Евгений Капба
Великий и Ужасный – 6

Глава 1. Невероятное непотребство

Рогатая голова разлетелась на мелкие ошметки, мощное туловище рухнуло на землю, фонтанируя кровью из обрубка шеи. Пепел взвился в воздух густым облаком. Я убрал от глаз окуляры бинокля и глянул на Эсси. Она, отстрелявшись, деловито что-то подкручивала крохотной отверточкой в своем диковинном оружии, подстраивала, щелкала крутилками на прицеле.

Мы лежали на вершине утеса, на плащ-палатке, в удобной ложбинке меж корнями огромного дуба, среди густой травы и одуванчиков. И наблюдали за Хтонью, которая раскинулась внизу. Багровые, пронизываемые сполохами небеса, покрытые черным пеплом поля и холмы, искореженные скверной, перекрученные деревья без единого листика, закопченные зловещие античные развалины на горизонте – вот как выглядела Паннонская Аномалия, или Инферно, с самой ее границы.

– Целилась в ухо, попала – в лоб! Прицел не откалиброван, – пояснила Эсси, поймав мой взгляд. – У нас еще есть время пострелять?

– У нас вагон времени и целое стадо демонов на выпасе, – усмехнулся я. – Стреляй сколько влезет!

Эльфийка кивнула, положила толстый, укутанный странного вида коробом ствол винтовки на свой рюкзак, поерзала на коврике, устраиваясь поудобнее, уперла приклад в плечо, приложилась к прицелу… Я тут же уставился в бинокль на стадо крупных прямоходящих рогатых тварей с бараньими бошками, которые бодались внизу. Черная шерсть, красная кожа, мускулистые верхние конечности-руки, нижние – мохнатые, с копытами. Только дурацкой косы в лапах не хватает, и будет чисто юнит седьмого уровня из третьих «Героев Меча и Магии»! Конечно, хорошее место Инферной не назовут, это понятно.

– Ох, мать! – сказал я, когда еще одна рогатая голова разлетелась на куски, а монстры порскнули в стороны, смешно вихляя курдюками и поднимая клубы пепла. – Что – снова не откалибровала?

Послышалось легкое гудение: конденсаторы чудо-оружия набирали энергию из артефактной батареи, которая крепилась сбоку от ствола рядом с магазином боепитания. Эсси еще раз глянула в прицел.

– Почему «не откалибровала»? – удивилась девушка, увидев результат стрельбы, и перекатилась на спину, приближаясь при этом ко мне вплотную.

– Ну, опять в лоб попала! – Я не удержался и положил ей ладонь на талию.

Знаю, что не время и не место, но удержаться – не могу! Ну нравятся мне все эти ее приятные изгибы, что делать? Благо вместо брони на ней обычное камуфляжное джерси, да и в тыл нам никто точно не зайдет и врасплох не застанет.

– Так я и целилась в лоб! – состроила гримаску она, но руку мою не убрала. – Давай я их достреляю? Мы ведь никуда не торопимся?

– Не торопимся. – Я отложил бинокль. – У нас режим наблюдения, поиска и свободной охоты.

– Тогда дай мне фиников и приподними свою тяжеленную лапищу! А то мне «Гаусс» перезаряжать неудобно!

Я потянулся к своему рюкзаку за мешочком с сухофруктами и только тут сообразил:

– А зачем перезаряжать? Аккумулятор сел? Это с пяти выстрелов? Не-е-ет, такие пушки нам не нужны, задолбаемся батарейки таскать!

Вся задумка с этим электромагнитным ускорителем масс, облеченным в корпус снайперской винтовки и выполнявшим ее же функции, заключалась в том, чтобы ничего не взрывать и вообще – не использовать порох. Это могло очень скоро пригодиться. Но аккумуляторы-то оказались тяжеленькие, и пять выстрелов – это курам на смех! Это что получается: лоханулся я с подарочком?

– Ничего не сел! – отмахнулась она, принимая финики. – Я просто хочу проверить разные заряды. Кстати, дай мне батарейку с красненьким кружочком.

Закинув в рот сладкий сухофрукт, она снова повернулась на живот, оттопырив попу, и принялась водить стволом винтовки, выбирая себе цель.

– Что значит «разный заряд»? – Я нашарил параллелепипедик аккумулятора и сунул его Эсси в руку.

Несмотря на то, что агрегат этот притащил именно я, соображала в таких штуках больше она. А в том, чтобы спросить что-то у того, кто в этом больше соображает, нет ничего постыдного, это я вам точно скажу. Эсси выщелкнула батарею с белым кружочком, которую использовала только что, и пояснила:

– Разные стихии. Белый – воздушники заряжали, красный, соответственно – огневики. Водные отмечаются синеньким, земляные – зелененьким. Все проще простого!

Ага – «проще простого»! Мне оставалось только репу чесать: для меня эфир был единым, и вся эта мана-прана-саирина, которая вилась в пространстве, представлялась чем-то вроде статического электричества, рассеянного в грозовых облаках… А тут – вона как! Заряд разный!

– Гляди, что будет! – радостно поерзала солнышко лесное, теперь совершенно неотличимая от моего менеджера по киллингу.

Я глядел. Бегущие курдюки тварей, которых мы между собой именовали не иначе как дьяблами, мелькали на расстоянии метров в семьсот. Пык! Вж-ж-ж-ж… Винтовка стреляла тихо. А дьябал орал громко. Орал, бегал и горел! Почти как Филиппушко Текели во время инициации на ступенях библиотеки.

– Хренассе! – сказал я. – Эк его пробрало!

– Нравится? И мне нравится… Иди поцелую! Отпадный агрегат! – Она отложила оружие, потянулась ко мне и хотела поцеловать в щеку, но фигли – конечно, я извернулся так, чтобы поцелуй вышел настоящим, и тут же ее облапил. – Э-э-эй, Бабай, не начинай!

– Это чего это? – смутился я. – Я думал – обстановка располагает…

– Нет, ну располагает, конечно… Ты вон какой молодец: это самый романтичный подарок на день рождения после сотни нахичеванских «Роз», который я когда-либо получала! И вокруг красиво, да… Но – на границе Хтони? Нет уж, выберемся отсюда и тогда уж… – Она мурлыкнула мне на ухо и потерлась щекой о мою небритую рожу. – Но откуда ты ее взял? Это же опричная разработка! Эксклюзив!

– Ну, мы когда с Государем говядину кушали, он сказал: мол, подарит мне шубу с царского плеча. Из естественной выхухоли! А я говорю – на хрена козе баян? В смысле – на кой черт уруку шуба из выхухоли? А он: а какого рожна тогда тебе надо? А я сразу про подарок для невесты, чтоб красиво, и с пользой, и не шуба! Он-то знает, кто моя невеста, и сразу смекнул, что надо арсенал открывать – дядька же умный, можно даже сказать: великий дядька! Ну, я тогда у тамошнего оружейника попросил, чтоб необычно, круто, дорого, без пороха и стреляло. И вот – пожалуйста. Упаковал и привез! С бантиком!

– Бантик был что надо, – усмехнулась Эсси. – Из стального троса. Но вообще – ты меня поражаешь! Тебя послушать, так Государь – какой-то затрапезный дядька, любитель кураги и говядины, аристократы – сборище сиволапых мужиков, которые плов жрут из одного котла с орками и чавкают при этом, архимаги – охальники и похабники, и вообще матерятся напропалую, княгиня – пьющая женщина, а…

– …а Лесная Владычица классно целуется, и задница у нее – просто загляденье! – радостно улыбнулся во весь рот я и тут же ухватил ее за это самое загляденье. – Красота – в глазах смотрящего! Хорошо быть мной! Я живу в прекрасном мире!

– О Элберет Гилтониэль, – горестно вздохнула она, а потом неожиданно лукаво глянула на меня: – Что – правда классно целуюсь? Лучше, чем та журналистка?

– Оф-ф-ф, Эсси, может, не надо? – взмолился я. – Ну нормально же общались!

– Надо, надо! Я тебя буду мучить этим теперь всю жизнь! Ладно – не буду, дура я, что ли? Честно – обещаю, не буду больше доставать тебя с твоими бабами. Но если увижу, что они к тебе клинья подбивают – застрелю одну, вторую и третью. И тебе что-нибудь отстрелю! Нет, не то, о чем ты подумал – дура я, что ли? Мне ж с тобой еще жить потом! Например – ухо! Ухо будет нормально, ты и так страшненький, ничего в целом не изменится.

– Главное – прицел откалибруй перед этим, – сказал я. – А то мне без башки будет жрать неудобно. И вообще – раз мне тут ничего не перепадет, тогда я вот что предлагаю: пошли твой день рождения праздновать, что ли? Кофе, тортик там…

– Падажжи ты со своими тортиками! – отмахнулась Эсси. – Я еще землю и воду хочу испытать! Вон – пыль столбом, земля трясется, снова дьябал к нам несется… Ща-а-ас я его ка-а-ак… Давай скорей сюда батарею с синеньким кружочком!

Я едва сдержался, чтобы не заржать. Моя девочка! Набралась от меня всякой бяки и теперь против меня использует! Ничего, у нас тут образовалась вынужденная пауза между боями и приключениями, и провести эту паузу рядом с самой красивой девочкой в мире вовсе не казалось мне пустым времяпрепровождением.

А тортик – он в холодильнике постоит, ничего с ним не будет. Даже Кузя его не сожрет, потому что Кузя нынче – не в состоянии.

* * *

Я бы не был так уверен насчет тортика, если бы не трагикомические обстоятельства, из-за которых и случился перерыв в ордынской активности.

С того самого приснопамятного разговора с Государем прошло около трех недель, в течение которых эльфийские добровольцы продолжали отлавливать диверсантов и упырей по всей Подолии, а нашу ЧВК перевели на границу Паннонской Хтони. Мы заняли оборону на пятидесятикилометровом участке границы с Инферно и в основном работали мангруппами на фургонах: твари вылезали оттуда регулярно, а мы их отслеживали с дронов, высылали отряд подходящих размеров и лупили их в хвост и в гриву. Не без проблем и не без потерь – но стабильно успешно.

На что они были похожи? Да на чертей всех возможных моделей и конфигураций, вот на что. Местные пограничники, из Государевых, называли их «фальшдемоны». Инферно находилось в состоянии перманентного Инцидента, чуть не каждые три-пять дней оттуда вырывалась банда этих рогатых засранцев и начинала творить бесчинства. Так что к нашему прибытию пограничники были вымотаны и обескровлены – и как дети малые радовались таким крупным силам. Люди радовались оркам!

И всё вроде бы шло своим чередом: наши сотни и тысячи распределились вдоль рубежей и воевали, а с головной базы в Сколе к нам в лесные лагеря приходили выздоравливающие раненые и молодое зеленое (в буквальном смысле) пополнение, которое стекалось со всех концов Государства Российского, прослышав о подвигах наших ратных и удали стебанутой… Но в один прекрасный момент, а точнее – позавчера, кое-что пошло не так.

– И что, и что? – Эсси ткнула меня локтем в бок. Я опять думал вслух! Хорошо хоть компания была самая подходящая, бояться последствий не приходилось. – Что у вас пошло не так? Почему половина Орды ходит снулая, а другая половина – грустная?

Эльфийка-то продолжала служить стрелком в бригаде легкой пехоты и наравне со всеми бегала там по лесам Закарпатья, Волыни и Подолии – и упырей отстреливала. Она – девушка ответственная и принципиальная, контракт у нее на полгода подписан, и до его конца еще до-о-олго! И прибыла она ко мне в гости в свою законную увольнительную буквально несколько часов назад, так что о нашем местном массовом зашкваре ничего не знала.

– Одни утворили нечто удивительное-невероятное, а вторые – им завидуют, – пояснил я, пытаясь соскочить с темы. – Но я бы лучше не вдавался в подробности, потому что это чересчур даже для орков.

– Ну нет! – Она даже руку у меня из ладони выдернула. – Рассказывай давай! Что тут такое случилось?

– Ну… Фальшдемоницы, – пошевелил пальцами я, пытаясь сформулировать описание ситуации как можно менее похабно.

Получалось не очень – ситуация-то приключилась сама распохабная из всех, хуже некуда!

Мы шли по лесной тропке к нашей промежуточной базе. Дорожка тянулась по склону горы в тени лиственных деревьев, пели птички, ветерок шелестел – как будто там, за нашей спиной, и не простиралась самая пугающая, обширная и активная европейская Аномалия.

– Что – «фальшдемоницы»? Давай-давай, Бабай, рассказывай, что твои отчебучили! – Эсси едва ли не прыгала от любопытства. – Поверить не могу, ты – стесняешься? Это что случиться должно было?

– Обтрахались они, – обреченно признался я. – До полусмерти.

– А? – Глаза у нее стали круглые-круглые, а ушки едва ли не завибрировали.

– Обтрахались, говорю! – Меня было уже не остановить. – Позавчера утром пять сотен суккубов вышли к позициям седьмой тысячи, готовясь принести горе и разорение на Русь-матушку… И надо ж так случиться, что пятая и третья ордынские тысячи в этот момент также ошивались неподалеку, двигаясь по рокадной дороге! И как думаешь, что они предприняли, когда увидели пять сотен фальшдемониц, которые, развернувшись лавой, бодрым галопом пересекли границу Хтони на вершине холма?

– Открыли огонь из обрезов? Построились в каре? – предположила эльфийка. А потом ее глаза округлились, она даже ладошками рот закрыла: – Погоди-ка, ты сказал – «обтрахались»? Фу-у-у!

