# Попаданка для Дракона, или Жена любой ценой

Ольга Герр

– Придется тебя поцеловать, – произнес мужчина, и прежде чем я опомнилась, его губы накрыли мои.

Не знаю, как у других попаданок, а мое знакомство с чужим миром началось с поцелуя. Я угодила на собственную свадьбу. Роковое «да» прозвучало, а в брачную ночь я должна была умереть. Но вышел конфуз – во мне пробудился Дар бессмертия. Что будет, когда муж узнает, что вопреки ожиданиям не стал вдовцом? Кто я для него – награда или проклятие? А он для меня – спасение или погибель? Одно ясно – ему нужна жена… любой ценой.

## Глава 1. О том, что такое не везет и как с этим смириться

– Мне придется тебя поцеловать, – произнес мужчина.

Не знаю, что первым слышат другие попаданки, угодив в чужой мир, а мне достались эти слова.

Причем угодила я прямиком на собственную свадьбу, а точнее, на ее финал. Роковое «да» уже прозвучало, назад не заберешь. Вот так сразу «повезло» обзавестись мужем, новым телом, мягко говоря, не в лучшей кондиции, родовым проклятием, а потом еще и сомнительным Даром.

Инструкция к попаданию случайно не прилагается? Мне срочно нужна!

***

– Ее точно невозможно спасти? – уточнил Аршер.

Спрашивал, потому что уже были попытки обмана.

Он прекрасно знал свою цену на брачном рынке Центрального королевства. Она чрезвычайно высока.

Некоторые родительницы свято верят, что получат выгоду от брака их дочери с главным королевским ловчим Аршером Моргари, дворянином с уникальным Даром, единственным в трех Королевствах.

Эти недалекие женщины отказываются верить, что его первая жена обречена. Полагают, это предрассудки. Объясняй им потом на похоронах дочери, как так вышло. Нет уж, увольте. Аршер не выносит женские истерики.

Хуже матерей только алчные родственники, готовые ради личной выгоды обречь на верную смерть близкого человека. Попадались и такие, но Аршер заставил их горько пожалеть о попытке его обмануть.

Сегодня напротив него сидел граф Максимилиан Дербиш. Попытка номер шесть. Племянница графа, если верить заключению лекаря, смертельно больна. Но лекари тоже люди, их можно подкупить. Аршер должен был во всем убедиться лично.

– Можете не сомневаться, ваша светлость, – заверил толстяк-граф. – Моя бедная Эльвенг на пороге смерти. Ей осталось недолго. Достаточно взглянуть на нее, чтобы это понять… Кстати, она как раз гуляет в саду, – граф чересчур проворно для своей грузной фигуры подскочил к окну. – Извольте посмотреть.

Аршер изволил. В это раннее утро девушка уже была в саду. Причем точно под окнами кабинета. Наверняка ее нарочно выгнали на улицу, чтобы продемонстрировать товар купцу, то есть Аршеру.

Чересчур молода для смертельной болезни, но, без сомнений, обречена.

Об этом говорил весь ее вид. Чрезмерная худоба, бледная до синевы кожа, темные круги под глазами и потускневшие волосы. Девушка прошла несколько шагов и устало опустилась на скамью. Ей было тяжело долго стоять на ногах. Слишком она слаба и немощна.

Любой нормальный человек на месте Аршера пожалел бы несчастную, но он ощутил лишь облегчение. Поиски закончены! Перед ним идеальная первая жена.

Они сочетаются законным браком, за что дядя девушки получит щедрое вознаграждение. Аршер вскоре после этого обретет долгожданную свободу и сможет, наконец, жениться на той, кого сам выбрал. А девушка… что ж, ей достанется блаженное забытье. Всяко лучше, чем медленная и мучительная смерть от неизлечимой болезни.

Аршер не испытывал к этой малышке ровным счетом ничего. Она была средством достижения заветной цели и только. Цинично, зато честно. Притворись он влюбленным – вот это было бы жестоко. Он же был честен с ней и с собой. Никакой романтики, сугубо деловые отношения.

– Где договор? – Аршер отвернулся от окна. Увиденное его удовлетворило. – Я готов подписать.

– Так вот же он, – граф любезно указал на стол. – Вот здесь, ваша светлость. Всего одна капля вашей крови – и дело сделано.

Аршер уколол палец и прижал его к тисненой бумаге. Та жадно впитала кровь, превратив ее в подпись. Вот и все, пути назад нет. Женится.

– Брак заключим завтра на закате, в часовне вашего поместья, – произнес Аршер. – Невеста слишком плоха. Если будем ждать, боюсь, не доживет до церемонии. Со жрецом я договорюсь, гости тоже приедут.

– Я в свою очередь все подготовлю к празднеству, ваша светлость, – улыбнулся граф.

Аршер кивнул. Церемония должна выглядеть максимально правдоподобной, чтобы никто не усомнился – брак заключается по любви. Им предстоит обмануть необычного противника.

В идеале следовало разыграть ухаживание. Но, как Аршер сказал графу, невеста вряд ли протянет так долго. Потом еще нескоро удастся найти столь подходящую кандидатуру.

– А девушка? – Аршер перевел взгляд на окно. – Она в курсе?

– Не переживайте, ваша светлость. Эльвенг – робкая и послушная девочка, она сделает все, как я скажу.

Аршер отрывисто кивнул. Превосходно. Не хватало еще слез и криков у алтаря.

…Надо отдать графу должное – он организовал все по высшему разряду. Даже раздобыл подвенечное платье и фату для племянницы. Полупрозрачная белая ткань скрывала лицо девушки, пока они стояли у алтаря.

Жрец велел им держаться за руки, и Аршер сжимал в своей ладони тонкие девичьи пальцы. Они были холодны как лед, словно невеста уже больше мертва, чем жива.

Его будущая супруга дрожала, как высокая сухая трава на ветру. Зато когда пришел ее черед сказать «да», ее голос был тих, но тверд.

– Объявляю ваш брак законным перед лицом богини. Отныне вы – супруги! – закончил речь жрец после того, как кровь Аршера и кровь Эльвенг смешалась в ритуальной чаше.

После заключительных слов брачной церемонии в часовне повисла напряженная тишина. Все ждали. Аршер в том числе. Вот только ничего не происходило.

– Получилось? – первой не выдержала леди Бланшетта Ньюборд, мать будущей второй жены.

Явилась на свадьбу, чтобы лично убедиться – все прошло хорошо и ее кровиночке ничего не угрожает. Хоть дочь не привезла, на это ей такта хватило. Это было бы действительно странно – присутствие второй жены на свадьбе с первой.

– Лорд Аршер, – леди Ньюборд нетерпеливо переспросила, – подействовало?

Он качнул головой. Сомнения есть. Быть может, чтобы наверняка…

Аршер повернулся к теперь уже жене и откинул фату с ее лица. До чего бледная. Хоть сейчас в гроб клади. Если закроет глаза, легко сойдет за труп.

Его ладонь по-хозяйски легка на затылок девушки. А что, имеет право. Как-никак муж.

В планы Аршера не входило доводить дело до конца. Немощная моль, стоящая перед ним, была способна возбудить разве что некрофила, а он не из их числа. Ему нравятся женщины из плоти и крови. Здоровые, яркие, веселые.

Но иногда приходится чем-то жертвовать ради будущего. Например, поцеловать ту, что совершенно не привлекает.

– Мне придется тебя поцеловать, – произнес Аршер.

Про то, что он делает это без удовольствия, упоминать не стал. Им обоим необходимо потерпеть.

***

Некоторым жизнь то и дело преподносит приятные сюрпризы и подарки. Все у них складывается, во всем везет. Таких людей обычно называют «баловнями судьбы». Мне же судьба вечно сует под нос гадости.

Наверное, в прошлой жизни я крупно накосячила. Не переводила старушек через дорогу или не кормила бездомных котиков. И пусть теперь я паинька, карма – та еще стерва, от нее так легко не отмыться.

В тот день судьба одарила меня очередной пакостью. Не какой-нибудь мелочью вроде сломанного ногтя или просроченного молока в кофе. Нет, в этот раз она постаралась на славу. Выложилась, так сказать, по максимуму. Судьба меня убила….

Тем утром я катастрофически опаздывала из-за сломанного будильника. Между прочим, пятая поломка за месяц. Я меняла батарейки, купила два новых будильника и все без толку. Рядом со мной в принципе ничего долго не работает.

Я выбежала из дома, не позавтракав и толком не расчесавшись. Но как ни торопилась, маршрутка ушла прямо перед моим носом. Я ее преследовала, махала руками, кричала, но куда мне угнаться за общественным транспортом. А тут еще каблук сломался. Как же без него!

Дохромав до пустой остановки, я плюхнулась на лавку. Следующая маршрутка будет нескоро. А мне нельзя опаздывать! Я – учительница младших классов. В моем первом «Б» двадцать пять мальчишек и девчонок. Они не будут тихо сидеть в кабинете и ждать учительницу. Да они разнесут школу по кирпичикам еще до моего приезда.

Осень, начало учебного года, у меня испытательный срок в новой престижной школе… Для молодого специалиста это шанс показать себя, и я его только что провалила.

Говорят, есть невезучие люди. Ничего у них не ладится, все валится из рук, а рядом с ними вечно происходят катаклизмы. Так вот, я не просто невезучая, я – квинтэссенция неудачи, живой апокалипсис, девочка-стихийное бедствие. В общем, каких только прозвищ мне не давали за мою злополучную жизнь. Родители и те ласково называли «ходячим несчастьем».

Но в тот день я побила собственный рекорд неудач. На меня обрушился прямо-таки водопад несчастий. Еще и дождь пошел. Поливало так, будто у ангелов на небе разом прорвало все трубы.

Люди попрятались, и я сидела одна на остановке. Было темно и сыро, но вдруг сбоку от меня на лавке что-то блеснуло.

Я резко повернулась и застыла от удивления. Перо. Длинное, с мою руку. Нереально красивое – золотое с алыми всполохами, словно объятое пламенем. По форме похоже на павлинье.

Я представила одинокого павлина под дождем, теряющего перья. Стало так тоскливо. Хоть беги его спасай.

Не знаю, что на меня нашло, но я потянулась к перу. Желание потрогать его было нестерпимым. Оно зудело на кончиках пальцев. Никогда я ничего так не хотела, как этого.

В общем, я это сделала. Окончательно обнаглев, коснулась кончика пера.

– Ох! – это было как удар током.

Разряд прошел сквозь руку и достиг сердца, заставив его сбиться с ритма.

Обычно в таких ситуациях люди отдергивают руку. Это заложено в нас природой, инстинкт, спасающий жизни. Вот и мне следовало… но я не смогла. Пальцы как приклеились к перу.

Руку жгло, сердце оглушительно колотилось в районе горла. А тут еще перо начало светиться. Я будто посмотрела на солнце. Нестерпимо яркое, режущее глаза, отбирающее способность видеть, и не было ни единого шанса отвернуться.

Все вокруг затопило золотое свечение. На глаза навернулись слезы, и я часто заморгала, пытаясь вернуть зрение. Зато наконец смогла оторвать руку от пера. Тут же вскочила на ноги и застыла, вспомнив, что неподалеку дорога. Не хватало еще выбежать на проезжую часть, где меня собьет машина.

Секунда-другая полной дезориентации, а потом зрение начало потихоньку возвращаться. Яркий свет померк, и я разглядела перед собой смутный силуэт. Кажется, мужской. Не бывает таких высоких и широкоплечих женщин. Даже среди бодибилдеров.

Еще до того, как зрение окончательно прояснилось, я ощутила на своем затылке ладонь. Она держала мою голову твердо и властно. Мужчина стоял неприлично близко. А как же личное пространство?

Я попыталась отдалиться, недовольно буркнув:

– Отпустите.

А затем услышала те самые слова:

– Мне придется тебя поцеловать.

Что?! Не нравится мне начало этого разговора…

## Глава 2. О смертельно опасных поцелуях

Что за манера – чуть что, сразу целоваться? Я, может, против! Особенно почему-то обидело слово «придется». Будто он себя в жертву приносит. Прямо Матросов, бросающийся грудью на амбразуру. Придется ему поцеловать, видите ли.

Так, стоп. Откуда мужчина вообще взялся на остановке? Только что я была здесь одна, если не считать странное перо.

Эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, а потом незнакомец претворил свои слова в жизнь. Он все-таки это сделал… поцеловал меня.

Жесткие губы наглым образом впились в мои. Ладонь на затылке держала крепко, не вырваться. Мужчина был сильным. Я в его руках чувствовала себя хрупкой бабочкой, туго опутанной паутиной. Сколько ни трепыхайся, только сильнее увязаешь.

Горячий язык раздвинул мои губы, настойчиво проникая внутрь. Это уже ни в какие рамки не лезет! Незнакомец нагло таранил мой рот, а я могла лишь дергаться и что-то мычать в ответ. Вот только он игнорировал мои жалкие попытки противостояния.

Но я все равно, сжав кулаки, барабанила ими по груди незнакомца, куда доставала. В основном била по плечам и груди, ведь он был намного выше меня ростом. Ради поцелуя ему пришлось наклониться.

Мои удары ему были, что дробина слону. Он их даже не ощущал. Лишь теснее прижимал меня к себе и все усиливал напор. При этом целовал как-то… механически, что ли. Без огонька, а так, словно исполнял заученные упражнения, никакой вольной программы.

Но даже так я поплыла. Обжигающие губы, влажное вторжение, подчинение силе. Где-то на глубинном уровне мое тело откликалось на этот властный напор.

В тот момент, когда я окончательно утратила связь с реальностью, раздался зычный женский голос:

– Полагаю, этого достаточно.

Я вздрогнула и очнулась. Еще и потому, что мужчина, оставив мои губы в покое, разжал объятия. С ума сойти, я ведь даже имени его не знаю! С каких пор я страстно целуюсь с незнакомцами посреди улицы?

Кстати, об улице… Получив свободу, я осмотрелась. Увиденное озадачило и удивило. Каким-то образом я переместилась с остановки в часовню. Об этом говорил сводчатый потолок, алтарь и витражи.

Я была здесь не одна. Помимо любящего целоваться незнакомца насчитала еще десятерых. Тип в черном балахоне за алтарем. Вероятно, священник. Та самая наглая дама лет шестидесяти, что оборвала поцелуй. Толстяк, довольно потирающий руки, словно только что заключил сделку века. И еще пять странно одетых молодых мужчин и две девушки в не менее удивительных платьях.

Вообще с одеждой проблемы были у всех. Она не имела ничего общего с современной! Вот совсем. Бриджи, высокие сапоги и сюртуки у мужчин и длинные платья у женщин.

Вся сцена походила на бред сумасшедшего. Я будто угодила на съемочную площадку фантастического фильма. Вот только что-то не слышно криков «Камера! Мотор!».

Это все перо виновато. Наверняка потерявшая его птица была больна. Недаром у нее выпадают перья. Ну точно, бешенство! Сто раз говорили – не трогай что попало. Мало ли, какая там зараза.

Больной павлин, бегающий по городу и несущий людям бешенство и смерть – представить такое было сложно, но это самое разумное объяснение, какое есть. Одно хорошо – я пока не умерла, а просто брежу. Значит, есть надежда на спасение!

Наверняка прямо сейчас медики борются за мою жизнь. Надо только подождать, и все наладится.

Я вздохнула с облегчением. Всем странностям нашлись объяснения. И даже поцелуй вписывался в эту картину. Это просто моя чувственная фантазия. С кем не бывает. За кем-то в бреду маньяк с пилой гоняется, а ко мне мужчины с поцелуями пристают. Мой вариант хотя бы приятный.

Я присмотрелась к мужчине напротив. Сто процентов я его выдумала. Не бывает таких в жизни.

Удлиненный черный сюртук заострял внимание на широких плечах незнакомца, облегал мощный торс и всячески подчеркивал классическую мужскую фигуру – перевернутый треугольник. К фигуре прилагалась гордая осанка и красивое лицо – тонкие чувственные губы, скулы, о которые можно порезаться, а еще темные волосы до плеч и небрежная щетина. Одним словом, мужчина-из-грез. У кого-то есть воображаемые друзья, а у меня – воображаемый секс-символ.

Разве что глаза немного портили картину. Они, если честно, пугали. Бесконечно черные, без единого проблеска, так что радужку от зрачка не отличить. Но почему-то кажется, эта чернота лишь корка, под которой кроется что-то опасное, огненное, буйное. И если оно вырвется на свободу, всем несдобровать.

Мужчина-из-грез убрал руку с моего затылка и отступил на шаг. Хотя я была уже не против продолжения. Один раз в жизни бредим, почему не насладиться шоу до конца? И вообще, если уж начал приставать, так имей смелость идти до конца.

Но дальше все пошло не по сценарию из моей головы. Стены часовни вдруг содрогнулись. Витражи задребезжали. Пламя свечей разгорелось с невиданной силой, взмыв под самый потолок. Чувственная фантазия все-таки превратилась в кошмар.

Казалось, еще секунда – и купол часовни обрушится прямо нам на голову. Я едва могла стоять на ногах, так как пол ходил ходуном. Землетрясение! Что обычно делают в таких случаях? Как спасаются?

Надо встать в дверном проеме – пронеслась в голове инструкция голосом обжешника. Подняв длинную юбку повыше (когда только переоделась?!), я метнула к дверям часовни. Добежала за считанные мгновения и застыла в проходе, вцепившись пальцами в косяк.

Все, хватит с меня фантазий, наигралась. Пора бы и очнуться.

***

Все закончилось так же внезапно, как началось. Только что часовня прощалась с жизнью, и я вместе с ней, а потом – бац – и тишина. Стены стоят, свечи горят как обычно. Никакого адского пламени до потолка. Словно и не было ничего.

– Свершилось, – выдохнул мужчина-из-грез.

– Теперь проклятие действует, осталось только дождаться его исполнения, – обрадовалась дама в возрасте.

Хотя, как по мне, повод для радости был сомнительный. Мы только что едва не умерли!

После ее слов все разом посмотрели на меня. Я сглотнула ком в горле. Это что за намеки?

– А кто, простите, проклят? – уточнила я.

Мой голос прозвучал неожиданно робко и незнакомо. Не иначе причина в стрессе.

И что, мне кто-то ответил? А вот и нет! Им было уже не до меня. Не уверена, что мой вопрос вообще расслышали. Все были слишком заняты: с чем-то поздравляли мужчину-из-грез.

Знакомая до боли ситуация. Дети частенько так же ведут себя на уроках – не слушают учителя. Если уж я справлялась с двадцатью пятью первоклашками, то добиться внимания от десятка взрослых – не проблема.

– Всем молчать! – повысила я голос и из него сразу ушла робость. – Тишина в классе!

Упс, это я что-то не то ляпнула, зато все умолкли и уставились на меня. Получив внимание, я спросила:

– Что. Здесь. Происходит? – говорила четко, как со своими первоклашками.

– Свадьба, – ляпнул тот, что в черном балахоне.

Похоже, я перестаралась. Шокированные моим поведением люди потеряли дар речи. Так что ответа я и в этот раз не дождалась.

Зато ко мне подскочил толстяк, схватил пальцами-сосисками чуть повыше локтя и принялся успокаивать:

– Тише, девочка. Все хорошо.

Но эффект у его действий был обратный. Я лишь сильнее разволновалась. Все потому, что у меня закралось нехорошее подозрение – это вовсе не бред. Пальцы толстяка больно давили на кожу, но фантазия продолжалась. А как же – ущипни себя и очнешься? Не сработало!

А еще, пока бежала к дверям, отметила, что я в платье. Хотя выходила из дома в юбке-карандаше и белой блузке. Но и это не самое худшее. Платье подвенечное! Белое, с фатой, все как полагается. Немного странного кроя – длинная юбка расширяется к полу за счет вставок, руки и плечи открытые, зато горло обхватывает жесткий ворот-стойка. Но без сомнений, наряд свадебный.

Похоже, я только что вышла замуж. За того, целующегося.

Я смотрела на него во все глаза. Это мой муж. Мой. Муж. МОЙ! МУЖ! Ааааа!

Паника передавила горло тисками. Я начала задыхаться. Интересно, отек Квинке бывает на нервной почве или только от аллергии? Потому что у меня сейчас реально ощущение, будто меня душат.

Не знаю, чем бы это закончилось, не начни толстяк болтать:

– Ты молодец, девочка, не подвела. Уж теперь заживем. Его светлость кучу золотых за тебя заплатил. Хватит, чтобы выплатить все долги, и еще много останется. Я и твои сестры благодарны тебе.

При упоминании сестер я очнулась. Удушье резко прекратилось. Мои сестры тоже угодили в эту переделку? Надо срочно их найти! Вместе прорвемся.

Я и две мои младшие сестры – все, что осталось от дружной семьи Шестовых после гибели родителей. Когда их не стало, мне только исполнилось восемнадцать, и я оформила опеку на себя. Вырастила сестер сама. Сейчас они уже совершеннолетние, но мы все еще живем вместе.

– Где они? – выдохнула я сипло.

– Так вот же, – дядя кивнул на стоящих поодаль девушек.

Ничего общего с моими родными сестрами они не имели. Разочарование было таким сильным, что я не смогла подавить стон.

– Ничего, потерпи, недолго осталось, – толстяк истолковал его по-своему. – Своей жертвой ты спасаешь всю семью. Твоя смерть не будет напрасной, обещаю.

