Андрей Торопов
Чернильница

Расписавшись за копеечный гонорар, Алексей отложил ручку и протянул ведомость сидящей за столом девушке. Та отложила её, даже не глядя, и с дежурной улыбкой поблагодарила его не менее дежурным "спасибо". Посчитав общение законченным, она повернулась к монитору и с максимально деловым видом застучала по клавишам. Всё бы ничего, но в стёклах её очков Алексей чётко видел отражение популярного развлекательного сайта. И хотя нежелание общаться было для него взаимным, он продолжал стоять перед столом, нервно переминаясь с ноги на ногу, думая при этом, что в пятьдесят два года можно было бы себя вести и поувереннее.

Спустя полминуты, девушка поняла, что разговор не окончен, и подняла глаза на Алексея.

– У вас остались какие-то вопросы, Алексей Олегович?

– Да, – торопливо признался Алексей. – Я бы хотел поговорить с редактором.

Девушка попыталась удержать на лице улыбку, но справилась с этой задачей не слишком хорошо.

– У редактора сейчас очень много работы. Вы же знаете, конкурс. Мы очень рады, что вы работаете с нашим издательством, но вы должны понимать, что… у редактора очень, очень много работы.

Алексей понимал. Насколько с ним рады работать, он чётко понимал по той сумме, за которую только что расписался. И то, что он, мягко говоря, не один, с кем издательство «радо работать», он тоже понимал. Но ему настолько было надо получить ответы на свои вопросы, что он почти не боялся испортить отношения с теми, кто хоть иногда брал его тексты для публикации.

– Я понимаю. Но мне действительно надо поговорить с редактором.

Девушка пожала плечами с таким видом, словно говорила: хотите выпить мышьяк – я вам мешать не буду. И набрала короткий номер на телефоне.

Пройдя через короткое унижение по громкой связи из серии «я же занят» и «я ему говорила», Алексей получил разрешение на аудиенцию.

Изначально он собирался изложить свои вопросы кратко и внятно, но, сидя перед редактором, не смог удержаться от продолжительной и излишне эмоциональной речи, внутренне кляня себя за многословие и чересчур интимные откровения. Впрочем, его энтузиазм и эмоциональность стремительно катились вниз из-за реакции слушателя. Тот не столько слушал, сколько выслушивал тираду Алексея, словно проходил через это тысячи раз, и этот случай был даже скучнее предыдущих. Когда Алексей наконец замолк, редактор вздохнул и придвинул к себе лежащие на столе бумаги, явно для того, чтобы просто не смотреть на Алексея.

– Я очень хорошо вас понимаю. – Чувствовалось, что редактор пытается упаковать давно остывшую заготовку для нового, пока ещё неискушённого потребителя. – Но и вы должны понять, что ответов на ваши вопросы просто не существует. Если бы я знал, как писать по-настоящему хорошо – так, чтобы читатель не мог оторваться, – как думаете, сидел бы я сейчас в этом кабинете? Вместо того, чтобы сочинять свои шедевры? Как редактор, я могу указать вам на… ммм … на определённые недостатки в тексте: на стилистические ошибки, нарушение хронологии, нелогичности в сюжете и прочее. Но я не могу рассказать вам, как писать гениальные рассказы. В этом и есть суть таланта…

– Я знаю, – Алексей нетерпеливо перебил редактора, чем заметно его покоробил, и тут же мысленно отругал себя вновь. – Я, скорее, имел в виду… Ну, вы же понимаете, что мои тексты далеки от идеальных. И я это понимаю. Но, может, вы можете мне сказать, почему? Я не прошу рецепт успешности, но, может, вы знаете, чего именно мне, как писателю, не хватает? Стиля, жизненности, правдоподобности… Может, перчинки какой? Постельных сцен? – На последней фразе Алексей заметно смутился.

Редактор колебался, ему явно не хотелось отвечать на этот вопрос. Но, в конце концов, он решил, что прямой ответ будет лучшим способом отделаться от назойливого писателя.