– Не только сами обтрахались до изнеможения, но еще и соседей пригласили! У меня семь обтраханных тысяч, которые едва совкаются по окрестностям, еле ноги волочат и всё остальное тоже – еле волочат! Ты представляешь себе, что такое суккубы? Я как-то раньше не задумывался… А народ, по ходу, задумывался! И визуализация этих задумываний произошла прямо тут, в этой сраной Хтони, Эсси! Двухметровые красные лысые бабы, с отличными сиськами, фигурками и жопами, но при этом – зубастые, с рогами и копытами! Чтоб меня, это же ужас! Если бы я мог бояться – я бы испугался и бежал прочь без оглядки! И вот знаешь – люди из ордынских так и поступили. И гномы, кстати, тоже. Но гномы – не все. Если бы Орда была чисто орочьей темой – мои долбоящеры точно все померли бы от этого траханья. Истощение, понимаешь? Но стоит отдать должное – наши орки держались молодцом.

– В каком это смысле? – Эльфийка не знала – верить мне или нет.

Я и сам бы не поверил в свальный грех нескольких тысяч орков с пятью сотнями суккубов, если бы не увидал этот паноптикум собственными глазами. Как бы мне это теперь развидеть? Но – хрен развидишь, контора пишет, Кузя, падла, очень постарался, не отвлекаясь от процесса, чтобы всю эту дрянь как можно большее количество пользователей рассмотрело! Ну да, через местный аналог VPN и на каком-то левом видеохостинге, но – тем не менее – запрос «ORKI PRUT V HVOST I V GRIVU DEMONIC S BOL'SHIMI SIS'KAMI» до сих пор держался в топах. Может, Кузю арестуют теперь или штраф впаяют? Я в местном законодательстве по вопросам порнографии был не очень силен, как-то не довелось данную тематику изучить всерьез.

В общем, я ответил:

– В самом прямом. Когда мы с Бахаром прибыли к месту событий и я командирским рыком прекратил безобразие – там мало кто держался на ногах. С-с-с-суккубы эти тоже при всем их хтоническом энтузиазме к такому раскладу как-то готовы не были, м-да… Слишком много орков. И слишком разные орки, понимаешь?

– И как решили вопрос? – Эсси слушала все это, чуть ли не затаив дыхание.

– Как решили… Хорошо, говорю, что у нас не монорасовая ЧВК. Мы с Бахаром собрали десятков пять гномов и людей – и зарубили и перестреляли всех суккубих к японой матери. Они-то тоже лыка не вязали спустя часа три-четыре такого марафона… Тут и настоящая демоница капитально растеряется, не то что всякие там «фальш»! Нет, подумать только – таких потерь даже носферату нам не наносили! Как ты сказала? «Снулые»? Половина Орды с конкретным истощением теперь мучается! Или – не мучается. Лурц, падла, вообще лежит и ножкой дрыгает – рядом с Кузенькой, скотиной этой! Оба счастливые до невозможности.

– И ты мне не сказал? Не позвонил? Не написал? Будто ты не знаешь! – Она вдруг остановилась и уперла руки в боки с очень серьезным видом.

– Ну, Эсси, ну как ты это себе представляешь… – Действительно, если бы она не вынудила – я бы никогда не рассказал, что у нас пол-Орды до полусмерти утрахалось. – Ну что я тебе мог сказать?

– Да вот так и представляю! – Она прямо рассердилась. – Обратился к смежникам за срочной фитотерапевтической помощью! Чего тут такого? Не помнишь, как тогда, на Маяке?.. Что у нас – травок не хватит? У эльфов? Ну почему ты иногда такой дундук?

– Чтоб меня… – Я хлопнул себя по лбу. – Идиота кусок. Чай! Сборы эти твои! И что, у вас прямо с собой? Хотя – опять туплю… Всё, Эсси: ты – умная, я – дурень. Но дурень – обучаемый. Так что вот: официально прошу смежников о помощи. Помогите поставить на ноги утрахавшихся орков, пожалуйста, дорогие эльфийские добровольцы. Потому что если сюда вместо суккубов придут, например, гоги и магоги – нам капец.

Конечно, это я их гогами и магогами обозвал, так-то у этих тварей было свое название, но я его хрен запомнил.

– А мне-то ты зачем это говоришь? Связывайся с комбригом! Или у тебя корона с головы упадет – Брегаладу позвонить?

– Да позвоню, что уж там… – И полез в рюкзак за планшетом.

Вот уж действительно: усложнять – просто, упрощать – сложно! Чего проще: у эльфов травы попросить? Должным боюсь остаться? Глупости, расплатимся. Мы нынче – как веревочка и ниточка… Тьфу, то есть как иголочка и ниточка! Куда Орда – туда и эльфийские добровольцы. Хитрые Грозные знают о наших междусобойчиках и оценили эффективность совместной работы, потому и держат оба потенциально опасных подразделения недалеко друг от друга. Ну, и репортажи о дружбе народов под державной рукой Государя приезжают к нам клепать, не без того… Журналистки млеют от эльфов, матерые военкоры – от нашего, ордынского, кофе и разнузданного образа жизни. Пропаганда процветает!

Наконец Брегалад ответил. Лихо он смотрелся на экране планшета в этом зеленом берете, что уж там! Не мажор из Москвы и не принц лесной, а лихой вояка и полевой командир. Идет мужикам военная форма… Всем, кроме меня.

– Глядите-ка, сам великий и ужасный пан атаман Бабай Сархан звонит! – кого-то оповестил он. И поздоровался со мной почему-то по-эльфийски: – Суилад, Бабай!

– Гарн, гарн, гот ариши Брегалад! – Мы тоже умели понты кидать и на черном наречии наворачивать. – Командируешь ко мне Эсси на пару дней? Нужна срочная фитотерапевтическая помощь примерно пяти-семи тысячам орков!

– А-а-а-а! Так это правда! То-то у нас весь эльфийский сегмент сети гудит о некоем невероятном оркском непотребстве! – развеселился он. – Тогда с тебя – совместный рейд в Инферно! Соберем сводный отряд, часа четыре – туда, четыре – обратно. Есть интересный объект для исследования, птичка на хвосте идею принесла. Тебе понравится. Идёт?

Я знал, почему он хотел пойти со мной. Потому что ему так было спокойнее: эльфы Хтонь не очень хорошо переносят, а мы их в случае чего на собственных горбах вытащим… Да и слова про птичку меня насторожили. Потому я улыбнулся как можно более искренне и кивнул:

– Конечно! Заезжай вместе с запасами травок – обсудим! Устроим фальшдемонам бубхош пушдуг багронк, гхаш и дёрь в одном флаконе!

– Будем к вечеру, – отсалютовал мне от берета эльф. – Новости тебя точно заинтересуют!

Я выключил экран планшета и поймал встревоженный взгляд Эсси.

– Я точно иду с вами, – сказала она. – Это даже не обсуждается.

Глава 2. Еще один принц

Больше всего меня допекал тот факт, что Государь не торопится давать мне отмашку переть на Балканы и совершать подвиги во имя княжеского титула. А момент там образовался самый подходящий: Монтенегро бурлило, да и в Федерации народ был недоволен вводом в страну янычарского корпуса. В конце концов, они за упырей голосовали на волне антитурецких настроений, а тут – вот такой выверт! Нехорошо… Правда, носферату взяли балканцев в ежовые рукавицы и, дорвавшись до власти, срать хотели на народное мнение, это как водится.

И прошение княгини Залесской о даровании мне потомственного дворянства вкупе с охотничьим домиком в Бескидах не двигалось. Оно ведь одно без другого не работало: сначала дворянство, потом уже – княжество. Я, конечно, понимал, что предложенная мной бяка на Балканах требовала тщательной подготовки – в первую очередь со стороны военно-промышленного комплекса и логистики. Ну, и Грозные что-то мутили, готовились к разным вариантам развития событий, а на это нужно было время…

Рикович мне на планшет звонил, говорил: скоро приедет с какими-то гостями, но что такое «скоро» и почему об этом нужно сообщать заранее – не объяснил. Когда он вообще меня о своих визитах предупреждал, сыскарь этот? Появлялся как из-под земли и трендел что-нибудь под руку, точно как один Кавказский наместник. Оба они такую хрень любили… Бесят!

Так что я работал в своем режиме. Если бы не стерлядские суккубы – точно уже отправил бы несколько поисково-разведывательных партий в Хтонь. И сам бы начал там лазить, потому что мне жутко интересно было выполнить просьбу Слоненка, то есть – мамонта, и найти Попугая, то бишь грифона. Пока эта пташка со львиной жопой визуально зафиксирована не была. Все местные летающие твари напоминали то ли летучих обезьян из Волкова, то ли бесов из Достоевского.

Многообразна была местная фальшдемоническая фауна. Вообще – вся эта заморочка с префиксом «фальш» меня нервировала. Я не видел четкой и принципиальной разницы между рогатыми чешуйчатыми монстрами, которых при случае запрягал в свою колесницу Келбали Хан Нахичеванский до опалы, и местными отродьями. По мне, так тут стоило включать аксиому Эскобара и разбираться с ними по принципу «шо то херня, шо это – херня», и рубить одинаково сильно. Сюда же можно было отнести и сраного Имбу, с которым мы повздорили в Васюгане, и прочих-разных страховидл. Мочить их, да и всё.

С другой стороны – где грань? Так и Слонопотама в разряд неведомой херни, которую стоит бить по кумполу не заморачиваясь, записать можно с перепугу… А потом – Витеньку, меня, Кузю и всех прочих. Жаль, что я не ксенобиолог какой-нибудь, понял бы, наверное, разницу!

– Будут тебе эксперты, – сказала Эсси, подкрадываясь сзади с двумя глиняными плошками отвара. – Брегалад передавал – кортеж едет со стороны Мукачево и от него Тьмой фонит и Светом. Ну и, судя по обилию опричников – кто-то из династии тоже там.

– А… Тьма и Свет? – Это было очень странно. – Хотя если там кто-то из царевичей…

– Вот и посмотрим. Пей давай! – Она сунула мне плошку с горько пахнущим средством в самое лицо, так что мне ничего не оставалось, кроме как вытянуть губы трубочкой, всосать и проглотить отвар.

Это было просто омерзительно. Как толокнянка, которой в далеком детстве мне цистит лечили. Толокнянка, она же – медвежьи ушки. Пополам с полынью!

– Бе-е-е-е, какая гадость! – В этот момент волна жара от моего желудка распространилась вверх, к голове, и в мозгу внезапно прояснилось, как будто его чистым полотенчиком протерли. – Что это было?

– Полынь, медвежьи ушки, фиалка и еще кое-что эльфийское, – подтвердила она мои догадки. – В травничестве главное – пропорция, взаимосвязь и рецептура… Например, одновременно фиалку и полынь готовить нельзя, и вообще… На, еще выпей, будешь со своими важными дядями до ночи заседать! А ты вон какой большой, эффект от одной плошки будет сла-а-абенький…

Заботливая она у меня! Гадостями бодрящими поит, снага моих на ноги ставит после полной деморализации…

– В Орду ко мне пойдешь? – спросил я, стараясь не кривить рожу после второй порции горечи. – Давай татау тебе сделаем, краси-и-и-ивые! И ни одна лесная экосистема тебя не достанет.

– И что, у нас будет служебный роман? – склонила голову она и прищурилась. – Хотя – у нас же уже был служебный роман, да? Признавайся, ты меня на работу взял, чтобы шашни крутить?

– Конечно, я тебя на работу взял, чтоб шашни крутить! Как вспомню, как тогда под фонарем у входа в «Орду» ты броню снимать стала и в машину к Брегаладу кидать, я такой: у-у-у-у… – Я картинно закатил глаза. – А ты что думала?

– А я думала, что у тебя широченная спина, и за такой спиной можно быть как за каменной стеной. И то, как ты с теми скидками на кофе Брегалада уделал, и как про вакансию на доске написал… Я сразу поняла, что ты хочешь меня закадрить! – Глазки Эсси блестели, и вообще вся она была такой хорошенькой-прехорошенькой, что я ее так бы и сожрал!

– И что, и что? – спросил я, едва ли не облизываясь. – Тебя не пугала перспектива быть закадренной черным уруком?

– Ну, честно говоря, очень пугала. И очень привлекала! Ты такой стра-а-ашно обаятельный! – Эсси встала на носочки и чмокнула меня в щеку. – Так и знай, сидя на своем жутко важном заседании – тебя ждет одна очень-очень влюбленная эльфийка!

– Оу, – сказал я, сграбастал ее вместе с плошками и подхватил на руки. – Может, ну бы его на хрен, это заседание? А?

– Нет уж, нет уж! Я предпочитаю служебному роману династический брак! Давай побеждай всех и достигай там всего, а я…

– А ты? – Я глядел на нее во все глаза и не мог наглядеться.

– А я тебе помогу, ясен пень! – фыркнула она. – Хватит, спускай меня на землю, мне еще Кузю отпаивать, он сильнее всех, это самое… В общем… Перестарался!

И, уходя, шлепнула меня по ягодице, зараза ушастая! Это я, я должен был ее шлепнуть! Кто, в конце концов, у нас дикарь, урук и мужлан? Ну ничего… Доберусь я до нее!

Так или иначе – навстречу мчащемуся к нашей полевой базе кортежу я шел в приподнятом настроении. Мне даже интересно было: чего такого удивительного мне скажут эти важные дяди и тети? Может, наконец отпустят творить дичь на Балканы? А то время уходит, братский урукский народ томится там под упыриным гнетом, пепел Клааса бьет мне в грудь и вообще – вихри враждебные веют над нами, даешь Варшаву, даешь Берлин! То есть – Бухарест и Истанбул, понятное дело. Но все равно – даешь!

