# ШИ ЮН ОБЛАКО СТИХОВ

Белла Гусарова

ШИ ЮН – ОБЛАКО СТИХОВ

КОНЕЦ ХIII ВЕКА

ОБЪЕДИНЁННЫЙ КИТАЙ ПОД ВЛАСТЬЮ МОНГОЛОВ.

ДИНАСТИЯ ЮАНЬ. ПРАВЛЕНИЕ ХАНА ХУБИЛАЯ.

Необыкновенная история деревенской девочки Ши Юн,

рождённой во время смены династий,

проданой в богатый дом в Ханчжоу, откуда впоследствии

она переезжает вместе с господами и всем двором в столицу Даду

(монг. Ханбалык, нынешний Пекин)

Все исторические реалии соблюдены.

ШИ ЮН – ОБЛАКО СТИХОВ


КОНЕЦ ХIII ВЕКА

ОБЪЕДИНЁННЫЙ КИТАЙ ПОД ВЛАСТЬЮ МОНГОЛОВ.

ДИНАСТИЯ ЮАНЬ. ПРАВЛЕНИЕ ХАНА ХУБИЛАЯ.

Необыкновенная история деревенской девочки Ши Юн,

рождённой во время смены династий,

проданой в богатый дом в Ханчжоу, откуда впоследствии

она переезжает вместе с господами и всем двором в столицу Даду

(монг.Ханбалык, нынешний Пекин)

Все исторические реалии соблюдены.


ЧАСТЬ I


1.

КОГДА ШИ ЮН НАЧИНАЕТ НОВУЮ ЖИЗНЬ

В ХАНЧЖОУ


Я – крестьянка, лицо загорелое, стопы большие.

По их меркам уродина я. За постыдны гроши

отправляет отец меня в город многомиллионный.

Это время, когда ещё долго эпошить вперёд

до трагичных времён Суня, Мао и Чан Кайши,

кто надеждой на лучшую жизнь заразят мой народ…

Только станет ли лучше!

Но я проявлю свой характер:

своенравный, смекалистый и неуслужливый. Мне

звёзд, которых хочу поймать с Неба и не сосчитать!

Вот как выйду в том городе замуж за богача!

Развивает сноровку с фантазиями нищета.

Госпожа моя новая, ноги едва волоча,

будет вешаться на фонарях от невинных проказ.

Но пока вид прилежно покорный приму

в соответствии с тем,

сколько цяней в мешочке отцовский порадуют глаз,

и желудки сестриц и братишек.

Смиренье моё

покидает без слёз равнодушье отеческих стен.


2.

КОГДА ШИ ЮН ПРИВЫКАЕТ К РОСКОШНОЙ

ЛОКАЦИИ, СМАХИВАЯ ПЫЛЬ С КОМОДОВ


Чему научит нас наставник, если

мы всё умеем: выросли в деревне!

Как нужно восседать на троне-кресле

полезнее узнать, с осанкой древней

как мне присесть на премиума стул.

Ведь я не собираюсь тут до пенсий

за чистотой следить. Желудок полый

не вдохновляет на упорный труд.

Эй, Госпожа, мой организемь молод!

Мне отпечатки пальцев не сотрут

уборки-стирки. Научусь манерам –

перчатки, веер, поднимать подол

кокетливо, томясь пред кавалером,

взор потуплять в отмытый мною пол.

Вот то, чего хочу, и чтобы милый

был так же мудр, как и прелестно юн!

Тогда его бы мастерски любила

хитрюга, в меру верная Ши Юн!


3.

КОГДА ДОБРАЯ ГОСПОЖА ДОЛГО ЖДЁТ ВАЖНОГО ГОСТЯ


Сиди и вышивай зверей и птиц.

С посольством к нам прибудет Марко Поло!

Его так любит сам Великий Хан!

Накроем стол, беги, зарежь цыплёнка!

Быстрей сготовлю, нежели баран

Стомится…

Как-же-духи-боги-ты-ле-ни-ва!

Не симулируй мне нытьё в ногах.

Тебя купили из семьи здоровой,

так будь добра, не строй в себе принцесс.

Прекрасна дочь моя поедет в жёны!

Хозяину скажи, чтоб собирал

приданое. Я, перевозбуждённой

такой, могу забыть чего в дары!

Иди, перевяжи мне туго грудь

– мешает думать! До какой поры

Держать котлы нагреты!? Вот же радость

мне сплавить дочь, как камень с той горы!

……………

Ну, где же гость!? ты что-то там сказала?..

Ты! Негодяйка, сочинила весть!?

Твоих фантазий бурных не стерплю,

Неси теперь бамбуковую трость!

