# Пиковая дама побережья

Василий Донской

О «выдающихся» личностях уголовного мира мы, как правило, узнаём из описания их «подвигов», совершённых в зрелом возрасте. Но как они становятся на этот путь, ведь преступниками не рождаются? При этом эти уголовные элементы мужского пола особого интереса не вызывают (им, якобы это присуще), а вот прекрасная половина?

Как из малых девочек, а потом милых девушек они превращаются в мошенниц? Об одной такой представительнице слабого пола и идёт речь в этой книге.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ АВТОРА.

Уважаемый читатель, не смею вводить тебя в заблуждение тем, что это детектив. Скорее это полудетективная история от начала 50-х до начала 80-х годов прошлого столетия.

Но почему – же не полноценный детектив, а только полу…?

Скажу честно, на полный, по современным требованиям к детективу: с погоней, стрельбой, кровавыми убийствами и тайной раскрытия настоящего преступника она не тянет. Но всё остальное, что присуще этому жанру, а главное интрига, которая обостряется тем обстоятельством, когда в Советском Союзе за особо тяжкие преступления приговаривали к высшей мере наказания – расстрелу, в ней есть.

Ну, ладно бы приговаривали бы злодеев мужчин, но женщин!? И приговоры эти приводились в исполнение. Но все – ли?

Тем интереснее проследить жизненный путь незаурядной преступницы – королевы криминального мира, приговорённой к высшей мере.


ПРОЛОГ


Трудные послевоенные годы в Советском Союзе конца 50-х и начала 60-х годов. Невосполнимые многомиллионные жертвы трудоспособного населения в войне. Разруха в городах и сёлах, а также восстановление народного хозяйства требовали огромного материального и трудового ресурса. Но словно какой-то зловещий рок продолжал испытывать людей, выживших в войне сильной засухой: в 1946-1947 годах в европейской части, и затяжных дождях на востоке. Неприкосновенные запасы продовольствия страны стремительно иссякали. В противовес плану Маршала, по восстановлению западных стран, СССР отказался принять эту помощь для стран, вставших на путь социалистического развития, продолжая самостоятельно оказывать им эту помощь. В общем, началась голодовка. Цены на хлеб в государственных магазинах (так называемые пайковые цены для продуктов, выдаваемых по карточкам) были повышены вдвое.

Страх голодной смерти привёл к небывалому росту преступности. Значительно выросло количество должностных преступлений, развился теневой рынок продовольствия, на котором перепродавались полученные в спец.распределителях или украденные продукты. За хищения хлеба в 1946-1947 годах было осуждено около 400 тыс. человек.

Тяжелейшее положение сельского населения привело к его оттоку из сельской местности. Это способствовало продолжительному упадку сельского хозяйства в СССР. Довоенные показатели сельскохозяйственного производства были восстановлены только к середине 1950-х годов. В городе селяне выживали, нанимаясь на стройки, или вели нищенский образ жизни (борьба с нищенством в городах началась только в середине 1950- х годов).

Для решения проблемы, Совет министров СССР 9 ноября 1946 года принял постановление «О развёртывании кооперативной торговли продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого народного потребления кооперативными организациями», имевшее целью улучшить положение граждан». Рыночная торговля заняла второе место по объёму товарооборота продовольственными товарами после снабжения по карточкам. Это стало благодатной почвой для разрастания хищений на всех уровнях, так как сама рыночная торговля, как основа теневого рынка, тому способствовала  как нельзя лучше.

Теперь ко всем проблемам, перечисленным выше, перед государством возникли новые, одной из которых была борьба с преступностью в условиях недостатка всего, а также страха населения повторения пережитого ужаса голодной смерти. Это уяснили люди на долгое время. У каждого была своя борьба за выживание. Но как обычно, в любом деле без перегибов не обходилось, а у тотального дефицита обратной стороной является незаконное приобретение товаров первой необходимости. Кто хитрей и оборотистей,– товаров второй, третьей необходимости, роскоши и даже богатства. Они «жировали», имея непосредственный доступ к продуктам питания и их распределяя. А где, как не на базаре товары были выставлены лицом. Криминалу ничего не оставалось, как контролировать торговлю на рынке, да и вообще всю теневую торговлю. Это было государство в государстве.

Со стороны государства принимались всё более жёсткие законы, которые нарушал если не каждый, то каждый второй в стране. Поэтому тюрьмы постоянно наполнялись преступным элементом. Но его стало так много, что образовался новый дефицит рабочей силы. И опять руководство страны проявило находчивость, объявив в 1953 году амнистию и изрядно пополнив ряды законопослушных граждан мошенниками и ворами всех мастей.

Тем не менее, обычные тюрьмы никогда не пустовали. А расстрельные, такие как Новочеркасский централ, в котором по приговору за особо тяжкие преступления расстреливали, пополнялись по мере убытия приговорённых к высшей мере наказания.

О «выдающихся» личностях уголовного мира мы, как правило, узнаём из описания их «подвигов», совершённых в зрелом возрасте. Но как они становятся на этот путь, ведь преступниками не рождаются? При этом эти уголовные элементы мужского пола особого интереса не вызывают (им, якобы это присуще), а вот прекрасная половина?

Как из малых девочек, а потом милых девушек они превращаются в мошенниц? В не такой уж далёкой истории середины прошлого века три представительницы женского рода были даже приговорены к расстрелу. Тогда, как с середины двадцатых годов прошлого века был наложен запрет на смертную казнь женщин? Как вам такое? И, говорят, их всех троих расстреляли. Ну и что ж тут такого? Заслужили, вот и расстреляли. Ан, нет! Двоих – точно. Этих было за что: одна сознательно отравила более сорока человек, работая в столовой,– другая, расстреляла сотни ни в чём не повинных людей, выслуживаясь перед фашистскими оккупантами.

А что третья? Третья никого не отравила, не застрелила, и ни на кого не оказала никакого физического воздействия. А тогда за что же расстрельная статья?

Как она дошла до жизни такой? Было ведь у неё детство, обстановка, окружавшая её, среда в которой она воспитывалась? Безусловно. А может, просто время было такое? Но ведь не все – же попадали в тюрьмы, а тем более под расстрел!


ЧАСТЬ I. ПУТЁВКА В ЖИЗНЬ


ГЛАВА 1. НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА


Ей запомнилась траурная обстановка и искренние переживания всех людей Советского Союза, усиливавшаяся трагичным голосом Левитана из всех репродукторов. Новороссийска, где она жила с преклонного возраста отцом и матерью еврейского происхождения. Советским людям казалась немыслимой утрата вождя, и отца всех народов, Иосифа Виссарионовича Сталина. Такой трагедии, в представлении простого народа великой страны произойти не могло никак. Это всенародное горе не вмещалось в головах людей и вырывалось наружу потоком слёз и стенаний о безвременно ушедшем дорогом человеке. Перестало биться сердце Великого Сталина.

В свои десять лет Рита Керн не могла в полной мере осознать эту великую потерю, но окружающая обстановка в школе, скорбные лица учителей и траурная линейка на школьном дворе, не могли не откликнуться в сердце девочки страданием и болью.

Рита была последним ребёнком в еврейской семье с престарелыми родителями. Отец гордился, что был потомком одного из двенадцати колен Израилевых. Но только и было у него воспоминаний об этом, а также большим желанием перед смертью посетить землю обетованную. Но кроме, только желания эта мечта его под собой ничего не имела по причине бедности, тяжелейших испытаний войны и голодовки с семерыми детьми. Как они выжили, одному Богу известно. А затем, в течение трёх лет умер сначала отец, а за ним и мать. Старшие теперь работали, кто – где смог устроится, а Рита заканчивала пятый класс. После смерти родителей ей в наследство достался небольшой саманный домик, скорее сараюшка с печкой, тремя кроватями, отделёнными от общего пространства плотной занавесью. Ещё одна занавеска разделяла одну большую родительскую кровать от двух поменьше. В общем, жить-то можно было, но на что жить, встало проблемой перед тринадцатилетним ребёнком. От отчаянного положения она пошла на паперть единственной уцелевшей церкви Рождества Христова, просить милостыню. Подаяния сердобольных прихожанок хватало ровно настолько, чтобы не умереть от голода. И когда Рита была на грани обморока, одна из них и предложила ей ухаживать за пришедшим с войны безногим инвалидом, от которого ушла жена. Она привела её к нему в такую же лачугу, которая была у Риты. Но бывший офицер не унывал, зарабатывая на кусок хлеба подаянием на местном рынке, распевая жалостные песни о тяжёлой судьбе фронтового разведчика, танкисте, горящем в танке, пехоте и артиллеристах, «которым Сталин дал приказ». Этот приработок был побольше, чем подаяния Рите на паперти. Этих денег хватало дня на три с самогоном, без которого Степан, мужчина лет сорока, никак не мог обходиться. А ещё на обезболивающие уколы, без которых жизнь Степана была немыслима так, как осколок застрявший, у него в голове, причинял страшные боли.

Деваться Рите было некуда, поэтому она согласилась взвалить на себя эту ношу. Так и стали они ходить на Центральный рынок Новороссийска: она на своих ногах, а он на маленькой тележке с маленькими колёсиками, упираясь колодками для рук в землю и с гармошкой за спиной. Но теперь ему было легче, потому что большую часть пути Рита тянула за собой за верёвку тележку, с сидящим на ней Степаном,– как санки.

