Таня Нордсвей
Снег и рубины

Плейлист

«Rosyln» – Bon Iver

«Eyes on fire» – Blue Foundation

«Dynasty» – Miia

«Speechless» – Solence

«BASIC» – Nights

«Satisfya» (slowed) – Imran Khan

«Crowsfeet» – RiverKinn

«Royalty» – Egzod (feat. Maestro Chives, Neoni)

«Enemy» – Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz

«Птичка» (HammAli & Navai) – cover by Song Won Sub

«Smells Like Teen Spirit» – Predxx

«COPYCAT» – Billie Eilish

«Pretty poison» – Nessa Barrett

«After dark» – Mr.Kitty

«Gasoline» – Halsey

«Небесные розы» – JONY

«Где ты» – Три дня дождя

«Blackbear» – idfc

«Lovely» – Albine, Filipp (original Billie Eilish)

Пантеон богов Саяры

ПЯТЕРО

Агон – бог Рассвета. Дар: эмпатия

Эспер – бог Утра. Дар: телепатия

Доминик – бог Дня. Дар: сила и выносливость

Байярд – бог Заката. Дар: предвидение

Мэнлиус – бог Вечера. Дар: убеждение

ШЕСТАЯ

Лейла – богиня Ночи. Дар: изменчивость и скрытность (под запретом)

Боги Рекии

Релун – Небесный бог, достигший невероятной мощи. Первый, кто подчинил себе темные материи и сформировал темное ядро.

Вэль – богиня природы и хранительница Вэльска. Жена Релуна, по своей воле отдавшая ему свою силу ради достижения бессмертия и абсолютной силы.

Пролог. Рябина на снегу

На белом снегу лежат ягоды красной рябины.

Я ступаю босиком по заснеженной земле. Медленно обхожу небольшое деревце, двигаясь за эфемерной фигурой девушки в алом плаще. За мной мягкой поступью следует небольшая черная волчица, прижимая уши к голове. Но мне почему-то кажется, что она больше похожа на огромную лисицу, нежели на волка.

Мы оказываемся в чаще, где поют птицы, все еще надеющиеся, что зима отступит. Но снег укрывает пушистый зеленый мох белым покрывалом, скрывая корни многовековых деревьев. Сквозь хвою пробиваются лучи утреннего солнца.

Фигура в алом плаще останавливается по центру, и я замираю вслед за ней. Пальцы ног утопают в снегу, на мне лишь тонкое белое платье, но я не чувствую холода. Не чувствую и падающих на голые участки кожи снежинок. Словно я и не человек вовсе, а одна из бессмертных.

Волчица остается у меня за спиной, но, даже не оборачиваясь, я знаю, что она внимательно наблюдает за гостьей, скрывающей лицо под капюшоном.

– Твое время заканчивается, милая, – раздается голос в чаще, но я не понимаю, кому он принадлежит: мне или незнакомке, стоящей ко мне спиной.

Птицы, напуганные пришедшим со стороны гор туманом, замолкают. Осыпавшиеся ягоды рябины теперь кажутся алыми каплями крови. Рассветные лучи касаются плаща незнакомки, очерчивая ее фигуру. Наконец она оборачивается, и я встречаюсь взглядом с ее красными глазами.

Моими глазами.

Я смотрю на ее лицо и красивые черты, что так похожи на мои. На белоснежные волосы, рассыпавшиеся по плечам. На алые губы и нахмуренные брови.

– Скоро выпадет снег, – говорит Лейла, делая шаг ко мне. Лишь сейчас я понимаю, что мы находимся не в Саяре, где еще зеленеет трава, а где-то… в будущем. В месте, в котором властвуют горные ветра и небеса прорезают острые пики. – Придут первые холода. И…

– Я знаю, – обрываю ее.

Нутром я уже чувствую, как магия подступает к границам моего тела. А когда сила переступит их, то мое время истечет.

Лейла кивает и мягко улыбается, склонив голову.

– У тебя есть вопросы, – не спрашивает, а утверждает она.

Она не ошиблась. И их много. Вот только в этом странном измерении в моей голове царит пустота. Но я знаю, что, стоит мне очнуться, как мысли наводнят разум.

– Сбудется ли пророчество? – спрашиваю я.

– Неужели ты и правда думаешь, что я поверю в первостепенность этого вопроса?

Она права. Но мне нужно спросить именно это, чтобы узнать судьбу Саяры и Кирана.

Выждав пару мгновений, Лейла отвечает:

– Я не ведаю свою судьбу, а мой Дар теперь принадлежит тебе. Ты – это я.

Я киваю.

– Я взяла твое имя, – слетает с моих губ.

– Глупышка, – Лейла касается моей щеки, – это твое имя. Тебя нарекли Лейлой еще при рождении, но супруги Лаир всегда называли тебя Лайлой.

– В честь тебя… – Мои глаза округляются. – Они знали?

– Нет. – Она качает головой, и в ее глазах я замечаю боль и печаль. – Никто не знал. И я не желала тебе ни такой участи, ни того зла, что выплеснулось на тебя, но иного выхода не было.

Странно, но на эти слова в моей груди ничто не откликнулось. Совсем. Со своей судьбой я смирилась давно.