Я перевела на него ошалелый взгляд. А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. О какой такой жертве речь? Я умирать точно не собираюсь. Слишком молода, не пожила еще толком.

Я собиралась возмутиться вслух. И даже открыла рот, но вместо членораздельных звуков из него вырвался надсадный кашель. Ощущение было, точно я сейчас выплюну легкие. Прямо под ноги толстяку.

Я все кашляла и кашляла и не могла остановиться. Вздохнуть глубоко и то было проблемой. Толстяк протянул мне платок. Я схватила его и прижала к губам.

Так, дышим поверхностно и редко. Никаких глубоких вдохов, они только провоцируют кашель. В конце концов, ценой неимоверных усилий мне удалось погасить приступ.

Я немного отдышалась и убрала платок от губ. А после замерла, глядя на белый шелк с алыми пятнами крови. Толстяк давал мне чистый платок. Значит, кровь на нем появилась… из меня.

Я кашляю кровью! Я больна! Вероятно, смертельно. Иначе с чего толстяк говорит со мной так, будто мне недолго осталось? Да и другие смотрят с таким выражением лиц, словно это не свадьба, а похороны, и они пришли попрощаться.

Ко мне подошел мужчина-из-грез. Протянул руку и коснулся запястья руки, в которой я держала платок.

Что бы он ни собирался сделать, у меня не было сил на сопротивление. После приступа кружилась голова и подкашивались ноги. Я ощущала вселенскую слабость. Еще немного – и рухну на мраморный пол часовни без сознания.

Мужчина-из-грез поймал мой взгляд в плен своего. На миг все прочее померкло, и я увидела, что была права – под черной радужкой в самом деле билось пламя. Его глаза были как застывшая лава, покрытая сверху коркой, но все еще горячая внутри. Но вот корка треснула, по радужке пошли алые всполохи. Пламя вырвалось наружу. Все больше и больше алого. Горячей, обжигающей магмы. Наблюдать за этим преображением было жутко и восхитительно одновременно.

Нет, все же больше жутко. В один миг мужчина-из-грез превратился в мужчину-из-кошмаров.

А потом он произнес:

– Делюсь силой добровольно.

Меня будто кипятком обварили в том месте, где его пальцы касались запястья. Но вместе с этим я ощутила прилив энергии. Боль в груди мигом отступила, а колени перестали дрожать.

Что бы он сейчас ни сделал, это положительно сказалось на моем самочувствии. Но я точно знала – болезнь он не вылечил, лишь дал небольшую отсрочку. Я чувствовала ее внутри себя – червоточину, пожирающую мои органы. Она никуда не делась.

– Зачем тратить на нее Дар? – изумилась дама в возрасте. – Ей все равно осталось недолго.

– Это мне решать, – бросил мужчина-из-кошмаров через плечо, а потом отпустил мою руку.

Его радужки снова заволокла чернота, и я усомнилась – а была ли лава, не померещилось ли мне?

– Я трачу свой Дар так, как сочту нужным, – добавил он.

Я даже глазом не моргнула при упоминании какого-то там Дара. Похоже, смиряюсь с происходящим. Оно и правильно. Чего зря истерить? Что случилось, то случилось. Теперь надо понять, как жить дальше.

## Глава 3. О чужом теле

Из часовни по коридору все перешли в дом. Я не видела его снаружи, но легко прикинула масштабы и впечатлилась. В конце концов, не у каждого дома есть пристройка в виде часовни.

Да и зал, где мы очутились, впечатлял размерами. Мини-футбольное поле, в одной стороне которого столы с угощениями, а в другой – играют музыканты, и хватает места для танцев.

Празднование свадьбы шло полным ходом, но меня не покидало ощущение странности происходящего. Словно свадьба не настоящая, а бутафорская. Гости улыбались наигранно, поздравления звучали через силу, весельем здесь и не пахло.

Ума не приложу, зачем мужчина-из-кошмаров женился и еще доплатил за это. Ой мамочки, а вдруг он маньяк и таким образом купил себе рабыню для интима?! Сейчас отведет меня в «красную комнату» и как начнет лупить плеткой по пятой точке. Я ж не выдержу, дам сдачи, и не по заду, а сразу в глаз.

Если хочу избежать «красной комнаты», пора разобраться в происходящем. И чем скорее, тем лучше.

Я бросила все силы на разведку. Благо после магического прикосновения мужчины-из-кошмаров у меня их стало с избытком.

Объяснять и дальше все бешенством было заманчиво, но неправдоподобно. Кто бы подумал, что чтение фэнтези пригодится в жизни! Но именно благодаря ему я сообразила, что каким-то невероятным образом переместилась в другой мир. Здесь меня явно принимают за другую. Я первый раз вижу этих людей, но они ведут себя со мной так, будто я им знакома.

Первый шок прошел вместе с удушьем, голова снова работала ясно. Как ни странно, мне не было страшно, скорее, любопытно. Все потому, что в глубине души я пока не воспринимала происходящее всерьез.

Первое, что решила – не буду сообщать, что я из другого мира. Мало ли как у них здесь относятся к иногородним. Тьфу ты, к иномирным. Еще скажут – понаехали! – и отправят на костер. А я не хочу, у меня изжога от жареного.

Внимательно оглядев гостей, я выбрала себе жертву. Буду пытать, а конкретно попробую разговорить моих якобы сестер. Теперь я видела, что они – близняшки. Две миловидные блондинки примерно девятнадцати лет.

Сестры заметили меня издалека и замахали руками.

– Элия, иди к нам! – позвали сразу обе. Видимо, они все делают вместе, даже говорят.

Так я узнала свое имя в этом мире – даже привыкать к нему не придется. Ведь меня зовут похоже – Эльвира, Эля по-простому. Неужели повезло? А вот это дурной знак. Если мне везло, пусть в мелочах, потом судьба отыгрывалась по полной.

Я планировала разговорить близняшек, но даже утруждаться не пришлось. Они были еще те болтушки, слово не вставишь.

– Как тебе повезло с мужем! – сказала одна. – Мы с Веноной ужасно тебе завидуем. Правда, сестра?

– Так и есть, Верона, – поддакнула вторая.

Я запомнила имена сестер – Венона и Верона. Мало того, что сами девушки – копии друг друга, так еще родители «пошутили», назвав их максимально похоже.

– Папа говорил, что Аршер Моргари очень влиятелен при дворе, – слово снова взяла Верона. – Только подумать, мы породнились с таким могущественным родом!

Еще одно имя в мою копилку, на этот раз благоверного. Близняшек полезно слушать.

Еще от сестер я выяснила, что Аршер – главный королевский ловчий и в целом важный тип. Только мне это ни о чем не говорит.

Плюс я узнала, что толстяк – мой дядя. Близняшки – его дочери, и мы с ними двоюродные сестры. А мои родители, как и жена толстяка, давно мертвы.

Слушая девчонок, я ощутила укол тоски и поняла, что ужасно скучаю по родным сестрам. Как они там, без меня… Но ничего, я обязательно к ним вернусь!

Наконец и мне удалось вставить реплику в словесный поток сестер:

– Но как же проклятие? Вам что-нибудь известно о нем? – поинтересовалась я.

Девушки разом побледнели и разве что не перекрестились, но, видимо, здесь это не принято.

– Говорят, – трагическим шепотом произнесла Венона, – первая жена наследника рода Моргари всегда гибнет через несколько дней после свадьбы. Последнюю насмерть сбила карета, а до этого другая утонула.

– А еще одну случайно застрелили из арбалета, – продолжила жуткий список Верона.

– Довольно, – оборвала я. – Мне все понятно.

– Каждый раз причина смерти разная, – произнесла Венона, – но одно точно наверняка – никто не выживает. Неизвестно, почему так происходит, но вот уже многие поколения Моргари живут под гнетом этого проклятия.

Верона часто закивала, подтверждая сплетню. А я впервые не знала, что сказать, хотя обычно за словом в карман не лезу.

Вот это новость! «Красной комнаты» не будет, вместо нее жертвенный алтарь, и меня на него уже положили. Осталось подождать, пока перережут глотку. Ведь, по заверениям сестер, я умру в ближайшие несколько дней, и с этим ничего нельзя поделать. Никакая я не жена, а самая настоящая овца на заклание.

Сказать, что я разозлилась, ничего не сказать. Я была просто в ярости. Как Халк в свой худший день. Перед глазами стояла кровавая пелена, а в голове коршуном кружила всего одна мысль – убивать!

– Простите, – процедила я сквозь зубы, – мне необходимо срочно найти мужа.

Сестры меня удерживать не стали. Почувствовали по голосу, что у меня на пути лучше не стоять. Ведь это тропа войны, и я только что на нее вышла.

Оставив близняшек, я отправилась на поиски мужа. Гости к этому времени разбрелись кто куда, и пришлось рыскать по залу. Благо Аршер высокий. Он возвышался над другими, даже над мужчинами. Так я его и нашла – по маячащей над всеми темной макушке.

Внезапно обретенный муж разговаривал с другом. Я была уже рядом, но они пока меня не видели. Зато я их слышала и притормозила. Кажется, разговор обо мне. Послушаю.

– Как тебе жена? – спросил собеседник Аршера.

– Маленькая испуганная мышка, – пожал он плечами в ответ и разве что не зевнул. Мысли обо мне навевали на него скуку.

– Но ты имеешь полное право развлечься с ней. Напоследок. Все-таки она твоя законная супруга, – усмехнулся друг.

– Меня не возбуждают серые мыши, Рэйф, – поморщился мой дражайший супруг.

– Как это жестоко с твоей стороны, Аршер. Бедняжка умрет, не познав страсти.

– Это не моя проблема.

– Ты мог бы накинуть ей что-нибудь на голову… скажем, мешок, – насмехался Рэйф. – Фата, конечно, не годится. Слишком прозрачная.

Я совру, если скажу, что его слова меня не коснулись. Я – девушка, и у меня есть женское самолюбие. Аршер и его друг только что его растоптали. Прошлись по нему своими начищенными до блеска сапогами и еще прихлопнули сверху каблуками.

Я, видите ли, недостаточно хороша для Аршера! Да как он смеет?! Я, может, не первая красавица, но вполне симпатичная. Ухажеров хватает. А он говорил обо мне так, словно я страшила.

Ну все, с меня достаточно, слушать оскорбления дальше я не намерена. У меня тоже сложилось мнение о муже. Наглый, самодовольный, бессердечный тип – вот он кто. Сейчас я ему все выскажу.

– Мешок подойдет, – произнесла я громко и четко. – Благодаря ему я не увижу твоего лица. Ты тоже, знаешь ли, не в моем вкусе. Меня привлекают умные мужчины, а ты явно не из их числа.

– А у мышки есть коготки, – захохотал Рэйф.

Аршер стоял ко мне спиной, и теперь он начал медленно поворачиваться. Так медленно, словно давал мне шанс сбежать. Будто говорил – тебе же будет лучше, если тебя там не будет, когда я повернусь.

Должна признать, это работало. Мне стало не по себе, но я сжала кулаки и приказала себе стоять на месте.

И все же, когда он обернулся и взглянул на меня, я вздрогнула. Но не от страха, а от обиды. Аршер смотрел не зло, а с жалостью.

Это сильно меня задело, и я выпалила:

– Брачной ночи не будет. Придешь в мою спальню, и я оставлю тебя без того самого инструмента, без участия которого подобная ночь невозможна.

Наша перепалка привлекла внимание. Гости жадно прислушивались – что же будет дальше? К нам уже спешил дядя-толстяк. Видимо, чтобы разнять.

– Похоже, ваша робкая и послушная племянница совсем не робкая и ни капли не послушная, – Аршер с усмешкой обратился к дяде, игнорируя мой выпад.

– Эльвенг не в себе, – оправдался тот за меня. – Такой волнительный день.

– Это твой Дар так на нее повлиял, – нашел причину моего странного поведения Рэйф. – Мало кто способен выдержать даже малую его часть.

Аршер задумчиво смотрел на меня. Не верил. Черная корка его радужек покрылась трещинами – дурной знак. В этих странных изменчивых глазах мелькнуло то, чего я бы предпочла избежать – интерес.

Пока все отвлеклись на обсуждение влияния на меня чужого Дара, Аршер наклонился ко мне и шепнул:

– Возможно, с отменой брачной ночи я поторопился.

Я резко отшатнулась. До меня вдруг дошло – я веду себя не так, как все от меня ожидают. Постоянно забываю, что я уже не я, а совсем другая девушка. С другим характером и манерой поведения. Как там Аршер сказал – робкая и послушная? Вот ведь «повезло».

Выяснять отношения резко перехотелось. Это не мое тело, не мой муж и даже мир не мой. Надо думать, как вернуться домой, а не тратить силы на бесполезные препирательства.

Развернувшись на пятках, я удалилась с гордо поднятой головой. Хватит с меня на сегодня мужа. Пусть он провалится под землю!

В груди все еще пылал костер гнева. Никак не получалось смириться с мнением Аршера обо мне. Вовсе я не страшная! У него проблемы со вкусом, если он так думает.

Я резко застыла с занесенной для следующего шага ногой. Все из-за осенившей меня мысли – с какой стати я уверена, что выгляжу так же, как дома?

Я не видела себя в этом, новом мире. Как-то не попадалось под руку зеркало, да и не до того было. Но что если моя внешность изменилась? После всего случившегося это не кажется таким уж невозможным.

Я вытянула руки перед собой (они – единственное, что я могла осмотреть прямо сейчас) и перевела на них взгляд. Наверное, со стороны я смотрелась глупо – стою, пялюсь на собственные руки так, словно вижу их впервые. Но я в самом деле видела их первый раз в жизни! Ведь это были не мои руки.

Пальцы длиннее и тоньше, кожа мягче, ногти без лака. Одним словом, все другое.

Я запустила эти чужие пальцы в волосы. Те были забраны вверх и заколоты, но я безжалостно дернула прядь. Ой! Вытащила ее из прически и поднесла к лицу.

Длины пряди хватило, чтобы ее разглядеть. Понятно, почему Аршер назвал меня мышью. Волосы действительно имели тусклый оттенок серого. Но я вообще-то брюнетка с крашенными пепельными прядями. По крайней мере, была такой до недавнего времени.

Срочно зеркало! Полцарства за зеркало! Я должна посмотреть на себя.

!!!! Так как зеркал не наблюдалось, первым делом я метнулась к окну. Но стекло было слишком мутным, а освещение – слабым, и я увидела лишь размытый силуэт, ничего конкретного.

Неужели в этом мире нет зеркал? Неприятно, если так.

Я не привыкла сдаваться и прикинула другие варианты. Внимание привлекло блюдо на столе с угощениями. То ли серебряное, то ли из неизвестного местного металла. Одно точно – в нем можно поймать хорошее отражение. Только надо избавиться от зажаренного поросенка, лежащего на блюде.

Я направилась к столу, подхватила с него блюдо с поросенком и развернулась, чтобы уйти. В мои планы входило скрыться за колоннами и избавиться там от балласта в виде жареной свиньи.

Но за кражей порося меня застукала служанка. Вид у нее был, мягко говоря, удивленный.

– Я проголодалась, – объяснила. – Хочу поесть одна, в тишине.

– Прикажете отрезать вам кусочек? – служанка деликатно намекнула, чтобы я поставила блюдо на место.

Оно и понятно, хрупкая девушка вряд ли съест целого поросенка в один присест. Но мне отступать некуда.

– Я возьму все. С утра ничего не ела. Голодная, жуть.

Я двинулась к колоннам, и служанка вежливо посторонилась. Я чувствовала ее взгляд, сверлящий мне спину. Уж не знаю, что она обо мне подумала. Минимум записала в обжоры, а то и вовсе в сумасшедшие. Да и пусть! Как говорится, имидж – ничто, разведка – все.

За колонной было пусто и тихо. Там я сгрузила поросенка на пол. Жаль портить аппетитное кушанье, но уж очень нужно.

Блюдо было жирным, и я протерла его занавесью. Вот так намного лучше. Ну что ж, пора взглянуть на себя.

***

Блюдо в качестве зеркала было далеко от идеала, но все же мне удалось рассмотреть себя.

На память сразу пришел мультфильм Тима Бертона «Труп невесты». Я была вылитая главная героиня. Дополняли сходство и завершали образ подвенечное платье с фатой.

Вместо волос какая-то бесцветная пакля. Глаза, как у панды, обведены черными кругами. Кожа бледная аж до синевы. Щеки ввалились, да и в целом худоба нереальная.

Одним словом, в блюде отражалась хрупкая бледная немощь. Одной ногой не просто на пороге смерти, а уже за его чертой.

Вот вечно со мной так. Всем нормальным попаданкам достается молодость, красота, магия, а мне это… несимпатичное, больное тело. Вот оно – мое невезение – расцвело во всей красе.

Неудивительно, что Аршер не заинтересовался. Такая красота вряд ли привлечёт внимание противоположного пола, разве что гробовщика.

Я так расстроилась, что разболелась голова, а еще вернулась слабость. Заканчивается, похоже, действие Дара Аршера. Не так уж много сил он на меня потратил.

Осмотрев зал с гостями из-за колонны, я решила, что с меня хватит. Все, нагулялась на собственной свадьбе. Где здесь моя комната? Хочу туда – в тишину и покой. И пусть только супруг попробует сунуться с брачной ночью. Пожалеет.

Вот только я не знала, где она – моя спальня. Дом большой, найти в нем одну-единственную комнату нереально. Да и как я пойму, что комната – та самая? Я же понятия не имею, как она выглядит.

Мне необходим проводник и толковая легенда, которая объяснит, почему я не могу дойти до своей спальни самостоятельно. Есть у меня одна идея…

Оставив блюдо за колонной, я устремилась к выходу из зала и у двери столкнулась со служанкой. Я тут же сделала вид, что едва стою на ногах – привалилась к стене и закатила глаза. Даже притворяться особо не пришлось, мне действительно было дурно.

– Леди Эльвенг, вам помочь? – ко мне мигом подскочила служанка.

– Будь так добра, – пробормотала я, – проводи меня до спальни. Боюсь, сама я не дойду.

– Конечно, конечно, – часто закивала девушка и взяла меня под руку.

Так у меня появился проводник. Спустя пару минут я поняла, как была права, что не стала искать комнату самостоятельно. Бесконечные коридоры, переходы, узкие каменные лестницы, зажатые с двух сторон стенами как тисками. Я бы заблудилась здесь и пропала без вести.

Но вот наконец служанка остановилась перед массивной деревянной дверью.

– Ваша спальня, – указала она.

– Благодарю, – кивнула я и добавила: – Можешь быть свободна.

– Если вам что-то понадобится…

– Я кого-нибудь позову, – перебила я. Не терпелось оказаться наедине с собой.

Присев в поклоне, служанка ушла, а я, открыв дверь, переступила порог спальни. Губы растянулись в блаженной улыбке. Покой, тишина, ноль посторонних. Идеально.

Я захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Увы, длился он недолго. Идиллию нарушило противное:

– Тяв, тяв, тяв!

Я распахнула веки и уставилась на нарушителя спокойствия. По ковру, оглушительно лая, металась мелкая собачонка, похожая на болонку – тельце в форме кабачка, короткие тонкие ножки, глазки-бусинки и хвостик бубликом. Пушистое белое создание аж тряслось от переизбытка эмоций.

Приплыли. Кажется, у меня есть собака.

– Фу! – попыталась я приструнить болонку.

Не тут-то было! Собака явно чувствовала, что я не ее хозяйка, а самозванка, и это вызывало у нее ярый протест. Но ведь когда-нибудь она устанет, правда же?

Болонка не нападала, и я решила ее игнорировать. Но от тявканья головная боль только усилилась, а мелкая зараза не умолкала ни на миг.

– Сколько же в тебе энергии? – ужаснулась я. – Сделай одолжение, помолчи хоть минутку.

– Тяв-тяв-тяв! – был мне ответ, а потом вовсе: – Ррррр, – и попытка вцепиться в подол платья.

Платье я отвоевала, хотя юбка все-таки надорвалась, а я невероятным усилием воли переборола желание выбросить болонку в окно. Какой тут этаж? Судя по всему второй, но потолки намного выше, чем у нас в квартирах, а внизу мощеная булыжником мостовая. Гибель при падении гарантирована.

– Будешь плохо себя вести, – предупредила я, – из собаки превратишься в птицу. Правда, ненадолго.

– Тя? – болонка неожиданно замолчала и склонила голову набок, словно поняла сказанное.

– Вот так намного лучше, – похвалила я. – Поверь, я тоже не в восторге от вашего мира и сделаю все от меня зависящее, чтобы поменяться местами с твоей хозяйкой обратно.

– Фых, – выдохнула болонка.

Почудилось, или она не верит в успех моей затеи? Вот только собаки-абьюзера мне не хватало.

– Это еще что за пассивная агрессия? – возмутилась я. – Я бы попросила относиться ко мне с должным уважением. Как-никак на ближайшее время я – твоя хозяйка.

Болонка демонстративно повернулась ко мне попой, дернула хвостом и потрусила к кровати. С ума сойти, даже собака меня ни во что не ставит. Что это за мир вообще такой?

