Сара Адам
В плену запрета

Глава 1

– Лиза! Ты, дрянь! – писклявый женский голос полон ненависти. Жена дяди влетает в помещение, как злобная фурия, покрасневшая, подобно спелому помидору. – Кто разрешал трогать мой крем для лица? Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

– Я ничего не трогала, – спокойно открываю холодильник, чтобы отгородиться от мегеры Инессы. Нарочно долго достаю графин, затем отхожу и ставлю на стол, располагающийся по центру просторной кухни.

Дверца закрывается громче положенного, сотрясая всё содержимое, потому что сноха агрессивно её захлопывает и идёт следом.

– Сюда смотри, это что, по-твоему? – со стуком швыряет открытую баночку. Та прокатывается по поверхности, останавливаясь возле меня, так как мы стоим по разные стороны друг напротив друга. Я спокойно разливаю вишнёвый сок по стаканам, она – активно жестикулирует руками с длинным красным маникюром. – Ты втихушку пользуешься моей косметикой, мерзкая девчонка. Смотри, смотри, она полупустая! Или хочешь сказать, что это Яночка? – кивает в сторону своей малолетней дочери, которая притаилась, сидя с бутербродом в руках.

– Да не трогала я твой крем, успокойся, – уже немного грубее отвечаю мегере с чёрными, как ночь, крашеными волосами. Я правда никогда не трогаю её вещи и уж тем более косметику. Это ведь индивидуальные средства гигиены. Просто у кое-кого мания величия и преследования. Инессе все подружки завидуют и хотят подражать, потому что она царица всей планеты. Конечно же, в кавычках.

– Глаза свои разуй и смотри, там половины нету! Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоило достать этот крем с алмазной пудрой из Кореи?!

– Надеюсь не из Северной? – выгибаю бровь, откатывая действительно полупустую банку обратно её злобной хозяйке.

Милое чавканье доносится со стороны Яны. Я даже знаю, кто именно подворовывает косметику Инессы, но, конечно же, промолчу в очередной раз.

– Неблагодарная!.. Мерзкая!.. Нахлебница! – буквально выплёвывает каждое слово, смотря на меня в упор. – Ещё и лживая. Пригрели змею на шее!

Ретируется из кухни Инесса так же быстро, как и вошла, не добившись от меня признания. Полы её атласного халата разлетаются во все стороны, когда ведьма рисует сквозняк, оставляя после себя неприятный осадок на душе.

Мне было десять лет, когда родители погибли, и родной брат отца забрал сироту жить к себе. На тот момент они уже были женаты с Инессой, и на руках у них была двухлетняя Яна.

Отношения со снохой не заладились сразу же, она меня невзлюбила с самого момента, как я переступила порог дома, держа плюшевого медвежонка в руках. Помню этот серый и дождливый день, как сейчас. Я чувствовала себя такой брошенной, абсолютно никому ненужной и совершенно одинокой. В прочем, с того момента особо ничего не изменилось.

Усугубляла всё необъятная тоска по родителям. Я так сильно хотела, чтобы мама забрала меня домой, уложила в любимую кроватку, рассказала сказку на ночь. Чтобы папа, придя с работы, поцеловал в лоб, а на выходных сводил в парк на аттракционы.

В тот год я много и часто плакала, тоскуя. Отказывалась разговаривать и есть, чем сильно раздражала Инессу. Писалась под себя во сне по ночам от страха. В день аварии я была с родителями в той проклятой машине. Говорят, что чудом выжила, не получив сильных травм, в отличие от них…

Я понимаю мегеру. Кто захочет возиться с чужим ребёнком, когда у тебя свой маленький? Ещё, я благодарна Инессе. За счёт её нападок, я превратилась из тихой и скромной девочки в ту, которая может постоять за себя и не дать в обиду.

Моё одиночество скрашивала помощница по дому – тётя Валя. Добрая женщина, она, в какой-то степени, заменила мне мать. Именно Валя своими молитвами и святой водой избавила от испуга и отвадила писаться во сне. Она заплетала меня в школу, а когда я возвращалась, то садилась на кухне делать уроки. Валюша готовила ужин и параллельно помогала с домашним заданием.

На ней по сей день держится весь этот дом. Раз в неделю, по средам, у тёть Вали выходной, поэтому на хозяйстве вместо неё я. Правда, она, заранее всё готовит, чтобы сильно нас не утруждать.

– Лиз, – Яна спрыгивает со стула и подходит, обхватывая маленькой тёплой ладошкой мою холодную. Я была в её возрасте, когда попала в этот дом. – Я признаться хочу.

– В чём? – поворачиваю голову вбок, смотря сверху вниз на сестрёнку.

– Прости, это я взяла крем мамы, – тихо шепчет, заглядывая жалобно в самую душу.

– Зачем, Ян? – не ругаю её и уж тем более не виню, всего лишь хочу знать, для чего.

– Руки мазала… – уныло признаётся, грозясь вот-вот разрыдаться. – И помаду красную тоже я тогда брала, и карандаш для губ… и… тушь тоже я… – ребёнок решает сознаться во всех своих проделках, но я ни капли не удивлена.

– Ян, сколько раз говорила тебе, не трогай вещи мамы, она всё равно заметит. Бери мои вещи, я разрешаю.

– Но ты же не красишься, у тебя нет косметики, – хмурит бровки, отворачиваясь с горьким выражением лица.

– Хорошо, я куплю, чтобы ты могла таскать у меня, но пообещай, что больше так делать не будешь.

– Обещаю, – бубнит, возвращаясь на место к своему недоеденному бутерброду.

Вообще, дело не просто в косметике. Инессу во мне раздражает абсолютно всё: как я хожу, дышу, говорю, существую. Она придирается к каждому шагу, поэтому грызёмся мы с ней каждый день. Это стало уже традицией.

Дядя никогда не встревает в перепалки, ему это попросту неинтересно. Вадим Астахов занятой человек и всё свободное время проводит в своей компании, занимающейся грузоперевозками.

Я люблю семью, в которой живу, и очень благодарна за то, что меня не сдали в детдом много лет назад, несмотря ни на что.

Буквально завтра мне исполняется восемнадцать, я стану совершеннолетней и, наконец, смогу съехать от родственников. Сегодня вечером поговорю с дядей и объявлю о своём решении. Не хочу больше сидеть на его шее, тем более Инесса не упускает возможности напоминать об этом каждый удобный раз, при том, что сама ни дня в жизни не работала.

Следующие несколько часов я провожу в своей комнате, тщательно обдумывая каждое слово, которое скажу дяде. Продумываю интонацию, подбираю аргументы и еле сдерживаюсь, чтобы не записать отрепетированную речь на листочек.

Волнуюсь от предвкушения, словами не описать, насколько.

Я счастлива, что стану свободной, никто меня больше не упрекнёт, не будет устанавливать правила.

Камень в огород Инессы.

Не скажет, что я неблагодарная нахлебница. Прекратятся глупые обвинения в воровстве. Понимаю, возможно, я покажусь бессовестной, раз не ценю то, что меня приютили, вырастили, кормят. Но я хочу дышать свободной грудью, без напряжённой обстановки вокруг, не чувствуя себя лишней в чужой жизни.

По правде говоря, я никогда ни о чём не прошу. Не беру деньги на карманные расходы, не выбираю дорогие брендовые вещи. Не трачусь на косметику. Моё единственное хобби, которое требует затрат – вязание. Кофточки, юбочки и кардиганы с яркими принтами, связанные собственными руками – слабость для меня.

Сентябрь подходит к концу, за окном устанавливается серая погода, что не может не угнетать. Нехватка солнца в Московской области сказывается на моём тоскливом состоянии, которое спасает единственная мысль: скоро я съеду в квартиру, которая осталась в наследство после родителей!

В мае я закончила школу с золотой медалью, поступила в университет на бюджет, правда, вынужденно на заочное отделение. С подачи Инессы на этом настоял дядя. Под предлогом, что не придётся убивать ежедневно время на дорогу в обе стороны, так как дом дяди находится в пригороде. Мы живём в коттеджном посёлке.

На самом деле, если бы я поступила очно, тогда пришлось бы нанимать Яне няню, потому что Инесса не намерена заниматься делами для простых смертных. Она очень занята в течение дня прогулками с подругами по кофейням, ресторанам, занятиями пилатесом и кучей других важных дел. А лишних трат на персонал семья себе позволить не может. Или не хочет.

Я согласилась на заочку. Как можно отказать дяде, который приютил тебя и вырастил?

– Вставай, – дверь распахивается без стука, являя на порог стройную фигуру Инессы. – Вадим звонил, с гостями едет. Важными. Стол накрыть надо. Шевелись, давай – давай, – бросает и уходит, по обыкновению, с недовольным лицом.

Поднимаюсь, тяжело вздохнув, и бреду на кухню. Разговор похоже, откладывается, пока не уйдут гости. Вот всегда так: что-то да помешает, а я только настроилась. Хватит ли мне потом смелости?..

Примерно через час в гостиной накрыт стол. Такие неожиданные сборы происходят дома часто. В силу того, что дядя – бизнесмен, он приглашает разных людей, владельцев других компаний, тех, с кем сотрудничает, для обсуждения бизнеса в неформальной обстановке и, скажем так, для сближения. Рука у нас с Валей набита к готовке быстрого и вкусного ужина, разных закусочек и тому подобное. Да и в холодильнике всегда есть замороженные заготовки на экстренный случай, поэтому дело плёвое, сегодня справилась сама.

К приходу гостей Инесса тоже готовится, весьма тщательно. Она делает макияж, наряжается, строя из себя заботливую хозяйку и добрую матушку. Сейчас сами увидите спектакль одного актёра. Каждый раз забавляюсь, наблюдая за ней со стороны.

– Есть кто дома? – доносится голос дяди из холла, и любимая мегера, чуть ли не отшвыривая меня в сторону, вылетает первой.

– Добро пожаловать! – сноха елейно приветствует гостей.

Инесса надела длинное тёмное платье в пол, идеально подчёркивающее красивую фигуру. Внешность у неё красивая, ухоженная. Жалко, что душа – полная противоположность.

Я же сегодня похожа на бледную поганку: светлые кудрявые волосы хаотично собраны заколкой наверху, одета в домашние джинсы на средней посадке и светлую футболку с принтом вишни. Переодеться не успела, да и ладно.

– Здравствуйте – здравствуйте! – гостем оказывается не кто иной, как Влас Шведов, одна из важнейших фигур бизнеса. Он частенько бывает у нас, дядя обхаживает Власа как может. В какой-то степени можно сказать, что наши семьи дружат на взаимовыгодной основе. На этот раз мужчина не один, а со своим сыном – Демьяном.

Я тоже здороваюсь, открыто улыбаясь. Однако взгляд Шведова – младшего, который ловлю на себе, мне абсолютно не нравится. Смотрит так, будто перед ним стоит товар на продажу. Детально, с ног до головы, задерживается на фигуре слишком долго и лишь потом, мазнув по лицу, удовлетворённо отворачивается, потеряв интерес.

Придурок.

С ом мы не поладили с самого первого дня знакомства. Он – самый что ни на есть мерзкий тип, с завышенной самооценкой и самомнением примерно, как у Инессочки.

Мы учились в одной школе и с тех самых времён враждуем. Я часто говорю в лицо правду, всё, что думаю о человеке, а ему это не нравится, привык, видите ли, что к его персоне относятся девушки совсем иначе. Однажды я при всех на перемене вынуждено осадила его после очередного слишком откровенного «подката», с тех пор Демьян заточил зуб.

– Прошу вас, проходите. Мы уже заждались, – откровенно лукавит мегера. Она терпеть не может, когда её муженёк вот так внезапно привозит гостей, без предупреждения.

Компания Шведова занимается горнодобывающей промышленностью, а недавно они выиграли крупный тендер на разработку медного карьера. Для дяди это тоже важный проект, ведь если он заключит контракт на грузоперевозку с компаний Власа, то как минимум на пять лет мы будем обеспечены бесперебойной работой. Однако Шведов подписывать контракт не торопится, постоянно находя отговорки. Конечно, всё это я знаю не потому, что посвящена в дела Вадима Астахова, своего дяди. Иногда урывками слышу, как он обсуждает это с Инессой.

Мы все перемещаемся в гостиную, Янка прибегает поздороваться, но сразу убегает к себе наверх. Ужином я её покормила заранее.

Мегера сегодня превосходит себя, пытаясь всем угодить. Она лепечет о том, как рада Власа видеть. Просит простить за скромный приём, без особой подготовки. В которой, кстати, вообще не участвовала.

– Кто готовил рёбрышки? Они божественны, нигде такого не пробовал, – Шведов старший смакует запечённое мясо, наслаждаясь.

– Ох, благодарю! – Инесса строит смущённое лицо. – Этот рецепт от моей подруги, она привезла его из Италии в прошлом году. Представляете, им с ней поделился шеф-повар ресторана со звездой Мишлена!

Я молча ем салат, едва не подавившись от бурной фантазии женщины.. Мысленно посмеиваюсь с её выходки. Знала ли тётя Валя, когда мариновала вчера рёбрышки, что они окажутся по рецепту из самой Италии?

– Поблагодарите подругу! Потому что сейчас я готов согласиться на что угодно, Вадим, – обращается к дяде, на что тот посмеивается, отпивая красное вино из бокала.

– Моя жена – прекрасная хозяйка, – без капли колебаний произносит Вадим, смотря на супругу взглядом, полным любви.

Сглатываю слюну, отворачиваясь. В груди что-то неприятно начинает скрестись. Дядя знает, что приготовила всё я, но тем не менее подыгрывает Инессе, чтобы не расстраивать свою ведьму.

Ну и правильно сделал, иначе мегера скандал потом закатит, что он её никогда не поддерживает. Знаем, проходили уже.

Вечер плавно идёт своим чередом, от выпитого алкоголя мужчины добреют, разговоры становятся громче и дружественнее. Явный запах спиртного висит в воздухе, отчего голова начинает болеть.

Поднимаюсь с места, чтобы выйти подышать чистым воздухом, иначе подать десерт не хватит сил. Хоть сама не пью, но есть ощущение, что надышалась, и от этого меня саму повело.

Подхожу на кухне к стеклянной двери в пол, ведущей на заднюю часть двора, в порыве протягиваю ладонь, чтобы распахнуть её, но замираю. Взгляд цепляется за собственное отражение. Прохожусь по внешнему виду с головы до ног и грустно вздыхаю. Ну на кого я похожа? Девочка-подросток, честное слово.

В то время, как сверстницы имеют пышные формы, я на их фоне теряюсь: маленький рост, худенькая фигура, хоть и с красивыми изгибами, как у мамы. От неё мне передались и глаза. Голубые, как морской океан.

Снимаю заколку с головы, распуская длинную кудрявую шевелюру, откладываю предмет в сторону и растрёпываю белые локоны у корней. Надоели эти завитушки, нормально не расчешешься, постоянно путаются, то и дело хочется взять ножницы да срезать их.

– Привет, красотка, – медовый голосок Демьяна звучит за спиной. – Наконец, одни.

Окосевший от алкоголя парень движется в мою сторону,

– К сожалению, – закатываю глаза, бросив на него короткий взгляд, но сразу отворачиваюсь.

– Почему на сообщения не отвечаешь? – ах, да, забыла рассказать, плюс ко всему Демьян ещё и достаёт глупыми сообщениями, постоянно зазывая на вечеринки и какие-то тусовки. Он старше меня на два года, но тупее на целую ступень эволюции.

– Не интересно, – отвечаю сухо всё в том же положении, разглядывая пожелтевшие листики деревьев в темноте.

– Я или сообщения? – в край обнаглев, хватает локоть и рывком поворачивает к себе лицом, чтобы добиться должного внимания. Слишком явная разница в росте даёт о себе знать, приходится запрокинуть голову, чтобы ошалело взглянуть в светлое лицо.

– Всё вместе. И руки свои распускать не нужно, – вырываюсь, убивая уничтожающим взглядом.

– Хорош ломаться, Лиз, – делает неспешный шаг назад. По-хозяйски опирается поясницей на столешницу и с видом господина положения убирает руки в карманы брюк, пока я нервно приглаживаю растрепавшиеся волосы. – Всё я про тебя знаю, раскусил.

– И что же? – меня определённо начинают забавлять глупости, льющиеся из подвыпившего Шведова младшего.

– Строишь из себя правильную недотрогу. Хочешь показаться не такой, как все, особенной. Зацепить, мол, чистотой, – ухмыляется, играя мимикой.

Не выдержав, начинаю смеяться. Демьян расценивает мой смех за согласие с его бредом и подаётся вперёд, обвивая рукой талию.

– С ума сошёл? Отпусти немедленно! – мысленно вся подбираюсь. Ещё никогда и никому не позволяла зажимать себя вот так откровенно. У меня не было и нет парня, я не целовалась и не подпускала близко мужской пол, потому что мне тупо это было не интересно. Учёба и только учёба. – Шведов, отпусти я сказала, совсем обалдел? – пытаюсь вырваться, упёршись в твёрдую грудь.

– Давай подёргайся ещё, подогрей интерес к себе, – самое ужасное, происходит дальше: его наглая ладонь с поясницы опускается на мою пятую точку, нахально сжимая сквозь плотную ткань джинс. – Хочу я тебя, понимаешь? Наигрался уже в эти кошки-мышки, не дети больше.

– Не смей! Я кричать сейчас буду! – всё тело начинает трясти от страха, ужаса, что сейчас кто-то может увидеть. Что Демьян не слышит слова и подталкивает к стене, что он бессовестно распускает руки и уже наклоняется для мерзкого поцелуя.

– Не надо, Лиз. Пошли наверх, накричишься пока будешь раздвигать ножки. Обещаю, тебе понравится. Знаешь, как девкам хорошо со мной? И тебе будет, – выдыхает в мои губы, пока дёргаюсь в насильственном захвате этого бабника, меняющего девушек, как перчатки.

– Только в твоём грёбаном сне это произойдёт, понятно? – собираю всю силу воли и подаюсь вперёд, вынуждая Шведова отступить назад, это даёт моей ноге пространство, чтобы замахнуться и врезать коленом в его пах.

– Стерва… – весь краснеет, мгновенно отпускает меня и хватается за место удара. – Ну подожди, я тебе устрою.

– Ещё раз распустишь свои грабли, расскажу дяде, понял? И не смей мне больше писать, – тяжело дыша с бешено колотящимся сердцем, отступаю к выходу, стараясь не перейти на бег.

– И что твой дядя сделает? Он на задних лапках перед нами прыгает, – злобно цедит Демьян, силой воли выпрямляясь. – Вот так пальцами щёлкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать.

– Никогда этого не будет, – отрицательно мотаю головой, пока козёл излучает волны агрессии.

– Уверена?

То, как произносит вопрос, переносит меня в школьные времена, когда я прекрасно знала его мстительную натуру. Ещё никто и никогда не оставался безнаказанным за выпад в сторону нахального мажора. Шведов изощрён в своей мести и всегда идёт до последнего, добиваясь цели.