И выпори сама себя, но прежде

накрой на стол! Давно хочу поесть!


4.

КОГДА ШИ ЮН ИЗУМЛЕНА

ОТ НЕПРЕДСКАЗУЕМОЙ ДОБРОТЫ


Моя Госпожа хоть и глупая, но не в пример

другим, так наивна, что жаль ей чинить неудобств.

Наказывать даже не может! Не миссионер

тот Марко, но едет с посольством не к нашим харчам.

Как можно поверить мне было! Напрасно я в злость

швыряла арбузы на землю, смеясь от себя

на то, как наш пьяный наставник на корках ворчал,

скользя, навернувшись почти, но не ранена кость

осталась его головы. Пусть под ней пустота.

Но я, как и прежде в деревне даосов любя,

души широтой разодвину устои господ.

Пойду перед сном с поварихою поболтать.

Быть может, сподобит несильно просроченный шпрот.


5.

КОГДА ШИ ЮН ВОСТОРЖЕННАЯ В ХАНЖЧОУ

МЕЧТАЕТ О СТОЛИЦЕ ПОДНЕБЕСНОЙ


Ах, я сопровождаю в город Госпожу!

Лицо моё немного осветлело.

Почти как дама медленно хожу

немного неумело.

Но как же радостно!

Реально Город-рай!

О сведеньях за ним и прибыл Марко.

Великий Хан так много хочет знать.

Как Ханше мудрой передать подарков!?

Той вышивки, что научила мать.

Мне озаренье снизошло – хочу

Придворной дамой пренарядной стать!


-–


Я брошусь под повозку, Госпожа

уйти меня иначе не отпустит –

нужна самой. Когда супруг, брюзжа

её захочет в спальню, в сальной грусти

потискать и упруго отлюбить,

она меня затребует заменой.

И я не возражу. Отец, прости.

Всё в этом мире, как известно тленно.

Но что, невольная, могу! – молчу,

терплю, вынашиваю планы, зрея

для встречи к благородным «боорчу».

Повозка с Марко, проезжай скорее!..


6.

КОГДА ШИ ЮН РАЗОЧАРОВАНА В СЕБЕ


В беседке «Утки, наблюдающей за стаей,

её покинувшей», листая мудрость Лао,

прошло два раза злополучных маев

и я прозрела снова: угадаю

какой сегодня день недели, год,

каким меню порадует господ

моя теперь подруга повар, евнух

теперь мой закадычный тоже, здесь

мечты девиче-дерзкие уснули.

Что, деревенщина хотела ты, о чём

ты думала, такой вот реализм!

Каких тебе моглось достичь высот,

в грязи в усладе бегая за свином,

сбивая ноги о корыта, пряча

внутри себя немыслимых красот…


7.

КОГДА ШИ ЮН ДОЛГО СИДИТ В ПРАЗДНОСТИ

НА БЕРЕГУ ОЗЕРА СИХУ*


Я сижу в расстрое: транспортной конторой

не успела справить другу в Риме шёлк,

но отрезков ярких натаскала ворох,

Госпожи-растяпы, пухлый вещь-мешок.

Где вы, те верблюды? По горам-пустыням

псевдо равнодушно смотрите вокруг.

Персы ваши воду жадно пьют, богаты.

Римлянин грустится, мой далёкий друг.

Жил бы он в Ханчжоу, горя бы не знали.

Что они там могут – только шерсть да лён!

В тонкой нежной ткани любится приятней,

и красивей видишь тех, в кого влюблён.

Следом каравана не решусь – труслива.

Да и друг не знает: всё мечта и сон.

Побегу в чифаньку*, чёто накатило

Выдумать и верить, что реален он.


8.

КОГДА ГОСПОДИН СООБЩАЕТ ЖЕНЕ

О НАЗНАЧЕНИИ В ДАДУ


Госпожа моя, сердце! Вели сундуки собирать,

через месяц поедем в столицу, меня вызывают.

Ищут «славных людей» по Империи, «чистых мужей»,

как и в ханьское время. Монгол уважает обычай!

Если хочешь остаться (я – против), тогда заберу

погрустневшую сильно Ши Юн, может там, ко двору

в непосредственной близости радужно развеселится.

Снова женская чаша её даст живительный сок.

Мне давно недостаточно сил, годы жизни малы.

На бессмертие не претендую, но должен пожить

умно, радостно, с пользой с моей хризантемной женой.

Надо сшить пару белых сапог для дворцовых ковров

и всего, что захочешь! Нас ждёт золотой Ханбалык!


9.

