Авторские права

Авторские права © 2024: Эми Гамет

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования коротких цитат в рецензии на книгу.

ПОД КРЫЛОМ ”МОРСКОГО КОТИКА”

AMY GAMET

Переведено PAVEL KOZLOV

Содержание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Книги Эми Гамет

Об авторе

1

Все в Шарлотте О'Мэлли сводило Ковбоя с ума: от вкуса ее пухлых алых губ до изгиба бедер в ложбинке на его кровати. Однако больше всего — ее способность обламывать его, как ни одна другая женщина на всем белом свете.

«Чёрт возьми, Шарлотта! Ты же знаешь, что я совсем не про это!».

Он утер пот со лба, позднее осеннее солнце в Атланте раскаленным чугунным утюгом висело над ним и припекало так, будто и не было не менее противного северо-восточного ветра в тысяче миль отсюда. Все с этой погодой было не так, и ему подумалось, что этот климатический кошмар, царивший в стране, точно подходит для их бестолкового разговора.

Когда же с ней стало так трудно общаться? Каждая фраза повисала в воздухе как показания в зале суда. Казалось, что достучаться до нее теперь получалось только в постели.

Его член дернулся в сетчатых шортах, он скользнул взглядом по ее огненно-рыжим волосам и бездонным синим глазам, затем по ее щекам, раскрасневшимся от злости. Конечно, и в таком сексе есть своя изюминка, и в последнее время недостатка в нем не было, но его уже притомило отсутствие былых нежностей и ласк, которые им обоим когда-то так нравились.

Они были вместе уже два года. Шарлотта была младшей сестрой Логана, его собрата по оружию в Группе коммандос, а потому лучше было держаться от нее подальше и не пускать слюни ей вслед. Так что он упорно держал себя в руках, пока Шарлотта сама не сделала первый шаг, купив билет на тот же круиз, в котором он по заданию охранял королевскую чету, полная решимости заполучить его в свои объятия. Поначалу Ковбой сопротивлялся, как мог, но в конце концов поддался ее чарам, да так и остался очарованным.

Она уперла руки в боки, ее пышную грудь плотно облегала майка кораллово-розового цвета в тон ее губной помады.

«А про что же ты? Я не твоя собственность, Лео. Ты не можешь диктовать мне свои желания и ждать, что я подчинюсь».

Ну вот, еще одна дурацкая фраза. Он устал уже слышать от нее в последнее время словечки типа ценить, уважать и клясться. Ковбой стиснул зубы, борясь с искушением сказать, чтобы она сменила пластинку, и уставился не неубранный двор, где было еще полно работы. Днем ожидался дождь, несмотря на палящее солнце, от которого кожа того и гляди пойдет волдырями.

А все началось с того, что он выкопал куст слоновой травы, который закрывал вид из окна гостиной, и пересадил его на несколько футов в сторону. Он не стал спрашивать ее об этом, поскольку она уже не раз жаловалась на этот куст. Вот он и хотел угодить ей.

«Никто тебя и не просит подчиняться», — устало сказал Ковбой.

У Шарлотты зазвонил мобильник, она достала его из кармана, взглянула на экран и выключила звук.

«Отлично, потому что я тебе не собака».

Он закатил глаза к небу. Опять двадцать пять — дались же ей эти собаки. Теперь это была одна из ее коронных фраз, такая же как «я не твоя собственность» и «я не нуждаюсь в помощи, премного благодарна». Общение с ней в последнее время стало прямо-таки минным полем наполовину агрессивных намёков и недомолвок, а это так изматывает. На него вдруг навалилась такая усталость, такое отчаянное желание вернуть то, что когда-то было между ними, что он решил выложить все начистоту.

«Слушай, нельзя же вечно спорить по любому поводу. Я так больше не могу».

«Так это ты же...».

Он поднял руку и посмотрел ей в глаза.

«Стоп. Клумбы тут совсем ни при чем, как и салат на ужин и кому мыть туалет».

Это была всего лишь парочка из десятка споров, которые случились между ними за последние три дня после его возвращения с очередного задания Группы коммандос.

«Дело в том, что я хочу жениться на тебе».

Ее ноздри раздулись, и она ткнула в его сторону наманикюренным пальцем.

«Нет, дело в том, что ты не слушаешь меня и делаешь все, что тебе вздумается, и просто ждешь, что я подчинюсь тебе».

«Потому что ты думаешь, что брак только таким и бывает. Один подчиняет себе другого».

Видит бог, у нее есть причины так думать. Из того, что он слышал о ее браке с Риком, он сделал вывод, что этот парень был придурком высшего разряда. Он вечно оскорблял ее словами, да так, что ее самооценка оказалась ниже плинтуса — невероятное достижение, учитывая сильный характер Шарлотты, — а потом связался с какой-то девятнадцатилетней моделью и бросил ее.

Она махнула рукой.

«Разговор ни о чем».

И развернулась, намереваясь уйти.

«Шарлотта, погоди».

Он подбежал, схватил ее за руку и повернул лицом к себе. Между ними росла пропасть, которая с каждым днем становилась все шире. Было чертовски больно наблюдать за этим, не зная, как все изменить, как наладить отношения.

«Нам надо поговорить. Это же рушит все, что было между нами. Неужели ты сама не видишь?».

Она отдернула руку.

«Тогда и не заводи этот разговор! Ты так упорно добиваешься моего согласия, а я уже сто раз говорила тебе, что не хочу выходить замуж. Ни за тебя, ни за кого другого!».

Ясно было, что он открывает ящик Пандоры, но его уже было не остановить.

«Я же не Рик. Чего меня-то бояться?».

Она прищурилась, и он подумал — ну все теперь, мне хана.

«При чем тут Рик?», — огрызнулась она.

«Да при всем, черт подери!».

«Нет. А знаешь, кто тут при всем? Ты. Это ты, блин, упертый баран; ни хрена не ценишь то хорошее, что было между нами. Все хочешь только по-своему».

Он даже опешил от таких смачных словечек, потому что уже сто лет не слышал такого от нее. Шарлотта, конечно, любила выражаться как поддатый матрос в баре, и ему это даже нравилось. Стой-ка, а ведь в последнее время он вообще не слышал от нее таких сочных оборотов. И даже не заметил этого.

«И это еще не все».

Черт, он же просто хочет на ней жениться. И вовсе не собирается никого подчинять себе.

Точно?

Он нахмурился, вдруг в голову стукнуло — а что, если она права?

Ну все, погнала волну — голова ходуном из стороны в сторону, руку уперла в бок; короче, спасайся кто может:

«Упаси меня боже иметь свое мнение о том, какими должны быть наши отношения, и спаси и сохрани меня, господи, если я не хочу брать твою фамилию и обещать терпеть все это дерьмо... и в радости, и в горе... до конца моей гребаной жизни, пока смерть не разлучит нас. Я здесь не потому, что подписала какую-то чертову бумажку в мэрии, а потому, что я хотела быть с тобой, Лео. А теперь передумала».

У него внутри все оборвалось. Неужели она и в самом деле так и сказала? “Да что ты такое говоришь?», — тупо сказал он, понимая, что не может придумать ничего умнее.

Она скрестила руки на груди и уставилась куда-то вдаль. Ее телефон снова зазвонил. Она фыркнула, достала его и провела пальцем по экрану, прекращая звонок.

Он растерянно умолк, вместо гневной перебранки повисла мертвая тишина. Что за хрень? Он же просто прибирался во дворе. Чтобы ей же жилось уютнее. Конечно, он доставал ее в последние месяцы своими разговорами о браке, так ведь только потому, что хотел как-то уболтать ее, убедить в том, что сам он прекрасно знает — они идеальная пара.

И у них будет отличная семья. Дети, собака и все такое. Будут ходить в походы в Аппалачи и гонять на гидроциклах под солнцем. И все у них сложится как нельзя лучше. И будут они жить-поживать так, как ему и мечталось.

Увы, у Шарлотты мечты оказались другими.

Ему хотелось сказать что-то, чтобы успокоить ее, что-то такое, что разгладило бы морщины на полотне их жизни. Но что бы он ни придумал, он заранее знал ее раздраженный ответ. Он смотрел на ее силуэт и жалел, что у него нет такого ключика, который помог бы ему открыть потаенные уголки ее души, те темные уголки, которым столь отчаянно нужен свет.