Новороссийский базар гудел как улей, забитый сотнями людей. Часть из них была мелкими торговцами, различными вещами повседневного обихода: от одежды и обуви, до спичек и соли. Отдельно стояли прилавки мясных и разных пищевых продуктов неживого, а поодаль живого состояния. Воскресные базары отличались изобилием и разнообразием: мяса свинины, особенно сала, говядины, птицы, молока, яиц, масла, колбасы, окороков и других деревенских деликатесов. В воскресный день вокруг огороженного со всех сторон рынка скапливалось большое количество разного автомобильного транспорта, а также телег с привязанными к ним лошадьми, мирно жующих сено и овёс в ожидании своих хозяев. В общем, всё как всегда. Торговки рьяно расхваливали свой товар, а мужики стояли поодаль и курили, наблюдая за выставленной для продажи собственностью. Некоторые, собравшись кучкой, пили пиво у пивного ларька, обсуждая политические события. Шпана шарила по карманам зазевавшихся ротозеев и дурила любителей лёгкой наживы игрой в напёрстки.

Здесь они были уже третий раз. Воскресный день особый, и подаяние должно было быть неплохим. Расположившись у входа на базарную площадь Степан, начинал свою концертную программу. На подпевке была сама Рита. Медь, а иногда и мелкие купюры начали падать в офицерскую фуражку Степана. После часа выступления Степан решил промочить горло принесённым Ритой бокалом холодного пива. А Рита, высыпав выручку в холщовую сумку, переброшенную через плечо, решила пройтись по базару. Внимание её привлёк парень лет шестнадцати сидящий на ящике из-под пивных бутылок перед таким же ящиком, накрытым широкой доской, и зазывающий народ: «Подходи, мой народ, как себе в огород! За хорошее зрение полагается премия! У волшебника Сулеймана всё честно – без обмана! Подходи, народ, кому повезёт. Ставка за так, выигрыш – пятак. Подходи не жмись, ставь алтын на лучшую жизнь» и далее в таком же духе. На импровизированном столике перед ним стояли три одинаковых алюминиевых стаканчика, которые он переворачивал и показывал, что они пусты, а в руке маленький белый шарик. Он показал шарик на всеобщее обозрение, комментируя: «Прошу внимания. Все видели? Все? Вот он шарик – маленький колобок. Он от бабушки ушёл и от дедушки ушёл. А от тебя и подавно уйдёт», – показав на одного парня напротив, он сунул шарик в один из стаканчиков. Затем он начал виртуозно перемещать стаканчики по столу в хаотичном порядке, приговаривая: «Ищи Фома, садовая голова. А? Где он тут? А может тут? Ищем два раза, без предварительного показа. Ну, где шарик»? Парень напротив, показал на один из стаканчиков. Напёрсточник поднял стаканчик, и, правда, шарик оказался под ним.

«Вот глаз ватерпас, а ну, повторим ещё раз». Проделав те же манипуляции, опять обратился к парню: «А сейчас удача отвернётся от вас». Зрителей стало больше. Всем стало интересно, угадает ли он на этот раз? Но на этот раз он не угадал. Толпа охнула. «Ну а теперь, снайпер, вхолостую стрелять не будем. Заряжай орудие. Один к пяти, рублик гони. Всё честно и уместно. На глазах у всех будет у тебя успех». Парень достал рубль и отдал игроку. «Кручу, верчу, запутать хочу. Как ни верти, а своё получу. Ну, где шарик, а? Тут, а может тут»? Парень неуверенно показал на левый стаканчик, но тут же передумал, показав затем на средний. «Точно этот? Этот? Ошибка денег стоит. Думай, думай голова ж…па трещину дала. Ну сам открой, чтобы у меня не было греха за душой». Парень неуверенно потянулся к стаканчику. «А ну, стой постой – карман пустой. Тебе бабка нашептала или сам допёр. Хитёр»! Он сам поднял стаканчик. К радости парня и всей толпы шарик оказался под ним. «Договор дороже денег. Выиграл везунчик. Вот твои три рубля и мотай с корабля». Парень возмутился: «Ты, что считать не умеешь? Я дал рубль и выиграл, а уговор был один к пяти. Толпа недовольно загудела. Кто-то выкрикнул: «Обман»! «Граждане, товарищи. Поберегите ваши нервы. Это была шутка. Вот твой петушок, корешок. К тебе, брат, просьбочка большая – ты мне больше не мешаешь. Выиграл сам, дай и другим выиграть. Делайте ставки, господа, товарищи». Парень попятился спиной, а к заводиле потянулось несколько рук с рублями и даже трёшками.

Рита, словно под гипнозом была заворожена этим зрелищем: «Вот так просто парень заработал пять рублей…». Рука сама потянулась к сумке с деньгами, но сильным толчком в спину Рита была отброшена, и с плеча её кто-то сдёрнул сумку с тем небольшим наваром, что они заработали со Степаном. Она даже не заметила куда исчезла сумка. Ком подступил к её горлу. Ей было больно, обидно, и слёзы беспрерывным потоком хлынули из её глаз. Она рыдала беззвучно и безутешно, подрагивая всем телом. Ей казалось, что весь мир рухнул, и ничто не сравнится с постигшим её горем. Но вдруг кто-то сзади сжал её руку выше локтя и сочувственно проговорил прямо в ухо: «О чём печаль моё дитя»? Она обернулась. Рядом стоял взрослый худощавый мужчина на вид около сорока лет. Он, улыбаясь, смотрел ей прямо в глаза.

– Может, ты потеряла чего, или сама потерялась? – Опять обратился он к ней.

– Да – д-да. – Сквозь рыдания проговорила Рита. С-с-сумку стащили воры, а там наши со Степаном деньги.

– Сумку инкассаторскую? А много ли там было денег?

– Ну, не так уж много, но на уколы и самогон Степану хватило бы – ответила Рита.

– А кто у нас Степан? Уж не тот ли инвалид, который играет на гармошке у ворот базара? – Продолжил расспросы незнакомец.

– Да он. Я за ним ухаживаю – мы здесь зарабатываем на хлеб.

– Хорошо живёте и хлеб жуёте с самогоном. А, кстати, вы где его берёте?

– Да самогон – не проблема, а вот уколы с морфином проблема настоящая.

– Ого! Да вы ещё и наркоманы! А чего же тогда на жизнь жалуемся, рыдаем? Укололись, и жизнь хороша, не о чём думать не надо.

– Да нет. Я самогон не пью, и уколы мне не нужны. Это всё для Степана. У него осколок в голове, а когда он шевелится, то Степану бывает очень больно. Тогда он не может спать, стонет, скрежещет зубам и материться на чём свет стоит. Бывает ничего, самогону выпьет и спит, а бывает, что аж на стену лезет. Тогда только уколы и помогают.

– Да, дела… Чем же тебе помочь, несчастное дитя? Он подмигнул девятилетнему мальцу, стоявшему напротив, и не сводившему с него глаз. – Давай договоримся, что реветь ты больше не будешь. Как тебя зовут, милое дитя?

– Рита.

– Рита, Маргарита, Грета, Марго – сколько у тебя имён в миру, как говорят монахи. А тебе то самой, какое больше нравится?

Рита пожала плечами.

– А я не знала про Грету и Марго, это тоже моё имя?

– Ну, конечно. А если бы знала, то какое бы из них выбрала? Хотя Грета, это слишком сурово. А давай, ты пока побудешь Марго, а если надоест или подрастёшь, то Гретой. Идёт?

– Идёт, – ответила Рита-Марго.

– Ну и отлично, а я Вольдемар. Меня здесь каждая собака знает. А вот и твоя пропажа. Он показал на того же мальца протягивающего Рите её холщовое сокровище. Та заглянула в сумку – там всё было на месте.

– Спасибо, Вольдемар! Она засмеялась и запрыгала на месте.

– Ну, что ты. Ты же сама не заметила, как в толпе она соскользнула у тебя с плеча. А эти шкеты нашли её и не знали кому, отдать. Искали по всему базару, а ты тут рыдаешь.

Ну, беги к своему Степану, а завтра приходи, поговорим. Назовёшь меня любому шкету, и они меня найдут.

Тогда ещё, Рита не знала, что познакомилась со смотрящим базара «положенцем» блатным Владимиром Краснояровым по прозвищу Лукавый, но он любил, когда к нему обращались Вольдемар.

– Здравствуй, королева Марго – услышала за спиной Рита, когда они со Степаном в четверг расположились на своём месте у ворот базара. А потом она подошла к месту напёрсточника, где они в воскресенье расстались с Вольдемаром. Это был он. – Ну как твой Степан, не буянил ночью?

– Да нет. Спал спокойно без укола и самогона, выпил только стакан. Утром побрился и теперь в хорошем настроении поёт.

– Слышу. А тебя опять к халяве тянет, всё-таки хочешь выиграть? Или парень тебе понравился напёрсточник – Лёха Бубен?

– Да, парень интересный. У него всё так ловко получается, а ещё всё время приговаривает стихами. Но как – же он играет, если выигрывают другие люди, да и ставит он один к пяти?

– Я тебе скажу, Лёха Бубен своё дело знает и никогда в накладе не бывает. Ты говоришь, проигрывает, а знаешь, сколько он вчера выручки сделал? Девяносто пять рублей, но это вчера, а в лучшие дни до ста пятидесяти. Правда работает он не один. Но об этом потом. Хочешь, я тебе базар покажу, каким ты его не видела?

– Да, хочу, мне интересно. А почему он Бубен?

– Ты же слышишь, что он бубнит постоянно и гуляет по ушам лохам, чтобы те косяком пёрли. Без этого ему нельзя, работа такая. – Ну, пошли, смотри внимательно и слушай. Только то, что увидишь, должна держать в большом секрете: никому ни слова. Вон видишь, две бабушки сидят и торгуют семечками друг напротив друга через дорогу.

– Ага, а что там интересного?

– А то, что и у них тоже неплохая выручка получается. Кажется, это мелочь, но если приглядеться, то увидишь у каждой по два стакана: один маленький стограммовый гранёный и большой двести граммовый гранёный с ободком. Маленький с семечками стоит пять копеек, а большой – двенадцать с горкой. Но у каждой из них есть ещё по одному  двухсотграммовому стакану без ободка. А теперь отойди в сторонку и наблюдай.