Махнув на вредное существо рукой, я изучила спальню. Довольно уютная, чисто девичья – с обилием рюшей и текстиля. Двуспальная кровать, окно напротив, туалетный столик и кресло – все выглядело по-домашнему мило. Вот только пахло здесь неприятно – лекарствами.

Первое, что меня по-настоящему заинтересовало – зеркало. Все-таки оно есть! Пусть не большое на стене, а всего-навсего ручное, но мне и его хватит.

Зеркало подтвердило то, что я уже видела в блюде, но с некоторыми нюансами. В более четком отражении я все-таки узнала себя. Где-то там, под слоем худобы и немощи была погребена моя настоящая внешность. Просто болезнь исказила меня до неузнаваемости.

Волосы приобрели серый оттенок; щеки ввалились, обозначив скулы; губы ссохлись и потрескались.

Так это все-таки я или не я? Есть несколько вариантов – реинкарнация, прошлые жизни, параллельные вселенные. Каждый имеет право на существование. Выбирай, что больше нравится. Пока у меня не хватало фактов, чтобы разобраться.

Я вытащила из волос шпильки, на которых держалась фата и сняла ее. Голове сразу стало легче. Зато вернулся кашель. Пока я лишь слегка кхекала, но новый приступ был не за горами, я чувствовала его подступы жжением в груди.

Мне бы прилечь. Я шагнула к кровати, но тут же услышала недовольное «ррр». Кровать уже заняла болонка и развалилась прямо посередине.

– Как хоть тебя зовут, чудовище? – вздохнула я и попробовала подобрать имя: – Снежинка?

– Рррр.

– Видимо, это означает «нет». Тогда, может, Облачко?

– Фы, – и это имя ей не понравилось.

Я перебрала все, что более или менее подходит внешности собаки и как, по моим представлениям, могли бы назвать болонку – Принцесса, Пушок, Зима, Льдинка и прочее. Но все мимо.

– Ну и ладно, – махнула я рукой. – Буду звать тебя «эй, ты».

Раз на кровать не лечь, я решила проветриться и подошла к окну. С деревянными рамами пришлось повозиться, но, разобравшись с запором, я распахнула створки настежь. В спальню ворвался свежий ночной воздух. Ветерок всколыхнул волосы и прошелся приятной прохладой по телу. Хорошо!

Я закрыла глаза и отважилась вздохнуть поглубже, превозмогая боль в груди. Завтра утром первым же делом потребую врача. С кашлем надо что-то срочно делать, пока не стала совсем худо.

Я задержалась возле окна, наслаждаясь отсрочкой приступа. Попутно изучила окрестности. Определенно я в загородном поместье. Дом возвышался на холме, а вокруг простиралась равнина с деревеньками, возделанными полями и лесом вдалеке. На глаз определила время года – ранняя осень, время сбора урожая. Настоящая сельская пастораль. И все это принадлежит семье Эльвенг.

– Ррр, – вдруг раздалось сзади, заставив меня вздрогнуть. А потом болонка снова зашлась в визгливом лае: – Тяв-тяв-тяв!

– Ну что опять? Мы уже выяснили отношения, – закатали я глаза.

В следующую секунду у меня подкосились ноги от громогласного «ГАВ!». Тщедушная болонка никак не могла издать такой звук. Не тот у нее тембр. Так лает огромная псина. Какой-нибудь мастифф или дог. Неужели собак две?

У меня волоски приподнялись на руках. От дога я одним порванным подолом не отделаюсь. Он же меня сожрет! Целиком!

– Гав! Гав! – повторилось опять, лишая надежды, что мне померещилось.

Вот только обернуться и посмотреть на пса я не успела. Все потому, что потеряла равновесие и начала заваливаться вперед – прямо в распахнутое окно.

Пальцы проскребли по раме, но соскользнули. Голова перевесила туловище, и я полетела вниз – прямо на булыжную мостовую.

## Глава 4. О том, что умирать нестрашно

Говорят, накануне смерти у человека перед глазами проносится вся жизнь. Я, пока летела вниз, тоже успела о многом подумать. Например, о том, что за миг до падения я совершенно точно ощутила на своих плечах чьи-то руки. Холодные до озноба вдоль позвоночника.

Меня толкнули! Вот вам и проклятие. Да это банальное убийство, ничего сверхъестественного.

На этом мои мысли оборвались. Все потому, что голова встретилась с булыжной мостовой. Бам! Чавк! Острая боль пронзила правый висок и отдалась в челюсть.

– Мммм, – застонала я.

На какое-то время я потеряла связь с реальностью. Мир затопил знакомый золотой свет, и я решила – это рай. Именно так описывают смерть и советуют идти на свет.

Все, конец. Но, как выяснилось, паниковала рано, постепенно свет мерк, и мне становилось лучше.

Вскоре я снова могла видеть и двигаться. Я уперлась ладонями в мостовую и кое-как села. Похоже, я выжила после падения. Чудо! Если все мои прошлые неприятности были ради одного этого везения, то я не зря страдала.

Я посмотрела вверх, на распахнутое окно своей спальни. Высоко, однако. А кто там в окне?

На улицу высунулась жуткая собачья морда размером крупнее моей головы. Черная короткая шерсть, огромные клыки, заметные даже с расстояния, и горящие красные глаза. Одним словом, ничего общего с болонкой. Где это чудовище пряталось? Почему я не увидела его сразу, как вошла в спальню?

Но как бы жутко ни выглядела псина, толкнула меня все-таки не она. Я четко ощущала на своих плечах именно человеческие руки.

Не без труда я поднялась на ноги, отряхнула уже не совсем белое платье и похромала обратно в дом. Упала я во внутренний двор, так что найти дверь труда не составило.

Войдя в дом, наткнулась на прислугу – парня в одежде лакея. Только открыла рот, попросить о помощи, как он, скуля что-то неразборчивое, бросился наутек. Нервный какой-то.

Мне за ним было не угнаться, и я побрела дальше. Сил хватило лишь на то, чтобы добраться до ближайшей комнаты. Гости все еще праздновали свадьбу, но до зала было далеко, я бы не дошла.

В гостиной я рухнула в кресло рядом с камином и устало прикрыла глаза. Голова болит адски, особенно правый висок, левая нога вывихнута, возможно, есть внутренние повреждения. Ну что за день сегодня такой?

– Эльвенг?! – раздался дрожащий девичий голос.

Пришлось открыть глаза. У входа в гостиную застыли с гримасой ужаса на лицах сестры-близняшки.

– Вы чего? – напоровшись на их спины, возмутился дядя.

Но вот он выглянул из-за плеч дочерей и тоже побледнел.

– Я выпала из окна, – пояснила я хриплым голосом, спеша погасить панику родственников. – Но со мной все в порядке. Отделалась царапинами и вывихнутой ногой.

Я растянула губы в улыбке, и одна из близняшек тут же лишилась чувств. Дядя в последний момент успел ее подхватить, не дав упасть на пол. Надо же, какая чувствительная.

– Я правда в порядке, – заверила. – Только голова болит.

Я подняла руку, коснуться правого виска, но вторая сестра метнулась ко мне:

– Не надо! – истерично выкрикнула она и схватила меня за руку.

– Ладно, – пробормотала я, опуская руку. – Не буду.

Мало ли какие у нее проблемы с прикосновениями. С сумасшедшими лучше не спорить.

К этому времени дядя дотащил вторую близняшку до кресла напротив меня. Верона (кажется, это была она) пришла в себя, но снова отключилась, едва взглянув в мою сторону.

– Ты отвратительно выглядишь, – заметила Венона – менее впечатлительная из близнецов.

Они каждый раз будут мне об этом напоминать? Вроде мы уже выяснили, что я не красотка.

– Я просто неудачно упала, – проворчала.

– Упала? – поразился дядя. – Судя по твоему виду, ты столкнулась с несущейся каретой.

Я послала ему гневный взгляд, и взрослый мужчина вздрогнул. Вот так-то! Пусть знает – опасно злить женщину, у которой выдался паршивый день. Она на все способна.

Несмотря на головную боль, соображала я нормально. Глядя на эту троицу, меня посетило нехорошее подозрение – а ведь кто-то из них мог меня толкнуть? Одному из них ничего не стоило войти и помочь мне выпасть из окна.

Вспомнились ледяные руки. Тот, у кого холодные ладони, и есть душегуб.

– Вообще-то я не сама упала, меня толкнули, – заявила я, проверяя их реакцию.

– Это все проклятие, – дядя подозрительно быстро нашел на кого свалить вину.

Я не стала спорить. Вместо этого наклонилась и взяла за руку Верону. Она еще не пришла в себя, так что коснуться ее было проще всего. Но ее ладонь была теплой. Значит, не она.

– Можно мне воды? – попросила я вторую сестру.

Та наполнила чашку из графина на столике. Забирая у нее чашку, я дотронулась до ее руки и ощутила тепло. Что ж, это не сестры. Но они и не были главными подозреваемыми. Дядя – более вероятная кандидатура. Это он получит кучу монет после смерти племянницы.

И снова пригодилась чашка. Отпив немного, я протянула ее не Веноне, а дяде. Он на автомате потянулся ее забрать, и тут я вцепилась в его руку.

И снова теплая. Не может быть! Разочарование было невероятно сильным. Ни один из них.

– Я пойду в свою комнату, а? – попросила я, ощутив навалившуюся усталость.

Никто почему-то не решился ответить. Я бы сама встала и ушла, но вот засада – я не запомнила дорогу до спальни. Уж очень много было поворотов. Мне снова нужен провожатый. А просить кого-то из присутствующих желания нет.

Меня спасло появление женщины лет семидесяти – старушки с морщинистым лицом и добрым взглядом.

– Эльвенг, девочка моя! – всплеснула она руками. – Что с тобой приключилось? Идем, я позабочусь о тебе.

– В самом деле, ступай с няней, – кивнул дядя. Кажется, он хотел поскорее от меня избавиться.

А я была рада уйти. Так что без вопросов пошла с женщиной, которая, по всей видимости, приходилась мне няней.

Вскоре мы с няней снова стояли на пороге спальни Эльвенг, но я заходить не торопилась, помня о жуткой псине с красными глазами.

Няня открыла дверь и вошла первой. Ей навстречу с оглушительным тявканьем бросилась болонка. Надо же, жива. А я-то думала, что ее сожрала та зубастая тварь. Но я была даже рада, что болонка в порядке. Как ни крути, а она предупреждала меня лаем об опасности. Она пыталась меня спасти.

– Тише, Исчадие, – шикнула на болонку няня.

Сначала я опешила – кому в голову пришло назвать белое пушистое облако подобным именем? А потом поняла – все правильно сделали, имя идеально подходит под характер собачонки.

Попутно выяснилось, что болонка – девочка. И это тоже о многом сказало. Только женщина может быть такой врединой.

Второй собаки в спальне, к счастью, не оказалось. Наверное, убежала. Будем надеяться, с концами. Хватит с меня одной Исчадия.

А еще здесь не было того, кто меня толкнул. Это было ожидаемо. Попытка убийства сорвалась, и злодей скрылся. Возможно, черная псина тоже принадлежала ему.

Пока няня суетилась, готовя мне воду для умывания, я доковыляла до туалетного столика и взяла зеркало. Я не дура, по реакции других догадалась, что выгляжу как-то не так. Но увиденное все равно повергло в шок.

Ну все, теперь я точно труп невесты. Похоже, я упала головой прямо на острый край булыжника, и тот проломил мне череп. В районе виска образовался настоящий кратер – углубление с коркой подсохшей крови.

После такого вообще выживают? У меня как минимум сотрясение, а как максимум – смерть.

Я осторожно вернула зеркало на столик. Плохая была идея – смотреть на себя. Наверняка у меня ничего серьезного. Рана просто выглядит жутко, а на самом деле она безобидная. Или так, или я чертов зомби.

Думать еще и об этом не было сил. Я просто смыла кровь и спрятала рану за распущенными волосами. Теперь люди хотя бы не будут убегать с криком и падать в обморок, завидев меня.

Няня помогла мне переодеться в ночную сорочку, и я поняла, что дико, просто невыносимо устала. Мне необходимо немного поспать…

Слабость была настолько сильной, что я не могла с ней бороться. Буквально теряла сознание на ходу. Не помню, как добрела до кровати. Рухнула на нее. И все – вырубилась.

Увы, ненадолго. Разбудил стук в дверь, а потом та и вовсе открылась. Кто-то вошел, не дожидаясь приглашения.

– Выйди из класса и зайди, как положено… – пробормотала я в полузабытье.

А в ответ услышала мужской голос:

– Я, пожалуй, останусь. Все-таки это наша брачная ночь.

Сон как рукой сняло.

## Глава 5. О брачной ночи и неожиданных дарах

Его величество Бенедикт II Смелый ясно дал понять, что ждет возвращения Аршера как можно скорее.

– Женись и сразу возвращайся, – приказал король. – Ты нужен нам в столице.

Причиной спешки был наследник престола, а точнее, его совершеннолетие. Пришло время принцу добыть себе Дар, а сделать это можно только в Зачарованном лесу.

Раньше за Дарами ходили в одиночку. Даже наследники дворянских и королевских родов. Увы, далеко не все возвращались. Жизни некоторых трагически обрывались. Зачарованный лес не терпит слабых.

В конце концов, дворянам надоело рисковать детьми, и появились ловчие. Самые сильные, самые одаренные представители аристократии. Род Моргари издревле возглавлял этот список. Никто не мог сравниться с ними в искусстве поиска Даров. Вполне естественно, что добыть Дар для наследника престола поручили именно Аршеру.

Ему следовало выехать в столицу сразу после церемонии бракосочетания, но Аршер задержался. Все дело в остром язычке его супруги. Кто бы подумал, что она способна дать отпор.

Поначалу Эльвенг показалась ему такой, какой описывал ее дядя – тихой, послушной девочкой. Но словесная перепалка, которую она ему устроила, не укладывалась в этот образ.

Эльвенг бросила ему вызов. Она открыто выразила свою неприязнь, причем на людях. Заявила, что это ему потребуется мешок! Тщеславная часть Аршера жаждала реванша. Чтобы Эльвенг взяла свои слова обратно, а еще лучше, признала, что он – лучший мужчина в ее жизни.

Направляясь к жене, Аршер хотел проверить – как она поведет себя, если он в самом деле посетит ее спальню этой ночью? Будет ли она такой же дерзкой или сдастся на милость победителя?

Как верно заметил Рэйф – Аршер имеет полное право на эту ночь. Все-таки муж. Не то чтобы Аршер планировал идти до конца, смертельно больные не в его вкусе, но… что-то в Эльвенг есть. Даже жаль немного, что она умрет так скоро.

Выяснить, где находится спальня Эльвенг, не составило труда. Служанки были готовы ему помочь, а если потребуется, то и заменить жену на брачном ложе. Он всегда вызывал интерес у женщин, но сегодня было не до них. Сегодня Аршер сам был заинтересован в одной определенной женщине.

Постучав для приличия и не дождавшись приглашения, он вошел. Жена уже дремала и пробормотала в ответ что-то неразборчивое, но услышав его голос, резко распахнула глаза, а потом и вовсе села на кровати.

– Не будет никакой ночи, – заявила она в ответ на его слова, придерживая покрывало у груди и закрывая им тело, а длинными волосами – лицо. – Я против! Ты же не станешь…

– Требовать то, что принадлежит мне по праву?

Аршер шагнул ближе к кровати. Уперся рукой в ее столбик и наклонился к жене. Теперь их лица разделяло ничтожно малое расстояние. Робкая девушка отклонилась бы назад, но его жена сидела неподвижно, выпрямив спину и гордо вздернув подбородок. Лишь прикушенная нижняя губа выдавала волнение.

Пожалуй, когда-то она была красивой. До того как болезнь стерла краски с ее лица. Аршер протянул руку и коснулся пряди ее волос. Какой у них был цвет? Точно не серый. А у глаз? Сейчас их оттенок навевал тоску и мысли о болоте. Но прежде… возможно, Эльвенг ему бы понравилась.

Увы, сейчас жена могла разжечь страсть лишь в мужчине, несколько лет не видевшем женщин. Аршер был не из их числа.

Каким-то образом она догадалась о его мыслях. Напряжение исчезло, вместо него появилась злая усмешка оскорбленной женщины. Следующий поступок жены стал для Аршера полной неожиданностью.

Эльвенг откинула покрывало, обнажая тело, обтянутое тонкой тканью сорочки, и подалась вперед, еще сильнее сокращая расстояние между ними. От неожиданности Аршер качнулся назад. Он отпрянул. Не она. Он сам!

– Что же ты, муж, передумал? – приторно-сладким голосом проворковала она. – Неужели наша полная страсти брачная ночь не состоится?

А потом она вовсе призывно облизнула губы. Вот ведь соблазнительница! Она играла с ним.

Не дождавшись от него реакции, Эльвенг откинулась на подушки.

– Так я и думала, – хмыкнула она. – Неуд за выполнение супружеских обязанностей. Садись, два.

Опять она странно говорила, но главное – дразнила и насмехалась. Это и восхищало, и дико злило, а еще, неожиданно понял Аршер, заводило.

Он дернулся вперед, намереваясь схватить ее за волосы. Быть может, даже поцелует ее, как тогда, в часовне. Просто чтобы она поняла – с ним играть опасно. А там видно будет.

Но рука не достигла цели. Все потому, что из подушек выскочило разъяренное облако. Аршер даже не сразу понял, что за существо вцепилось в его рукав. Какая-то мелкая, но зубастая тварь.

– Ррррр, – отчаянно тряся головой, рвало ткань сюртука существо, которое и собакой-то назвать неловко.

Аршер поднял руку вместе с собакой, повисшей на его рукаве.

– Это еще что? – нахмурился он.

– Мой защитник, – Эльвенг придержала собаку и велела ей: – Выплюнь гадость, а то еще подхватишь заразу.

Псина послушно разжала челюсти и плюхнулась обратно на кровать. Но уходить не торопилась, скалила свои крохотные зубки, всем видом давая понять, что готова к нападению.

На вид совершенно бесполезное существо, но особое зрение ловчего уловило вокруг тщедушного тельца слабое свечение Дара.

Едва ли собака Эльвенг – чистокровное магическое животное. Это просто невозможно. Их осталось слишком мало, они все наперечет. Все из-за Даров.

Магией обладали только магические животные. Люди рождались пустышками. Изначально получить Дар можно было, если магическое животное добровольно им поделится. Но это происходило все реже, а люди не привыкли терпеть и ждать. Они жаждут получить все и сразу.

В конце концов, нашли другой способ завладеть Даром – отобрать его силой, убив магическое животное. Неудивительно, что их количество стремительно тает.

Так появился Зачарованный лес, куда простым смертным вход воспрещен. Лишь аристократы из лучших родов трех королевств имеют право там охотиться. И то каждому дается всего одна попытка. Какой Дар добыл – с тем и живи. Упустил свой шанс, не убил магическое животное – быть тебе пустышкой до конца жизни.

И вдруг Аршер встречает магическое существо в спальне Эльвенг. Явно полукровку, возможно, не в первом поколении, но все же. Сколько еще секретов таит его первая жена? Жаль, у него совсем нет времени их разгадывать. Скоро она унесет свои тайны в могилу.

А может, у Эльвенг тоже есть Дар? Эта мысль поразила Аршера. Раньше подобное не приходило ему в голову. При всем желании он не представлял свою жену, тайком пробирающуюся в лес, чтобы поохотиться и убить магическое животное.

Аршер мог проверить наличие Дара без прикосновений. Мог, но не захотел. Вместо этого, игнорируя рычание мелкой псины, он опустил руку на лодыжку жены, торчащую из-под покрывала.

Эльвенг вздрогнула. Приятно было видеть, что ее бравада сошла на нет. Она испугалась, что он в самом деле это сделает – возьмет ее.

Аршер усмехнулся. Он ведь хотел преподнести ей урок, вот он – его шанс.

Едва прикоснувшись к Эльвенг, он сразу понял – она пустышка. Даже в собаке больше Дара, чем в девушке. Можно было убрать руку, но вместо этого Аршер провел ладонью вверх по лодыжке жены и добрался до бедра.

– Прекрати! – не выдержала она и оттолкнула его руку.

– Ты же настаивала на брачной ночи. Разве нет? – он с трудом сдерживал улыбку. Играть с ней забавно, еще и потому, что она умеет дать отпор.

– Я пошутила, – мрачно признала она. – Неудачно.

Эльвенг тряхнула головой, длинные волосы откинулись с лица за спину, и Аршер, наконец, полностью увидел ее лицо, а конкретно – рану на виске. Та выглядела по-настоящему жутко. Он – сильный, немало повидавший мужчина и то вздрогнул.

– Откуда это? – спросил он хрипло.

– Твою жену пытались убить, но тебе, конечно, плевать, – проворчала Эльвенг в ответ. – Ведь моя смерть – именно то, что тебе нужно.

Ее слова неприятно задели. Эльвенг сказала правду, и это было хуже всего. Одно дело – знать, что ты – чудовище, совсем другое – услышать об этом от других.

– Я помогу, – Аршер потянулся к ране, намереваясь поделиться силой. Второй раз за вечер, между прочим. Он определенно сошел с ума, раз так необдуманно тратит Дар.

Но Эльвенг и в этот раз отбила его руку.

– Не нужна мне твоя помощь. В прошлый раз стало только хуже, когда твоя сила закончилась. Сама справлюсь. Отдохну и буду в порядке.