Слезинка скользнула от уголка ее глаза к подбородку. Когда она заговорила, ее голос был ровным, хотя она и не смотрела на него.

«Я думаю, нам нужен перерыв».

Время резко остановилось. Что она такое говорит? Какая-то нелепая фраза, которая бог весть куда может завести, и он не мог понять, к чему она клонит.

«Ты это несерьезно».

Теперь она повернулась к нему лицом.

«Вполне серьезно, Лео».

«Не делай этого».

Она выразительно фыркнула.

«Так это ты сам все и делаешь, и даже не понимаешь этого».

«Нам обоим надо успокоиться. Поговорим об этом потом».

«Я уже все обдумала».

У него екнуло сердце. Пока ему слышался звон свадебных колоколов, она планировала порвать с ним. Он не дурак. Это не просто перерыв. Это начало конца.

«Неужели тебе так плохо со мной?».

Ему было больно думать, что он совсем не заметил, как далеко она зашла в своих мыслях, чтобы так огорошить его.

Она вытерла слезы, размазав потекший макияж. “Да”.

Ему будто крепко врезали под дых, и воздух со свистом вырвался из груди. Что тут вообще происходит? Он стоит посреди ее двора с садовой лопатой в руке, а любовь всей его жизни хладнокровно разбивает его чертово сердце.

Время. Ему нужно время. Время, чтобы она одумалась, чтобы вспомнила все то хорошее, что есть между ними. Если он сейчас выйдет за эту дверь, то вряд ли уже вернется, разве что они договорятся о свидании.

«Хорошо, — сказал он хриплым голосом. — Раз ты настаиваешь, сделаем перерыв. Неделя, чтобы собраться с мыслями. Понять, что мы и где».

Она умоляюще взглянула на него красными от слез глазами.

Она не хочет, чтобы он вернулся через неделю.

Она вообще не хочет моего возвращения.

Ее телефон зазвонил в третий раз, она сердито фыркнула, вытащила его и посмотрела на экран.

«Кто это?», — спросил он.

«Мама».

«Перезвони ей позже».

Шарлотта взглянула на него.

«Они же в Японии, помнишь?».

Она выставила его полным идиотом за то, что он забыл о поездке ее родителей, и, черт возьми, возможно, так оно и есть. Они планировали это уже больше года, и разговоры о святилищах, храмах и садах едва не затмили достижения их внуков в вежливых беседах.

Прочистив горло, она совершенно спокойным голосом спросила:

«Что случилось, мам?».

Его раздражение от того, что их разговор прервали, утихло, когда он увидел, как поплыло ее лицо. Она смотрела на него так, что стало ясно — стряслось что-то ужасное.

«Я получила ссылку, но еще не смотрела, что там. А зачем?».

Она отвернулась от него и замолчала, слушая, что ей там говорят.

«Что она сделала? Господи Иисусе!».

Она тряхнула головой.

«Нет, Джемма слишком больна, Логану нужно остаться с ней. А я съезжу».

Она помолчала, а затем сказала:

«Полечу следующим рейсом из Атланты. Еще до темноты буду там».

Он насторожился, на смену всем другим мыслям пришло беспокойство. Джемма, жена ее брата Логана, беременна вторым ребенком, и есть кое-какие проблемы. А Логан — боевой товарищ Ковбоя.

Она отошла на несколько шагов и вернулась, продолжая говорить по телефону.

«Я позвоню тебе, как только приземлюсь. Мама, я уверена, что все в порядке».

Она попрощалась и отключила связь.

«Что стряслось?».

«Моя бабуля завирусилась на TikTok. Больше двух миллионов просмотров, и это число растёт».

«И что же она там такое выложила?».

«Обручилась, а в семье никто ни ухом, ни рылом, что она вообще с кем-то встречалась. Моя двоюродная сестра, Табита, переслала этот видос моей маме, а та, конечно же, в полнейшей истерике разослала его всей семье».

Она направилась к дому.

Он обеспокоенно нахмурился, следуя за ней.

«Твоя бабушка в Мэне... это та, которая со странностями?».

У Шарлотты было ещё три живых бабушки, но он лично еще не знал ни одну из них. Они вошли в дом, он следовал за ней по пятам, пока она поднималась по лестнице в их спальню.

«Она самая. Швыряется деньжищами, меняет инвестиции, которые сто лет никто не трогал, принимает дурацкие решения по бизнесу. Мама боится, что у нее фляга свистанула. Если она права, то бабуля недееспособна, а потому не может выходить за кого-то замуж».

«Так может этот мужик и влияет на ее решения по бабкам? Да и прикарманивает что-то?».

«Чего мама и боится».

Она наклонилась и вытащила чемодан из-под их старинной кровати с латунными набалдашниками.

«Так ты что, прямо сейчас летишь?», — спросил он.

«Приходится».

Она повернулась, открыла ящик с нижним бельем и бросила несколько пар белья в открытый чемодан.

«Так буря же на дворе, вон как ветер свищет. Какие тут полеты, да еще в Мэн — только если позарез надо. Подожди, пока погода развеется».

«Я лечу сейчас».

Она повернулась к шкафу и сняла с вешалки толстый свитер.

«Мама уже с ума сходит от переживаний».

«Тогда чего она сама туда не слетает?».

Она раздраженно махнула рукой.

«Они же в этой гребаной Японии, Лео! А этот мужик может оказаться мошенником, беглым преступником, да мало ли кем».

Она быстро зашагала по коридору.

«Ты вообще когда-нибудь меня слушаешь?».

Он поморщился, понимая, что заслужил ее ехидное замечание. В последнее время пришлось много заниматься Группой коммандос, так что напряжение на работе давало себя знать.

«Фу ты, извини».

Шарлотта бросила на него сердитый взгляд, но промолчала.

«Бабуля — это тебе не хухры-мухры. Если тот мужик охотится за ее баблом, нам надо спасать ее».

Он пожал плечами, понимая, что она сочтет его за идиота за такие слова, но все же сказал:

«Так может она влюбилась».

Она ткнула пальцем в его сторону.

«Даже не заводи, блин, свою шарманку».

«А что я такого про нас-то сказал?».

«Да у тебя одно на уме, что бы ты ни говорил».

Он растерянно развел руками. Она нужна ему здесь, чтобы все загладить и уладить, а не лететь куда-то в Мэн в непонятном переполохе по поводу бабушки. И тут же отбросил эту мысль — чистый эгоизм. Ясно же, что она переживает, как и ее мамаша. Будь у него побольше мозгов, так сразу бы и поддержал ее.

Он криво усмехнулся. И потянулся за спортивной сумкой на верхней полке шкафа.

«Я лечу с тобой».

«Ну уж дудки».

«Она же живет на каком-то непонятном островке. Ты сама не знаешь, во что ты можешь вляпаться. И да, ты права. Этот мужик может оказаться свихнутым или аферистом. А значит — опасным».

«Без тебя обойдусь».

«Я же помогу тебе».

«Чёрт возьми, Лео, нет!».

Он пригладил волосы на голове.

«А чего, блин, нет-то?».

Она остановилась и повернулась к нему, тыча пальцем во двор.

«Ты что, совсем не слышал, о чем мы только что говорили? Мне нужен перерыв. Если не больше».

Его чуть не согнуло пополам от услышанного — так можно все потерять, если вовремя не среагировать. Надо оказаться с ней в одном самолете — выиграть время. Одного часа хватило, чтобы разрушить их жизнь. Но за пару дней вместе он сумеет все наладить.

«Да что ты уперлась в меня рогами? А если тебе нужна будет помощь? Что, если стыковочный рейс отменят, и ты не сможешь попасть на остров из-за погоды? Ты же ненавидишь садиться за руль, когда снег. Давай я помогу тебе».

Она фыркнула и уперла руки в бока.

Он шагнул к ней поближе.

«Ты же знаешь, что я на все готов ради твоей семьи».

Она была готова сдаться. Он чувствовал это, но когда уже плясал от радости в душе, вдруг понял, что он и в самом деле вел себя как эгоист и совсем не прислушивался к ее желаниям. Так что нахлынувшая было радость несколько померкла.

Все будет иначе.