* * *

Я стоял в тени раскидистого бука и не торопился показываться. Кортеж за каким-то хреном остановился не в нашем лагере, а за полкилометра от него, так что я пробежался по лесу и теперь пялился на двух знатных господ, которые под охраной бронированных опричников Сахалинского полка выперлись из машин и, кажется, банально курили, глядя на звезды, мерцающие на вечернем небе.

– Знаете ли вы, ваша светлость, как в последние триста лет определяется следующий Государь после смерти предыдущего? – Царевич Василий был красив, красивее своего отца и своего брата Федора.

Идеально уложенные рыжие волосы до плеч, ухоженная, рыжая же, короткая борода, загорелая кожа, белоснежные зубы, тонкий орлиный нос… Я подумал даже, что у них с Федором Иоанновичем, должно быть, разные матери. Федор гораздо более напоминал своего августейшего отца, чем этот – средний из наследников. Одевался Василий щегольски – даже тут, у самого рубежа Хтони, и среди кадровых военных он не пытался подстроиться и мимикрировать под окружение, надевая что-нибудь полувоенное, а остался верен себе: в элегантном костюме-тройке, белоснежной рубашке и стильных полуботинках он почему-то не выглядел неуместно среди бронированных внедорожников и БМП. Лет ему, насколько я знал, было около сорока, но выглядел он гораздо, гораздо моложе.

– Нет, ваше высочество, – откликнулся крупнотелый и мордатый седой старик в пышном мундире с эполетами, аксельбантами и позументами. – Я был слишком молод, когда к власти пришел ваш батюшка, чтобы интересоваться такими подробностями. Обычно Грозные предпочитают решать такие вопросы внутри семьи… Нам же, верноподданным, остается только склонить голову и принять волю Династии.

Судя по сводкам в Сети и телесюжетам, это был сам князь Вяземский – командующий группой армий «Прут», и тот факт, что он тоже явился сюда, ко мне в полевой лагерь, навевал на меня капитальную тоску. Явно мне лично и всей Орде намеревались подложить вонючую бубхош бууб, и я ровным счетом ничего не мог с этим поделать. Сам же поперся в Феодосию, напросился на аудиенцию… Нет бы сидел, хвост поджав, и в говне колупался! Но – князем захотел стать! Кушайте теперь, не обляпайтесь!

– Подходите, подходите, Бабай! – Он махнул мне рукой эдак вальяжно, этот элегантный царевич. – Не стесняйтесь, вам тоже будет интересно послушать.

Я тут же покинул свое убежище и, пятерней пригладив патлы, зашагал к обочине дороги, раскрыв таким образом свое инкогнито. Все-таки ментальные способности – это нечто. Надо будет над собственной защитой поработать – в плане маскировки от магического сканирования. Бомбардировщик «Стелс» набить кому-то из присных на полспины, что ли? Хотя сербы в свое время эти «Стелсы» сбивали, надо другие варианты продумать… Или учителя найти, у меня же вроде этот «выход силой» очень неплохо получается, вон на днях как гаркнул – семь тысяч орков суккубов трахать перестали. Может – Залесская меня подучит? Я ей коньяк хороший подгоню, и нормальный получится репетитор…

Когда я вышел на свет Божий – Вяземский вздрогнул. Он-то не являлся менталистом, кажется – практиковал геомантию, но точно я сказать не мог. На гербе у Вяземских изображалась серебряная пушка, и они традиционно отдавали сыновей учиться в Военную артиллерийскую академию, это я помнил. Для генерала не зря, похоже, прошли годы учебы, и фамилия могла им гордиться: ровнять с землей вражеские позиции и перемалывать города и веси огневым валом у нынешнего командующего получалось просто отлично. Тактика медленная, но эффективная. Главное, чтобы снаряды вовремя подвозили…

Кажется, этот генерал-от-артиллерии был мне не рад от слова совсем. Почему? Потому что он явно знал, что я замыслил сделать так, чтобы его любимые игрушки замолчали. Если ничего не стреляет и не взрывается – какая уж тут артиллерия? Гаусс-пушки и рельсотроны – товар экспериментальный и экономически невыгодный. Это эльфийке в подарок можно привезти одну штуку, а на миллионную группировку – хрен там. И что ему теперь, всю эту рать на алебарды переучивать? В общем – его неприязнь была понятна. Но он был воспитанный старикан, этот князь Вяземский, и потому сказал:

– Ваше высочество, так как же с престолонаследием? Откроете секрет? – Голос его звучал хрипло то ли от вечерней стылости, то ли от выкуренной только что сигареты.

– Открою… Вам – и этому орку. – Принц тоже докурил, аккуратно затушил сигарету о металлический портсигар, сдул пепел и спрятал окурок внутрь. – Вы примечательный персонаж, Бабай, я давно не встречал такого. В каком вы звании? Походный атаман? А я – ефрейтор. Служил в понтонно-мостовом батальоне, под Читой. Чисто земская часть… У меня тогда случилась инициация второго порядка, представляете? Хм! Так это я к чему? Когда мой дедушка, Иоанн Димитриевич, почил в Бозе, пятьдесят лет назад сгинув в Каракумах вместе со всем стотысячным Экспедиционным корпусом, мой папенька и дядюшка поступили как полагается в таких случаях…

– А как полагается? – спросил Вяземский, наклонившись всем телом вперед, выражая исключительную заинтересованность и внимание.

– Над могилой монарха – даже если она и фиктивная, как было в тот раз, – происходит поединок. Чистое противостояние воли мощнейших в мире менталистов! Одаренные видят гигантский эфирный вихрь, восприимчивые – валятся без чувств. А для цивильных, пустоцветов, незнакомых с ментальными техниками, это выглядит так, будто наследники стоят и пялятся друг на друга. По итогам поединка царем становится тот, кто заставит остальных встать на колени. – Василий захлопнул портсигар и вдруг глянул на меня – прямо, резко.

Его глаза – голубой и зеленый – засияли яростным светом. И я почувствовал, как выбило из моих легких воздух, из носу потекла кровь, а мозги мои как будто начали перемешивать огромной поварешкой. Ноги стали словно ватные, я пошатнулся… Вот уж хрен там! Не бывать этому!

– Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье, а? – через силу просипел я и шмыгнул носом.

Моя рука от запястья до локтя вспыхнула золотом, по замысловатому узору татау побежали яркие искры, в ответ на сияние глаз его высочества я злобно прищурился и выпятил нижнюю челюсть. Красивое лицо Василия Иоанновича изменилось, одна бровь взлетела удивленно, вокруг губ пролегла напряженная складка – и плющить меня стало гораздо меньше…

– …Что, сдуру решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть – я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чертов, будь ты проклят! Иди, идиот, трахать тебя и всю твою семью! Говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла! – Мне хотелось орать что есть сил, нагнетая ярость, но на самом деле это был едва слышный шепот, не различимый никем, кроме меня.

И, пожалуй, это было к лучшему. Хрен его знает, как этот лощеный дядечка к такому бы отнесся… И все его окружение – тоже. Тем более краешком сознания, свободным от противоборства с одним из мощнейших менталистов Государства Российского, я понимал – это все-таки не покушение на убийство, а своеобразная проверка на вшивость. Давил он капитально, мощно, но вскипятить мне мозг не пытался. Утешало одно: даже попытка сломить мою волю, поставить меня на колени дорогого стоила царевичу Василию. Его глаза стали красными, кажется – лопнул один капилляр, но сдаваться царский сын не собирался. И почему-то я вдруг осознал – Садзынара убил он.

Поварешка в моих мозгах замедлилась, а потом я ухмыльнулся, развел руки в стороны, выдохнул и шепотом же закончил самое страшное заклинание из всех мне известных:

– Иди сюда, мерзавец, негодяй, гад! Иди сюда, ты, говно, жопа! – И татау перестали светиться, я открыл свое сознание противнику и одновременно ярко, в подробностях представил себе финальный момент моего с Эсси вояжа к маяку в Сан-Себастьяне.

Ктулху, кадавр, костяной дракон и их разнузданная реакция на мои художества кровью на дверях Эпицентра предстали перед моим внутренним взором как наяву, красочно, мерзко и физиологично…

– Да ну тебя к черту! – сказал принц, и его глаза погасли. – Свинство какое-то! Я думал – пободаемся… А ты… Фу! Это как в боксерском поединке спарринг-партнеру в рожу плюнуть! Невместно!

– А я вам не конкурент, ваше высочество, – усмехнулся я и снова шмыгнул носом. Кровищи натекло капитально! – Бодаться с вами не собираюсь, боксировать – тоже. И ваших правил игры не знаю. И знать, что характерно, не хочу. У вас своя песочница, у меня – своя. Мне в высокие эмпиреи и дворцовые интриги лезть не с руки, я живу пожиже, к земле поближе.

– К земле, говоришь? А как же титул? – Он потер покрасневший глаз. – Оркский князь, каково? Тут придется правила игры изучать, волей-неволей!

– Не оркский, а хтонический, – позволил себе немного повыдрючиваться я. – Если бы только оркский – взяли бы нашу Орду тепленькой.

– Это ты про позавчерашний свальный грех? – Он скривился, а я попытался вспомнить момент, когда Василий решил перейти на «ты». – Что сегодня за день… за ночь-то такая? Сначала папенька к черту на рога отправил, потом – вместо ментального поединка мне в башку какое-то мракобесие с половыми сношениями чудовищ запихали, а теперь еще с фальшсуккубами разбираться!

– Да нет никаких фальшсуккубов, ни с кем разбираться не надо. Мы их перестреляли, – успокоил его я. – Сразу же, на горяченьком. Сила Орды – в единстве! Если друг упал и подняться не смог – ему товарищ влупит пинок, а если он встал на кривую дорожку – соратник ему мигом подставит подножку… – балагурил я, вытирая лицо от натекшей из носу крови тыльной стороной ладони. – В том-то и суть! У меня тут пятнадцать процентов людей, еще семь процентов гномов, несколько лаэгрим даже затесались! Ну да, шестьдесят пять процентов – снага, остальные – гоблины, тролли и уруки из неполноценных, типа меня. Но Орда – это не чисто орочий проект. Это – дело для отребья, которое хочет чувствовать себя значимым! Второй шанс для голодранцев и долбоящеров!

– О как! Слышите, ваша светлость? Ваша светло-о-ость? – Василий щелкнул пальцами, и князь Вяземский, замерший до этого, как соляной столб, отмер. – Бабай, это кто его прищемил – ты или я? Ох и влетело бы мне от папеньки… Да оно и так влетит.

– Влетит, – кивнул князь, пытаясь очухаться и мотая головой. – Я всё его величеству Иоанну Иоанновичу расскажу. Ваше высочество, то, что вы только что сделали – очень опрометчивый шаг!

– Должен же я был проверить племянничка? Или – сыночка? – усмехнулся принц, а потом брезгливо подернул плечами. – Результатами проверки удовлетворен и несколько шокирован… Орк с зачатками менталиста? Это что-то новенькое, но угрозы Династии тут нет. Да, Бабай, спасибо тебе огромное, мне теперь эти щупальца и этот кадавр сниться будут пару дней! Фу, к психотерапевту, что ли, сходить за таблетками?

– Зачем – таблетки? – искренне удивился я. – Бессонница мучает? Пойдемте к Эсси… К владычице Эссириэ Ронья, она тут моим воблоедам первую и неотложную фитотерапевтическую помощь оказывает после физического, нервного и сексуального истощения. У нее такие отвары есть – просто фантастика!

И только тут я въехал, что Эсси поила меня чаем не просто так! Неужели знала, что за хрен этот Василий и что он попробует взять меня за жабры тут же, не отходя от кассы? Ишь ты, какая умница! Ее отварчик-то мозги мне здорово прочистил, очень помогло перед схваткой!

– Эльфийская медицина? Пожалуй – воспользуюсь предложением, но после совещания, – кивнул цесаревич. – И кстати – что за ересь ты шептал, когда открылся?

– О-о-о-о, ваше высочество! – Мне было очень сложно сдержаться. – Это из орочьего фольклора, да. Седая древность! Мало кто этим пользуется… Что-то вроде боевой мантры, настраивает на нужный лад, понимаете?

– Что-то на черном наречии? – уточнил он.

– Да, да, что-то на черном наречии, – не стал спорить я. – Пройдемте в штабную палатку? А перед совещанием выпьем чаю! Хотите чаю? С малиновым вареньем?

Глава 3. Гостья из будущего

Совещание получилось более похожим на встречу клуба анонимных алкоголиков или клуба психологической поддержки, как в американских фильмах, чем на некое штабное военное мероприятие. Удивляться особенно не приходилось: в палатке, которая выполняла роль административного здания в нашем лагере, народ подобрался уж больно специфический. Из адекватов тут имелось только два генерала – артиллерийский и пограничный, но эти двое как раз больше всех из собравшихся были похожи на алкоголиков. Да и вообще – говорить о генералах и адекватности в одном контексте я с уверенностью не мог, опыта общения с такими чинами не хватало…

Остальных же, рассевшихся на табуретках вокруг большого стола с крупномасштабной картой Восточной Европы на нем, можно было записывать на прием если не к наркологу, то к психиатру – точно. Всех, кроме меня, конечно. Меня – к фитотерапевту, пожалуйста. Фитотерапия – наше всё!

Во-первых, в качестве консультанта у нас тут присутствовал Клавдий Ермолов! Вот кто эманировал Тьмой из кортежа! Он и сейчас сидел в самом темном углу, набычившись, и даже лампочки с его стороны светили более тускло. Малый повзрослел: во взгляде его вместо придури и жажды крови появилась некая суровость, поперек лица пролег шрам – явно от артефактного холодного оружия, потому как свести не смог. И свою львиную шевелюру он состриг, щеголяя теперь коротким ежиком жестких волос. Это всё придавало молодому темному магу матёрости, определенно.