– Уверена! – не уступаю, хотя внутри прекрасно понимаю, что делаю это зря. Демьян прав, дядя действительно всеми силами пытается угодить их семье. Но он никогда не поступит со мной подобным образом, я же его родная племянница. Да, так и есть. Вадим не допустит этого.

Шведов возвращает самообладание над телом и сдвигается с места, идя в мою сторону. Отскакиваю, но он уверено проходит мимо даже не взглянув.

Чувствуя лютый подвох, чуть погодя иду следом, руки почему-то трясутся. Меня всю колотит, как перед экзаменом. Вхожу в гостиную, как раз в тот момент, когда Демьян наклонившись, что-то произносит практически на ухо своему отцу. Протираю вспотевшие ладошки о джинсы, с ужасом наблюдая за происходящим, как статуя на выставке.

– Лиза, – отдалённо слышу, что зовут. Но мне всё равно в этот момент, потому что с ужасом встречаюсь взглядом со Шведовым-старшим. – Лиза, кому говорю! Чай! Быстрее, – Инесса нервничает, что приходится повторять несколько раз.

– Да… сейчас, – рассеянно отворачиваюсь и на негнущихся ногах возвращаюсь на кухню.

Пока чайник греется, нервно кусаю ногти. Демьян блефовал, сто процентов. Что это придурок мог сказать отцу? Хочу Лизу? Серьёзно? Это бред сивой кобылы. Он всего – навсего решил поиграть на нервах, назло заставить переживать и волноваться.

Но почему Влас посмотрел на меня в этот момент?

Совпадение?

– Долго ты будешь возиться?! – вошедшая мегера вырывает из раздумий. – Лиза! Гости заждались.

– Если заждались, возьми сама и налей, – цежу сквозь зубы. Между нами разница в возрасте всего девять лет. А учитывая, что ведьма достаёт меня ежедневно, бывает, срываюсь. Потому чувствую себя виноватой за слишком явную грубость, вот, как и сейчас. – Пару минут и принесу.

Налив ароматный чай с бергамотом по фарфоровым чашкам с красивыми блюдцами, поднимаю поднос и иду, молясь, чтобы не споткнуться и не разбить посуду. Или ещё хуже, не облить кого-нибудь.

В гостиной что-то ощутимо меняется. Пока расставляю перед присутствующими чай, чувствую прожигающий взгляд Шведова-старшего. Мужчина изучает меня с интересом, будто пытается что-то понять, затем, кивнув сам себе, одобрительно хмыкает.

Внутри трясётся каждая клеточка. И это оправдано, потому что то, что произойдёт дальше, в корне изменит мою жизнь.

– Бизнес – это хорошо, – расслабленно начинает Влас. – А когда семьи и компании объединяют между собой в одну мощь, ещё лучше. Согласен, Вадим?

– Определённо, да, – дядя по обыкновению подхватывает, явно в хорошем расположении духа.

– Как насчёт объединиться в эту самую мощь?

Нервно сглатываю, прекрасно понимая к чему ведёт выпивший Шведов.

– Как это? – Вадим по-дружески закидывает руку на шею Власа.

– У тебя племянница, вон какая красавица выросла, – объясняет, а дядя активно кивает, смотря на меня и улыбаясь. Застываю с блюдцем в руках, на котором стоит чашка. – У меня сын, подающий надежды парень. Астахов, а давай мы их поженим?

– А давай! – улыбаясь во все тридцать два зуба хлопает по столу дядя, абсолютно без раздумий.

Блюдце из моих рук летит прямо на сидящую Инессу. Истеричный визг раздаётся в гостиной. То ли мой от ужаса, то ли мегеры от кипятка на её коже…

В эту ночь, Демьян Шведов, своим импульсивным желанием обладать Лизой, запустил цепочку роковых событий. Об этом все собравшиеся поймут позже, когда уже ничего нельзя будет исправить. Именно по его вине исчезнет одна из самых влиятельных и криминальных семей города, а судьбы будут поломаны…

Глава 2

– Ты что натворила?! – визг Инессы сотрясает гостиную. Сноха соскакивает с места вытирая салфеткой мокрый наряд, но всем не до неё. – Моё платье!

Какое платье! У меня жизнь рушится на глазах.

– Я не выйду за него замуж, нет, – отрицательно мотаю головой, грозясь вот-вот впасть в дикую истерику. – Ни за что в жизни.

– Все они так говорят! – Влас равнодушно отмахивается. Они с дядей начинают усмехаться, обсуждая, что нынешняя молодёжь ничего не понимает. – Спасибо потом скажешь дядьке своему.

– Куда ты денешься? – Демид разваливается вальяжно на стуле, мол, смотри, вышло по моему.

«Вот так пальцами щёлкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать.»

– Дядя, пожалуйста, – дрожащий голос срывается на хрип, прочищаю горло, но комок размером со снежный шар мешает. – Двадцать первый век на дворе. Я не люб… я не люблю вашего сына. Разве вы не понимаете? – обращаюсь уже ко второму из мужчин.

Кажется, этот аргумент точно убедит присутствующих, они поймут, что это глупое решение, что я права. Но нет. Крупицы надежды растворяются в воздухе под грубый смех Власа Шведова.

– Любовь – иллюзия, Елизавета. В нашем мире её не существует. Расчёт и выгода.

Умоляюще смотрю на Вадима, он тоже смотрит, быстро и мимолётно. Но я не вижу и капли поддержки или понимания моих чувств. Поплывший взгляд перемещается с моей проблемной персоны на стоящую Инессу, на которую был разлит чай. Фарфоровая кружка валяется около наших ног на полу, расколовшись на много мелких осколков в тёмной лужице. Прямо как я сейчас.

Немой диалог происходит между Вадимом и мегерой, после чего она подхватывает мой локоть и силой утаскивает из гостиной.

Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но из-за шока не могу в полной мере сосредоточиться и освободиться. Как животное на убой.

– Отстань, – кряхчу, пытаясь отцепить руки ведьмы. – Я не выйду за него. Не выйду. Слышите? Никогда! – выкрикиваю, как умалишённая, постоянно оборачиваясь на по-прежнему спокойно сидящих за столом.

В этой ведьме столько силы!..

– Дура неблагодарная! – оказавшись в коридоре, Инесса отпускает и гневно подаётся на меня. – Откуда такая наглость?! Что за поведение? Посмотри на себя, замухрышка, и на сына Шведова. Где он, и где ты? Спасибо сказать должна, идиотки кусок!

– Я ещё и благодарить должна? – выпучиваю глаза, тяжело дыша. – Ты в своём уме? За что благодарить? Он не адекватный, Инесса, он ко мне на кухне приставал! – выпаливаю, а потом понимаю, что сказала лишнего. Не поддержит, зато потом будет упрекать, что я зажималась по углам.

– Неадекватная здесь только ты. Ноги Вадиму должна целовать, что он вырастил тебя, что на шее его годами сидишь. Ты хоть представляешь, что за человек Влас? Какая власть в его руках помимо бизнеса? – мегера агрессивно шипит, тихо, чтобы нас не услышали. Как змея. – Что не за какого-то алкоголика с завода замуж тебя выдаёт, а за сына самого Шведова! У тебя вот тут хоть что-нибудь есть? – тычет согнутым указательным пальцем в мой лоб. С психом отшвыриваю холодную руку от себя.

– В отличии от тебя, да, есть, – не уступаю в агрессии. Вот-вот и я сорвусь в бездну истерики. – И пока ещё в своём уме, чтобы не выходить в семнадцать лет замуж.

Кому я говорю? Инесса сама выскочила за Вадима в таком возрасте. Для неё это абсолютно нормально.

Хочется пойти, закатить в гостиной грандиозный скандал, собрать вещи и демонстративно уйти из этого дома.

Но я не могу… не могу так поступить с дядей. Это будет подло, я предам его, подставлю с контрактом и лишу работы…

– Своим поведением ты опозорила Вадима и поставила под сомнение его мужское слово, – от Инессы жутко разит алкоголем. – Вернёшься сейчас и извинишься при всех. Скажешь, что была не права и согласна.

– Да пошла ты! – отталкиваю от себя ведьму и бросаюсь к лестнице наверх. Бежать. Первая мысль, порыву которой я следую. Добираюсь до своей спальни и закрываюсь внутри на ключ.

Извиниться? За то, что не хочу связываться с этим противным Демьяном? Он же меня потом всю жизнь, как Инесса, будет тыкать тем, что подобрал непонятно откуда. Попрекать и манипулировать. Ему не я нужна, а тело, чтобы обладать. Из принципа за отказ.

Сменить одну тюрьму на другую, ещё более худшую?

Нервно начинаю отмерять шагами комнату.

Может, правда. собраться и уйти? Сбежать? Не заставят же они меня силой выйти за него? Что значит власть в руках Власа? Он – простой бизнесмен, как и Вадим. Да, судя по всему, более успешный, но тем не менее.

Демьян. Как же я тебя ненавижу!..

Зажравшийся мажор, который привык получать всё, на что ткнёт пальцем. А что будет со мной потом, когда Шведов младший наиграется и найдёт себе новую пассию? Вышвырнут?

За меня некому заступиться…

Па, почему ты так рано ушёл? Ты бы этого никогда не допустил…

Мечусь по спальне, как зверь в клетке, заламывая руки и кусая ногти. Хочется всё вокруг крушить и ломать, но я не имею на это права. Ведь не сама покупала.

Останавливаюсь и замираю, услышав гул голосов снизу. Крадусь к двери, тихо открываю и, высунув голову, прислушиваюсь к каждому слову. Наивно надеясь, что Шведовы передумали.

– В пятницу тогда подробно в моём офисе всё обговорим, – командный голос Власа эхом разносится по дому.

– Добро-добро, – довольный и покладистый – дяди.

– Спокойной ночи! – двуличный Инессы. Как только дверь за ненавистными гостями закрывается, маска спадает, даже голос у ведьмы меняется. – Иди поговори с ней. Нет, ну ты слышал, как она разговаривала? Нахалка. Смеет ещё возражать, – возмущённо вздыхает. – Ты это дело так не оставляй, разберись со своей племянницей, я с ней уже не справляюсь, Вадим.

– Завтра, – отмахивается от жены.

Слышу приближающиеся шаги к лестнице, продолжать так подслушивать опасно, но я продолжаю это позорно делать.

– Она поставила твой авторитет перед Шведовыми под сомнение. Не оставляй это безнаказанным. Приютил, отмыл, откормил, а она вон как за добро отплатить решила. Если плакать и умолять начнёт, не слушай. Бизнес важнее, не забывай про контракт, слышишь? – науськивает мегера.

– Инесса, завтра, – устало отрезает, и я быстро закрываю дверь, на грани быть разоблачённой.

Сердце колотится в груди, чуть-чуть и вырвется наружу. Не смотря на слова Вадима, что сейчас на разборки дядя не настроен, почему-то быстро сбрасываю кеды на ходу и забираюсь под одеяло, укрываясь по самую шею. Притворюсь спящей.

Почему бы не пойти и не поговорить с ним самостоятельно сейчас? Пока не поздно отменить это всё? Вдруг смогу отговорить?

Страшно разочароваться.

Страшно, что не получится.

Страшно не увидеть поддержки в родных глазах.

Нет, рубить с горяча не буду. Нужно подготовить речь и аргументы. Попросить не отдавать меня за Демьяна, расскажу, как он приставал и подговорил отца чисто из детской и глупой мести за отказ.

Скажу, что съеду, больше не буду сидеть на их шее. Начну себя содержать и никогда не побеспокою. Пожалуйста, пусть не отдаёт в руки Демьяну с наклонностями извращенца. Меня воротит от одного его присутствия.

Начинаю анализировать ситуацию, походящую на капкан и ловушку. Шведов сказал про встречу в пятницу. Сегодня среда, значит, у меня есть завтра один день переубедить Вадима.

Получится ли?..

Стрелки настенных часов отбивают свой монотонный ритм, раздражая с каждой секундой всё сильнее. Психуя, откидываю ногами одеяло, собирая его в ногах. Слишком жарко, и подушка неудобная. Ударяюсь о неё нервно несколько раз головой, чтобы улечься поудобнее, но в итоге хватаю и кидаю на пол. Заколка тоже дурацкая! Зачем я обратно на кухне потом надела? Оттягиваю её вместе с волосами до боли, снимаю и швыряю в сторону.

Сон ни в какую не идёт, ворочаюсь во все стороны. Я уже успела выпить несколько снотворных таблеток примерно час назад. Раньше помогали, но сегодня они не хотят мне пойти навстречу.

Выпиваю ещё одну, чтобы, наконец, отключиться, но эффекта ноль.

Я часто страдала бессонницей, обычно перед важным событием или экзаменом, но в последнее время этот недуг прошёл. Сегодня вернулся. Ещё бы. Не просто школьные или вступительные экзамены беспокоят. Тут моя жизнь и свобода стоят на кону.

Всё ещё не могу поверить, что дядя так легко согласился. В голове не укладывается.

Мне же всего семнадцать… а нет, уже восемнадцать. Часы перевалили за полночь, значит, наступило двадцать второе сентября. Мой день рождения.

В детстве родители приходили ночью в комнату и поздравляли. Говорили много приятных слов, целовали, обнимали, и я счастливой засыпала. А наутро, когда просыпалась, обнаруживала украшенную повсюду квартиру и гору игрушек по центру моей спальни.

Теперь я лежу и встречаю совершеннолетие с камнем на сердце, думая о том, зачем вообще родилась? Точнее не так. Зачем выжила? Погибнуть с родителями в той аварии было бы лучше. Намного лучше. Причём для всех. Не пришлось бы вклиниваться в семью Вадима и нервировать его жену. Без моего присутствия их жизнь была бы счастливее и проще.

И Шведов бы подписал контракт без условий… и Демьян не портил бы мою жизнь.

Какой ещё брак нашем возрасте? Тупо по прихоти сынка Шведова.

Страшное осознание, что сидело на задворках подсознания, настигает: у меня нет никакого права отказаться. Так почему я теплю надежду? На что рассчитываю? Что приду к Вадиму в слезах, а он откажется от крупного контракта, которого так долго и упорно добивался?

Не будет этого, наивная и глупая Лиза.

Наивная и глупая…

Дядя приютил меня и вырастил. Разве могу я таким образом отплатить ему? Даже если получится уговорить? Как потом жить, зная, что в моих руках была возможность помочь единственному родному человеку, что остался на этой земле?

Бессовестная… самой от себя тошно…

Компания Вадима идёт ко дну, и сотрудничество со Шведовым станет настоящим спасением, поможет всплыть наружу. Я должна, обязана согласиться. Помочь тому, кто помог мне.

Неужели я неблагодарная, как говорит Инесса? Раз пытаюсь увильнуть от брака и не хочу помогать дяде, получается – да.

Чувство вины и жалость к себе разрывают меня изнутри на две части.

Соглашусь. Я соглашусь, другого выхода нет. Вадим дал мне всё, что сейчас имею.

Я стану женой Демьяна Шведова…

Тошнота подкатывает к горлу, прикладываю холодную ладонь к шее, чтобы отогнать мерзкое чувство. Не хочу думать об этой семейке. Вообще ни о ком думать не хочу.

Хочу душевного спокойствия, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Дали свободы. Она необходима, как глоток свежего воздуха.

Почему сон ни в какую не идёт?! Психанув, зачерпываю рукой ещё таблетки и запиваю тёплой водой, взяв стакан с прикроватной тумбочки. Стараюсь отключить мозг, не думая ни о чём и спустя время понимаю, что сознание ускользает. Тело приятно расслабляется, наливается свинцом.

Наконец-то!

Глава 3

– Елизавета, – такое странное чувство, знаете, точно парю в облаках. – Елизавета, вы меня слышите? – мужской голос, как в фильмах, с каждой секундой слышится всё ближе, громче, отчётливее.

Хочу ответить: «Слышу!», но не выходит, выдавливаю еле слабое мычание. Что происходит?..

Пытаюсь открыть глаза, однако веки ощущаются весом с целую тонну. Приходится приложить максимум усилий для простого действия. С горем пополам открыв глаза, сначала часто-часто моргаю из-за слишком светлых оттенков вокруг, со временем взгляд с трудом проясняется.

– Где я? – не узнаю свой охрипший голос, будто сорвала или долго кричала. Внутри всё жжёт. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?

– Ты в больнице. Ничего не помнишь?

В больнице?

Последнее чёткое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец, получилось, благодаря снотворным. Непонятное ощущение, словно есть что-то ещё, упорно пытающееся ускользнуть от меня.

«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай скорую!» – голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач… Яна?

Дальше всё резко обрывается. Следующее, что помню, как мне насильно вливали какую-то жидкость, после которой всё содержимое желудка выходило наружу вместе со рвотой. Долго и мерзко. Как в каком-то дурном сне. Поэтому горло болит!..

Последнее перед кромешной темнотой – звук сирены скорой помощи, и как меня куда-то везут.

Ужас, неужели я переборщила со снотворным и получила передозировку?..

Безалаберная… Как так можно было?

– Доктор, к Астаховой посетители. Впускать? – перевожу пустой взгляд на вошедшую девушку в белом медицинском халате и шапочке на голове.

– Да, пусть проходят.

Голова слегка кружится, не могу нормально осмотреть помещение вокруг. Плюс ко всему ещё не до конца осознаю происходящее, кажется, моргну, и это окажется сном.

В мою руку воткнута игла, рядом с постелью стоит белый штатив с капельницей, отвожу взгляд, сразу же почувствовав её в вене. Б-р-р.

В палату входят помятый дядя, следом Инесса, цокая каблуками. Стук обуви отдаёт гулом в ушах. Таким сильным, что я, не сдержавшись, морщусь.

– Добрый день, – Вадим останавливается возле постели по другую сторону от врача. Мегера не спешит проходить, остаётся в дверях.

– Почему я здесь? – звучу, как осипшая алкоголичка. Да, я отравилась, но почему в больнице, а не дома? Разве всё настолько серьёзно?

– А то ты не помнишь? – стервозный голос снохи полон насмешки.

– Инесса, – Вадим бросает осуждающий взгляд, та сразу же умолкает.

– Желудок мы промыли, вы в курсе. Сейчас капаем, очищая организм. Интоксикация снотворным – не шутки, но жизни вашей племянницы ничего не угрожает. Пока будем наблюдать. Чуть позже займётся психолог, – так и не дождавшись вопроса от родственников о состоянии пациентки, доктор рассказывает всё сам и тактично удаляется, оставив нас наедине.

– Зачем психолог? Не понимаю… я просто не могла…

– Не понимает она! Нет, ну ты посмотри на эту наглую, – Инесса не даёт мне договорить, грубо перебивая, пока мечется у входа, раскачивая сумочку в руках. – Да у Яночки из-за тебя теперь психологическая травма! Ребёнок перепугался до смерти!

– Я ничего не делала… – пытаюсь объяснить, сказать, что не могла заснуть.

– Ничего она не делала! Нет, Вадим, это выше моих сил. Давай сам, я с этой амнезией в кавычках возиться не собираюсь. Лучше ребёнком своим займусь, – ведьма выскакивает наружу, громко хлопнув дверью. В помещении воцаряется давящая тишина. Подмечаю про себя, что это отдельная палата, где лежу я одна, без соседей.