Только останься со мной, и все теперь будет по-другому, обещаю.

«Блин, — выругалась она, опустив голову. — Ладно, летим вместе. Но раздельные комнаты, и вообще все раздельно».

Он кивнул, готовый согласиться на любые ее требования, если это означало, что он будет рядом с ней.

«Я позвоню насчет билетов. Может, коммерческие рейсы летают».

Он набрал знакомый номер, затем включил метеорадар в ожидании ответа и нахмурился, глядя на яркие пятна, кружащиеся у восточного побережья. Если самолеты и летают, то скоро их поставят на прикол, да и вертолет Группы коммандос в такую погоду не полетит.

Так или иначе, но он ее туда доставит. Он прошел бы и сквозь пламя ада, лишь бы сделать эту женщину счастливой. И какая-то там пурга его не остановит.

Он поймал на себе ее взгляд.

Она выглядела уставшей.

Взволнованной.

Грустной.

Он отвезет ее в Мэн и поможет ей уладить все с бабулей. Но важнее всего — вернуть любовь Шарлотты, и на это у него всего несколько дней.

«Все будет хорошо, Шэр. Я обещаю».

«Почем знать».

Он не понял, что она имела в виду — то ли их отношения, то ли свою бабушку, но это уже не имело значения.

«Я из кожи вон вылезу, чтобы было именно так».

Он мог лишь надеяться, что справится хотя бы с одной из этих проблем.

2

Самолет трясло и бросало вверх-вниз, а вместе с ним прыгал и желудок Шарлотты, но даже это не отвлекало ее от горестных раздумий — она молча сидела, зажав в одной руке стакан со скотчем, а в другой телефон.

В этот день все пошло наперекосяк.

Проснувшись утром, она услышала, как Ковбой копает землю во дворе, и, нахмурившись, выглянула наружу. Он пересаживал кусты без ее разрешения, хотя она четко помнила, что сама просила его об этом. В последнее время все казалось ей посягательством на ее свободу и самостоятельность, любой его поступок будто разрушал ее представление о будущем в угоду его мнению.

Она пыталась убедить себя в том, что все не так, но его постоянные разговоры о женитьбе просто изматывали ее — и гораздо больше, чем ему казалось. Она не из тех, кто будет терпеть притеснения, и ее терпение в отношении назойливых предложений Лео постепенно сошло на нет.

Шарлотта не хотела порвать с ним. Ей это было нужно.

Она в свое время уже нахлебалась семейного счастья — спасибо, больше не надо. Страшно вспомнить свою прежнюю жизнь с бесконечными унижениями, криками и слезами, и единственным желанием — поскорее избавиться от всего этого.

Конечно, с Лео эти два года все было совершенно иначе, совсем не так как с Риком. С Лео она вновь обрела себя и успокоилась, он был для нее опорой, а не разрушителем, показал ей, что такое любовь.

И вот все изменилось. Она уже опять сама не своя и не чувствует больше былой любви — ее опять игнорируют и достают. Бывали моменты, когда ее старые чувства к нему просыпались вновь, но эти проблески счастья, пробивающиеся сквозь толстый слой темных туч, лишь напоминали ей о первом браке — о тоннах гребаного дерьма вперемешку с крупинками чего-то хорошего.

Нет уж, увольте — второй раз в эту лужу ни ногой.

Наконец-то она набралась смелости и покончила с этим, и вот он сидит рядом с ней в самолете, летящем в Мэн.

Смешные превратности судьбы, но, блин, почему-то ей не до смеха.

«Хочешь еще скотча?», — спросил он.

Она нахохлилась и прикончила то, что было в стакане; обжигающий горло напиток упал в желудок.

«А как же».

По-хорошему, ей бы радоваться тому, что он рядом, но уж больно хотелось побыть одной, самой по себе, независимой. А как много раз она мечтала, как привезет его с собой на остров и познакомит своего любимого мужчину с той женщиной, которая значит для нее больше всех на всем белом свете.

Бабушка никогда не призывала Шарлотту что-то менять в себе. Как бы дерзко Шарлотта ни одевалась и ни вела себя, бабушка, в отличие от матери Шарлотты, всегда поддерживала ее, говорила, что она красивая, уверенная в себе и сильная духом, а не нечто неподобающее или выходящее за рамки приличий. Уже одного этого хватало для любви к бабуле.

Но этим все не ограничивалось. Ее дом, сказочный старый особняк в викторианском стиле, стоит на холме с видом на океан, всего в нескольких минутах ходьбы от маяка с красными полосами на нем, который когда-то посылал в море свой яркий луч, предупреждающий об опасности. Вдалеке плещутся волны, руки бабушки с голубыми прожилками держат руки Шарлотты и учат ее бросать камешки, которые сначала прыгают по поверхности, а потом падают в воду.

В ее воспоминаниях было все — и запах моря, и рокот волн, бьющихся о скалы, и близкие крики чаек. Ее брат Логан подшучивал над ней, когда они всей семьей приезжали туда погостить, и пугал привидениями, которые водятся на острове. Он говорил, что это призрак старого смотрителя маяка, который погиб, пытаясь спасти моряков тонущего судна, попавшего в жестокий шторм.

Ей было так страшно, что аж мурашки по коже.

Когда ей было восемь или девять лет, она спросила бабушку, правда ли это, про привидение, а бабушка только улыбнулась в ответ и сказала:

«Знаешь, тот, кто отдал свою жизнь, пытаясь спасти жизни других, не может быть плохим призраком. Лично я бы не против повстречаться с ним, а ты?».

Однако юную Шарлотту это как-то вовсе не успокоило.

Бабушка была единственным человеком, на которого Шарлотта хотела бы походить, хотя ее царственная осанка и приличные манеры были недосягаемы для девочки, которая скорее смачно ругнется, чем мило проворкует «добрый день».

Боже мой, когда же она в последний раз видела бабушку? Наверное, на Рождество в позапрошлом году. Но это было в доме родителей в Нью-Джерси. Шарлотта уже сто лет не бывала на острове, и от этой мысли ей вдруг стало невероятно грустно.

Ковбой тяжело вздохнул, что-то печатая на своем телефоне, и это вернуло ее в реальность.

«Все на задании».

Она слышала, как он оставил сообщение для Рейзорбэка, командира отделения Группы коммандос в Нью-Йорке, в котором спрашивал, есть ли свободные бойцы на случай, если ей с Ковбоем понадобится помощь в Мэне, и подумала, что это просто смешно. Если бы она сама могла сесть за руль в пургу, так и Лео ей здесь на фиг не нужен.

«Нечего было и звонить ему».

«Мы не знаем, что там за чувачок затесался. Может понадобиться подкрепление».

Она удивленно подняла бровь.

«Чтобы справиться с каким-то старикашкой?».

«Да кто его знает. Ты же сама сказала — мало ли что. Ладно, проехали. С тех пор, как ушел Мак, Ян подрастерял команду. Хрен знает, с кем теперь работать».

Группа коммандос в Нью-Йорке была совсем не такая как в Атланте. Мак набрал в нее парней с проблемами: от боевых шрамов и протезов рук-ног до посттравматического стрессового расстройства личности или неспособности вернуться к обычной жизни после военной службы. Никто не знал, что из этого получится, не говоря уже о Ковбое, нынешнем командире главной базы в Атланте.

Ковбой очень долго привыкал к Маку, но в конце концов они стали закадычными друзьями. И вот теперь, когда Мак воссоединился со своей женой Элли и вышел на пенсию, команду возглавил Рейзорбэк, также известный как Ян, у Ковбоя, похоже, опять возникли прежние сложности из-за ухода Мака. Шарлотта нахмурилась. Такому как Лео трудно выпустить контроль из своих рук, будь то команда бойцов или его собственная чертова подружка.

«Чемпион и Остин вернутся послезавтра, если они нам вдруг понадобятся», — сказал он.

Ну, хоть не одной торчать с Ковбоем, если они объявятся.

«Зашибись. Пообедаем с ними перед возвратом».

«Да хватит уже сарказма».

Она поджала губы. Он прав, к чему все время ерничать. Он же пришел ей на помощь, не надо забывать, задевает это его гордость или нет.

«Спасибо, что полетел со мной», — притворно поблагодарила она.

