Екатерина Флат
Жених напрокат

Глава первая

Великий день!

И пусть еще не сегодня, но уже завтра. Бал дебютанток! Бал, где идеальнейший из идеальных лорд Вернер из рода Мигран закружит меня в приветственном вальсе..

Правда, под утро во сне он кружил вовсе не меня. Кого угодно, всех подряд, даже напольные вазы и вяло отпирающихся лакеев, но только не меня. Словно я превратилась в неясную тень, незаметную для кого-либо из присутствующих… Приснится же такое!

Но даже дурной сон не мог испортить мне настроения. Уже по привычке я подскочила с кровати совсем рано, довольно потянулась и… Погодите… Это еще кто?!

Но темноволосая незнакомка смотрела на меня с не меньшим изумлением. Будто это я тут посторонняя, а не она! Нет, и я бы допустила, что это какая-нибудь новая служанка, но… С чего вдруг служанка в моей кружевной ночной рубашке?

– Кто вы?! Что здесь делаете?! – вырвалось само собой, да еще и уж очень громко.

Вот только незнакомка открыла рот одновременно со мной. Но не прозвучало ни звука…

Это же…зеркало.

Я смотрю на собственное отражение!

Остатки сонливости улетучились мгновенно. Но способность соображать ясно никак не спасла ситуацию. Я подскочила к зеркалу, лихорадочно ощупывая свое лицо, волосы, вглядываясь в отражение… Нет-нет-нет, этого быть не может!

– Госпожа, что-то случи… – влетевшая в спальню Мариса так и замерла на пороге с кувшином в руках. – Ой, а вы кто?! Здесь нельзя чужим находиться! А ну, признавайтесь, куда вы дели леди Сильвиру?! – и она так воинственно двинулась на меня, словно кувшин в ее руках мог убивать не хуже рапиры.

И в другой ситуации я бы только обрадовалась, что хоть кто-то в родном доме искренне мною дорожит, но сейчас было уж точно не до радости.

Но я даже ответить не успела, как на пороге нарисовалась сонная и злая моя сестра. Видимо, мой вопль был слышен не только в коридоре, но и в соседней комнате. Съехавший набекрень чепчик на контрасте с перекошенным лицом Ристеллы выглядел донельзя нелепо. Норовил то и дело сползти на глаза, но ей это не мешало осмотреться.

– Что за вопли в такую рань?! Ты совсем с ума сошла?! – сие ласковое приветствие, да прямо с порога спальни, конечно, предназначалось исключительно мне. Но не увидев привычную меня Ристелла в тот же миг рассудила все по-своему: – Ах ты, бестолочь безродная! – она тут же кинулась на Марису. – Ты кого-то из своих подружек в наш дом притащила?! Да еще и самую уродливую подыскала?! Давно пора тебя за твои космы оттаскать…

Но на этом слова у моей милейшей сестры закончились. Остались только междометия. Выплеснутая ей в лицо вода из кувшина совсем не способствовала многословным речам.

Я тут же вернула кувшин обратно ошарашенно застывшей служанке.

– Ристелла, я тебя предупреждала, – спасибо, хоть голос мой при мне остался. – Только попробуй еще хоть раз поднять руку на кого-либо из слуг, я…

Но теперь уже вмешалась наша матушка. Нет, ну какое чудесное утро! У меня прямо день открытых дверей!

– Вы с ума сошли так шуметь, – она даже возмущалась шепотом. – Если отца разбудите, мало не покажется… – и только сейчас ее сонный взгляд замер на мне.

Но прежде, чем она изумленно что-либо спросила, я тихо призналась:

– Матушка, это я, – очень старалась, чтобы мой голос не дрогнул. Ристелле и без того хватит повода позлорадствовать. Пусть хотя бы не видит, насколько мне самой сейчас страшно.

Но надо отдать маме должное. Она хоть и прохлопала ресницами несколько секунд, но тут же изменившись в лице, спешно вытолкала и ошарашенно вытаращившуюся глаза Ристеллу, и не менее шокированную мою служанку. И даже дверь за ними закрыла.

– Сильвира? – смотрела на меня все еще не веря. – Это и вправду ты?

Очень стараясь не разреветься, я быстро кивнула.

Матушка подошла ближе, внимательно меня оглядела. И мне так хотелось услышать хоть что-то утешающее! Только разумом я прекрасно понимала, что не бывает таких временных явлений или болезней, чтобы враз твоя внешность менялась!

Может, я просто еще сплю? И это продолжение дурного сна?..

– Ох, надо же, – матушка нервно закусила губу. – А я как-то уже и забыть об этом успела…

У меня аж ком встал поперек горла. Слова дались с трудом:

– О чем?

– Видишь ли, милая, – она отошла от меня, избегая встречи взглядом. Даже свой чепчик стянула и теперь мяла его в руках, – тут такое дело… В нашей семье передается по женской линии одна…как бы…особенность. В каждом поколении обязательно есть девушка, чья внешность одномоментно в юном возрасте меняется… И…как бы сказать помягче…далеко не в лучшую сторону… Нет-нет! Ты не подумай! Ты вовсе не страшная стала! Это тебе еще повезло. Вот Ламона в свое время обезобразилась настолько, что без слез не взглянешь!

– Ламона? – что-то яснее не становилось.

– Моя сестра, – выдала матушка как само собой разумевшееся. – У меня была родная сестра, разве я не говорила?

– Не говорила, – очень сложно было не вспылить. – И простите за резкость, но о таких особенностях, как наличие внезапных родственников и не менее внезапных проклятий, стоит все же предупреждать заранее!

– Зачем? – она снова захлопала глазами. Сейчас уж очень походила на Ристеллу. – Чтобы вы с сестрой заранее переживали? Ругались бы еще и из-за того, на кого именно из вас падет это проклятье? Но наверняка тебя утешит, милая, что проклятье всегда выбирает самую красивую в поколении. Можешь гордиться!

Вот так себе повод для гордости, право слово!

Я собралась всеми жалкими остатками своего терпения:

– Ладно, допустим, есть некое проклятье, и когда-то так же, как и я теперь, под него попала ваша сестра. Но что с этим делать?! Как Ламона с ним справилась?

– А никак, – матушка пожала плечами, – она и не справилась. Наши родители сбыли ее в монастырь, где она и прозябает до сих пор. Если, конечно, еще жива. Я как-то не особо интересовалась ее участью… Кстати, Ламона в свое время взялась про это проклятье выяснять, что-то там про наших предков узнала. Но я уже и не помню.

– Вы хотя бы знаете, в каком она монастыре? – я уцепилась за последнюю надежду.

– Да, конечно. В Вардеронском.

С ума сойти… Это всего полчаса езды на экипаже от нашего дома! И мама даже не знает, как там ее родная сестра все эти годы?

Но ясно одно: дома мне помощи ждать не стоит. Нужно немедленно найти тетю Ламону и ее расспросить. Наверняка же должен быть способ снова стать собой! И ведь времени в обрез! Бал дебютанток уже завтра!

Все еще не верилось в реальность происходящего. Дурной сон какой-то, иначе и не скажешь! И даже сидя уже в спешащем по сонным улочкам экипаже, я все ждала, что вот-вот проснусь. Нет, я понимаю, что случается всякое, даже о разных чудесах иногда слухи доходили. Но почему-то всегда казалось, что такое бывает только с другими.

Но все мои сомнения в реальности происходящего в общем и собственной тети в частности развеялись, едва угрюмый привратник монастыря пробурчал в ответ:

– Она наверняка в саду. Идите прямо по гравийной дорожке, леди, не заблудитесь.

– Простите, а как мне ее узнать? – ведь вправду я понятия не имею, как она выглядит!

– Ламону-то? – привратник фыркнул в седые усы. – Есть две самые верные приметы. Первая: сумасшедшая. Вторая: страхолюдина. Так что мимо нее точно не пройдете? А вы ей не родственница часом?

Вот уж спасибо за комплимент. Самое то, чтобы окончательно добить мой боевой дух.

– Племянница, – все же ответила я. – И, к счастью, пока в здравом уме.

Все же про «страхолюдину» язык даже не повернулся чего-либо сказать.

На этом весь интерес к моей персоне у привратника закончился. Он махнул рукой в сторону тропинки, огибающей унылую серую громадину монастыря, и принялся с завидным сосредоточением набивать потертую трубку вонючим табаком.

Я и сама не стала задерживаться. Придерживая полы платья, опасаясь наступить на подол, я поспешила по указанной гравийной дорожке. На встречу пару раз попались местные обитательницы в серых робах. Но хоть и кидали на меня любопытствующие взгляды, все равно безо всяких расспросов так и проплывали мимо.

Монастырский сад раскинулся сразу за покосившейся калиткой. Настолько повисшей на петлях, что вряд ли ее вообще можно было нормально закрыть. Надсадно, даже будто бы по-старчески, скрипнув, она пропустила меня в царство буйной зелени.

Вот только куда дальше?

Тут же полно прогуливающихся монахинь! И не то, чтобы с виду красавиц. Да и насчет сумасшествия: вдруг моя тетушка не буйная, а вполне себе тихая, и потому с виду нормальная?

Не придумав ничего умнее, я направилась вглубь сада. Спрошу у первой же встречной монахини, где мне тут найти Ламону из рода Роузлин.

Но спрашивать не пришлось…

То, что передо мной именно моя тетя я поняла сразу же. И нет, не из-за взыгравших вдруг родственных чувств. И уж точно не из-за какого-то озарения свыше. Просто эта странная женщина уж очень подходила под описание.

Она сидела на коленях возле розового куста и что-то под ним то ли выкапывала, то ли наоборот закапывала. Обыденное облачение монахини дополняла вуаль на пол лица. Так, что видны оставались только одни глаза. И, боюсь, не особо симпатичные. Впалые глазницы вкупе с пожелтевшей похожей на пергамент кожей создавали жутковатое впечатление.

Я замерла в нескольких шагах от нее. Вот с чего начать? С простаковского «Здравствуйте, я ваша племянница!»? Или же с вежливо-светской ерунды вроде «Ах, какая сегодня погода! Ах, какие у вас тут розы! Ах, какая у вас в руках лопатка!.. Надеюсь, вы ею не закапываете какого-нибудь предыдущего визитера, посмевшего с вами заговорить?»

Ай, о чем я вообще думаю! Наверняка этот мрачный седой привратник преувеличил! Нет, не насчет страхолюдины. В это-то я прискорбно готова поверить. А вот в сумасшествие верить не хочется.

– Добрый день, – я все же наскребла решительности заговорить. – Прошу прощения, что я вас отвлекаю от столь…кхм…увлекательного занятия. Но вы случайно не Ламона из рода Роузлин?

Она покосилась на меня с явным сомнением. Может, гадала, не иллюзорна ли я. А, может, пыталась припомнить собственное имя. Боюсь, тут любой вариант был вероятен.

Все же выпрямившись и смерив меня довольно придирчивым взглядом (осмысленность которого я так и не смогла распознать), она спросила голосом столь скрипучим, что впору озвучивать ту самую садовую калитку:

– Допустим. Допустим, это я и есть. Но тут куда интереснее не кто я, а кто вы, собственно. Что-то я не припомню визитеров ко мне последние…лет… да вообще никогда!

Вот почему ее не навещала моя мама, но стыдно при этом уж точно не маме, а мне сейчас? За все мое семейство стыдно!

– Мое имя Сильвира, – я очень старалась говорить предельно вежливо. И при этом все же не глазеть лишний раз на тетю, вдруг ей это неприятно. – И, клянусь вам блаженной Хивинной, до сего дня я понятия не имела, что вы вообще существуете!

Что-то я начала не с того…

Но тетушка лишь цокнула языком и снова внимательно осмотрела меня с головы до ног. На миг у нее даже глаза блеснули, словно бы озарило некое понимание.

Только на всякий случай я все равно тут же пояснила:

– И я ваша родная племянница, – вышло шепотом. Потому что стыдно. Потому что страшно. Мало ли, как она на это отреагирует!

Но тетушка лишь невнятно гыгкнула, будто бы оценивая некую только ей понятную иронию судьбы.