– Как ты? – дядя придвигает стул на тёмных металлических ножках ближе к постели и опускается на него. Накинутый белый халат поверх пиджака смотрится странно. Как в телевизионных сериалах.

– Горло болит, и голова кружится…

– Лиз. Как ты себе это представляла? Что я спокойно продолжу жить, после того как племянница покончила с собой в моём доме?

Покончила с собой. Психолог.

Пазл подозрительно начинает складываться.

Боже, они думают, что я намеренно отравилась снотворным. Попыталась убить себя!..

– Да я не… – хочу сказать, что всё было не так, но Вадим перебивает.

– Очень эгоистичный поступок с твоей стороны, Елизавета, – хмурится, осуждает, в голосе чувствуется огорчение. – Яна действительно испугалась, когда пришла среди ночи, а ты не откликалась.

Малышка…

– Мне жаль… – говорю искренне, пряча взгляд на бледных костяшках пальцев.

– Смерть – это не выход. Так проблемы не решаются.

– Я не хочу за Демьяна, – первое, что приходит в голову, то и озвучиваю. Искренне и от души.

– Не всё в этой жизни так, как мы хотим, – хмурит светлые брови. Внешне дядя очень напоминает папу. Подметив это сходство, на глаза наворачиваются горькие слёзы. Папа бы такого не допустил.

– Правда, не хочу… он… он приставал вчера ко мне, а когда я дала отпор, решил отомстить, – шепчу сквозь ком в горле, хочу передать всю боль дяде, но он избегает взгляда. Смотрит куда угодно, но не на меня. – Я же человек, не игрушка, не вещь, которой можно расплатиться.

Эгоистично говорить это? Засыпая, я осознала всю степень ответственности и вроде смирилась с замужеством ради спасения семьи. Сегодня снова накатило.

– Другого выхода нет, Шведов согласен подписать контракт с условием брака. Мне нужен этот проект, Лиз, иначе мы обанкротимся. Это последний шанс спасти компанию.

Компания дороже родной крови. Хотя логично, и глупо было бы считать, что наоборот.

Почему настолько тяжело смириться с суровой реальностью?..

– Я так сильно хотела учиться в университете, но ты попросил поступить на заочное, и я согласилась. Теперь говоришь выйти замуж ради спасения компании, – лишь после этих слов он поворачивает на меня лицо. – Я сделаю это, выйду. Из благодарности и уважения к тебе, дядя, помогу спасти компанию. При одном условии, иначе…

Не знаю, откуда во мне берётся наглость и уверенность в том, что Вадим и Шведов согласятся на условия?

– Говори, – кажется, он не удивлён моим спокойствием и ждал выдвинутых условий. Или опасается, что якобы снова попытаюсь с собой, что-то сделать?

– Вы позволите мне отучиться в университете. Очно. Ты договоришься со Шведовыми, что свадьба состоится только после того, как я получу диплом, – произношу и трусливо перестаю дышать. Я думала Вадим перебьёт, рассмеётся и скажет, что это невозможно. Но дядя внимательно слушает, и я продолжаю: – Вы позволите мне прочувствовать настоящую студенческую жизнь. Ходить на пары, заводить подруг, жить в общежитии. Мне нужен глоток свежего воздуха перед вечными узами, пожалуйста.

– Лиза…

– Меня интересует учёба и знания, не более, клянусь. Это мои условия. После, я безропотно выйду за Шведова.

Две недели спустя

Это были самые сложные две недели в моей жизни. Время тянулось бесконечно долго. Сначала в ожидании вердикта от Шведовых, а после, как выписалась из больницы, муки усилились предвкушением момента, когда смогу съехать в студенческое общежитие.

Всё получилось!

Впервые в жизни дядя отстоял мои интересы и заступился. Это можно так называть?

Он передал выдвинутые условия Шведовым, правда, они их моментально отмели. Вадиму пришлось надавить, ссылаясь на мой характер и сказать, что если он не согласятся, то ситуация с таблетками повторится.

Липовая ситуация. Да, я намеренно умолчала о том, что всё вышло случайно, и я не собиралась отправлять себя на тот свет. И мне ни капли не стыдно, сама вселенная впервые оказалась на стороне Лизы Астаховой.

Для пущей убедительности пришлось отправить пару сообщений горе-жениху. В красках я расписала о том, что, если он не примет мои правила игры, которую начал сам же Демьян, в место невесты получит труп. Жестоко и подло, знаю. Но по-другому бы не получилось.

До сих пор не понимаю почему Демьян до последнего голосует за брак. Рядом с ним куча девушек! Неужели настолько решил идти до конца со своей тупой местью?

Ладно, главный итог таков – Шведовы согласились! Я добилась свободы, хоть и временной…

На душе теплится надежда, что за годы учёбы Демьян передумает и отстанет, хотя верится в это очень слабо. Если этот псих себе что-то вбил в голову, то добьётся.

До сих пор не осознаю, что смогла отсрочить неизбежное.

Не знаю, как мне в тот момент в больнице пришла идея про университет. Честное слово, заранее не планировала. Отравление снотворным оказалось ужасной безалаберностью и чистой случайностью. Не собиралась я себя убивать, но ситуация определённо сыграла на руку. В сотый раз прокручиваю в голове произошедшее и, как дурочка, улыбаюсь.

Сегодня тот самый день, когда водитель дяди привёз меня в студенческое общежитие со всеми вещами. Вадиму пришлось немного подсуетиться, чтобы в октябре месяце его племянницу перевели с заочной формы обучения на очную всё так же на бесплатной основе, да ещё и заселили в общежитие. Всё-таки остались у него рычаги давления и полезные знакомства при угасающем бизнесе.

Несмотря на радость отъезда, на душе скребутся кошки от тоски по тёте Вале и Янке. Мы долго обнимались и плакали, словно никогда больше не увидимся. Я их обеих успокаивала, говоря, что буду приезжать домой на каникулы и, возможно, на выходных. В последнем сомневаюсь. Видеть лицо мегеры Инессы, которая не вышла попрощаться, совершенно не хочется.

Вздыхаю, осматривая новое жилище: небольшую комнату в общежитии. Староста этажа провёл мне час назад небольшую экскурсию, показав, где находятся кухня, душ с туалетом и постирочная. Я была слегка в шоке, когда увидела, в каких спартанских условиях придётся жить, и даже тяжело вздохнула, вспомнив дом дяди. Но, как говорится, с милым рай в шалаше. Правда, вместо милого у меня свобода. Какая разница, где жить если я предоставлена сама себе на целых четыре года! Четыре года, представляете?! Хочу петь, танцевать и кричать от безграничного счастья.

– Так почему ты передумала заочно учиться? – соседка по комнате сидит на своей кровати, сложив ноги по-турецки.

Таня весьма милая девушка, с русыми волосами, красивой стройной фигурой и дружелюбной улыбкой. Она тоже учится на юридическом, но на втором курсе.

Немного переживаю, ведь уже октябрь месяц, я отстаю от однокурсников по программе.

А завтра ещё и мой первый учебный день. Так волнительно!

– Семья сначала была против, потом согласилась, – в какой-то степени говорю правду.

– Я, по правде, расстроилась, когда сказали, что подселят соседку, привыкла жить одна. Но ты мне нравишься. Думаю, будет весело. А ты какие фильмы любишь? Может, посмотрим вместе? У меня чипсы есть, – Таня – болтушка, говорит много, быстро и сразу.

– Без разницы, всё подряд смотрю, главное, чтобы интересный, – пожимаю плечами, задумавшись, и понимаю, что нет определённого жанра, который я предпочитаю.

– Может, тогда сериал? Мне тут посоветовали пацаны с соседней комнаты про копов, говорят классный. Посмотрим?

– О, давай, – соглашаюсь и перемещаюсь на кровать к соседке. Уверена, мы подружимся.

Смотря на обстановку вокруг, понимаю, что об общежитии я знала только приукрашенную информацию из популярного телевизионного сериала про студентов. В жизни всё немного по-другому.

Комната, в которой я теперь проведу весь учебный год, для двух студентов, с двумя деревянными кроватями друг напротив друга, встроенным шкафом, письменными столами и стульями. На стенах персиковые обои не первой свежести, а потолок просто побелен в белый цвет. Скромно, но в защиту хочу сказать, что уютно. На окнах висит симпатичный тюль и шторы. Таня говорит, что при свете дня открывается очень красивый вид на центр.

Огромный плюс: студенческий городок с общежитием примыкает к университету, время на дорогу тратить не нужно будет.

Всё в новинку и очень непривычно, но это мелочи. Самое главное, что я вне зоны видения Инессы. Последние недели рядом с ней оказались самым настоящим испытанием. Напоследок мы грызлись несколько раз на день, она доставала и упрекала в том, что я, бессовестная, попыталась себя прикончить и манипулирую дядей, что смею ещё права качать.

А в день отъезда пожелала, чтобы я сдружилась с тараканами в общаге, якобы это мой уровень. Я, в свою очередь, продиктовала ей фамилию психолога, который проводил со мной беседы в больнице и посоветовала обратиться за квалифицированной помощью, но добавила, что «случай тяжёлый, и будет не просто».

Конечно же, в переезде есть жирное «НО»

Без условий со стороны семейки Шведова меня бы не отпустили.

Все эти годы я должна буду поддерживать ежедневую связь с Демьяном, встречаться и общаться с ним. Он же мой жених! Фу, аж тошнит от одного этого слова. Может быть, этот придурок надеется, что я влюблюсь в него, и передумаю?

Никогда в жизни!

Дядя буквально умолял вести себя нормально со Шведовым младшим, чтобы, не дай Боже, его бизнес не пошёл ко дну. Хоть желанный контракт на грузоперевозку подписан, Вадим попросил быть благоразумной.

Я буду. Точнее, постараюсь…

Глава 4

– Мы проспали! – резко сажусь на постели от взволнованного голоса, раздавшегося как гром среди ясного неба. – Вставай быстрей! Бли-и-и-н, у меня же коллоквиум по административному праву!

Пока я пытаюсь сфокусировать мутный ото сна взгляд и осознать, что происходит, куда мы проспали и что такое коллоквиум, Таня соскакивает с постели и бежит быстро закидывать в кожаную сумку тетрадки со стола.

Вчера мы настолько залипли на сериал, что не заметили, как просидели до двух часов ночи.

– Я будильник даже не слышала… – откидываю одеяло и встаю на прохладный линолеум босыми ногами. Сквозняк сразу же заставляет трусливо поджать пальцы. Сажусь на корточки и достаю закинутые под кровать тёплые тапочки.

Первым делом мы бежим в общую и единственную ванную комнату на этаже, как два продрогших суслика, прихватив принадлежности для умывания. По словам Тани нормальные студенты уже в университете, и одни мы носимся по коридору туда-сюда.

Собираемся весело, подтруниваем друг над другом, хоть и понимаем, что получим нагоняй, особенно Таня.

Чувствую себя безалаберной: первый день – и проспала! Хочется поругать себя и стукнуть по голове, но это такие глупости по сравнению с тем, что я свободна!

Рядом нет постоянно недовольной и ворчащей Инессы, нет мыслей о том, что я нахлебница и чужая в доме дяди. Нет переживаний о том, что Демид добился своего.

Я предоставлена сама себе. Такое странное чувство, не испытывала его никогда. Оно опьяняет, воодушевляет, заставляет крыльям за спиной распахнуться.

Однако несмотря на хорошее настроение внутри живота постепенно начинает стягиваться тугой узел волнения и предвкушения. Как меня примут одногруппники? Смогу ли найти подруг? Какие будут преподаватели? В школе меня часто недолюбливали за длинный язык и слишком развитое чувство справедливости, я абсолютно всегда заступалась за тех ребят, к которым относились плохо, обижали. Как можно пройти мимо, когда ты видишь, как тихого мальчика или девочку шугают сверстники намного сильнее или выше положением? Или когда преподаватель намеренно занижает оценку ученику, который не нравится.

– Тань, а что такое коллоквиум? – прерываю молчание во время сборов.

Незнакомое слово засело в голове, отказываясь уходить. Чувствую себя глупой дурочкой, не понимающей систему обучения.

– Что-то вроде экзамена, зачёта. Проверяют наши знания, в общем, – соседка наспех проводит кисточкой туши по ресницам. – А ты чего не красишься?

– А у меня нет косметики, – отмахиваюсь, быстренько надеваю заранее приготовленную длинную джинсовую юбку с большим разрезом сбоку от середины бедра, топик и короткий вязаный кардиган розового цвета из толстой пряжи. Стараюсь делать всё быстро и максимально прикрываться одеждой. Немного стесняюсь показываться перед кем-то в нижнем белье.

Порой сама себя не понимаю. Как во мне могут уживаться две личности? Одна – скромная стесняшка, другая – дерзкая бунтарка.

Нужно было на психолога поступать, а не юриста. Так хоть в своей дурной голове бы разобралась. Усмехаюсь собственному умозаключению.

– Как это нет? Дома, что ли, забыла? Ну возьми мою, вон, – тычет указательным пальцем на край кровати с кислотного цвета косметичкой. – Поторопись, через пять минут выходим. – Смотрясь в зеркальце, аккуратно красит губы карандашом.

– В следующий раз, спасибо, – тактично отказываюсь, не хочу тратить на это время.

Не привыкла пользоваться косметикой, но, наверное, в университете это понадобится, чтобы не выглядеть бледной поганкой на фоне других студенток. С одним кремом для лица и блеском для губ я далеко не уеду.

– Вот это видок! – закончив, Таня разглядывает меня с ног до головы. – Где кофточку такую красивую купила?

– Сама связала, – придирчиво осматриваю себя. – Слушай, я не переборщила с внешним видом?

– Шикарно выглядишь, все пацаны факультета – твои! – хитро подмигивает, а я заливаюсь румянцем, потом быстро прихожу в себя, вспоминая о Демьяне. – Серьёзно сама связала?

– Да, это моё хобби, – наклоняюсь головой вниз и встряхиваю распущенные кудри, чтобы придать им более или менее человеческий вид, а то торчат во все стороны, как у той обезьяны из мультфильма.

– Красотища какая, вот это я понимаю руки откуда надо растут. А дашь поносить? А давай я пряжу куплю, и ты мне точно такой же свяжешь? – резво натягивает джинсы, следом джемпер, совсем не стесняясь наготы. Неловко отвожу взгляд в сторону, заметив красивый кружевной комплект на соседке. У меня такого никогда не было.

– Конечно, без проблем, – соглашаюсь, улыбаясь, и новая подруга уже тянет меня к выходу из комнаты. Хватаю сумочку, и снова два суслика бегут по коридору, на этот раз уже к лифту.

Обычно на шопинг мы ходили с тёть Валей. Дядя вручал ей банковскую карту и давал указание покупать мне одежду по необходимости. Выбирала я, конечно, сама, но тёть Валя – женщина старых нравов, и не всегда наши мнения о современной моде сходились. Покупали в основном на её вкус. Однако я никогда не жаловалась. Хотя, смотря на модных одноклассниц, красивую одежду хотела всегда и тихо мечтала о таких же шмотках. Отслеживая странички моделей в социальных сетях, я стараюсь по максимуму стилизовать свой внешний вид из базовых вещей под тренды.

– Блин блинский, вечно он тормозит, – Таня психует, тыча кнопку вызова миллион раз.

– Может, по лестнице будет быстрее? – как только я произношу фразу, металлические створки открываются.

Счастье длится недолго. По ощущениям, вниз мы едем целую вечность. Спуститься ножками было бы действительно быстрее, эффективнее и полезнее для здоровья.

– Тупая железяка, – Таня нервничает, топая ногой, я не отстаю от неё. Каждая мышца в теле напряжена от волнения. Первый день – и такой косяк с моей стороны в виде жёсткого опоздания. Изначально я хотела прийти заранее, познакомиться с одногруппниками, со старостой.

Неужели, это проклятие Инессы преследует меня? Вместо тараканов вот это всё?

С невесёлыми мыслями мы выбегаем на улицу, миновав недоумевающего дяденьку охранника на выходе из общежития. На улице стоит холодное октябрьское утро, запахиваю кардиган плотнее. Нужно было накинуть сверху куртку, балда. От переживаний и холода, я не рассматриваю обстановку вокруг, тупо быстро шагаю рядом с Таней.

Покинув территорию студенческого городка, огибаем гигантский главный корпус Вуза и входим внутрь через массивные старинные деревянные двери.

На секундочку сердце пропускает удар.

Не верится: я самая настоящая студентка одного из лучших университетов столицы нашей Родины!

Я была здесь, когда поступала, но не испытывала подобных трепетных чувств, как сейчас, ведь думала, что буду учиться заочно.

– Тебе в какую аудиторию? Если нам в одну сторону, проведу, если нет, объясню, куда идти, а то у меня коллоквиум. Преподша – настоящая жаба, – прикладывает ладонь ребром к шее, мол, ей конец.

Быстренько достаю из сумки заранее распечатанное расписание на текущую неделю с предметами и нумерацией аудиторий.

– Вроде четыреста седьмая, – из-за плохой краски в картридже, текст на бумаге бледный, приходится вглядываться.

– Мне на этом же этаже, побежали.

Поднявшись на лифте (который работает нормально) на четвёртый этаж, мы реально бежим, опаздывая на целых двадцать пять минут. Со стороны кажется, что пустяки, но это большое количество времени, на мой взгляд.

Таня ориентируется в здании отлично, уверенно ведёт нас коридорами, больше напоминающими не университет, а старинную усадьбу. С массивными двустворчатыми дубовыми дверьми и паркетом в цвет на полу.

– Вижу нужную аудиторию, – на ходу озвучиваю, приметив цель.

– Точно, ну всё, давай, удачи! Если что, пиши, – соседка показывает на сотовый телефон в руках, я благодарно киваю. Вчера вечером мы добавились друг к другу в друзья в социальных сетях.

Руки немеют, когда ладонь ложится на прохладную ручку двери. «Давай, Лиза, ты сможешь» – мысленно подбадриваю трусливую часть себя. «Теперь это твоя реальность, не дрейфь!»

Как назло, дверь открывается тяжело и с характерным скрипом, сигнализируя о прибытии опоздавшей. В аудитории гигантских размеров воцаряется гробовая тишина, и полный зал присутствующих поворачивает голову в сторону горе-новенькой.

– Простите, – прочищаю горло, со скрежетом прикрывая за собой дверь, – я…

Хочу представиться и попросить прощения за опоздание, но меня жестоко перебивают:

– Проходите, проходите. Не задерживайте нас, – преподаватель средних лет в тёмном костюме делает нервный взмах рукой. – В конце занятия подойдите отметиться.

– Спасибо, – тяжело выдыхаю. Переживала, будто меня пристрелят на за проступок.

Топая балетками по полу, на ходу осматриваю переполненное студентами помещение, прицениваясь, куда присесть. Самое страшное: студенты сидят так плотно друг к другу, что я не вижу свободных мест, кроме крайнего на самом последнем ряду.

Что ж, придётся добираться туда под любопытные взоры.