«А куда бы я делся? Без вариантов. Не мог же я отпустить тебя одну»

«Я просто сказала «спасибо».

«О господи, Шарлотта».

Она прищурилась на него.

«Что?».

«Ты думаешь, я не знаю, что у тебя сейчас на уме?».

«Вообще-то не знаешь. Откуда тебе знать».

Он наклонился к ней, и его голубые глаза будто поймали ее на мушку.

«Ты хочешь, чтобы сейчас с тобой рядом сидел кто угодно, лишь бы не я. Ты хочешь, чтобы у Мака была целая команда парней, которые ждали бы тебя, чтобы отвезти по этой пурге, и тебе не пришлось бы терпеть меня здесь. Ты хочешь, чтобы Джемма уже родила бы наконец этого ребенка, и Логан был бы здесь, с тобой. Ты хочешь, чтобы такси Uber гоняло между штатами. Да что угодно, лишь бы я не был нужен тебе. И это, блин, хрен знает как обидно, детка».

Она облизнула пересохшие губы. В яблочко — ее поймали, причем с поличным. Ей тоже было обидно, и от переполнявших ее эмоций на глаза навернулись слезы.

«Ты же знаешь, что творится у меня на душе, — сдавленным голосом сказала она, стараясь скрыть волнение. — Не этого я ждала от наших отношений».

Он взял ее за обмякшую руку.

«Я люблю тебя».

Уголки ее рта резко опустились, и она медленно убрала свою руку.

«Вроде идем на посадку. Скоро приземлимся».

Повернувшись к иллюминатору, она смотрела, как самолет нырнул в плотные темные тучи со свинцовым отливом. Ей не хотелось смотреть на него, не хотелось видеть уныние на его лице, которое там точно было.

Ей хотелось сбежать от него, скрыться с глаз, но пока придется потерпеть. Если все пойдет по плану, они успеют проскочить, пока ураган не разгулялся. Короткая пересадка в Нью-Йорке и дальше в Мэн, домой к бабушке, которая живет в трех часах езды от аэропорта. Она прикрыла глаза при мысли о том, как долго еще Ковбой будет при ней — слишком долго для ее разбитого сердца.

3

Сверкнула молния, град размером с голубиное яйцо забарабанил по лобовому стеклу машины — Ковбой гнал по извилистой дороге, соединявшей цепочку островов с материковой частью штата Мэн.

Поездочка выдалась еще та, а эти последние сто миль наверняка окажутся полным кошмаром. Им с трудом удалось вылететь из Атланты и добраться до Нью-Йорка вскоре после обеда, но прямых рейсов в Бангор до утра не было. Надо отдать должное Рейзорбэку, ему удалось зафрахтовать для них самолет, но из-за ухудшающейся погоды посадка оказалась такой, что лучше не вспоминать.

Так что все надежды уйти от урагана тут же рухнули.

«Ты точно не хочешь заночевать в гостинице?, — спросил Ковбой, когда они наконец выбрались из самолета. — В хорошую погоду тут три часа езды».

Шарлотта мотнула головой, откинув волосы со лба, и сердито взглянула на него.

«И что дальше? Дороги перекрыты, и мы тут застряли навеки? Нет уж, спасибо».

«Или нас сметет с дороги в какую-нибудь канаву и будем коротать ночь в ней», — проворчал он себе под нос.

Она растянула губы в притворной улыбке.

«Так ты же для того за мной и увязался. Чтобы ничего такого не стряслось».

Ковбой кивнул.

«Как скажешь».

Они пошли к стойке проката автомобилей, и Ковбой выбрал самый мощный из имевшихся внедорожник с полным приводом. Они сели в машину и выехали на трассу.

Все оказалось даже хуже, чем он опасался: ветер и проливной дождь обрушились на внедорожник, будто гнали его к берегу; дождь постепенно переходил в ледяное крошево, покрывая дороги ледовым накатом, а потом небеса и вовсе разверзлись градом. Время около полудня, а небо уже заволокло такой чернотой, будто наступила глубокая ночь.

Шарлотта ехала молча, поджав губы; в машине висела тягостная тишина. Ему не хватало их былого трепа ни о чем. Ему не хватало ее. Он не сомневался, что если бы она сумела понять то, о чем он долдонит уже несколько месяцев, они оба уже были бы счастливы. А для этого ей надо всего-то приоткрыть свое сердце, а не вешать на него амбарный замок.

Ехавшая впереди машина вдруг резко затормозила перед невысоким мостом, но потом двинулась дальше. Ковбой едва смог разглядеть, что заставило ту машину притормозить — поблескивающие белые барашки волн были всего в двух футах от дороги.

«Господи Иисусе, глянь, как высоко поднялась вода. Еще немного, и мост снесет на хрен».

«Не впервой. Бабуля как-то застряла на две недели после того, как здесь пронесся ураган Мерсер».

«Так может она с тех пор поумнела и вовремя эвакуировалась».

Шарлотта невесело хохотнула.

«Какое там. Для нее это было целым событием. Здесь шесть таких мостов между островами. И ее остров — последний из них».

«Её остров?».

Она повела плечами.

«Ну, не весь. конечно. Всего пара квадратных миль. Есть еще несколько сезонных домов и старый маяк. Остальное — государственные земли. В основном леса».

В ее голосе появились задумчивые нотки.

«Здесь было так классно играть в детстве, особенно на маяке».

«Что, туда пускали играть?».

«Так он принадлежит бабуле. Он уже разваливался, и штат продал его с аукциона. Бабуля отремонтировала его и устроила там небольшую квартирку и кабинет для дедули, незадолго до его смерти».

Она никогда раньше не рассказывала об этом Ковбою, и он вдруг подумал, сколь многого он еще не знает о ее жизни. В Шарлотте как-то уживались широта души и внимание к мелочам. И ему это нравилось, а потому теперь, когда его исключили из ближнего круга, он прямо физически ощущал разделявшую их пропасть.

«Как-то раз, когда мы учились в старшей школе, мы с двоюродными ночевали там. Люди болтали, что там обитают привидения, но я не верила в эту хрень до той самой ночи».

«И что же было той ночью?».

«Почти весь день лил дождь, в воздухе чувствовалось приближение грозы. От дома до маяка ярдов двести по узкой мощеной дорожке, но была такая темень, что без фонарика даже собственную руку не разглядеть. Жутковато, скажу я тебе».

Ковбой ненавидел рассказы про привидения, но никогда бы в этом не признался. И только покрепче сжал руками руль.

«Мой кузен Тьерса стащил пачку Marlboro Lights у тети Белинды, — продолжала она. — Мы поднялись на самый верх маяка, чтобы покурить там на галерее — это такая небольшая дорожка, которая идет вокруг верхушки. Ты когда-нибудь бывал на маяке?».

«Да как-то не довелось».

«Этот — один из старейших маяков в стране. Не такой древний как портлендский, чтобы на него валили толпы туристов, но достаточно старый, чтобы в следующем месяце сам губернатор приехал на церемонию его включения в честь двухсотой годовщины».

Она пожала плечами, будто ей это было без разницы.

«Вообще-то круто. Ну так вот, там внутри большая винтовая лестница. На верхней площадке есть фонарная комната, где хранятся всякие старые механизмы маяка. В самом начале он работал на газе, и шестеренки крутил вахтенный смотритель, а потом береговая охрана переделала его на электрический лет пятьдесят назад. Сомневаюсь, что все это работает до сих пор. На стене на первом ярусе есть выключатель, но мы побоялись трогать его, чтобы не наделать какой беды».

Ковбой представил себе эту картину — круглые стены и жутковатое вступление напомнили ему стихотворение Эдгара Аллана По, которое ему пришлось читать в школе.

«И что потом?».

«Короче, вот так, в потемках, мы поднялись наверх».

«Но потом свет вдруг зажегся сам собой».

«С тобой такое уже бывало?».

Он пожал плечами, по спине пробежал холодок.

«Ну и что дальше?».

«Мы там болтали и хихикали. Двоюродные курили. Я попробовала, но это оказалась такая гадость. Океан бушевал, рокот бьющихся о скалы волн перекрывал все другие звуки. И тут фонарь вдруг загорелся, как свеча. Мы все трое обернулись и тупо уставились на него. Он горел не от электричества, Лео. Там был живой огонь».