Рита долго всматривалась, как сказал Вольдемар в «работу» бабушек. А те ловко наполняли то маленькие, то большие стаканы и отсыпали жареные семечки прохожим или в карманы, или в подставленные кулёчеки из своих на треть наполненных мешков.

Сначала она не могла ничего понять, убеждённая в том, что семечки есть семечки и на них заработать невозможно. Но потом один раз она увидела, что вместо стакана с ободком торговка быстро наполнила стакан без ободка и отгрузила его в карман покупателю. А пустой стакан был мгновенно погружен в семечки, будто его и не было. Затем она без особого напряжения внимания стала часто замечать эти манипуляции как у одной, так и у другой торговки. Недосып семечек был налицо, как минимум на десятую часть стакана с ободком. Она стала соображать и подсчитывать, сколько в таком мешке стаканов больших и маленьких, и какая может быть выручка при такой торговле? Но быстро сбилась со счёта и огорчилась. Её просто поразило, как просто так, безо всяких усилий можно было делать прибыль в десять процентов.

– Так, ну ладно, Марго, – на сегодня хватит. У меня срочные дела,– продолжим экскурсию завтра, – проговорил Вольдемар и быстро удалился.

Провожая его взглядом, она увидела огромного роста милиционера, в чёрных до блеска начищенных сапогах, с планшеткой наперевес и с пистолетом в кобуре. Издали тот напоминал дядю Стёпу из одноимённого стихотворения Михалкова. Как корабль он медленно двигался перед расступавшейся толпой, озирая всё вокруг. Торговки, глядя на него стали перешёптываться: «Иван грозный, Иван грозный». Вокруг она заметила какую-то странную суету, которая быстро возникла и также быстро растворилась. Именно растворилась. Так, например, место напёрсточника оказалось пустым. Только ящики из-под пива, напоминали о его присутствии. Шкеты – мелочь пузатая, вдруг куда-то подевались. И было ещё что-то, чего не могла объяснить себе Рита. Даже не было слышно голоса Степана и его гармошки. Какая-то внутренняя тревога повисла в воздухе. В неожиданно возникшем волнении она быстро направилась к Степану. А тот сидел в ожидании Риты, и увидев её, обрадовался: «Ритуля, где же ты была так долго? Я стал переживать. А посмотри, сколько у нас денег». Он потряс фуражкой, прогнувшейся под тяжестью монет. «А ещё посмотри» и он из нагрудного кармана достал смятые деньги и протянул ей руку, показывая Рите рублёвые и трёхрублёвые купюры.

– Ну, что – ж, радость моя, теперь можно пива выпить, – и домой. Базар подходит к концу. Теперь только в воскресенье снова приедем.

У Риты, пробудился невосполнимый интерес к базару, этому новому миру людей и тайных отношений, открываемых ей Вольдемаром.


ГЛАВА 2. НАСТАВНИК


И вот они опять на базаре. Удивительно, всё было, как всегда. Напёрсточник Лёха Бубен крутил свои стаканчики. Балагуря, он привлекал ротозеев. Шкеты шныряли среди толпы, а торговые ряды заполнены, даже торговки семечками сидели на своих местах. Рита повеселела. Только не было Вольдемара.

– Кого ищешь, королева? – Услышала она задорный голос. – Как жизнь? – Два дня не виделись. Как Степан?

– Да всё хорошо. Степан был в хорошем настроении, так как в прошлый четверг мы неплохо заработали.

– Что-то я не видел, чтобы рядом со Степаном ещё кто-то работал. Мы с тобой, помнится, прохлаждались, а работал он один. А, Марго?

Рита покраснела, потупив взгляд. Это была правда. Прошедшие два дня она была на иждивении Степана.

– Так, королева, не вешай носа. Ты же не просто прохлаждалась, а училась. А кстати, сколько ты классов имеешь, Марго?

– Пять, – ответила Рита.

– Маловато, – заметил Вольдемар. Ты знаешь заповедь великого нашего вождя?

– Сталина? – Спросила Марго.

– Да нет, у нас не один был вождь. Про Ленина, Владимира Ильича слышала?

– А! – Воскликнула Рита, – знаю.

– Так вот, великий Ленин завещал: «Учиться, учиться и учиться», а он знал, о чём говорил. Но не только этому, но и в школе надо окончить для начала хотя бы обязательные восемь, чтобы иметь аттестат. Надо хорошо освоить письмо и математику, чтобы хорошо писать, читать, а главное считать. Только тогда можно рассчитывать на то, чтобы выбиться в люди. Ну ладно, к этому разговору мы ещё вернёмся, а сейчас продолжим нашу экскурсию и знакомство с окружающим миром. Смотри внимательно.

Они подошли к напёрсточнику Лёхе.

– Хочешь, я угадаю пять из пяти,– выиграет ли лох и где будет шарик. Смотри, пробная ставка. Дядя выиграет.

– Точно, выиграл.

– Теперь он проиграет два раза. Видишь?

– Да, так и есть.

– А теперь опять проиграет, а шарик будет под левым стаканчиком.

– Вот это да! Как вы так угадываете? Я смотрела внимательно, но каждый раз ошибалась, а вы ни разу.

– Так, давай договоримся, что ты будешь называть меня на – Ты, ведь мы же друзья. Я тебе открою тайну, а ты попробуешь сама отгадать, выиграет ли очередной лох? В первом случае он должен выиграть и войти в азарт. Следующие два раза шарика ни под одним стаканчиком нет. А в последний раз он и все ротозеи вокруг должны убедиться, что шарик есть. Он окажется от нас в левом стаканчике, а от Лёхи в правом. Так ему легче зажимать шарик мизинцем правой руки, потому, что он правша.

Рите словно бы открылась книга, которую она могла теперь читать свободно. Затем она сначала с некоторым затруднением, а потом свободно угадывала, где шарик. Оказывается, было очень просто выигрывать Лёхе, когда шарика ни под одним стаканчиком не было.

– Хочешь поучаствовать? – Спросил Вольдемар.

– Да, да, очень хочу.

– А проиграть не боишься?

– Ну, я же теперь знаю эти фокусы.

– И когда ты поймёшь, будешь уличать Лёху в обмане, что все стаканчики пустые?

– Нет, я просто попрошу показать все стаканчики.

– Ладно, действуй. Вот тебе три рубля по рублю, попытай счастья.

Всё пошло как по нотам. Но на третий раз она попросила открыть все стаканчики в полной уверенности, что шарика нет, но он оказался под левым стаканчиком. Посрамлённая она подошла к Вольдемару.

– Я проиграла. Думала, что все стаканчики пустые, как ты говорил.

– Да ты поняла вроде бы всё, да не всё. Они действительно были пустые, но когда ты попросила показать их все, один из них оказался с шариком. Ловкость рук и никакого мошенничества.

– Да, теперь я поняла всё, но три рубля проиграла.

– Не бойся, вечером мы тряхнём Лёху, он вернёт мне мои деньги и тебе по рублю за каждую ставку, за работу.

– За какую работу? – Я ведь только проигрывала деньги.

– Ты сама не заметила, как поработала «зазывалой».

– Зазывалой?

– Да потому, что привлекла нескольких лохов, которые проиграли намного больше. Вот тебе пять рублей – честно заработанные, и ни в чём себе не отказывай.

Рита была на седьмом небе от счастья. Таких денег она ещё не зарабатывала.

– Так, Марго, ещё один урок на сегодня и, пожалуй, хватит, а то бедная твоя головка закружится. Давай, ты навести Степана, купи ему пива, потом приходи, продолжим.

Степан тоже был очень доволен сразу от двух кружек пива, купленных на деньги Риты.

– Теперь дела более серьёзные. Держись рядом и ничему не удивляйся. Обрати внимание вон на того красавца по прозвищу Грек.

Он показал на симпатичного стройного парня в элегантном вельветовом костюме, широких брюках, красивой кремовой рубашке, ботинках на мягкой подошве. На шее лёгкая косынка, а на голове кепка «хулиганка». Ни дать ни взять французский  актёр.

– Только «пялиться» не надо, смотри как бы вскользь, но из виду не выпускай.

Парень шёл лёгкой неспешной походкой посередине базара, ни на кого, не обращая внимания. Вдруг к нему подбежал шкет лет девяти, забегая вперёд и заглядывая ему в глаза. Со стороны казалось, что он выпрашивает у него монетку или папиросу. Тот, не останавливаясь, достал из кармана монету, дал её мальчишке, а тот вприпрыжку побежал перед своим благодетелем. Вдруг пацан остановился и развернулся поперёк дороги, всматриваясь в глубину базара. Грек  тоже развернулся и пошёл прямо к рядам торговок одеждой. В трёх метрах от него какой-то полный мужчина, с виду чиновник средней руки, торговался по поводу покупки плаща. Он, то снимал его, то снова надевал. Рядом с ним стояла под стать ему женщина в красивом платье, как видно, она отговаривала супруга от покупки. Это было понятно потому, что мужчина что-то отвечал ей отрывисто. А парня заинтересовала шляпа, и он попросил продавщицу подать её. Разгневанный мужчина повернулся к нему и стал выражать своё недовольство, ругательствами, дескать: «Куда ты лезешь? Не видишь, солидные люди вперёд тебя подошли. Парень приложил руку к груди, извиняясь, а затем жестом показал на жену толстяка: «Пожалуйста, я не тороплюсь, могу и подождать». Толстяк повернулся к жене. Его задний карман, у карманников прозванный «пропали денежки», был неприлично оттопырен нехилым «лопатником». На одно мгновение приблизился Грек к мужчине, как в тот же момент от них стал отделяться шкет, наведший Грека. Его на центральном проходе встретил ещё один  такой же мальчуган, который тут же затерялся в толпе. Минут через пять со стороны торговых рядов одежды раздалось: «Караул, ограбили»! Грек  никуда не отходил и стал проявлять искреннее сочувствие несчастному, советуя поискать пропажу по пути к рядам одежды, искренне удивляясь, как такое могло случиться: «А много ли денег потерял гражданин»? Толстяк в ярости набрасывался то на него, то на торговку, то на жену, ругаясь последними словами и чуть не плача. Грек повернулся к хозяйке товара, извиняясь, что, видимо, не судьба ему сегодня приобрести у неё шляпу, но в следующий раз он обязательно её купит. Не спеша повернулся, и тихонько отошёл от рядов.