Странно, в расписании было указано, что первым у меня семинар, а не лекция, где собирается весь поток… Проглотив волну негодования, поднимаюсь по лестнице в центре, разделяющей парты и скамьи. Пробираясь к верхним рядам, я упорно сосредотачиваюсь на цели, даже перестаю глядеть под ноги. Глупо, как будто сейчас кто-то выскочит и займёт его первым. Отвлечься становится роковой ошибкой, и я позорно спотыкаюсь. К счастью, с горем пополам удерживаю равновесие и не лечу в пол, разбивая себе нос.

С горем пополам добравшись до злосчастного места, опускаюсь на скамейку, тяжело выдыхаю, как после марафона, и прикладываю ладонь к щекам, успокаивая разгорячённую кожу. Выгляжу красная, как помидор, сто процентов.

– Новенькая? – скучающий мужской голос доносится справа. Поворачиваюсь на источник звука, едва ли не проглотив собственный язык.

– Да, – стараясь не показывать удивления, отвечаю накаченному темноволосому парню. Изумляют меня не просто татуировки, красующиеся на его руках, а сам внешний вид в целом. На восемнадцать лет парень не выглядит, скорее, походит на развязного старшекурсника-плохиша.

Самое интересное, между ним и другим студентом расстояние примерно для двух человек, но этот предпочитает сидеть ближе к краю. Как я снизу не заметила, что наверху ещё есть места? Может быть, стоит попросить подвинуться?..

Его ленивый взгляд тоже блуждает по мне, нагло и слишком долго задерживаясь на проклятом разрезе юбки, открывающем светлую кожу ног.

Нарочно громко прочищаю горло, сигнализируя, что вот так в открытую пялиться неприлично.

Татуированный замечает моё недовольство и нахально произносит, ухмыляясь:

– Красивая юбочка.

– Спасибо! – нервно ставлю между нами мою сумку, чтобы перегородить вид. – Где купить не подскажу, извини.

Ляпнув, понимаю, что не стоило хамить.

Почему ему можно неприлично себя вести, а мне нет? А вдруг я обидела и задела его мужское достоинство? Господи, как же тяжело постоянно думать о чувствах других, а не о себе в первую очередь.

Решаю не изводиться виной и самобичеванием, а сосредоточиться на лекции. Достаю письменные принадлежности, аккуратно расставляю всё перед собой и, положив руки на парту, начинаю слушать и конспектировать.

Справа слышится шуршание, боковым зрением вижу, как парень устраивается поудобнее, съезжая на скамье чуть вниз.

Мда, учёбой он явно не заинтересован.

Следующие минут сорок в процессе конспектирования жутко нервничаю, предмет очень сложный, а казалось бы, всего лишь «Гражданское право». Я готовилась по этой дисциплине перед поступлением для себя и понимания, нравится ли мне юриспруденция. Но слушая предмет, осознаю, что это совершенно не те базовые основы, которые должны проходить первокурсники в самом начале. Преподаватель показывает на электронной доске примеры задач и их решение. Не представляю, как мне удастся нагнать программу.

Становится страшно. Сидящий внутри синдром отличника начинает бегать по кругу и бить тревогу. Закрадывается ужасная мысль: неужели всё зря? Я не справлюсь? Вылечу из универа, как пробка?

Стараюсь вслушаться в каждое слово преподавателя и вникнуть, несколько примеров пытаюсь решить сама, ответ на один из них выходит верным, и я слегка расслабляюсь.

Нет, всё это – не зря. Пусть Шведов мечтает будущие четыре года обо мне во снах. Хоть я должна с ним общаться, подпускать к себе близко не намерена!

– Первый курс? – сосед справа активизируется, обращаясь ко мне.

Показалось, или я услышала насмешку в грубоватом, шершавом, как наждачка, голосе?

– Конечно первый, какой же ещё? – отвечаю слишком нервно, максимально сдерживаюсь, чтобы не добавить: к чему глупый вопрос? – А что не так?

– Всё так, всё так, – загадочный, едва уловимый проблеск проскальзывает в тёмных как ночь глазах, когда поворачиваюсь полубоком к собеседнику. – Как зовут?

– Елизавета, – представляюсь, и это кажется мне слишком официальным и слегка высокомерным, поэтому добавляю немного мягче: – можно просто Лиза.

Татуированный застал меня в самый уязвимый момент, не удивлюсь, если он заметил, как то и дело ёрзала на месте и нервничала, где-то возможно психовала.

– Елизавета, – произносит безумно интимно. Смакует имя, смотря прямо в глаза так, что становится неловко. Он будто прожигает меня взглядом насквозь. Мысленно раздевает, рассматривая.

Фу, Лиза, что за глупые фантазии?

Одёргиваю себя от дурацких мыслей, и это не ускользает от брюнета. Постепенно начинает раздражать его самоуверенность и дерзкая ухмылка на лице. Отворачиваюсь, утыкаясь в тетрадь с лекцией, и возвращаю внимание на преподавателя.

Чувствую, как он продолжает пялиться, это мешает сосредоточиться.

– Что? – не выдержав, резко поворачиваюсь, как взбешённая кошка. Копна светлых волос едва ли не задевает лицо татуированного, сидим мы очень близко друг другу. До неприличия близко. В одном энергетическом поле. В Европе это назвали бы нарушением личного пространства, ведь нас разделяет лишь небольшая сумка. Сказать, что такое соседство мне не нравится, считай ничего не сказать.

– Ты не спросила, как зовут меня, – лениво констатирует, всё так же расслаблено и скучающе. Складывается ощущение, что он сидит тут, но ему это нафиг не нужно. – Получается ты, Лиз, невоспитанная. Не знаешь элементарные правила в обществе.

Клянусь, этот парень вампир, питающийся чужими эмоциями. После этих слов он вперивается в меня самодовольным взглядом, ожидая бурной реакции, оправданий или Бог знает чего. Главная цель – вывести из равновесия.

Зачем?

– Прошу прощения, – щурюсь, копируя его манеру. Сейчас я тебе такой спектакль знакомства устрою, закачаешься. – Давай начнём заново? Привет, я Лиза, а ты? – добродушно протягиваю руку с фальшивой улыбкой для рукопожатия. Хотел взбесить? Не получится. Прожив с мегерой Инессой целых восемь лет, я научилась давать достойный словесный отпор.

Я думала, что качок отстанет на моём ходе с фальшивым знакомством, ожидала любой реакции, но не такой. Парень обхватывает мою маленькую ладошку своей крупной и рывком дёргает на себя, притягивая вплотную. Плечо начинает ныть, настолько сильно он меня потянул. Промычав от ноющей боли в предплечье, делаю слабую попытку отодвинуться, на что нахал придвигает ещё сильнее. Бедная сумка оказывается сплющена между нашими телами. Горячее мужское дыхание опаляет щёку, свободной рукой он откидывает кудрявую прядку волос от моей шеи и заправляет за ухо, а после прижимается к нему губами:

– Скоро сама узнаешь, Кудрявая, – произносит вкрадчиво и отпускает, как ни в чём не бывало. Из-за шока и неожиданности, не двигаюсь в этом положении несколько секунд.

Он только что нахально прижимался ко мне в аудитории при таком огромном количестве людей, при преподавателе. Да как посмел!..

Что я должна узнать?.. А, его имя!

Что за бред? Почему бы самому не представиться? Ну и самооценочка. Стоп, Кудрявая?!

В голове творится настоящий сумбур, я сижу и тупо хлопаю глазами, как дурочка, пока сосед наблюдает за реакцией. Флешбэк с последним воспоминанием, когда Демьян приставал на кухне, не заставляет долго ждать. В красках вспоминаю, как ненавистный жених лапал меня. Внутри вспыхивает то самое отвращение и жгучая злость.

Не отдавая себе отчёт, замахиваюсь со всей силы и оставляю звонкий шлепок на мужской щеке. Да такой громкий, что самой становится страшно.

– Ты чё, попутала? – осознаю, что сделала уже после… когда одногруппник больно хватает мою шею сзади и не давая пошевелиться приближает к себе лицом. От испуга не могу сопротивляться, ещё секунда – и он размажет меня по стенке или прихлопнет как муху.

С каких пор я боюсь каких-то мужланов?

Может быть, потому что этот шкаф крупнее тебя в три раза и инстинкт самосохранения ещё не покинул тело вместе со здравым смыслом?

– Молодые люди на галёрке, мы вас не отвлекаем? – снова наступает та самая гробовая тишина, слышно лишь наше дыхание. Моё и взбешённое татуированного. Студенты поворачиваются назад, чтобы понять, к кому обращается преподаватель. Чувствую и вижу это боковым зрением. И все смотрят, как я сижу, схваченная придурошным качком.

Позор… Обхватываю ладонью чужие пальцы, хочу отодрать от себя, но он легко хватает обе мои кисти своей свободной, сковывая их за моей спиной.

– Не парьтесь, Антон Михалыч. Продолжайте лекцию, вы нам не мешаете, – нахально обращается к преподавателю, обнажая белоснежную улыбку, но при этом злобно смотря в упор на меня. Без капли стыда, всё ещё продолжает удерживать застывшую от ужаса как статую, меня.

– Отпусти, – злобно шиплю. Стадия позора пройдена, становится плевать, что на нас продолжают пялиться.

– Иначе что? – нарочно провоцирует, прижимаясь практически вплотную своим лбом к моему. Запах сигарет вперемешку с мятой обдаёт лицо. Запомню я его надолго, как и первый учебный день.

Схваченные руки за спиной немеют, зажатая в тисках шея начинает болеть.

– Отпусти, сказала! Ты больной, что ли?! Мне больно! – дёргаюсь, ёрзая на месте. От этого складывается ощущение, что я жмусь к придурку сильнее. – Я кричать сейчас буду!

– Кричи, – спокоен как удав. – Но знай, Кудрявая, что тогда мне придётся заткнуть тебе рот. Этот поцелуй будет на твоей совести, ты меня вынудила.

– Слышь, манипулятор… – неосознанно я начинаю повышать голос громче положенного. Дальше всё, как в тумане: секунда – и мой рот накрывают горячие и мягкие губы. Самое страшное, что я не могу сопротивляться. Распахнув от ужаса глаза, всеми силами подаюсь назад. Это становится ужасной ошибкой. Смекнув, татуированный понимает к чему всё идёт, сдвигает нас подальше от края, как раз к тому свободному расстоянию между ним и другим студентом. Переместив руку с шеи на грудь, грубо надавив, вынуждает меня самостоятельно лечь на лавочку, навалившись сверху.

– М-м-м! – все звуки, что я могу выдавать, пока чужие губы сминают мои.

Лопатки больно упираются в твёрдое дерево, паника накрывает меня волной. Как можно остаться спокойной, когда тебя скованную завалили на лавку, насильно целуют и давят всем своим огромным весом?! Он не пытается разжать мои плотно сжатые губы, просто жмётся к ним, не давая закричать. Если я открою рот или попробую закричать, он углубит поцелуй, сто процентов…

Горячие слёзы собираются на глазах и тонкими ручейками начинают скатываться из глаз, я трепыхаюсь, мыча. Парень же, облизывает мои губы, как бы провоцируя: «Давай кричи, я хочу большего».

– Всё ещё хочешь кричать? – спрашивает всё в той же позе хриплым голосом, тяжело дыша.

– Нет… – судорожно вздохнув мотаю головой, говорю с опаской, вдруг этот вопрос – ловушка? – Отпусти, не буду. Я не буду кричать… обещаю.

Чувствую себя такой мерзкой и грязной, что становится противно. Почему насильник он, но противно мне от себя?!

Ты не смогла дать достойный отпор, Лиза…

– Такая вкусная, – на грани одержимости этот ненормальный слизывает с моей щеки солёную слезу, довольно улыбаясь.

Подмигнув как ни в чём не бывало, хватает мой локоть и рывком поднимает в сидячее положение.

Отвернувшись, несколько минут я сижу в ступоре, смотря на свою записанную лекцию, с выделенными маркером моментами, особо важными на мой взгляд. Во мне борется желание встать и убежать отсюда, отчислиться после такого позора и больше никогда не появляться в университете. Здравый смысл кричит, что в таком случае я буду вынуждена выйти замуж за Шведова.

Одна мысль, сколько усмешек и издёвок я получу от него за то, что в первый же день не справилась с учёбой и самостоятельно приплыла в сети, заставляет взять в себя в руки. Как холодный и отрезвляющий душ.

– Что делаешь вечером? – абсолютно ровный тон, будто не он пять минут назад домогался до меня при полной аудитории во время чёртовой лекции.

– Иду жаловаться в деканат! – Что ещё я могу ему сделать?! – Я буду жаловаться на домогательства с твоей стороны, – стараясь не смотреть на него, произношу дрожащим голосом. Страх того, что он повторит содеянное ещё раз сидит внутри и умоляет не провоцировать психопата по новой.

– Серьёзно пожалуешься, Кудрявая? – не вижу лица, но понимаю, что он нарочно принимает испуганный вид, тупо глумясь надо мной.

– У тебя будут серьёзные проблемы, понял?

– Опасная ты штучка, Лизавета, – исковерканное имя становится последний каплей моего терпения и самообладания в это ужасное утро. Какого чёрта всем наплевать на поведение этого утырка? Преподаватель продолжает лекцию, не реагируя на нашу перепалку, в которой татуированный позволяет себе ужасные вещи. Студенты давно не обращают внимания, конспектируя.

Как после этого я смогу спокойно продолжать с ним вместе учиться? А если он – мой одногруппник, а не обычный придурок с потока?

Левая рука дрожит лёжа на парте, причём сильно и заметно. Здоровая ладонь ложится на неё сверху, заставляя прекратить.

– Да не дёргайся, чё ты. Я ж ничё такого не сделал.

Выдёргиваю, злобно повернувшись к нему.

– Не смей ко мне прикасаться, урод. И никакая я тебе не Кудрявая. Кем ты себя возомнил, ненормальный?

Мою гневную тираду прерывает голос преподавателя:

– На сегодня всё. Надеюсь, лекция была для вас полезной, – вся аудитория начинает подниматься со своих мест, я в том числе. – У кого остались вопросы, можете подойти. Всем хорошего дня, увидимся через неделю.

Быстро, как попало, закидываю в сумку тетрадку и ручку с маркером, не удосужившись убрать в пенал.

– Так чё там насчёт вечера? – придурок сидит на месте, вальяжно наблюдая за моими хаотичными движениями на грани истерики.

– Урод! – показываю ему средний палец и, развернувшись, быстро сливаюсь с толпой. Стараясь не бежать, спускаюсь по лестнице. Сердце стучит в груди от страха, вдруг он бросится следом за мной?

Сейчас же пойду в деканат, чтобы узнать, в одной ли я группе с этим ненормальным. Если да, попрошу перевести меня в другую и сразу же пожалуюсь. Безнаказанном это не оставлю! Я не хочу учиться вместе и терпеть сумасшедшего, который вытворяет, всё, что душа пожелает. Это где видано такое поведение?!

Самое ужасное, что я слышу рядом с собой перешёптывания от других студентов:

– Ну всё, попала.

– Новая жертва Руса.

– Бедная девчонка, поматросит и бросит.

– Спорим он её за пару дней уломает?

– Красивая, но он таких пол универа поимел.

– А кто это вообще такая?

Смысл этих слов я пойму позже, когда начнёт происходить кошмар наяву.

– Милочка, – поворачиваюсь на голос преподавателя. – Да-да, вы. Подойдите отметиться. Фамилия?

На негнущихся ногах подхожу к столу. Антон Михайлович придвигает к себе листок со списком студентов, натягивает очки на носу поближе к глазам.

– Астахова. Елизавета Астахова, – произношу, а сама оглядываюсь, пытаясь выцепить взглядом насильника, но среди выходящих не вижу его, как и на опустевшем месте наверху.

– Так, Астахова, – протягивает задумчиво. В списках такой нет. Какая группа?

– Секундочку, – достаю листок с расписанием, подглядываю название группы и диктую.

– Так ты первокурсница! – поднимает на меня недоумевающий взгляд.

– Ну… да. Я новенькая, сегодня первый день…

– А почему на лекцию к третьему курсу зашла? – похоже, мужчина немного недоволен сложившейся ситуацией.

– Как к третьему курсу? У меня в расписании указана четыреста седьмая аудитория, – машу листочком в руке. – Вот, смотрите, – кладу перед ним на стол и тычу пальцем в нумерацию.

– Четыреста вторая, – произносим одновременно. Преподаватель – качая головой и вздыхая, а я – готовая провалиться сквозь землю от стыда!..

– Простите пожалуйста!.. – искренне извиняюсь, ещё раз всматриваясь в цифры. Балда я, балда. На бегу смотрела в расписание, и другая цифра померещилась, похожая.

– Да передо мной-то не нужно извиняться, перед преподавателем, чей семинар пропустила, беги оправдывайся, – Антон Михайлович собирает свои принадлежности со стола и, поднявшись, начинает складывать в небольшой кожаный чемоданчик коричневого цвета.

– Обязательно, спасибо. До свидания! – пячусь в опустевшей аудитории и, развернувшись, ухожу.

В коридоре останавливаюсь и перевожу дыхание. Ну и денёк…

Идти в деканат или нет? Он – старшекурсник, и больше я никогда не пересекусь с этим ненормальным в аудитории, значит, и переводиться не нужно. А пожаловаться? Нужно. Обязательно нужно. Но для начала я должна найти свою группу, а после занятий схожу в деканат.

В коридоре гул студенческих голосов отовсюду. Интересный факт, тут нет звонков, оповещающих о перемене, как в школе.

На этот раз дотошно смотрю на цифры в расписании и иду на поиски нужного кабинета. Долго плутать не приходится, буквально через пару минут на пороге я сталкиваюсь с высокой девушкой.

– Случайно не Астахова? – брюнетка всматривается в моё лицо, пытаясь кого-то в нём узнать.

– Да, а ты?..

– Слушай, тебя и ищу! Я – Аня, староста группы. Сказали, что сегодня новенькая придёт. Я уже в деканат собралась на твои поиски, когда ты на семинаре не появилась. Подумала, не перепутали ли они чего?

– Да это я аудитории напутала, с третьекурсниками целую лекцию просидела, а, когда отмечаться подошла, всё выяснилось.

– Не переживай, со всеми такое поначалу бывает, – староста улыбается. – Пойдём, я тебя с ребятами познакомлю. Группа у нас маленькая, но очень дружная!

И Аня оказывается права. Одногруппники оказываются действительно классными ребятами, принимают меня дружелюбно и предлагают обращаться за помощью, если понадобится. Очень весёлые и прикольные ребята, с ними точно не соскучишься.

Нас пять девочек вместе со мной и одиннадцать мальчиков.

Дальше время начинает лететь со скоростью света. В перерывах между занятиями я ударяюсь в самобичевание. Кошмар… Просидела целую лекцию непонятно, где, вообще!

Со своей группой на предметах для первокурсников я не испытываю дискомфорта, всё даётся безумно легко и в некоторых моментах элементарно. Заметно расслабляюсь, понимая, что переживать особо не о чем. Я справлюсь.