Помедлив, она вздохнула.

«Это нас до чертиков напугало. Мы рванули вниз по лестнице и тут услышали какие-то крики. Такие слабые, что мы чуть не пробежали мимо. Я открыла дверь на нижнюю галерею, а там Джона, мой пятилетний двоюродный брат — наполовину свисает с поручней и орет благим матом. Оказывается, увязался за нами. Мы бы ни в жизнь не услышали его с вершины маяка, тем более при таком грохоте волн. До меня вообще не доходит, как мы его услышали».

«Ну и все обошлось?».

«Да. Мы с Тьерсой схватили его и вытащили. Но он бы точно погиб, если бы не это привидение».

Она тряхнула головой.

«Дома мы все рассказали взрослым, но только бабуля нам поверила».

Ковбой поверил тоже. Он бы боялся призраков, если бы верил, что они существуют.

А может и нет.

Скользкая ситуация.

Он любил, чтобы все было под его контролем. А призраки явно не по этой части. Он попробовал сменить тему.

«Расскажи мне о ней — о твоей бабушке».

«Милейший человек на всем белом свете. Печет вкусняшки и пьет мартини, хотя и не обязательно все сразу. Дедушка умер, когда мне было восемь, и она взяла на себя управление семейным бизнесом. Так что теперь она печет вкусняшки, пьет мартини и занимается оружием».

«Оружием?».

«Ну да».

«А почему я ничего не знал об этом?».

«Так ты и не спрашивал».

«Но Логан же и стрелять-то толком не умел, когда пришел в Группу коммандос».

Она взглянула на него как на идиота.

«А мы что, по-твоему, играли тут с оружием?».

«Ну да, ну да».

«У нее был набор дротиков для игры на лужайке. Помнишь такие? Бросаешь их в воздух, и они потом втыкаются в землю».

«Ага».

Шарлотта усмехнулась.

«Логан удирал от меня, потому что боялся, что я в него попаду».

Она вздохнула.

«А оружие — да боже упаси».

«Оно и к лучшему».

Он проехал еще один мост, какой-то грузовик перед ним попал на обледеневший участок, и его занесло к ограждению.

«Опаньки!».

Он и сам попал на накатанный наст, но справился с управлением.

«Похоже, вода уже захлестывает дорогу».

«Вряд ли мы скоро выберемся отсюда».

Она показала ему пальцем на дом и на ведущую к нему длинную грунтовую подъездную дорожку, покрытую белесой наледью; и машина остановилась у большой передней террасы.

Ковбоя вполне устраивало, если им придется зависнуть здесь подольше. Чем дольше, тем лучше — больше шансов убедить Шарлотту рискнуть с их браком. Только бы никакой призрак с маяка не вылез. Но раз с детьми на галерее все так счастливо обошлось, то и ему бояться нечего.

Где-то в глубине дома горел одинокий свет; видимо, на кухне. Шарлотта надела пальто; Ковбой тем временем сунул пистолет в кобуру под толстовкой, а потом и нож в чехол, закрепленный на лодыжке. Вряд ли бабушкин избранник опасен, но чем черт не шутит — береженого бог бережет. Честно говоря, вся эта поездка казалась ему совершенно ненужной.

«Ну что, пошли?», — спросил он.

Шарлотта зашагала к дому — где-то на ветру надрывались китайские колокольчики, от порывов ледяного ветра Ковбоя не спасала даже куртка. Шарлотта обернулась вполоборота и бросила через плечо:

«Мы просто друзья. Большего ей знать незачем».

От неожиданности у него даже дыхание перехватило.

«Ты это серьезно?».

«Вполне».

«Но Шер...».

«Чёрт возьми, Лео».

Он поднял руку, не желая ничего выяснять.

«Ладно. Скажем твоей бабуле, что мы друзья».

Да уж, великая мастерица бить по самому больному — знакомить его с кем-то из своей семьи, ни словом не обмолвясь об их истинных отношениях. Придется поднапрячься. Неужели всей любви конец? Неужели она и правда хочет порвать с ним навсегда? Он с трудом сглотнул горький комок в горле.

Впереди самое трудное задание всей его жизни, и оно никак не связано ни с бабушкой, ни с ее новым мужем.

4

Они поднялись по обледеневшим каменным ступеням, держась за перила, чтобы не поскользнуться, и Шарлотта нажала кнопку звонка. В прихожей включили свет, который пробивался сквозь занавешенное боковое оконце, а потом свет загорелся и на террасе.

Кто-то отодвинул занавеску и выглянул в оконце; из-за двери послышался приглушенный голос:

«Шарлотта Грейс?».

«Привет, бабуля!».

Занавеска опустилась, снова зашторив все окно. В доме слышались приглушенные голоса — низкий мужской голос на чем-то настаивал, но Шарлотта не могла разобрать ни единого слова.

Шквалистый ветер буквально валил с ног; она обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться.

«Господи, ну и холодина».

Они прождали минуту, потом другую.

«Что она там возится с этой дверью», — буркнул Ковбой.

Шарлотта и сама уже подумала о том же, но поддакивать из принципа не стала, а вместо этого беззлобно огрызнулась:

«Так она же не ждала нас».

Она облизнула губы, чтобы они не потрескались при такой погоде. Переступила с ноги на ногу. Блин, какого черта она там возится?

Наконец засов щелкнул, дверь открылась, и на пороге появилась радостно улыбающаяся бабушка.

«Входи скорее, деточка».

И жестом пригласила Ковбоя в дом, а потом крепко обняла Шарлотту.

«Каким ветром тебя к нам занесло?».

«Да в двух словах не скажешь, — ответила Шарлотта. — Бабуля, это Лео. Лео, это моя бабушка Лоретта».

Старушка улыбнулась еще шире.

«Привет, Лео».

Она пожала ему руку.

«Приятно познакомиться, мэм. Друзья зовут меня Ковбоем».

«А меня друзья Шарлотты могут звать просто бабулей».

Она повернулась к Шарлотте.

«Так что же тебя привело сюда? И почему не позвонила заранее?».

«Да уж так вышло, экспромт», — сказала Шарлотта, снимая пальто, раздражённая тем, что Ковбой подхватил его.

«Это она послала тебя сюда разбираться со мной?».

«Кто?».

«Твоя мать, конечно».

Бабушка покачала головой и удрученно вздохнула.

«Ну да ладно, молодец, что приехала. Всегда рада тебя видеть, деточка, а с Томом можешь познакомиться сама. Потом доложишь моей невестке, что все в порядке, и можно отзывать охрану».

В дверях появился высокий жилистый мужчина — темные волосы с проседью, очки в металлической оправе. По левой щеке тянется шрам. В отличие от приветливой бабушки, он встретил их весьма прохладно. Стоял и молча переводил взгляд с Ковбоя на Шарлотту и обратно.

«Привет», — тихо сказал он.

Шарлотте стало как-то не по себе.

Бабушка обняла ее за плечи.

«Том, это моя внучка Шарлотта и ее друг Ковбой, — сказала она и потом как-то замялась. — А это Том Вандерхоффен. Ты уже, конечно, в курсе, что мы помолвлены и собираемся пожениться».

В старомодном представлении не было никакой нужды, но это же бабуля — любит соблюдать всякие формальности, а потом смело нарушать их своими внезапными объятиями.

Ковбой пожал незнакомцу руку.

«Рад знакомству».

Шарлотта повернулась к бабушке.

«Я и понятия не имела, что ты с кем-то встречаешься».

«А у нас был бурный роман. Когда он сделал мне предложение, я тут же и согласилась».

Она одарила ее лучезарной улыбкой.

«Ну что же мы стоим, идемте присядем. Вы же заночуете у нас? Только полный идиот отправится в путь в такую погоду. Твоя матушка, должно быть, вконец издергала тебя, раз ты вообще решила сюда ехать».

«Если не помешаем», — согласилась Шарлотта, будто у нее был какой-то выбор.

Она и не собиралась покидать этот дом, что бы там бабушка ни говорила.

«Да бог с тобой, детка. Отлично устрою вас обоих в большой гостевой комнате. Электричество пропало несколько часов назад, но там есть камин, так что не замерзнете».