– Ну, как тебе представление, Марго? Ты видела, как работает Грек?

– Честно говоря? не заметила. Но ведь это он, ведь, правда?

– Да, Грек – специалист своего дела. «Шапочник» высшего уровня.

Вдруг послышался вой сирены милицейской машины.

– Так, девочка, давай-ка заглянем в кафе, а то здесь становится жарко.

В это время на рынок вбежали три милиционера в форме, а один в гражданской одежде. По всему была заметна их уверенность, что преступник от них не уйдёт, а преступление будет раскрыто по горячим следам.

Рита с Вольдемаром вошли в кафе «Жемчужина», примыкавшее к рынку. Первый раз она входила в подобное заведение, и поэтому была приятно удивлена увиденным. В обеденном зале стояли не менее десяти столов, накрытых белоснежными скатертями со стоявшими на них столовыми приборами: солонкой, перечницей, маленькой чашечкой с горчицей. На входе в зал по обе стороны стояли кадки с фикусами и декоративными пальмами. Две дорогие люстры свисали с потолка, а на окнах висели шёлковые занавески. Слева у дальней стены буфет манил к себе двумя пузатыми витринами с холодными закусками. На стойке буфета рядом с кассой установлен кран для розлива пива. На стене, в глубине буфета на полке, в парадном строю выстроились бутылки разной формы и калибра: с винами, водкой, шампанским, ликёрами и  соками в графинах. А чуть выше на стене портретный коллаж Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Ленина. Ещё в пузатых витринах рядами были сложены бутылки с ситро. Рите показалось, что она попала в какой-то волшебный мир, – рай на земле. Но она и представить себе не могла, что на втором этаже, куда вела широкая лестница с дубовыми лакированными перилами, находится не менее восхитительный рай – одноимённый ресторан. Этот комплекс шикарной жизни был возведён на средства братвы Новороссийска, к коей был причастен сам Вольдемар, и который приносил хороший «навар» в общак. Смотрящим этого «райского уголка» был тоже Вольдемар.

В наполовину заполненном кафе обедали люди. Некоторые выпивали и закусывали. Это были удачливые торговцы сегодняшнего базара.

– Итак, что будет вкушать юная принцесса? – Спросил Вольдемар, когда они уселись за стол в глубине зала.

– А можно мне пельмени, ситро и печенье? – Спросила Рита.

– Как пожелаете, мадам, но обращаю внимание, что сегодня можно шикануть на полную катушку. Он взял обеденное меню кафе «Жемчужина» и предложил:

– Суп-харчо, котлета по-киевски с картофельным пюре, яблочный сок и пирожное, пойдёт?

– Я не знаю, – неуверенно проговорила Рита. Здесь всё так дорого. У меня, наверное, не хватит денег.

– Ну, не знаю, королевы должны быть богатыми и ни в чём себе не отказывать. А ну-ка загляни в сою котомку, не завалялось ли там чего?

Рита опасливо, с недоверием заглянула в свою холщовую сумку и не поверила своим глазам. Там лежало толстое портмоне, набитое деньгами. Она уставилась на Вольдемара, ничего не понимая.

– Ну, думай, Марго, откуда тебе столько счастья привалило, – засмеялся Вольдемар. – Так что? – Прокутим всё сразу или часть оставим на чёрный день? – И он снова испытующе посмотрел на Риту.

– Но это не мои деньги, а вдруг за них с меня спросят?

– Отличный ответ, – пятёрка с плюсом! А если не твои, то – чьи?

– Не знаю.

– Часть твоих, Марго. Примерно на двадцать таких обедов, что ты сейчас съешь, хватит. Но ты догадалась, откуда лафа?

– Да, это Грек …

– Тише, глупенькая! Мыслишь правильно. Поэтому ты сейчас пойдёшь в туалет и вытащишь все деньги. Пустое портмоне завернёшь в газету, а когда мы пообедаем и выйдем отсюда, выбросишь незаметно по дороге.

Рита сделала всё правильно, как велел её старший товарищ, и вернулась к столу.

– Молодец, Марго, а теперь ешь и слушай меня.

– Да, да, я слушаю,– проговорила Рита, уплетая котлету за обе щеки.

– Воруют, девочка, все. Все без исключения,– кто как может и что может. Только у кого-то это профессия, а у кого-то хобби по необходимости. Без этого прожить в наше время невозможно. Могла бы ты сейчас вкусно поесть, если не поучаствовала бы в нашем деле? Думаю, что нет. А ты видела, как работают специалисты, мастера своего дела-профессионалы. То, что ты увидела, это капля в море. У всех, у них одна почётная профессия-вор. Профессия одна, а специальностей много. В следующий раз я тебе ещё много чего покажу, а пока скажу одно: ремеслу необходимо учиться. Ну а с героем нашим хочешь познакомиться?

– С кем? – Спросила Рита.

– Да видел я, как ты на него смотрела, когда он ловко «щипанул» этого «гуся». Он тебе нравится, правда? Сейчас он будет здесь.

Кивком подозвав официанта, Вольдемар приказал ему: «Гарика сюда». Тот вышел на порог и свистнул ближайшего шкета, которому тихо шепнул: «Найди Гарика сюда».

В кафе лёгкой походкой вошёл тот самый симпатичный парень, который «оприходовал» толстяка. Рита не могла оторвать взгляда от этого красивого, стройного и высокого молодого человека. Он ей сразу понравился с первого взгляда, когда Вольдемар представлял его ещё издали как специалиста карманника. Она вдруг заволновалась и засмущалась. Это не могло укрыться от Вольдемара, но он не подал виду.

– Здравствуй, Вольдемар, а также юная леди. Простите, не знаю вашего имени.

– Присаживайся, Гарик. Разреши тебе представить королеву Марго.

– Я так и знал, что вы, юная дама, королевских кровей. Вас выдаёт ваша внешность.

Рита засмущалась ещё больше и покраснела. А он, взял её руку и поцеловал.

– Разрешите представиться? – Гарик Александрович Белецкий. Можно Гоша или Гога, а в миру просто Грек .

– Ну, что ж Грек, прошу любить и жаловать нашу королеву. Я, как ты понял, её опекун и наставник.

– Я сразу это заметил, сир. – Ответил Гарик.

– Ну, так вот перепоручаю её тебе на время моего отсутствия. Я часто буду отлучаться. Надеюсь, ты тоже будешь хорошим наставником, и Марго пополнит своё образование.

– Не беспокойся, Вольдемар, всё будет super, как говорят французы. Поезжай, делай свои дела, а мы уж тут с Марго за порядком присмотрим. А не выпить ли нам шампанского за знакомство?

– Мы с тобой можем выпить шампанского, а Марго – сок. И прошу в моё отсутствие без глупостей, особенно с алкоголем. Ей ещё рано. А что тебе надо, королева, в первую очередь? – Спросил он Риту.

– Учиться, учиться и учиться – отчеканила Рита.

– Вот это школа! Всё в цвет. – Воскликнул Грек. – Не беспокойся, наставник, этот алмаз будем шлифовать, но бриллиант не испортим.

Вольдемар действительно последнее время часто ездил по «командировкам» то в Москву, то в Краснодар. По инициативе московской братвы налаживался валютный канал с Черноморского побережья в столицу. Бригада Корсара была включена в этот синдикат и должна была обеспечивать валюту от контрабандистов и моряков одиночек, доставляя её в Краснодар. Корсаром Вольдемар был назначен ответственным за «обкатку» этой части канала. Ему были приданы два помощника,– блатные из ближайшего окружения Корсара.

Грек с удовольствием замещал смотрящего за рынком. Это было интереснее, чем на базаре или в транспорте подрезать сумочки, да и сулило более быстрое продвижение на верхний уровень воровской иерархии. А вместе с Марго, это было ещё и приятно, так как он испытывал какую-то необъяснимую тягу к этой красавице.


ГЛАВА 3. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА


Когда Вольдемар возвращался из очередной командировки, то первым делом не забывал навестить свою подопечную, продолжая учить её видеть жизнь реальной, какова она есть и наставлять на путь истинный.

– Ты очень способная девочка, поэтому «грамотёшку» подтянуть надо обязательно, и ты увидишь, какие возможности перед тобой откроются. Сейчас, пока лето, поработаешь здесь, на базаре, а осенью в школу в шестой класс. Подкопишь деньжат на жизнь, а потом в школу рабочей молодёжи. Днём работать будешь здесь, на базаре, а вечером учиться в школе – без отрыва от производства учиться профессии. Когда освоишься, – сама выберешь специальность, а пока начнёшь с семечек.

– С семечек? – Недовольно проговорила Рита.

– Да, с семечек. С них многие начинали, очень полезно: развивает мышление, общительность и усидчивость. Хотя можешь совмещать со своим хобби, – прирабатывать «заманухой» у Лёхи Бубна. А кстати, тебе сколько годочков?

– Уже пятнадцать, – ответила Рита.

– Да ты уже большая девочка. В следующем году получишь паспорт. Не прослабь только девочка, перед тобой открывается широкая дорога в будущее.

Рита очень волновалась. После вчерашнего разговора с Вольдемаром ей предстояло пройти вступительный экзамен на семечках.