Несмотря на тёплый приём в группе я уже подметила, что девочки разбились на парочки и дружат между собой. Это немного расстраивает, влезать и напрашиваться в подружки сама, конечно, не буду. Вот такой вот у меня дурацкий характер. Не люблю делать первые шаги. В такие моменты ощущаю, что я навязываюсь людям.

На следующие лекции и семинары староста водит меня рядом с собой, показывая, рассказывая и вводя в курс дела.

– Егор, возьмёшь новенькую на попечительство? – на перерыве Аня обращается к одному из ребят.

– Что мне за это будет? – Егор приятный молодой человек. Такого сразу выделишь из толпы за счёт его огненных рыжих волос. Редкая и запоминающаяся внешность.

– Почёт и уважение, – староста за словом в карман не полезет. Люблю таких, хотя сама порой туплю. Вот как сегодня. Как я могла позволить произойти подобному? Одно воспоминание о том, как он повалил меня и силой целовал, вызывает приступ тошноты и жуткую злость на саму себя. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять боль в груди.

Он точной больной, зуб даю. От такого надо держаться как можно дальше. Если позволил себе подобное во время лекции, что будет, если попасться ему в тёмной подворотне? Страшно представить.

– Без проблем, – отдалённо слышу, что Егор в итоге соглашается.

– Что значит попечительство? – встреваю в разговор, стараясь выбросить из головы татуированного. Ненавижу, блин.

– Хвостиком моим будешь, подтяну тебя по пропущенным темам, – Аня отходит, и мы остаёмся с рыжим вдвоём рядом с партой. Сейчас семинар по философии, а после домой. То есть в общежитие. Пожалуй, пора привыкать называть это место своим новым домом.

– Хвостиком не буду, шерсти недостаточно, а вот с остальным согласна, – выдаю, а потом понимаю, что сморозила глупость. Наверное. Но у Егора это вызывает смех, добрый и искренний.

– Буду называть тебя Хвостиком, – мы усаживаемся рядом, когда в кабинет входит преподаватель. Собираю копну пышных волос на голове крабиком, чтобы не мешали. Если честно, я устала и дико хочу кушать. Пока все обедали в столовой на большом перерыве, я не успела. Аня проводила мне небольшую экскурсию по факультету. И вот теперь желудок предательски урчит от голода, оповещая об этом всех вокруг. – Держи, перекуси. Бери-бери, не стесняйся, – Егор протягивает небольшой батончик мюсли. Мягко настаивает, когда неловко мотаю головой, отказываясь.

– Спасибо большое, – принимаю шуршащую упаковку, в итоге сдавшись. – Должна буду.

Становится немного неудобно, но я безумно благодарна. Вроде всего лишь батончик, но так приятно, что кто-то о тебе заботится, а особенно человек, которого видишь впервые в жизни. Это мило. И Егор милый.

В отличии от некоторых…

На философии сосредоточиться не получается, мысли то и дело улетают на первую лекцию. С одной стороны, хочется найти нахала и хорошенько врезать, что вряд ли когда-нибудь получится из-за разницы в наших комплекциях. После такой дерзости он меня по стенке размажет. А с другой, подступают слёзы от обиды и оскорблённого чувства собственного достоинства.

Преподаватель – приятная девушка, сама недавно окончившая университет. Первую часть семинара проверяли домашнее задание, которого у меня не было по понятным причинам, а вторую проходили новую тему. Всё так в новинку.

– Давай тогда с завтрашнего дня на перерывах будем заниматься? Ты немного пропустила, нагонишь быстро.

– Договорились, – соглашаюсь с Егором на выходе из кабинета, когда нас отпускают.

Прощаемся с однокурсниками, все идут к лифту, а я бреду на встречу к Тане. Она должна быть где-то поблизости. Час назад мы с ней списались и договорились встретиться, пойти вместе за продуктами для ужина, а после в общежитие.

– Знакомься, это Кристина, Леся и Женька, – соседка по комнате идёт навстречу с незнакомыми для меня девушками. Впрочем, мне незнакомы все вокруг.

– Привет, я Лиза, – приветствую абсолютно идентичных близняшек и длинноногую красотку в очень уж откровенном наряде. А я утром ещё переживала, что переборщила со своим внешним видом. Зря.

Мы перекидываемся с девочками стандартными фразами, знакомясь. Кристиной оказывается та сама нимфа, а Леся и Женька – сёстрами- близняшками.

– Какие впечатления? – Несмотря на шестой час вечера Таня выглядит бодрячком. Я же зеваю и мечтаю о еде и кроватке.

– Устала очень, с ног валюсь. Может, пойдём?

– Ага, сейчас уже пойдём, – Танька проводит рукой по моей спине в подбадривающем жесте.

– О, смотрите, Князев! У него что, новая пассия? Кристи-и-ин, ты же говорила у вас с ним всё серьёзно? – одна из близняшек вытягивает шею, за ней и другие, рассматривая кого-то в другой части коридора.

– Да пошёл он к чёрту! – Кристина нервно складывает руки на груди и демонстративно отворачивается, чтобы не смотреть, я так понимаю, на своего бывшего.

– Да он же девчонок, как перчатки, меняет. На все дни недели. Как ты могла навыдумывать себе, что кроме перепиха он тебе предложит что-то ещё? – одна из близняшек фыркает.

– Про кого это вы? – не сдержав любопытства, выглядываю из-за спин спутниц.

Чтобы понять кто этот высокий парень, стоящий к нам спиной и зажимающий какую-то девчонку в углу, мне много времени не нужно. В груди начинает печь, а злость, которая только начала убавляться, возвращается с новой силой от одного взгляда на этого урода. Татуированные руки блуждают по девичьему телу, пока язык шарится у неё во рту.

Фу…

Воображение играет со мной злую шутку, я чувствую его губы на своих, как будто это было сейчас. Мерзость. В отличии от меня, эта деваха в углу совсем не прочь позажиматься.

Словно почувствовав, что за ними наблюдают, парень отлипает от жертвы, оборачивается, и в этот момент я хочу раствориться в воздухе. Князев увидел, что я пялилась. Но кроме ненависти в моём взгляде он ничего не увидел. Не прерывая со мной зрительный контакт, урод обнимает девушку за талию и начинает двигаться в нашу сторону.

Резво возвращаюсь в исходное положение, прячась за спинами девочек, стоящих рядом. На странное поведение они не обращают внимание, одна недовольная Кристина, прижимающаяся к подоконнику, странно поглядывает на меня.

Не станет же он снова домогаться, тем более рядом с другими девушками и той, что идёт в обнимку с ним.

Да не нужна ты ему, успокойся.

Пытаюсь образумить сама себя. Раз уж он такой бабник, то приставать к девушкам для него нормальное явление, пройдёт мимо и не вспомнит, как приставал на лекции.

Хочу стереть себе память и больше никогда не вспоминать ужасное утро.

При приближении шагов я и вовсе перестаю дышать. Почему мне так страшно? С каких пор я превратилась в трусливую лань?

Оказывается, что самое страшное было не утром. Всё впереди.

Проходя мимо, Князев замедляется около меня и, многообещающе подмигнув, бросает на ходу:

– До завтра, Кудрявая!

Глава 5

– Лиз, расскажи нормально. Откуда ты его знаешь? – Таня устраивает допрос по пути в общежитие. Моё короткое и не особо убедительное объяснение при девочках в коридоре о том, что мы просто сидели рядом, когда я перепутала аудитории, её совершенно не устроило.

Чёрт. Вдруг соседка догадается, что я недоговариваю? Или по факультету поползут слухи от очевидцев о том, что я целовалась с этим проклятым Князевым? А если все уже это знают?

Спустись с небес на землю, Елизавета. Кому ты нужна, чтобы ещё обсуждать тебя? Судя по всему, зажимать разных девушек для татуированного – обычное дело.

– Говорю же, зашла не в ту аудиторию, села на единственное свободное место, рядом с этим… Князевым, – напрягшись, произношу нехотя. Надо же, даже фамилия пафосная, как и сам этот индюк. Зло выдыхаю, пуская пар изо рта. К вечеру заметно похолодало, завтра надо будет одеться потеплее и в более закрытую одежду.

Подсознательно понимаю, к чему веду. Чтобы урод не обратил на меня, слившуюся с толпой первокурсниц, внимания.

– Он тебя так назвал – «Кудрявая», – подозрительно косится, ожидая реакции. – Звучало интимно, если ты понимаешь о чём я.

– Нет, не понимаю, – недовольно цокаю, всем видом показывая, что её намёки мне ни капельки не нравятся. – Кто он такой?

– Руслан Князев. Старшекурсник и звезда университета, – соседка начинает рассказ с горящими глазами, позабыв про подозрения. – Все девушки по нему сохнут, каждая уверена, что станет той самой ради него.

Руслан. Имя Индюк ему подходит намного больше.

– А он? – фыркаю, уже заранее зная, какой ответ получу. Уточняю так, ради того, чтобы убедиться в догадках.

– По классике. Развлекается с ними, потом бросает. Признаться честно, я первое время тоже на Князева с открытым ртом смотрела. Но, когда он на одной из вечеринок, знакомую с потока в туалете на колени поставил, а потом сделал вид, что вообще не знает кто она такая, мои мозги на место встали, и иллюзия развеялась, – подруга вздыхает. – Я – единица среди тех, кто всё понимает. Рус – легенда университета, этого не отнять. Вон, Кристинку же видела. Мы ей обьясняли, обьясняли, что он её использует и бросит, а всё без толку. Теперь ходит девка с разбитым сердцем, страдает.

– Придурок, редкостный причём, – ещё раз убеждаюсь в правильности своего решения. Не буду рассказывать подробности знакомства с этим утырком.

– Мой тебе совет, держись от него подальше, Лиз. С Князевым преподаватели на «вы» и шёпотом. Лишний раз не связываются, – Таня говорит серьёзно. Еле сдерживаюсь, не ляпнув, что сама это уже поняла, когда на лекции во время его приставаний за меня никто не заступился. – Его отец – шишка, бизнесмен. Ходят слухи, что бандит какой-то из девяностых. Игнат Князев спонсирует университет, вот сына и не трогают, а тот творит, что хочет.

– Я и не собиралась, – отвечаю честно. – Меня учёба интересует, не парни.

Если бы меня интересовали парни и всё в этом духе, то давно бы уже с Демьяном отжигала на вечеринках, а не избегала его общества всеми возможными способами.

Князев такой же, очередной зажравшийся мажор, который считает, что ему всё можно.

Сто процентов, почувствовав, что речь идёт о богатеньких и самовлюблённых, телефон в сумке начинает вибрировать, раздражая. Достаю и вижу на экране надпись «Не брать трубку». Да, именно так я и сохранила номер Шведова-младшего совсем недавно.

Естественно, как и указано на экране, трубку не беру. Закидываю гаджет обратно в сумку. Теперь сообщения строчить начнёт, к гадалке не ходи.

На них тоже отвечать не буду, перебьётся.

Но ты же дала обещание дяде…

Сначала мы заходим в небольшой супермаркет и закупаем продукты. Договорились с Таней, что будем готовить по очереди, убираться в комнате тоже, пару раз в неделю. Обусловились, что всё по обоюдному согласию и никто друг друга грызть не станет. Если один день одна из нас не будет успевать из-за запары по учёбе, то другая подхватит и сделает всё сама. Мне такое предложение очень понравилось, так появятся свободные вечера, которые можно потратить на полезное дело, а не стоять у плиты. Учитывая, что кухня на этаже общая.

Всю дорогу до общежития меня жутко мучает совесть, внутри борются две личности.

Одна из них напрочь отказывается слышать голос Шведова и отвечать на сообщения, другая умоляет не подставлять дядю и выполнять договорённости. Свою часть женишок выполнил, точнее, он и его отец. Я учусь в университете, а значит, должна общаться с Демьяном.

Не повторяя утренних ошибок, на этаж мы поднимаемся пешком по лестнице. Переодеваемся в комнате, я снова зажимаюсь в отличие от раскрепощённой соседки. После, дружно раскладываем закупленные продукты: различные крупы, хлеб, овощи, приправы, курицу и немного фарша. Благо в комнате есть холодильник и небольшой шкафчик под продовольствие.

Перед отъездом на учёбу дядя заказал банковскую карточку на моё имя и сказал, что на ней всегда будут деньги на карманные расходы. Добавив, если нужно будет ещё, чтобы не стеснялась и звонила ему. Мне было страшно неудобно на тот момент, попыталась отказаться, но в итоге пришлось согласиться. Деньги мне правда нужны на те же продукты и канцелярию. Сильно тратить их я не собираюсь, по минимуму. У меня же ещё стипендия будет, правда там сумма совсем маленькая.

Готовить сегодняшний ужин вызвалась Таня, видя, что я с ног валюсь. Очень мило с её стороны. Уходя на кухню, соседка предупредила, что такие вкусные макароны по-флотски, как у неё, я ещё нигде не пробовала!

Пока ужин готовится, решаю сходить в душ и смыть с себя этот ужасный день. Воображение играет со мной злую шутку, чувствую на одежде, волосах и коже мужской запах. Не нужно гадать, чей.

Не думай об этом. Забудь.

Как только закрываю глаза и пытаюсь выбросить из воспоминаний утро, в голове воспроизводится голос «– До завтра, Кудрявая!».

Что это было? Угроза? Предупреждение?

«– Что делаешь вечером?»

Он серьёзно подумал, что я – такая дура? Поддамся его чарам, а вечером как розовый пони прискачу в постель? Нет, погодите, какая постель? Наверное, собрался поставить меня на какой-нибудь вечеринке в туалете на колени, как ту девочку, про которую рассказала Таня.

Ну уж нет, Руслан Князев. Не получится. Ищи себе другую для развлечений. Тут ты не по адресу.

Звук вибрации снова доносится из сумки. Закатывая глаза с психом, достаю его. Очередной звонок от Демьяна прекращается как раз в тот момент, когда хочу принять вызов. Да, переступая через себя, но ради дяди. Хотя бы первое время нужно побыть паинькой.

На экране высвечиваются уведомления входящих сообщений, которые настрочил ранее:

Демьян: почему не берёшь трубку?

Демьян: Лиза?!

Демьян: Ты угораешь надо мной или как?

Демьян: АЛО ТРУБУ ПОДНИМИ!

Демьян: Не вынуждай рассказывать отцу.

Демьян: Проблем хочешь? Или в университете не понравилось, и ты ко мне под крылышко захотела?

Какой же… Грязные ругательства лезут на ум, я сдерживаю себя и молча закрываю мессенджер. Проигнорировать или перезвонить самой? Гордость кричит не делать этого, но мои мучения обрываются от очередного входящего звонка. Увидел, наверное, что сообщения прочла.

– Да, – рявкаю недовольно, прижимая гаджет к уху. Ничего поделать с тоном не могу, рвёт меня на части всю от неприязни.

– Соизволила ответить? – тоже не особо довольный голос Шведова-младшего.

– Что хотел? Говори быстрее, я занята, – чтобы хоть как-то отвлечь себя от мерзкого разговора, достаю со шкафа сумку-шоппер и кидаю на кровать.

– С невестой своей поговорить хотел, – делает особый акцент на удобных для него словах. – Почему трубки не берёшь?

– Занята была. Как смогла ответила. Ещё вопросы? – буквально выворачивает всю от нежелания слышать его и отвечать на тупые вопросы.

– Завтра подъеду. – На фоне шум голосов вперемешку с музыкой.

– Зачем? – замираю на месте, держа в руках прозрачную косметичку, в которую планирую сложить предметы для душа.

– Раз по телефону, любимая, общаться ты не хочешь, – от слова «любимая» меня в прямом смысле начинает тошнить. Прикладываю ладонь ко рту, сдерживая позыв. – Буду по вечерам приезжать. Покатаемся по городу, может, в гостиницу какую заедем, – зловещий тон Демьяна не предвещает ничего хорошего.

– Какую ещё гостиницу? – задерживаю дыхание, стараясь дышать через раз, иначе уделаю всю постель и стену собственной желчью.

– Ну ты маленькая, что ли, Лиза? Дурочку не строй, типа не понимаешь.

– Я занята по вечерам. Мне программу нужно нагонять, много пропустила. Некогда с тобой кататься по гостиницам, уж извини, – прикрываю глаза, призывая себя успокоиться. Нужно быть хитрее, не провоцировать его. Если продолжу игнорировать сообщения и звонки он вон как начинает действовать: угрозами.

– Демьян, ну ты где там? Мы уже заждались! Идём к на-а-а-м! – женский голос слышится в трубке. Весёлый и, кажется, подвыпивший.

– Завтра наберу, чтоб ответила сразу же. На выходных подъеду.

– Угу, – мычу, типа соглашаясь, и сбрасываю звонок. Швыряю телефон на кровать, будто он взорвётся сейчас в моих руках.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, Демьян Шведов! Гостиницу? Ага, прям сейчас подъезжай! – нервно провожу рукой по волосам, хочется вырвать их с клочьями. В порыве пинаю кровать, ударяясь мизинцем. – Да будь всё проклято! – взвываю от боли и начинаю плакать. От отчаяния, бессилия. Чувствую, что меня загнали в тупик, зажали со всех сторон. Куда ни глянь, облава.

Нет, так дело не пойдёт. Если меня после каждого разговора со Шведовым будет колбасить, то я сума сойду.

Может йогой заняться или медитациями?

А может, лучше смириться с неизбежным?

Вздыхаю, вытираю слёзы и устало принимаюсь складывать в прозрачную сумочку косметичку: пенку для умывания, специальные шампунь и бальзам с вишнёвой отдушкой для кудрявых волос, мочалку-рукавичку, гель с цветочным ароматом и бритвенный станок. В валяющуюся на кровати сумку кладу увесистую косметичку, чистое нижнее бельё, пижаму с сердечками и салатовое полотенце.

Смотря на огромный баул, проскальзывает страшная мысль: теперь, мне каждый день нужно будет вот с таким набором ходить в душевую.

Лучше так, чем попасть в извращённые лапы Демьяна! Хоть пять раз на дню буду носить тяжёлые сумки. Зато свободная.

Всего на четыре года…

Паника и тошнота снова подступают, сигнализируя о приближающейся истерике.

Спокойно, Лиза. Дыши.

Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов с закрытыми глазами. Со стороны кто увидит, подумает, с ума сошла.

Что будет, если я продолжу протестовать против общения с Демьяном? У меня отберут свободу. Что будет, если я буду общаться с ним, но доведу себя до белого каления? Убью и без того расшатанную Инессой нервную систему.

Кстати, нужно будет позвонить тёте Вале и спросить, как дома дела.

От моих действий напрямую зависит собственная жизнь и состояние.

В эту самую секунду я принимаю единственное верное решение: оставить переживания в стороне и прожить студенческие годы максимально счастливо. Пусть Демьян пишет, я буду отвечать ему, представляя, что это просто игра. Что мне не нужно будет выйти за него замуж в будущем. А вдруг я вообще смогу привыкнуть?

Это уже из разряда фантастики.

Знаю, впереди ждут сложные, бессонные ночи перед конспектами, слёзы и бытовые вопросы. Но, тем не менее. Это лучшие времена в моей жизни, которые я буду вспоминать с любовью и трепетом на душе. Я проживу их полноценно, не отвлекаясь злостью на Шведова.