Она говорила твердо, но Аршер сомневался в правдивости ее слов. Такая рана вполне могла стать смертельной. Эльвенг неслыханно повезло, что она все еще дышит.

– Проклятие действует, – удостоверился Аршер.

– И ты туда же, – фыркнула она. – Что же вас всех на нем зациклило?..

– Это не выдумка. Проклятие реально. Но ты права, тебе надо отдохнуть, – Аршер натянул покрывало на ноги жены и выпрямился. – Ты слишком слаба для брачных игр.

Он признал это неохотно, понимая, что капитулирует. Но Эльвенг серьезно ранена, играть ее жизнью Аршер не желал. Если она и умрет, то исключительно по вине проклятия. Это не в силах изменить никто, даже он.

***

Когда Аршер дотронулся до моей лодыжки, я поняла две вещи. Во-первых, это не он вытолкнул меня в окно. Его ладонь была горячей, даже слишком. По правде говоря, она обжигала. А во-вторых, я неожиданно осознала, что совсем не против его прикосновений. И это было особенно некстати.

Поэтому я поспешила избавиться от его руки на своей коже, а заодно и от ощущения, которое она вызывала в моем теле.

К счастью, Аршеру тоже надоели наши (не)брачные игры, плюс рана, которую он все-таки заметил, сыграла свою роль, и он заговорил серьезно.

– Тебя должен осмотреть лекарь. Оставлять такую рану без внимания опасно для жизни.

– Как-нибудь сама разберусь, – отмахнулась я и запоздало подумала, что надо было подпереть дверь стулом. Мозг после встречи с булыжной мостовой работал со скрипом.

Сонливость вернулась, и я с трудом удерживала веки открытыми. Все, чего хотела – чтобы Аршер ушел, и я наконец забылась сном. Ни о чем другом не могла думать. Если со мной и творилось что-то странное, в тот момент я была не способна это осознать.

– Я отправляюсь в столицу. Выезжаю немедленно, – сообщил Аршер. – Желаешь поехать со мной или остаться с дядей?

Вопрос был задан из чистой вежливости. Я точно знала, какой ответ муж надеется услышать. Я для него обуза. Меньше всего Аршер хочет тащить меня с собой, куда бы он там ни направлялся. Возможно, прямиком к любовнице. Уж она-то у него наверняка красивая.

– Я предпочту остаться, – заявила.

Еще и потому, что боялась – вдруг Аршер попытается ускорить проклятие и лично от меня избавиться? Я совсем его не знаю и ни капли ему не доверяю. Возможно, быть подальше от него – лучшее, что я могу сделать для сохранности своей жизни и здоровья.

Аршер отрывисто кивнул, принимая мое решение. В его глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на сожаление. Кажется, он был уверен, что видит меня последний раз в жизни.

Мою догадку подтвердили его следующие действия. Он неожиданно снова наклонился, схватил меня пальцами за подбородок, чтобы не сопротивлялась, и прижался своими губами к моим.

Это не был поцелуй в полном смысле слова. Лишь прикосновение губ к губам. Жесткое и волевое, длящееся всего миг.

Затем, отпустив меня, Аршер выпрямился и хрипло выдохнул:

– Прощай.

На этой ноте брачная ночь завершилась, так толком и не начавшись. Я была слишком слаба для развлечений в постели. Пожелай меня Аршер, лежала бы бревном.

Нам больше нечего было сказать друг другу, и муж – о, чудо! – покинул мою спальню. В том чтобы быть некрасавицей есть свои плюсы. Например, муж не пристает.

Не могу сказать, что я ощущала по этому поводу. Облегчение или разочарование? Или совсем ничего? Скорее, последнее. Я слишком устала, чтобы хоть что-то чувствовать.

Чуть за Аршером закрылась дверь, как я прикрыла глаза и, кажется, уснула еще до того, как голова коснулась подушки. Слишком выматывающим был этот день. Мне требовался отдых, но даже во сне приключения продолжились.

Мне приснился яркий свет. Тот самый, что я видела, когда взяла на остановке странное перо. Наверняка оно как-то связано с моим перемещением в другой мир. И вот перо вернулось по мою душу.

Свет жег. Меня будто насадили на вертел и крутили, поджаривая на медленном огне, как того поросенка, что я выбросила в зале. Свет был хуже огня. Он проникал под кожу, в каждую клетку тела, наполнял ее, перестраивал под себя.

Я чувствовала, как хрустят мои кости. Как рвутся сухожилия и лопается кожа. Подобное, наверное, переживают оборотни, когда меняют обличие.

Весь этот кошмар происходил под аккомпанемент чудесной, просто неземной песни. В ней не было слов, только мотив и мелодичный женский голос.

Но песнь, какой бы прекрасной она ни была, не могла меня успокоить. Я кричала и металась, но не могла это остановить. По ощущениям мое тело сломалось, буквально распалось на куски. Меня разобрали на составляющие части, словно конструктор «Лего», а потом сложили заново, но уже иначе.

Все время, что длился этот кошмар, меня преследовал образ золотой птицы. С ярким оперением и длинным, безумно красивым хвостом.

Я видела, как птица превращается в пепел, а потом восстает из него. В бреду мне казалось, что я тоже сгорела, как эта птица, и от меня осталась горстка золы.

Приснилось мне или нет, а это совершенно точно была худшая ночь в моей жизни. Казалось, кошмару не будет конца и края. Не знаю, как долго это длилось. Но когда я, наконец, открыла глаза, за окном светило солнце.

– Слава богине! – голос старой няни резанул по ушам. – Я уж думала, это конец.

– Сколько я… – договорить не смогла из-за спазма гортани.

– Была без сознания? – няня поняла и так. – Три дня, милая моя. Ты не приходила в себя целых три дня.

Она помогла мне сесть и дала воды, которую я жадно выпила.

– Что сказал лекарь? – спросила я, откинувшись на подушки.

Няня отвела глаза и промолчала.

– Не было никакого лекаря, – догадалась я по ее реакции.

– Все решили, что это проклятие, – пояснила няня. – А против него лекарь бессилен.

Я кивнула. Все просто ждали моей смерти. Вот так семейка мне досталась…

!!!! Но сквозь забытье этих дней кое-что все-таки проскальзывало. Я точно помню, что меня осматривали. Если это был не лекарь, то кто?

Я напряглась, припоминая. Линейка! У того, кто меня изучал, было что-то вроде сантиметра. Догадка заставила похолодеть. Да это же был гробовщик! Любезный дядюшка прислал к больной племяннице не лекаря для помощи, а мастера загробных дел. Он вовсю готовился к похоронам.

Как дядя поступит, когда поймет, что я выжила? Мое исцеление нарушает договор с Аршером. Насколько далеко готов зайти родственник, чтобы выполнить его условия?

Все эти дни рядом со мной была только няня. Наверняка это ее пение я слышала. Только ей я могу доверять.

Размышляя, я бездумно поглаживала лежащую рядом Исчадие. Болонка вроде не возражала, хотя особой радости тоже не выказывала. Она точно знала – я не ее хозяйка. Собаки чувствуют такие вещи. Повезло, что в этом мире они не говорят, а не то Исчадие сдала бы меня с потрохами.

Силы ко мне возвращались поразительно быстро. Я очнулась пару минут назад от трехдневной комы, но уже без труда сидела и держала чашку в руках. Пожалуй, стоит попробовать встать.

Няня ушла за завтраком. Пользуясь ее отсутствием, я откинула одеяло и спустила ноги на пол. Мышцы включились не сразу, было ощущение, будто я стою на шатких ходулях. Меня мотало в стороны, как молодую березку на ветру.

Чуть пообвыкнув, я сделала первый робкий шаг и едва не свалилась на пол. Пришлось заново учиться держать равновесие. Я расставила руки, как канатоходец над пропастью, и повторила попытку.

Вот так, пошатываясь, я добрела до туалетного столика и плюхнулась на пуфик перед ним. Все, устала.

– Фы, – прокомментировала мою походку Исчадие. Прозвучало совсем как «фи».

– Помолчала бы, – огрызнулась я.

Сил на то, чтобы подняться и вернуться в кровать, не было. Посижу немного здесь. От скуки взяла зеркальце с туалетного столика, посмотреть, как там рана на виске – затянулась? Свое состояние я списывала на нее.

Все же я здорово приложилась о булыжники головой. Наверняка заработала сотрясение. Как известно, сразу после травмы головы нельзя спать, а я вырубилась, и вот результат – три дня комы. Вот и нашлось логическое объяснение, никакого проклятия.

Но затем я посмотрела в зеркальце и усомнилась в том, что пришла в себя. Первая мысль – что-то не так с отражением. В нем явно не я. По крайней мере, не та я, которая еще недавно там отражалась.

Я подышала на зеркало и протерла его подолом сорочки, но попытка стереть неправильное отражение не увенчалась успехом.

Не то чтобы мне не нравилось то, что я видела в зеркале. Определенно это лучше, чем «труп невесты». Но не могли же три дня без сознания так меня изменить? Причем изменить в лучшую сторону! Что само по себе странно. Обычно люди после комы выглядят хуже, чем до нее.

Я положила зеркальце на столик. Посидела немного и снова его взяла. Вдохнула поглубже и повернула его отражающей поверхностью к себе.

Нет, не показалось. Я в самом деле выгляжу иначе.

Что ж, если это новая я, то приятно познакомиться.

Чудеса! Кома пошла моей внешности на пользу. Исчезли темные круги под глазами, а радужки приобрели янтарный оттенок. Волосы сменили цвет с унылого мышиного на приятный пшеничный и блестели так, словно я пять минут назад вышла из салона после ламинирования, а еще завивались в тугие крупные кудри без всякой укладки.

Кожа радовала здоровым румянцем, а на губы будто наложили слой розовой помады. Я даже провела по ним пальцем, проверяя, но он остался чистым. Никакой косметики, сплошь естественная красота. Увидь меня Аршер сейчас, он бы сломя голову бежал выполнять супружеский долг, только пятки бы сверкали.

Но все-таки это была я, моя внешность – разрез глаз, линия подбородка, скулы и лоб – все знакомое, родное. Изменения коснулись лишь цветовой гаммы. Волосы из темных стали золотыми, цвет глаз с карего сменился на янтарный, плюс улучшился цвет лица.

Я потрогала волосы, щеки, лоб, проверяя – они реальны или мне кажется? Проверила рану на виске, но от нее следа не осталось, как и от смертельной болезни. Я прислушалась к ощущениям в теле: в груди не болит, в горле не першит. Готова поспорить, что кашля с кровью больше не будет.

– Что со мной происходит? – спросила у Исчадия, так как кроме нас в спальне никого не было.

Дремавшая болонка зевнула, повернулась ко мне попой и снова уснула. Мое превращение из чудовища в красавицу не сильно ее взволновало.

Я снова вернулась к зеркалу, откуда на меня смотрела улучшенная, а главное – абсолютно здоровая версия меня. Из недостатков осталась только худоба. Кожа все еще слишком сильно обтягивала скулы и ввалившиеся щеки. Но это легко исправить. Причем весьма приятным способом – вкусной и обильной пищей.

От мыслей о еде отвлекло движение за спиной. Показалось, кто-то мелькнул в отражении. Я резко обернулась, но никого не увидела. Спальня была пуста, если не считать дремлющую на кровати болонку.

Я бы списала все на разыгравшееся воображение, но вот что интересно – температура в спальне резко изменилась. Было тепло и вдруг похолодало. Причем настолько, что изо рта, когда я выдохнула, вырвалось облачко пара. Длилось это все несколько секунд, потом все снова пришло в норму.

– Ох, ты встала. А я тебе завтрак принесла, – в спальню вошла няня. – Давай-ка поешь, тебе пойдет на пользу.

Она принесла поднос, полный еды. Стоило вдохнуть сладкий запах выпечки, как в животе заурчало, а рот наполнился слюной. Прямо сейчас и приступлю к работе над внешностью – буду есть.

Я вернулась в постель, и няня поставила поднос мне на колени. Следующие полчаса я завтракала, попутно отбиваясь от Исчадия, которая все норовила стянуть у меня что-нибудь вкусненькое. Когда болонка обнажила клыки и зарычала, пришлось отдать ей булочку. Не собака, а… исчадие ада! Кажется, я поняла, почему Эльвенг так ее назвала. Но это не объясняло, зачем она вообще завела это чудовище.

Сосредоточено жуя, попутно размышляла. Со мной творится что-то странное, это факт. Но обсудить происходящее не с кем. Няня и та добра ко мне, лишь пока уверена, что я – ее любимая воспитанница. Если она начнет подозревать, что я не Эльвенг, кто знает, как она поступит…

Похоже, на меня кто-то воздействовал магией. Но не гробовщик же! Да и старая няня вряд ли.

– Меня кто-нибудь навещал? – наевшись, поинтересовалась я.

Но няня заверила, что кроме гробовщика никого не было. Гости свадьбы давно разъехались, а семье не до меня. Кем бы ни был мой спаситель, он пожелал остаться инкогнито. Что ж, спасибо ему за мой новый образ и выздоровление.

– Ты кому-нибудь говорила, что я пришла в себя? – спросила я.

– Нет, – покачала няня головой.

– И правильно. Не говори пока. Мне нужно немного времени…. подумать.

Все происходило слишком быстро. Замужество, проклятие, попытка убийства. Потом эти странности с внешностью.

Кстати, няня ничего не сказала насчет моей метаморфозы. Я сначала удивилась, а потом поняла, что из-за возраста у нее серьезные проблемы со зрением. Она постоянно щурилась и нащупывала предметы, а не брала сразу. Должно быть, я для нее – расплывчатое пятно. А очков, чтобы это исправить, в этом мире попросту нет.

После завтрака навалилась приятная усталость, и я задремала. Но даже во сне продолжала думать.

Очевидно, что дядя хочет от меня избавиться. Возможно, не он лично пытается меня убить, а кого-то нанял, но мне от этого не легче. Сейчас меня не трогают, но лишь потому, что уверены – ждать моей смерти недолго. Со дня на день я умру. А тут такой облом – племянница выжила.

Едва дядя узнает, что я пошла на поправку, мне несдобровать. Оставаться в этом доме опасно. Если хочу жить, надо выбираться отсюда и желательно так, чтобы дядя поверил, что со мной покончено.

Идея родилась, как вспышка сверхновой. Я аж проснулась и резко села на кровати, напугав и няню, и болонку.

Я имитирую свою смерть! Поверив, что я умерла, родственники оставят меня в покое, а я получу свободу и займусь тем, что действительно важно – возвращением домой. В проклятие я все еще не верила. А вот в убийство ради наживы – очень даже.

Идея была отличной. Чтобы она сработала, требовался сущий «пустяк» – труп девушки, похожей на меня. При этом у меня в помощниках только маленькая собачонка и подслеповатая старушка. Пора подключать свой знаменитый оптимизм.

Напевая себе под нос:

– Все пучком, все пучком. Там, где прямо не пролезу, протиснусь бочком, – я принялась разрабатывать план побега.

***

Поездка в столицу из родового замка графа Дербиша заняла три дня. При том, что обычно на дорогу уходит пять. Но Аршер так гнал коня, что даже Рэйф за ним не поспевал.

Аршеру все казалось, что позади преследователь. Он точно знал, кто это – призрак его жены. Возможно, прямо сейчас проклятие убивает ее. Или она уже мертва.

Он сам не понимал, почему это его волнует. С какой стати он вообще думает о первой жене? С самого начала было ясно, что так будет. Девушка не вызывала в нем никаких эмоций. Он уже забыл, как она выглядит, но почему-то никак не мог избавиться от мыслей о ней. Хотелось верить, что она была безболезненной… ее смерть.

На исходе третьего дня на горизонте показались башни столицы. Возвращение домой сказалось на Аршере лучшим образом. Он, наконец, выкинул из головы подставную жену и сосредоточился на том, что действительно важно – на своей истинной невесте.

Эбриль Ньюборд – девятнадцати лет отроду, милое создание, во всем послушное властной матери – совершенный вариант жены для такого, как Аршер. И не потому, что управлять ей будет легче легкого. Причина не только в этом, хотя покорность – приятный бонус.

Главное – Эбриль идеально подходит Аршеру с магической точки зрения. Она – одна из немногих, кто способен выдержать всплеск его силы. Точнее, единственная, кого удалось найти.

Поэтому Эбриль поистине бесценна. И ее мамаша об этом знает. Честное слово, Аршер бы предпочел жену-сироту. Леди Ньюборд – худший кошмар для будущего мужа ее дочери. Бесцеремонная, властная, всюду сующая свой нос. Будь у него варианты, он бы выбрал себе другую жену, лишь бы держаться от леди Ньюборд подальше. Но увы…

Спустя пару дней после возвращения в столицу Аршер, его будущая вторая жена и ее мать ужинали вместе. Эбриль смотрела четко в свою тарелку, склонив темноволосую голову так низко, как только позволяет этикет. Казалось, еще немного – и она упадет носом в жаркое.

Зато леди Ньюборд сидела, гордо расправив плечи, и командовала чужими слугами так, словно они ее собственность. «Сразу после свадьбы разлучу дочь с матерью, – решил Аршер. – Увезу Эбриль в родовое поместье, пусть рожает и растит детей. Ни на что больше она все равно не годится».

– Как ты сидишь? – возмутилась леди Ньюборд. – Немедленно выпрями спину!

Эбриль, вздохнув, подняла голову, но не взгляд. Это она Аршера не хочет видеть. Будущая жена его боится, и с этим тоже надо будет что-то делать.

– Есть новости от графа Дербиша, ваша светлость? – поинтересовалась леди Ньюборд.

Все понимали, о каких новостях речь. Леди считала дни до кончины первой супруги Аршера.

– Пора бы уже этой девчонке освободить место, – ворчливо добавила она, не скрывая своего настроя.

– Мама! – возмутилась Эбриль. Надо же, она умеет говорить. – Нельзя так. Она все-таки живой человек.

– Надеюсь, уже нет, – леди Ньюборд рассмеялась собственной шутке, отвратительно хрюкая при этом.

Аршер аж передернуло. Смех ведь не передается по наследству?

– Известий от графа не поступало, – оборвал Аршер ее веселье холодным тоном.

Леди Ньюборд ничуть не смутилась, а лишь недовольно поджала губы. Явно осуждая его первую жену за то, что она не торопится умереть.

Впервые за вечер Эбриль посмотрела на Аршера. Тот факт, что они оказались на одной стороне против ее матери, их объединил. Вот и крючок, на который ее можно поймать. Аршер только что нашел дорожку к сердцу будущей жены.

Он отметил это самопроизвольно, воспринимая Эбриль как зверя, которого предстоит поймать и покорить. А в этом ему нет равных. Недаром он лучший королевский ловчий.

– Довольно разговоров на эту тему, – закрепил Аршер успех у Эбриль. – Я больше не желаю слышать о графе и его племяннице.

Леди Ньюборд поджала губы, но возразить не посмела. В конце концов, Аршер пока не женат на ее дочери. Еще есть время передумать. До тех пор, пока положение Эбриль зыбко, леди Ньюборд будет паинькой.

Письмо пришло уже после ухода гостей. Камердинер принес его прямо в спальню. Корреспонденция в столь позднее время не сулила хороших новостей. А увидев герб графа Дербиша на конверте, Аршер уже знал, чего ожидать от послания. Только никак не мог решить – это хорошая или плохая весть.

– Прочти вслух, – велел он камердинеру, не желая касаться письма.

Слуга вскрыл конверт и зачитал короткую записку:

– Ваша светлость, спешу сообщить, что третьего дня от бледной луны моя горячо любимая племянница Эльвенг Дербиш скончалась, не приходя в сознание. Вся наша семья скорбит об этой утрате и выражает вам соболезнования. С глубочайшим уважением, граф Дербиш.

– Можешь быть свободен, – отрывисто кивнул Аршер камердинеру.

Уходя, тот оставил распечатанное письмо на столике возле камина. Едва дверь за слугой закрылась, Аршер смахнул послание в огонь, а потом стоял и смотрел, как тот пожирает бумагу.

Вот и все, он снова свободен. Пора готовиться ко второй свадьбе.

Стоило подумать об этом, как замок содрогнулся. Словно где-то в его глубине заворочалось что-то огромное и сильное, сотрясая древние стены. Это жуткий узник родового замка Моргари напомнил о себе. Он всегда откликается на Аршера, ведь они связаны.

Что узник ощутил в Аршере сейчас? Он не знал, так как сам не понимал, что чувствует. Одно точно – что бы это ни было, оно взволновало узника. Тот уже давно так остро не реагировал на эмоции Аршера.

Глава 6. О том, что смерть некоторым к лицу

Спальня Эльвенг стала моим убежищем и одновременно тюрьмой. Няня никого ко мне не пускала, но и мне было отсюда не выйти. Вечно это длиться не могло. Еще немного – и дядя захочет ускорить процесс умирания племянницы. Его терпение не безгранично.

Но мне нужна помощь. В одиночку не спастись от «любящих» родственничков. Из возможных союзников у меня только Исчадие (но что взять с вредной болонки?) и няня. Именно на вторую я сделала ставку.

Кажется, она искренне любит Эльвенг и беспокоится о ней. Поэтому я решила надавить на жалость.