Она расположилась неподалёку от одной из бабушек, – торговки семечками. Та сразу насторожилась и неприветливо ответила на Ритино: «Здрасте». А затем посмотрела на свою «приятельницу» напротив, словно бы говоря: «Что это за явление и откуда она взялась»? Но Рита старалась не замечать этой неприязни. И вот первый покупатель… Она от волнения отвалила ему три стакана, забыв подменить его. То же произошло и со вторым. А с третьим она успела подменить стаканы, но не успела спрятать один из них. На поверхности оказались все три стакана. Бабка рядом была рада: «У этой недотёпы ничего не получается». Она улыбалась всеми металлическими зубами, переглядываясь со своей приятельницей, и успокоилась, при очередной ошибке этой дурёхи. Рита поняла, что дальше так дело не пойдёт. Бросив торговлю, прикрыла мешок и стала смотреть, как работает соседка, которая жонглировала стаканами, как в цирке. Понаблюдав за ней минут пятнадцать, она стала повторять её движения со стаканами вхолостую, пока не было покупателей. Тренировка не прошла даром. С очередным покупателем фокус удался и со следующим тоже. Улыбка постепенно сползла с лица старухи и изменилась сначала на гримасу удивления, а затем сосредоточенной злости. Через два часа она уже не могла угнаться за этой наглой девкой, явно более ловкой. Иногда она сбивалась, но по количеству проданных стаканов явно опережала бабушек. Ну, а Рита вошла во вкус и стала заговаривать с покупателями, и они на такое отношение улыбались и отходя, благодарили. Ничего особенного не было в словах Риты, но: «здрасте, спасибо и пожалуйста» само собой сопровождали каждого покупателя.  Потом она стала нахваливать свой товар, приговаривая: «Семечки отборные, сладкие и ароматные. Очень полезные,– особенно мужчинам». У её соперниц язык бы не повернулся нести такую чушь: «А тут гляньте, разошлась, не унять».

Рита так увлеклась процессом, что не обращала внимания на покупателей. Они шли чередой, и ей некогда было смотреть на их лица. Семечки в мешке таяли и не могли уже скрыть третий стакан. Их уже было немного, и самое лучшее было бы завершить удачную торговлю, но в азарте она уже не могла остановиться.

– Большой, пожалуйста, – услыхала она голос очередного покупателя. Молниеносно она наполнила стакан, и хотела было высыпать ему в карман, как была схвачена за руку.

– Я просил большой за двенадцать копеек, а не за десять.

Она подняла голову и увидела своего наставника. Вольдемар смотрел на неё с ироничной улыбкой, не отпуская её руки со стаканом.

– Ну, что, попалась, детка? Даже если бы высыпала мне в карман семечки, то куда бы ты дела стакан? Под семечки уже не схоронишь. Вот на такой жадности и азарте и попадаются фраера. Ты поняла, Марго?

– Да, я поняла, Вольдемар, но я научилась! Ты же сам видишь мешок почти пустой.

– Да вижу, но я и не сомневался, как не сомневался, что ошибки ты всё рано наделаешь. Оценка пока три. Ладно, четыре с минусом, –  увидев сконфуженное лицо Марго, поправился он. Не обижайся, но практика у тебя от теории пока сильно отличается. Пойдём, перекусим чего-нибудь.

Они опять зашли в кафе, в котором были прошлый раз.

– Послушай, Марго, основную задачу ты выполнила. Ты слышала такую поговорку: «Жадность фраера сгубила»? На этом попадаются и не такие щелкопёры, как ты, а даже авторитетные воры. Запомни это на всю жизнь. Азарт тоже ни к чему хорошему не приводит. Ты думаешь у нас – воров нет правил? Милое дитя, да у нас целый кодекс законов воровской жизни, который необходимо соблюдать, чтобы прожить долго и умереть своей смертью. Всё сразу ты не усвоишь, но некоторые законы и правила я буду открывать тебе по ходу. Один из них ты уже знаешь и исполняешь. Угадаешь какой?

– Учиться, учиться и учиться – выпалила Рита.

– Хороший ответ, но не совсем точный, потому, что ты ещё ничему не научилась, а значит, пока не исполняешь его. Подумай хорошенько, это уже в тебе есть.

– Наблюдать, учиться и молчать – проговорила Марго.

– Ай, браво! Такого сообразительного ученика у меня ещё не было. Почти в десятку. А звучит он так: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю, ничего никому не скажу». Повтори, как поняла.

– Ну, не видеть я не могу, ты же сам меня учил – смотреть и учиться. Значит, нужно видеть и не видеть. Правильно?

– Правильно. Давай дальше.

– Мне кажется, это также как и смотреть.

– Браво, Марго. Дальше.

– Нужно видеть и слышать, но никому об этом не говорить, как будто ничего не знаешь.

– Молодчина, королева! Главное из них третье. Есть такая шутка в нашей среде. Звучит она так: «А ты сидера-б, да морчара, будто дера не твоё». Доходчиво, правда?

– Я поняла, учитель.

– Садись, пять, – засмеявшись, проговорил Вольдемар.

– А мы по базару ещё походим, поучимся? – С надеждой спросила Рита.

– А как же, королева. Время терять не будем, это самое ценное, что у нас есть.

Между тем Рита старалась. Она впитывала науку Вольдемара как губка воду. Во-первых, ей было интересно, а во-вторых, перед ней открывалась книга воровской жизни, вернее, даже энциклопедия самой жизни, о которой она ничего не знала. Например, в очередной экскурсии по рынку Вольдемар показал ещё несколько фокусов обмана покупателей. Походу он показал, как любителей лёгкой наживы разводят, разместившиеся в укромном месте на базаре «каталы» в очко или «буру». При этом «ошкуренные» до нитки дуралеи были подавлены, что поддались на уговоры сыграть, удивляясь как они остались без копейки? До лохов не доходило, как это могло случиться, ведь всё происходило на их глазах и они сами запрашивали очередную карту. Они не понимали и просто не могли заметить, как банкующий ловко передёргивал колоду, доставая нужную для него карту, всё время заставляя сомневаться лоха: брать – не брать ещё одну карту и выигрывал три раза из четырёх или два раза из трёх. При этом языком он «молотил» не переставая, не давая мужику сосредоточиться. Жаловаться было некому и не на что: «сам знал, что азартные игры запрещены. Да и никто не заставлял,– за руку никто не тянул». А если вдруг, «глазастый» лох, замечал подмену карты, то тут же находились свидетели, доказывая в два голоса, что это ему показалось, и он неправ. Потом к «ошкуренному» до нитки «лопуху», медленно возвращалось осознание того, что он самое презренное ничтожество, лишившее себя и семью пропитания на несколько недель.

Наблюдая за этим действом, Рита понимала, что это всего «лишь ловкость рук и никакого мошенничества», но понять, как перёдергивает катала никак не могла. При этом получила наставление от Вольдемара:

– Никогда слышишь, Марго, никогда, не садись играть в карты ни с кем, как бы тебя не заманивали: на интерес или просто так – никогда. Каталы это особая каста: попросят палец, – откусят руку. А могут сделать так, что будешь рабыней до конца дней. Да вот ещё, – никогда не бери в долг, как бы трудно тебе не было. Ты же видишь, сколько лохов вокруг и сколько способов есть заработать. Верь в себя, девочка, и никому не доверяй. Поняла? Запомни это.

– Да, я поняла. Это законы из кодекса.

– Умница, а теперь для разрядки пойдём к колхозникам, посмотришь, как голь на выдумку хитра.

Они зашли в мясной павильон, где не очень приятно пахло. Пол был скользкий от воды, жира и ручейков крови, разделываемых животных. А сами туши висели на больших крючьях за спинами торговцев: мужчин и женщин в больших клеёнчатых фартуках и резиновых сапогах. Лотки здесь были каменные. На лотках стояли весы обычные, как в магазинах с рядом гирь возле них,– больших и маленьких, а рядом, по обе стороны куски мяса разного размера . На полу сбоку от них стояли огромные деревянные колоды, на которых рубщики мяса разрубали туши бычков, свиней и барашков.

– Что, Марго, обстановка не очень? – Видя сконфуженное лицо Риты, спросил Вольдемар.

Ничего. Здесь тоже делаются деньги, а деньги не пахнут, девочка. А на мясе их можно делать… Хотя сначала сама посмотри.

Рита стала присматриваться. Она видела, как подходили покупатели, заказывали мясо, рубщики отрубали понравившийся кусок, а некоторые показывали на куски, лежащие на прилавке. Хозяйка быстро бросала мясо на весы, ставила одну или несколько гирь на другую полочку весов, щёлкала костяшками счётов, заворачивала мясо в бумагу и называла цену. Покупатели расплачивались и отходили, а на их место в очереди вставали новые. Ничего необычного не происходило.

– Ну, что, заметила что-нибудь? Я вижу, ты долго наблюдаешь вот за этой торговкой.

– Да, но ничего особенного не вижу.

– Всё правильно, если бы все всё, видели, то и торговли то никакой не было, а был бы простой товарообмен: товар – деньги. Здесь не просто торговля, а «нахлобучивание» советского гражданина не отходя от кассы – денежки в карман. Девиз торговли, знаешь какой?

– Нет, не знаю.

– Всё просто, девочка: «Не обманешь – не продашь»! Ну, что ж переходим к разбору полётов на примере твоей торговки. Это относится ко всем, кто в этом павильоне торгует мясом. Итак, начнём. Ты видишь, что обстановка здесь не располагает к длительному пребыванию. Торговцы не в счёт. Поэтому покупатели не особо присматриваются к обслуживанию. Забрав свой заветный кусок мяса, они стараются быстрее покинуть это место.

– Да, согласилась Рита, на базаре веселее и свежий воздух.