КОГДА ШИ ЮН ВСТРЕПЕНУЛАСЬ

ОТ НЕОЖИДАННЫХ ПЕРСПЕКТИВ


Небу хвала, Императору-хану, космической сфере –

едем по самой великой и древней артерии

мимо, не зря Марко Поло бродил здесь, Восточной Венеции,

по магистрали, туда-сюда чай-фарфор-шёлк-зерно-специи.

О, Госпожа, я сыграть вам хочу на чарующей цитре,

глядя на уточек у берегов. От рыбацкой палитры

память о доме свернулась комком в горле, но подавиться

им от восторга могу – мы же едем в столицу

самой огромной империи в этой Вселенной!

Чувствую, что всё могу, что все воды теперь по колено!

Я подыграю их мирному дзэнскому плеску.

В главном на свете Канале с охраной Юнеско!


ЧАСТЬ II


10.

КОГДА ШИ ЮН ВООДУШЕВЛЁННО

ПРОГУЛИВАЕТСЯ ПО НОВОЙ УСАДЬБЕ И САДУ


Мне надо подчистить свой сельский глоссарий.

Теперь много слуг новых. Я – с Госпожой:

портные, примерки и аксессуары,

циновки и ширмы, всё модно, свежо.

Сверкают павлины, резвятся фазаны,

и фениксы с майнами через бамбук

порхают от вишен и слив спозарану,

моей Госпожи услаждают досуг.

Хихикнула, с влажным повешенным носом

недавно припомнив другую себя.

Его подняла вновь под взглядом раскосым

и к Небу воскинула руки, любя

изменчивый мир, бесподобием разный,

послал мне удачи и благости знак.

Я больше не буду заваливать вазы,

трусливо потом обвиняя сквозняк.

Я выросла. Взрослая. Больше не буду

капризничать, дуться, теперь решено!

И шёлка верну бесполезную груду –

мой римлянин в выдумках умер давно.


11.

КОГДА ШИ ЮН ПОЛНА РЕШИМОСТИ


Знаю: испытательный из черни,

из провинциальной до столичной,

труден путь. Пробраться как из терний

на свободу, временно невольной,

хитростью-умом мне очень нужно,

в лёгкую рутину не свернуть.

Как бы там не предстояло больно

из себя взрасти в кого-нибудь

стóящего, не переставая

настоящей быть,

продолжу путь!


12.

КОГДА ШИ ЮН

ПОСЛЕ ПИРА ВО ДВОРЦЕ

СТРАШНО ХОЧЕТ ПОДЕЛИТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ ЭМОЦИЯМИ


Какой вчера был пир у Хубилая!

Беги ко мне, продавший душу-плоть

приятель и подругу нашу, в соус

макнувшей пальцы только что, зови!

Я расскажу вам у какой двери

с какого входа, где и как стояла,

глазея на роскошество столов.

Чуть стыд не потеряла и осанку.

Баранье стадо в тысячу голов

на блюдах золотых и между ними

бобы, капуста, сотни разных птиц –

от ароматов головокруженье…

Ещё там были внутренность ослиц

и член осла в тандуре, просто диво!

И как им это в голову пришло,

монгольским поварятам. Всё красиво

цветами переубрано, и фрукт

такой заморский украшал, не знаю

названия. И наша Госпожа

недалеко от Чаби говорила,

какая я смышлёная слуга.

Ещё и сочиняю много разно…

Ох, переволновалась я, но праздник

был славный! Господин не даст солгать!


13.

КОГДА ШИ ЮН ТВОРЧЕСКИ ДУМАЕТ


Помнится, как собирала росу дикой розы

в рис добавлять, чтобы мягче стал вкус и нежнее,

как пальцы рук целовала в уколы-порезы.

Глядя на сотни цветов в нашем сыхэюани*,

Думаю, как мне добиться оттенка довольства

Жизни, такой облепиховой и васильковой.

Вновь к Госпоже вызывали двух лекарей мерить

пульс. Снова что ли беременна. Пятен на ткани

не было месяц. Везёт мне, тьфу-тьфу, я пустая.

Пусть лучше травы цветут, но в меня прорастая

новой идеей для вышивки, хочется ярких

и креативных наделать саше* на подарки

новым друзьям Госпожи, благородным подругам.

В новом витке событийной спирали и Дао.


14.

КОГДА ГОСПОЖА

СОБИРАЕТСЯ УЧИТЬ ШИ ЮН МАНЕРАМ


Ши Юн, когда тебе на плечи чаши

поставят выправлять осанку служью,

разбить не вздумай, на фарфоре нашем

следы традиций, родовая пыль.

Конечно, можно и простые крынки