Шарлотта бросила на Ковбоя неопределенный взгляд.

«Лучше бы отдельно».

«Тогда к утру в сосульку превратишься. Я вам не помеха. Ты же взрослая женщина...».

«Да не в этом дело, бабуля».

«А, ну я просто так подумала…».

Щеки Шарлотты запылали, когда другая женщина окинула Ковбоя оценивающим взглядом.

«Да какие проблемы. Я могу и здесь, внизу, поспать», — сказал он.

Бабушка замахала руками.

«Не годится...».

«Бабуля, отстань от него».

Шарлотте вдруг стало до слез обидно и грустно. Всего неделю назад она бы с радостью разделила постель с Ковбоем, оказалась бы в его объятиях перед языками пламени, пляшущими в большом старинном камине, пока они занимаются любовью.

А теперь ей хотелось только одного — побыть одной.

Старушка продолжала что-то говорить:

«…Как раз поспели к ужину. Он почти готов, там хватит на всех. Выпейте пока с Томом, я а закончу все свои дела на кухне. Поболтайте и познакомьтесь поближе».

Видно было, что Том чувствует себя еще более неуютно. чем в первые минуты знакомства, но все же он провел их по темному холлу в дальнюю комнату с высоким камином. В камине горел огонь, так что в комнате было значительно теплее, чем в холле. На диване лежал небрежно брошенный клетчатый плед, а на журнальном столике стояли два пустых стакана.

Было ясно, что Ковбой и Шарлотта нарушили их вечерний покой, отчего Шарлотте стало немного неловко из-за того, что они заявились без предупреждения.

«Что кому налить?», — спросил Том, подходя к серванту, заставленному бутылками, и проверяя, что в какой из них осталось.

«Есть отличный ирландский виски».

Шарлотта села поближе к огню в кресло с подголовником. Все еще безмерно напряженная, она попыталась расслабиться и опустить плечи, однако без особого успеха — от тоски по сильным рукам Ковбоя они снова сжались.

«Мне мартини, — сказала она. — Полагаю, бабуля уже научила тебя этому тонкому искусству».

Том покачал головой.

«Боюсь, придется учиться у тебя».

Шарлотта смотрела, как он наливает два виски себе и Ковбою, прежде чем приготовить выпивку для нее. Неужели бабуля задвинула себя на второе место перед этим мужиком?

Ковбой многозначительно посмотрел на нее поверх своего стакана и, как бы между прочим, поинтересовался:

«И как же вас судьба свела вместе?».

Том щедро отхлебнул виски, прежде чем ответить.

«Мы познакомились во время учебы в колледже в Оберлине».

Шарлотта насторожилась.

«Бабуля с дедулей тоже познакомились в Оберлине».

Рот Тома скривился в некое подобие улыбки.

«Знаю».

Он повернулся к бару.

«Так как же готовят мартини?».

«Две части джина на одну часть вермута, — подсказала она. — Добавить пять-шесть оливок и плеснуть немного рассола из банки с оливками. Так ты знал моего дедушку?».

«Знал. Мы оба специализировались на политологии, вместе играли в футбольной команде».

Он взял готовый мартини и направился к ней, крепко сжимая свой стакан в другой руке.

«У нас было много общего. Должно быть, твоя бабуля западает на определенный тип мужчин».

На этот раз его улыбка казалась искренней. Он передал ей мартини.

Обычная, казалось бы, история любви, но Шарлотту на мякине не проведешь. Что-то явно смущало ее во всей этой романтике, а она давно научилась доверять своей интуиции.

«И теперь ты женат на одной из самых богатых женщин штата, — сказала она, поднимая бокал. — Что ж, поздравляю».

Том насторожился, но поднял свой стакан в ответ.

«У меня и своих денег достаточно, Шарлотта. Может, и не так много, как у твоей бабули, но не переживай — ее деньги мне не нужны».

Шарлотта пристально взглянула на него, искренне надеясь, что он говорит правду. Потому что если бы бабушкин жених оказался «золотоискателем», она бы живо и без рассуждений зарыла его в землю, и для этого ей бы даже не понадобился Ковбой.

«Тем лучше, ноги целы останутся», — любезно сказала она.

Отхлебнув мартини, она почувствовала на языке острый привкус оливкового рассола, глядя. как у Тома резко вытянулось лицо. Но лишь на мгновение, и снова стало прежним. Однако Шарлотта успела заметить этот блеск в его глазах — она точно знала, что он означает.

Не стоит тратить на него время.

Том залпом допил то, что было в стакане, и поставил стакан на столик.

«Пойду помогу твоей бабуле на кухне».

«Конечно», — сказала Шарлотта, глядя ему вслед.

Когда он ушел, Ковбой нараспев сказал:

«Веди себя прилично».

Она усмехнулась и поставила бокал с мартини на столик. Глоток, который она успела сделать, провалился в желудок аккумуляторной кислотой.

«Женщины, которые ведут себя прилично, терпят унижения в этом мире. Я не стану сидеть сложа руки, когда этот придурок помыкает бабулей».

«С чего ты взяла, что он придурок?».

«Интуиция».

«Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?».

«Да не особо».

Он поднял бровь, и она насторожилась. Они часто не соглашались друг с другом, и как бы ей ни было неприятно это признавать, чаще всего он оказывался прав. Скрестив руки на груди, она сказала:

«Ладно. Выкладывай».

«Я думаю, ты зеркалишь свои переживания из-за наших отношений на отношения твоей бабули с Томом».

Она едва не поперхнулась.

«Не поняла».

Казалось, его голубые глаза видят ее насквозь, в его обычной пугающей манере.

«Сама посуди. Бабуля — твой самый близкий человек, даже ближе матери».

Шарлотта закатила глаза.

«Да у меня с водилой школьного автобуса ближе отношения, чем с собственной мамашей».

«Бабуля строгая, но любящая. Добрая, но себе на уме. Умная, но снисходительная».

Шарлотта всплеснула руками и уронила их на бедра.

«Да тебе-то почем знать? Вы же только что познакомились».

«Так ты мне много чего понарассказывала в самолете. Понятно же, что ты любишь и уважаешь ее. А ты кого попало уважать не станешь».

В комнате повисла тишина. будто выключили микрофон. Откуда он все знает? Разобрал все отношения по косточкам; хуже того, знает ее как свои пять пальцев. Как неприятно, когда кто-то заглядывает тебе в душу и видит тебя насквозь. И даже обидно.

Хорошо, что они решили отдохнуть друг от друга. Ей надо отступить на шаг и оценить ситуацию — то ли это, к чему она стремится. Выбравшись из его объятий, она придет в себя, вспомнит, какой она была до него. Шарлотта обхватила себя руками.

«Да ничего я... э-э... не зеркалю».

Откуда-то из глубины дома донесся голос бабушки:

«Ужинать!».

«Если бабуля может так сильно ошибиться, — сказал он, подходя поближе к ней. — Если она совсем не понимает, что это за человек, в которого, как ей кажется, она влюблена, то и ты от нее недалеко ушла. Если она ошибается насчет Тома, то и ты решила, что можешь ошибаться насчет меня».

Шарлотта зажмурилась и глубоко вздохнула.

«Ничего общего».

Когда он вновь заговорил, всего в нескольких футах от нее, она распахнула глаза и встретилась с ним взглядом.

«Как раз наоборот. Ты решила, что любовь — твой враг, что отношения лишают тебя свободы, и ты не можешь получить от жизни то, чего действительно хочешь».

«Да брось ты».

«Назови мне хоть одну причину своего неприятия Тома».

Теперь он был всего в паре футов от нее, так близко, что она ощущала его знакомый запах.

Она лихорадочно пыталась найти хоть какую-то причину, в которую его можно было бы ткнуть носом как в весомое доказательство того, что Том не достоин любви ее бабушки. Однако близость Ковбоя путала мысли, знакомое тепло его тела согревало воздух между ними, и она почувствовала, как ее щеки краснеют.

«Да не нужна мне никакая причина. Просто он мне не нравится».

«Хорошо, — сказал Ковбой почти менторским тоном, стараясь при этом, как всегда, держать в узде свои командирские замашки. — Пусть будет так, если ты все же допускаешь, что нет ничего плохого в том, чтобы полагаться в жизни на кого-то».