Представлю, что я свободная студентка, у которой нет за спиной груза в виде обязательств перед семьёй и будущего брака с самым омерзительным среди всех омерзительных мажоров на свете.

Сейчас, как никогда, безумно сильно хочется обнять маму, поделиться с ней своими планами, переживаниями и попросить совета. Рассказать ей, что я справилась. Что не сдалась сразу, а попыталась бороться. Бой со Шведовым ещё не проигран. За эти четыре года я постараюсь сделать всё, чтобы он расхотел жениться на мне.

Именно так я и поступлю!

Визуализирую, как сбрасываю груз с плеч, расправляю их подобно гордой птице перед полётом.

– Ты – молодая и беззаботная студентка Елизавета Астахова. С этого момента главная проблема в твоей жизни – нагнать одногруппников и не завалить первую сессию. На этом всё!

Подхватываю с кровати, застеленной розовым плюшевым пледом, сумку, надеваю шлёпанцы и выхожу в длинный коридор, с прекрасным настроением принимать душ.

Вхожу в помещение с раковинами, где утром мы с Таней умывались, прохожу к пластиковой двери, ведущей к душевым. Шум воды, доносящийся оттуда, подсказывает, что движусь в нужном направлении. Энтузиазм мой слегка поубавляется. Открыв дверь, я вижу мыльную воду, собравшуюся в проходе из-за плохо работающих сливов в полу. Зашибись…

Моя брезгливая натура теряет сознание, когда я, хоть и на носочках, но ступаю на неё ногой. На этом сюрпризы не заканчиваются. На душевых кабинах, в которых купаются студентки, нет никаких дверей или даже элементарных шторок. Лишь перегородки между ними. То есть, проходя мимо в поисках свободной, я вижу голых девушек! Если купающиеся выглянут из-за пластика, то увидят друг друга во всей красе!

Сглатываю слюну и трусливо отворачиваюсь. Первая здравая мысль – сваливать отсюда как можно скорее. Вторая приходит следом – как мыться в будущем? Не могу же я грязной ходить? Конечно, нет. Так и замираю в проходе не решаясь выйти или забыть, что такое стеснение и стыд.

Хорошо хоть помещения для девочек и мальчиков раздельные.

Стоп…

Если я вошла сюда спокойно и без препятствий, что мешает это сделать парням, живущим на этаже?

Правильно, ничего не мешает.

Какой ужас…

Осознание, что одной лучше не купаться, становится лучшим мотиватором. В присутствии девушек здесь более или менее безопасно. Резиновые шлёпанцы издают хлюпающие звуки от моих шагов по воде. Прохожу в самый конец к свободной душевой, решительно вешаю на крючок шоппер, достаю косметичку с принадлежностями и ставлю на небольшую мокрую полочку, вытягиваю полотенце и закидываю на соседний крючочек. Убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, начинаю раздеваться, наспех сматываю вещи и закидываю в сумку, чтобы не намочились.

Бюстгальтер тоже снимаю и убираю, а вот трусики оставляю. Ну не готова я пока настолько открыться перед соседками с этажа. Я с ними не знакома, чтоб филейную часть показывать. Да и не только её.

Так быстро душ я ещё никогда не принимала. Наспех мою голову, брызги пены от шампуня летят во все стороны, про бальзам не вспоминаю в такой экстренной ситуации. В очередной раз возмущаюсь, за какие грехи матушка-природа наградила густыми, тяжёлыми и пышными волосами. Разобравшись с белокурой копной, вынужденно снимаю трусики и намыливаю тело с рекордной скоростью, после тщательно смываю еле тёплой водой, потому что настроить кран не получилось. То ледяная лилась, то кипяток. Пришлось выбирать, и остановилась я на золотой середине.

В конце наспех обтираюсь махровым полотенцем, дальше заматываю им же тюрбан на голове. Блин, для волос нужно было отдельное брать. Надеваю чистое бельё и пижаму, споласкиваю ещё раз ноги в шлёпках, хотя толку от этого, всё равно намочу водой в проходе. Упаковываю баночки в косметичку и закидываю в шоппер. Из душа по сквозняку в коридоре бегу в комнату и молюсь, хоть бы не простудиться.

– О, с лёгким паром! Ты вовремя, – Таня расставляет тарелки на столе, убрав с него письменные принадлежности. – Айда кушать.

Дразнящий запах еды заставляет мой желудок урчать громко до неприличия. Слюна собирается во рту при виде аппетитного блюда в сковороде.

– Это и правда самые вкусные макароны по-флотски, что я ела, – сообщаю торжественно, когда мы приступаем к ужину. – Я такая голодная, Егор батончиком поделился, но я им вообще не наелась.

– У-у-у? Кто такой Егор? – соседка хитро улыбается. Когда речь заходит о парнях, Танька мигом воодушевляется.

– Одногруппник, староста попросила его подтянуть меня и нагнать пропущенное.

– После пар будете задерживаться? – щурится, но я не понимаю к чему она клонит.

– Во время перерывов, но, возможно, придётся оставаться после, – активно жуя, наивно подтверждаю, накалывая на вилку макароны.

– Итак, что мы имеем в первый же день: проспала и опоздала, на чужой лекции просидела, с Русланом Князевым познакомилась, – отодвигает тарелку и начинает загибать пальцы, перечисляя, особенно выделяя про того татуированного. – Ещё и какого-то Егорку подцепила. Умница, красотка.

– Тань, – корчу лицо, мол, ты чего такое говоришь, на что она начинает смеяться.

– А что «Тань»? Горжусь, так и надо. На выходных ещё на тусу пойдём, познакомлю тебя со своей компашкой.

– Что за туса? – наивно уточняю. На данный момент мой мозг отказывается думать о чём-то кроме еды и желания поскорее лечь в кроватку.

– Вечеринка, Лизунь, тусовка. Ты как будто с другой планеты, —поднимается со стула, разделавшись с порцией еды. – Тебе ещё наложить?

– Не, спасибо. Объелась, – хлопаю себя по животу, о чём сразу же жалею. Никогда не повторяйте такого на полный желудок. По ощущениям, я чуть не взорвалась от этого жеста.

После ужина Таня идёт в душ, а я убираюсь и иду на кухню помыть грязные тарелки. Там знакомлюсь с соседками, это оказываются тоже первокурсницы, очень милые девушки. По их словам, готовят на кухне не очень часто. Парни, в основном, питаются в студенческой столовой, но говорят, что там невкусно и много масла в еде.

Завтра у меня новые предметы, поэтому повторять сегодняшнее я не стала, а вернувшись в комнату легла в постель. Несмотря на усталость сразу же заснуть не получилось. Не потому, что соседка вернулась из душевой, вообще нет. Таня юркнула в кровать тоже тихо.

Заснуть мне мешало другое… Когда я закрывала глаза, в голове всплывал развязный образ Руслана Князева. Его властные руки, требовательные и в тоже время мягкие губы. Чёртов шершавый голос и обещание:

«До завтра, Кудрявая!»

А, когда заснуть, наконец, удаётся, всю ночь мне снятся чёрные глаза, пронизывающие до самой глубины души.

Глава 6

Утром просыпаюсь в холодном поту от кошмаров, что бессовестно мучали всю ночь.

Этот проклятый Руслан Князев!.. Откуда взялся на мою голову? Можно подумать, без него проблем не хватало!..

Чувствую себя старым разбитым корытом. Всё тело ноет, вставать нет никакого желания. Настроение на дне, хочется завернуться в одеялко и пролежать так весь день.

– Вставай, соня, – Аня в отличии от меня навеселе, бодрая и активная. Откуда в ней столько энергии? Пять минут назад глаза открыла, а уже шустро заправляет постель, напевая песню.

Выхода нет, приходится заставить себя и подняться. Интересно, что ждёт «удачливую» Лизу Астахову в новом дне?

Сегодня мы не проспали, поэтому успеваем выпить ароматный чай со вкусными печеньками, которые завалялись в шкафу. Закончив с завтраком, соседка насильно наносит мне макияж своей косметикой: подкрашивает ресницы тушью, брови – карандашом и губы – нюдовой помадой. От тонального крема наотрез отказываюсь из-за слишком чувствительной кожи. Меня сыпет при каждом удобном случае, поэтому решаю не рисковать.

К выбору наряда подхожу уже более ответственно и щепетильно. Одеваюсь сдержаннее, чем вчера, по известным причинам… Не хочу вызывать к себе лишнего внимания. Не знаю, сколько продержусь, прежде чем снова надену один из любимых ярких кардиганчиков.

Натягиваю серые джинсы, которые носила ещё в школе. Они оказываются мне велики в талии, но искать и доставать со шкафа другие нет желания. Надеваю узкий топик, сверху чёрный свитер оверсайз и поверх всего этого дела накидываю куртку. На ноги обуваю любимые белые кроссовки. Хаос на голове, который обычно называют волосами, собрать не успеваю, пора выходить. Решаю, что сделаю это спокойно в университете.

По дороге, чем ближе мы подходим к зданию Вуза, во мне всё сильнее разрастается самая настоящая смесь волнения, страха и неизвестности. Не из-за учёбы, из-за Князева.

Я боюсь, что этот Руслан после вчерашнего многозначительного прощания что-нибудь вытворит.

Лиза, это самый популярный парень в университете, ему девушки на шею пачками вешаются. Зачем ты, самая обычная студентка, мажору сдалась? Если он бросил Кристину, с её модельной внешностью, то зачем я нужна? Пройдёт мимо и даже лица не вспомнит.

Неплохая мысль немного успокаивает и обнадёживает.

Однако факт того, что на факультете могут узнать о вчерашнем поцелуе, удручает…

Стыдно перед Таней, она хорошо ко мне относится. Получается я её обманула. Или недоговорила?.. Может, стоило рассказать всю правду, не утаивая?

В голове каша из событий и сумбурных мыслей. Добравшись до факультета, мы расходимся с соседкой по своим группам.

В аудитории на лекции, где собирается весь поток, я снова теряюсь. Накатывают вчерашние воспоминания, застываю на месте, с ужасом смотря на верхние ряды.

Перестань, здесь первокурсники, да и аудитория другая.

– Лиза! – голос Егора выводит из транса и заставляет повернуть голову на источник звука. Рыжий машет сидя, и зовёт к себе. – Приберёг Хвостику местечко рядом, – сообщает, когда опускаюсь возле него.

– Привет, – стараюсь выдать подобие улыбки, пока внутри одна растерянность. – Спасибо!

Во время лекции по теории государства и права, пока профессор рассказывает новую тему, Егор добавляет мне что-то от себя, объясняя всё, что могло быть мной упущено с прошедших занятий. Я активно конспектирую и впитываю знания, как жёлтая губка из мультфильма. Настроение заметно улучшается, страхи уходят на задний план, уступая место радости от полученного материала.

– Ну как тебе? – после лекции неспешно идём вместе с Егором на семинар.

Я жутко переживала, что не смогу найти подруг в университете, но, кажется, нашла верного товарища. С рыжим так легко общаться. Друзьями нас сложно назвать, всего два дня знакомы, но с Егором приятно проводить время вместе. Очень умный и тактичный парень.

Я бы в жизни не сказала, что он окажется тем, кто будет подтягивать меня в учёбе. С виду Егор Воронцов кажется одним из тех накаченных качков, которых интересует совсем другое.

– Честно, я в восторге! Профессор очень интересно преподнёс материал, вопросов не осталось. Всё предельно понятно. Ещё раз убеждаюсь в том, что выбрать юриспруденцию было правильным выбором. Это прям моё, понимаешь? – с огромным энтузиазмом тараторю, пока топаем по светлому широкому коридору.

– Понимаю, – забавляется моей детской реакцией. – А кем ты видишь себя после учёбы? Ну, в смысле, где работать хотела бы?

Вопрос застаёт немного врасплох.

– Эм-м-м, пока не решила, – отвожу взгляд в сторону, энтузиазма заметно поубавляется. Мне не дадут работать. Закончив университет я стану домашней игрушкой Шведова. – А ты?

– Хочу открыть Адвокатскую контору, – на полном серьёзе Егор начинает рассказывать о своих планах. А я слушаю с открытым ртом и завидую белой завистью. Почему в двадцать первом веке права женщин до сих пор ущемляются? Разве кто-нибудь сможет заставить парня жениться на девушке ради спасения бизнеса? Вряд ли. Почему дочерей и племянниц успешно используют в своих целях, не спрашивая согласия? Где равноправие? Где справедливость?

– Надеюсь все твои планы осуществятся в реальности, – искренне поддерживаю идею. – Подожди, пожалуйста, минутку. Волосы соберу, —останавливаемся около широкого подоконника. Ставлю сумку, покопавшись внутри, достаю резинку и начинаю стягивать волосы в жгут, чтобы замотать их на голове. Из-за тёплой одежды и распущенных волос, моя бедная шея вся мокрая. В ожидании Егор начинает активно рассказывать прикольную ситуацию из жизни: как в деревне у бабушки он удирал на велосипеде от собак целый час. Я от всей души смеюсь, не сдерживаясь. – Да не может такого быть, ты врёшь! – ударяю его по-дружески в плечо, удерживая волосы одной рукой.

– Серьёзно тебе говорю, – рыжий тоже смеётся. Вижу, что его самого радует моё поднявшееся настроение, и до меня доходит, что он специально завёл эту историю, в надежде поднять моё упавшее настроение.

Душевный момент прерывает странное чувство, что за тобой наблюдают. От этого начинает неприятно сосать под ложечкой. Пытаюсь отогнать его, убеждаю себя, что выдумала глупости, но, когда поворачиваю голову в сторону, вижу компанию из нескольких парней, среди которых стоит… Князев.

Татуированный пялится пристально, в упор, и не отводит взгляда, когда видит, что я заметила. Руслан обнимает за талию вчерашнюю девушку. Та что-то томно ему рассказывает, но по лицу старшекурсника понятно, что спутницу свою он совсем не слушает. Как маньяк, наблюдает за нами с Егором, переводя взгляд между нами двумя.

Выражение его лица… ох как сильно мне оно не нравится. Есть в нём что-то зловещее. По позвоночнику проходится неприятный холодок, оставляя за собой странное чувство волнения.

– Что там? – Егор прослеживает за моим встревоженным взглядом. – Вы знакомы? – поняв, что мы с Князевым пялимся друг на друга, с неким недовольством спрашивает одногруппник. Или мне показалось, и он просто поинтересовался без подтекста?

Быстро отворачиваюсь, стараясь придать более беззаботный и расслабленный вид.

– Ага, я же аудитории вчера утром перепутала, сидела с их потоком, – легко произнести не получается, беззаботно тоже. Неконтролируемая дрожь в голосе выдаёт с потрохами. Волосы я так и не собираю. Бросив эту затею, мы идём в противоположную от компании сторону на поиски нужного кабинета.

На большом перерыве, который длится целый час. Егор уходит на тренировку, а мы вдвоём со старостой Аней топаем в столовую на первом этаже.

Добравшись, оставляем за свободным столиком вещи, чтобы никто не занял, и идём за едой. Особого аппетита, как и настроения, нет, но я заставляю себя купить печёный пирожок с капустой и яблочный компот. Ситуация в коридоре с Князевым оставила внутри неприятный осадок.

Так дело не пойдёт. Мы на одном факультете, видеть я его буду часто. И что теперь, каждый раз настроение будет портиться? Нужно менять мышление, научиться игнорировать татуированного и постараться забыть тот случай.

Вернувшись за стол, приступаем к еде. Таня обедает гречкой с котлетами, я нехотя клюю свой пирожок, по чуть-чуть отщипывая тесто. Разговоры, в основном, ведём про учёбу и общежитие. Среди девочек в группе я – единственная, кто живёт в общаге, поэтому староста расспрашивает, как там всё обустроено. Я спешу её огорчить, ведь сама провела в ней всего две ночи, поэтому рассказывать особо нечего.

Неподалёку от нас сидит шумная компания парней, по виду, старшекурсников. Они активно о чём-то спорят, громко и весело, то и дело поглядывая в нашу сторону. Галдёж ужасно раздражает, пару раз поворачиваюсь в их сторону, всем видом показывая, что нам это не нравится.

– Как дела, красавицы? – выкрикивает один из них, истолковав моё внимание иначе.

– Всё супер, не отвлекайтесь от обеда, – отвечает на вопрос староста без энтузиазма, пытаясь отвадить. Видно, Ане тоже не по душе подобное соседство.

– А чего такие красивые и хмурые? – один из компании поднимается и подходит в нашу сторону, явно намереваясь пообщаться более тесно.

Обмениваемся с Аней понимающими взглядами, еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Как звать? – смазливый с родинкой на щеке подсаживается к одногруппнице, закидывая руку на спинку стула. Видимо посчитал, раз она ответила на вопрос, то более лояльна в отличие от хмурой меня.

– Аня, а это Лиза, – сухо представляется, складывая руки на груди в ожидании, пока он уйдёт.

– А я Рома, – подмигивает, жуя жвачку, как животное. – Запиши номерок, – достаёт из кармана мобильник и протягивает Ане. Я молча наблюдаю за развернувшейся сценой, стараюсь не лезть, хоть поведение парня совсем не нравится. Ведёт себя развязно, нормальные люди так не знакомятся. Или он хочет показаться крутым? Выглядит со стороны глупо.

– Извини, но нет, – махнув рукой, староста отодвигает от себя протянутый телефон. Парень явно не был готов к такому, и смартфон выпадает из его руки прямо на кафель с характерным грохотом.

Анька не хотела такого поворота событий, случайно вышло. Она испуганно прикрывает рот рукой, наблюдая, как парень соскакивает на ноги и поднимает гаджет.

– Э-э-э, ты чё, овца? – быстро осматривает на предмет повреждений. – Ты мне чехол поцарапала, и плёнка защитная треснула!

– Извини, я не хотела, – Аня извиняется, и мы одновременно поднимаемся с места, когда видим, что Рома приходит в неадекватное состояние, явно быкуя.

– Дура тупая, граблями своими чё машешь? Бабки за чехол теперь гони!

– За языком следи, – уже не выдержав, встреваю в и без того накалившуюся обстановку. Все в столовой наблюдают за происходящим.

Рома перемещает внимание на меня, подходит, становясь рядом. Смотрит сверху вниз, создавая иллюзию доминирования. Неандерталец, блин.

– И чё ты мне сделаешь? – начинает угрожать, быдловато кивая головой.

– А ты мне чё сделаешь? – вторю его манере. И без того плохое настроение начинает выплёскиваться за края.

– Да я тебя щас на этом кафеле размажу, коротышка, – фыркает, поворачиваясь к столу друзей, мол, ему смешно со мной беседу вести. Не воспринимает какую-то девку всерьёз.

– Лиз, не надо. Я отдам деньги за чехол. Скажи, сколько? – Аня пытается предотвратить катастрофу.

– Давай, размажь, я жду, – выгибаю бровь, смотря в упор на парня. Взмахом руки даю старосте понять, чтобы она стояла на месте.

Спросите, зачем я нарываюсь? Как говорила ранее, терпеть не могу несправедливость. А особенно не перевариваю «самцов» в кавычках, которые считают, что могут оскорблять девушек и угрожать им.