– Я не знаю. Это был бы правильный ответ. Ну, правда, как я вам и говорил, ни один редактор, даже самый опытный, не знает, как стать мастером пера. Поэтому, то что я вам скажу, это всего лишь на уровне ощущений, а ощущения часто врут. Слишком часто. Я сам не раз ошибался и принимать моё мнение за чистую монету не стал бы.

Алексей уже открыл было рот для очередной ремарки, но редактор остановил его жестом.

– Понимаете, Алексей… Вы же сами выбрали для себя жанр драмы. Очень непростой жанр. И из ваших историй видно, что вы неглупы и что у вас есть жизненный опыт, но… вместе с тем чувствуется, что все ваши произведения – не выстраданы, что ли. Что сами вы через что-то подобное не проходили. И слава Богу! Поверьте, я такой судьбы вам не пожелал бы … да и вообще ни кому. Но на творчестве вашем, это, конечно, сказывается. На подобные темы по-настоящему хорошие тексты, пишутся кровью… То есть, точнее было бы сказать, страданиями.

***

Несмотря на пояснение редактора, именно предпоследняя фраза застряла у Алексея в голове. И именно вокруг неё крутились его мысли, пока он добирался домой. Стоя в переполненном вагоне метро, он размышлял о всех «несчастьях», случившихся в его жизни. Хотя он никогда не считал, что катается по жизни, как сыр в масле, но по всему выходило, что пожаловаться ему особо было не на что. Всю жизнь у него была стабильная, не самая низкооплачиваемая работа, и, большую часть жизни, полноценная семья. Разбогатеть не получилось, но и концы с концами сводить не приходилось. Брак, хоть и закончился разводом, но уже взрослая дочь поддерживала с ним близкие отношения, да и бывшая жена иногда поздравляла с праздниками. В общем, жизнь его была твёрдым середнячком. Как и его истории. Неужели он не может писать хорошо только потому, что он не несчастлив?

Выйдя на станции метро «Ботанический Сад», погружённый в свои околофилософские размышления, он совершенно не заметил «Порш», лихо свернувший ко въезду на парковку. Так лихо, что из тягостных мыслей его буквально-таки вырвал визг прокрутившихся по асфальту шин.

Прилив адреналина в один момент смыл с Алексея все его душевные терзания и заставил отскочить назад на добрые два метра. Мозгом он понимал, что идти на конфликт с владельцем дорогой иномарки (а по сегодняшним санкционным временам – запредельно дорогой) не самая лучшая идея. Однако, движимый переполнявшими его эмоциями и мыслью, что сейчас «вам тут не девяностые», он встал на пути автомобиля, твёрдо намереваясь рассказать водителю всё, что он думает о нём и его манере вождения.

Твёрдость его пошатнулась, ещё когда он разглядывал человека за рулём сквозь лобовое стекло. А когда тот открыл дверь и вылез из машины, желание пойти на конфликт исчезло без остатка.

– Виктор? – Алексей не без труда опознал в румяном и располневшем мужчине своего одноклассника.

– Ха! Лёха, ты ли это? Ты нафига так под колёса бросаешься? Будь у меня машина попроще, я бы уже в скорую звонил.

Конфликтное настроение вернулось к Алексею так же быстро, как и пропало, но он подавил его усилием воли.

– Будь у тебя машина попроще, ты, может, ездил бы поаккуратнее, – всё-таки не удержался он от ремарки. – Какими судьбами? Я тебя с последней встречи выпускников не видел. Лет пятнадцать прошло, наверное?

– Примерно так. Это нам ещё повезло. Большинство разок встретятся после школы, а дальше трава не расти. А то и ни разу. Давай, я машину поставлю и, может, по пиву? Тут прям рядом неплохое заведение есть.

Алексей, хоть и жил в этом районе, в злачных местах особо не разбирался и поверил однокласснику на слово. По крайней мере идти и правда оказалось недалеко.