Его голос завораживал, убаюкивал и манил.

«Что любовь существует, что она делает счастливой жизнь тех, кто впускает ее в свое сердце».

Она невольно отступила назад, как бы освобождаясь от его сильных чар.

«Пошли ужинать».

«Может, им хорошо вместе, Шарлотта. Надо просто принять это и не коверкать им жизнь».

Он тяжело вздохнул.

«Да и нам тоже».

Будто очнувшись от наваждения, она выпрямилась, развернулась и направилась к двери, бросив через плечо:

«Не думаю, что мы с тобой идеальная пара, у которой все тип-топ».

Она шла решительно и уверенно, своей отточенной походкой, каждым своим движением показывая ему, что его слова для нее — пустой звук.

Но оказавшись в темном коридоре, она почувствовала, как к глазам подступают слезы, а спина напряглась от сжимающей сердце тревоги. В тот момент она ненавидела Лео Уилсона, ненавидела его всеми фибрами своей души. Потому что тому, кто может связать больше пары слов в предложение, кто видит ее насквозь, не место рядом с ее сердцем.

Ни теперь, ни потом — черт бы побрал этот ураган вместе с этим проклятым островом.

5

Шарлотта ушла, а Ковбой так и стоял на месте. Да, она переносит свои чувства на Тома и бабушку, но это не значит, что она неправа. Они уже так давно вместе, что он знает, что интуиция почти никогда ее не подводит, особенно в том, что касается денег, и он отправил сообщение Мото с просьбой покопаться в прошлом Вандерхоффена.

Отправив сообщение, он с облегчением увидел, что оно доставлено. Просто невероятно, что на этом затерянном островке работает сотовая связь, особенно в такой ураган, но он знал, что вряд ли это надолго. Ковбой пожалел, что не взял с собой спутниковый телефон, но столь бурная попытка Шарлотты порвать с ним совсем выбила его из колеи.

Он положил телефон в карман, посмотрел ей вслед и глубоко вздохнул. Любовь к Шарлотте весьма напоминала видеоигру, где ты лягушка, которая пытается перепрыгнуть двадцать полос дорожного движения, по одной за раз. Иногда приходится отпрыгивать назад, чтобы не попасть под машину.

Два прыжка вперед, один назад.

И он опять подумал о ее бывшем. Будучи командиром Группы коммандос, Лео располагал такими ресурсами, о которых многие и мечтать не могут. И для чего же он их использовал? Следил за ее бывшим, чтобы этот мерзкий ублюдок держался подальше от Шарлотты. И все узнал. Тот служил полицейским в Вирджинии-Бич, женился на официантке по имени Тиффани, которую Ковбою было искренне жаль.

В Шарлотте есть несгибаемый стержень. Вон как она только что выходила из комнаты — будто его слова для нее ничего не значат. Но он знал, что это совсем не так. Он знал, что, несмотря на всю эту браваду, она столь легко ранима, и что ее любовь сильнее, чем у других женщин, с которыми его сводила жизнь. И эти два обстоятельства неразрывно связаны между собой. Она так сильно пострадала от того, что позволила себе быть столь уязвимой и открытой для любви.

Он поклялся себе, что растопит этот лед и вернет беззаветную любовь в ее сердце. Видит бог, тогда Ковбой станет тем счастливчиком, которому суждено быть рядом с ней.

Он подошел к широкому эркерному окну, чувствуя на ходу, как его обдувает холодный воздух, и засовывая руки в карманы, чтобы было теплее. За окном густо валил снег, такой сплошной пеленой, что синева ночи едва успевала проблескивать между хлопьями снега.

Нервы натянуты как струна. все чувства обострены как перед ответственным заданием, будто вертолет Группы коммандос уже подрагивает под ним, готовый к взлету, и по всем жилам растекается готовность к бою. В таких ситуациях его буквально захлестывало адреналином, тело было в полной боевой готовности, а планы вырисовывались по мере того, как он все четче представлял себе, чего он хочет добиться, когда вертолет коснется земли.

А откуда сейчас-то взялось такое чувство?

Вроде никакая опасность не просматривается. Они на одиноком островке посреди урагана, и хотя скоро можно оказаться отрезанными от материка, худшее, что может здесь с ними случиться — это оказаться запертыми вместе со стареющим аферистом и нескончаемыми запасами мартини.

Он вздохнул, посмеялся про себя над своими ничем не обоснованными тревогами и пошел ужинать. Нет тут никаких опасностей. Вообще. Ноль. Зеро. Одно тут гарантировано — общение с островитянами. И он был даже благодарен за эту возможность снова втиснуть свою маленькую лягушку в бурный поток машин, пока Шарлотта не зашла слишком далеко.

Развернувшись, он направился к двери, насвистывая мотивчик из Маппет-шоу. Но едва он успел вывести первые трели, как по спине пробежал холодок — он почувствовал, что за ним следят, и тут же вспомнил простую истину, которую надо было давно зарубить себе на носу.

Опасность не назначает свиданий.

Она появлялся, когда ей вздумается.

6

Старый дом ходуном ходил от порывов ураганного ветра, который с завываниями и свистом проникал во все щели, сотрясая ветхие стены. Шарлотта сидела напротив Ковбоя и бабушки за обеденным столом. Пламя свечей прыгало и металось от продувающих столовую сквозняков. Все сосредоточенно поглощали закуски с большого мраморного блюда, полного пряного мяса и изысканных сыров, аппетитно разложенных бабушкой к ужину. Она всегда любила вкусно поесть и сытно угостить, и Шарлотта была рада видеть, что за прошедшие годы ничего не изменилось.

Она вступала на тонкий лед — надо было как-то незаметно выяснить, все ли еще бабуля в своем уме, ну и что движет Томом. Задачка совсем непростая. В животе у нее урчало от переживаний, есть совсем не хотелось, зато Ковбой уплетал за обе щеки.

«Такой вкусный сыр, бабуля», — сказал он.

Шарлотту всю внутри передернуло, когда она услышала такое обращение к своей бабушке, хотя та сама просила так ее называть. Ковбой не член семьи, и чего бы он там ни хотел, никогда им не станет.

«Рада слышать, ешь на здоровье, — ответила бабушка. — Есть что-то волшебное в свете свечей, особенно за хорошим ужином. Но мне как-то неспокойно. Худшее еще впереди — через несколько часов здесь разбушуется настоящий ураганище. Какой был уровень воды, когда вы ехали сюда?».

«В паре футов от дороги, — ответил Ковбой. — Эти низкие мосты, скорее всего, не выдержат».

«Не дай бог».

Бабушкин взгляд устремился куда-то в пустоту.

Неужели волнуется? Если бы Шарлотта не знала свою бабулю, она бы решила, что та весьма обеспокоена.

«А Том не будет ужинать с нами?».

«Не знаю. Наверное, сидит в своем кабинете».

Она махнула рукой.

«Вечно чем-то занят. С головой ушел в семейный бизнес».

У Шарлотты брови полезли на лоб.

«Ты позволяешь ему заниматься делами компании Signet?».

«Ну конечно. Такое подспорье. Я же сама тянула эту лямку с тех пор, как умер твой дедушка, так что пусть теперь впряжется кто-нибудь другой».

«Ты что, бабуля, передала ему управление компанией?».

«Да бог с тобой, конечно же нет, но так хорошо переложить часть забот на кого-то другого. У него полно разных светлых идей на будущее. Выход на новые рынки, разработка новых продуктов. Прямо провидец какой-то».

Шарлотте стало плохо от услышанного. Все намного хуже, чем она опасалась.

«И ты выходишь за него замуж и передаешь ему контроль над бизнесом, который дедушка создавал сорок лет».

В голосе Ковбоя послышались предостерегающие нотки:

«Шер…».

Старушка прищелкнула языком.

«Я не вчера родилась, дорогая. Он подпишет брачный договор, так что защита у меня будет. Но он профессор экономики с деловым складом ума и глубоким интересом к нашей работе. Почему бы ему не влиться в компанию?».

Шарлотта всем телом подалась вперед.

«А что, если он аферист, бабуля? А что, если он водит тебя за нос, потому что ему нужны твои денежки, или твой дом, или вся компания? Бога ради, бабуля!».

В дверях кашлянул Том.