Подтверждая звание неандертальца, Рома вцепляется в моё предплечье, в предупреждающем жесте.

– Это всё, на что ты способен? – отшвыриваю руку от себя, как заразу. А что он думал? Испугаюсь и буду молить о пощаде? – А с себе равным зацепиться – слабо?

– Ну, овца, сама напросилась, – хватает локоть, дёргая на себя. Всё происходит очень быстро. Я не успеваю анализировать ситуацию, действую чисто на инстинктах. Вырываю руку и со всей злости толкаю парня в грудь. Не ожидав наступления, оппонент отскакивает на несколько шагов назад, а затем, назвав меня «сукой», замахивается для удара.

Сделать у него это не выходит. Зато я успеваю испугаться перспективы ходить с фингалом на лице.

– Ты чё, попутал, Алёша? – фигура Князева вырастает рядом так неожиданно и непонятно откуда, что я сама отшатываюсь в страхе. Что уж говорить про придурка Рому: побледнел, будто призрака увидел. – Это моя тёлка.

Тёлка?.. Ошарашенно выпучиваю глаза на Руслана, держащего смазливого. Что, простите?!

– Я… я не Алёша, я Рома, – трясясь, начинает оправдываться и пытаться вырваться из захвата. Татуированный плюс ко всему обхватывает его шею сзади, окончательно блокируя любое телодвижение. Прям, как мою тогда.

– Мне похер, кто ты. Извиняйся, – тон Князева жутко угрожающий. По правде становится страшно за Рому.

– Извини, Рус!.. Она дерзила, с…сама нарывалась!

Отмена. Никакой жалости к говнюку.

– Не передо мной, перед ней, – насильно разворачивает смазливого в мою сторону.

– Извини! Извини! – дрожит, как осиновый лист на ветру. – Рус, клянусь, я не знал, что это твоя тёлка. Так бы близко не подошёл!

С видом вселенский скуки и усталости от оправданий, татуированный отпускает жертву, но это на первый взгляд. Не успеваю я моргнуть, как Князев проходится кулаком по роже Ромы. В ужасе наблюдаю за развернувшейся сценой, не найдя в себе сил, что-то произнести или заступиться.

Смазливый летит на пол, из его рта брызжет ярко-красная кровь, оставляя на кафеле характерные крапинки.

– А теперь свободен, – произносит Руслан угрожающим тоном. Парень начинает отползать. Быстро, насколько это позволяет состояние, поднимается. Я порываюсь вперёд, чтобы помочь, но останавливаюсь от тяжёлой тормозящей ладони на плече.

Рома, поднявшись, вытирает рот рукой, едва ли удерживаясь на ногах, и выходит из столовой, забыв про друзей за соседним столиком. Те сидят, попрятав лица, лишь бы им тоже не влетело.

– Ты – варвар! Зачем кулаки свои распускаешь? Тебя кто-то просил лезть? Я сама бы справилась! – сбрасываю с себя его грабли.

– Даже спасибо не скажешь, Кудрявая? – осматривает с ног до головы и хмыкает каким-то своим мыслям. Как будто не он секунду назад чуть не покалечил студента.

– За что благодарить? За то, что тёлкой меня назвал? Ещё и твоей?! – цежу со злостью. Эту фразу слышали все вокруг. Сколько ещё он собирается меня позорить?

– Невоспитанная, ещё и неблагодарная, – разминает спокойно шею. – Пороть тебя надо, Лизавета.

– Себя выпори, – обхожу бугая и хватаю свою сумку со стула. – Пошли, Ань, – обращаюсь к ошарашенной старосте.

Бежать. Нужно бежать отсюда, иначе это плохо закончится. Я учиться пришла, а не участвовать в скандалах, драках и разводить демагогию с наглыми быдло-старшекурсниками. Если он так спокойно может поднять руку на человека, о чём вообще можно разговаривать. Быдло.

Лиза, ты сама чуть не подралась с Ромой. Этот парень хотел тебя ударить, а ты его защищаешь? Действительно, неблагодарная.

– Куда намылилась? – Руслан по-хозяйски хватает за кисть, насильно заставляя притормозить.

– От тебя подальше, – пытаюсь отцепиться, но стальная хватка этого не даёт. Откуда в нём столько дури? Почему я руку собственную выдернуть не могу?

– Подальше? – перемещает взгляд с лица на шею, а с неё на грудь. – А я вот поближе хочу, Кудрявая.

Не успеваю отреагировать на сказанное, возразить, как этот медведь дёргает на себя, чуть наклоняется и закидывает на плечо!

Неконтролируемый визг вырывается из горла. Первая мысль: сейчас он меня уронит на кафель, и я сломаю себе шею.

– Что ты делаешь? – наплевав на полную столовку зрителей, кричу во всю. Перед глазами начинает всё плыть, крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть мир вверх тормашками. Князев уверено шагает, пока я болтаюсь, как сопля, в неестественном положении. – Отпусти, поставь меня на пол придурок! – ударяю кулаком по мощной пояснице, но реакции в ответ ноль. Точнее не так. На возмущение он просто кладёт ладонь на мою задницу, типа придерживая. В этот момент я хочу сгореть от стыда, провалиться под землю и больше никогда не появляться в этом университете. – Ненормальный, варвар, дикарь! – дёргаюсь, за что получаю беспощадный шлепок по заднице. – Куда ты идёшь?

Князев не реагирует вообще ни на что. Несёт непонятно куда и какими путями. Открыв глаза, вижу только пол. Понимаю, что это коридоры, где я ещё не ходила.

Придурок уверенно шагает, словно ежедневно носит на себе вот так студенток. Ориентируется по универу он офигительно. Ну да, а что можно ожидать от такого типа? Наверняка знает все тайные местечки, где можно позажиматься с очередной жертвой на перерывах.

По скрипящему звуку понимаю, что он открывает куда-то дверь, вносит меня внутрь и, оказавшись в закрытом помещении, ставит на пол.

Грудь тяжело вздымается от испытываемого шока, тело слегка шатается. Облокачиваюсь ладонью на стоящую рядом парту, чтобы не свалиться. В это время Руслан возвращается к двери и закрывает её на ключ изнутри. Убирает его в карман брюк, вальяжно разворачиваясь на меня с видом хозяина положения.

– З-зачем закрыл дверь? – заикаюсь в ужасе, на дрожащих ногах подаваясь вперёд. Что он собирается делать? К чему это всё?!

О Боже…

Князев перехватывает меня на полпути, обвивает талию, крепко прижимая руки по бокам.

– Отпусти меня, что ты себе позволяешь?! Открой немедленно дверь, я хочу уйти!

Мы одни в закрытом кабинете, в каком-то пустом крыле университета… Паника подступает к горлу, пытаюсь вырваться из навязанных объятий, но татуированного не волнуют мои желания.

– Такая ты дерзкая, Лизавета, – издевается, оскалившись. – Нравишься.

– А ты мне что-то не особо, – с отвращением таращусь на старшекурсника. На место страху приходит злость на его развязное поведение. Ну и перепады настроения… – Не смотри на меня так, глаза выцарапаю!

Князев начинает смеяться, громко и басовито. Разве можно испытывать лютую ненависть к парню, которого видишь второй день в жизни? Можно! Ещё как можно!

– Тигрица.

– Ненормальный, убери руки! Кем ты себя возомнил вообще? Опозорил меня перед всеми, притащил сюда, чтобы что? – он сдавливает меня так сильно в тисках, что дышу через раз. Или это потому, что не хочу чувствовать его запах? Вдыхать?..

– Опозорил? – искренне удивляется. – Теперь ни одна шавка к тебе не посмеет подойти, – изрекает с таким самодовольным видом, будто на этих словах я упаду перед ним на колени и буду благодарить спасителя.

– Единственная шавка, кто ко мне подходит – это ты, ясно? – язык теряет соединение с мозгом, и я начинаю говорить всё, что о нём думаю вслух.

– Сходи в деканат, чё ты? Вдруг там помогут? – намекает на мои вчерашние угрозы, которые позорно не исполнила. Вот надо было сходить, чтоб придурку этому неповадно было!.. – Балаболка Лиза. Только языком чесать умеешь.

– А ты, судя по всему, думаешь не мозгами, а тем, что у тебя в штанах, – не остаюсь в долгу. А что? Разве не так?! Я сказала правду!

Боже, зачем я его ещё сильнее провоцирую…

Просто в моменты злости не контролирую себя, делаю хуже поведением, распаляя оппонента.

Подтверждая сказанное о его придурошной персоне, Князев разворачивает меня к себе спиной и толкает к стене. Влетаю в твёрдую поверхность, вовремя успев повернуть голову, иначе разбила бы нос.

– Ты больной?! – выдаю, едва ли не задохнувшись от возмущения. Чувствую прижимающуюся тушу позади.

– Думаю дружком в штанах. Как ты и сказала.

Взвизгиваю от неожиданности и жгучего стыда, когда придурок кусает мою шею, оттягивая зубами кожу. Немедля ни секунды отодвигает свитер и перемещается на ключицу, оставляя укус и там тоже, пока я осыпаю его проклятиями и отчаянно начинаю звать на помощь.

– Не напрягай связки, Лизка, тут нулевая слышимость, – урод проходится горячим языком за ухом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обласкать его нелестными словами и не спровоцировать ещё сильнее.

Но это ещё цветочки по сравнению с тем, что происходит дальше…

Здоровая ладонь сначала прижимается к моему животу, спускаясь всё ниже и ниже, пробирается под одежду и ведёт, наоборот, вверх.

– Не смей!.. Не смей! – дёргаюсь, понимая, что он собирается делать. Пытаюсь отодвинуться, но, тем самым, ещё сильнее прижимаюсь к стоящему позади и освобождаю пространство для действий. Боже, я чувствую, как что-то твёрдое упирается в поясницу…

– Ч-ш-ш, не рыпайся, – хрипит над ухом, пока рука оттягивает топик под свитером, освобождая мою грудь.

– Не надо, пожалуйста!.. – шепчу, задыхаясь от волны стыда, когда холодная ладонь ложится на полушарие, по-хозяйски сминая его.

– Хочу тебя, Лиз, – прокручивает меж пальцев чувствительную вершинку. А я закусываю губу, до боли зажмуриваясь от странного чувства, что возникло внизу живота от его действий.

– Мне противно…

– А так? Противно? – нагло, не спрашивая разрешения, отпускает грудь и просовывает свою татуированную руку за пояс джинс. В этот самый момент я проклинаю себя, что не переоделась. Они же большие по размеру в талии, в другой одежде он бы не сделал этого так просто!

Князева не смущают мои крики, то, как я извиваюсь и вырываюсь. Ему наплевать. Секунда, и мужская ладонь уже в моих трусиках, накрывает нежную кожу. Там, где никто и никогда не прикасался ко мне. ТАК, как никто и никогда не прикасался.

– Нет… – выдыхаю, почувствовав проталкивающийся в складки палец.

– Блядь, какая нежная, – горячие губы осыпают шею поцелуями оставляя влажные следы, пока он массирует мою плоть там. Заряды тока проходятся по телу, аж волосы на голове встают дыбом. Чувствую, как там начинает пульсировать от прикосновений. Ранее неизвестные чувства будоражат кровь, заставляют дрожать от ужаса и чего-то ещё непонятного для меня…

Стыд. Унижение. Отвращение к нему и к себе. Все чувства смешиваются между собой в один снежный ком. Но самое мерзкое не это… самое мерзкое – осознание, что я пытаюсь сжать колени не потому, что мне больно, а приятно…

Чёрт… что происходит?

Я больна?

Сжимаю кулак, впиваясь острыми ногтями в кожу, чтобы привести себя в чувства, сдержаться. Это своего рода терапия.

Соберись Лиза, он – насильник. Так нельзя, это всё неправильно. Тебе не должны нравиться извращённые прикосновения!.. Князев не имеет права лапать твоё тело без разрешения. Никто не имеет права.

– Тебе мало тех, кто согласен добровольно? Изнасиловать меня собрался? – спрашиваю, не в силах совладать со страхом в голосе. Каковы его дальнейшие действия? Наивно полагать, что на этом всё закончится…

– Изнасиловать? – Руслан издаёт лёгкий смешок, но резко умолкает, прижимаясь губами к уху. – Нет, Лизавета. Ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.

От грязных речей жаром обдаёт ещё сильнее. Лицо полыхает от стыда, не спасает даже холодная стена на контрасте.

– Никогда. Слышишь? Никогда этого не будет! – дёргаю плечом, делая попытку сбросить с себя его голову. – Мерзость. Убери руку и никогда не повторяй такого с другими девушками. Засмеют.

– А ты, походу, у нас фригидная, раз мужика нормального не хочешь? – вытаскивает ладонь и грубо разворачивает к себе лицом. Встречаться с ним взглядом после такого не хочется, отворачиваюсь в другую сторону. – Сюда смотри, – приказывает таким тоном, что я подчиняюсь на интуитивном уровне.

Пристально следя за моей реакцией, Князев засовывает тот самый палец в рот и облизывает. С явным наслаждением и удовольствием.

Сглатываю слюну, с ужасом наблюдая за постыдными действиями. Он ненормальный. Точно ненормальный. Демьян после выходок Князева кажется самым настоящим ангелом…

Не показывай слабости, не показывай шок. Возьми себя в руки и беги.

– Мужика? – откидываю голову, упираясь затылком в твёрдую поверхность, нарочно издевательски начиная смеяться. – Мужика я перед собой не вижу, а вот наглого сопляка, что возомнил свою персону королём университета – да. Привык, что всё с рук сходит, а?

– Добазаришься, Кудрявая. Не беси меня, – предупреждает, опасно понижая голос.

– А что? Правда не нравится? Спустись с небес на землю, Русланчик.

– Русланчик? – выгибает бровь, будто я тупость какую-то сказала.

– Можешь пожаловаться папе, что тебя девочка обидела, – вытягиваю губы как раздосадованный ребёнок.

Во взгляде старшекурсника что-то меняется. Знаю, я намеренно задела, опираясь на слухи, ходящие про его отца. Руслан такой же папенькин сынок, как и Демьян.

Судя по реакции, я попала в точку. Татуированный замирает на месте, зло смотря в упор. Решаю воспользоваться моментом, пока он ослабил хватку. Выскальзываю из захвата и бросаюсь к выходу. В моменте кажется, что всё получится, и я смогу сбежать. Остановившись, дёргаю ручку вниз и толкаю дверь, но ничего не выходит. И тут я понимаю, что Князев запер на ключ и убрал его в свой карман!..

– Помогите! Кто-нибудь! – поняв, что открыть не смогу, начинаю тарабанить по дереву кулаками и звать на помощь, но без толку. Неужели никто не слышит?

– Охренительный видок, хотя вчерашняя юбочка понравилась больше, – возбуждённый голос звучит за спиной, и я замираю, как вкопанная, со сжатыми кулаками, что так и не успели в очередной раз ударить по двери.

– Послушай, оставь меня в покое, по-хорошему прошу, – сглатываю вязкую слюну. Сердце грохочет в груди. Ощущение, будто в фильм ужасов попала, и пытаюсь сбежать от маньяка с пилой в руках. Нервы на пределе, я понимаю, что в безвыходном положении. Единственное оружие против этого озабоченного гиганта – слова. – Послушай, Руслан. Интрижки – это не для меня. Случайный перепих тоже. Найди девушку, которая с радостью с тобой развлечётся.

– Другую не хочу. С тобой развлекусь, – отрезает, мигом подхватывает, как лёгкую надувную куклу, и тащит к партам.

– Мне это всё не интересно, понимаешь? Я не такая, – кричу уже на грани истерики.

– Лесбуха, что ли? – не успеваю осознать, как оказываюсь лежащей на твёрдой парте спиной, со свисающими вниз ногами.

– Нет, – пытаюсь подняться, но Князев разводит мои колени в стороны, устраиваясь меж них и толкает обратно. Чёрт, надо было соврать. – Да, да! Я такая, слышишь? Мне девушки нравятся!

Первое слово дороже второго. Естественно, он уже не верит в мои слова…

– Давай-ка посмотрим, что у нас под одеждой, – задирает свитер. В его действиях нет сдержанности: движения резкие, рваные. Князев будто максимально сдерживает своего внутреннего зверя, но получается плохо.

– Не прикасайся ко мне! Сказал же, что я буду умолять тебя, чтобы ты меня… чтобы ты меня… трахнул, – с отвращением произношу последнее слово. – Если ты не заметил, я сейчас об этом не умоляю!

– Передумал. Хочу тебя, Лиз. Сейчас. Жёстко, громко. Можешь кричать, сильнее заводишь.

– Я не хочу! Слышишь?! Не хочу тебя, – голос осип от визгов, хриплю из последних сил, в надежде достучаться до психопата. Что не понятно в слове «нет»?!

– Кого хочешь? Может того петушару рыжего?

– К…какого рыжего? – сначала непонимающе хлопаю глазами. – Это мой одногруппник!.. Егор, его зовут Егор. Он просто меня по предметам подтягивает…

Боже, я что, пытаюсь оправдаться перед этим неадекватным?!

– Да похер, вообще, – дёргает топик вниз, бедная ткань трещит по швам, грудь постыдно и предательски обнажается. Я пытаюсь пресечь, помешать, отбиваюсь ладонями, но он легко сковывает мои руки, поднимая их над головой, и удерживает одной своей гигантской. По позвоночнику проходит холодок, розовые вершинки мгновенно твердеют от соприкосновения с холодным воздухом. Взвываю, зажмуриваясь, пока Князев наклоняется, вбирая их своими настырными губами.

Полное отчаяние и бессилие накрывает меня, окончательно добивая, когда слышу, как он расстёгивает ширинку своих брюк.

Неосознанно начинаю плакать, громко, истошно, навзрыд. Не наигранно, мне правда страшно, что сейчас он меня изнасилует. Помощи ждать неоткуда. Никто не остановит его.

Рыдания сотрясают меня всю, затмевая разум. В голове стоит шум. Хочется, чтобы это всё закончилось, прекратилось. Оказалось, страшным сном, розыгрышем или злой шуткой.

– Не надо… Умоляю… Пожалуйста, я не хочу насильно… мне страшно…

Глава 7

Руслан

Разматываю кумпур¹, со злостью швыряя его на маты. Здоровая боксёрская груша качается после пережитой агрессивной атаки. Два битых часа долбил её, чтоб вышвырнуть эту белобрысую из башки. Не хочет сучка ни в какую уходить, поселилась и корни пустила.

Грёбаный белокурый образ мерещится на каждом шагу. Покоя не даёт воспоминание, как она смеётся рядом с рыжим утырком, смотря на него своими голубыми глазищами.

Какого хера она ему лыбилась? А он чё рядом трётся?

Успокойся, Князев. Успокойся, пока не расхерачил всё вокруг.

Два дня. Два, блядь, сраных дня, и какая-то кудрявая соплячка смогла оживить интерес к шараге, в которой учусь. Этот животный инстинкт влечения, охоты на новую цель. Желание добиться, присвоить её, сразу же заклеймить, пока другие не успели. Пока рыжий не успел.