Посмотрев в меню и увидев, почём сейчас бельгийское светлое, Алексей удивлённо присвистнул.

– Охренеть, да? – весело отреагировал одноклассник. – Но тут и раньше было не сильно дёшево. Не парься, я оплачу.

– Ну уж нет, – цена Алексея хоть и удивила, но не была запредельной. – Я просто по кабакам не ходок последние… лет двадцать. И несколько отвык от ресторанных наценок. Но уж пиво могу себе позволить, слава Богу.

– Слава Богу, – Виктор вдруг заметно погрустнел. – Я вот совсем ещё недавно не мог.

– Ого. Ну тогда я прям в нетерпении услышать твою историю успеха.

Виктор открыл-было рот для ответа, но в этот момент подошёл официант.

– Мне «Охарас Айриш Стаут», пожалуйста. И четыреста грамм виски, любого. Кроме «Лошади», разумеется.

И, повернувшись к Алексею, одноклассник пояснил:

– Если уж про успех, то тут пивом не обойдёшься. Виски на двоих, конечно.

У Алексея были другие планы на вечер, но он как-то сразу смирился с неизбежностью предстоящего пьянства. Судьба такая.

Следуя негласному, но абсолютному правилу, они говорили о чём угодно, за исключением важного, пока официантка не принесла напитки. Разлив виски из маленького графинчика по стаканам, Виктор поднял свой и с лёгким звоном чокнулся о стакан Алексея.

– Ну, за успешный успех! Без неприятных последствий.

Хотя вторая половина тоста и вызвала у Алексея определённые вопросы, он предпочёл выпить, не задавая их вслух. Крепкие напитки он употреблял теперь не часто, и виски жёстко обжёг ему горло. Хорошо хоть не настолько жёстко, чтобы закашляться. Торопливо запив его пивом, он вопросительно посмотрел на Виктора.

– В общем… может, ты помнишь, я ещё в школе рисовать любил.

– Помню, конечно! Ты шикарно рисовал.

– Спасибо. – Алексею показалось, что его комплимент одноклассника особо не обрадовал. – Я даже хотел в «художку» поступать, но отец настоял на юридическом. – Виктор невесело улыбнулся. – Я этот диплом юриста потерял уже при первом переезде и даже восстанавливать не стал за ненадобностью. Ну да не суть. Про увлечение юности я вспомнил, когда мне уже за сорок перевалило. Деньги были, семьи не было, здоровья бухать почти не осталось. Нужно было найти какое-то хобби. Ну, я и начал вспоминать потихоньку. Даже не вспоминать, а заново учиться, считай. Даже курсы какие-то закончил. Сначала карандашом, потом акварелью, потом на масло перешёл, как все, в общем. Ну и, если вкратце, сейчас мои картины висят не в самых неизвестных галереях, а также в частных коллекциях небедных и разбирающихся в искусстве, людей.

– Вот это да! – восхитился Алексей. – А я был уверен, что искусством в наше время не заработаешь.

– Зависит, – как-то уклончиво ответил Виктор. – Смотря что рисовать и кому потом это впаривать.

– Да и грамотный маркетинг тебе помог, наверное, – Алексей поспешил вставить в диалог какое-нибудь умное слово.

– Маркетинг… – Виктор поморщился, словно вспомнил что-то неприятное. – Маркетингом в этой сфере много не сделаешь. Картину покупают, потому что она нравится или изначально имеет какую-то ценность. Например, намалёвана кем-то известным и лучше, если уже не живым. Есть, конечно, богатые лохи, которых агенты разводят, но их не так много. К сожалению.

Виктор снова налил им обоим виски. Алексей и близко не был готов ко второй порции, но ему было неудобно отказать однокласснику. Тем более что настроение Виктора явно пошло на убыль.

«Больная для него тема, наверное», – подумал про себя Алексей.