– Дай-ка дальше сама угадаю, – прозвучало с откровенной издевкой, но будто бы не в мой адрес предназначавшейся. – Раз ты не похожа ни на мою малохольную сестрицу, ни на ее мерзкого муженька, твоя внешность изменилась. А уж то, что ты якобы узнала обо мне лишь сегодня, сразу говорит о том, что именно сегодня тебя постигло проклятье нашего рода. Так ведь? И лишь тогда Афара проявила чудеса своей избирательной памяти и вспомнила о существовании родной сестры.

И что тут возразишь?

Я со вздохом кивнула:

– Боюсь, вы правы от и до. Но, поверьте, мне искренне жаль, что я не знала о вас раньше, и…

– А если бы и знала, то что? – с вызовом перебила она. – Пришла бы посочувствовать? Подивиться? Поахать, мол, как жизнь бывает к кому-то несправедлива? Уж поверь, милая моя, я давно потеряла интерес к чьему-либо сочувствию. Чего и тебе советую. Явно понадобится.

И будто бы сразу же забыв о моем существовании, она принялась одними губами шептаться с розовым кустом. Но хотя бы то, что сам розовый куст ей ничего не отвечал, давало мне надежду, что мое личное сумасшествие пока не настало.

– Простите, я понимаю, что эта тема вам неприятна…

Но она снова меня перебила:

– Какая именно? Родной сестры? Или этого проклятья? О, даже не сомневайся, – хрипло расхохоталась, – о проклятье я готова говорить куда охотнее, чем о сестре! Но тебе-то что толку с того? Вот, посмотри! – она развела руками и даже крутанулась вокруг своей оси, мол, оцени меня со всех сторон. – Я – наглядный пример, что ничегошеньки ты с этим не сделаешь! Такова судьба, милая моя. Это вчера ты была редкой красавицей, в чем ни капли не сомневаюсь. А сегодня все, это в прошлом. И то тебе еще повезло. Ты выглядишь не то, чтобы уродиной, просто никакой. Невзрачной, непримечательной. Со мной-то сразу куда хуже дело обстояло. Только гарантирую, у тебя это еще все впереди.

– То есть?.. – у меня аж ком ужаса в горле встал. – То есть еще хуже будет?..

– А ты на что рассчитывала? – Ламона снова скрипуче хохотнула. – Что ты примчишься ко мне, получишь от меня родственный совет, как все исправить и запросто в итоге от проклятья отделаешься, возвращая все на круги своя?

Вообще-то да. На это я и рассчитывала. По наивной глупости, очевидно.

Но тетушка и не ждала моего ответа.

Резкий смех сменился вдруг откровенной усталостью в голосе:

– Если бы это было так, сама бы я тут ни торчала, ожидая неминуемой старости. Но, прости, что разочарую, но внезапного исцеления не случится. Нет его, и все тут! – в сердцах махнула рукой так резко, что лопатка, о которой тетя явно успела забыть, вылетела из пальцев и скрылась в недрах по-прежнему молчащего розового куста.

– Но мама говорила, что вы о проклятье многое знаете. Наверняка какое-то средство от него есть, – все же не собиралась сдаваться я. – Просто вдруг именно вам…не повезло его найти.

Честно, я бы не удивилась, начни она топать ногами и орать на меня. Явно же тема для нее больная. Да и неудивительно! Но нет. И без того худые плечи Ламоны поникли, она тяжело вздохнула, будто на нее давил некий непомерный груз.

Ответила не сразу. Пересекла гравийную дорожку, громко шаркая ногами, и села на каменную лавочку, столь низкую, словно бы та пыталась врасти в землю.

– Что вообще ты…как тебя там?

– Сильвира.

– Что вообще ты, Сильвира, знаешь об этом проклятье?

Опасаясь, что меня в любой момент прогонят, я все же села на другой край каменной скамьи.

– Не много. Матушка лишь сказала, что оно передается в нашей семье по женской линии и настигает еще в юном возрасте. Причем, как я понимаю, только одну из дочерей. К примеру, моя сестра Ристелла никак не пострадала.

И почему не отпускает унылая мысль, что сестра бы точно так же радостно забыла о моем существовании, как и наша мама о существовании Ламоны в свое время?..

– Мне повезло чуть больше, чем тебе, – тетушка хмыкнула. – Моя мать знала о проклятии куда подробнее. Видишь ли, тут довольно давняя история. Кто-то из наших прапра…даже не знаю какой давности…прабабок, причем дивной красоты, умудрился насолить одной могущественной черной ведьме. А конкретно увести жениха у ее дочери. В итоге дочь та с горя бросилась со скалы, а ведьма прокляла весь наш род. Что любое проявление красоты каждый раз будет оборачиваться ужасающими последствиями. И потому-то, если в семье рождается девочка, то не приведи высшие силы быть ей красавицей! При достижении восемнадцати лет проклятье проявит себя, отберет всю красоту, и дав лишь очень краткий срок, чтобы попытаться все исправить…

– То есть исправить все-таки можно?! – я даже подскочила при этих словах.

Но судя по неодобрительному взгляду Ламоны, она мою веру в лучшее не разделяла.

– В этом вся ирония, Сильвира. Есть способ снять проклятье. Причем не только с себя, но и вообще со всего своего рода, чтобы оно дальше у потомков не проявлялось. Да только способ этот весьма ироничен. Все же у той ведьмы было своеобразное представление о справедливости. Ну или больное чувство юмора, что уж вероятнее… Наша прапрабабка была юна и до умопомрачения красива и лишь благодаря этому и смогла увести того жениха, влюбить его в себя. О том и проклятье гласит. Что исчезнет оно лишь тогда, когда проклятую искренне всей душой кто-то полюбит и возьмет в жены. А это, сама понимаешь, невозможно.

– Почему же? – нет, и вправду не понимаю.

– Да потому, что кому ты такая неприглядная нужна! – Ламона даже голос повысила. – Неужто это не очевидно?! – на миг замолчав, она снова фыркнула: – Хотя насколько я знаю свою сестрицу, она бы точно воспитание детей заниматься не стала бы. Так что ты наверняка всю сознательную жизнь провела в стенах какого-нибудь закрытого пансиона и потому не имеешь ни малейшего правдивого представления о реальности… Так вот, наивная ты наша, ни один мужчина не влюбится в твою, быть может, распрекрасную душу и богатый внутренний мир. Ни один!

– А вы пытались? – вот просто не удержалась я от этого вопроса, хотя сама понимала всю его бестактность.

Она издала звук, похожий то ли на странный смешок, то ли на короткий сдавленный стон.

– Пыталась ли я?.. – сколько горечи сквозило в голосе! – Да на тот момент, как меня постигло проклятье, я вообще была помолвлена! Причем, и сама влюблена неизмеримо, и избранник мой мне клялся в самых пылких чувствах.

– И что же, – у меня даже голос дрогнул. Все-таки внешность моей тети говорила сама за себя о неприятном окончании этой истории, – это все равно не помогло?..

– Увы, вся его любовь мигом прошла. Я в итоге оказалась в монастыре, куда меня сослали собственные родители, чтобы я своим уродством семью не позорила. А мой жених… Он, недолго думая, женился на моей сестре.

Хорошо, что я все-таки сидела… Нет, я и раньше знала, что мой отец – человек далеко не идеальный. Но, выходит, именно он – тот подлый бывший жених моей тети?!

– Поверьте, я не знала, – прошептала я сбивчиво, – и мне и вправду искренне жаль…

– Оставь всю эту жалость при себе, – отмахнулась Ламона. – Я и так уже жалостью сыта по горло. Потому и тебе советую ни на что не надеяться. У обратимости проклятья срок короткий. Недели три, если не путаю. Вот и сама оцени, какие у тебя шансы за это время найти достойного мужчину, который полюбит тебя вот в таком вот неприглядном виде и в жены возьмет. Заметь! Речь именно о любви! Никакие браки по расчету тут не считаются. Но, прости за откровенность, ты хоть и не уродлива, но настолько внешне ничем не примечательна, что тебе точно ничего не светит. Мужчины не влюбляются в прекрасную душу. Им нужна красивая картинка. А ее у тебя больше нет.

Царящий в моей голове хаос мыслей не позволял что-либо сказать, но Ламона вряд ли ждала какого-либо моего ответа. Глядя прямо перед собой невидящим взглядом, она надрывно прошептала:

– Знаешь, что в этом проклятии самое страшное?.. Осознать, что без своей красоты ты ничего из себя не представляешь. Пустое место! Никому не нужное и всеми позабытое…

Резко встав со скамьи, она пошла прочь в сторону серой громады монастыря. И надо было, быть может, окликнуть, что-то вежливое сказать напоследок. Но меня настолько оглушили ее слова, что я даже с места не двинулась.

Несколько минут я так и просидела в немом ступоре. Поднимающийся в душе ужас не давал толком дышать. Но я все же сдерживала поступающие к глазам слезы. Сдерживала так рвущееся «Почему именно я?! За что?!».

Никакие мои эмоции не помогут. И я просто не вправе тратить на них свое драгоценное время, раз уж проклятием отмеряно мне столь мало.

Я должна справиться с этим! Должна преодолеть! Я не хочу провести остаток своих дней в одиночестве и отчаянии!

Вернер…

Нет, он точно поймет. Он не такой, как другие мужчины. Он способен любить не за внешность. Я знаю. Я…хотя бы просто хочу на это надеяться…

Но все же непозволительно сейчас быть наивной. Я обязана все продумать, все учесть.

Мне нужен план. Гарантированный продуманный план. Даже если в чем-то и безумный!

Но одна я с этим точно не справлюсь. И есть лишь один человек на всем белом свете, способный разделить со мной любые безумства.

Дилан

Примерно раз в пару месяцев престарелый герцог Вестерский собирал всех родных у своего смертного одра. Но учитывая, что эти самые «все родные» и так жили с ним в одном имении, это представление и рассчитывалось на того единственного, кто здесь не жил.

Дилан к этой традиционной попытке деда манипулировать относился снисходительно. Что поделать, скучно человеку на старости лет. Но если все остальное семейство старику подыгрывало, то вот от старшего внука такого было не дождаться.

Нет, Дилан тоже стоически выслушивал и «предсмертные» наставления, и даже периодически кивал с понимающим видом. но под конец советовал меньше злоупотреблять излишествами и впустую не тратить время окружающих. За что, конечно, в ответ получал смертельную обиду во веки вечные. А точнее до следующего семейного сборища.

Но в этот раз все зашло слишком далеко…

Герцог Хиральд Вестерский с весьма скорбным видом возлежал на горе шелковых подушек, коих хватило бы на пару десятков кроватей. Но дед всегда считал, что «смертный одр» должен быть весьма комфортным. Собравшиеся вокруг этого самого одра родственники являли собой сочувствие разной степени достоверности.

Близняшки Рейна и Тальяна держали наготове расшитые платочки, чтобы утирать ими несуществующие слезы. Дядюшка Фармин о чем-то мечтательно вздыхал у закрытого плотными портьерами единственного окна. А Магран своим весьма помятым видом намекал, что накануне он все еще праздновал рождение третьего по счету отпрыска. Вторую неделю уже праздновал.

Пока не было только родителей. Но те должны были вернуться в Кенфилд к вечеру. И, что уж скрывать, Дилан и сам мысленно сетовал, что у него не нашлось повода пропустить семейное сборище. Увы, необходимость сохранять и множить благосостояние рода дед за веский повод не считал.

К началу предсмертной речи Дилан опоздал. И, очевидно, прослушал нечто важное, судя по тому, каким паникующим взглядом наградил его брат и не менее тоскливым дядя. Только младшие сестры никак себя не проявили, но вряд ли они вообще слушали очередные высказывания деда.

– Ступайте… – слабым надтреснутым голосом повелел герцог Вестерский, простирая демонстративно трясущуюся длань в сторону двери в коридор. – Я должен поговорить со старшим внуком…

Повторять не пришлось. Вряд ли кто-то хотел тут задерживаться. Только Магран перед выходом снова сделал Дилану страшные глаза.

Едва дверь за родственниками закрылась, Дилан по-хозяйски придвинул массивное кресло к кровати деда, расслабленно присел и как ни в чем ни бывало сообщил:

– Утром прибыл груз из Андерда. Три корабля. И еще два на подходе. Как видишь, успели до обещанного шторма.