– Это все проклятие, – завела я разговор на второй день самовольного заточения. – Из-за него я едва не погибла.

Няня была суеверна и охотно согласилась со мной.

– Бедная моя девочка. – Она погладила меня по волосам. – Откуда только взялась эта напасть.

– Какая теперь разница, – махнула я рукой. – Гораздо важнее, как от нее избавиться. Быть может, обладатель сильного Дара в состоянии мне помочь…

Я замолчала, ожидая, пока няня обдумает мои слова. Об одаренном я заговорила не просто так. Мне и правда необходим кто-то наделенный магией или Даром, как здесь говорят. Он вернет меня домой. Уж я как-нибудь с ним договорюсь. Но сначала надо выяснить, где найти подходящего мага, а потом добраться до него. Все по порядку.

– Лучшие обладатели Дара служат королю, – няня не подвела, поделилась важной информацией. – Я слышала, что самый сильный – придворный одаренный Дайкор. Он – мудрец и ему известны ответы на все вопросы.

А вот и имя. То, что надо! Дайкор поможет мне найти дорогу домой и заодно объяснит, что за чертовщина со мной творится.

Итак, у меня появилась цель – добраться до Дайкора, кем бы он там ни был. И я даже знала, куда ехать – в столицу. Но для этого надо сбежать от семейства Дербишей.

– Уверена, Дайкор бы меня спас, – горестно вздохнула я. – Но дядя ни за что меня к нему не отпустит. Я обречена…

Я легла на спину и сложила руки на груди, примеряя на себя образ покойницы. Исчадие фыркнула, не оценив мои актерские данные. Эту пушистую бестию не провести.

Другое дело няня. Ее любящее сердце не выдержало подобного зрелища.

– Ты должна сбежать! – Заявила она.

– Но как? – Я приподняла голову.

– Я помогу тебе выбраться из имения. Моя сестра работает в шапито, они как раз выступают в городе неподалеку, а потом едут в столицу. Отправишься с ними. Так и попадешь в Накнари, а там найдешь Дайкора.

Накнари, видимо, название столицы. Я кивала, впитывая информацию. План обретал очертания. Остался сущий пустяк – избавиться от возможного преследования.

– Дядя будет меня искать. – Еще один вздох. Надеюсь, я не переигрываю.

– Но что же делать? – Всплеснула руками няня.

– Вот если бы он поверил, что я умерла…

Я забросила удочку и замерла в ожидании – клюнет или нет? Уверенности в том, что добрая старушка поможет раздобыть труп, нет. Если честно, я сильно сомневалась, что ей вообще придет такая идея в голову, и была готова подсказать.

Но няня меня поразила. Ее предложение оказалось намного лучше придуманного мной.

– Я создам иллюзию твоего тела, – заявила она.

– А ты так можешь? – Я аж села, забыв, что изображаю слабость.

– Конечно, – улыбнулась старушка. – Ты, верно, забыла, милая.

– Это все три дня без сознания, – оправдалась я. – В голове туман.

– И то верно. Бедненькая моя, – пожалела она и рассказала свою историю: – В детстве мы с сестрами часто играли на границе Зачарованного леса. Наш дом стоял неподалеку от него. Однажды я нашла на земле бельчонка, подобрала его и вернула в дупло. Пришлось карабкаться на дерево. Ох, и высоко было, – покачала она головой, вспоминая. – Страху я тогда натерпелась, но ничего, сдюжила. А когда слезла на землю, мне на плечо спрыгнула белка. Но не обычная, а настоящее магическое животное. Она-то и наделила меня Даром в благодарность за спасение бельчонка. Так я стала одаренной.

Я слушала, затаив дыхание. Все потому, что чувствовала – няня рассказывает что-то по-настоящему важное об устройстве этого мира. Мне для выживания здесь любая информация пригодится. А то я пока, как слон в посудной лавке – топчусь, крушу все вокруг и не соображаю, что вообще происходит.

– То была белка-иллюзор. Мне досталась не самая сильная и не самая полезная магия, но в детстве ты любила, когда я создавала для тебя сказочные иллюзии. Неужели не помнишь?

– Помню, – солгала я, чтобы не разочаровывать няню. – Было здорово.

– С возрастом Дар слабеет, но во мне еще осталось немного, – закончила няня свою мысль. – На одну хорошую иллюзию хватит.

– Ты сделаешь это ради меня? – я сглотнула ком в горле. – Потратишь остатки своего Дара на то, чтобы создать иллюзию моего тела?

– Конечно, милая, – улыбнулась няня. – Ты же – моя девочка. Я растила тебя после гибели твоих родителей. У меня ближе тебя и нет никого.

Повинуясь порыву, я обняла старую няню. Она – единственная, кто был добр ко мне в этом мире. Если я выживу здесь, то только благодаря ей.

Итак, план окончательно созрел. Тем же вечером мы приступили к его реализации.

***

– Ну, как живая. То есть как мертвая, но очень похожа, – похвалила я.

Я стояла у кровати и смотрела на собственное тело. Точнее на его иллюзию, созданную няней.

Это было очень странно – видеть себя со стороны, да еще мертвую. Няня создала копию моей больной версии. Тот самый «труп невесты».

Наблюдая за ее работой, за тем, как буквально из воздуха появляется иллюзия, я впервые по-настоящему поверила, что в этом мире есть магия. С открытым ртом я следила за этим потрясающим воображение процессом.

Под конец няня устала, я поддержала ее под руку и помогла сесть.

– Вот и все, – сказала она, – готово.

Чтобы убедиться, что копия не растворится в воздухе, я потрогала тело. На ощупь как настоящее. Только холодное. Но оно таким и должно быть, все-таки мы создавали труп.

– Как долго продержится иллюзия? – уточнила я.

– Меня хватит на пару дней, – ответила няня. – Но за это время тело успеют отнести в склеп. Все будут уверены, что ты погибла.

– Идеально, – кивнула я и накинула капюшон на голову.

На мне были сапоги, брюки и рубаха. Одежду тоже достала няня. Она оказалась незаменимым сообщником.

В походной сумке лежали продукты – вяленое мясо, подсушенный хлеб и немного сыра. На первое время хватит. Плюс я забрала из комнаты Эльвенг все, что годилось на продажу. В основном это были украшения – серьги, браслеты, бусы. Все простенькое, не очень дорогое. Не баловал ее дядя.

Еще я нашла несколько монет и парочку добавила няня. Вот и все, что включал в себя мой походный рюкзак.

Няня объяснила, как найти шапито, и написала записку для сестры. На этом приготовления к побегу закончились. Пора было выдвигаться.

Няня, чуть передохнув, проводила меня на задний двор. Стояла глубокая ночь, все спали. Охраны не было. Это все-таки обычное поместье, а не крепость. Сторож наверняка спит в своей каморке.

– Вот и все, пора прощаться, – сказала няня.

– Не хочешь пойти со мной? – предложила я. – Здесь тебя могут ждать неприятности, если обман вскроется.

– Я уже слишком стара для путешествий, – улыбнулась она. – Мой дом здесь. А тебя пусть хранят Дары, моя милая девочка. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Мы обнялись, и няня крепко прижала меня к груди, поцеловала в щеку и только после этого отпустила.

Я сделала шаг к воротам, как вдруг ночную тишину нарушил недовольный тяв. Пока еще тихий.

Исчадие увязалась за нами из спальни. Мы пытались запереть ее с иллюзией, но болонка все же прошмыгнула в коридор. Вертлявая бестия! Она мне так весь побег сорвет.

Няня подхватила Исчадие на руки и шикнула на нее. Но собака не унималась – рвалась, рычала и даже тяпнула старушку за палец.

– Ах ты ж! – няня непроизвольно разжала руки, и Исчадие плюхнулась пузом на землю.

– Тяв! – недовольно выругалась болонка.

– Замолчи, – шепотом попросила я.

Но Исчадие не унималась. Стоило мне сделать шаг к воротам, как она принималась тявкать. Причем с каждым разом все звонче.

– Я не могу остаться, – возмутилась я. – И не настаивай.

Тогда Исчадие сорвалась с места и первой посеменила к воротам.

– Кажется, она хочет пойти с тобой, – догадалась няня.

Я закатила глаза. Вот только вредной болонки мне в спутники не хватало. Но делать нечего, если не возьму Исчадие с собой, она лаем перебудит все поместье. И плакал тогда мой побег.

Ладно, пусть идет. Оставлю ее потом в цирке. Будет выступать за еду.

Махнув няне на прощание, я вышла за ворота. Впереди, гордо задрав хвост, вышагивала Исчадие. Короткие лапки забавно семенили по земле.

– Если устанешь, не ной. Я тебя нести не стану, – предупредила я болонку. – В конце концов, ты сама захотела идти со мной.

Исчадие обернулась на мой голос. В свете луны ее глаза блеснули красным, и я невольно вздрогнула. Что за чудовище досталось мне в спутники? А ведь я спала рядом с этими клыками…

Веселая намечается поездка в столицу.

## Глава 7. О том, что браки заключаются на небесах

Подготовка второй свадьбы заняла больше времени, чем первой, и все равно завершилась в рекордные сроки. Леди Ньюборд торопилась выдать дочь замуж, Аршер тоже не хотел откладывать этот союз. Все давно решено, так чего тянуть?

Что на этот счет думала сама Эбриль, оставалось загадкой. Вторая невеста Аршера была крайне необщительной. Он смотрел на нее и с горечью отмечал полное отсутствие характера. А без него у Эбриль нет ни единого шанса заинтересовать Аршера.

Как любой здоровый мужчина, он ценил женскую красоту. В этом плане к Эбриль нет претензий. Но внешняя красота – ничто без подпитывающего ее внутреннего огня. Даже самая соблазнительная любовница быстро надоест, если за пределами постели с ней и поговорить не о чем.

Впрочем, ценность Эбриль не в умении поддерживать беседу и даже не во внешней привлекательности. Она в состоянии выдержать силу рода Моргари. В этом ее главное и, откровенно говоря, единственное достоинство, за которое Аршер выбрал ее в жены.

Спустя восемь дней после кончины его первой супруги (к ящеру под хвост траур!) они с Эбриль стояли перед алтарем и приносили брачные клятвы. На этот раз церемония проходила не в скромной часовне загородного поместья, а в главном соборе столицы. Среди гостей были исключительно аристократы, и лично присутствовал его величество Бенедикт II Смелый. !!!Все-таки не каждый день женится главный ловчий королевства.

Жрец взял ритуальную чашу и протянул Аршеру кинжал. Он забрал его и повернулся к Эбриль. Лишь после того, как кровь жениха и невесты смешается в ритуальной чаше, они станут мужем и женой. Древняя, но не бессмысленная традиция.

Легенды гласят, что кровь может не смешаться. Тогда брак признается невозможным. На памяти Аршера подобного не случалось, но обряд упорно повторяли каждое бракосочетание.

Аршер взял руку Эбриль и сделал на ее ладони небольшой порез. Достаточный для того, чтобы несколько капель ее крови упали в чашу.

Собственную ладонь он резал не так бережно. Его крови, когда он сжал кулак над чашей, получилось больше.

Жрец забрал окровавленный кинжал и вернулся к алтарю. Там он замер с чашей в руках, глядя в нее так, словно пытался рассмотреть на ее дне тайны мироздания. В соборе повисла напряженная пауза. Прямо сейчас жрец должен был сказать «объявляю вас мужем и женой», но что-то он не торопился.

Пауза затянулась. Гости начали нервничать. Аршер слышал, как дамы ерзают по скамьям, шелестя юбками, а мужчины тихонько переговариваются, недоумевая, в чем причина задержки.

Кто-то начал нервно постукивать носком сапога. Наверняка король. Он не отличался терпением. Как, впрочем, и сам Аршер.

– Кхм, – кашлянул Аршер, напоминая, что пора завершить церемонию.

Жрец наконец оторвал взгляд от дна чаши и растеряно посмотрел на Аршера. Он отлично знал старика. Тот служил в главном королевском соборе, сколько Аршер себя помнил. Поженил еще его родителей, лично проводил брачную церемонию короля, и всегда он был полон спокойствия и достоинства. Аршер никогда не видел старого жреца настолько ошеломленным. Он как будто увидел призрака на дне ритуальной чаши.

– Она не смешивается, – пробормотал жрец. – Ваша кровь… Боюсь, этот брак невозможен.

– Дай сюда! – Аршер вырвал чашу из рук жреца и заглянул в нее.

На ее дне плавали две кровавые лужицы, похожие на капли ртути, – побольше и поменьше. Аршер покрутил чашу, но лужицы лишь кружили по дну, не соприкасаясь друг с другом, словно какая-то сила отталкивала их.

Что за бред? Его планы не нарушит какое-то глупое суеверие!

Аршер запустил пальцы в чашу и попытался насильно смешать свою кровь с кровью Эбриль. Жрец ахнул от его наглости, но помешать не посмел. Вот только толку от таких действий было мало. Лишь пальцы испачкал. Кровь так и не соединилась.

– Чего мы ждем? – донесся возглас короля.

Терпение его величества лопнуло, и он подошел к алтарю.

– Брачную церемонию невозможно завершить, – дрожащим голосом жрец объяснил, что происходит.

Аршеру было даже немного жаль беднягу. Он попал меж двух огней. С одной стороны – король, а ему лучше не врать. С другой – королевский ловчий, то есть Аршер, ссориться с которым – себе дороже.

К этому времени к алтарю уже подоспела и леди Ньюборд. Пожалуй, самое заинтересованное в этом браке лицо. Остальные гости церемонии обсуждали ситуацию между собой. Из-за их взволнованного шепота казалось, что в соборе гудит потревоженный улей.

– В чем дело? Почему церемония остановилась? – набросилась леди Ньюборд на жреца с вопросами.

– Кровь не смешивается, – ответил тот.

– Что за вздор! – возмутилась она. – Дайте сюда вашу глупую чашу, я все смешаю.

Леди Ньюборд выхватила у жреца из рук чашу и принялась всячески трясти ее и наклонять в попытке смешать кровь. Естественно, у нее ничего не получилось, но она хотя бы замолчала, так что Аршер решил не отвлекать ее от этого увлекательного занятия.

– Почему кровь не смешивается? – поинтересовался король.

– Мне известна лишь одна причина, – пробормотал жрец, катастрофически бледнея.

– Так назови ее, – велел король.

– Возможно, кто-то из новобрачных уже женат, – осторожно предположил жрец.

– Бред! – взвилась леди Ньюборд. – Моя Эбриль – невинная девушка. До сегодняшнего дня она с мужчиной даже за руку не держалась, какой там брак.

– Полагаю, жрец намекает на меня, – мрачно произнес Аршер.

Ярость зверя полыхнула в груди Аршера неожиданно и жарко. Его обманули! Обвели вокруг пальца, как мальчишку, и выставили на всеобщее посмешище! Королевский двор еще нескоро забудет, как глава рода Моргари хотел жениться и не смог.

Обычно Аршер не жаловался на самоконтроль, за долгие годы привык сдерживать зверя, но в этот раз выдержка ему отказала.

Метаморфоза произошла быстро: кожа покрылась броней, на плечах и руках вытянулись острые шипы, на голове – рога. Глаза стали красными, лютыми, а мысли затопила жажда чужой крови.

– Ах! – при виде боевой ипостаси будущего супруга Эбриль потеряла сознание.

Одновременно по залу пролетел стон – несколько таких же трепетных натур, как Эбриль, лишились чувств. Причем среди слабонервных были не только женщины.

К счастью, жрец успел поддержать невесту, не дав упасть на мраморный пол. Леди Ньюборд и та позеленела от ужаса. Все же дамы не привыкли к подобному зрелищу.

Демонстрация боевой ипостаси в общественном месте считалась неприличной, поэтому мало кто знал, как Аршер выглядит в гневе.

Зато король даже не вздрогнул, только поморщился. Он-то видел Аршера всяким, не раз они охотились вместе.

– Держи себя в руках, Аршер, – произнес его величество. – Мы не в Зачарованном лесу.

Аршер сжал кулаки, чувствуя, как острые когти второй ипостаси впиваются в ладони. Только они и могли пробить броню.

Боль отрезвляла, она возвращала способность думать и контролировать. Зверь медленно отступил под ее напором – втянулись шипы с когтями, исчезли рога и броня, а глаза покрылись черной коркой покоя. Вскоре Аршер снова выглядел, как обычный человек.

Король одобрительно кивнул и произнес:

– Ты говорил, что получил известие о кончине первой супруги.

– Вероятно, оно было преждевременным, – ответил Аршер.

Король задумчиво потер лоб и вдруг усмехнулся.

– Мы должны увидеть эту девушку, – заявил он. – Найди и приведи нам свою первую жену, Аршер. Мы хотим лично познакомиться с той, кто пережил проклятие рода Моргари. Если, конечно, она будет все еще жива.

Король повернулся спиной к алтарю и двинулся по проходу к дверям собора. Охрана поторопилась за ним. Своим уходом Бенедикт дал понять, что церемония окончена. Свадьбы сегодня не будет.

– А как же моя дочь, ваше величество?! – выкрикнула в спину короля леди Ньюборд.

Впервые Аршер видел эту властную женщину такой растерянной. Для нее срыв церемонии стал настоящим ударом. В том числе, по самолюбию. Люди еще долго будут судачить, как леди Ньюборд пыталась выдать дочь замуж за главного королевского ловчего и у нее ничего не вышло.

– Пусть еще немного побудет невестой, – бросил король на ходу. – Первая жена Аршера может скончаться в любой момент.

Леди Ньюборд стиснула кулаки в бессильной злобе. Если Эльвенг в самом деле жива, ей лучше не встречаться с матерью второй невесты. Леди Ньюборд явно из тех, кто способен на убийство.

Аршер тоже не стал задерживаться в соборе. Он торопился, у него наметилось важное дело. Отрывисто кивнув Эбриль на прощание, он спешно двинулся к выходу.

Гости расступались перед Аршером и кланялись, пожалуй, даже ниже, чем королю. «Свирепый пес короны» – вот как его называли за глаза, и он, сменив ипостась, только что напомнил людям, что их страх обоснован.

Люди боялись и ненавидели его и одновременно лебезили перед ним. Никому в голову не пришло насмехаться над неудачной попыткой женитьбы. Слишком хорошо они знали, чем это грозит. Лишь от Аршера зависело, получат их отпрыски Дар или на всю жизнь останутся пустышками, лишенными магии.

Аршер уже был на крыльце собора, сбегал вниз по ступеням, когда его догнал Рэйф.

– Что будешь делать? – спросил друг.

Его интерес не был праздным. Аршер знал, что Рэйф хочет предложить свою помощь, но с этим делом он обязан разобраться сам.

– Собираюсь навестить графа Дербиша и поинтересоваться, как так вышло, что его племянница умерла, но я все еще почему-то не вдовец, – процедил Аршер сквозь стиснутые зубы.

– Я могу поехать с тобой, – предложил Рэйф.

– Лучше останься в столице и присматривай за моей невестой, а особенно за ее матерью. Эбриль – ценный товар. Как бы леди Ньюборд не перепродала ее другому.

– Я этого не допущу, будь спокоен, – кивнул Рэйф.

Через час Аршер уже был в седле и несся к поместью графа Дербиша. Пегас мигом бы его домчал, но их почти не осталось. Те, что выжили, прячутся в лесу. Аршер мог поймать и приручить Пегаса, ловил тварей и посерьезнее. Но появись такой конь в городе, его бы растерзали на Дары.

И все же Аршер планировал добраться до цели в кратчайшие сроки, но пара дней у графа в запасе есть. Для него же будет лучше, если его племянница скончается до приезда мужа.

## Глава 8. О том, что в огне не горит

До города, где остановился шапито, было несколько часов пути пешком. Я проделала этот путь под покровом ночи и как раз на рассвете вышла к цели.

Снова меня поразило отсутствие крепостных стен. Похоже, я попала в мирную страну. Это плюс. Вообще в последнее время мне подозрительно везет. Ох, не к добру это, не к добру.

Город выглядел цивилизованно, что радовало. Дома – кирпичные, двух и даже трех-четырехэтажные, со стеклянными окнами. Мостовые вымощены булыжниками. Никаких зловонных стоков по краям улиц, а значит, есть канализация.

Но в то же время я не заметила техники, только телеги и кареты. Паровых машин и тех нет. Воду набирали в ведра из специальных питьевых фонтанчиков. Выходит, водопровод отсутствует.

В общем, я попала не в глухое Средневековье, но и далеко не в современный мир. Угодила куда-то посередине.

На меня не обращали внимания, и я без приключений добралась до шапито. Его купол был установлен на главной городской площади. Найти его не составило труда. Я ориентировалась на флюгер в форме единорога, вставшего на задние лапы. Все, как описывала няня. Флюгер возвышался над домами и был виден издалека.

В это раннее время прохожих было мало, а цирк вовсе стоял закрытым. Но представления меня не интересовали. Я здесь, чтобы разыскать Аманду – двоюродною сестру няни – и отдать ей записку. На ближайшее время мне предстоит стать частью цирковой труппы.

Я обошла шатер и очутилась на пустыре, заставленном кибитками – местным вариантом дома на колесах. Кочевая жизнь во всей своей красе.

Нас с Исчадием сразу заметили. Навстречу двинулся здоровенный бородатый детина. Вылитый дровосек, только топора не хватает.