«Похоже, я припозднился».

Он подошел к Лоретте и чмокнул ее в щеку, хотя бабушка немного отстранилась от него при его приближении.

«Извини, — сказал он. — Совсем потерял счет времени, просматривая отчеты».

Шарлотта насторожилась. Они в ссоре, что ли? Поэтому бабушка и не сразу открыла дверь, когда они с Ковбоем приехали?

Том бросил на Шарлотту явно колючий взгляд.

«Я все слышал, так уж вышло».

«Мне жаль, — ответила она. — Но я забочусь об интересах своей бабушки».

«Как и подобает хорошей внучке».

Он сел во главе стола.

Единственным человеком, которого она когда-либо видела на том месте, был ее дедушка, и фигура Тома там крайне ее раздражала. Надо как-то соблюдать приличия, быть повежливей и поддерживать разговор ни о чем. Однако для Шарлотты это была вечная проблема. В ее голове звучал встревоженный голос матери.

Поинтересуйся, чем они дышат.

Поинтересуйся, как идут дела, семейная жизнь, какие интересы.

Не зацикливайся на себе, Шарлотта.

«Бабуля говорит, что ты много чего делаешь для компании».

Он помедлил с ответом, аккуратно наливая себе изрядный бокал красного вина.

«Стараюсь, по мере сил».

«Государственные контракты — хлеб насущный для Signet», — сказала Шарлотта, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, понимая, что она дразнит его, бросает ему вызов.

Но она ничего не могла с собой поделать. Ей надо убедиться, что этот мужик достаточно хорош для ее бабушки.

«Бабуля говорит, что ты хочешь что-то поменять, но бизнес же и без того идет отлично».

Он посмотрел на нее.

«А может идти еще лучше. Мы с твоей бабушкой работаем вместе над тем, чтобы максимально использовать все имеющиеся возможности. Мир постоянно меняется, рынки меняются, создавая потребности там, где их раньше не было. Я делаю все возможное, чтобы компания Signet процветала и дальше. Тебе незачем опасаться меня, Шарлотта. Уверяю тебя — у меня благие намерения».

Бабушка подалась вперед.

«А как насчет тебя, Ковбой?, — спросила она, явно пытаясь увести напряженный разговор между Шарлоттой и Томом в сторону. — Чем на жизнь зарабатываешь?».

Ковбоя этот вопрос явно обрадовал.

«Командую фирмой, работающей в сфере безопасности, под названием Группа коммандос — операции практического взаимодействия и разведки. Работаю вместе с вашим внуком Логаном».

Глаза старушки вспыхнули.

«Так вот откуда вы знаете друг дружку? Через Логана?».

Ковбой и Шарлотта переглянулись. Он ухмылялся. Она нет. Он улыбнулся бабушке:

«Ну да».

«Какая счастливая случайность», — улыбнулась в ответ старушка.

Она посмотрела в свою тарелку и со вздохом поковыряла остатки.

Шарлотта неодобрительно следила, как она возит вилкой по тарелке, и поняла, как мало бабуля себе положила и съела. Ее беспокойство смешивалось с раздражением из-за того, что бабушка сказала это слово — счастливая.

«Знаете, — добавила старушка, — отопление не работает без электричества. Пока не восстановят, одно спасение от холода — это камины. В самой большой гостевой есть камин, а в двух других нет».

Шарлотта побледнела, мгновенно сообразив, к чему бабуля клонит. Одна только мысль о том, что придется делить комнату с Лео после всего пережитого, пугала ее. Твою ж мать, да ей нужна целая буферная зона между ними шириной в сорок футов, чтобы держаться от него подальше.

Собственная бранная фраза застала ее врасплох. Когда она так выражалась в последний раз? Когда-то это выраженьице постоянно вертелось у нее на языке, а теперь оно прозвучало так, будто она вернулась в прошлое, и ее это несколько покоробило.

«Давайте без проблем, я могу и здесь поспать», — сказал Ковбой.

Его явная забота о том, чего хочет Шарлотты, лишь еще больше разозлила ее. В глубине души она понимала — что бы он ни сделал, она все равно будет злиться, и молча проклинала его за то, что он вообще оказался здесь. Какого черта она согласилась взять его с собой? И какого хрена она так злится?

Бабушка покачала головой.

«Дымоход в гостиной давно надо чистить. Так что я бы не рискнула спать здесь. Надышишься угарным газом и конец. Нормальная тяга только на кухне. Оттуда, конечно, идет кое-какое тепло, но им не согреешься».

Ковбой махнул рукой.

«Да нормально все будет».

Мысль о том, что он отмораживает себе задницу здесь, внизу, а она уютно устроилась наверху, вовсе не нравилась Шарлотте, однако мысль о том, что он будет спать с ней в одной комнате, была еще хуже.

«Да и диван здесь ужасный, — добавила старушка. — Потом все бока болеть будут».

Ковбой ухмыльнулся.

«Мы, бойцы, люди привыкшие, можем спать где угодно».

Шарлотта знала, что так оно и есть — он же, блин, морской котик, и притащился сюда только ради нее.

Ты же предупредила его, что все раздельно, и он согласился.

Так что и переживать не о чем.

И все же ей было не по себе, она начинала чувствовать себя настоящей стервой. Они прожили вместе больше года. Чего выкобениваться и заставлять его мерзнуть. Глубоко вздохнув, она придала лицу предельно недовольный вид.

«Мы можем спать в одной комнате, Лео. Что тут такого».

«Вот и отлично, вопрос закрыт, — поспешила сказать бабушка. — Ковбой, не помоешь тарелки? Пора приступать к основному блюду».

Она отправилась за главным блюдом, а Ковбой встал из-за стола, чтобы ополоснуть посуду.

Шарлотта переключилась на Тома.

«Так ты, стало быть, профессор».

«Именно так».

«И давно преподаешь?».

«Да уж одиннадцать лет. Но мне так понравилось работать с твоей бабушкой, что теперь вряд ли вернусь к преподаванию. Я и сам раньше занимался бизнесом».

Шарлотта с интересом взглянула на него.

«Что за бизнес?».

Том несколько напрягся.

«Это что, допрос?».

«Да как тебе сказать, — отозвалась она. — А тебе есть что скрывать?».

Ковбой пнул ее стул, потянувшись за тарелкой, и извинился, будто это вышло случайно. Но Шарлотта знала, что это не так.

«Да какое там, — ответил Том. — Мне бы хотелось, чтобы мы поладили между собой. Твои подозрения мне понятны, но поверь мне на слово — ничего опасного во мне нет».

Это как-то мало успокоило Шарлотту.

«Ну так и все-таки, что за бизнес?», — повторно спросила она.

«Я работал финансовым директором банка. Но мне всегда хотелось чего-то более… влиятельного. А что может быть влиятельнее, чем учить следующие поколения?».

Ковбой бросил на Шарлотту недвусмысленно предостерегающий взгляд, пятясь с полными посуды руками к распашной двери на кухню и толкая ее спиной.

Оставшись без свидетелей, Шарлотта не преминула воспользоваться этим.

«И теперь ты с радостью покидаешь эту благородную стезю ради старого продуваемого всеми ветрами дома на каком-то затерянном островке. С чего это вдруг?».

«Я счастлив с твоей бабушкой».

Дверь из кухни распахнулась, и вошла бабушка с блюдом, доверху нагруженным жареной говядиной, картошкой и морковкой, которое она поставила на середину стола. Ковбой так быстро вошел следом за ней, что Шарлотта решила, что он просто сгрудил всю посуду в раковину. чтобы поскорее вернуться.

«Пахнет изумительно, бабуля, — сказал он, как в какой-нибудь телерекламе пятидесятых годов. — Вот бы мне научиться так готовить».

«Обычное тушеное мясо, — буркнула Шарлотта. — Закидываешь в посудину все подряд, и пусть себе готовится».

Она снова переключилась на Тома.

«Ну и как же вы двое...», — она умолкла, откинув голову назад, когда запах тушеного мяса добрался до ее носа.

Тот же самый аппетитный запах, который она знала всю жизнь, но на этот раз он тут же вызвал у нее приступ тошноты.

«Ты в порядке?», — спросил Ковбой.

«Вполне».

Она подавила подступившую