– А свенский табак привезли? – дед живо открыл один глаз.

– Да, как ты и просил. Там отдельный ящичек. Но уж не обессудь, я не захватил. Выдернул бы ты меня на это представление попозже, я бы успел распорядиться и о твоем ящике. А теперь уже в лучшем случае к вечеру отправлю тебе с посыльным. Там и так дел невпроворот.

Герцог недовольно поджал губы. Но вместо вполне ожидаемых возмущений насчет «представления» он недовольно выдал:

– Вечно у тебя дела! Как будто ничего важнее нет! Ну ничего, скоро это закончится.

– Это каким же интересно образом? – усмехнулся Дилан, даже любопытно стало. Поддавшись вперед, с деланным беспокойством уточнил: – Неужто ты сам намерен снова брать бразды правления в свои руки?

– Я при смерти, если ты вдруг не заметил! – от возмущения дед открыл даже второй глаз. – Я почти покойник!

– Прости, но ты сделал слишком много ошибок в слове «симулянт».

Но тот не слушал, с нарастающим возмущением продолжал:

– И вообще, мне безмерно надоело, что ты порочишь честь нашей семьи! И это пусть мой брат взирает на твои выходки снисходительно, но он король, ему можно прощать любую блажь. Но лично я терпеть не намерен! Пока я глава этой семьи, я решил все изменить! Так что все, Дилан, с завтрашнего же дня передашь все полномочия Маграну.

– Маграну? – даже рассмеялся, уж слишком абсурдно это звучало. – Простите за откровенность, но я не уверен, что ему это интересно.

– А мне не важно, интересно или нет! – в порыве праведного гнева дед даже соскочил с кровати, забыв про свое намерение вот-вот отдать концы. И теперь расхаживал по спальне в своем расшитом халате. Да, даже на халате красовался королевский герб. – Магран, в отличие от тебя, достойный человек! Ты же вообще не способен ни к чему относиться с подобающей ответственностью!

– То есть то, что я уже лет восемь единственный из всего нашего семейства беспокоюсь о том, чтобы никто из вас не пошел по миру, не считается?

Но старый герцог все равно не слушал. Продолжал так яро, что буквально выплевывал каждое слово:

– А вот Магран молодец! У него уже третий сын родился! Третий, Дилан! И о чем это говорит?!

– О том, что ему больше по жизни нечем заняться?

– Нет! О том, что он знает, в чем истинные ценности! А ты нет! Тебе бы только развлекаться! Дай тебе волю, ты никогда не женишься! И это мой старший внук! Старший внук и наследник! – запоздало вспомнив, демонстративно схватился за сердце. – Но теперь все, Дилан. Теперь у тебя будет предостаточно времени задуматься об истинном смысле жизни. Я уже распорядился, с утра связался с Кайрасом, чтобы тот подготовил для Маграна необходимые бумаги. Это чтобы ты не усомнился в серьезности моих намерений!

Дилан и не усомнился. Уж что-что, а способность деда загораться какой-нибудь бредовой идеей и тут же воплощать ее в жизнь, он знал не понаслышке. Но передать все дела Маграну?!

– То есть ты решил нас разорить? – скептически уточнил он, глядя на побагровевшего герцога, прямо таки пышущего не только возмущением, но и уж точно завидным здоровьем.

– Я решил тебе дать шанс одуматься! А пока не одумаешься, Магран займет твое место! Как все еще глава рода я имею полное на это право!

На этой пафосной ноте он снова рухнул на кровать и принял скорбный вид.

Что ж, представление подошло к концу. Вот только последствия могли быть весьма серьезными… Нет, но какой же абсурд! Передать управление верфью ничего не понимающему в этом Маграну?!

Только Дилан прекрасно знал, что спорить об этом бесполезно. Не задерживаясь, направился к выходу из спальни. И уже был на пороге, когда вслед прозвучало:

– Но табачок пусть мне доставят! И поскорее! – и спохватившись, слабым снова предсмертным голосом: – Мне же совсем недолго осталось… Хоть чему-то порадуюсь под конец своих дней…

Паника нарастала.

Главный и пока единственный представитель этой самой паники метался по гостиной, едва не натыкаясь на зеркальный столик, на который только что подали чай.

– Дилан! Ты обязан что-то сделать! – голосил Магран, заламывая руки не хуже матушки, когда ей хотелось скандалить.

– Например что? – полюбопытствовал Дилан, удобно устроившись в кресле с чашкой чая. – Придушить деда?

Брат аж замер посреди гостиной, еще больше округлив глаза.

Дядя Фармин поспешил вмешаться:

– Магран, он это несерьезно.

– Даже не знаю, что меня больше удивляет, – Дилан с бесконечным терпением смотрел на младшего брата. – Твоя неспособность воспринимать сарказм. Или же вера в то, что я способен на любую пакость.

– Я этого не говорил! – мигом возразил Магран.

– Да ты пока вообще ничего толкового не говорил. Только бегаешь вокруг и за голову хватаешься…

– А как мне не хвататься, Дилан?! – нервно перебил тот. – Это самая настоящая катастрофа! Ты хоть представляешь, что скажет отец?!

– Он тоже схватится за сердце и будет у них с дедом соревнование, кто самый больной, – печально вздохнул дядя Фармин, присаживаясь на диван. – Воистину не перестаю любить наше семейство… И чем дальше, тем большею любовью…

Дилан поднял свою чашку чая в знак согласия.

– Нет, ну почему здесь переживаю только я? – Магран упер руки в бока. – Вы же сами должны понимать, что нельзя мне доверять ничего серьезного! И вообще, каждый должен занят своим собственным делом, разве не так? Мое дело – заниматься своей семьей и философскими изысканиями. А дело Дилана – обеспечивать, чтобы я мог и дальше спокойно этим заниматься!

Метнувшись вперед, выдал очередную осенившую его идею:

– Ты должен поговорить с Роландом! Вы же дружны! Так пусть будет хоть какой-то толк от этой дружбы с наследным принцем! Пусть по-братски сделает нам одолжение, уговорит отца на что-нибудь…что-нибудь очень нам полезное! Например, довольствие до конца жизни… Или хотя бы с десяток золотоносных рудников в дар… Нет, ну согласитесь же, должен быть хоть какой-то толк от родства с королевской семьей!

– Ступай и деду это скажи, – Дилан кивнул в сторону выхода из гостиной. – Он с удовольствием примерно раз в трехтысячный тебе перескажет, как именно и почему он был обделен королевскими милостями в свое время.

– А вот и пойду! А вот и скажу! – вспылил Магран. – Вы-то явно не собираетесь никак эту проблему решать!

Едва он вылетел из гостиной, дядя Фармин, все так же печально провожавший удалившегося племянника взглядом, выдал:

– А вот это сейчас было бесчеловечно. Натравил одного болезного на другого болезного…

– Зато ни одному из них не скучно, – Дилан пожал плечами. Мысли были заняты совсем другим.

– А если серьезно, – дядюшка вздохнул, – что делать-то будешь? Ты же понимаешь, если старик что вобьет себе в голову, это окончательно. Я, конечно, не сомневаюсь, плясать под его дудку ты не собираешься, но что тогда?..

– Тут только один вариант. Убедить его, что у меня собственные планы на семейную жизнь донельзя серьезные, – задумчиво отозвался Дилан. – А это сделать проще простого. В конце концов, – не удержался от усмешки, – не одному ему же в нашей семье устраивать показательные спектакли.

Дядя Фармин явно сразу сообразил, куда племянник клонит. Выразительно на него глянул:

– Только где ты подходящую «актрису» для парной роли подберешь?

– Что-нибудь придумаю, – а вот пока именно это и представало главной проблемой.

Как найти такую, чтобы и из высшего света, и согласную на этот фарс, причем непременно без последующих обязательств… Ни одна на ум не приходит! Но наверняка же есть подходящая…

Просто нужно ее найти.

Глава вторая

Сильвира

В силу того, что почти всю свою сознательную жизнь я провела в Эллистерском пансионе, Кенфилд я не знала совершенно. В моих идеальных представлениях о прекрасном будущем (до появления проклятья, конечно) столица должна была представать передо мной во всей своей красе с самого первого дня.

И что же? Вот сейчас экипаж спешит по залитым солнцам улочкам этого лучшего города королевства, а я не то, чтобы в окно смотреть, да даже перед собой толком ничего не вижу! Как будто до сих пор оглушенная…

Благо, и я знала столичный адрес Альяны, и наш кучер прекрасно знал город. Так что дорога от монастыря к дому моей подруги заняла минут сорок от силы.

И лишь уже представившись дворецкому и получив в ответ, что юная госпожа сейчас в саду, я запоздало сообразила непреложный факт… А как вообще Альяна меня узнает? Да я сама-то себя не узнаю! Последний раз в зеркало смотрелась еще дома, да и то толком новую внешность не запомнила.

Ну ничего. На месте разберемся.

С такими вот мыслями я и спешила по садовой дорожке к единственному ориентиру – виднеющейся еще издалека за аккуратно стриженным кустарником уютной беседке.

Я нарочно шла как можно громче. Чтобы о моем приближении точно стало известно заранее. А то уж очень велика вероятность, что Альяна там сейчас не одна. И пусть дворецкий послал передо мной слугу предупредить о моем визите, но мало ли…

Подруга и вправду нашлась в беседке. И уже судя по тому, как нервно она маячила в единственном арочном проеме, сразу стало ясно, что я в своих подозрениях насчет «не одна» угадала.

Нет, я не надеялась на чудесное озарение от единственного человека, которому точно на меня не плевать. Но все равно неприятно кольнуло, что Альяна смотрит так, будто видит впервые.

И прежде, чем она бы выдала что-то недоуменно вежливое, я ее опередила:

– Аля, это я. Просто теперь выгляжу по-другому, – ага, словно от этого бы стало понятнее.

– Мне было бы сложно узнать кого угодно, если бы этот некто выглядел по-другому, – осторожно ответила она, внимательно меня разглядывая. – Простите, но мы знакомы?

– Да, слегка знакомы, – никак не получалось не нервничать. Уже хотя бы потому, что только рядом с Алей я могла не скрывать свои эмоции и не прятаться за маской учтивости. – Мы с тобой двенадцать лет прожили в пансионе бок о бок! И чтобы окончательно развеять твои сомнения в моей личности, дай угадаю, вон там, за розовыми кустами сейчас прячется Роланд! Ай, нет, не за розовыми, он же на розы чихает так громко, что в домах на всей вашей улице стекла бы дрожали… Так что наверняка он сейчас за тем кустарником! Да-да, вон тем, криво постриженным.

Аля смотрела на меня в немом ступоре. Но зато из-за упомянутого мною кустарника донеслось задумчивое:

– Нет, ну по голосу это точно Силь.

И Роланд Равийский, наследный принц всея Витреи, и по совместительству тайная любовь всей жизни моей лучшей подруги, явил свой лик из-за кустов.

– Силь?.. – Аля оторопела шагнула ко мне навстречу. – Это вправду ты?..

– Могу в доказательство пересказать, как, к примеру, на прошлый праздник урожая мы с тобой сбежали в Эндеберг и…

– Не надо! – опасливо перебила она, мимолетом глянув на внимательно слушающего Роланда. – Я верю, я и так верю. Но, блаженная Хиввина пощади, что такое с тобой случилось?!

Мой не в меру путанный рассказ о семейном проклятье, о внезапной тетушке и перспективах мне грозящих, друзья слушали терпеливо, периодически друг с другом переглядываясь.

Первым отмер, как ни странно, Роланд, словно у Али пока даже слов не нашлось.

– Сильвира, будь это не ты, а кто-то другой, честно скажу, я бы усомнился. Согласись, тяжело поверить в подобное, когда от магии в нашем мире остались лишь мелкие фокусы. Выходит, мы все же далеко не все знаем о магическом наследии предков…

– Знаешь, я бы и сама была не прочь, чтобы наследие предков проявлялось каким-то более приятным образом, – сев на край диванчика в беседке, я нервно теребила кружевные манжеты собственного платья. – И то, что мое проклятье – редкость дивная, вот совсем у меня не вызывает даже толики гордости.

