другим, и я это вижу. Ты вообще понимаешь, что ты с собой делаешь? – продолжал начальник.

Даниэль почувствовал, как его плечи опускаются. Он не хотел ничего отвечать, не знал, как сказать, что на самом деле происходит. Что он потерял мотивацию и силы, что всё стало бессмысленным.

Он вдруг ощутил, как что-то ломается внутри него. И да, он был готов ответить, но словами передать – не было желания. Лишь изредка его взгляд метался между лицом начальника и монитором. Он понял, что не может продолжать так дальше. В последний момент его инстинкты сработали – он встретил взгляд начальника и сказал коротко:

– Не знаю, что происходит. Уверен, что Вы меня не поймёте…

Начальник молчал, будто его слова не оставили никакого следа в душе Даниэля, и сказал сухо:

– Ты, если не изменишься – уволю к чертовой матери. Понял? Я не позволю так работать.

Когда Даниэль ушёл с работы в тот день, он чувствовал, как будто его жизнь окончательно разрушена. Он был в полном тупике, ощущение, что он загнан в угол. Чувство отчаяния, которое он переживал, было настолько сильным, что ему хотелось куда-то уйти, исчезнуть, не быть никем. Он вновь бродил вечерами по городу, скользя взглядом по людям, которые казались живыми и настоящими, в то время как его внутренний мир постепенно разрушался. Он встречал знакомых, но даже не пытался разговаривать, только молчал и уходил, чувствуя, как тяжело ему двигаться в этом мире.

В этот момент он решил, что нужно хотя бы немного поговорить с кем-то. Но когда он набрал номер Милы, его рука замерла. Он не мог ей рассказать о том, что с ним творится. Все последнее время он был как тень самого себя, прячась за маской "нормальности", хотя внутри него бушевал хаос. И он не мог вынести ещё одного разговора, где будет притворяться, что всё хорошо. Он вежливо попрощался и повесил трубку. И почувствовал, как одиночество снова вбирает его в свои объятия.

Той ночью он снова заснул лишь с мыслями о том, как бы всё изменить, но никакого ответа и не нашлось вовсе. Он просыпался, чувствовал себя усталым и опустошённым. Но однажды, прогуливаясь по вечерним улицам, он случайно встретил Макса, старого знакомого, с которым не виделся несколько лет. Макс был удивлён, заметив, как сильно изменился Даниэль.

– Ты что-то не похож на себя, Даниэль. Всё ли у тебя в порядке? – сказал он, беспокоясь.

И тут же наступила тишина. Даниэль не знал, что ответить. В его глазах была та самая пустота, от которой он не мог избавиться. Он хотел бы поделиться, рассказать, что на самом деле с ним происходит, но почему-то не мог.

– Всё в порядке. Просто, по всей видимости, устал, – пробормотал он еле слышно.

Макс взглянул на него с сомнением, но быстро отвернулся, не желая, видимо, углубляться в тему. Они обменялись ещё несколькими словами, и, попрощавшись, разошлись

Происходило именно так, что его внутренний мир стал настолько очевидным для других, что даже те, кто давно его не видел, могли почувствовать эту перемену.

В ту ночь он не мог уснуть, долго воротился. Но чем больше он думал о том, что творится внутри и что терзает его, тем больше ощущал, что не может оставаться в этом состоянии. Он больше не мог быть тем, кто сидит в углу и молчит. Он не мог оставаться в своём тупике, окружённом собственными переживаниями.

На следующее утро, когда он снова пришёл в свою кофейню, его встретила знакомая бариста, с которой он давно не разговаривал. В её настроении было что-то открытое, притягательное. Она предложила ему чашку кофе, в знак комплимента, и в этом простом жесте было что-то очень важное для Даниэля. Он почувствовал, как маленький огонек внутри него снова начинает разгораться.

Глава 6

Наступили бессонные ночи – долгие, тягучие, словно время потеряло свои очертания, растянувшись в бесконечную череду задумчивых часов. Даниэль лежал в темноте, чувствуя, как усталость тяжелеет в его теле, но сон ускользает, оставляя после себя только гул мыслей. Кружились в голове, пересекались, словно перекрёстки незнакомых дорог, уводя его всё дальше от покоя. Время от времени он включал телефон, его блеклый экран освещал комнату холодным светом. Он перечитывал сообщения от Милы, от коллег, от начальства, но среди этого потока слов не находилось ни одного, которое могло бы задержать его внимание, пробить броню равнодушия. Он просто смотрел на экран, а затем, печально вздохнув, снова откладывал телефон в сторону.

В какой-то момент он встал с кровати и подошёл к окну. Город спал. Где-то вдалеке мелькали огни редких машин, доносились приглушённые звуки ночной жизни. Но в его районе было тихо. Даже слишком. Однажды, лежа в кромешной темноте, он закрыл глаза и вспомнил её – ту, с которой когда-то чувствовал себя живым. Её голос, её улыбку, тот лучезарный свет, который она излучала. Он уснул со слезами на глазах, и сон накрыл его, словно волна.

«Он пытался коснуться её руки, но пальцы проходили сквозь пустоту. Она была здесь и одновременно где-то за гранью. – Я найду тебя? – хотел спросить он, но губы не двигались. Она улыбнулась – и растворилась в свете рассвета».

Сон улетучился мгновенно. Но пробуждение принесло не разочарование, а необыкновенный, светлый покой. Как будто внутри что-то встало на своё место. Он попытался снова заснуть, чтобы вернуть этот момент, но сон словно уплыл в далекие забытые воды, где его уже не найти и не вернуть. Он смотрел в одну точку, переваривая бушующее чувство. Он встретил её. Она была прекрасна…

Если уйти сейчас, забыться, просто выйти на улицу и идти, не оглядываясь… куда заведёт его дорога? Даниэль натянул куртку и тихо вышел из квартиры. Ночной воздух оказался неожиданно прохладным, и это немного привело его в чувство. Он шёл без цели, но каждый шаг был чем-то большим. Он словно проходил сквозь свои же воспоминания, встречая на улице самого себя: того, кто смеялся, и того, кто любил.

Вдалеке возвышалось огромное здание библиотеки – монументальное, с широкими стеклянными окнами. Даниэль вошёл внутрь. Здесь было тихо, пахло старой бумагой и пылью. В полумраке горели лампы, была какая-то атмосфера уединённого мира.

Когда-то, ещё в университете, он мог часами сидеть в таких местах, перечитывая любимые страницы, отыскивая новые миры. И книги были не просто текстом, а порталами в нечто большее. Теперь же… он чувствовал, что утратил ту способность погружаться, теряться в мыслях. Может, именно поэтому он здесь оказался? Чтобы вернуть что-то утраченное?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.