С ходу я не запихал его башку в его же темную жопу только потому, что царевич Василий строго погрозил мне пальцем. Царевичу Василию, кстати, тоже не помешало бы посетить профильного специалиста: то он на бессонницу жалуется, то оговорочки у него с намеками на то, что он орчанок сношал… Тут стоит призадуматься!

Во-вторых, в качестве еще одного консультанта у нас тут присутствовала попаданка. Ее звали Алиса, она была светлой волшебницей, пай-девочкой, воздушным созданием и явным романтическим интересом Клавдия. Он так и увивался вокруг нее в перерывах между мрачным восседанием в углу: то табуреточку отодвинет, то водички предложит, то к ее руке невзначай прикоснется… Просто ужас что такое. Это даже хуже, чем урук и эльфийка! Темный балбес и светлая пигалица – какой дурацкий водевиль!

А еще – она знала, что мы с ней одного поля ягоды. По крайней мере, иначе за каким хреном пай-девочка, тоненькая как тростиночка, с беленькими волосиками и стрижкой под мальчика, который стрижен под девочку, обожгла меня невинным взглядом, здороваясь, и произнесла в сторону, как будто ни к кому не обращаясь:

– Люди постоянно спрашивают меня, знаю ли я Бабая Сархана…

Сначала я не врубился, а потом как врубился! И сразу ляпнул:

– Еще бы они не спрашивали! Первое правило Орды – всем и каждому рассказывать про Орду. Не подскажете, а как было имя того парня? – Всякий раз, когда я встречал кого-то из наших, например – Тиля или Слонопотама, меня аж до мурашек пробирало. – Который помер.

– Его имя – Роберт Полсон! – глянув на меня своими голубыми-преголубыми глазами цвета самого холодного льда, ответила волшебница по имени Алиса и по фамилии Селезнева. Если это не псевдоним, то я – воспитанница Смольного института благородных девиц!

Клавдий все это время пялился на нас, как сыч из дупла, пучил свои черные очи, хмурился, шевелил губами, но ничего не говорил. Стеснялся царевича, наверное. Хотя злился и ревновал страшно!

Еще здесь присутствовал кудрявый комбриг Брегалад Ронья – хороший мальчик, замеченный в необузданном пьянстве, разврате, тяге к насилию и болезненном инфантилизме. Он привез запасы природных медикаментов лично и теперь несколько отстраненно жевал в углу стебелек какого-то растения и поглядывал на меня.

За секретаря, начштаба и оргтехнику у нас работал, конечно, Латиф. Робокоп-главбух здорово освоился, вкалывал как черт и вообще – выполнял функции голосового помощника. Ну, и волноваться, что он предаст, не приходилось – по понятным причинам. Писюн-то его до сих пор в заложниках у Федора Иоанновича находился!

Генералы – князь Вяземский и глава местной пограничной стражи генерал Панкратов (из земских, простолюдин, но явно настоящий вояка, надежный как скала) – терпели нас из последних сил. Не привыкли они к такому обществу. Мол, форму нормальную не носят, строем не ходят, ведут себя развязно и не вполне прилично… Эти седые ветераны очень красноречиво переглядывались, и у них едва ли пар из ушей не шел в ходе наших докладов о текущем положении дел на вверенном ЧВК «Орда» и Бригаде легкой пехоты участке границы.

В общем, с учетом эпатажности собравшейся публики прозвучавшее в финале совещания из уст царевича предложение воспринималось не таким уж и безумным:

– Я хочу, Бабай, чтобы ты погасил Инферно.

Я не выдержал и заржал в голос. Нет, не потому что я не мог! Я мог. Наверное. Опыт был. Проклятый старый дом я по камешкам разобрал в принципе, и тут должно было получиться… Вопрос был в другом: я никак не смог бы обойтись в этом деле без двух важных составляющих.

– Мне нужен охренительный запас маны, просто чудовищный, и средство для эвакуации ничем не хуже… – Я хотел сказать «орлов Манве», а потом захлопнул пасть. – Так, стоп!

Получается – я действительно мог это сделать! У меня была Эсси – а рядом с ней я творил всякую дичь с большим воодушевлением, потому как она в меня верила больше всех. И гипотетически у меня был Грифон. Который ничем не хуже сраных орлов Манве!

– Теоретически… Теоретически я могу представить себе, как подойти к решению этого вопроса и не сдохнуть при этом, – вынужден был признать я.

Царевич Василий смотрел на меня с большим интересом, остальные, кроме Латифа – скептически. Латиф стоял в углу, закатив глаза и пустив струйку слюны из уголка рта: его башка была капитально загружена какими-то расчетами, и не удивлюсь, если он, пользуясь минуткой, прокручивает ордынские бабки в очередной околозаконной схеме… Да и черт с ним!

– То есть в ваших силах стереть с лица земли самую обширную европейскую Хтонь, ваше превосходительство? – Князь Вяземский даже «превосходительством» меня повеличал и привстал со своей табуретки. – Это возможно на практике? Вы уже делали нечто подобное? Какие сроки и средства вам нужны?

– Могу, возможно, делал, – ответил я. – Вон спросите у его высочества, что на Маяке происходило. И у некоего Риковича из Сыскного приказа – как я одну Хтонь размотал. Но есть проблема. В первый раз я чуть не подох, а во второй – Хтонь была намного меньше. Сами понимаете – подыхать у меня нет никакого желания.

– Я повторю свой вопрос. – Вяземский поиграл желваками. – Какие ресурсы вам понадобятся?

– «Ресурсы»? – Грозно пучить глаза и шевелить челюстями я тоже умел прекрасно. – Мне нужна будет вся вера, которая у вас найдется. Отсыплете мне веры, товарищ генерал?

Вот же гадство! Вот это я ляпнул так ляпнул! Ну какой, в сраку, товарищ? Алиса Селезнева – та разулыбалась и вся засияла, а Вяземский – он так громко встал, что едва стол не опрокинул, а табуретка – она на земляной пол палатки рухнула.

– Ну знаете! Это цирк какой-то и профанация! Ваше высочество, я отказываюсь…

Определенно, я мог понять командующего: в конце концов, с его точки зрения я был настоящим шутом гороховым, а никаким не походным атаманом. И, что характерно – это была чистейшая правда.

– Отказываетесь нанести фланговый удар группировке Дьёрдя Ракоци через освобожденные от Хтони земли Паннонии? – уточнил цесаревич голосом холодным как лед. – Я правильно вас понял?

– Но… – Вяземский явно растерялся.

– Какие могут быть «но»? Представьте себе эффект: эфирный катаклизм от закрытия такой огромной Хтони, маги бессильны на тысячу километров окрест, носферату, как существа магические – в замешательстве! И танковый кулак земских войск движется по пепельным равнинам, не встречая сопротивления, выходит к Белграду! А? Бросьте, ради такого можно потерпеть этого стремного типа! Он – Резчик, и кроме него, никто не сможет нам помочь в этом деле… Даже все министерские маги. Верно, Алиса?

– Верно, ваше высочество. Правда, без магов и ему не справиться. Так я думаю… – Голосок у нее был детский, почти ангельский.

– Именно поэтому вы здесь, – кивнул Василий Иоаннович, а потом повернулся ко мне: – Тебе все сойдет с рук, Бабай. Ты получишь все что захочешь. Сначала – дворянство, потом – княжество вместе с деньгами, по-настоящему большими, и относительной свободой. Если победишь и закроешь Паннонию, а потом сделаешь то, что обещал моему отцу. А если проиграешь – все, что ты создавал, все, что тебе дорого – пойдет прахом.

Я непроизвольно оскалился:

– Это шантаж, ваше высочество? – Вышло почти гроулом, это было чревато, но контролировать себя при таких заявках оказалось тяжеловато.

– О нет! Это констатация факта. – Улыбка цесаревича была мертвецкой. – Ты не умеешь проигрывать, так что, скорее всего, помрешь пытаясь. А без тебя Орда распадется, превратившись в несколько банд ландскнехтов, парочку сталкерских группировок и отдельных заведений, где подают кофе и эту, как ее… шаурму! Так что придется побеждать, а?

– Но я и не думал закрывать Паннонию! Мне такое и в голову прийти не могло! Вы знаете, как выглядело закрытие Хтони размером с этот лагерь? Это был настоящий хаос, там всё распидора… Раздраконило на пару километров окрест! Остались одни руины! Что будет, когда ё… Когда гэпнет Паннония? – Я действительно разошелся. – Представьте, сколько народу пострадает!

– Мы подготовимся со своей стороны, – сделал успокаивающий жест Василий Иоаннович. И повернулся к Вяземскому: – Верно ведь, ваша светлость? Мы хорошо подготовимся… А ты, Бабай, и твоя команда – подготовьтесь к операции. Не скажу, что от вас зависит судьба Государства Российского, но конец войны это может приблизить очень, очень сильно. Ты ведь понимаешь – перед тем, как ты сделаешь то, что обещал Государю, мы должны максимально использовать наше преимущество в обычных вооружениях… И закрытие Хтони отвечает этому запросу в самой полной мере, хотя лично я и не одобряю такое решение. Как магу, мне претит уменьшение магии в мире, говорю откровенно… Но в этой стране решение принимает один человек, и мы все прекрасно знаем, кто это и как его зовут. Потому – Слово и дело Государево, господа. Слово и дело!

Примерно на этом моменте я понял, на кой хрен ко мне в лесной лагерь в такой-то глуши заехали целый командующий группой армий и один из наследников престола. Геополитика творилась прямо на моих глазах! Мне бы поплохело от ответственности и эпичности момента. Наверняка я бы даже сомлел, не будь я уруком.

Но я как раз таки был этим самым гребаным черным уруком, а потому выдал:

– Ну, раз все понятно – погнали жрать шаурму? Там Бахар мутит, в моем старом фургоне! А-а-агонь, а не шаурма, скажу я вам! С пер-р-рчиком! – И облизнулся.

Кажется, первым фейспалм изобразил Вяземский, за ним – Ермолов. А светлая магичка Селезнева, которая все это время отмалчивалась – та сложила руки в умоляющем жесте и пропищала:

– А я, кажется, скушала бы сейчас целого слона! Все это так волнительно, так волнительно, что я сильно проголодалась. Пойдемте, пойдемте скорее кушать!

* * *

Алиса Селезнева впитала огромную двойную шаурму с бараниной минуты за три и запила двойным же американо, и на ее худенькой фигурочке это никак не отразилось. Мне казалось – у нее живот должен был раздуться до размеров бочонка, ан нет! Ведьма как есть!

– Ну, ты чьих будешь, боярин? – спросила она, аккуратно утершись салфеточкой. – Я вот – изначально Алиса Владимировна Куприянчикова, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения. Судмедэксперт по профессии, в смысле – до пенсии была, жила в Беларуси, в Гомеле… Под Гомелем. Меня молнией убило, когда я в Ленинскую библиотеку шла по мосту через Сож, из Якубовки – в город, книжки относить. Представь себе! «Чьерт побьери!» – и я в теле маленькой девочки, которая только что прошла инициацию первого порядка и при этом совсем сошла с ума, бедненькая… Потеряла рассудок, получается, а я на место этого рассудка и явилась. Свято место пусто не бывает! Открыла я вот эти самые глазки, огляделась, а на дворе – другой мир и другое время, на десять лет раньше, чем то, откуда я вывалилась! А не на дворе – психбольница. Ну, и мое появление у девочки в прелестной головушке мозгоправы восприняли вполне адекватно, с пониманием. Мол – бывает, попадают. Главное – не рыпайся и пользу приноси. А когда я спустя полгода второй раз инициировалась – пристроили в МИИ в Александровской слободе. Так и работаю там. Я тут уже четыре года, а ты?

– А я – около двух лет, – ну а что мне оставалось еще делать, кроме как признаваться? – Бабаев моя фамилия… Образование высшее, род занятий до попадания – организация мероприятий и вообще всякий мелкий бизнес. Я помоложе вас буду, раза в два с половиной… Но Кира Булычева люблю, уважаю, и ваш выбор имени всячески одобряю. И внешность соответствующая!

Магичка в отражении стекла фургона оглядела себя с ног до головы и кивнула:

– Это просто праздник какой-то, если честно! Ее тоже Алиса звали, а фамилия – Уткина. Я сменила для благозвучия, это не возбраняется… Тем более – я вроде как не только из другого мира гостья, но и из будущего – тоже. Девочку, конечно, жалко, но я второй шанс упускать не собираюсь! – Алиса… Владимировна покружилась на месте, и юбка ее белого платья покружилась тоже. – Нравится?

Так вообще говорят – «юбка платья»? Об этом я подумал, но сказал совсем другое:

– Мне брюнетки нравятся. Точнее – одна брюнетка. – А то мало ли эта самая брюнетка сквозь прицел подаренного «Гаусса» сейчас наблюдает, да и вообще – пятьдесят пятый год рождения – это слишком!

– Знаю я эту твою брюнетку! – рассмеялась Алиса. – И полностью одобряю. Ты лучше вот что скажи: кого из наших встречал?

– Ну – Тиля Бернеса, – начал загибать пальцы я. – Ну, Севу Потанина, еще этого – Помаза-Удовинского… И вот, надеюсь, Левушку Попугина в Инферно найдем и вытащим прежде, чем все там медным тазом накроется. Или он нас вытащит!