– Я это просто к тому, что лучше все держать в секрете, – хмуро возразил принц. – Мой отец немного…кхм…чрезмерно увлечен всем магическим. У него даже свои «маги» числятся. И, боюсь, если кто-то посторонний узнает о такой твоей особенности, то тебя всецело примутся изучать, как последнее проявление магии предков. Причем даже я никак этому помешать не смогу. По крайней мере, до собственной коронации. А до нее, сама понимаешь, еще долго.

– До твоей коронации мое проклятье в любом случае станет уже необратимым, – я все же старалась не паниковать. – Мне с ним надо как-то успеть справиться в самое ближайшее время! А тут прямо в истинных магических традициях – поможет только чудо!

Все это время внимательно слушающая нас Аля выдала:

– Кстати, Роланд, а тебе разве не пора?

Теперь уже мы с принцем переглянулись.

– Вообще нет. Но, как я понимаю, дальнейшие разговоры не для моих ушей? – смиренно подытожил он, глядя на возлюбленную.

– Увы, но да, – искренне ответила она.

– Это из разряда той неведомой истории, которая про Эндеберг и праздник урожая? – нет, ну надо же, он запомнил!

Боюсь, у Али сейчас даже уши покраснели.

Но теперь уже я вмешалась:

– Роланд, без обид, но я сейчас в таком состоянии, что мне хочется посекретничать с Алей. Попричитать с подвываниями, поплакать там навзрыд, ну ты понимаешь…

Он старательно попытался сделать сочувственный вид, будто про стремление причитать и плакать навзрыд он и вправду понимает.

– Тогда до наступления темноты? – улыбнулся Але.

– Конечно, – она тоже расплылась в улыбке.

Влюбленная парочка обменялась лишь пылким пожатием ладоней друг друга и не менее пылкими взглядами напоследок. И всея наследный принц удалился. Прямо через кустарник. И, вероятно, дальше уже через изгородь. Ибо тайная любовь так и должна до поры до времени оставаться тайной. Причем, там и вправду дело весьма серьезное и грозящее не менее серьезными проблемами… Но к величайшему моему стыду, сейчас собственные проблемы меня волновали все же больше.

– Итак, выкладывай, – сев напротив, Аля аж через стол перегнулась. – ты же наверняка уже что-то придумала! Какой у нас план действий?

Нет, ну как приятно знать, что есть на свете человек, который не только понимает тебя с полувзгляда и знает, как облупленного, но и искренне и с готовностью всегда поддержит!

– Первым делом нам нужна информация, – сама не знаю зачем, но я на всякий случай понизила голос до шепота. – Мои родители – точно не вариант. Тетя, однозначно, рассказала все, что и сама знала. А время-то бежит! Так что тут лишь один выход…

– Обратиться к первоисточнику! – мигом сообразила Аля.

– Зришь в корень. Раз проклятье тянется поколениями, то и сама та черная ведьма к нему привязана, иначе бы это просто не действовало. А раз привязана, то и душа ее неупокоенная до сих пор в нашем мире.

– Ох, у меня еще и с того раза мороз по коже… – Аля поежилась. – Но ты права, раз времени мало, то и медлить никак нельзя. Спросить напрямую у черной ведьмы, как именно ее проклятье можно разрушить.

– Если ей хочется, чтобы его разрушили, – нервно уточнила я. – Тут вся надежда на то, что ей и самой надоело быть к нему привязанной столько времени. Вот и посмотрим, что у духа сильнее: жажда покоя или же отмщения.

Если еще дух решит откликнуться… Но тут только остается надеяться на лучшее. Тем более один раз мы с Алей уже обращались к мертвым. Лишь бы и теперь сработало…

– Сегодня ночью? – подытожила я.

– Сегодня ночью, – Аля с готовностью кивнула. Но тут же досадливо спохватилась: – Ай, я же Роланду обещала, что встретимся… Ну ничего, отправлю ему записку. Он поймет. Ну а на тот случай, если не поймет… Я просто отправлю так, чтобы записку он получил уже тогда, когда останавливать нас уже будет поздно. Просто я слишком хорошо его знаю, он точно сочтет нашу затею бредовой.

– Любой здравомыслящий человек счел бы ее бредовой, – со вздохом признала я. – Но когда нужно явить чудо, причем во всех смыслах, я готова на любое безумство.

– Хочется надеяться, что общение с мертвой ведьмой все же будет в этой затее самым большим из безумств, – вот только в голосе Али звучали явные сомнения…

Домой возвращаться было тошно. Аля хоть и предложила остаться у них до вечера, но я отказалась. Все же ее родители видели меня раньше, когда пару раз забирали нас с Алей на каникулы (в те самые разы, когда мой отец счел, что туда-сюда меня катать слишком накладно). И объяснять им теперь, почему я выгляжу иначе, не хотелось не меньше, чем обманывать и притворяться кем-то другим. Чудесные же люди.

К тому моменту, как я добралась домой, хлынул дождь. Но я не стала дожидаться, пока кучер сбегает за зонтом, сама выбралась из экипажа и добежала до дверей. И пусть это заняло лишь несколько мгновений, успела проникнуть до нитки. Так что собственное отражение в зеркале холла показалось мне еще унылее, чем до этого утром. Даже разглядывать собственную внешность не хотелось, настолько тошно становилось!

Я поспешила к себе в комнату, чтобы переодеться и заодно попросить Марису принести мне обед прямо туда – видеть кого-либо из домочадцев не хотелось. Вот только еще на подходе к дверям спальни слышалось, что кто-то там хозяйничает! Полная нехороших предчувствий, я распахнула дверь и так и замерла на пороге…

Моя милая сестрица потрошила мою гардеробную. Мариса героически пыталась отвоевать хоть что-то, в меру своих полномочий, но пока моя боевая служанка держала лишь пару платьев невнятного цвета. Причем, насколько я помню, давно ставших мне малыми. Служанка же Ристеллы стояла у выхода наготове уже с целой охапкой одежды. Моей одежды!

– Ты что тут устроила?! – я от возмущения даже голос повысила.

Ристелла мигом высунулась из гардеробной, сжимая пару расшитых туфель.

– Ты откуда взялась?! – выдала она в ответ с не меньшим возмущением. Будто меня и вправду тут уже быть не должно было! И еще громче заорала, подняв голову к потолку: – Матушка! Вы же сказали, что она уехала в монастырь! – но даже если наша мама это и услышала, в ответ ничего орать не стала.

Я мысленно посчитала до десяти. До десяти попыток задушить собственную сестру. И только после этого ответила:

– Если ты вдруг решила, что я уехала насовсем, то рано обрадовалась, – но на этом вся моя вежливость закончилась. Нервы и так были на пределе! – Так что на выход из мой комнаты! И не смей трогать мои вещи!

Ристелла громогласно фыркнула. Мигом встала в позу, подбоченилась.

– Тебе теперь все равно все это не надо! С такой физиономией тебя никакие наряды не спасут! И вообще, какая ты несусветная эгоистка! Ты должна была там в монастыре и остаться с нашей страшной теткой! Правильно папенька за завтраком сказал, что если ты такая же стала, как мамина сестра тогда, то тебя в люди выпускать – только семью позорить!

Ох, как же я люблю моих родных, кто бы знал…

– Пошла вон, – с поразительным для самой себя спокойствием я указала на дверь. Не дождется Ристелла, при ней я точно не покажу истинных эмоций.

Она снова громогласно фыркнула. Швырнула туфли, которые до этого держала, на мою кровать. И с демонстративной неспешностью таки выдвинулась в коридор. Ее служанка куда менее пафосно отдала мою одежду хмурой Марисе и с очень тихим «Простите, пожалуйста» выскользнула следом за моей пыхтящей сестрицей.

А ведь это еще только первый день в моем новом обличии! Что же дальше будет… Особенно учитывая, что бал дебютанток уже завтра. Сильно сомневаюсь, что я успею до этого момента явить столь нужное мне чудо.

Так что, боюсь, мне в любом случае придется идти на завтрашний бал в таком вот неприглядном новом обличии. Только тут даже нет смысла опасаться провала. Такую, как теперь, меня попросту никто там и не заметит.

Ну ничего-ничего. Сначала расспросить ведьму, а дальше уже строить планы.

До самого вечера я из комнаты не выходила. Исключительно, чтобы не видеть никого из своего семейства. Но и ко мне никто не наведывался, хотя мама могла бы чисто из вежливости зайти и спросить, как прошла поездка к тете или в каком вообще я сейчас состоянии. Нет, я давно привыкла к своеобразным отношениям в нашей семье, но сейчас это воспринималось особенно неприятно.

Зато Мариса, традиционно верная и надежная, проявляла чудеса такта и сочувствия. Львиную долю времени заняло наведение порядка в моем гардеробе, но зато выяснилось, что до заготовленного на завтрашний бал платья моя милая сестрица добраться не успела. Но если еще вчера один вид этого платья вызывал у меня щемящий восторг и радостное предвкушение самого судьбоносного бала на свете, то сейчас даже смотреть на него не хотелось. Все же у меня изменились не только лицо и волосы, фигура тоже. И, скорее всего, роскошное платье теперь на вешалке точно будет смотреться красивее, чем на мне…

Но я старалась не погружаться в пучину уныния. И до вечера успела продумать все варианты. Включая и тот, что ведьма пошлет меня далеко и надолго. Как и вероятность того, что вызвать ее и вовсе не получится.

Все же весь мой опыт общения с усопшими ограничивался одним единственным разом. Это было вскоре после того, что Аля влюбилась в Роланда. И сам собой возник закономерный вопрос о возможных перспективах.

Нет, семейство Али входило в высший свет. Но вся загвоздка в том, что никаких титулованных особ среди ее предков не водилось. Они, как честные люди, сколотили себе состояние исключительно собственным трудом. Как на мой взгляд – самое достойное происхождение. Но, боюсь, королевская семья мои взгляды не разделяла…

Потому-то мы с Алей и решили обратиться к ее предкам. Чтобы узнать, так сказать, у непосредственного первоисточника, не затесалось ли у нее в роду каких-нибудь князей или еще кого хоть чуточку знатного. Ради такой благой цели мы даже выкрали из библиотеки пансиона несколько старинных и теперь совершенно бесполезных книг по магии. Но все оказалось куда проще. Это магия из нашего мира ушла. А вот силы кровных связей никуда не делись.

Ритуал был простым, у нас все получилось. Но ответ все равно оказался неутешительным: никакие графы, князья и прочая титулованная братия даже мимо рода Альяны не проходила… На сем печальном известии моя подруга философски махнула рукой и решила, что будь, что будет. Сам Роланд все рассчитывал что-то придумать. Но при всем оптимизме мы с Алей прекрасно понимали, что наследному принцу никогда не позволят связать свою судьбу с девушкой без надлежащей родословной…

К наступлению темноты я уже была во всеоружии. Точнее в единственной своей одежде с брюками. Сию простую мудрость я уяснила еще во время первых вылазок в пансионе: лучше притворяться юношей, чем беглой девицей. Для этой цели у меня имелся подходящий костюм простолюдина. И, благо, до него моя милая сестрица тоже не докопалась. Банально потому, что привезя его из пансиона, я спрятала сие доказательство моих побегов в самый укромный уголок гардеробной.

Закалывая волосы, чтобы спрятать их под капюшон, не могла не отметить, насколько теперь это легко. Ну да, теперешние вялые недососульки это не прежняя огненная шевелюра, усмирить которую было так не просто…

Мариса за моими манипуляциями наблюдала с любопытством верного по гроб жизни заговорщика, все порываясь помочь.

– Похожи, – с готовностью кивнула она по итогу. – Похожи на юношу. Видите, как теперь удобно, даже утягивать ничего не пришлось.

Если она хотела меня этим утешить, то получилось наоборот. Плоская фигура все же не числилась в списке моих мечтаний. Но зато, нельзя не признать, для конспирации так и вправду удобнее. Да и у неприметной внешности свои плюсы. Даже если кто меня и увидит, все равно не запомнит.