Одноклассник выпил виски одним глотком, щедро запив его из пивного бокала. В каждом его движении чувствовалась определённая практика. Если он всё ещё находился в кондиции «здоровья бухать почти не осталось», то Алексею оставалось только позавидовать. Сам он, хоть и вёл относительно здоровый образ жизни, регулярно выпивать, мешая крепкое с пивом, не рискнул бы.

– Я тут тоже, в некотором роде, в искусство ударился… на старости лет, – робко признался Алексей. – Но не в живопись, конечно, там мне ловить нечего. В писательство.

Одноклассник посмотрел на него таким взглядом, что Алексей нервно поёжился. Главным образом от того, что этот взгляд он совершенно не понял. Было ощущение, что он сообщил Виктору какую-то отвратительную новость, которую тот хотел бы избежать, но к которой, почему-то, заранее подготовился. Впечатление показалось Алексею крайне надуманным, и он немедленно списал его на своё богатое воображение, ещё и подогретое алкоголем.

– Вот как, – голос одноклассника тоже прозвучал для Алексея неоднозначно. – Что пишешь?

– Да разное пишу… – из-за реакции Виктора, Алексей уже успел пожалеть о своём признании. Тем более что его писательские потуги выглядели бледно на фоне успехов одноклассника. – Но, в основном, драмы. Истории про людей с нелёгкой судьбой.

– Вот как. Интересно, – если Алексей и услышал какие-то эмоции в комментарии Виктора, то интереса там уж точно не было. – И как успехи? Публикуешься?

– Успехи умеренные, но несколько текстов удалось опубликовать. Но не как авторскую книгу, а в рамках сборников. Но для меня публикации не главное.

– А что главное?

Алексей даже сделал над собой усилие, чтобы скрыть удивление. В самом вопросе ничего странного не было. Странным было то, что вот именно сейчас в голосе Виктора и звучал тот самый неподдельный интерес, который Алексею хотелось бы услышать изначально.

– Хочу писать хорошо, – искренне признался он. – В смысле, не просто чтобы гладкий, вычитанный до дыр текст, а такой, чтобы по-настоящему цеплял читателя. Чтобы тот прочитал абзац, прикрыл глаза и сидел бы с минуту, переживая прочитанное.

– А я был уверен, что примерно так про свои тексты каждый писатель и думает, – иронично отозвался Виктор.

– Только не я, – почему-то смутился Алексей. – Да и вообще, такое отношение к собственным текстам считается первым признаком графомании. Я неплохо пишу, даже редакторы это признают… по крайней мере те, кто вообще со мной разговаривает. Но вот так, чтобы прям до слёз, так я не умею. И, в отличие от тех же графоманов, я это понимаю.

– Значит, нас таких, как минимум, двое, – хмыкнул Виктор, разливая виски по третьему кругу. – Я про свои картины всегда знал, что есть и композиция, и сюжет, и идея. Но глубины нет. Словно я их какими-то не теми красками пишу. А надо бы…

Одноклассник сделал паузу, задумавшись, а Алексей вдруг ляпнул:

– …кровью.

Виктор ощутимо вздрогнул. Настолько сильно, что часть виски пролилась из графинчика мимо стакана на стол.

– Это мне редактор сегодня так сказал, – торопливо, извиняющимся тоном пояснил Алексей. – Я его спросил, чего не хватает моим текстам, и он сказал, что они «не выстраданные», представляешь? Мол, такие тексты кровью писать надо.

– Вот как, – Алексей не мог объяснить напряжение в голосе одноклассника, и от этого ему становилось ещё неуютнее. – Весёлый редактор, однако.

Виски он налил в этот раз раза в полтора больше, чем в предыдущие. Но, как и раньше, выпил его одним глотком, запив остатками пива. После чего подозвал официанта и заказал ещё одно пиво и ещё двести граммов крепкого, а заодно и мясные закуски.

– Больше ты никого из нашего класса не встречал? Половина уже поумирала, небось…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.