– Это Грифона, что ли? Так ты в курсе? Ох как хорошо! Я ведь скажу по секрету – я за ним и прибыла! – захлопала в ладоши бабушка-девочка. – Это сильно упрощает ситуацию. И Тиля я знаю, он хороший! И песни душевные…

– В поликлинику для опытов я Попугая не отдам! – рубанул ладонью воздух я. – Я Слоненку и Удаву обещал! Никаких МИИ и никаких Александровских слобод!

– Что, прости?.. – Глаза Алисы стали широкими-широкими, как два блюдца. – Есть и другие, такие, как Грифон?

– Два, – пояснил я. – Даже три. Они коллективно попали, вчетвером, в результате научного эксперимента. Понимаешь ли, смотрели мультики в лаборатории – и вот вам, пожалуйста! А больше я вам ничего не скажу. Вдруг вы не Алиса Селезнева, а американский шпион?

– Ну, как знаешь… Но в Хтонь мы пойдем вместе, так что доверять друг другу придется, – обиделась она. – Бывай, Бабай. Приятно кого-то из земляков встретить, хоть ты и балбес.

– Бывай, Алиса Владимировна, – сказал я, провожая взглядом силуэт девочки-девушки-бабушки в белом платьице, которая самым натуральным образом светилась в ночной темноте.

Бывают же такие выверты! Алиса, понимаешь, Селезнева, судмедэксперт из Гомеля и светлая магичка… Чтоб меня! Рядом с ней из тьмы вдруг соткался еще один силуэт – в черном кожаном плаще. Дядя Клава, кто ж еще! Что-то он там стал ей нашептывать на ушко, оглядываясь на меня. Наверное – всякие гадости. Но мне на это было, если честно, наплевать.

* * *

Бахара я выгнал спать уже давно, так что теперь сидел в свете электрических желтых фонариков под навесом фургона, пил кофе и ждал Эсси. Эльфийка пришла за полночь – уставшая, но как всегда красивая. Во взгляде ее читалось явное удовлетворение:

– Кто сегодня молодец? Я молодец! Давай делай мне ореховый раф и пеки вафли с малиновым джемом… Я знаю – у тебя есть вафельница! – Девушка уселась на раскладное кресло рядом со мной, стянула с себя ботинки и закинула ноги в камуфляжных штанах на стол, с наслаждением расслабившись. – Из семи тысяч – пять с половиной теперь спят, как медведи зимой, завтра к обеду будут готовы снова маршировать с этими вашими дурацкими алебардами. Но полторы тысячи – извини, тут потребуется дополнительная терапия. Там гоблины в основном и снага, которые помоложе. Мелковаты! Суккубы из них энергии откачали прилично, так что денька три примерно понадобится.

– Дай-ка я тебя поцелую! – просиял я. – Ты ж мое солнце!

– Не-а, иди вафли делай, я голодная как… Как большой черный урук! – Она закинула руки за голову и закрыла глаза. – Кстати! Кто-то обещал мне песню про солнышко лесное и до сих пор не спел, так что давай мурлычь под нос, когда будешь готовить. Я послушаю – а потом нормально тебе ее спою, после того как все в лагере проснутся от твоих воплей…

– Но у нас тут высочество…

– Тогда точно – пой!

Ну, что делать? Сказано – сделано. Когда самая прекрасная в мире Лесная Владычица, которая только что едва ли не половине Орды вернула боеспособность, просит кофе, вафли и спеть – великий и ужасный черный урук повязывает передник, открывает сначала вафельницу, потом свой хлебальник и гроулом выдает:

– Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены!..

После первой строчки над лесом вспорхнули с жуткими заполошными криками стаи ворон и завыли волки. После второй – из каждой второй палатки лагеря заорали матом.

Глава 4. Сводный отряд

Пять – это много или мало для экспедиции по уничтожению Инферно? Дай им волю – они бы все с нами выперлись, всей ордой и бригадой, и еще танковую дивизию в качестве поддержки Вяземский сверху бы нахлобучил. Но ломиться со всей дури в силах тяжких – мне это казалось глупостью. А ну как всю Паннонию раздраконит так же, как проклятый старый дом? Это ж потери будут – фатальные!

Развернуть наступление на Хтонь, безусловно, стоило. Но – широким фронтом, вдоль всей границы. Если Хтонь уконтрапешить мне все-таки удастся, то не насобирать ингредиентов с местных фальшдемонов будет просто преступлением! Дефицит же будет потом, деньги срубить на редкостях – святое дело. Рога суккубов, а точнее, порошок из их внутрянки – сильно полезный для потенции, например. А курдючный жир дьяблов – при ревматизме и геморрое.

Так что оттраханным суккубихам еще и роги поотпиливали, ужас-то какой. Но – все для дела, все для дела! Я ведь понятия не имел, куда денутся стада фальшдемонов после ликвидации Хтони. Единственный успешный эксперимент был совершен мной в Проклятом старом доме, а там я Старика сковородкой оприходовал до того, как в Эпицентр поперся… В общем – Орду ждала большая загонная охота. Загонять и разгонять Орда умеет… И потрошить, и разделывать. Дичи будет много. А отстрельщиками, конечно, уже подписались эльфы, с Брегаладом я договорился. В общем, тварей на себя они выманят, путь нам расчистят, хотя бы в приграничье.

У нас же – сводного разведывательно-диверсионного отряда – были свои цели. И эти самые цели выстроились в стройную картину снова благодаря умнице Эсси. Она обложилась картами, привлекла Латифа – этот ходячий калькулятор, затребовала себе факсимиле каких-то древних рукописей – и за те самые три дня, что у нас оставались на подготовку, выдала вердикт: Эпицентр на 99 % совпадает с расположением старинного кельтского, а позднее – римского города Аквинкум. Это Будапешт, если по-нашему. Тут-то никакой Венгрии не было, и Будапешта, соответственно, тоже.

С моей чуйкой, приобретенной от той самой татау Ёжика в тумане, такие данные совпадали, так что мы решили не мудрствовать, а собраться – и двинуть в Хтонь. Состав отряда обсуждали в жарких дискуссиях, но в конечном итоге последнее слово осталось за мной. Я, Эсси – это не обсуждалось, без Эсси я вообще не уверен был, что хоть что-нибудь получится. И Хурджин. Хурджин – это живой танк, ходячий деморализатор и внезапный философ. И дерется как тысяча чертей. В буквальном смысле! И приколы с духами… Духи-то у него никакие не «фальш», а самые настоящие, и вообще – если кто и сможет вытащить Эсси из самого пекла – то это он. Со мной всякое может случиться, а Хурджина предки берегут, он им нужен!

С остальными участниками экспедиции определился царевич Василий. Я бы предпочел видеть в роли нянек головорезов Розена или, например, Коленьку Воронцова и Лаврентия Нейдгардта, но к нам приставили магических консультантов, которые пока что консультировать нас не торопились – Клавдия Ермолова и Алису Селезневу. Весьма важные и умные ученые в своих НИИ и МИИ что-то там высчитали и просчитали: мол, именно эти полярные воплощения магии – Свет и Тьма – вызывают наименьший резонанс с Хтонью, и твари реагируют на адептов этих сил минимально. А вот ущерб хтоническим сущностям светлые и темные наносят катастрофический. Как работают Ермоловы, я видал – это внушало, бойцы у них лютые, хотя Клавдий не впечатлял, не впечатлял… А вот светлые техники никогда лицезреть не приходилось. Это могло быть любопытно.

А еще любопытно оказалось наблюдать, как Клавдий помогает Алисе… Владимировне застегивать рюкзак и подгонять его крепления. Он-то однозначно и понятия не имел, с кем имеет дело! Судмедэксперт, которая проработала до самой пенсии – это такое количество потрошеных трупов и такой багаж черного юмора и специфического отношения к жизни, что мне даже странно, что гомельчанка в некроманта не попала. Может, и вправду – настоящий светлый человек? Хотя что такое «светлый человек»? Кто его знает!

Зато я точно знаю, что такое есть черный урук! И мне это чертовски нравится!

Я вдохнул пахнущий сотней ароматов ночной воздух, распрямил широченную спину с охренительно тяжелым рюкзаком со всякой всячиной, напряг здоровенные свои лапищи и от души вдарил кулаками себя в грудь, аж гранатки на бронежилете забренчали, и гроулом проревел:

– Ну что, отряд? Готовы?

Оглядев свое воинство, я подмигнул Эсси, которая отлично смотрелась в своей легкой тактической броне, поправил перевязь с бубном у Хурджина, кивнул Ермолову и перещелкнул один из карабинов на разгрузке у Алисы. Мешать будет, за руку цепляться при беге.

– Да, капитан! – откликнулась продвинутая бабушка-девочка-девушка, а потом, поймав удивленные взгляды компаньонов, поправилась: – Пан атаман.

– Тогда… Рысью – марш-марш!

Мы бегом спустились с того самого пригорка, который Эсси пару дней назад избрала для снайперской позиции, и, не сбавляя темпа, наддали по покрытой пеплом долине в сторону античных развалин на горизонте. Я снова вдохнул носом – и счастливо оскалился. Пахло каленым железом! Здравствуй, Хтонь, родненькая. Я пришел тебя убивать.

* * *

Эсси – наш головной дозор – бежала легко, практически танцуя, следы ее едва-едва отпечатывались на слое пепла, хотя нагрузилась девушка основательно: бесшумная винтовка, напоминающая наш, земной, российский «ВАЛ», разгрузка с запасными магазинами, рюкзачок с НЗ и боекомплектом и саадак с луком а-ля Рэмбо. Зачем лук? Потому что! И попробуй ее разубеди – эльфийка же! Но аргументы имелись: стреляла она мастерски, стрелы в колчане запасла на все случаи жизни – пятьдесят штук, и собрать их на поле боя можно было, и из двух сломанных сварганить одну – тоже. Она и из подручных средств могла стрел наделать в случае необходимости!

И вообще: я же тащил с собой кард? Куда урук – без карда? Ракетница там, гранатки-книппели – это все баловство. Меч – вот оружие настоящего Боевого Урук-Хая! Поэтому против лука я ничего не имел. Все равно основной груз пер на себе Хурджин! Ну и я тоже, но я – только наш с Эсси, а синий олог нес огромный тюк с отрядным скарбом. Так что пускай моя менеджер по киллингу с собой побольше убийственных штук тащит, оно всяко на пользу!

– Ты что, правда с ней… того? – Ермолов соткался из ночной темноты как тень отца Гамлета, и я едва не звезданул ему локтем в рожу.

Но не звезданул. Сдержался. Мы, уруки, вообще народ сдержанный. Нет, конечно! Вру же, самым натуральным образом.

– Еще раз так подкрадешься – я тебе двину, – сказал я. – И не пучь на меня бельмища, мы, уруки, тоже мастера бельмища пучить. Я знаю, что ты охренительно грозен и опасен, я с вашими на Ород-Раве дрался, свирепые воины! На Маяке-то мелочь была, это я только потом понял… Но поверь – хороший удар по щам на ближней дистанции всегда даст фору страшному колдунству. И ты сам совершаешь фатальную ошибку, матери… Матери! Да чтоб меня! Материализуясь прямо рядышком со мной. Смекаешь?

– Смекаю. Я не то чтобы на эльфийку засматривался, хотя она ничего. И не против того, чтобы вы, ну… – Он всё еще хмурился, этот Клавдий. Какой, однако, бука! Как будто меня вообще парит, против он или не против. Но бежал Ермолов долго и быстро, и с дыхания не сбивался – стоило отдать ему должное. Потому, собственно, я и слушал. – Меня интересует – ты на Алису виды не имеешь? Я видел, как ты с ней у фургона…

– Тьфу, тьфу, тьфу, – сказал я и постучал себя по голове, ибо других деревяшек рядом не наблюдалось, кроме скукоженных мелких деревцев. – Нет, нет и еще раз нет. Она а-а-абсолютно не в моем вкусе, хотя человек интересный и чем-то мне даже близкий. С платонической точки зрения! Не с гастрономической, не смотри на меня так…

– Орк, который знает про Платона? Оригинально! – Клавдий кожаный плащ так и не сменил на одежку более подходящую, и полы этого эпатажного одеяния поднимали облачка пепла при беге.

– Платон был двукратным олимпийским чемпионом по панкратиону! – выдал я всё, что знал про философа в здешних реалиях. – Уважаемый человек! Говорят – даже урука какого-то побил, вот это – оригинально! Мощный, наверное, был мужик!

Маги двигались налегке, у каждого из них имелась только небольшая сумка через плечо и всяческие кармашки-чехольчики под одеждой. На что они рассчитывали – непонятно, двигаться-то нам предстояло что-то около 350 километров, и я сильно сомневался, что они смогут выдержать наш с Хурджином темп… Я-то мог бы понести Эсси, тролль – Алису, но вот Клавдия никто точно нести бы не стал, обойдется. И сотню кэмэ он вряд ли пробежит.

– Тц! – раздался негромкий звук, и мы мигом присели.

Эсси сигнализировала об опасности с пригорка, осматривая окрестности в прицел винтовки. Я махнул Алисе, как самой мелкой – мол, вперед, узнай, что там, и магичка неожиданно ловко по-пластунски двинулась наверх. Клавдий достал из-под полы плаща пистолет-пулемет, очень похожий на те, которыми орудовал в Бескидах Коленька Воронцов, и стал прикручивать к нему глушитель. Это вам не щупальцами из тьмы народ душить, это уже – продуманный подход!

– Однако, и вправду малый повзрослел, – прокомментировал Хурджин.

Он скинул с плеч тюк с поклажей, расчехлил бубен и взял в руку колотушку из той самой трубы, обмотанной синей изолентой. К бою готовился или к танцам – хрен его разберет! Но как такового боя не случилось. Эсси подозвала нас жестом и ткнула пальцем в фигурку Алисы, которая шагала вниз по склону пригорка.