Дом я покинула без проблем. Но тут, опять же, спасибо моей служанке. Она кралась впереди и проверяла, чтобы никто по пути не попался. Уже у черного входа Мариса сообщила, на всякий случай шепотом:

– Ваша лошадь уже готова. Как вы и просили, я привязала ее сразу за конюшней. Никто меня не видел, не беспокойтесь, оба конюха хорошо выпили после ужина, там хоть всех их подопечных выводи сейчас. Но и с погодой, как видите, повезло. Небо настолько затянуто тучами, что ночь будет кромешной, вас все равно никто не увидит. Вы примерно знаете, когда будете возвращаться? Я покараулю здесь, чтобы вас обратно провести.

– Нет, что ты, не стоит, – я покачала головой. – Единственное подходящее место, где можно провести ритуал, на восточной границе Кэнфилда. Пока я доберусь туда, вернусь обратно – ждать слишком долго. Да и так поздно все равно все будут спать, обратно прокрадусь без проблем.

Мариса хоть и кивнула, но, боюсь, все равно намеревалась меня дожидаться.

Хотелось верить, что вернусь я с хорошими новостями… Но тут ведь еще загвоздка в том, что кровной связи с ведьмой у меня нет. Расчет лишь на то, что проклятье надежно привязало ее к моей семье, так что кровный ритуал должен сработать. Ну а дальше… Послушаем, что виновница все моих (и тетиных, и всех до нее) бед скажет.

Альяна ждала меня сразу за городскими воротами. Только к тому моменту, как я добралась, уже совсем стемнело. Все же подруга ориентировалась в столице куда лучше меня и наверняка прибыла на место встречи гораздо раньше, но все равно ничего по этому поводу не высказала. Ну да, при моем уникальном таланте заблудиться где угодно, то, что я вообще нашла эти ворота – уже несказанное достижение.

У самих ворот стражи не было, но в окнах башен по краям виднелся свет. Но нас в любом случае никто не останавливал и ни о чем не спрашивал. Все городские ворота Кэнфилда, насколько я знала, всегда были распахнуты.

Ну а дальше наш путь лежал прочь от городских стен к развалинам строго храма у самой границы леса. Нет, наверняка в округе немало было мест, когда-то концентрировавших магию и потому подходящих для ритуала, но Аля знала только это как самое ближайшее. Мне оставалось лишь ей довериться.

Пришлось ехать медленно, и вправду было очень темно.

– Нет, я, конечно, не надеюсь, что ведьма выдаст мне конкретные рекомендации, мол, сделай то-то и то-то и будет твоему роду прощение, – рассуждала я под мерный цокот копыт по дороге. – Но все же хоть что-то она должна сказать! Ну кроме злорадного «Уахахаха, так вам и надо»…

– Силь, но даже если допустить самый лучший вариант, что ведьма расскажет верный способ, все равно ведь вряд ли есть шанс снять проклятье до завтрашнего бала… – осторожно начала Аля.

Но я и без продолжение поняла, к чему она клонит. Покачала головой.

– Нет, я должна буду пойти. Даже в таком неприглядном виде. Меня все равно в высшем свете никто не знает, это же будет первый выход, как и для тебя или моей любимой сестрицы… Но даже не зная моей истинной внешности, думаю, никто не станет тыкать в меня пальцем, как в самую страшненькую дебютантку. Вероятнее всего, меня попросту никто не заметит.

– И Вернер тоже, – Аля всегда говорила, что думала. По крайней мере, мне. Даже если правда была столь неприятной.

– Само собой, – голос даже дрогнул. – Но здесь проще. Он же пока вообще не знает о моем существовании. Не знает, что уже год, как я влюблена в него по уши. И потому не ждет меня увидеть. Предстану перед ним чуть после, в своем обычном виде. С такой внешностью, как у меня сейчас, точно нет шансов его заинтересовать.

Аля вздохнула, но все же ничего не сказала. Это раньше она могла высказывать сомнения насчет моей большой и светлой любви к человеку, которого я видела всего раз в жизни и которого с тех пор восторженно идеализирую. Но с того момента, как она влюбилась сама, и меня критиковать не спешила.

– Мы, похоже, на месте, – я первой заприметила нечто, похожее на развалины на краю леса. – Нужно посмотреть поближе, а то в такой темноте не понять.

– Я захватила факелы, но лучше их заранее не разжигать, с городских стен будет видно. А нам не стоит привлекать лишнее внимание. Мало ли, вдруг есть какой-то закон, запрещающий бродить ночами по магическим руинам, – Аля спешилась.

Я последовала ее примеру.

– Кстати, – спохватилась я, – а как Роланд отнесся к нашей вылазке? Снова назвал сумасшедшими?

– Это он может, – она хихикнула. – Но мое послание доставят ему буквально вот-вот, так что он пока в блаженном неведении. Уже завтра от него наслушаюсь по поводу наших с тобой безумств.

– Рано или поздно он непременно скажет, что я на тебя дурно влияю…

– Он прекрасно знает, что у нас с тобой это взаимно, – Аля даже засмеялась. – Ну что, идем?

– Идем, – я кивнула. – Пора уже призвать мертвую ведьму к ответу.

Дилан

– Нет, ты даже не представляешь, насколько это гениально! Как же мне это раньше в голову не пришло! – Роланд умудрялся восторгаться шепотом. Видимо, уже вошло в привычку, что во дворце что-то искренне можно говорить исключительно по секрету и не громко.

На всякий случай высунувшись в коридор и внимательно оглядевшись, принц только после этого закрыл дверь своего кабинета. Для полноты картины не хватало, чтобы придвинул к этой самой двери тяжелое кресло, дабы ее для надежности подпереть. Может, Роланд на волне паранойи так бы и сделал, но Дилан успел в этом самом кресле устроиться.

– Слушаю тебя самым внимательнейшим образом, – с улыбкой наблюдал за другом. – Что такого гениального ты придумал?

Метнувшись теперь уже к окну и закрыв створки, Роланд даже за портьеры взялся. Видимо, на тот случай, если кто-то сидит на деревьях в саду, смотрит в подзорную трубу сюда и умеет читать по губам.

– Меня озарило буквально пару часов назад, – продолжал принц уже нормальным голосом, все же оставив портьеры в покое. – Спасибо, что приехал, мне позарез нужно было поделиться с кем-то, кто…

– Кто способен смотреть на вещи трезво, без этих твоих влюбленных иллюзий?

– Можно и так сказать, – Роланд даже не стал отрицать. – Вообще я имел в виде «с тем, кому доверяю», – но все равно с укором добавил: – Я все же доживу до того момента, когда сам ты будешь влюблен по уши! И посмотрим тогда на способность трезво соображать!

– Жить тогда тебе вечно, – усмехнулся Дилан, – на радость твоим поданным, – но не стал дальше развивать эту тему, все равно спорить с Роландом насчет его любви и одурения из-за нее бесполезно. – Так что там за гениальная идея, которой тебе так не терпелось поделиться?

Принц прошелся вокруг стола. Очевидно, на нервах просто не мог устоять на месте. И это при всей его выработанной привычке всегда держать лицо в любых ситуациях и не показывать эмоций… При посторонних, конечно. Впрочем, этими самыми посторонними, увы, считалось все остальное человечество.

– Ты же знаешь, мне все не давал покоя тот факт, что родители ни за что не позволят мне связать свою жизнь с девушкой не подходящего происхождения. Ты все же тогда правильно сказал, моя матушка, скорее, отравится, чем даст на это согласие. И я все думал, как же мне все-таки выкрутиться в этой ситуации… И придумал! – у Роланда аж глаза сияли.

– Я весь во внимании, – нет, забавная ситуация. Роланд голову ломает, как бы ему жениться, а самому Дилану в это время приходится голову ломать, как бы как раз таки этого не делать.

– Вот что моя матушка любит больше всего?

– Мотать нервы твоему отцу? – Дилан привык говорить прямо. Даже если речь шла о королевской семье.

– Ну кроме этого, – принц усмехнулся. – Ты же сам знаешь, она обожает всяческие увеселения! И чтобы побольше, да поинтереснее. Вот я и придумал, как именно на этом подловить! Скажу родителям, что выбор невесты для себя хочу обставить как можно роскошнее и увлекательнее. Устроить эдакие смотрины. Чтобы, с одной стороны, было для всех показательно, что якобы любая может стать моей невестой. Это, как понимаешь, моему отцу пыль в глаза пустить, он же любит все твердить в своих торжественных речах о равенстве людей. А матушку отвлечет то, что это будет новое развлечение для всего высшего света! Я, правда, пока не придумал, какие именно критерии подобрать для возможных невест, но это нужно уже с Альяной обсудить…

– Чтобы именно она могла гарантированно под все требования в итоге подойти, и твоя матушка никак бы к этому не подкопалась?

– Да! – Роланд аж голос повысил на эмоциях. – В том и суть! Кого бы мне родители уже в невесты ни присмотрели, они все равно не смогут возразить, если победит в итоге другая! Все же будет прилюдно и якобы честно!

– А если все же победит не Альяна? – Дилан не мог не возразить. – Роланд, ты же понимаешь, что это неизбежный риск.

– Но в то же время это и единственный вариант, согласись. Просто так привести к родителям любимую и сказать, что хочу быть именно с ней по гроб жизни, не сработает. Это факт. Учитывая, как мама зациклена на знатности. А тут все ведь произойдет на глазах у окружающих! И по итогу родители будут просто не вправе отказаться от собственного слова. Мол, обещали, что невестой принца станет победительница, будьте добры выполнять. Так что мне лишь надо обсудить с Алей, как именно все это обыграть, чтобы победила именно она. Ну и, конечно, мне позарез нужен ты, чтобы эту идею активно поддержал.

– Ты же знаешь, я готов участвовать в любом фарсе, если он настолько тебе необходим. Но, Роланд, если ты намерен приурочить это к завтрашнему балу дебютанток, то времени на раздумья в обрез.

– Так я как раз вот-вот встречаюсь с Алей, и мы с ней все это обговорим! Буквально перед твоим приходом от нее доставили послание, так она должна была указать, где именно мы сегодня встретимся, – он порылся в бумагах на столе и выудил неприметный конвертик. – О, вот и оно!

– Если бы не твой визит, я бы сразу прочитал, – Роланд спешно открывал конверт. – Для меня ее послания, как единственный источник радости в этих давно опостылевших стенах, ты же знаешь.

– Да, знаю, что ты болен уже окончательно и неизлечимо.

Но принц на иронию даже не отреагировал. И если начинал читать с улыбкой на лице, она мигом сменилась искренним недоумением.

В который раз Дилан словил себя на мысли, что наблюдать за повально влюбленным человеком сродни наблюдению за чем-то магическим. Не потому, что это якобы мило и чудесно – нет, конечно. А потому, что это какая-то невидаль, непредсказуемая и странная.

– Что? – не удержался Дилан, даже любопытно стало. – Твоя Альяна предложила встретиться где-нибудь в сопредельном государстве, чтобы там вас точно королевские шпионы не подкараулили?

– Она отменила нашу встречу… – все еще растерянно ответил Роланд, хотя в голосе не сквозило ни ожидаемых обиды или хотя бы досады. – Вот, слушай, – и зачитал: – «Мы отправимся к развалинам старого храма за восточными воротами. Мне показалось, это самое подходящее место. Но ты не беспокойся, нам не впервой призывать мертвых, так что ничего страшного не случится».

– Даже не знаю, что меня больше всего поражает… – оторопело смотрел на принца Дилан. – То, что твоей невесте не впервой призывать мертвых. Или что ты веришь в тот бред, что сейчас прочитал… Нет, Роланд, серьезно! Явно же придумано, чтобы подогреть твой интерес. Якобы вот, смотри, какая я девушка необычная, – все же в последний миг не стал говорить так и просящее «с придурью».

Тот поднял глаза от послания, с безграничным терпением смотрел на Дилана.

– Я тебе вообще рассказывал, как мы с Алей познакомились?

– Рассказывал. Но ты в тот момент был настолько пьян и нес такую несусветную ахинею про ворованную саблю, заикание садовника, логово контрабандистов и утопленную корабельную пушку, что, прости, я не поверил.

– Вообще-то это была чистая правда, – вот теперь уже в голосе принца сквозили и обида, и укор. Он спешно, явно уже по привычке, сжег послание над свечой. – И если Аля говорит, что они отправились среди ночи в развалины магического храма, чтобы вызывать зачем-то мертвых, то это так и есть.