Крышу сносит от неё так, что аж чуть не изнасиловал. Сам себя не контролирую, когда острым язычком дерзить начинает. Я б его… Не понимает дура, что сильнее интерес к себе подогревает. Хочу, аж зубы скрипят.

Ещё минута, и трахнул бы стройное тельце в пустом кабинете, настолько двинулся на ней. Повело, с кем не бывает.

Сама виновата, нарывалась же. Привык, что тёлки легко ведутся, но эта бестия одним своим осуждающим взглядом выбешивает так, что хочется раком поставить и всю дурь выбить.

Тяжело и зло выдыхаю. От каждой мысли про эту Лизу дружок встаёт, как у подростка с нехваткой женского внимания.

Хочу её и всё.

Попытался силой взять, но не смог. Чердак поехал, что было похуй на последствия. Я был готов трахать её под визги и крики, но, когда девка рыдать начала, пелена похоти с глаз опустилась.

Чё за херня? Сам не понял.

Ёкнуло чё то внутри от фразы «мне страшно». Отпустил её. В какой-то момент даже вину почувствовал, хотя такого отроду не бывало. И с виной, и с тем, что тёлка ломается. А именно это она и делала. Ломалась. Да так умело, что поверил в её неприступность.

Только чё реветь так правдоподобно начала? Перегнул, может? Испугалась Лизка.

Лизка. С какого хера она Лизкой уже стала?

Есть в ней что-то, отличающее от других.

Веет чистотой, что ли. Невинностью. Естественностью необъяснимой. А эти кудряшки. Каждый раз хочется намотать локон на палец. Покрутить, рассматривая. Зацепила она меня с первой секунды, когда в аудитории нарисовалась. Сразу понял, что первашка не в ту дверь вошла, но говорить не стал. Как маньяк, вдыхал её сладковатый запах, сидя рядом. Это были не просто духи, которыми обливаются тёлки. Лёгкий цветочный запах и вишня. Грёбаная вишня. Мерещится теперь повсюду.

С того случая, как отпустил Кудрявую, прошло три дня. В универе я больше не появлялся, свалил домой от греха подальше. Боюсь, что в следующий раз не сдержусь. Не посмотрю на слёзы и сопли, нагну и возьму желаемое.

Батя, если узнает, скажет: идиот, тебе насильником осталось стать для полного счастья.

Выхожу из оборудованного под спортзал помещения на цокольном этаже особняка и шурую смыть пот вперемешку с мерзким запашком.

Сняв шорты, встаю под холодные струи воды в стеклянной душевой кабине. Сбросить напряжение боксом ни черта не удалось, Руслан младший стоит колом из-за дерзкой блондиночки.

Бля, давно у меня такого не было, забыл, когда последний раз дрочил, мечтая о ком-то. Будучи подростком, наверное. До появления голубоглазой бестии проблем с тёлками у меня и близко не было. Захотел – получил.

Упираюсь ладонью в кафель, плотно обхватываю твёрдый ствол и начинаю активно водить по длине. Тело требует разрядки, но нихера не выходит.

Сука.

Закрываю глаза, представляя, что это делает Лизавета своим ротиком. Мягкими податливыми губами, по которым с ума схожу. Хочется искусать их до крови, а после зацеловать и зализать раны. Фантазия рисует стоящую передо мной блондинку на коленях, её локоны рассыпаны на тонких плечах и колышутся от усердных стараний.

Результат долго ждать не заставляет. Под собственный рык бурно достигаю пика, но настроение от этого становится ещё дерьмовей.

Докатился. Руслан Князев дрочит, представляя какую-то левую тёлку.

Смыв позор под тропическим душем, обтираюсь полотенцем, одеваюсь в домашнюю спортивку и поднимаюсь наверх.

Затащу Кудрявую в постель любой ценой. Поимею так, что потом сама за мной по пятам бегать будет и умолять повторить. А я подумаю, соглашаться или нет.

– Сыночек, тренировался? Идём ужинать, папа уже за столом, – мама выходит из гостиной в момент, когда я собираюсь скрыться незамеченным на своём этаже, под озабоченные мысли.

– Не буду, – дёргаю губой цокнув. Ужинать с батей за одним столом – то ещё испытание. Лучше в спальне перекантуюсь, пока он не уедет на вечерний променад в банду.

– Иди сюда! Не будет он. Самостоятельным стал. Семью ни во что не ставит, – голос Игната басом звучит из открытых дверей. Закатываю глаза, разворачиваясь.

Приплыли, бля.

– Руслан, не надо, – мама, как всегда, пытается сгладить острые углы.

– Привет, – войдя, здороваюсь с родителем и сажусь за стол рядом с задвинутым стулом по правую сторону от отца.

Место наследника Князевых пустует.

– Чем занимаешься сейчас? – откусывает кусок белого хлеба, пристально наблюдая за мной.

– В зале был, – отодвигаю тарелку с супом подальше. Мне б мяса сейчас, а не эту бурду.

Маман посадила всю семейку на диету. Видите ли, здоровое питание. Ток чё в руке у бати делает хлеб? Что за послабления?

– В университет почему не ездишь?

Бросаю взгляд на маму, мол, ты сдала? Но она еле заметно отрицательно мотает головой. Ясно, охрана значит стукачит.

– Не хочется, – поворачиваюсь на отца в упор, схлёстываемся взглядами. Знаю, что напрашиваюсь, засунуть бы язык в задницу и есть молча, но Князевская кровь не позволяет.

Батя сам виноват, не хочет меня к делу приобщать. К банде особо не подпускает, типа, рано ещё. Учиться, говорит надо. Университет закончить, диплом получить. Ещё и юридический! Глава банды Центр заставляет сына юридический окончить.

Бля, кому скажи. Клоунада.

Цирк на выезде.

– А что тебе хочется? – специально делает этот добродушный тон. Называю его: «Затишье перед бурей».

– Ты знаешь, па. Я в Центр хочу.

– В Це-е-е-нтр хочешь? – наклоняет седую голову набок, отшвыривая хлеб.

– Игнат, не надо, – мама устало вздыхает, хочет образумить старика.

– Лилия, не лезь! Какой тебе Центр? Какая банда? Ты университет нормально закончить не можешь! Безответственный, наглый щенок, – в край озверев, ударяет кулаком по столу. Диетический супчик выплёскивается из тарелки, пачкая белую скатерть. – Кто ты без моей фамилии? Что ты из себя представляешь? Думаешь гонки и бокс – это вся жизнь? Я сдохну, кем ты станешь? Что ты можешь вообще в этой жизни?

– Ма, да дай ты ему нормальной еды. Смотри какой злой. Вон жиденькое разлил, – пропускаю мимо ушей дерьмо в свою сторону и поднимаюсь из-за стола. Негатива на сегодня достаточно.

– Сядь и ешь этот чёртов суп!

– Сыт по горло, бать. Спокойной ночи, – сваливаю под возмущения Игната Князева, огибая стол. Напоследок целую маму в висок, шикнув на ухо «извини».

Поднимаюсь наверх и останавливаюсь на последней ступеньке. Раньше мы делили четвёртый этаж со старшим братом, пока Равиль не погиб в автокатастрофе.

С тех пор отец больше не поднимается сюда. Равиль был его любимчиком. Два года назад смерть старшего сына подкосила отца, лишив наследника. Того, кого он готовил к управлению Центром с самого детства.

Но всё полетело к чертям собачьим.

Лиза

Выходные заканчиваются, а это означает, что завтра на учёбу. Прошла неделя обучения в университете. Первая её часть была просто кошмарная…

В памяти против воли всплывает воспоминание о последней встрече с Князевым и о том, как он меня чуть не изнасиловал… практически изнасиловал.

Боже…

На глаза снова наворачиваются слёзы в сопровождении болезненного кома в горле. Животного страха, как в тот день, я не испытывала никогда. Никогда!..

Чувство беспомощности, отчаяние, осознание, что помощи ждать неоткуда, и ожидание… безумно страшное ожидание неизбежного. Момента, когда безжалостное животное завладеет твоим телом против воли.

Сделает то, на что не имеет никакого права.

Но мысль о том, что наверняка Князеву это осталось бы безнаказанным, рождает внутри дикую боль. Меня некому защитить, некому заступиться. Даже если бы я написала на него заявление, узнай о подобном дядя или Шведовы, мне пришёл бы конец. Они обвинили бы меня, назвали распутной девицей, вертихвосткой и Бог знает ещё как.

Вадим, возможно бы лишился контракта, меня бы забрали из университета. Представляю, какую травлю бы устроила Инесса, называя меня потаскухой.

Да, я не могу быть уверена на сто процентов в их реакции, ведь ничего из этого не произошло, но почему-то именно так всё и представляю.

Я добилась свободы на четыре года, хотела избавиться от Демьяна, но попала в лапы Князева. Не знаю, кто из них двоих хуже…

Одно имя Руслан для меня звучит ужасающе. Как напоминание об одном из худших дней в жизни. А если бы я не начала плакать и умолять отпустить? Лишилась бы девственности на парте… На парте, чёрт подери!

Животное!.. Урод моральный!.. Да как таких земля вообще носит, а?! Кто его воспитал? Кто вырастил? У меня много вопросов к этим людям…

Он отпустил меня, открыл дверь и вылетел из кабинета, оставив одну. Я трусливо поправляла одежду, трясясь, как уличная дворняга. Казалось, что зверь в любую секунду передумает и вернётся закончить начатое. Но Князев не вернулся и следующие дни в университете не появлялся. Либо просто я его не видела до самых выходных. И слава тебе, Господи. Может он отчислился или в другой университет перевёлся?

Ага, помечтай.

Воскресный вечер подходит к концу. Откладываю пряжу в небольшую корзинку и поднимаюсь с кровати. Сделав небольшую разминку от затёкшей спины, иду за телефоном, лежащим на рабочем столе. Разблокировав, набираю по памяти номер на сенсорном дисплее. Пока идут гудки, возвращаюсь на постель и сажусь по-турецки.

– Лизка, засранка ты такая! – в трубке звучит до боли родной голос.

– Валюшка моя, – улыбаюсь сквозь накатившую грусть, представляя, как она упирает сейчас руки в бока, прижимая телефон плечом к уху. – Прости, что так и не перезвонила во вторник. И прости, что трубку не брала. Можешь не ворчать, мне стыдно, очень стыдно, поверь…

– Я переживала, – укоризненно подмечает, цокнув. – К Вадиму с расспросами не лезла, к Инессе тоже. Знаю, что если со мной проблемой не поделилась, то с ними уж точно нет.

– Ты, как всегда, права, – выдыхаю через рот, надувая щёки. – Понимаешь, новое место. Много незнакомых людей. Переживаю, что отстаю от группы… – перечисляю ложную информацию, которая никак не относится к моей истерике, случившейся в тот день.

После того случая в аудитории с Князевым на учёбу я больше не вернулась. Нашла Аню, забрала у неё свою сумку и трусливо убежала в общежитие. Оказавшись в безопасном месте, я прорыдала пол дня, свернувшись калачиком на кровати. А перед приходом Тани полчаса стояла практически под кипятком в душе, раздирая кожу мочалкой, пытаясь смыть с себя чужие прикосновения. Так, ссылаясь на то, что принимала слишком горячие процедуры, я смогла оправдать красные глаза перед соседкой.

Я не могла ни с кем поделиться произошедшим, выплакаться на плече, услышать слова поддержки и ощутить заботу. А душа горела… так хотелось почувствовать себя нужной и защищённой. С дуру позвонила тёте Вале, но рассказать так и не смогла. Позорно пошмыгала носом в трубку под успокаивающий голос, а потом сказала, что перезвоню. Знаю, было эгоистично пугать бедную женщину. Она мне потом каждый день звонила, а я бессовестно сбрасывала звонки и отвечала односложными сообщениями, что всё хорошо и я сама позже наберу.

– Понимаю, деточка моя. Тебе сложно, но всё пройдёт, привыкнешь, обустроишься. Нет нерешаемых проблем. Лиз, тебя там случаем никто не обижает? – закравшееся подозрение сквозит в постаревшем и безумно добром голосе. – Ты не стесняйся, скажи. Я возьму отгул и приеду в город. Схожу к руководству института, – умиляет её забота. Тётя Валя не знает, что в современном мире меня за такое засмеют и назовут стукачкой.

– Ты чего, никто меня не обижает, всё отлично. Я просто ещё за вами с Янкой соскучилась, вот и грущу! – закусываю губу. Это уже чистая правда, поэтому звучит убедительно, и собеседница верит, немного успокаиваясь.

– А на выходные почему не приехала? Я твой любимый черничный пирог испекла. Яна вчера весь день ждала, что ты приедешь, – отодвигает стул и садится, слегка кряхтя.

– Поясница болит? – с тоской пялюсь в стену. Уверена, что она весь день у плиты простояла, а теперь спина ноет. Я знаю эту женщину, как свои пять пальцев: мимику, повадки, могу по походке определить настроение.

– Возраст даёт о себе знать, – заводит старую шарманку. – Вы взрослеете, мы стареем. Таков закон природы. Лиз, у тебя денюжка ещё есть? Если нужно, не молчи, говори. Я тебе на карточку через банкомат положу, когда за продуктами пойду.

– Мне тут практически не на что тратить, тёть Валь. Не нужно, спасибо! Деньги есть.

– Ой, знаю я тебя. Небось носом воротишь да берёшь оттуда гроши, лишь бы сэкономить, – слышу, как опивает чай из кружки. Сердце щемит в груди. Так соскучилась по нашим с ней посиделкам вечерами на кухне. – Представляешь, Вадим в этом месяце премию дал. Я удивилась, подумала, что это с ним? Позвонила Андрюше, хотела Леночке через него денег передать, но он сказал, что не нужно, – грустно вздыхает.

Андрюша – сын тёти Вали, а Леночка – его дочь. Отношения с ними у неё натянутые из-за снохи. Там примерно такая же дама, как наша Инесса. Ни в какую не признала в Валюше свекровь, сына науськивает и внучку с самого детства против бабушки настраивает. А Леночке уже, на секундочку, шестнадцать лет. Свои мозги должны быть.

В очередной раз злюсь, вспоминая, как они холодно относятся к этой чудесной женщине. Тётя Валя не заслуживает такого. Честно, больно наблюдать, как единственный близкий человек страдает от напряжённой ситуации с сыном и внучкой.

Мы с ней две родственные души, которые оказались ненужными своим семьям.

– Тёть Валь, ну значит, у них с финансами всё в порядке, ты не расстраивайся. Наоборот же хорошо, – стараюсь быть убедительной, чтобы поднять упадническое настроение собеседницы, заменяющей лучшую подружку.

– Лизунь, а давай я в среду на выходном к тебе приеду? Сходим по магазинам? Я на прошлой неделе такую юбочку красивую на тебя присмотрела. И водолазочку под неё сразу. Как ты любишь, ворот высокий, рукава длинные с прорезями для пальцев, – с энтузиазмом рассказывает, а у меня слёзы на глазах накатываются от любви к ней. – Знаешь, такой материал хороший, добротный. Не синтетика, хлопок. Мне деньги эти всё равно некуда тратить. На похороны уж давно собрала. Тебя приодену, чтобы не хуже сверстников выглядела. Там у вас в институте, поди, все разодетые. Одна моя хулиганка в старье ходит. Не хочу, чтобы ты себя чем-то хуже других чувствовала. Давай, а?

– Приезжай, Валюш. Я буду очень рада, – сдерживая потоп рвущихся слёз, соглашаюсь гундосым голосом. Не потому, что я хочу эту юбку и водолазку, вообще нет. Мне приятен сам факт, что она ходила и смотрела, выбирала для меня вещи! Сама хочет купить мне новую одежду. Переживает, что выгляжу хуже других, любит и заботится. – Я соскучилась…

– И я, котёночек. Дом опустел без тебя, – тоже всхлипывает. Это наше первое расставание на такой большой срок. – Ой дуры мы с тобой, Лизка, дуры. Развели сырость на ровном месте. Ладно, пойду, мне ещё бельё погладить нужно.

Прощаемся на драматичной ноте, договариваясь, что тётя приедет после обеда в среду. Как раз у меня занятия в час дня заканчиваются.

Дожить бы ещё до этого дня без происшествий…

Глава 8

– Всё в порядке? – уточняет Егор. Мы сидим на перерыве в столовой.

Да – да, той самой злосчастной.

Тонна дурацких сообщений от Демьяна раздражает с каждой секундой всё сильнее, пока я читаю их. Листая диалог на сенсорном экране, сдерживаюсь, чтобы не швырнуть его в сторону. Видимо, по лицу понятно, что занимаюсь я чем-то не особо приятным.

Естественно, Егор не знает про жениха и условия обучения. Признаться честно, ужасно стыдно делиться унизительными подробностями. Нормальный, адекватный человек будет в шоке, услышав такой рассказик.

– Ага, – отмахиваюсь, убирая телефон в сторонку, но он начинает вибрировать от звонка. Егор вопросительно смотрит, якобы, чего не отвечаешь? – Потом сама перезвоню.

Разве я смогу поговорить с этим придурошным при свидетелях? Он меня на негативные эмоции за две секунды выводит. Отчасти я считаю именно себя виноватой в том, что Демьян захотел брака. Сама спровоцировала его словами на кухне. Нужно было как-то выкрутиться, а не угрожать. Хотя… единственным вариантом, чтобы Шведов отвязался, было переспать с ним. Не хочу этого делать, он мне противен… Да и я мечтала, что первый раз будет с тем, к кому испытываю искренние и, самое главное, взаимные чувства… Лёгкий трепет в душе, приятные мурашки от прикосновений, благоговение при виде него и всё таком духе.

Наш столик расположен у самой стены. Егор сидит спиной к окружающим, а у меня открывается прекрасный обзор снующих туда – сюда студентов с подносами в руках. Кто-то торопится успеть пообедать до начала занятия, а кто-то, как мы, коротает большой часовой перерыв.

– Почему не поехал на тренировку? – Воронцов практически каждый день уезжает в тренажёрный зал, но сегодня, судя по всему решил изменить планы.

– Захотелось остаться, – отвечает уклончиво, разминая затёкшую шею.

– Весомый аргумент, – усмехаюсь, крутя кружку с быстрорастворимым кофе в руках. Многие считают его отвратительным, но я обожаю этот вкус. Сейчас модно ходить по кофейням, пить напитки с пафосными, на мой взгляд, названиями: Латте, Фраппе, Капучино, Фраппучино и тому подобное. А я вот обычный люблю. Наверное, из-за своих вкусов покажусь кому-то странной или дикой.

– Ты же с Аней обычно обедаешь, а её сегодня нет.

– И что? – немного не улавливаю связь между отсутствием старосты и пропуском тренировки.

– Решил не оставлять тебя одну, – нехотя выдавливает. Можно подумать, что признаётся в чём-то постыдном.

С минуту пялюсь удивлённо на сидящего напротив, оставляя несчастную белую кружку в покое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кумпур – боксёрские бинты. Полоса ткани, которую боксёры и представители других спортивных единоборств используют для того, чтобы предотвратить травмы.

Вернуться