– Она сказала: дескать, сама разберется. – И пожала плечами.

Ситуация была на самом деле странная, и мне она категорически не нравилась. Эльфийка и тролль подчинялись мне – это вроде как понятно. Но при этом Эсси могла веревки из меня вить, да и во многих вещах, связанных с разведкой и следопытным делом, разбиралась гораздо лучше. А Хурджин постоянно общался с духами и к советам их прислушивался как бы не больше, чем к моим приказам. И, что характерно, прав был, падла синекожая!

А эти двое – консультанты – вообще были прикомандированными и находились непонятно в каком статусе. На дорожку Василий Иоаннович сказал им что-то вроде «сопроводить Бабая до Эпицентра, оказывая всемерную поддержку». Меня бы больше устроило, если бы это звучало в стиле «слушаться как родного отца и Государя в одном флаконе». Но хрен там, так что теперь я был вынужден смотреть, как светлая магичка шурует едва ли не вприпрыжку к солидному скопищу гогов и магогов, а эти мелкие бородатые-усатые фальшдемоны с дурацкими хвостами, которые так любят швыряться всякой дрянью, и в ус не дуют! Может, и вправду – не чуют Свет?

Их там тусовалось штук двадцать, на дне большой то ли снарядной, то ли метеоритной воронки. Копошились, бормотали, бродили туда-сюда, как будто им тут медом намазано… В ночном мраке, слегка разбавленном бледным светом месяца, обычному человеку ориентироваться было бы тяжко, но среди нас не имелось обычных людей! Каждый из нас неплохо видел в темноте, так что мы могли наблюдать за действиями Селезневой вполне отчетливо.

Я присел на корточки рядом с Эсси, которая разглядывала происходящее в прицел. Эльфийка шевельнула пальцем, показывая, что заметила меня и в общем-то рада, но положения не изменила: уверен, она настреляет с десяток мелких тварей в два счета, если что-то пойдет не так, прикроет гостью из будущего! Хотя оно уже шло не так, это просто бред какой-то – так себя в Хтони вести!

Девочка в темном, почти черном комбезе и разгрузке подошла к самому краю воронки, качнулась с пятки на носок, как будто намереваясь сигануть внутрь, но – удержала равновесие, стянула с себя перчатки, вытянула руки в сторону фальшдемонов и сказала:

– Micare lux!

Вспыхнуло ярко, одномоментно, так, что у меня зарябило в глазах и золотые мухи заплясали вокруг башки. Зашипела рядом Эсси, отстранившись.

– Так-то свинство! – прокомментировал за всех тролль. – Но свинство шибко эффективное.

Ермолов уже сиганул вниз, к своей ненаглядной Алисе. Он подбежал к ней, убедился, что с девочкой-бабушкой все в порядке, спрыгнул в воронку и принялся пинать ногами слой жирного пепла, покрывающий ямищу. Никаких следов двух десятков гогов и магогов!

– Шибко расточительно, – снова выдал мудрый Хурджин. – Светлых в Орду пускать нельзя, однако. Все трофеи пропали!

В этот самый момент Клавдий как будто взбесился: он воздел руки с небывалой экспрессией, а потом – направил ладони с растопыренными согнутыми пальцами-когтями в черную землю Хтони, и те самые щупальца Тьмы вонзились в жирный пепел и подобно двум бурам ушли на глубину и принялись там шуровать. И на кой хрен он тогда свой пистолет-пулемет к бою готовил, если все равно темные техники применяет? Что он там вообще выковырять решил?

– Ар-р-р!!! – рыкнул Ермолов и весь напрягся, его лицо покраснело, на шее вздулись вены, плащ развевался за спиной.

– Какого Мелькора он творит? – Эсси уже проморгалась и теперь вместе со мной и Хурджином с удивлением смотрела на дикое зрелище.

Алиса же пулей взлетела на наш пригорок и спрятала лицо в ладонях, поглядывая на безумные деяния молодого Ермолова сквозь щели между пальцами.

– Ой, дурачо-о-о-ок… – проговорила она.

– Йа-а-а-а!!! – заорал дурачок, и вдруг земля под его ногами вспучилась, пошла трещинами, раскололась, и из-под гнета толщи грунта взлетело на воздух нечто!

Нечто было очень стремное, крупное, величиной с лошадку примерно, а походило на сраного морского черта-удильщика. Похоже, это был местный аналог муравьиного льва – вот кто приманил гогов и магогов, чтобы потом сожрать их в охотку! Охренительная пасть с зубами, бочкообразное туловище, какие-то ласты-лопатки, крохотные глазки, наросты на спине в разные стороны торчат, огонечки красненькие светятся… Клавдий вцепился в него плетями Тьмы со всех сторон, пытаясь разорвать на части, но в следующий момент что-то пошло не так – у мага из ушей хлынула кровь, а чудище ляпнулось сверху прямо на башку Ермолова!

Придавленный темный маг шевелился под тушей твари, а этот земляной черт уже перебирал своими ластами, занимая позицию поудобнее, чтобы сожрать парня!

– Я-а-а-ать! – Я прыгнул с места, распрямив ноги взвился в воздух, выхватывая меч, и одновременно с этим услышал, как защелкала винтовка эльфийки и хрюкнул удивленно тролль.

Когда я перекатом приземлился на дно воронки, шкура твари была уже капитально продырявлена, сам монстр – жив, и Ермолов – тоже. Размахнувшись как следует, я рубанул кардом чудовищу поперек спины, клинок с хрупаньем вошел прямо в позвоночник монстру, брызнула кровь – красная! Я выдернул меч и рубанул еще раз – уже по роже, по самым этим дурацким глазенкам… А там и Хурджин подоспел – оттащил монстра за хвост от Клавдия и принялся дубасить своей колотушкой. Мы прикончили монстра на пару, нарубив и наплющив из него капитальный бешбармак.

А потом Кузя заорал сверху с пригорочка, с того самого тюка, который тащил Хурджин на себе всё это время:

– Я заснял, я заснял! Это… Это трансцедентально! То есть… Ять… А! Да! Транс-цен-дентально! – Гоблин выплясывал на нашей поклаже, которая сильно уменьшилась в объеме, и размахивал своей супер-дупер-гоу-про-камерой с охренительным зумом и ночным режимом съемки.

– Сукападла, – сказал я. – Это же бред какой-то! Нет, определенно – пора наводить дисциплинку и вести среди вас разъяснительную работу. И начну я знаю с кого!

Сунув кард за спину, в крепления, я в два шага пересек воронку, ухватил за шкирку Ермолова и потащил его наверх. Ермолов вяло трепыхался, но по всей его фигуре и матёрому, но такому тупому личику было понятно – он рассчитывал на совсем другой исход. Конечно! Он же хотел повыдрючиваться перед Алиской Владимировновкой!

– Смотри, Алиса, – сказал я. – Смотри. Сейчас я буду его бить по щам, аккуратно, но сильно. Потому что девочек я не бью. Но дебилы – вы оба. За каким хреном царевич вас придал мне в нагрузку – я понятия не имею, но пока что у меня по вашему поводу есть одно четкое желание…

И я перехватил Клавдия одной рукой за воротник, так что вся одежда на нем стянулась в кучу, а второй отвесил капитального леща, и маг тут же воспрял духом и попытался сначала пнуть меня ногой, а потом – выпустить изо рта темное облако, но оба раза отхватил еще по одному лещу. Ибо нехер.

– Оставь его! – закричала Алиса, явно находясь в состоянии шока.

– И не подумаю, – откликнулся я и снова двинул Клавдию пощечину. – Вы, маги, самоуверенные сукины дети! Если бы вы были снага – я бы не воспитательную работу провел среди вас, а децимацию! Но вы – маги, товар штучный, и вы попутали берега… Вы в рейде хтоническом или кто? Что за гребаная самодеятельность? Верите, нет – щас возьму вас и эту носатую-ушастую трансцендентальную падлу и попрошу Хурджина отпинать всех троих на базу! А сами вдвоем к Аквинкуму пойдем… Ну что, выбирайте – вы всё поняли или одно из двух?

– Поняли, – прошамкал Ермолов, висевший все это время у меня в лапах, и потрогал стремительно распухающую рожу. – Всё доходчиво пояснил.

– Вот и хорошо, вот и замечательно… – Я поставил Клавдия на землю, и Алиса тут же кинулась к нему – хлопотать.

Глядишь – и реально срастется у этой девкобабушки с этим оглоедом что-нибудь. Жалость в женском сердце – страшная сила! Но у меня оставалось еще одно недоделанное дело… Такое маленькое, носатое, ушастое и со смартфоном…

– Цып-цып-цып, Кузенька, – сказал я. – Иди сюда, скотина трансцендентальная! С тобой-то мы еще и не побеседовали! Откуда ты выперся и где мой сухпай?

– Эсси! Памагите! Это! Того! Ваще-то! Это не я! Оно само! Ну Эсси, ну он опять ухватит за мой нос! – Знал, падла, за кого прятаться, выворачивался и извивался он капитально, но я все равно сцапал его, улучив момент.

Кузя вопить не переставал и вопил, стоило признать, по толку:

– А жрать мы будем в оазисе, Бабай! Не беда, что я хавчик выкинул, до оазиса тут десять кэмэ! Че ты как этот? Ваще-то мне гоблины местные сказали – там есть че пожрать!

– О! – сказал я и с гордостью продемонстрировал всем Кузю. – Вот – хоть и сволочь, но сволочь полезная. Таких я люблю. Так что там про жрачку-то?

– Гуси, – сказал он. – И утки. И никаких фальшдемонов!

– Однако, гуся я бы съел, – заявил Хурджин. – Или даже двух. Гуси – это аргумент.

– Аргумент, – согласился я. – Веди нас к кузям, Гуся! То есть… К гусям, Кузя!

– Ваще-то тут недалеко! Я знаю короткую дорогу! – энергично закивал он и помчал вперед бодрым гоблинским галопом.

Мы с Эсси с отчаянием переглянулись. Ну вот зачем он сказал последнюю фразу?

Глава 5. Пекло

Пекло – это и существительное и глагол одновременно. Зависит от ударения. Тут актуальны были оба значения.

Ну как обычно народ себе представляет пекло? Именно таким образом всё и обстояло.

Иссушенная, раскаленная пустыня с ручейками из лавы, витающим в воздухе пеплом, от которого тянет блевать и чихать, потому что целые комки этой субстанции так и норовят забиться в глотку и нос. Жарко так, что хочется снять с себя одежду вместе со шкурой, пить охота неимоверно, но всю воду выхлебал один засраный гоблин, который теперь страдал и булькал на плечах у тролля.

ТР-РАК!!! ВЖУХ! Поверхность земли треснула и взорвалась целым потоком кипятка пополам с грязью, паром и камнями, которые со свистом взлетели в воздух и потом градом обрушились на землю.

Мы наддали как сумасшедшие, и подошвы наших ботинок плавились и обугливались, и брызги горячего вара, попадающие на открытые участки кожи, заставляли нас вздрагивать, и орали и матерились мы все как один. Я подхватил Эсси на руки, несмотря на сопротивление – и ускорился, Хурджин шуровал ногами, как чертов паровоз – поршнями, а маги… Маги, падлы, были магами. Все у них не как у людей, а с подвыпердом!

Ермолов уподобился паукану: он и не думал топтать бренную землю самостоятельно! Выпустил из-под плаща несколько этих своих темных плетей-щупалец и использовал их как ходули. Я тут же вспомнил и Витеньку, и доктора-осьминога, и Вдовушку, и тех киберэльфов на мосту… Но двигался быстро, что и говорить, от нас с Хурджином не отставал!

А светлая волшебница и вовсе окуталась ярким белым сиянием, закрыла глаза – и поднялась в воздух, сантиметрах в тридцати над землей, и полетела вперед со средней крейсерской скоростью в 15–20 километров в час. И как после такого магов не ненавидеть? Читеры, читеры, намного более читерные, чем всякие резчики и шаманы!

Я бежал, обливался потом, татау полыхали, накачивая мышцы сверхъестественной мощью, легкие горели, от ботинок осталось одно позорище, и ступни мои уже чувствовали обжигающий грунт. Эсси пару раз порывалась соскочить с моих плеч, но хрен там – она мне нужна живая-здоровая, иначе кто меня будет лечить и жалеть?

Хурджин не отставал: может, духи помогали, а может, троллячий организм, усиленный моими татау, вполне себе справлялся. Тролли – это… Это тролли! Двужильные скотинки. Даже – четырехжильные.

– Однако, скоро закончится… – начал он, но очередной поток кипятку из-под земли чуть ли не под самыми нашими ногами заставил синего заткнуться, и дальше мы бежали молча – пока пекло не закончилось и не превратилось в каменистые холмы.

– Ах, черт, – сказал я, и аккуратно ссадил эльфийку, и ляпнулся на камни. – Ох, зараза!

И ухватил себя за ступни. Потому что ботинок там вообще не осталось, вместо подошв были одни дырки! Обгорелая моя кожа отваливалась прямо кусками, и это было очень больно и мерзко, но регенерация работала вовсю, так что умная Эсси тут же выдернула из патронташа два протеиновых батончика – один мне, другой – Хурджину.

– Кушайте, мальчики, а я пойду уши Кузе надеру. Короткая дорога, а? Иди сюда, гоблинская Сусанна Иванова, я тебе сердечный приступ организую!

– Почему «Сусанна Иванова»? – срывая с себя остатки ботинок, поинтересовался я. – Что это за присказка такая эльфийская?