Роланд точно не шутил. И это озадачивало еще больше.

– Роланд, я не будут занудствовать на тему воспитания и того, как должны вести себя девушки в подобном возрасте и тем более выпускницы приличных пансионов, но тебе самому-то не кажется это странным?

Но принц лишь улыбнулся.

– Я люблю Алю такой, какая она есть. Будь она иной, вдруг и не полюбил бы?.. Но ты прав в одном, затея эта и вправду опасная, лучше поеду туда и удостоверюсь, что с ними все в порядке. Уж очень они обе бесстрашные. И, да, соглашусь, до глупого бесстрашные.

– Кто обе-то? Аля с той своей подружкой, про которую ты упоминал?

– Несомненно, – Роланд кивнул. – И это явно связано с некоторыми новыми обстоятельствами… Но в любом случае, я должен быть там. Что бы они ни задумали, лучше быть рядом. Извини, что с тобой толком не поговорили, и…

– Э, нет! – Дилан мигом поднялся с кресла. – Я с тобой. Уж прости, я теперь слишком заинтригован. Ты и так уже давно обещал меня познакомить со своей невестой. А развалины магического храма среди ночи, да еще и в компании призванных мертвецов – самый идеальный вариант для знакомства.

– Ты все еще мне не веришь, так? – принц с улыбкой вздохнул. – Что ж, поехали. Убедишься хоть, что девушки бывают разные. Даже если они из высшего света. Даже если воспитывались в одном из лучших пансионов. Знаешь, Альяна и Сильвира в этом похожи на нас с тобой…

– Мы с тобой, конечно, разные безумства творили, но что-то не помню, чтобы мертвых призывали.

– Нет, я к тому, что при посторонних они ведут себя в рамках этикета, никто и не придерется. Но зато друг с другом честны и открыты. И я не могу не радоваться тому, что вхожу в этот доверенный круг. Может, и тебе повезет.

– Всегда мечтал войти в доверенный круг безрассудных девиц…

Но Роланд уже спешил прочь из кабинета, так что эти философские слова толком не расслышал.

Глава третья

Сильвира

Говорят, еще пару поколений назад кое-какие остатки магии в мире сохранялись. А, может, и до сих пор в каких-нибудь сокровищах таятся еще действующие артефакты – тоже весьма вероятно. И мне всегда казалось странным, что люди избегают святынь древности, и потому магические храмы так быстро пришли в запустение.

Нет, конкретно этот явно не просто забросили, но и целенаправленно развалили. Или люди сами, или землетрясение. В свете факелов чернели местами уцелевшие стены, ведущие в никуда лестницы, обрушенные на половине, завалы камней – и, естественно, никакого следа магии. Но ее остаточное присутствие ощущалось характерными мурашками на коже. Казалось, что-то легонько щекочет в затылок. Не жутко, не угрожающе, но все равно немного не по себе от самого факта прикосновения с неизвестным…

– Вот видишь, – рассуждала Аля, как раз в этот момент подняв факел в попытке рассмотреть уцелевший фрагмент мозаики на одной из стен, – магия здесь чувствуется так же, как и в том храме. И раз там получилось обратиться к миру мертвых, то и здесь получится.

Да, но там сработала кровная связь. А у меня-то с ведьмой кровной связи нет, лишь магическая. Но, как говорится, пока не попробуешь, не узнаешь.

– Мне кажется, нужно вниз, – свет факела выхватил чернеющий вход куда-то в подвальные помещения, – оттуда сильнее магией тянет.

– И почему магии больше там, где страшнее?.. – Аля поежилась. – Силь, а если там какой-нибудь хищный зверь затаился?

– Ты же знаешь, звери не любят магические руины. Да и будь здесь какой хищник, уже хоть как бы выбрался нами закусить, – я старалась держаться бодро, хотя и самой было жутко от перспективы спускаться в тьму кромешную. – Так что бояться нечего. Поступим, как в тот раз. Я иду вниз, а ты караулишь снаружи. Если что, каждая позовет на помощь.

– Ты вправду хочешь идти туда одна?

– Не хочу. Ни капельки. Но так будет безопаснее. Уж лучше я одна куда-нибудь провалюсь, чем мы обе себе тут ноги переломаем. Сама понимаешь, с переломанными ногами на завтрашнем балу особо не потанцуешь. Так себе первый выход в свет получится, согласись.

Альяна нервно хихикнула, но возражать не стала.

– Хорошо, я жду тут. Но, если что, сразу же к тебе спущусь. И…это…Силь… – она замялась, словно пыталась спешно придумать, как бы выразиться деликатнее, – постарайся все же быть с этой ведьмой повежливее. Я понимаю, ты на нее зла безмерно. И полностью с тобой солидарна, что все это вопиюще несправедливо. Но лично по моим представлениям о черных ведьмах древности…лучше с ними быть вежливыми. Я ведь знаю, как порой ты бываешь остра на язык, но тут все же тот случай, когда нужно быть помягче.

– Не волнуйся, я старательно буду изображать раскаяние всего моего рода, – пообещала я, внимательно всматриваясь в свете факела в ведущую вниз щербатую лестницу.

Жуть как страшно… Но провести остаток своих дней в монастыре, никому ненужной и всеми забытой, еще страшнее.

Так что вперед. Чем быстрее начну, тем быстрее это все кончится.

Вопреки моим ожиданиям ведущая вниз лестница более-менее уцелела, и перспектива переломать себе все, что можно, при любом неосторожном шаге все же не грозила. Я хоть и ступала очень аккуратно, прислушиваясь к каждому шороху. Но, к счастью, вроде бы единственным источником звука здесь была только я.

Ступеньки окончились небольшим провалом, но его легко было перепрыгнуть. Правда, при этом я едва не уронила факел, чудом удержала в последний момент. И только после огляделась.

Похоже, раньше здесь располагался церемониальный зал, но большая часть его обрушилась, оставляя лишь небольшой клочок свободного пространства. И обрубок почерневшего от копоти алтаря – похоже, когда-то пожар здесь пытался уничтожить все то немногое, что оставалось.

Осторожно, чтобы не уронить или случайно не затушить факел, воткнула его на полу среди кучи камней. И теперь из-за такой подсветки снизу собственная тень отбрасывалась мелькала жутким чудищем на потолке. Вдобавок откуда-то сквозило, пламя факела подрагивало, добавляя теням еще больше дерганной живости. Интересно, а если я в таком виде, как сейчас, поседею от страха, эта седина сохраниться при возвращении прежнего облика?..

Ну все, хватит тянуть. Не только мне тут страшно, Але там наверху одной наверняка еще страшнее. Пора приступать к ритуалу.

Я достала из кармана маленький кинжал, сняла перчатки. Прикосновение холодного лезвия к ладони заставило вздрогнуть. Капли крови упали на черный алтарь и тут же, зашипев, взвились вверх – остаточная магия этого места отзывалась.

Теперь только ждать. И надеяться, что самая сильная связь именно с ведьмой. Ведь откликнется из мира мертвых только тот, кто сыграл самую большую роль в жизни моего рода! Весьма заурядного, между прочим, что по отцу, что по матери. По крайней мере, насколько мне известно.

Если и до этого здесь царила тишина, то сейчас стала чуть ли не звенящей. Пламя факела затрещало, метнулось влево как от резкого порыва невесть откуда взявшегося ветра. И погасло! Просто враз!

Но совсем не это меня испугало. Куда более пугающе выглядела клубящаяся тьма над алтарем, возникшая, едва пламя погасло. И сейчас даже некогда было гадать, как это так мои глаза успели быстро привыкнуть к отсутствию света. Я видела происходящее будто бы внутренним зрением.

Тьма сформировала парящую фигуру в черном облачении, чуть сгорбленную, скрытую под широким плащом. Нависающий на лицо призрака капюшон не позволил бы вглядеться в черты этого самого лица. Но, скажу честно, этого и не хотелось совершенно. Хотелось попятиться и, желательно, в сторону выхода из этого подземелья. Но, благо, при всем инстинктивном страхе перед явившимся мертвецом я все же продолжала мыслить ясно.

– Это вы повинны в проклятии моего рода? – по прошлому опыту знала, что вопросы нужно задавать сразу же и как можно более уверенно. Не знаю, правда, насколько мой голос сейчас мог звучать уверенно, но я очень старалась.

– Я, – голос призрака больше походил на шелест. Будто тот самый неведомый ветер гонял по углам прошлогоднюю листву.

– Как именно мне от этого проклятья избавиться? – я даже дыхание затаила. И не от ужаса. Хотя парящая над алтарем ведьма в этом рваном развивающемся балахоне выглядела донельзя впечатляюще. Куда больше меня сейчас пугало, что она и вовсе не станет мне отвечать.

Она и вправду не спешила. Будто бы вглядывалась в меня из-под нависающего капюшона, наверняка видела и сквозь него. Снова отчетливо защекотало затылок, как при прикосновении остаточной магии.

А молчание, между тем, затягивалось!

Не выдержав, я добавила:

– Я готова на своем примере доказать, что мой род усвоил полученный урок, и сделать все возможное для окончательного искупления вины.

Ну же! Отреагируй как-нибудь! И, желательно, отреагируй положительно.

Прошло несколько мгновений прежде, чем в ответ раздался все тот же едва различимый шелест:

– Есть ли в тебе хоть что-то достойное, помимо потерянной красоты?..

Это сопровождалось все тем же ощущением в затылке. Аж ком в горле встал. Будто бы ведьма смотрела в саму мою душу! Во все мои страхи… Во все сомнения…

И надо было говорить уверенно, но с губ сорвалось искреннее:

– Я все же очень надеюсь, что есть…

Нет, ну нельзя же так! Я должна тут перед ней себя чуть ли не пяткой в грудь бить, уверяя, какой я распрекрасный (в данный момент только в душе) человек! А не вот так вот мямлить! Но…почему-то… не получается…

И снова потянулись мгновения тишины. Я лихорадочно соображала, как бы исправить собственную оплошность, пока время ритуала не истекло и призрак не исчез.

Но она меня опередила. И если до этого голос походил на слабый шелест, то сейчас, казалось, прогремел так, словно звучал прямо у меня в голове:

– Докажи, что и сама по себе чего-то стоишь. Дано тебе времени до новолуния. Яви милосердие. Забудь о ценности. Отринь напрасное. Пробуди искреннюю любовь в том единственном, кто способен увидеть тебя настоящую. Но только если… – голос снова едва слышно зашелестел, – ты настоящая…и вправду достойная любви…

И с последним прозвучавшим словом темный силуэт разлетелся клочками пепла.

Тут же все проявления магии пропали. Включая и чудесную способность прекрасно видеть в темноте. Вокруг меня воцарился такой кромешный мрак, что даже с закрытыми глазами было бы светлее.

Факел, естественно, не проявил внезапное чудо и не загорелся сам собой. Да и я по растерянности даже не помнила, в какой именно стороне та щербатая лестница наверх. Сейчас мои мысли занимало целиком и полностью сказанное ведьмой.

Время до следующего новолуния…

Так, новолуние было в последнюю ночь в пансионе, то есть три дня назад. От новолуния до новолуния, если не путаю, двадцать девять дней. Выходит, сейчас у меня в запасе, за вычетом уже почти ушедшего, двадцать пять дней. И проклятье станет необратимым… Это, конечно, больше трех недель, как говорила тетя Ламона, но все равно совсем немного!

И что за непонятное напутствие? Таится ли в этих «Яви милосердие. Забудь о ценности. Отринь напрасное» некий особый смысл? Наверняка же что-то подразумевается! Нет-нет, ни в коем случае нельзя это сбрасывать со счетов! Призраки ничего и никогда не говорят напрасно. Тут каждое слово не просто так. И я обязана все учесть!

Да уж, как ни парадоксально, но самое элементарное тут насчет любви. Пробудить ее в том, кто способен видеть меня настоящую?.. То есть, образно говоря, мою прекрасную (надеюсь) душу? Но тогда Вернер подходит идеально! И не потому, что, по словам той же Али, я его идеализирую. А потому, что говорили о нем другие. Чудесный светлый человек, добрый и открытый, без предрассудков и всей этой спеси, присущей аристократам… Да и сам факт, что при всей своей красоте Вернер не высокомерен, уже свидетельствует, что эта самая красота для него не так уж и важна! Явно же это мой шанс!