– Представление будет вечером, – сказал он. – Тогда и приходите.

– Я ищу Аманду. У меня для нее записка от сестры, – выпалила я, пока меня не прогнали.

Здоровяк нахмурился, а полог на ближайшей кибитке приоткрылся, и показалась взлохмаченная женская голова.

– Кто-то назвал мое имя? – сонно поинтересовалась женщина.

– Тяв! – подтвердила Исчадие.

Аманда полностью откинула полог и вышла. На вид ей было лет пятьдесят с хвостиком. Дородная кудрявая блондинка с такими же добрыми как у няни глазами. Только эти глаза и выдавали их родство.

Она кивнула здоровяку. Мол, все в порядке, разберусь. Прочла записку, что я ей вручила, и надолго задумалась.

– Что же с тобой делать? – протянула Аманда. – В шапито просто так не берут. У нас не терпят лодырей.

– Я могу помогать по хозяйству, – предложила. – Убирать, готовить.

– А сдюжишь? – хмыкнула Аманда недоверчиво.

Ее скепсис был оправдан. Эльвенг выглядела, как истинная аристократка, настоящая кисейная барышня. Судя по нежной коже на руках, она в жизни ни разу пыль не протерла, не говоря уже о чем-то большем. Наверняка ее физическая подготовка оставляет желать лучшего.

Но теперь в этом тщедушном теле душа жительницы двадцать первого века. Я умею готовить, знаю, как отстирывать сложные пятна, мыть полы и кучу других бытовых вещей. Уж как-нибудь справлюсь.

– Я вас не подведу, – заверила я.

– Ладно уж, – улыбнулась Аманда. – Я поговорю с остальными. Думаю, они не будут возражать. Пара работящих рук нам не помешает. Но платить не будем, работаешь за еду и проезд. Начнешь с того, что вечером будешь брать со зрителей монеты за вход.

Я поспешно кивнула. Легкое задание, повезло.

– Только для начала тебе надо переодеться, – Аманда окинула меня придирчивым взглядом. – Негоже девице ходить, как мужик.

Я спорить не стала и двинулась вслед за доброй женщиной. Исчадие тоже потрусила за нами. Тут-то Аманда ее и заметила.

– А ну кыш отсюда, приблудная, – махнула она рукой на болонку.

– Тяв! – возмутилась Исчадие. Как я ни надеялась, она так и не потерялась среди городских улиц.

– Она со мной, – со вздохом призналась я.

– И что она умеет?

– Ничего. Абсолютно бесполезное существо.

Исчадие, опровергая мои слова, встала на задние лапы и повернулась на триста шестьдесят градусов.

– А по-моему, умная собачонка, – хмыкнула Аманда одобрительно. – Берем и ее тоже. Будет выступать со зверинцем.

Аманда потрепала Исчадие по голове, пока я задумчиво смотрела на собаку. Это четвероногое чудовище определенно понимает, о чем мы говорим. По крайней мере, когда ей это выгодно.

Я протянула руку, чтобы тоже коснуться собачьей макушки, но в ответ услышала злобное «ррр» и увидела обнаженные клыки. Исчадие охотно принимала ласку от чужого человека, но не от меня.

– Если я тебе так не нравлюсь, чего ты таскаешься за мной? – возмутилась я.

Естественно, ответа не дождалась. Но кое-какая догадка у меня была. Похоже, Исчадие считает своим долгом присматривать за телом хозяйки до ее возвращения. То есть она следит за мной, чтобы я не навредила Эльвенг.

Приятного в этом мало, но есть и плюс – болонка не станет вредить хозяйке, а значит, укус мне не грозит. Ведь в случае чего тяпнет Исчадие не меня, а тело Эльвенг.

– Показушница, – фыркнула я. – Ничего ты мне не сделаешь.

Исчадие снова рыкнула, но уже не так уверенно, и это только укрепило меня в собственной правоте. Пока болонка думает, что хозяйка вернется, я могу быть спокойна. Так что не буду ее в этом разубеждать.

Благодаря заступничеству Аманды меня приняли хорошо, и я быстро влилась в труппу.

Думала ли я, что когда-нибудь стану циркачкой? Вот уж нет! Но кочевая жизнь была не так плоха. По крайней мере, я так думала до тех пор, пока не начались неприятности…

Путешествовать с шапито оказалось не так весело, как я нафантазировала. Изнанка цирка была самой обычной. Никаких фокусов, сплошная бытовуха.

За неделю мы сменили три города, но я их особо не видела. Была слишком занята. С утра до ночи я помогала по хозяйству любому, кто попросит. «Принеси, подай, иди отсюда, не мешай» – вот так примерно проходили мои дни.

Исчадие и то устроилась лучше. Болонку баловали вкусняшками все, кому не лень. В итоге она отъела пушистые бока и с трудом поднималась по лесенке в отведенную нам на двоих кибитку.

– Скоро будешь спать на улице. Я тебя на руках носить не стану, – поддела я болонку, когда она в очередной раз, пыхтя, карабкалась по лестнице.

– Рррр, – привычно огрызнулась в ответ Исчадие.

Повезло, что она меня понимает, но ничего не может сказать в ответ. Если бы болонка умела говорить, я бы точно узнала о себе много нового. Подозреваю, в любой приличной передаче ее речь состояла бы из сплошных пиканий.

Путешествие хоть и вышло скучным, зато стабильно спокойным. Я прямо начала верить, что полоса невезения закончилась. Ага, как же, рано радовалась. Судьба просто затаилась на время, чтобы набраться сил перед новым ударом.

В тот день мы приехали в новый город. Установили шатер и принялись обустраивать лагерь. От столицы нас отделяло еще три остановки, то есть, по моим подсчетам примерно неделя пути.

– Элия, – позвала Аманда, – помоги приготовить ужин.

Я кивнула и направилась к походной кухне. Готовили в лагере на костре. Огонь уже вовсю горел, а рядом на столе женщины резали овощи на похлебку. Нацепив передник, я к ним присоединилась.

Работа шла быстро. Я уже не первый раз помогала на «кухне» и приноровилась быстро чистить и резать. Но труппа была большой, нам предстояло накормить много ртов, и готовка всегда занимала кучу времени.

Пока мы возились, стемнело. Женщины сновали туда-сюда, и в какой-то момент я осталась на «кухне» одна. На столе как раз скопились порезанные овощи, пора было бросить их в котел.

Я подхватила поднос и направилась к костру, над которым уже дымился котелок. Вот только цели я не достигла. Все потому, что мне перегородили путь – между мной и костром стояла женщина.

– Разрешите, я пройду, – буркнула и попыталась ее обогнуть.

Шагнула вправо, но она повторила мой маневр. Тогда я шагнула влево, и снова она сделала то же самое.

Так бывает: сталкиваешься с кем-то посреди улицы и хочешь с ним разойтись, но вы все время выбираете одно направление. Обычно это происходит не нарочно, но тут меня что-то насторожило. Женщина как будто не хотела меня пропускать.

– В чем дело? – я впервые посмотрела ей в лицо, и слова застряли у меня в горле.

Ничего особенного в ее облике не было. Может, одета странно для шапито. Слишком дорогое платье и кулон на тонкой шее. Циркачи не зажиточный класс, они носят что попроще.

А еще она была красивой – изящной, с длинными роскошными волосами, пышными ресницами, пухлыми губами, и с фигурой полный порядок. Про таких обычно говорят «все при ней».

Я раньше не видела ее в лагере. Такую женщину сложно не заметить или забыть. Но меня поразило вовсе не присутствие постороннего в лагере. Мало ли, забрела случайно, хотела посмотреть на цирковую жизнь. Причина моего шока была в другом.

Все дело в звездах, которые я отчетливо видела прямо сквозь голову незнакомки.

– Простите, но вы просвечиваете, – сообщила я ей так, словно указала на испачканную блузку.

Наверное, я была недостаточно деликатной и обидела женщину. Все же прозрачное тело – проблема посерьезнее пятна на рукаве.

Некоторые в принципе не терпят, когда им делают замечания. Незнакомка оказалась из их числа. Чтобы я еще хоть раз что-то сказала постороннему? Да ни за что!

Подобно смерчу женщина переместилась мне за спину. Ума не приложу, как она столь быстро двигалась. Вот вроде стояла передо мной, а потом – бах! – и уже за спиной. Я даже моргнуть не успела и движения не заметила.

А потом она меня толкнула. Прямо в полыхающий костер. Последнее, о чем я успела подумать, прежде чем огонь лизнул стопы – мне знакомы эти холодные руки! Именно они помогли мне выпасть из окна спальни Эльвенг.

***

Аршер ворвался в обеденный зал поместья Дербишей без приглашения. Слуга, которого он обогнал в холле, не успел о нем доложить.

– Ваша светлость?! – лицо графа вытянулось при виде незваного гостя.

Грязные сапоги Аршера оставили следы на начищенном паркете. Граф поморщился, но сделать замечание не посмел. Он как раз обедал с дочерьми. Эльвенг за столом не было. Это хороший или плохой знак?

– Где она?! – взревел Аршер так, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.

– К-кто? – проблеял граф, сливаясь цветом лица с белой скатертью на столе.

– Моя якобы покойная жена, ваша якобы смертельно больная племянница.

– Мы ее похоронили в семейном склепе. Сразу после этого я отправил вам письмо с печальным известием, – пробормотал граф. – Желаете лично попрощаться?

– О да, еще как желаю, – мрачно усмехнулся Аршер.

Граф судорожно протер салфеткой рот и встал из-за стола. О том, чтобы закончить трапезу, речи не шло. Аршер не намеривался ждать.

Вслед за графом он вышел на улицу. Толстяк едва переваливался с ноги на ногу, словно неповоротливая утка. Пришлось поторопить его тычком в спину.

Они обогнули главный дом поместья и направились в дальнюю часть заднего двора, на семейное кладбище рода Дербишей.

Склеп из черного камня возвышался среди надгробий. На его двери висел массивный замок. Граф подозвал сторожа и велел отпереть склеп. Все происходило быстро и в полнейшей тишине. Аршер молчал, а граф не решался заговорить первым, нервно комкая полу камзола.

Сторож быстро разобрался с замком и распахнул дверь. Ржавые петли противно застонали, из склепа пахнуло затхлостью, но характерного запаха разложения Аршер не уловил. А ведь внутри должно лежать относительно свежее тело.

– Прошу, – указал граф на вход. Сам он заходить в склеп побоялся.

Сторож чиркал огнивом, пытаясь зажечь лампу и осветить дорогу, но Аршер прекрасно видел в темноте и без промедления шагнул во мрак. На лицо тут же налипла паутина, и он смахнул ее рукой.

Прищурился, изучая надгробия. Захоронения располагались в стене. На каждом имя и даты. Эльвенг упокоилась неподалеку от входа. Он нашел ее сразу и, недолго думая, ударил кулаком в камень.

– Что вы творите?! – взвизгнул граф.

– Как я и сказал: хочу попрощаться с женой, – буркнул Аршер и добавил кровожадно: – Лично. Так сказать, лицом к лицу.

– Я вам не позволю! Это кощунство! Нельзя тревожить покойников. Моя бедная Эльвенг и так достаточно настрадалась, – граф попробовал его остановить. Ради этого даже переступил порог склепа.

Ладонь графа легла на предплечье Аршера, и он повернулся к толстяку лицом. В ту же секунду тот в ужасе отскочил подальше.

Его можно было понять. Зверь снова вырвался наружу, превратив обычный облик Аршера в кошмарный. Разница была в том, что в этот раз Аршер выпустил зверя осознанно. Кулаком в броне удобнее орудовать. В боевой ипостаси его руки как молоты – сильные, нечувствительные к боли. Такими ничего не стоит пробить камень.

Боевая ипостась внушает страх даже бывалым воинам, что уж говорить о земледельце. Граф, потеряв дар речи, хватал ртом воздух и держался за сердце. Аршер между тем времени даром не терял – крушил каменное надгробие голыми руками.

Вскоре с надгробием было покончено, а за ним показался деревянный гроб. Аршер дернул его за край, вытаскивая наружу. Гроб с треском вывалился из ниши прямо на каменный пол. При падении крышка слетела, обнажая нутро. Все замерли, глядя на содержимое гроба.

– Пусто, – выдохнул сторож и осенил себя защитным знаком богини.

Аршер поднял взгляд от гроба и посмотрел на графа. Тот втянул голову в плечи и прошептал:

– Мы ее похоронили в этом самом гробу. Клянусь! Свидетелей – все поместье. Тело точно было. Мертвое.

Граф Дербиш говорил скороговоркой. При этом все его три подбородка тряслись от ужаса, а в глазах стояли слезы. Он не врал, Аршер чуял это всем своим звериным нутром. Граф свято верил, что его племянница мертва, о чем и сообщил в письме.

Но провести такого, как граф, – пара пустяков. Его дочери тоже не отличались сообразительностью, чего нельзя сказать о племяннице. Девушку, которой удалось подстроить свою смерть и скрыться, не назвать глупой. Но это не спасет ее от проклятия.

– Эльвенг вас обманула, – произнес Аршер.

– Но как?

Хороший вопрос. В одиночку она бы не справилась. Ей нужен был сообщник с определенным Даром.

– В поместье кто-нибудь обладает Даром иллюзий? – поинтересовался Аршер.

Граф побледнел, хотя, казалось бы, куда уж сильнее.

– Сочту это за «да», – кивнул Аршер. – Вот вам и ответ на вопрос «как».

– Я ее найду! Обещаю, ваша светлость, непременно найду и приволоку домой, – разозлился граф. Племянница подставила его под удар своим побегом, нарушив их договор. – Она пожалеет о своем поступке.

Аршер отрывисто кивнул.

– Ищите, если хотите. Я тоже займусь поисками. Для Эльвенг будет лучше, если вы доберетесь до нее первым. Потому что я за себя не отвечаю…

Широко шагая, Аршер покинул родовое кладбище Дербишей, оставив после себя разрушения. Его мысли были в таком же раздрае, как несчастный склеп.

Проклятие действует, в этом нет никаких сомнений. За это говорили многие поколения мужчин рода Моргари, чьи первые жены, так или иначе, гибли вскоре после свадьбы. В конце концов, об этом свидетельствовала печальная история его собственного брата.

Аршер не был старшим сыном, он родился вторым. Именно его старшему брату предстояло возглавить род, и Аршера это устраивало. У второго сына больше свобод и меньше обязанностей.

Светская жизнь, балы, этикет – все это его не интересовало. Аршеру был милее Зачарованный лес с его магическими жителями, охота, походная жизнь, грубые шутки солдат. Он вырос среди охотников и вояк, и с детства мечтал стать ловчим.

Другое дело Родерик. Настоящий аристократ, идеальный глава рода. Вот только брат не верил в проклятие. Пережитки суеверного прошлого – вот как он его называл.

Поэтому, влюбившись, Родерик сразу сделал предложение своей избраннице. Ни о какой первой жене он и слышать не желал.

– Что если проклятия нет? – переживал Родерик. – Что тогда? Я навсегда останусь с женщиной, которую не люблю, а моя Равенна будет вынуждена стать женой другого. Я не могу этого допустить.

Отбросив все возражения, Родерик женился. Он даже был счастлив, ровно двадцать один день. А потом во время прогулки Равенна сорвалась с обрыва в море, и Родерик, не раздумывая, прыгнул вслед за ней в надежде спасти. Оба разбились о камни насмерть.

Существует ли проклятие? Аршер знал ответ наверняка – без всяких сомнений, да. Его старший брат в очередной раз это подтвердил.

После смерти брата Аршеру пришлось пересмотреть свою жизнь и взять обязанности главы рода на себя. Династия должна продолжаться. Единственное, от чего Аршер так и не смог отказаться, это от должности главного королевского ловчего. Впрочем, его никто об этом не просил. Ведь ему нет равных в своем деле. Корона не может лишиться столь ценного ловчего.

Возглавив род Моргари, Аршер пообещал себе две вещи: во-первых, он никогда не влюбится. На примере брата он увидел, к чему приводят чувства – к глупости и смерти. Аршер выберет себе в жены ту, что подойдет ему по статусу и по силе. Такими будут его критерии.

А во-вторых, первой его женой будет смертельно больная девушка. Увы, снять проклятие невозможно. Предки перепробовали все способы и нашли единственный верный – отдать проклятию первую жену. Так Аршер и поступит. А после забудет про проклятие, по крайней мере, до тех пор, пока его собственный старший сын не вырастет.

Но Эльвенг своим побегом все усложнила. Проклятие может настигнуть ее в любой момент. Его жена скончается в какой-нибудь глухой деревне, где никто не знает ее имени. Как в этом случае Аршер поймет, что овдовел? Нельзя же пробовать жениться каждый день! На ладонях Эбриль живого места не останется от порезов.

Но ладони Эбриль – не главное, что волновало Аршера. Он не хотел себе в этом признаваться, но куда сильнее его беспокоила первая жена. Как она там, совсем одна?..

## Глава 9. О том, что настойчивость не всегда вознаграждается

Ледяные руки «прозрачной дамы» толкнули меня прямо в костер. Длинная юбка вспыхнула за секунду. С нее огонь переметнулся выше. Я опомниться не успела, как всю мою одежду объяло пламенем.

Горела я знатно. Факелы завидуют и нервно курят в сторонке. Огонь трещал, нестерпимо воняло паленным, я с криком носилась вокруг костра, отчего пламя разгоралось только сильнее, а следом за мной бегала Исчадие и истошно тявкала. Со стороны наша пробежка наверняка смотрелась эффектно – прямо-таки эстафета с олимпийским огнем.

Что странно, больно мне не было. Но я осознала это уже потом, а пока горела, от ужаса едва соображала.

На мой ор и лай Исчадия сбежался весь лагерь. Люди пытались помочь, кто-то кричал.

– Падай на землю! Несите покрывало, чтобы сбить огонь!

Но я была не в себе – не понимала, что мне говорят. Просто орала и бегала, как курица без головы.

В конце концов, кто-то не выдержал и подставил мне подножку. Я, споткнувшись, полетела на землю. Едва упала, как на меня тут же накинули покрывало. Какое-то время я ничего не видела и не слышала из-под него, только ощущала, как меня хлопают сверху. Довольно болезненно, между прочим.

Покрывало заслонило собой мир, но оно же сбило огонь. Пламя наконец потухло. Хотя пахло от меня все еще отвратительно.

– О богиня, она жива?! – услышала я голос Аманды, когда с меня сняли покрывало.

Я ошалело осмотрелась. Вокруг меня собралась толпа. Аманда протиснулась вперед и присела передо мной на колени. Не без труда мне удалось сфокусировать взгляд на ее лице.

– Элия, ты как? – осторожно спросила она.

В самом деле, как я? Прислушалась к себе. Поразительно, но, кажется, в порядке. То есть платье, конечно, сгорело. Его остатки болтались на мне жженными смердящими ошметками. Нижнее белье тоже частично пострадало, что особенно понравилось мальчишкам. Они хихикали и тыкали в меня пальцем.

Аманда, заметив это, натянула покрывало мне на плечи, пряча мою наготу. Попутно она поправила мне волосы, чтобы не мешали, и я отметила, что они не пострадали. Ни единый волосок не сгорел. Так вообще бывает? Если еще и брови целы, то это однозначно чудо.

– Идем, тебя надо осмотреть, – Аманда помогла мне подняться. К этому времени она уже поняла, что я пострадала несильно.

Пока шли, толпа расступалась перед нами и снова смыкалась за нашими спинами, словно мы – Моисей, а циркачи – воды Красного моря. Вдогонку нам летели шепотки. Люди обсуждали мое чудесное спасение.

Аманда помогла мне подняться в кибитку и усадила на лежанку. Исчадие вскарабкалась за нами следом.

– Давай осмотрим тебя, – предложила Аманда. – Ожоги надо обрабатывать сразу.

Я не сопротивлялась, когда она принялась меня раздевать. Шок все еще не прошел. Тот факт, что я не ощущаю боли, списывала на него. Всем известно, что в первые минуты после серьезной физической травмы боли нет как раз из-за шока. Это защитная реакция организма.

Раздев меня, Аманда набрала в таз теплой воды и принялась осторожно смывать с моей кожи гарь.

– Как так вышло, что твоя одежда загорелась? – спросила она. – Ты слишком близко подошла к костру, и огонь перекинулся на юбку?

Я замешкалась с ответом. Выставлять себя неумехой не хотелось, но еще хуже прослыть ненормальной.

Как доказать, что меня толкнули? Свидетелей не было (Исчадие не в счет), незнакомки и след простыл. Если начну рассказывать про «прозрачную даму», меня точно сочтут сумасшедшей и, чего доброго, выгонят из шапито. Как я тогда доберусь до столицы?

В итоге я вяло кивнула, признавая случившееся несчастным случаем по моей вине.

– Больше никакой готовки, – заявила Аманда. – Кухня – не твое.

И снова я не стала спорить. Пока «прозрачная дама» бродит где-то неподалеку, мне в самом деле лучше держаться подальше не только от огня, но и от острых предметов. Она явно намерена меня прикончить. Это уже вторая попытка и, готова поспорить, не последняя, если я хоть что-то понимаю в убийцах. Недаром она преследует меня аж от поместья Дербишей.

Уж не знаю, чем «прозрачной даме» насолила Эльвенг, но отдуваться, похоже, придется мне.