– Вот именно, согласился Вольдемар. Эти мясники хорошо понимают психологию и этим пользуются вовсю. Начнём с весов, небольших, которые рассчитаны на взвешивание до пяти килограммов. Но на них можно  взвешивать и десять, установив гирю, в пять килограмм на другую полку весов. Как ты думаешь, сколько можно сделать недовеса за одно такое взвешивание?

– Попробую угадать. Итак, получается, что взвешивается десять килограмм. Покупатель не сможет заметить граммов двести, правильно?

– Близко, но не очень. Просто ты не знаешь всех хитростей. Смотри: Весы установлены не прямо, а чуть-чуть с наклоном. За счёт этого недовес составляет двадцать грамм на килограмм. Это вроде бы немного, но курочка по зёрнышку клюёт. Переходим к гирям. Они не соответствуют своему весу. Так гиря в пять килограмм легче на пятьдесят грамм, в три килограмма, соответственно, на тридцать, а в килограмм на десять. То есть на десятую часть каждая, или на десять процентов. Учись считать, Рита, и определять проценты. Ты понимаешь, зачем нужно учиться в школе?

– Теперь понимаю, что десятая часть, но почему гири легче?

– А, вот ты о чём? Да потому что снизу каждая гиря просверлена на такой вес и запаяна, точнее, заварена и отшлифована. Поняла?

– Да, но их надо где-то сверлить, запаивать.

– Ну какая же ты простота? – Конечно, сначала надо постараться один раз, чтобы потом иметь навар постоянно. Без труда не выловишь рыбку из пруда. – Идём дальше. То есть десять процентов за счёт гирь, а теперь самоё интересное смотри, а потом скажешь, как это называется. Видишь, подошли мужчина и женщина. Им нужно двенадцать килограммов мяса. Видно на какое-то торжество, может день рождения или свадьба. Торговка взвешивает мясо на больших весах, рассчитанных на взвешивание больших кусков или даже туш, вместо того, чтобы два раза взвесить на обычных. А почему?

– Я поняла, потому что они грубее.

– Молодец, девочка. Поэтому недовес будет больше, а хозяйка скажет, что так удобнее и, как бы она права. Но это ещё не всё. Надо обратить внимание, какое мясо она взвешивает.

– Что, оно разное? Всё ведь из одной туши.

– Именно, так – разное, по сортам, а значит, и по цене. Например, шейка любого животного – это мясо высшего сорта. Лопатка и спинка тоже. Грудка и бочок передней части – первосортное. И так далее до окорока и задней части. Так вот. Теперь она отпускает небольшой кусок, похоже, килограмма полтора шейки и как бы ошибается граммов на двести. Надо бы доложить, и она докладывает кусок пузынины третьего сорта. Ты теперь понимаешь разницу. Причём она перевешивает грамм на сто пятьдесят. Ну, не будет же она кромсать «хороший кусочек», а этот небольшой довесок денежки ей в карман. Так как это называется?

– Да я теперь знаю – ловкость рук.

– Умница. А со стороны всё честно. Посмотри, на колонне, на полке стоят контрольные весы. Обрати внимание, стоят они на высоте почти два метра. А как можно сделать контрольное взвешивание на такой высоте?

– Надо их снять. – Ответила Рита.

– Правильно, а куда поставить?

– Ну на прилавок.

– Тоже верно, но там куски мяса. Торговка, конечно, может подвинуться, но гири не даст, дескать, некогда ждать. Да и вообще, народ у нас совестливый. Я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то из покупателей делал проверочное взвешивание. На то и расчёт. Но это, так сказать, сырое мясо. А теперь представь, что из него делаются: колбасы, котлеты и тому подобное. Там-то уж прямо Клондайк! Как тебе, Марго?

– Я поняла, что много. А что такое Клондайк?

– Да, девочка, учиться тебе надо обязательно и книжки читать. Клондайк, милая Рита, это река в Канаде, где много золота. И когда обнаружили это место, то первооткрыватели там сказочно обогатились. Ну, что, хватит на сегодня?

– Да хватит – ответила Рита. Мне всё понятно.

– А не хочешь ли ты поработать на мясе, королева? – Спросил насмешливо Вольдемар. – Как видишь, дело прибыльное, заработаешь больше чем на семечках.

– Спасибо, учитель. Только я топор не подниму, да и ножи у них тоже большие, а особенно гири.

– Ха, ха, ха – браво, королева, ответ достойный. Да и чувством юмора тебя Бог не обидел.

Вперёд, славное дитя, нас ждут большие дела. А сейчас обедать в кафе. Там и закончим наш урок.

– С удовольствием, мой повелитель. – Весело ответила Рита.

Они, как всегда сели за столик и заказали официанту обед.

– Ну, продолжим урок. Ты ешь и слушай. То, что я тебе показал и рассказал, Марго, только капля в море нашего мира. Всё сразу постигнуть невозможно, но основное, я надеюсь, ты уловила. Твоя задача – учиться, поэтому смотри, слушай и запоминай всё, что творится вокруг, особенно здесь на базаре. Ну, что самое главное, скажи?

– Никому, ни о чём не рассказывать.

– Правильно. Молчание-золото, особенно в отношении милиции. Ты слышала о такой организации ОБХСС?

– Нет, не слыхала, а что это?

– Это «Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности». Для нас, работающих в экономической сфере почти что «уголовка». Их надо опасаться в первую очередь. А как опасаться скажи?

– Не попадаться.

– Правильно, избегать с ними встречи при любом шухере. «Стукачей» на базаре много, почти каждая торговка. Ну и ты видела Ивана Грозного-участкового капитана. Они ему жалуются, а он собирает информацию, а потом докладывает в отдел, а те – облаву сюда.

– Поняла!

– Поняла, да не всё. Я смотрящий всего этого хозяйства, – базара, назначенный братвой. Моя задача, чтобы всё здесь функционировало чётко, без сбоев и «общак» пополнялся постоянно как минимум на 10% со всего, что продаётся здесь за каждый отчётный период. Небольшой процент перепадает и мне, жаловаться не могу. В общем, понятно?

– Да, я поняла, Вольдемар.

– Хорошо, Марго. Меня две недели на базаре не будет, но порядок здесь должен быть и в моё отсутствие. Поэтому за меня остаётся Грек.


ГЛАВА 4. ПРОРОЧЕСТВО


Август-конец лета. Самая благодатная пора. Базар как скатерть-самобранка наполняется всеми дарами природы, которые даёт южная земля. Изобилие не только фруктов и ягод: яблок, груш, персиков, абрикосов, дынь, арбузов. Но и всего, что даёт крестьянское хозяйство: молоко, сыры, мясо, яйца и тому подобное. О голодовке стали забывать. И как сказал великий Сталин: «Жить стало лучше – жить стало веселей»!

Время летит незаметно. Из нескладной, угловатой девочки Рита стала превращаться в молодую привлекательную девушку со стройной утончённой фигуркой. Стройные ножки и грудь подчёркивали её уже не как подростка. Теперь она обрела девичью привлекательность, формирующейся женственностью. Девушка сама стала замечать в себе эти перемены не только в зеркале, а особенно, когда шла по базару под руку с Гариком, таким же красавцем среди молодых мужчин, как и она среди женщин. Они часто прохаживались по рынку, так как Грек теперь периодически замещал Вольдемара на время его отсутствия. Но они не просто прохлаждались. Гарик держал слово данное смотрящему просвещать Риту, делая это с большим удовольствием. Хотя жизненного опыта у него было меньше, чем у Вольдемара, но в своей специальности он был мастером золотые руки. Грек мог совершенно незаметно вытащить любой предмет из потайного внутреннего кармана «клиента», подрезать наглухо закрытую сумочку и завладеть дамским кошельком. Это называлось «взять на пятак», так как «щипачи» всегда берегли свои руки как пианисты. Чтобы они не теряли чувствительности, они никогда не пользовались такими грубыми предметами, как нож или бритва. Лучшим инструментом в этом деле была остро заточенная с одной стороны и острая как бритва, пятикопеечная монета-пятак, которую удобно было держать между пальцев и легко выкинуть при «шухере».

Рите было интересно погружаться в этот мир воровской романтики, как в обратную сторону её пресной и серой жизни. И хотя ей всякий раз напоминали, что эта романтическая жизнь полна опасностей, а расплатой может быть тюрьма, она не могла это воспринять на полном серьёзе и потихоньку становилась «пацанкой».

Вольдемар теперь всё больше был занят с москвичами. Грек замещал его, справляясь с этим как надо: касса пополнялась исправно, так что на рынке был порядок.

Проходило время. Всё было буднично. Это спокойствие, как казалось Рите, ничем нельзя было нарушить. В воскресенье, они, как всегда, прогуливались с Гариком по базару, заглядывая в самые затаённые его уголки. Но однажды, внезапно послышался громкий разноголосый хор, и на базар стала втягиваться пёстрая толпа цыган, которые пели и пританцовывали под свои цыганские песни. Преобладали в нём женщины, но были и мужчины, которые играли на гитарах, аккомпанируя солистке и всему хору. Цыганята лет десяти держались по бокам этой процессии, а юноши постарше замыкали её. Сразу было незаметно, но в середине на цепи вели молодого медведя в наморднике.

– Так, представление начинается – объявил Гарик, – теперь смотри в оба. Почти весь цыганский табор,– даже малых детей прихватили.

Тем временем цыгане остановились на самой середине базарной площади. Некоторые торговки, которые торговали штучным товаром, с испугом стали сворачиваться, а остальные с весёлым смехом стали наблюдать за происходящим.

– У тебя деньги где, Марго? – Спросил Грек.

– В кошельке – ответила Рита.

– Мелочь пересыпь в свою котомку, а кошелёк передай мне, так будет надёжнее.

– Хорошо, Гарик. И Рита сделала, как он ей сказал. – А что они могут обворовать?

– Ещё как, Марго. Видишь их сколько. Сегодня их день, возьмут немало.