И не хотелось бы забегать вперед в ошибочном оптимизме, но сейчас, конкретно в этот самый миг, верилось, что буквально все звезды сошлись! И именно в этом окружающем меня непроглядном мраке, казалось, мой дальнейший путь светел сильнее, чем когда-либо. Спасти от проклятья не только себя, но весь свой род в дальнейшем – это ли не достойнейшее предназначение?..

И именно на этой воодушевленной мысли я наконец-то сообразила, что именно в окружающем мире меня все сильнее отвлекает. Оставив в покое творящееся в собственной голове, я только сейчас прислушалась.

Хм…будто бы…голоса…

Проклятье! Там наверху мужские голоса! А Аля же совсем одна!

Сразу вспомнилось и в какой стороне лестница. И где именно я воткнула сейчас совершенно бесполезный факел. Хотя почему бесполезный? Это как факел бесполезный! А как дубинка, да еще и в сочетании с фактором внезапности он очень даже полезный! Главное, действовать молниеносно, застать врага врасплох! А дальше уже способность бегать быстрее, чем всякие ушибленные факелом-дубинкой бандиты соображают, станет окончательным спасением.

Вооруженная воинственностью и погасшим факелом я взлетела по лестнице, совсем забыв про ее ущербность и ветхость. Аля, очевидно, при появлении бандитов тоже факел погасила, наверху было ненамного светлее. Но достаточно, чтобы сориентироваться в доли секунды.

Нет, я все же успела со всей дури огреть первый попавшийся мужской силуэт наверху прямо у выхода из подземелья. Но тут же последовал ответный удар. И нет, не от неведомых бандитов. А от той самой лестницы! Последняя ступенька раскололась! И от нее трещина мигом ринулась вниз, уничтожая и все остальные ступени! Нет, ну столько лет лестница простояла, и именно сейчас выбрала подходящий момент, чтобы пасть смертью дряхлых!

И я бы ухнула вниз вместе с ней. Прямиком в оставленную до этого кромешную тьму подземелья. Но кто-то успел меня (и, к слову, весьма неделикатно) схватить и дернуть наверх.

Вниз пала не только лестница, но и моя факелодубинка. Унеся с собой и все кровожадные планы по нанесению увечий окружающим негодяям. Вот только один из этих негодяев (и не тот, который сейчас меня держал) из темноты весьма жалобно и причем голосом Роланда выдал:

– Есть идеи, как мне на завтрашнем балу объяснить свой синяк на пол лица, если таковой, что весьма вероятно, возникнет?..

Погодите… Я, что, в порыве спасения Али огрела дубинкой по лицу наследного принца?..

Дилан

Выбраться из дворца потайными ходами – дело привычное. Как и пересечь весь город по самым темным улочкам и никому не попасться на глаза. И даже добраться до развалин старого храма за восточными воротами – вполне себе пустяк. Но все веселье началось после.

Роланд всю дорогу хранил то ли интригу, то ли верность чужим тайнам, но так и не объяснил, зачем его невесте и ее не менее взбалмошной подружке понадобилось вызывать мертвецов среди ночи. Весьма темной ночи, между прочим. В такую темень приличная девушка не то, что из дома не высунется, но даже и к окну не подойдет! И это не говоря о том, что приличным девушкам и светлыми ночами нечего делать вне собственного дома.

Так что интрига нарастала. Как и сомнения в разумности упомянутой пары девиц. Причем самым интригующим в этой ситуации стало то, что Роланд (ранее ни разу не уличенный в отсутствии этой самой разумности) всю дорогу уверял:

– Нет-нет, что ты, все с ними в порядке. Есть, конечно, небольшая степень сумасбродности… Ну или большая… Но как бы странно это ни звучало, для любых их крайне странных поступков в итоге находятся донельзя логичные объяснения.

– Прости, но при всем моем богатом воображении мне сложно пока придумать логичное объяснение двум девицам из высшего света призывать среди ночи мертвецов по руинам.

Но Роланд лишь разводил руками, мол, это не моя тайна, просто верь мне на слово. И к тому моменту, как добрались до развалин старого храма на краю леса, ситуация яснее не стала.

– Так, ты видел?.. – принц еще на подходе заметил мелькнувший среди чернеющий руин проблеск света, – это наверняка факел! Ага…тут же погасили…увидели, что кто-то приближается?

– В такую темень не увидели бы. Максимум, услышали бы. Но если ты сейчас вознамерился заранее голосить «Альяна, любимая, это я, твой коронованный пирожочек!» это плохая идея.

– Почему пирожочек-то? – Роланд аж воздухом подавился.

– Тебя только это в моих словах смущает? То есть насчет самой бредовой идеи голосить заранее я угадал? – усмехнулся Дилан. – Ты уж извини, но я все еще сомневаюсь, что там в руинах те самые девицы. Там может быть кто угодно. До сих пор хватает одержимых магией охотников за ее жалкими остатками.

– Неужели ты боишься? – в голосе принца отчетливо просквозила обида. Видимо, Роланд все еще переваривал «пирожочка».

– Еще как боюсь! Боюсь, что ты можешь быть прав, и тогда мне жуть как страшно, что ты сошел с ума настолько, раз умудрился влюбиться в столь безшабашную девушку.

– Твой скептицизм тебя погубит, – Роланд спешился у самых руин. – Можешь остаться и здесь подождать.

– Нет уж, я все веселье не пропущу. Идем. Посмотрим, насколько ты прав.

Роланд оказался прав ровно наполовину. То есть девица нашлась одна, а не две.

– Роланд! – она узнала его раньше, чем он ее. Очевидно, давно уже здесь была и глаза настолько привыкли к темноте. – Это ты! Как ты меня напугал!

Принц не стал мелочиться, заключил ее в объятия.

– Это я напугал? Представь, как я сам напугался! Аля, это же опасно! С вами могло произойти все, что угодно! Я чуть сам не сошел от страха! Вон, Дилан, подтвердит.

– Да-да, Роланд окончательно рехнулся, подтверждаю, – Дилан внимательно огляделся. Насколько это вообще позволяли окружающие руины и царящая темнота. – И кстати о сумасшедших, вас же тут двое должно быть, разве нет?

– И вправду, Аля, а где Сильвира? – спохватился Роланд, только сейчас выпустив возлюбленную из объятий.

– Она спустилась в подземелье для проведения ритуала. Примерно с полчаса назад, не больше. Оттуда доносилось сияние, буквально несколько мгновений назад погасло. Вот только от этого сияния вокруг даже камни затрещали! Боюсь, как бы там внизу своды не рухнули! Я как раз хотела за Силь спуститься, и тут вдруг вы…

– Мы сами спустимся, лучше близко к этому провалу не подходи, – и Роланд героически первым кинулся к чернеющему между обломков колонн спуску.

– Прежде, чем кого бы то ни было спасать во тьме, лучше бы снова зажечь факел. Альяна, у тебя же был факел? – не церемонясь, сразу перешел на «ты».

– Да-да, конечно, сейчас найду…

– Да и так сориентируемся! Каждая секунда дорога! – отмахнулся принц. – Дилан, зачем тебе факел?

– Факел мне затем, чтобы ты в процессе кромешного героизма не переломал себе в подземелье ноги, ведь тащить тебя обратно именно мне и придется.

Но вполне рациональное предложение Дилана вряд ли кто-то успел услышать. Прямо из подземелья вверх с воинственным кличем метнулось нечто.

Нет, определенно, вечер переставал быть томным.

Огретый чем-то Роланд сдавленно крякнул и шарахнулся в сторону. Одновременно с треском разрушающейся лестницы! И то чудо, что принц не успел на нее ступить, иначе бы уже был где-то внизу под обломками. Как и воинственное «нечто», которое Дилан все же в последний миг перехватил перед ее падением.

При первом же звучании печального голоса Роланда неведомая кровожадная девица перестала вырываться.

– Есть идеи, как мне на завтрашнем балу объяснить свой синяк на пол лица, если таковой, что весьма вероятно, возникнет?..

– Роланд?.. – оторопело выдохнула виновница увечий несостоявшегося героя.

– Роланд! – перепугано ахнула Альяна.

– Факел! – настоятельно напомнил Дилан.

– Да, факел и вправду все же нужен, – скорбно признал принц.

Пара мгновений и факел был найден. Чиркнуло огниво, и наконец-то свет озарил не только кромешную тьму, но и всю собравшуюся среди развалин древнего храма компанию.

Роланд сидел прямо на обломке колонны, прижимая ладонь к правому глазу. Склонившаяся над ним девушка с факелом в руках оказалась миловидной блондинкой. Ее мягкие черты лица в сочетании с большими глазами создавали впечатление столь невинное и хрупкое, что никак нельзя было заподозрить такую девушку в безумных выходках. Будто максимум сумасбродности, на который она способна, это вышить один из лепестков у цветка не тем цветом.

– Очень больно? – она уже вовсю хлопотала над раненным.

– Нет, что ты, пустяки, – Роланд держался по-геройски хотя бы сейчас. Словно он только что голыми душами придушил, как минимум, дракона, и выжил только чудом. – Главное, что все обошлось.

– Чтобы все окончательно обошлось, предлагаю все же вернуть буйную обратно в подземелье, – не удержался от усмешки Дилан, только сейчас переведя взгляд на собственноручно спасенную и ставя ее на ноги.

Вот только зрелище предстало весьма печальное. Девушка явно и сама была не из первых красавиц, довольно невзрачная, с невыразительными чертами лица и мышиного цвета волосами. Так сейчас еще и изрядно перепачкана в копоти – явно из подземелья. С фигурой ей тоже не особо повезло. Насколько, по крайней мере, позволял судить мужской наряд и объемный плащ.

Но сама девушка бросила на него лишь мимолетный взгляд, явно совсем не заинтересовавшись. Первым же делом поспешила к принцу.

– Роланд, прости, я услышала голоса, испугалась и…

Но тот с улыбкой перебил:

– Силь, я так и понял, что это ты ринулась Алю спасать.

– Весьма сомнительный способ спасения, – вмешался Дилан.

– Ну почему же, уже пару раз срабатывало… – возразила Альяна, но тут же явно саму себя осадила, словно не взболтнула лишнего. – Роланд, и все же, как ты? – она ласково погладила его по щеке.

Роланд, до этого наверняка намеревавшийся уточнить, когда и что срабатывало, мигом потерял нить мысли.

– Мне уже легче, гораздо… – снова расплылся в улыбке он, накрыв ее ладонь своею.

– Мне бы тоже стало гораздо легче, если бы кто-то объяснил, что здесь происходит, – Дилан снова напомнил о своем существовании.

Вся троица дружно обернулась к нему.

– Кстати, – спохватился Роланд, только сейчас поднимаясь на ноги, – простите, совсем забыл о манерах! Вы хоть и наслышаны друг о друге, но все же. Дилан, позволь тебе представить Альяну и Сильвиру. Девушки, это Дилан, герцог Вестерский, мой лучший друг, фактически брат…

– …И, похоже, единственный здесь голос разума, – с усмешкой закончил Дилан. – Так что? Мне Роланд все уши прожужжал, что у любых ваших выходок всегда есть логичное объяснение. И мне уже не терпится его услышать.

Сильвира

Про герцога Вестерского я раньше слышала. И не раз. При этом ничего хорошего. Мол, и грубиян он, и выскочка, и чрезмерно кичится родством с королевской семьей. А уж о том, в скольких дуэлях он участвовал и, соответственно, вышел победителем, можно было слагать легенды!

Я раньше и не знала, что именно он числится у принца в лучших друзьях. Просто Роланд хоть и упоминал имя, но мало ли людей с таким именем.

И пусть я не могла похвастаться богатым жизненным опытом, но на простую истину «не суди по чужим словам» мне все же ума хватало. Так что и мое отношение к герцогу вполне можно было назвать нейтральным. Это при других обстоятельствах я бы зашлась от любопытства, что из себя представляет главный нарушитель спокойствия высшего света, известный своей наглостью. Но не сейчас.