– Эх, темнота! – сказал Ермолов, который выглядел довольно свежим и явно радовался моему потрепанному состоянию. – Сусанна Иванова – это национальная российская героиня! Она войска ганзейских гномов во время Смуты семнадцатого века в леса завела, под стрелы эльфийских добровольцев…

– И что – погибла? – уточнил я на всякий случай.

– Нет, с чего бы? – удивился Хурджин, который, похоже, тоже знал эту историю. – Она так-то пальцем показала: мол, туда ходи, сюда не ходи – и сдриснула, однако. Хорошо быть живым героем, так-то. Мертвым героем быть не хорошо!

– Однако, бабы – гораздо хитрее мужиков, – печально констатировал я, припоминая нашего бедолагу Сусанина. Тот-то помер.

– Абьюз! Буллинг! Газлайтинг! Виктимблейминг! – орал Кузя, когда Эсси его настигла и форменным образом лупила по заднице. – Шейминг! Моббинг! Эйблизм! Нет! Не эйблизм, нормальный я! Нор-маль-ный ваще-то! Бабай, ну скажи ей! Ваще-то мы быстро пришли, вот они – гуси! Ну Эсси, ну я всегда тебя любил! Я за тебя был! Затебее не было никого! Гуси – вот они!

– Гуси! – сказала Эсси, выпуская гоблина. – Обалдеть. Гуси…

Гуси были белые, красивые, жирные. Плавали себе по довольно обширному, длинному озерцу, гоготали, хвостами шевелили симпатично, ряску кушали. Ветер гонял рябь по воде, перебирал осоку и камыши, шелестел ветвями каких-то лиственных деревьев – просто фантастика! Даже солнышко выглянуло из-за багровых туч и залило все это великолепие теплыми лучами…

– Это Оазис, да? – спросила Алиса. – Оазис же, да? Я – туда!

И полетела прямо к зеленой травке, пышным кронам деревьев и гусям с утками. И потом заорала, прямо из-под этих самых деревьев, дурочка с переулочка:

– Тут даже дышится по-другому!!!

И, конечно, гуси тоже заорали: «ГА-ГА-ГА-ГА!» – и хором поднялись на крыло, и свалили к японой матери на другой конец озера.

– Слушай, Клавдий, – сказал я, изображая классический фейспалм. – На кой хрен тебе такая тупая жена?

– Кто сказал – «жена»? – уставился на меня он.

– А ты что – поматросить и бросить? – В свою очередь я тоже на него вылупился. – Ты что – офигел? Я тебе щас леща дам! Ты джентльмен или не джентльмен?

– Я – Ермолов! – горделиво выпятил грудь он. – Столбовой боярин! О сем написано в Боярской книге 1611 года, нашего предка Араслана-мурзу Ермола в боярство сам Иоанн Четвертый Васильевич Грозный возвел! А джентльмены – это авалонская человечья знать, тьфу, коллаборационисты и эльфийские подстилки… Прости, Эсси, я против лаэгрим ничего не имею, вопросы с вами порешали, я про эльдаров.

– Ловко он спрыгнул, – сказала Эсси. – Я все равно про это Алисе расскажу, хоть она и дурочка. Пойдемте, ребята, место для лагеря готовить. Хтонь мне на мозг давит, ужасненько темно дышать и душно смотреть…

Ей-то было тяжелее нас всех, она-то эльфийка! Эльфы плохо Хтонь переваривают. Так что Кузе на самом деле спасибо нужно сказать, что так быстро к Оазису вывел. По нашим прикидкам, нам еще километров пятнадцать-восемнадцать до первого привала топать пришлось бы, и Эсси точно стало бы совсем грустно… И татау она делать не хочет! Оставалось надеяться, что тут, среди чистой природы, ключевой воды и буйной зелени девушка быстро придет в себя.

– Бабай! Я двоих подстрелила! – помахала мне луком эльфийка и ткнула пальцем в сторону камышей, куда скрылась часть вспугнутых Алисой птиц. Парочка из них действительно не подавала признаков жизни. – Смотри, какие жирненькие!

Уже пришла в себя, вот как!

– Кузя – иди их доставай, – ткнул гоблина я. – Это твой шанс на ужин и реабилитацию!

– А чего я? Я ваще-то простужусь! И буду хлюпать носом! – заявил Кузьма. – Очень громко.

– Фу! – скривился Хурджин. – Он ведь правда будет хлюпать, однако! Эсси, так-то двух шибко мало, давай еще… семь! И я так-то полезу за ними всеми сразу!

Эльфийка энергично кивнула, перехватила лук и пошла вдоль берега. Тролль потрусил за ней. А мы с волшебниками и Кузей принялись разбивать лагерь. Ну как – «мы»? Я и Кузя. Эти-то двое не очень к походной жизни были привычными. Хотя казалось бы! Один – вояка, другая – советская и постсоветская пенсионерка! И вообще: если они маги, то где там скатерть-самобранка и все такое прочее?

– Это к артефакторам! – обиделась Селезнева. – Я подсветить могу ночью или там – костер разжечь!

– И то хлеб, – вздохнул я. – Тогда идите сушняка насобирайте и не смейте ломать деревья сраными темными щупальцами, чтоб я этого дерьма тут не видел! Насобирали по охапке – притащили, ручками! Потом вернулись в рощу – и еще раз повторили сие действие. А потом Алиса разожжет костер. Смекаете?

Рожа у Ермолова почти вернулась в прежнее состояние, он маг всё-таки, а не погулять вышел, но челюсть свою он потрогал – на всякий случай – и сказал:

– Смекаем!

* * *

Гусей мы зажарили на вертелах, гарниром послужили самые банальные бичпакетные макароны быстрого приготовления с заправкой из сушеных овощей, на десерт – сухофрукты и антихтонический чай из запасов Эсси. Был и такой! У эльфов, оказывается, имелись методики снятия хтонического переутомления. Не лаптем щи хлебали, тоже – развивались!

Сытный ужин, незримые границы Оазиса, оберегающие нас от всякой скверны, уютные отблески костра и плеск воды настраивали на расслабленный, даже романтический лад. Мы сидели вокруг сложенного из камней очага и не ложились спать. Ермолов, почуяв ночную стылость, сдернул с себя плащ и укрыл им плечи Селезневой, которая задумчиво смотрела в огонь, расположившись на траве полулежа. Ощутив тяжесть, Алиса удивленно глянула на Клавдия, сказала:

– Спасибо! – и протянула ему кружку чаю.

Хурджин подтянул к подбородку свои громадные колени, обнял ноги руками, сцепил пальцы в замок и молчал, провожая взглядом улетающие в черное небо искорки.

– …Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра-а-а…

– негромко пропела Эсси, и надо сказать, получилось у нее гораздо лучше, чем у меня.

А еще – она положила голову мне на плечо. И я едва не растрогался, такой был приятный момент. Но потом я посмотрел на свои закопченные босые ноги, пошевелил пальцами со свеженькой кожей, которая только что наросла, и вздохнул.

– Что? – спросила эльфийка. – Ноги болят? Бедненький… Хочешь – я подую?

– На ноги? – уставился на нее я. – Ты собралась дуть мне на ноги?

– Сдую песочек и намажу жуткой пекучей мазью! – Она скорчила рожицу. – Чтобы быстрее заживало! Или ультрапантенолом напшикаю. Хотя оно и так зажило на тебе, как на… Как на…

– Как на уруке, – кивнул я. – Тут другая беда: обувке конец! И джинсы мои, и куртка в неприглядном состоянии… Стыдно чудищам на глаза показаться! Нет, так-то мне похрен, я могу и в шортах с медведиками по Хтони гонять, но оно как-то непредставительно! Вот что фальшдемоны подумают об Орде, если их придет убивать атаман в шортах с медведиками?

– Однако, всё правильно подумают, – проговорил Хурджин.

И он был чертовски прав, этот то ли сильно умный, то ли сильно тупой тролль! А гоблин – он пёрднул. Громко так, можно даже сказать – заливисто. Все, конечно, тут же уставились на Кузю, который почесал пяткой затылок и выдал:

– Ваще-то… Ваще-то там в развалинах есть чё. Ты б сходил, посмотрел?

И снова пёрднул. Алиса закатила глаза, Ермолов одними губами выматерился, а мы с Эсси переглянулись. Развалины – это был наш профиль. И идти до них было всего километра два, по берегу озера.

– Я знаю ко… – начал было Кузя, но Хурджин швырнул в него гусиной костью, и гоблин обиженно заткнулся и стал чесать себе макушку другой ногой.

– Мы сами сходим. – Эсси потянулась за луком.

– Если через пару часов не придем – подождете. – Я взял с земли кард, сунул его за спину, туда же пристроил рюкзак и протянул эльфийке руку, помогая подняться. – Ведите себя хорошо, детишки, иначе я вернусь и надеру каждому из вас задницу. Кроме Хурджина, конечно. Он остается за главного, как самый сознательный!

– Гы! – сказал Хурджин. – Однако, никогда не думал… В смысле – так-то думал иногда, но что я сознательный – этого не думал!

* * *

– Ala prima ubiorum, – с самым охреневшим видом прочел я выбитые над входом в полуразрушенное высокое каменное здание латинские буквы. – Legio V Alaudae. Эсси, ты понимаешь, что это?

– Какие-то развалины эпохи Первой империи Людей? – Она с интересом разглядывала портик и потрескавшуюся колоннаду, но в дверной проем входить не спешила – ждала меня.

– Тут написано – Первое крыло убиев, Легион «Алауда» – он же Жаворонок, он же Иностранный! Цезарь набирал его из нелюдей, понимаешь?

– Погоди, убии – это ведь уруки, верно? – заинтересовалась она. – Это что – святое место для твоего народа, получается?

– Сложно сказать… Для моего народа в общем-то нет ничего особо святого, но мне – чертовски любопытно. Нет, ты посмотри… – Я наклонился и поднял шлем, похожий на те, что мы привыкли видеть у легионеров в фильмах про Древний Рим, но с одним отличием: у него были крылышки. – Как хорошо сохранился! Бронза даже не окислилась!

Тут кругом валялись шлемы и куски доспехов, не прямо уж горы, но довольно значительное количество. И это было престранно!

– От этого места просто разит магией. – Эльфийка замерла, как будто прислушиваясь. – Но магия эта нам не враждебна!

Я попытался сосредоточиться и глянул на эфир – действительно, вокруг развалин сформировалось что-то вроде кругового течения. Может, в этом дело? Может, там еще что-нибудь найдется, сохранное?

– О Эру! Бабай, ты пришел в храм далеких предков, но снова думаешь о…

– Об очень ценном имуществе! – обрадованно закивал я. – А особенно – о хороших шмотках и сапогах! Штанцы бы не помешали и какой-то верхний прикид поплотнее, футболка-то – черт с ней, у меня две на запас: на одной «DUSHNILA» написано, на второй – «PNI MENYA!» Очень стильно, кажется… Пошли скорей за штанцами и сапожищами!

Эльфийка включила фонарик, посветила внутрь, мы осмотрелись насколько возможно – и вошли. И стоило только сделать шаг вперед, как громкий хор грубых мужских голосов запел что-то радостное и торжественное. Что-то отдаленно напоминающее грузинские хоровые здравицы. А с потолка пролился свет, и все вокруг засверкало золотом! Все стены и потолок были изрезаны, чтоб меня, точь-в-точь в таком же стиле, как мои долбаные татау-ачивки на правой руке! Вот это номер!

– Обалдеть! – запрыгала Эсси. – Всё работает! Магия работает! Посмотри, посмотри вокруг, как ужасненько красиво!

А я пялился на статуи уруков в полном боевом облачении, выстроившиеся вдоль стен. Те самые шлемы с поперечным гребнем и прорезью для глаз, пластинчатые доспехи, карды… Я со священным трепетом читал надписи на постаментах: «SIGIMER», «ARMIN», «MARBOD», «INDUTIOMER» и другие имена вождей и героев Черных Уруков, которые вместе с Цезарем громили гномские кланы, орды египетских снага, отряды авалонских эльдаров и продавшихся им кельтов…

– Гарн, гарн, мужики! – Я заговорил на черном наречии так, будто это были не статуи, а живые воины. – Я собираюсь устроить лютую дичь, вывернуть всю эту Хтонь наизнанку. Будет жутко весело! Здесь пройдут войска Третьей империи Людей, вы сможете посмотреть на отличную боевую технику и выучку современной армии! Скорее всего, сюда пошлют Черных Гренадеров – новую поросль Боевого Урук-Хая! Вам будет любопытно взглянуть на потомков, да? Но есть одна проблема… Сраный гоблин, настоящая заноза в заднице, но парень полезный – он привел нас сюда короткой дорогой… И у меня сгорели ботинки. Плевал я на ботинки, могу и босиком побегать, но хотелось бы выглядеть как подобает настоящему воину, смекаете? Если есть че – поделитесь, и я смогу здорово подраться, побарагозить и навести суеты! Я – Бабай Сархан, вождь и атаман Орды, Резчик, которого принял в табор Маухур Поджигатель! Хай!

На секунду всё замерло, а потом стены вздрогнули.

– ГИМБАТУЛ ИШИ! – пророкотал грубый бас, и одна из каменных плит пола отъехала в сторону.

– Это что было? – Эсси целилась во все вокруг из лука и была явно напугана.

– Они говорят: найди их внутри, – пожал плечами я. – Пацаны чем-то со мной делятся. Пойду посмотрю! Хорошие пацаны, авторитетные. Чего их обижать?

Я полез в открывшийся лаз и дал глазам некоторое время привыкнуть. Однако, запасливый народ был – эти убии! Здешнее подземелье внушало! Ряды точно таких же, как на статуях, уручьих доспехов, латные перчатки, сапоги с металлическими вставками, какие-то кожаные краги, шлемы, копья, карды… Комплектов двести, не меньше! Во мне сначала взыграла алчность, а потом я опомнился: я что, какой-нибудь кхазад или гоблин?