– Поразительно, – бормотание Аманды отвлекло меня от собственных мыслей.

– В чем дело? – уточнила я.

– Твоя кожа, – она приподняла мою отмытую от гари руку, – на ней совсем нет ожогов.

Я уставилась на свою конечность. Даже осторожно потрогала ее, сомневаясь в реальности увиденного. Абсолютно чистая кожа, будто огонь вовсе меня не коснулся, даже покраснения нет. А ведь я горела! Пылала, как чертов факел. На мне можно было жарить сосиски.

Я ощупала живот и бедра. Аманда подключилась и осмотрела спину. Ни она, ни я не нашли ожогов. Похоже, огонь спалил одежду, не тронув при этом тело. Неопалимая Эльвира – зовите меня теперь так.

Следующий вопрос Аманды застал врасплох:

– Какой у тебя Дар, Элия?

Я часто заморгала, не зная, что ответить. О Дарах как-то не задумывалась до сих пор. Могла Эльвенг обладать магией? Вполне.

– С этим номером ты можешь стать гвоздем цирковой программы, – заявила Аманда. – Девушка-факел.

Я живо представила свое выступление. Крики – браво! Бис! Аплодисменты восторженной толпы. А что, у меня и сценический псевдоним уже есть.

Но потом Аманда сказала то, что вернуло меня с небес на землю:

– Весть о тебе разлетится на все три королевства.

Бррр. Я передернула плечами. Никогда не мечтала о славе. К тому же я вроде как в бегах, привлекать к себе лишнее внимание неразумно.

С другой стороны, это шанс попасть во дворец. Прославлюсь, король захочет увидеть мое выступление и – вуаля! – встреча с мудрецом у меня в кармане.

– Я подумаю, – ответила осторожно.

– С самого начала я подозревала, что с тобой что-то не так, – сказала Аманда. – Юные аристократки не сбегают из дома без причины. Я решила, что дело в нежеланном браке, но, похоже, ошиблась. Причина в неучтенном Даре, который ты прячешь.

Я молчала, позволяя ей развить мысль. Пусть говорит, может, я даже услышу что-то полезное.

– Не хочешь рассказывать? Не доверяешь? – Заключила она, но не обиделась. – Я бы тоже молчала. Неучтенный Дар – серьезное нарушение королевского закона. Но не бойся, я тебя не сдам. И даже не буду выспрашивать, как и от кого ты его получила. Но вот насчет других…

Эх, плакала моя карьера циркачки. Я, сама того не ведая, нарушила местный закон, а за это вряд ли погладят по голове.

Аманда оглянулась на выход из кибитки и понизила голос до шепота:

– За всех я поручиться не могу, так что им лучше не знать. Скажем, что ты получила серьезные ожоги и не в состоянии дальше работать. До столицы просидишь в кибитке. Я сама буду носить тебе еду.

Я слушала и кивала, не веря, что мне так повезло. Аманда просто святая! Согласилась помочь, не задавая лишних вопросов.

Я тоже ничего не стала у нее спрашивать о Дарах. Как бы ни хотелось услышать подробности, я только выдам свое полное незнание вопроса. Ничего, найду другой источник информации.

Мою благодарность невозможно было выразить словами, и я крепко обняла женщину. Хоть кто-то на моей стороне. Для меня это сейчас ох как ценно.

– Ну что ты, – Аманда неловко похлопала меня по спине. – Все образуется, вот увидишь.

Она оставила теплую воду, чтобы я смыла с себя всю гарь, и чистое платье вместо сгоревшего. Аманда была уже у выхода из кибитки, когда я, повинуясь порыву, спросила:

– Ты случайно не встречала в лагере прозрачную женщину?

Аманда обернулась и удивленно взглянула на меня.

– Не бывает прозрачных людей. Тебе привиделось что-то после огня, это неудивительно, – ответила она.

Я не сказала ей, что видела «прозрачную даму» до костра. Аманда все равно не поверит и явно ничем не поможет.

Но, спускаясь по ступеням кибитки, Аманда неожиданно добавила:

– Прозрачными бывают только призраки, но я в них не верю.

Аманда ушла, а я еще долго сидела, глядя в одну точку. В итоге вода для купания остыла, пришлось мыться в прохладной. Но я этого совсем не ощущала, витая мыслями далеко-далеко.

Аманда не верит в призраков. А я? До недавнего времени я бы ответила, не задумываясь – привидений не существует. А потом бы добавила, что попадание в другой мир невозможно. Но вот она я, в чужом мире, не горящая в огне, преследуемая «прозрачной дамой».

Так почему бы не предположить, что незнакомка – призрак? У нее для этого есть все данные: она прозрачная, холодная, а еще запросто появляется, где пожелает, и исчезает без следа.

Такое умозаключение меня не обрадовало. Преследователь человек – это плохо. Преследователь призрак – сущий кошмар. Как с ним бороться? Он ведь и так мертв!

И я уже дважды могла погибнуть… Я похолодела при этой мысли. Вряд ли «прозрачная дама» остановится на достигнутом, она явно намерена завершить дело. Надо что-то срочно предпринять, если хочу дожить до возвращения домой.

– Исчадие, ты случайно не знаешь, как избавиться от призрака? – спросила я вслух, не рассчитывая на ответ.

Но болонка вдруг залаяла, высунув голову за полог, закрывающий проход в кибитку. Я осторожно выглянула в щель. Как раз вовремя, чтобы заметить проходящую мимо девушку. Я уже встречала ее в лагере. В каком же представлении она участвует…

– Медиум! – вспомнив, выдохнула я и опустила взгляд вниз, на Исчадие.

Болонка гордо прошествовала к лежаку и улеглась точно посередине.

– А ты умная собачка, да? – хмыкнула я. – Что ж, спасибо за наводку. Медиум – то, что нужно. Сегодня ночью будем изгонять злого духа.

## Глава 10. О медиумах и духах

Я приблизительно знала, в какой кибитке живет девушка-медиум. Лично с ней не общалась, но видела как-то раз ее представление. Она вызывала духов и заставляла их летать по залу, пугая зрителей. А еще общалась с погибшими родственниками зрителей. Ее номер был весьма популярен. Наверняка она в курсе, как избавиться от моего призрака.

Правда, все уверены, что я лежу при смерти с ожогами… Но на мою удачу уже давно стемнело. Циркачи рано ложатся спать и встают с рассветом, так что лагерь опустел.

Я накинула плащ с капюшоном и выбралась из кибитки. Исчадие, естественно, направилась за мной. Шагу нельзя ступить без сопровождения болонки-телохранителя.

Мы крались в ночи, как два ниндзя – девушка в черном плаще и белая собака. Через пару кибиток добрались до цели. Надеюсь, медиум живет одна.

Приподняв полог, я осторожно пробралась в кибитку. Внутри было темно, но на лежаке под покрывалом угадывались очертания тела. К счастью, одного.

На вид девушка-медиум была не старше пятнадцати лет. Щуплая и слабенькая. Я легко с ней справлюсь. Мне главное, чтобы она не закричала от испуга, а дальше договоримся.

На четвереньках я подползла к лежаку, вытянула руку и зажала рот медиума ладонью. Девушка мигом проснулась, забилась, но я навалилась на нее всем телом, крепко прижав к соломенному матрасу.

– Тихо ты, – прошептала. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Мне просто нужна твоя помощь.

Девушка замерла. Свет звезд, проникая через щель в пологе, отразился в ее широко распахнутых глазах.

– Это я, Элия. Узнаешь меня? – я откинула капюшон с головы.

Медиум удивленно моргнула. Весь лагерь был в курсе моего приключения с огнем.

– Ожоги не так сильны, как Аманда рассказала. Мне повезло, – объяснила я. – Но это секрет. Поняла?

Медиум поспешно кивнула. Говорить она не могла, так как я все еще зажимала ей рот. Прежде чем отпустить, надо убедиться, что она не закричит.

– Тут такое дело… – замялась я. – Я не просто так угодила в костер. На меня напал призрак, и это не в первый раз. Я точно знаю, видела его собственными глазами. А ты вроде как медиум. Поможешь избавиться от привидения?

Девушка часто заморгала. Я решила, что это означает «да».

– Я тебя сейчас отпущу. Только не кричи.

Я медленно убирала ладонь с ее лица, готовая в любой момент вернуть ее обратно. К счастью, криков не последовало. Зато возмущений было хоть отбавляй.

– Слезь с меня, – девушка отпихнула меня, и я едва не свалилась с лежака. Кто бы подумал, что в тщедушном теле столько силы! – А еще лучше – уходи отсюда.

– Но мне нужна твоя помощь. Пожалуйста! – я была в отчаянии. – Ты же медиум. Я видела, как лихо ты справлялась с призраками во время представления.

– И ты поверила? – покачала она головой. – Это иллюзия. Мы создаем их с помощью зеркал и света. Не было никаких призраков.

– А как же общения с мертвыми родственниками? – пробормотала я. – Ты знала все детали их жизни…

– Мой помощник днем ходит по городу и выясняет все о зрителях, а я потом использую эту информацию в представлении, – объяснила она.

Давно я не испытывала такого разочарования. Кругом сплошной обман, даже в мире, полном магии.

План по спасению от призрака провалился. Не хотелось верить, но, похоже, мне конец. Первый раз призрак столкнул меня с высоты, но я удачно приземлилась. Второй раз повезло, что огонь не причиняет мне вреда. Но третий раз, как известно, удачный. Призрак может попытаться меня утопить, а я паршиво плаваю.

– Выходит, я обречена, – вздохнув, я села на пол возле лежака и обхватила колени руками.

Исчадие покосилась на меня одним глазом и фыркнула. Ну никакого сочувствия!

В кибитке повисла напряженная тишина. Я страдала, Исчадие искала, что бы съестного стянуть, а обманщица медиум сопела в ожидании, когда незваные гости уйдут восвояси.

В конце концов, девушка не выдержала первой и спросила совсем неделикатно:

– Вам не пора?

Я вскинула голову. Так легко сдаться? Вот уж нет!

– Почему ты выбрала именно роль медиума? – спросила я.

– Нууу, – протянула она, – моя бабка вроде как видела духов. Дар у нее такой был.

– Возможно, он передался тебе?

Медиум пожала плечами.

– Она водила меня в Зачарованный лес, и мы даже нашли Дар. Но бабка умерла раньше, чем научила меня им пользоваться. Поэтому я только и могу, что показывать фокусы.

– Но Дар у тебя все же есть, – воодушевилась я.

Слова о Зачарованном лесе пропустила мимо ушей. Не до того сейчас. Мне главное избавиться от призрака, с прочим разберусь позже. Как говорится, проблемы надо решать по мере их поступления.

– Но я ничего не умею, – пожала медиум плечами.

– Уверена? – сощурилась я. – Мне много не надо. Всего-навсего прогнать одно противное привидение. Подумай, если бы твоя бабушка была жива, что бы она сделала?

– Наверное, она бы для начала вызвала призрака, а потом развеяла его.

– Отлично! Так и поступим.

– Чего? – глаза медиума снова стали похожи на блюдца.

– Не переживай, – похлопала я ее по руке. – Ты справишься. Как тебя, кстати, зовут?

– Алана, – представилась она.

– Так вот, Алана, завтра ночью проведем обряд вызова призрака, – заявила я строгим учительским тоном. Ему никто не мог противостоять. – У тебя есть день, чтобы подготовить все необходимое. Встретимся после заката.

Алана только ахнула в ответ.

Не дожидаясь возражений, я поспешно покинула чужую кибитку. Пока возвращалась к себе, грызли сомнения. А что если Алана расскажет всем, что у меня нет ожогов? Или вовсе испугается и сбежит? Она не выглядела воодушевленной предстоящим обрядом.

– Как бы медиум не подалась в бега, – пожаловалась я Исчадию по возвращению в нашу кибитку. – Где я возьму другого?

Болонка задумчиво выслушала меня, а потом выскочила на улицу. Куда ее понесло на ночь глядя? Я звать назад не стала. Пусть хоть вовсе сбежит, мне же легче.

Следующий день тянулся бесконечно долго. Ожидание – крайне нудная штука, а я к тому же была вынуждена скучать в одиночестве. Исчадие и та не вернулась. Неужели все-таки ушла? Что-то слабо верится. Скорее, не захотела куковать со мной и где-то развлекалась целый день.

Меня навещала только Аманда и то лишь затем, чтобы принести еду. Болтать у нее времени не было.

Никогда еще я так не ждала заката. Под конец дня развлекалась тем, что через щель наблюдала за тем, как солнце клонится к горизонту. И вот, наконец, зашло. Лагерь постепенно затих. Еще примерно час, и установилась полная тишина.

Уже привычно накинув плащ, я выбралась из кибитки и поспешила к медиуму. Только бы она была на месте!

Добравшись до цели, я откинула полог чужой кибитки и увидела Алану, сидящую на лежаке, а у ее ног Исчадие.

– Так вот где ты была весь день, – хмыкнула я.

– Забери ее, – дрожащим голосом попросила Алана. – Я все сделаю, только забери.

– Ты чего? – удивилась я. – Это же болонка. Вредное, но безобидное существо.

Алана не ответила, только подтянула ноги на лежак так, чтобы быть подальше от Исчадия. Болонка, конечно, не подарок и может цапнуть, если ее достать, но Алана явно перегибает палку. Похоже, мне достался крайне впечатлительный медиум. Надеюсь, не упадет в обморок при виде призрака.

– Исчадие, иди ко мне, – позвала я.

Болонка обернулась на меня и – клянусь! – пренебрежительно выгнула бровь. Весь ее вид говорил – кто ты такая, чтобы я тебя слушалась? Естественно, команду она не выполнила.

– Просто не обращай на нее внимания, – махнула я рукой, а потом уточнила: – У тебя все готово?

Алана неуверенно кивнула в ответ. Ох, чую, это будет тот еще призыв. Но какие у меня варианты? «Прозрачная дама» ясно дала понять, что намерена меня прикончить. Это как в вестерне – или она меня, или я ее. Кто первый выстрелил, тот и победил, а значит, выжил.

Медиум сказала, что для вызова никуда не надо идти. В ее кибитке достаточно места. Мы лишь сдвинули сундуки с реквизитом в угол, освободив пространство в центре.

Прямо там, на полу, Алана нарисовала знаки. При этом она руководствовалась старой книгой в мягком кожаном переплете.

– Бабушкин сборник заговоров и призывов, – пояснила Алана между делом. – Достался мне по наследству.

– Ты раньше им пользовалась? – спросила я для поддержания разговора. – Делала что-нибудь из того, что там описано?

– Однажды, – буркнула Алана. – И ничего хорошего из этого не вышло.

Подробностей я выспрашивать не стала. Некоторые вещи лучше не знать. Алана выжила – это главное. Значит, и у меня есть шанс пережить вызов «прозрачной дамы».

С рисунком было покончено, и Алана поинтересовалась:

– Ты знаешь, кем был тот дух, что тебя преследует? Нам бы пригодилось его имя.

– Это была женщина, – ответила я.

– И это все?

Я развела руками. Как говорится, чем богаты… «Прозрачная дама», толкая меня в огонь, забыла представиться.

– Ладно, – проворчала Алана, – попробуем без имени. Тогда тебе нужно встать в центр круга и как можно четче представить своего призрака. Надеюсь, ты хотя бы ее видела?

Я кивнула. И видела, и запомнила. Тот, кто пытается тебя убить, врезается в память.

Следуя указаниям медиума, я заняла место в центре рисунка, закрыла глаза и сосредоточилась на образе «прозрачной дамы». В мельчайших деталях я представляла ее роскошные волосы, длинное платье, тонкие аристократические пальцы.

Никаких жутких ран на призраке я не заметила. Если честно, она выглядела намного лучше меня, когда только попала в этот мир. Даже обидно.

Воображение у меня работает хорошо. Образ получился как живой, вот только бесцветный, какой и была сама дама. Только сейчас я сообразила, что понятия не имею, какого цвета у нее глаза. А волосы? Платье? В момент нашей встречи это не вызвало вопросов, но теперь было очевидно – она была не просто прозрачной, но еще и бесцветной. Одинаково серой везде, словно состояла из пыли или пепла.

Пока я усиленно воображала, Алана читала заклинания из книги бабушки. Так себе из нее чтец, откровенно говоря. Она часто сбивалась, иногда подолгу не могла разобрать бабушкин почерк. Если после этого вызов сработает, я сильно удивлюсь.

Время шло, ничего не менялось. Алана все бубнила себе что-то под нос, и меня начало клонить в сон.

– Долго там еще? – в конце концов, не выдержав, спросила я.

– Ты меня сбила! – обвинила горе-медиум. – Теперь ничего не получится.

– Нашла на кого свалить неудачу, – фыркнула я, совсем как Исчадие. – Проблема в тебе, а не во мне. Ты плохо стараешься.

– Я предупреждала, что у меня нет Дара.

– Дай сюда, – я выхватила из ее рук книгу и зашелестела страницами. Не знаю, каким чудом, но мне передалась способность не только понимать чужой язык, но и читать на нем. – Ага, вот здесь сказано, что закончив произносить заклинание, ты должна приложить ладонь к рисунку. А ты этого не сделала.

Алана нервно сглотнула. Да она же боится собственного Дара! Если он до сих пор в ней не проснулся, то лишь потому, что она этого не хочет.

– В чем проблема? – спросила я.

– Я, – она покраснела, – боюсь призраков. В детстве, когда бабушка вызывала кого-то, я всегда пряталась под кроватью.

Н-да, неприятно, когда твой Дар связан с тем, что пугает. Осуждать Алану я не могла. Меня саму здорово напугала «прозрачная дама».

– Не буду врать и говорить, что призраки безобидны, – сказала я. – Но Дар – это важная часть тебя. Отказываясь от него, ты не принимаешь себя полностью. Неужели ты до конца дней хочешь быть просто фокусницей, когда можешь творить настоящую магию?

Алана удивленно моргнула. Ободряющая речь из арсенала современных коучей поразила впечатлительный юный ум. Повинуясь воодушевляющему порыву, она присела на корточки, протянула руку и прижала ее к линии рисунка.

В тот же миг произошли две вещи: во-первых, линии на полу вспыхнули нездоровым синим цветом, а во-вторых, я крепко пожалела о том, что мне в голову пришла идея вызвать призрака.

## Глава 11. О незавершенных делах

В кибитке резко похолодало. Аж пар изо рта пошел. Я уже знала – это верный признак появления духа.

Исчадие, прижав уши, рычала. Алана, побледнев, отползла подальше от круга. При этом она издавала нечленораздельные звуки и тыкала пальцем куда-то мне за спину.

– Она прямо за мной, да? – уточнила я.

Медиум закивала, как болванчик, и, прижавшись спиной к лежаку, попыталась с ним слиться. Вроде как ее здесь нет.

Я по натуре не особо впечатлительная, но как любой разумный человек опасаюсь всего нового и неизвестного. С духами мне прежде иметь дело не доводилось. Особенно с теми, кто пытается меня прикончить.

Рассудив, что лучше держаться от предполагаемого убийцы подальше, я выпрыгнула из круга, как лягушка из кастрюли с кипятком. В прыжке умудрилась обернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы быть лицом к врагу, и выставить кулаки, как в боксе.

Жаль, нет учительской указки – лучшее оружие в любой ситуации. Можно и по голове стукнуть, и под ребра ткнуть. Мне бы она сейчас ох как пригодилась!

Призрак стоял прямо там, в круге. Прозрачная дама. Именно такая, какой я ее запомнила – красивая и сто процентов мертвая. Выглядела она не менее удивленной, чем мы. Призыв для нее тоже оказался в диковинку.

– К-кто вы? – Заикаясь, поинтересовалась я. Но тут же прочистила горло кашлем и заговорила увереннее: – Чего вы ко мне привязались?

Спросила и запоздало подумала – а призраки вообще разговаривают? Если нет, то пусть хоть на пальцах объяснит. Я решительно настроена добыть информацию.

– Не будете говорить, и мой медиум вас развеет, – пригрозила я.

Взгляд «прозрачной дамы» переместился на Алану, и та тонко заскулила из своего угла. Так себе из нее устрашение, но уж какое есть.

– Отвечайте на вопрос! – потеряв терпение, я топнула ногой. Не выношу, когда ученик выйдет к доске и стоит, молчит.

– Жееенааа дооолжнаааа ууумееереееть, – провыла «прозрачная дама».

От ее замогильного голоса у меня волоски на руках приподнялись и наверняка появилось несколько седых волосков. Алана вовсе грохнулась в обморок. Вот как работать с такой напарницей? Кто теперь развеет дух?

– С какой стати мне умирать? – поинтересовалась я. А что, имею право хотя бы причину знать.

«Призрачная дама» удивленно моргнула. Она явно не ожидала дополнительных вопросов, но умение завалить отвечающего вопросами – моя суперсила.

Чуть подумав, призрак пожала плечами и пояснила уже нормально, без всяких завываний:

– Так ведь проклятие. Жена Моргари всегда умирает.

Ее голос все еще звучал как будто издалека, но в остальном мало отличался от человеческого. И это сразу снизило градус ужаса. Алана аж очнулась и с удивлением уставилась на призрака.

– Мне Аршер Моргари даром не нужен, – заявила я. – Забирайте, если он вам так дорог, а меня оставьте в покое.