Сейчас я даже рассматривать его не стала. И вовсе не потому, что вдруг вспомнила о правилах хорошего тона, запрещающего кого-либо пристально разглядывать.

Меня куда больше волновали слова ведьмы и вдобавок то, что я собственноручно чуть Роланда не покалечила. И тут страшно не то, что он, на минуточк,у наследный принц. И даже не то, что человек хороший. А то, что Аля его любит! А прибивать любимого лучшей подруги – так себе идея.

Но я тут же передумала. Буквально в момент! Когда Роланд на вопрос друга с чистосердечной непосредственностью выдал:

– Да-да, конечно, тебе тоже нужно обязательно узнать о проклятье! Невероятная история, ты только послушай!

Ну почему я зарядила Роланду в глаз? Надо было прямиком по губам, чтобы хотя бы на время свой болтливый язык прикусил! Нет, ну правда! Рассказывать столь щекотливую и прямо таки больную тему совершенно постороннему человеку?!

– Роланд, – Аля перебила его со всей суровостью.

Но даже в неверном свете факела было прекрасно видно, какой искренней наивностью светятся его глаза. Мол, а что не так-то?

Только я даже не успела напрямую высказать сомнения в его здравомыслии, как принц все так же непосредственно продолжил:

– Аля, Силь, не смотрите на меня так, я же из лучших побуждений. Клянусь короной, Дилану можно доверять так же, как доверяете мне! А тут, согласитесь, лишняя голова не помешает.

Ага, если это только голова не дурная.

Сам же обладатель этой «не лишней» головы наблюдал за нами с таким любопытством, с каким обычно смотрят на неведомых зверей в каком-нибудь бродячем цирке. Ну да, его-то происходящее явно забавляет.

А Роланд, эта наивная простота, продолжал воодушевленно:

– Нет, правда, вам самим не кажется, что судьба не зря свела нас всех вместе в таком неподходящем месте и в неподходящий час? Я уверен, это знамение! И, Силь, тебе совершенно не о чем переживать, Дилан умеет хранить чужие тайны. Тем более, смотри, какое замечательное совпадение, именно Дилан может представить тебя Вернеру!

Ох… Я аж воздухом подавилась!

– Вернеру? – не понял Дилан.

– Ну да, – Роланда было не остановить. – Силь в него влюблена.

Нет. Бить надо было не в глаз, и не по рту, а сразу по затылку, чтобы сознание потерял! Еще заранее!

– Погоди-погоди, это в какого конкретно Вернера? – тут же спросил Дилан, даже не подозревая, что каждое последующее слово записывает его во враги человечества. – В того блаженного, что ли? Всего из себя такого идеального, что хоть к ранам его прикладывай? – и тут же озадачился: – Что, Роланд? Что ты на меня так смотришь? Прости, но я не умею читать мысли по красноречиво округленным глазам.

Дилан

Но Роланд не стал пояснять свои намеки. Его опередила Сильвира:

– Полагаю, столь животрепещущие вопросы вы способны обсудить и без нас.

– Да, а нам давно пора возвращаться по домам, – мигом поддержала ее Альяна, направляясь следом за подругой и унося с собой не только единственный источник света, но и судя по выражению лица Роланда остатки логики происходящего.

– Как это возвращаться? – искренне изумился он вслед. – А как же все обговорить? Тем более вы же только познакомились с Диланом!

– И не скажу, что лично я особо рада этому знакомству, – нет, ну столько льда в голосе – определенно талант! Похоже, Сильвира задета за живое.

– В любом случае нечего девушкам шататься по ночам в одиночестве, – возразил Дилан.

– Если хотите нас проводить, то лучше на расстоянии, – Альяна хоть и бросила напоследок выразительный взгляд на Роланда, но сейчас явно была на стороне подруги.

– Нет, а что не так? – выплеснул принц все недоумение, едва девушки спустились вниз к оставленным лошадям. – Что я не так сказал, Дилан? Я же знаю, что тебе всецело можно доверять, им можно доверять, при этом и ты и они верите мне. Я же между вами как прочное связующее звено… И ты тоже хорош! Мог бы про Вернера ничего и не говорить!

– Разве я сказал хоть слово неправды?

– Тут дело не в правде или неправде, а в том, что Силь смотрит на него исключительно влюбленными глазами, а ты вот так прямо его оскорбил! И то чудо, что она ничего тебе не высказала. Обычно она не отмалчивается. Но тут, видимо, узнала что-то при разговоре с неким призраком такое, что все ее мысли только об этом.

– Давай по пути обсудим, – Дилан внимательно следил за тем, как факел замер, а потом погас. Послышался цокот копыт. – Если еще замешкаемся здесь, они слишком отдалятся. А нравится это им или нет, но обратно будут добираться под нашим присмотром.

Луна таки соизволила выйти из-за туч. Темнота сразу стала проглядной, так что хотя бы можно было следить за едущими впереди девушками. Они тоже особо не спешили, их лошади держались рядом. Но о чем именно переговариваются Силь и Аля слышно отсюда не было.

Но зато можно было не сомневаться, что и они ничего не слышат. Хотя Роланд все равно старался не повышать голос.

– Нет, ты представляешь, какое диво, – говорил он уже под конец своего рассказа, – в нашем мире еще сохранились проклятья! Знал бы отец о таком проявлении магии…

– Сдал бы Сильвиру своим недомагам на опыты, – закончил за него Дилан. – Но в остальном ты прав, конечно. Расскажи мне о подобном кто-то другой, я бы даже не поверил. Так, говоришь, обычно она выглядит иначе?

– Совершенно. Вот спадет проклятье и сам увидишь, какая она на самом деле.

– А ты не сомневаешься, что спадет?

– Ни на мгновение! – Роланд хмыкнул. – Уж поверь, если эти двое за что-то взялись, то точно не успокоятся. И лично я намерен всеми силами им помогать. Хотя, между нами говоря, – даже понизил голос до шепота на всякий случай, – лично я надеюсь, что Силь все же найдет себе кого-то достойнее, чем Вернер. Но в любом случае это ее дело, конечно.

К тому моменту как раз добрались до городских ворот. Едущие впереди Аля и Силь остановились и, видимо, прощались.

– Они сейчас явно последуют в разные стороны, – констатировал Дилан. – Так, Роланд, давай за своей невестой, и домой проводишь, и извинишься за свою болтливость. А я, так и быть, удостоверюсь, что любительница общения с мертвецами добралась до дома в целости и сохранности.

– Вряд ли Силь согласится, чтобы ты ее проводил. Боюсь, ты…кхм…не очень ей понравился.

– Это дело поправимое, – усмехнулся Дилан. – неужто ты сомневаешься в моем таланте нравится девушкам? Да и, в конце концов, не придушит же меня буйная подружка твоей Альяны. Что? – даже засмеялся в ответ на взгляд Роланда. – Все-таки придушит?

– Буквально нет, конечно. Но словесно может. Ладно, ты прав, я за Алей. Только, Дилан, прошу будь с Силь максимально деликатным. И ни в коем случае не упоминай Вернера! – и принц поспешил за возлюбленной.

Сильвира

Как хорошо, когда есть единомышленники! Особенно здравомыслящие.

Нет, Аля определенно правильно сказала, те слова ведьмы – буквально инструкция по снятию заклятия. То есть не абстрактное «будь хорошей и кто-то тебя полюбит». А каждое высказывание как отдельное задание! К примеру, «яви милосердие» – это…

– А вы уверены, что точно знаете дорогу обратно?

Ай! Сбил меня с мыслей!

– Я уверена лишь в том, что нам с вами, уважаемый, быть может, кем-то герцог, точно не по пути, – и не хотела грубить, но само собой сорвалось. Мысленно дав самой себе нагоняй, я тут же добавила уже сдержаннее: – Если вы воспылали благородным порывом проводить меня, то в этом нет никакой необходимости.

– Есть в этом необходимость или нет, я все же решу сам, – а вот Дилан все придерживался нейтрально-снисходительного тона. Наверное, таким обычно разговаривают с несмышлеными детьми. И без высокомерия вроде, но все равно неприятно.

Хотя, быть может, я просто взъелась на него из-за Вернера?..

Мне так и хотелось поторопить свою лошадь, чтобы поскорее отделаться от неприятного сопровождающего. Но излишний шум запросто мог привлечь внимание ночного караула. А мне нельзя кому-либо попадаться на глаза.

– И часто вы так прогуливаетесь по ночам? – а вот Дилану, наоборот, приходилось удерживать поводья. Похоже, его излишне норовистый вороной жеребец предпочитал куда быстрый темп, чем подобное чинное вышагивание по мостовой.

– Так спросите у Роланда, – и снова я не удержалась. Ай, мои эмоции меня когда-нибудь погубят! – Он же мастер рассказывать о других.

– То, что он не способен держать язык за зубами, легко компенсируется.

– И чем же?

– Тем, что он знает, с кем можно быть таким откровенным, а с кем нет. Так что напрасно вы на него взъелись, Сильвира. Или же это я – причина вашего дурного настроения?

Я бросила на него мимолетный взгляд. Хотя толком и смотреть было не на что, мы приближались к мосту за городской площадью, а тут фонари с магическими огоньками не горели и все тонуло в полумраке.

– Простите, но вы не настолько значимы в моей жизни, чтобы хоть как-то портить мне настроение. И вообще, к чему этот разговор? Не сомневаюсь, ни вы, ни я не имеем ни малейшего желания продолжать это знакомство.

– Отчего же? – его будто бы мои слова еще больше развеселили. – Быть может, я безмерно вами заинтригован. Проклятая девушка, вызывающая по ночам мертвецов – это, знаете ли, нечто новое и непривычное.

Роланд и про проклятье ему рассказал! Нет, ему, конечно, и Аля прочтет нотацию, но мне-то от этого не легче!

– Мне в ответ порадоваться, что я такая, или все же посочувствовать, что вы настолько скучно живете, раз других развлечений не находится? Хотя о чем это я, слухи о ваших развлечениях доходили и до нашего закрытого пансионата. Но зато теперь мне понятно, почему вы известны как заядлый дуэлянт. С вашими взглядами на людей неудивительно, что у вас столько недругов. Многих вы, кстати, убили?

– Счет не веду, – и снова лавина снисходительности в голосе! – А вы, значит, все-таки обиделись. Но простите, Сильвира, я не стану брать своих слов о вашем избраннике обратно. Придется вам смириться с моей привычкой говорить правду. У нас общие друзья, и волей-неволей вам все же придется периодически терпеть мое общество. Но я почему-то уверен, что вы быстро смените гнев на милость.

Я на эмоциях натянула поводья, лошадь замерла прямо посреди моста. Дилан тоже остановил своего коня, сейчас мы с этим насмешливым герцогом были совсем рядом. Благо, луна снова скрылась за тучами, так что Дилан не мог видеть мое пылающее лицо. И пылающее не от самых приятных эмоций!

– Я могу вас попросить об одолжении, милорд?

– Уже один ваш тон сулит что-то нехорошее, но, так и быть, как истинный джентльмен, я не вправе отказать даме.

– Что ж, тогда, как истинный джентльмен, потеряйтесь, пожалуйста, где-нибудь по дороге. Или если вы вдруг дали слово Роланду проводить меня, то делайте это хотя бы на расстоянии.

– Вам настолько неприятно мое общество? – пусть я не видела его лица в сумраке, но внимательный взгляд ощущала кожей. Хотя толку? Освещение все равно не позволило бы меня пристально рассматривать.

– Раз уж вы любитель правды, то и я не стану лукавить. Да, неприятно. Быть может, при других обстоятельствах я сочла бы вас вполне…сносным. Но сейчас, простите, мне не до пустых любезностей.

Он ничего не ответил. Простер руку вперед, мол, пожалуйста, идите. Я и не стала медлить.

Его конь тронулся следом уже чуть позже. И я слышала за собой цокот копыт до самого своего дома. Так что Дилан все же выполнил мою просьбу, не приближался и разговоров не заводил.

А я ни разу не обернулась. Хотя почему-то стало совестно. В конце концов, он не виноват, что я вся на нервах из-за проклятья. И я уж точно должна была спокойнее и вежливее реагировать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.