Мне нужны штанцы, обувка и, может быть, доспехи. Их я и возьму, и не более того! Потому что я – черный урук, а для урука главное что? Правильно – хрен пойми, что для нас главное, но прерывать замечательное приключение для того, чтобы утащить на базу двести комплектов старинной брони – не-е-е, я что, идиот? Это мы потом сюда вернемся и всё подчистим, так что после нас тут и Капитошка с Парамошкой ничего не найдут!

– Гы-гы-гы-гы! – басом заржали местные призрачные обитатели. – Скаи, скаи! Гоблин-хай!

– И ничего не «скаи», – отмахнулся я. – Я урук хозяйственный!

– Га-га-га!

– Саруману это скажите, он тоже был хозяйственный! – Аргумент был серьезный.

Гуул… То есть призраки, они же – вожди и герои прошлого, – заткнулись. Похоже, Сарумана они уважали. Но я чуял: далекие предки внимательно наблюдали за тем, как я выбрасывал части доспеха и снаряжения наружу. Шлем я не взял – не срастается у меня с ними, мне больше нравится волосами эпично во время схватки размахивать. Эпос – наше всё! И кард не менял. Кард у меня – свой! Такую мою скромность они одобрили, так что плита задвинулась уже после того, как я вылез, а не до или во время.

– Мне тут не по себе. – Эльфийка прижалась ко мне. – Такое чувство, будто кто-то постоянно пялится на меня и видит всё сквозь доспехи!

– Гарн! – сказал я. – То есть – о! Именно так всё и обстоит. Я уверен. Это же не какие-нибудь там призраки алкашей и физруков! Это настоящие уруки. Слышите вы, настоящие уруки?! Это моя девочка! Не сметь на нее пялиться!

И будь я проклят, если на секунду не почувствовал на своем плече мощную мускулистую длань! А потом кто-то самым злодейским и задушевным шепотом проревел мне в самое ухо:

– Красивая эльфка, толковая! Мы одобряем!

– Манал я ваше одобрение, – отмахнулся я. – Бубхош пушдуг бууб!

– Га-га-га! Аш глоб, мор багронк! – Они тут, похоже, здорово развлекались, переругиваясь со мной и гогоча!

Но в итоге нас форменным образом вытолкали из храма чуть ли не пинками и следом повыкидывали доспехи и шмотки. Один наплечник самым болючим образом прилетел мне прямо в башку! Какой-то меткий призрачный гад тут обитал!

– Ы-ы-ы! У-у-у-у! – вопили они.

Я говорил, что ненавижу уруков и что все они как один просто настоящие бубхош глоб?! Кажется, да. Ну так вот, если что – мертвые уруки тоже считаются.

Глава 6. На маленьком плоту

Определенно – маги кое-чего стоили в бою. Было любо-дорого смотреть, как наш темный мальчик и светлая девочка хреначат огромную стаю адских псов!

Алиса Селезнева лупила лучами света из глаз, почти как у Циклопа из Людей Хэ, только лучики эти казались очень тонкими, яркими и белыми, и псы поджаривались и обугливались за считаные мгновения. Настоящие церберы, трехголовые, со змеюками, торчащими из жопы, они напоминали сан-себастьянских псин всем, кроме… Кроме двух лишних голов, понятно. Гостья из будущего картинно подносила руку к виску, и – ПИУ! – очередная псина, тонко взвизгнув, превращалась в груду черных костей и пепла.

Ермолов неистовствовал рядом: вокруг него образовалась темная аура с шевелящимися отростками, и стоило какому-то из монстров приблизиться к Клавдию на расстояние около десяти метров, как отростки эти резко удлинялись и принимались потрошить тварь, только кишки и куски кожи во все стороны летели. Меня всегда поражало: на кой хрен хтоническим тварям кишки? Хотя видал я, и как они жрут друг друга… Может, если б не Хтонь – они бы вписались в пищевые цепочки и превратились в нормальных представителей флоры и фауны?

Эта мысль была интересной, и я внезапно подумал про некую дезактивацию Хтони, и даже в голове моей со скрипом начал проявляться некий значок частной компании родом из нашей, земной России, которая этой самой дезактивацией и занималась. Но размышления мои были прерваны сухими щелчками эльфийской винтовки.

– С магами всегда так. Заигрываются, понимаешь? – Эсси отвела окуляр прицела от лица. – Наши, природные, точно такие же. Как начнут пассы руками делать и значительные лица изображать – всё, быть беде. То фланговый удар прозевают, то силы не рассчитают. Наслаждаются собой. Видишь – эти двое тоже наслаждаются собой!

В ее словах был резон, хотя я под таким углом на это никогда не смотрел. Ну водят руками, ну говорят важными голосами и в позы красивые встают… У всех свои прибабахи! Я вон татау вырезаю, всяко бывает. Но тоже – заигрываюсь порой и силы не рассчитываю. Маленький иероглиф членика в череде вернувшихся ко мне изображений на руке – тому самое яркое подтверждение. Вот тогда я капитально заигрался и с тех пор ни одной зловредной татуировки никому не сделал, потому что ну его на фиг!

Щелк! Щелк! – снова отработала она из винтовки, а потом сказала:

– Выброшу ее, как патроны отстреляю. Лишняя тяжесть.

Конечно, душа у неё лежала к луку гораздо больше, чем к бездушной машинке для убийства, пусть и созданной оружейниками Ород-Рава. Лук – это вековая традиция и, с точки зрения эгрегориальной теории – штука гораздо более мощная. А еще это как минимум красиво!

Я поглядывал то на Хурджина, который вместе с Кузей заканчивал складывать плот, то на магов, продолжавших сдерживать натиск тварей на перешейке, и думал, к кому на помощь прийти – к тем или к этим? Мы с Эсси остались в качестве оперативного резерва, потому как в Хтони всякое может случиться – приползет какая-нибудь кракозябра типа приснопамятных сан-себастьянских черепах, и что тогда?

А вообще план у нас был неплохой: сделать плот, на плот при помощи молодого и очень талантливого Резчика нанести защитные знаки: с баллона водоотталкивающей пропитки – все эти капельки и стрелочки, и с устройства для отпугивания рыб – замысловатые закорючки. И с этой самой песчаной косы отчалить и проплыть оставшуюся часть пути до Дуная по течению, а оттуда – на тролляче-урукской мускульно-гребной тяге вверх по течению до Аквинкума. Тут все реки впадали в Дунай, так что промахнуться шансов не было! Да и судя по наблюдениям, в реках ничего особенно хтонического не предвиделось, никаких ихтиандров и годзилл на манер Камышинской Вольницы.

Да и отпугивалка для рыб подойдет, чтобы тварей на расстоянии держать, если что.

– Пойду помогу пацанам. – Я наклонился и поцеловал Эсси в макушку. – Ты уж присмотри за этими двумя…

– …визардише думмкопф, как говорит Хуеморген! – закончила за меня мысль эльфийка. – Присмотрю!

И снова прильнула к прицелу. Эх, эта её стойка в полный рост, это же просто загляденье! Видели когда-нибудь, как стреляют настоящие профессиональные спортсменки, а не все те убожества, позирующие на камеру? А когда девочка ещё и такая прехорошенькая, с такой талией, такими ножками и всем остальным, что даже тактическая броня скрыть не может – так это вообще аллес капут, как сказал бы все тот же Хуеморген!

– Иди уже! Руны сами себя не нарисуют, – улыбнулась она, явно почувствовав мои восхищенные взгляды.

И я пошел. Латный доспех Первого крыла убиев все ещё ощущался мной непривычно, хотя я и носился в нем как угорелый последние сутки. Но все равно – что-то где-то натирало, краги ещё эти кожаные – так себе в плане удобства, но защита хорошая. А сапоги – вот это выше всяких похвал! Явно шили на уручью ногу, и по ширине и по конфигурации стопы, пятки и пальцев! Истинное удовольствие получал, когда мы бревна для плота таскали, обувка сидела как родная!

Смех смехом, но бревна для плота мы тащили сюда из оазиса, в несколько заходов, с помощью магов. Тут, в Инферно, нормальной древесины не имелось, одни скрюченные кустарники, терновники и обгорелые до самых стволов леса. Так что туда-сюда эти три километра мы побегали капитально. А потом нас засекли крылатые фальшдемоны, похожие на тех самых летучих обезьян! Настоящая хтоническая воздушная разведка.

Отвратительные образины, скажу я вам. Чисто павианы со всеми их атрибутами типа красных жоп и собачьих рыл, только добавьте сюда кожистые крылья и когти размером с хорошие кинжалы. Такие когти в жизни очень неудобные, практически – неприменимые, но когда это смущало напуганное человеческое сознание, которое и породило Хтонь?

Так что они нас засекли, и, конечно, Эсси и Алиса подстрелили парочку, но остальные фальшпавианы с воплями и уханьем улепетнули. И вот навели на нас церберов, с которыми сейчас и дерутся наши маги…

– Ваще-то мы все сделали, Бабай! – сделал широкий жест Кузя, демонстрируя капитальный плот примерно четыре на семь метров, даже – с навесом из плащ-палатки, для девочек.

– Мы пахали, – усмехнулся я. – Теперь – в стороны, Бабай творить будет!

Я достал бутылочку с колером для татау и кисточку – самую обычную, беличью, школьную. Потом извлёк из рюкзака фляжечку, открутил с неё крышечку и разбавил в этой самой крышке воды с чёрным колором. Оставалось только секануть палец и сдобрить все это снадобье резчиковой кровью.

Гоблин и тролль благоговейно смотрели за всеми этими священнодействиями и пикнуть боялись, пока я малевал на шершавой коре брёвен необходимые знаки и пел-рычал себе под нос песенку из мультика про капитана Врунгеля:

– В море синем, как в аптеке,
Все имеет суть и вес!
Кораблю, как человеку,
Имя нужно позарез!

– И че, и че? Как корапь назовем? – подпрыгивал гоблин. – Как?

– Имя вы не зря даёте,
Я скажу вам наперёд…
Как вы яхту назовёте,
Так она и поплывёт!

– закончил я. – Нарекаю сей первый боевой корабль будущего могучего Ордынского флота благородным именем великого человека – «Конюх Фёдоров!» И я вас уверяю – он хрен пропадет!

И начертал кириллическими буквами на надстройке, а потом размазал оставшийся колер по ладони – и ляпнул рядом. Не белая, конечно, но тоже – сойдет. А потом мы с Хурджином напряглись – и оттолкали его на мелководье. А Кузя ухватил у меня связку гранаток-книппелей и побежал к перешейку, на котором держали подступы к отмели маги.

– Всё на борт, все на борт! – орал гоблин и размахивал над головой взрывчаткой. – Щас звезданет! Щас кину!

И кинул. Только чеку, идиот носатый, не выдернул! Пришлось нашему отряду прикрытия уматывать на плот впопыхах, уворачиваясь от клацающих зубов церберов. Конечно, я пальнул из ракетницы пару раз для острастки, и сводный отряд забрался на борт без потерь, но все равно – осадочек остался. Как будто твари нас победили! И это мне вообще не нравилось. Хорошо, что у нас с собой имелась глазастая эльфийка со снайперской винтовкой! Когда остатки церберской стаи рванули следом за отчаливающим «Конюхом Фёдоровым», Эсси, замершая в стрелковой стойке на корме, выстрелила – и попала.

И вот тогда звездануло!

* * *

Мои знаки работали. Во-первых, благодаря водоотталкивающему символу древесина не намокала и оставалась легкой. Во-вторых, плот едва касался речной глади, скользил подобно судну на подводных крыльях или катеру на воздушной подушке. Ну и речушка эта, которая черт знает как называлась, Дунаем не была, и чудища в ней присутствовали – но нас не трогали, вились вокруг на расстоянии метров пяти-десяти, шевелили своими чешуйчатыми плавниками, иногда – протягивали руки и завывали… Да, да, это были фальшсирены, или фальшрусалки – как угодно назовите. Водные демоны. С цыцками. Кузю эти цыцки приводили в состояние радостного возбуждения, он бегал вдоль борта и тряс задницей и передницей, но свои то ли шорты, то ли штаны снимать не торопился: я следил за ним зорко, и он тут же отправился бы осваивать стиль баттерфляй – или кроль, по желанию. Главное – соревнования прошли бы на открытой воде и с мощными и конкурентоспособными соперниками. Потому как демонстрировать мудя при дамах, если эти дамы к вам отношения не имеют – это некультурно. А мы – Орда, претендующая на звание Орды высокого уровня культуры и быта!

– Раздражают. – Эсси целилась в сирен из винтовки. – У меня пять патронов осталось, можно я стрельну? Воют – отвратительно! И кто придумал, что их пение – притягательное и сексуальное? Как этот легендарный Одиссей Лаэртович мог на такое повестись? Это даже не фальцет, это… алкоголическое сопрано! Так что: я стрельну?

– Понятия не имею, можно или нельзя, – честно признался я. – А что, если пролитая кровь спровоцирует коллапс в работе моих древесных татау и мы будем вынуждены иметь дело с парой десятков их хвостатых подруг? Гляди, какие у них зубы! Скаи! Нет, мы-то справимся, но тут есть проблемка: когда справимся, мне очень захочется добыть ингредиенты. А главный ингредиент у сирен – молочные железы. Я резать рыбьи цыцки не собираюсь! А если не станем резать – меня жаба задавит. Кто будет резать рыбьи цыцки и цедить молоко? Снага у нас под рукой нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.