– Так это же получается, что они базар обворовывают, то есть нас?

– Да, но такова жизнь, надо делиться. У нас с цыганами договор: мы помогаем им, а они помогают нам. Обрати внимание, сколько лохов соберётся вокруг этого балагана. Щипачам прямо Клондайк. Знаешь, что такое Клондайк?

– Да знаю, Вольдемар рассказывал.

– Ну вот, этих ротозеев теперь начнут стричь и наши, и залётные, из других районов, и сами цыгане. Потом по рынку разбредутся цыганки и тоже начнут доить доверчивых всех подряд, кто поддастся на их уговоры. Они могут начать здесь и закончить на квартире дуралеев, подобрав там всё подчистую, потому что некоторые из них обладают гипнозом. Пару раз они скрыли наших парней от «уголовки». А ещё концерты дают в ресторане для солидных людей из общества. Так, что лучше с ними дружить, а не враждовать.

Пока Гарик это говорил, в центре круга медведя поставили на задние лапы, и он заревел.

– Ну что, Потапыч, – обратился к нему бородатый цыган в красной рубахе в петухах и жилетке – сегодня праздник, а не выпить ли нам пива?

Медведь закивал головой и замахал лапой.

– Да где же взять-то, у меня нет.

– Медведь вприпрыжку, вытянув лапу, пошёл по кругу, как бы обращаясь к собравшимся зрителям за подаянием.

– А что, есть ли у кого бокальчик пива или может бутылка, а то у Потапыча голова болит с похмелья? – Спросил цыган.

С одной стороны, протянули недопитую бутылку пива, а с другой – бокал пива.

– Ну спасибо, добрые люди.

Медведь стал кланяться во все стороны, потом схватил бутылку двумя лапами, поднёс её ко рту через намордник, втягивая содержимое из горлышка. Бокал цыган поставил на бочку из-под огурцов. Опорожнив бутылку, Потапыч быстро подошёл к бочке и стал лакать языком из бокала.

Смех, веселье и шутливые комментарии неслись со всех сторон.

– Ну, Потапыч, а теперь пляши.

Медведь стал переминаться с лапы на лапу, поворачиваясь вокруг оси. Веселье вокруг достигло апогея. Зрителей заметно прибавилось. Казалось, весь базар собрался на этот концерт.

– А не стыдно тебе, Миша, пить за чужой счёт.

Медведь закрыл глаза двумя лапам.

– А ещё хочешь?

Он закивал головой.

Рита с Гариком, смеясь, стояли чуть поодаль. Неожиданно к ним подошли две цыганки: одна молодая, а другая в годах.

– А ну, красавица, давай погадаю, всё расскажу, в себе ничего не удержу. Расскажу, что было, что есть, что будет. Позолоти ручку, от тебя не убудет. – Обратилась к ней старшая уже седая цыганка. Давай, давай, положи в руку денежку, а теперь подай руку мне. Грек, видя неподдельный интерес в глазах Марго, отошёл на пять шагов, зная, что у неё только мелочь, и много она не потеряет.

– Посмотри мне в глаза – чистая слеза.

Рите в этот момент показалось, что цыганка не только на картах собирается гадать, но и обладает даром чтения мыслей. Уж очень властно она стала распоряжаться её сознанием. Почувствовав это, Рита подсознательно пыталась сопротивляться, но у неё это не очень получилось.

– Она протянула цыганке руку, разжав кулачок с монетой в пятьдесят копеек.

– О! Линия жизни такая длинная, но ломанная. Она говорит, что жить долго будешь и страдать будешь. Э, яхонтовая, давай лучше на картах. Карты правду говорят, ничего не утаят. Давай отойдём к прилавку, чтобы разложить их по порядку.

Она подстелила платок и стала тасовать карты, приговаривая: «Что где? Что где? Что где? Приготовлено в судьбе». Потом она дунула на колоду и плюнула через левое плечо.

– Сними, красавица, на себя.


И подала колоду Рите. Рита сдвинула карты.

– Итак, что было. Цыганка довольно точно истолковала прошлое Риты. Хотя пристальному человеку нетрудно было бы догадаться, так как по виду и возрасту таких девиц было много с общей для них послевоенной судьбой.

– Что есть.  Хлопоты. Потеряешь близкого человека. Надежды, планы и мечты. О! Любовь. Сильная привязанность. Скоро будет любовная встреча. Короткая беседа. Валет червовый – разлука, слёзы. Рядом будет король бубновый, опять разлука и близкая дорога.

– Что будет. О, красавица, это будет нескоро, но тебе лучше этого не знать.

– Нет уж, воскликнула Рита, раз уж начала, то продолжай.

– Золоти руку, хорошо золоти, да не прогадай. Рубалёк поперёк, троячок и молчок. Пятерик на конец гадания или скоро до свидания.

Рита поняла, что теперь та не продолжит, пока она не «позолотит» ей руку. Она достала три рубля, протягивая их цыганке.

– Будешь ты богата и иметь будешь много злата. Равных тебе не будет,– царицей будешь. Рядом тузы разных мастей.

– А кто они? – спросила Рита.

– Э, милая, карты имён их не скажут. А ты станешь Гретой. Богатой будешь, очень богатой. Но берегись, богатство тебя погубит. Много пик не к добру. Сама будешь дамой пиковой – царицей. Но в судьбе твоей случится резкий поворот. Ты сама навлечёшь на себя злость. Через короля и туза пикового получишь сильный удар, позднюю дальнюю дорогу, слёзы и казённый дом. Но жить будешь долго, а успокоишься в Боге. Теперь давай четвертак, я гадала не за так.

Рита высыпала всю мелочь, что была у неё в сумке. Цыганке это не понравилось.

– Ну гляди, девка, ещё наплачешься – злобно выкрикнула она, заглядывая ей прямо в глаза. И, развернувшись, она быстро пошла прочь.

– Что с тобой, Марго, ты как будто заболела? Пойдём, я покажу тебе ещё одну потеху, как нахлобучивают самих цыган.

– Прости, Гарик, мне как-то нехорошо. Я пойду домой, полежу, может, станет лучше.

– Ладно, Марго, но я тебя провожу, одну такую не отпущу.

Он подозвал старшего шкета и сказал, что скоро будет, и взяв Риту под руку, они направились на выход из рынка.


Целую неделю Рита не показывалась на базаре.

Тем временем от ран в госпитале скончался Степан, где он лежал последний месяц. Дома он сильно мучился от невыносимой боли. Его похоронило общество инвалидов. Рита попрощалась на похоронах с уже ставшим ей близким другом. Ей передали два ордена, четыре медали, гармошку, свидетельство о смерти, а также завещание на Риту, на всё движимое и недвижимое имущество Степана. Она этому очень удивилась, так как он ничего ей об этом не говорил. Теперь ей стало спокойней. Отмучился человек: «Да будет земля ему пухом».

На базар она ходила теперь одна по привычке. А там был Вольдемар, а главное, Гарик Грек, в которого она влюбилась всем своим существом и мучилась, когда разлука с ним затягивалась на день или два.

Рите стало страшно. Предсказания цыганки стали сбываться. Хотя обречённый Степан всё равно долго бы не протянул с осколком в голове, но невесёлые мысли после гадания не давали покоя.

Как она обрадовалась, когда к ней пришёл сам Гарик. Увидев его, невесёлые мысли тут же исчезли.  Она готова была броситься на шею любимому и заплакать теперь уже от счастья.

– Рита, где же ты была? Он впервые назвал её Ритой, а не Марго. – Я заходил сюда два раза, но дом был закрыт – тебя не было. Где ты была? Я очень волновался.

– Да я была в госпитале. Степан умирал и через соседку попросил, чтобы я пришла попрощаться. Четыре дня я была с ним. Он плакал и говорил, что ближе, чем я у него нет никого на свете. Потом похороны.

– Понятно. А ты сама как себя чувcтвуешь?

– Ничего, нормально. Только грустно как-то. Ночью плохо сплю.

– А давай-ка, Рита, пойдём на пляж. Лето скоро кончится. Давай?

– Хорошо, я только надену купальник.


Середина августа на Юге самый пляжный сезон. Нет того палящего зноя. Вода в море стала чуть свежее, не то, что в июле тёплой как сам воздух.

На базар она ходила теперь одна по привычке. А там был Вольдемар, а главное, Гарик Грек, в которого она влюбилась всем своим существом и мучилась, когда разлука с ним затягивалась на день или два.

В один из таких дней, когда на базаре людей стало совсем мало, Гарик вместе с Ритой отправились на море. От рынка до Центрального пляжа было совсем близко,– пройти лишь пару кварталов. По пути Гарик рассказывал интересные истории его жизни в Одессе, и о том, как он оказался в Новороссийске.


С тех пор прошло ни много ни мало, а уже десять лет. Родителей Гарик потерял во время войны, которые не успели эвакуироваться из Одессы. Они погибли при бомбёжке. После освобождения Одессы в 1944 году ему было 11 лет. Тогда-то его и ещё четверых таких же беспризорных подобрал колченогий блатной карманник Павлик Свистун. Сам на дело ходить он уже не мог, но мог талантливо обучать профессии. В банде числилось двенадцать человек – девять мальчиков от девяти до пятнадцати лет и три девочки: девяти, десяти и тринадцати годков. Жили они в одной из многочисленных катакомб тихо. Воровскому делу их обучал сам «пахан» и старшие пацаны. Они же и стажировали поросль в деле. А девочки были наводчицами, помощницами напёрсточников, привлекая лохов и отвлекая внимание при «шухере», а также принимая «обломленные лопатники», опустошая их по ходу. А по вечерам они готовили еду из всего того, что добыли пацаны и украли сами на рынке. За четыре года такой жизни он обучился нескольким специальностям, от «напёрсточника» до «кидалы» в очко, буру, три листа и тому  подобное, то есть во все азартные игры. В этом он был ассом. Никто не мог передёргивать карты, как он, чтобы быть незамеченным и не уличённым в мухлевании. Самым безопасным делом было «потрошить» пьяных матросов в порту,– особенно иностранцев.