– Не могу, – со вздохом призналась «прозрачная дама».

Возмутиться в ответ я не успела. Все потому, что дама снова изменилась. В секунду из миловидной женщины она превратилась в разъяренную фурию. Волосы зашевелились, как змеи на голове Горгоны Медузы. Руки потянулись к моему горлу. Рот оскалился в жуткой гримасе ненависти. Глаза сверкнули мертвым голубым светом.

Преображение сопровождалось звуковыми и световыми спецэффектами – загробным гулом и мерцанием света.

Нагнав страху, чудовище полетело ко мне на полном ходу.

– Развей ее! Развей! – закричала я в ужасе.

– Не могуууу, – тоненько выла Алана. – Мне страаашно.

Я от испуга попятилась, зацепилась каблуком за край ковровой дорожки, потеряла равновесие и, размахивая руками, полетела назад.

Уже будучи в свободном падении, я увидела, как Исчадие прыгнула на призрака. Бесстрашная болонка, похожая на кабачок на ножках. Чем она поможет?

Но прямо в прыжке Исчадие изменилась до неузнаваемости. Маленькое тельце выросло раз этак в сто, белая кучерявая шерсть стала черной и гладкой, глаза приобрели красный оттенок, а пасть наполнилась острыми клыками.

Не знаю, чего я больше испугалась в тот момент. Того, что призрак меня достанет. Или того, что последние недели я спала с этим адским псом в одной кровати.

Но даже обновленная Исчадие ничего не могла поделать с призраком. Невозможно навредить тому, кто и так мертв. Собака просто пролетела сквозь привидение, клацнула зубами, но поймала лишь воздух.

Впрочем, эффект все-таки был. «Прозрачная дама» развеялась. Вот только я не успела этому порадоваться. Все потому, что мой затылок встретился с углом сундука. Раздался неприятный хруст, шею прострелила боль, и я отключилась.

Но вместо тьмы я увидела свет, а еще услышала знакомую песнь, но, как и прежде, не разобрала слов.

Первое, о чем подумала, придя в себя – чем так воняет? У меня на лице лежала какая-то тряпка с запахом вековой затхлости и пыли. Так обычно пахнут вещи, которые сто лет не доставали из шкафа.

Я попыталась поднять руку, чтобы убрать вонючую тряпку с лица, но неожиданно поняла, что не могу двинуться. Все потому, что меня спеленали по рукам и ногам, как младенца.

Следом ощутила, что меня куда-то волокут. Я лежу на спине, кто-то держит меня за ноги и тащит по полу. Что здесь происходит?

Прислушавшись, различила голос Аланы и рычание Исчадия.

– Да уйди ты, глупая собака, – ворчала медиум. – Я не могу оставить тело в кибитке. Оно скоро начнет вонять. Обещаю, что закопаю твою хозяйку со всеми почестями.

До меня не сразу дошло, что речь идет обо мне. Алана что, похоронить меня вздумала?

Я вздохнула поглубже, намериваясь возмутиться, но пыль защекотала нос, и я звонко чихнула.

– Аааа! – завизжала Алана. – Оно живое!

Бам! – прилетел удар мне по голове. Били чем-то железным. Кажется, лопатой. Ну это уже ни в какие рамки!

– Немедленно прекрати! – возмутилась я вслух. – Не то родителей вызову к директору.

Я, когда волнуюсь, начинаю сыпать привычными со школы фразами. Это успокаивает.

Второго удара не последовало. Значит, угроза подействовала. Но освобождать меня из плена никто не спешил. Пришлось выкручиваться самой.

Я заработала плечами, выползая из плена, словно бабочка из кокона. Подбежала Исчадие и принялась рвать зубами ткань, в которую я была завернута. Наконец, совместными усилиями я выбралась на свет.

Осмотрелась. Я все еще в кибитке Аланы. Уже хорошо. Но меня зачем-то завернули в старый плед. Что за фокусы?

– Ты что задумала? – поинтересовалась я у сидящей в углу Аланы. Похоже, это ее любимое место. Вечно она там жмется.

– Тебя надо было похоронить, – прошептала медиум.

– Так ты от тела пыталась избавиться? С какой стати ты вообще приняла меня за мертвую?

Вместо ответа Алана кивнула на зеркальце, лежащее на сундуке неподалеку. Повинуясь любопытству, я взяла его и посмотрела на себя.

Видок у меня был еще тот – взлохмаченная, взгляд безумный, что неудивительно после встречи с призраком. Но особенно сильно обеспокоила шея, вывернутая под неестественным углом. Голова через правое плечо смотрела назад. Я даже не сразу сообразила, как поднести зеркальце, чтобы поймать свое отражение.

– Да уж, нехорошо, – пробормотала я. – А ну-ка, подержи.

Я протянула Алане зеркало. Она послушно его взяла, но отвернулась и зажмурилась, чтобы не смотреть на меня. Сверяясь с отражением, я взяла свою голову двумя руками и дернула, возвращая на место. Что-то противно хрустнуло, но зато голова снова стояла прямо. О том, что еще недавно она была не на месте, напоминала лишь легкая боль в шее.

– Все, можешь открывать глаза, – сказала я медиуму.

Алана убрала зеркальце, и несколько минут мы сидели молча, каждая думая о своем. Лично я думала о том, как можно сломать шею и не умереть. А может, я уже… того?

Я проверила пульс на запястье – стучит. Сердце бьется – хороший знак. Затем задержала дыхание – сколько пробуду без него? Выдержала недолго и сдалась, вдохнув. Пока все говорило о том, что я больше жива, чем мертва.

Но в то же время я не разбилась, упав с высоты на камни, не сгорела в огне и не погибла, сломав шею. Проверять, конечно, не буду, но, кажется, меня невозможно убить. Я… бессмертная! Или я – зомби и вот-вот начну разлагаться и жрать чужие мозги. Тоже вариант.

Последнюю догадку я решила проверить сразу. Не люблю откладывать на потом плохие новости.

– У вас здесь зомби водятся? – спросила я.

– Кто-кто? – уточнила Алана.

– Ходячие мертвецы.

– Избави богиня от такого! – осенила себя знамением девушка. – Сроду таких не было. Хватит с нас призраков.

– Отлично, – кивнула я. Значит, рацион из человеческих мозгов отменяется. Уже плюс.

Вот так жизнь у меня началась. Мало того, что призрак преследует, так еще собака досталась прямиком из ада, да и я сама понятно кто.

Я покосилась на Исчадие. Место адского пса снова заняло милое белое создание, но меня не обманешь. Я видела, кто прячется за ширмой болонки. Похоже, у Эльвенг хватало тайн. Не всякая девушка заведет в качестве домашнего питомца исчадие ада.

– Мы ведь не развеяли призрака? – уточнила я.

– Нет, – вздохнула Алана.

– Значит, она еще вернется… Как думаешь, почему призрак вообще существует?

– У него есть незаконченное дело. Именно оно держит его среди живых.

– Это дело – я, а точнее, мое убийство, – проворчала.

– Тогда тебе конец, – заявила Алана. О пользе позитивного мышления она, похоже, не слышала.

– Не пойму, как ей удается касаться меня. Призраки ведь нематериальны…

– У вас особая связь, – пояснила Алана. – Я слышала о таком от бабушки. Призрак настроен на тебя. Благодаря этому он, накопив сил, может иногда дотронуться до тебя.

Так себе новость. Особенно учитывая тот факт, что «прозрачная дама» использует нашу связь исключительно в целях моего убийства.

Увидев, что мне стало лучше, Алана помогла встать с пола, а потом неделикатно принялась подталкивать меня к выходу.

Помогать с новым изгнанием призрака она отказалась наотрез. Более того, пригрозила, что если я буду настаивать, она расскажет всем о том, что огонь не причинил мне вреда, и я не умерла, сломав шею. То есть банально меня сдаст. Но если я оставлю ее в покое, она пообещала хранить мою тайну.

Делать нечего, пришлось уйти. Миссия провалилась, пока счет был в пользу призрака.

## Глава 12. О том, что от судьбы не убежать

Искать жену Аршер начал с поместья Дербишей. Если кто-то и знал, куда отправилась Эльвенг, то это ее старая няня. В конце концов, именно она помогла ей сбежать.

И все бы ничего, но граф Дербиш решил лично принять участие в допросе. Он вызвал няню в гостиную и набросился на старую женщину с вопросами и криками. Аршер всерьез опасался, что у старушки не выдержит сердце. Как ему тогда искать жену?

– Говори, где эта глупая девчонка?! – брызжа слюной, вопил граф. – Где эта неблагодарная дрянь? Я приютил ее после смерти брата, растил, воспитывал как родную. Тратил на нее средства. И вот как она мне отплатила!

– Это были ее средства, – тихо поправила няня. – Ваш брат все оставил своей единственной дочери.

Аршер усмехнулся. А граф не так прост. Воспользовался тем, что племянница была ребенком, и прикарманил ее наследство.

– Да как ты смеешь! – графа аж трясло. – Эльвенг была мне как дочь.

– И поэтому вы продали ее жизнь, – няня сложила руки на груди и заявила: – Ничего я вам не скажу. Что хотите со мной делайте, хоть режьте.

Это была глухая стена. Аршер чувствовал – биться в нее нет смысла. Старушка только с виду сдала, а внутри – кремень. Давить и требовать не имеет смысла. Надо действовать тоньше, но граф слишком упрям, чтобы это понять.

– Граф, – сказал Аршер, – велите слугам подать обед.

– Что, сейчас? – удивился тот.

– Я целый день был в пути и проголодался.

Дербиш поморщился, но отказать высокородному гостю не посмел. Пришлось ему идти на кухню.

Оставшись с няней наедине, Аршер устроился рядом с ней на диване.

– Восхищаюсь вами, – произнес он. – Вы поступили смело и самоотверженно. Потратили остатки своего Дара ради воспитанницы.

– Мне для Эльвенг ничего не жалко, – пожала она плечами.

– Не сомневаюсь, – согласился Аршер. – Обидно только, что вы не смогли пойти с ней.

– Я слишком стара для путешествий, – вздохнула няня.

– Это верно. Но Эльвенг совсем одна… где-то там, – Аршер взмахнул рукой. – Я волнуюсь за нее. Вдруг с ней что-то случится? Ей даже помочь будет некому. А ведь она серьезно больна. Еще и проклятие ее преследует.

– Почему это некому? – фыркнула няня. – Моя сестра позаботится о ней. С Амандой Эльвенг не пропадет.

До этих слов няни Аршер сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку дивана, но после резко выпрямился и подобрался.

– Ох, – няня зажала себе рот ладонью, сообразив, что сболтнула лишнее.

Но сказанного не воротишь. Аршер всегда знал – ту информацию, что нельзя узнать от женщины силой, легко вытащить из нее при помощи невинной беседы. Вот и старая няня расслабилась и проболталась.

Она не сказала ему местоположение Эльвенг, но упомянула сестру и даже имя назвала. Выяснить, где сейчас эта Аманда, не составит труда. Скоро Аршер будет знать точное местоположение жены.

– Благодарю за помощь, – он встал и, кивнув няне, поспешил к выходу.

– Вы же не причините ей вреда? – донесся ему в спину взволнованный голос няни.

Аршер остановился и оглянулся через плечо:

– Поверьте, я – меньшая из угроз, что нависла над вашей воспитанницей, – мрачно произнес он.

В дверях Аршер столкнулся с графом.

– Обед будет через несколько минут, – доложил тот.

– Я не голоден, – качнул Аршер головой.

– Но вы же сами сказали…

– У меня есть более важные дела, – отмахнулся Аршер. – Я немедленно покидаю поместье. Пусть конюх выведет моего коня.

Обогнув графа, он зашагал к выходу. За его спиной Дербиш снова набросился на няню с вопросами.

– Что ты ему сказала? Говори немедленно! – шипел граф, но няня молчала, словно немая.

Аршер одобрительно кивнул, хоть старушка его и не видела. Ее новая тактика – совсем ничего не говорить – явно лучше прежней. Так она точно не проболтается, а значит, граф не будет путаться у него под ногами. Аршер сам найдет Эльвенг и разберется, как так вышло – проклятие действует, а она до сих пор жива.

***

Как ни странно, той ночью я спала крепко. Мне снова снилось сияние и странная песнь, но я хотя бы не горела и проснулась, как положено, утром, а не спустя несколько дней.

Аманда принесла завтрак и сообщила, что скоро мы будем в столице.

– Так быстро? – удивилась я.

– Мы приняли решение проехать несколько городов без остановок, – пояснила она. – Все из-за твоих ожогов. Люди надеются, что в столице тебя вылечат.

Похоже, циркачам не терпится от меня избавиться. Что ж, я их понимала, никому не нужны лишние проблемы. Это они еще не знают о призраке и бессмертии. Возможно, нам в самом деле лучше поскорее расстаться.

– Спасибо, – поблагодарила я Аманду. – Как только окажемся в столице, я покину лагерь.

– Куда ты пойдешь? – заволновалась добрая женщина.

Вопрос был отличный. Вот только у меня нет на него ответа. Зато у меня есть цель – одаренный по имени Дайкор. Я даже знаю, где его искать – при королевском дворе. Остался сущий пустяк – придумать, как туда попасть.

– Шапито случайно не выступает для короля? – вместо ответа поинтересовалась я.

– Что ты, – махнула рукой Аманда, – мы простые кочевые циркачи, кто нас пустит во дворец.

Я вздохнула. Жаль. Придется искать другой путь.

– Сделай для меня последнее одолжение, – я наклонилась к Аманде и зашептала ей на ухо. – Можно, уходя, я оставлю в лагере Исчадие?

Болонка мирно дремала на лежанке, но меня ее кудри и хвост бубликом уже не обманывали. Я видела, какой она может быть. По-настоящему жуткой. Иметь под боком такое чудовище опасно. Мало ли что ей взбредет в голову.

– Конечно, – кивнула Аманда. – Оставляй, ей все будут только рады.

– Тсс, – я прижала палец к губам и покосилась на Исчадие. Вроде не проснулась. – Будет лучше, если она не узнает об этом заранее.

Аманда только головой покачала. Мол, у аристократов свои причуды. Например, они верят, что собаки их понимают. Бедная женщина просто плохо знает Исчадие. Надеюсь, она никогда не поймет, какое сокровище ей досталось.

Два дня пролетели быстро, а главное – спокойно. Я больше не видела «прозрачную даму». Хотелось верить, что она оставила меня в покое, но шестое чувство подсказывало, что она просто копит силы перед новым нападением.

Но вот, наконец, шапито въехал в столицу. Пока кибитки тряслись по брусчатке, я поглядывала через щель в пологе на город.

Столица была красивее и масштабнее городов, где мы уже побывали. Но особенно сильно мое воображение поразил дворец на склоне холма. Кстати, название столицы – Накнари – в переводе означало «холм короля». Не знаю, откуда эта информация взялась в моей голове, она просто была там.

Дворец исполином возвышался над домами. Пики его башен иглами протыкали облака, а серый фасад декорировали карнизы и барельефы, словно украшения из взбитых сливок – торт.

Столица мне понравилась, но в то же время напугала. Выжить здесь без средств и связей будет нелегко. К счастью, в мои планы не входило задерживаться в этом мире надолго. И так уже загостилась, пора домой. Сестры наверняка с ума сходят от беспокойства.

Ближе к вечеру циркачи установили лагерь, после чего поужинали и с закатом разошлись по кибиткам. Вместе с ночью на лагерь опустилась тишина. Пришло время покинуть шапито. Но перед уходом у меня осталось одно незавершенное дело – Исчадие. Надо сделать так, чтобы болонка не увязалась за мной.

Исчадие, как обычно, дремала на лежаке. У меня так и не вышло научить ее спать отдельно. Последняя попытка спихнуть болонку на пол окончилась демонстрацией клыков, и я сдалась.

Но сейчас, пока Исчадие спала, я осторожно просунула веревку под ее кожаный ошейник, а другой ее конец привязала к деревянной стойке кибитки. Вот так!

Теперь точно пора. Повесив на плечо котомку с вещами, я откинула полог и вышла из кибитки. За спиной раздалось отчаянное тявканье – проснулась Исчадие, но я даже не обернулась. Прощай, вредина! Не скажу, что нам было хорошо вместе. Я так точно скучать не стану.

Бодрым пружинистым шагом я направилась к выходу из лагеря. Настроение было предвкушающее. Я с оптимизмом смотрела в будущее. По крайней мере, до тех пор, пока в спину мне не донесся истошный вопль:

– Подожди!

Ну что опять?!

## Глава 13. О том, что кто ищет, тот всегда найдет

Я сделала вид, что зовут не меня, и ускорила шаг. Никаких попутчиков! Хватит с меня незапланированных мужей, адских псов и «прозрачных дам». Устала, хочу одиночества.

Но избавиться от преследователя было не так легко. Медиум Алана бежала вслед за мной, я узнала ее по голосу. Ей-то что от меня понадобилось?

Алана проявила небывалую настойчивость и догнала меня у границы лагеря. Схватила за край плаща и заставила становиться.

– Это все ты виновата! – ткнула она пальцем в меня, когда я обернулась. – До призыва твоего призрака у меня все было в порядке. Я не видела привидений. А теперь они повсюду!

Алана говорила быстро, истерично, срываясь на крик. Бедняга явно была на грани нервного срыва.

– Что значит, ты видишь призраков? То есть прямо сейчас… – я осмотрелась, но никого не заметила. Мы с Аланой были одни.

– Да! Вон там парень со стрелой в сердце, – она указала направо, – за ним мужчина без головы, а еще девочка… Но постой, разве ты их не видишь?

Я развела руками:

– Похоже, я вижу только одного духа, своего собственного. А вот в тебе проснулся Дар. Теперь ты видишь призраков, как твоя бабушка. Поздравляю!

– Издеваешься? – прошипела Алана. – Верни все, как было! Я не хочу их видеть. Я их боюсь, я же говорила.

– Тут я тебе не помощник, – пожала я плечами. – Это ведь твой Дар, пользуйся им во благо.

Сложно сказать, до чего дошел бы наш спор, не прерви нас крики со стороны лагеря.

– Всем оставаться в своих кибитках! – раздался зычный приказ. – Это королевская гвардия. Именем короля Бенедикта Смелого мы проводим досмотр лагеря.

Происходило что-то странное. Лагерь наполнился шумом и светом факелов. Людей в форме становилось все больше. Они откидывали пологи, будили циркачей, заставляя их выходить по одному на улицу, а потом обыскивали кибитки. Да это же настоящий шмон!

Я недоумевала, что такого ужасного натворили циркачи. Перевозили запрещенные товары? Не платили налоги с выручки? Гадала недолго, вскоре стало ясно, что явились по мою душу.

– Эльвенг Моргари! Где она? – раздался до боли знакомый голос. – Выдайте ее, и вас оставят в покое.

Без всяких сомнений, это был Аршер. Я аж присела от страха. Как он меня нашел? И главное – зачем я ему понадобилась? Судя по плохо сдерживаемой ярости в голосе мужа, мне лучше с ним не встречаться.

– Пригнись, – я схватила Алану за руку и присела, утягивая ее за собой. – Ты должна мне помочь. Выведи меня отсюда и спрячь.

– С какой стати? – фыркнула она. – Хватит с меня того, что из-за тебя я вижу призраков.

В момент опасности соображаешь быстро. Вот и я слету придумала, как уговорить Алану.

– Я знаю, как избавиться от призраков, – заявила.

– Ты только что говорила, что не знаешь, – насторожилась она.

– Я соврала.

– А теперь говоришь правду?

– Теперь – да.

Медиум сомневалась недолго. Обернулась, посмотрела через плечо и, видимо, напоролась взглядом на очередное привидение. Именно оно помогло ей принять решение.

– Хорошо, – кивнула она. – Иди за мной.

Мы выбирались из лагеря практически ползком. Повезло, что мы были уже на его границе, да еще с другой стороны от гвардейцев. Только благодаря этому и ушли.

А потом припустили по улицам ночного города, только пятки сверкали. Алана бежала первой, я – за ней. Медиум привела меня на небольшой постоялый двор и договорилась о комнате.

Монет из запасов Эльвенг хватило на то, чтобы оплатить неделю проживания в каморке под самой крышей с единственным крохотным окном. Здесь была койка с чистым бельем, стол со стулом, а главное – обещали кормить домашней едой. А мне больше и не надо.

– Я выполнила свою часть сделки, – заявила Алана, когда мы остались наедине в моей новой комнате. – Теперь твоя очередь.

– Ты должна пойти учиться на медиума, – выпалила я.

Надо было видеть ее лицо. Такое разочарование! Алана наверняка ожидала волшебный рецепт избавления, а получила долгосрочный план с расплывчатыми перспективами.

– И это твоя гениальная идея? – надулась она.

– Я тебе как педагог говорю – только это и поможет. Овладеешь ремеслом медиума и выяснишь, как прогонять духов. Есть у вас здесь подходящее учебное заведение?

– Академия Даров, – проворчала Алана.

– Иди туда. Уверена, медиума с таким сильным Даром возьмут без вступительных экзаменов.

Уходя, Алана что-то бормотала себе под нос. Как мне показалось, грязные ругательства в мой адрес. Но я не переживала за девушку. Выучится на медиума, найдет хорошую работу и еще «спасибо» мне скажет.