Однажды он с одним «босяком» промышляя в порту и наткнулись на одного пьяного, спящего матроса. Только они взялись «помыть его», как раздались милицейские свистки, свидетельствовавшие, что в порту началась облава. Босяк сорвался, и бежать, а у Гарика рука застряла в кармане пьяницы. Бежать было поздно. Тогда Гарик нырнул под руку моряка и потащил его к ближайшей шхуне, благо она была в двадцати шагах, а пьяный оказался худым и не таким уж тяжёлым. Увидев их, вахтенный замахал руками и что-то затараторил по-гречески. В порту Гарик научился отличать иностранные языки и знал пару десятков греческих слов. Тот говорил, чтобы они быстрее поднимались на борт, и опустил трап. Вдвоём они быстро затащили пьяного, а вахтенный быстро поднял трап. Сразу же после этого «затараторил» дизель, были отданы концы, и шхуна, набирая ход, пошла на выход в открытое море. Такой оборот мало устраивал Гарика, ещё меньше его устраивал расклад оказаться в руках «ментов». «Ну, будь что будет» – подумал он и, сидя за столом в каюте пьяного матроса, заснул.

Шхуна безостановочно шла на восток, а нового матроса приобщали к работе на судне, которая заключалась в надраивании палубы шваброй и работе на камбузе. Куда идёт шхуна, Гарик не имел никакого понятия, но точно решил, что сбежит в ближайшем порту. На третьи сутки таким портом оказался Новороссийск. И тут Гарик обнаружил, что заперт в каюте. До него дошло, что его хотят похитить и сделать из него бесправного раба. Без документов он нигде не мог сойти на берег. О таких случаях он слышал. Но эти лохи не знали, что связались с профессионалом высшей квалификации. На раз он открыл замок двери и был на свободе. На прощание он хотел «ломануть» судовой сейф, но передумал, так как квартирные замки он вскрывал легко, а вот до медвежатника он ещё не дорос, могли поймать и связать, а тогда ближайшим портом мог оказаться Стамбул.

Подойдя к вахтенному у трапа, выпучившему на него глаза, он кивнул кому-то за его спиной. Вахтенный отвернулся и тут же рухнул от удара по шее. Такие приёмы они проходили у Павлика Свистуна, а обращаться с ножом и прочим премудростям у воров Одессы. Спокойно сойдя на берег, он оказался в городе Новороссийске, где стал искать «своих».


На пляже, который они облюбовали и когда разделись, Рита была заворожена фигурой статного красавца, коим являлся стройный, выше среднего роста молодой мужчина. Мышцы рук, груди плавно перетекали под кожей при каждом движении. На животе кубики. Широкая спина, узкие бёдра и крепкие ноги напоминали в нём древнегреческого атлета, но не мощного с горой мышц, а гибкого Апполона. Рита то и дело на него заглядывалась.

Ну а какова была сама Рита, нам уже известно. Поэтому эта пара: Он и Она была на редкость гармоничной и выгодно отличалась от лежащих на пляже отдыхающих. Гарик отлично плавал, и Рита старалась от него не отставать. Иногда они заплывали далеко за буйки. Тогда, видя, что она устала, он подставлял ей спину, и, плывя брасом, буксировал её к берегу. При этом он ощущал её прерывистое дыхание в ушко, её грудь, обнимавшие его за плечи, нежные руки и ноги. Волнами по нему прокатывалось какое-то непонятное, волнующее и трепетное ощущение, мурашками доходящее до солнечного сплетения и перехватывающее дыхание.

Щекотание под ложечкой ощущала и Рита. Она вдруг стала серьёзной и замолчала. А когда они доплыли до берега, он долго не хотел выходить из воды, подавляя нахлынувшее волнение и стараясь не показывать его. Тогда Рита забежала в воду и стала брызгать в него обеими руками. Он принял эту игру. Между ними от брызг образовалась радуга, а они смеялись от души и радовались.

Потом Гарик пошёл провожать Риту. Он первый раз вошёл к Рите в её хибарку. Снаружи  она была неказиста с виду, зато внутри чисто прибрана и уютна. Рита приготовила чай, положила на стол баранки и сахар. С тех пор как она стала подрабатывать на базаре, она могла себе это позволить.

Смеркалось. Солнце стало закатываться за сопки. Рита зажгла керосиновую лампу, и в комнате стало таинственно от неяркого света и теней по углам комнаты. С Гариком Рите было весело. Он рассказывал анекдоты об одесситах и одесских евреях. Рита смеялась до слёз. Потом он показывал ей интересные фокусы на картах, которые всегда носил с собой для тренировки пальцев. Увидев карты, Рита загрустила, вспомнив гадание цыганки. Гарик заметил эту перемену в ней, извинился и собрался уходить, как у самой двери услышал:

– Гарик, не уходи, останься.

Не успел он повернуться, как Рита обняла его сзади, почти так же, как они плыли в море. Он почувствовал прикосновение её рук, груди и ощутил запах свежего молодого девичьего тела. По всему его телу пробежала дрожь, которую он никак не мог унять. Так и стояли они, боясь пошевелиться и нарушить это целомудренное таинство объятий. Потом он взял её ладони и поцеловал их. Развернулся, и они слились в едином поцелуе. Рита тоже задрожала, а её дыхание стало прерывистым. Она, не помня себя, стала целовать Гарика в лоб, глаза, щёки, губы. Он наклонился и взял её на руки. Как они оказались на кровати, Рита не помнила, погружаясь в полное забытьё, как в обморок, а потом ощутила падение в невероятно глубокую пропасть. Это падение было одновременно пугающим, но удивительно захватывающим. Ощущения Риты обострились до предела. Они переплелись и дополняли друг друга. То жар, то холод прокатывались по её дрожащему телу, хотелось смеяться и рыдать одновременно. Вдруг резкая боль пронзила её внизу. Она вскрикнула и стала возвращаться к действительности, ощутив крепкие объятия Гарика, который хотел их ослабить, но Рита удержала его, чтобы снова продолжился этот полёт. Полёт продолжился, но теперь ненадолго. Уставшие от таких острых переживаний они отвалились на постели и долго молча лежали рядом.

– Я люблю тебя, Рита – первым нарушил тишину он.

– Я тебя тоже очень люблю – ответила Рита. Она опять вспомнила пророчество цыганки, о скором, но недолгом счастье и стала серьёзной.

С этой поры они стали неразлучны. Каждый день с базара они ходили на пляж. Два раза Гарик брал лодку, и они под парусом уходили далеко в море, а потом купались. Затем он провожал её домой. Рита была счастлива, пока не грянул гром.


ГЛАВА 5. КРЫСА


Штат сотрудников базара был небольшой, состоящий из администрации: номинального директора, приёмщика, контролёра, санитарного врача и бухгалтера. Это была законная администрация, зарегистрированная по всем правилам советской торговли, чтобы отчётность о работе рынка была в полном порядке. Это был как бы фасад большого торгового предприятия, отражающий законность товарно-денежных отношений происходящих внутри него. В задачу администрации кроме всего прочего входило уплата налогов от товарооборота в соответствии с законодательством РСФСР и устранение замечаний в ходе проверок и аудитов со стороны надзорных органов, в частности ОБХСС, но не только. Свою бухгалтерию вела братва Новороссийска, которая контролировала все торговые точки легендарного города и, соответственно присматривала за центральным рынком. Присматривать надо было за всем, что продавалось на самом базаре и вокруг него: магазине скобяных товаров, торговых рядах, мясном павильоне, скорняжном приёмном пункте, магазином конской упряжи, кафе-ресторане «Жемчужина», магазине «Золотая рыбка». А также сапожной мастерской, пошивочном ателье «Люкс» Мони Левинсона, парикмахерской его племянника Сени. Эту «работу» выполняла братва Центрального района Новороссийска под руководством Вити Корсара – одноглазого вора в законе. А на пост «смотрящего» этого доходного места был назначен Вольдемар. По масштабам района базар занимал довольно большую территорию. В общак уголовного общества c него вносилась достойная лепта, а значит, и порядок там должен был поддерживать человек достойный. На протяжении трёх лет поступления от рынка шли постоянно, без сбоев, и братва к смотрящему претензий не имела. Ну а принять «общество» на разные мероприятия в ресторане Вольдемар умел на высшем уровне. Да и просто так, любой из «людей» мог забежать вечерком один или в компании. Ресторан работал во все дни недели с 18.00 часов после закрытия кафе. Витя Корсар понимал: «мал золотник, да дорог». Поэтому чужих здесь не жаловали. Два раза  к ним пытались подсадить сотрудников ОБХСС, но долго они там не задержались. Одного подрезали ночью по пути домой, а другому подожгли дом в частном секторе. И вроде бы у ОБХСС не находилось больше добровольцев на нелегальную работу, но Вольдемар своим воровским чутьём улавливал, «желтуху», что он где-то есть. Подозрение вызывал влившийся в их ряды один «баклан», как раз в то время, когда смотрящим стал Вольдемар. Этот «барыга» проявил себя как проныра и доставала дефицитных строительных материалов при строительстве ресторана. А когда справляли новоселье, то всё воровское сообщество оценило заведение по высшему разряду. На этой волне он и был принят братвой в их ряды с испытательным сроком. Потом его повязали кровью, когда с группой налётчиков брали одну хорошо «упакованную хату». Но «шнырь» – наводчик немного просчитался, и хозяева квартиры вернулись ночью на день раньше, в самом разгаре шмона. Трудно сейчас говорить ошибка ли это была или проверка новичка, но только он не растерялся и вонзил финку в бок хозяину.