– Время кончается, – шепчет Лейла. – Мне пора уходить. До этого дня частичка моего духа была заперта в артефакте, но каждому приходит свое время для ухода – равно как и мне. На прощание хочу сказать тебе, моя девочка, только одно: борись за свое счастье и любовь. Именно это важнее всего. И не совершай моих ошибок: выбирая власть, не теряй себя и не теряй его. В твоих глазах я давным-давно увидела шанс на обретение счастливой вечности. Используй эту возможность, потому что у меня таковой не было.

С этими словами она протягивает руки к короне на моей голове и снимает ее.

Мир вокруг расплывается, а Лейла обращается снегом, который ветер уносит в сторону гор.

– Я всегда тебя защищала, но теперь ты достаточно окрепла, чтобы позаботиться сама о себе, Лейла. Будь сильной. Я в тебя верю. – Это последнее, что я слышу.

Глава 1. Последствия принятых решений

Я медленно вожу гребнем по белоснежным волосам, расчесывая их. Смотрю на свое отражение и вижу, как по моей щеке стекает слеза.

Видение, которое посетило меня во время перехода через ведьмовское зеркало в спальне Кирана, теперь преследует во снах, напоминая, что время безумно быстро утекает.

Хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как мы завладели артефактом, все уже поменялось.

Изменилась в первую очередь я.

«Лейла, Лейла, Лейла», – нашептывает корона.

Она до сих пор имеет на меня влияние. Она зовет меня, пусть и тихо, но навязчиво. Напоминает о себе даже из подземелья, куда ее спрятал Киран, чтобы та перестала влиять на меня столь сильно, маня забрать себе.

В огромной спальне Кирана я чувствую себя чужой. Хоть я и решила наконец жить собственной жизнью, до сих пор не могу свыкнуться со своей внешностью. Белые локоны и красные глаза кажутся мне чужими. Ненастоящими, как и черты лица. А эти родинки, изгиб бровей, губы…

«Лайла, Лайла, Лайла», – в противовес короне шепчет кольцо на безымянном пальце, заставляя мое сердце сжиматься от противоречий.

Я любила свою прошлую внешность, любила убегать от судьбы, но сейчас мне трудно следовать намеченному плану принятия всех сторон своей личности.

Из раскрытого окна доносится пение птиц и благоухание роз, напоминая о той ночи, когда я впервые оказалась в этих покоях. Тогда я и представить не могла, что стану невестой Кирана.

Невеста…

Почти жена.

Это слово лишь добавляет сомнений насчет принимаемых мною решений. Что, если я не доживу до весны? В глубине души я знаю, что Киран не вынесет такого исхода, однако собираюсь поставить на кон все ради крохотного шанса прожить с ним целую жизнь.

Тему свадьбы мы затрагивали только один раз – нам было не до размышлений.

Как только мы вернулись в герцогство, Тиона тут же бросилась к нам, но, заметив корону на моей голове, шокировано остановилась. Хотя я выдержала мощь артефакта, он отнял у меня целую неделю спокойного существования, что могла бы помочь мне подготовиться. Циклы магии ускорились и пришлось срочно собираться в дорогу, чтобы провести ритуал Звездной Пыли на горе Летос, расположенной в Вэльске. На лошадях добираться туда слишком долго, а перебросить нас Тиона не сможет – это лишь усугубит мое положение. Однако у Кирана и Тионы был какой-то план, но он подразумевал, что мы отбудем из герцогства уже завтра.

Ритуал Звездной Пыли… Только он позволит нам с Кираном принять нашу связь и сплести души воедино, разделив при этом силы на равные части. И мы либо переживем его, либо умрем.

Стук в дверь прерывает мои размышления, и я стремительно оборачиваюсь на звук. Гребень от неожиданности выскальзывает из руки, а волосы возвращают себе прежний цвет.

Зашедший в спальню Киран мгновенно оказывается рядом и перехватывает гребень на лету, не давая ему упасть. Так быстро он при мне двигался впервые.

– Я тебя напугал, любовь моя?

– Н-нет, что ты, – запинаюсь я и наклоняю голову, позволяя волосам скрыть мое лицо. – Все в порядке.

Но Киран чувствует меня в разы лучше, чем я – его. Он тут же берет меня за подбородок и мягко поворачивает мое лицо к себе. Стоит мне взглянуть ему в глаза, как сердце тут же пропускает удар.

Как же все-таки я люблю этого мужчину…

– Чего ты боишься, моя маленькая? – тихо спрашивает он, большим пальцем смахивая с моей щеки слезинку. – Почему снова пытаешься спрятаться за этой внешностью?

– Мне кажется, такая я тебе нравлюсь больше… – не в силах сдерживать слезы, шепотом отвечаю я, намекая на свой прошлый облик.

Киран мягко улыбается, и от этого мне хочется расплакаться еще сильнее.

– Я люблю тебя. И это нельзя изменить ни цветом волос, ни фигурой. Даже если ты сейчас решишь, что зеленый цвет тебе идет больше, я ничего не скажу против. Да, придется, конечно, смириться, что моя будущая жена та еще лягушка… – На этих словах я беззвучно смеюсь вместе с ним, утирая слезы. – Но ты всегда будешь для меня самым важным и ценным, что есть в моей жизни.

Вглядываясь в его родные черты, я понимаю, насколько тону в нем. Как с каждой минутой разлуки тоскую по его прикосновениям.

Рядом с Кираном моя душа поет и одновременно находит покой.

Киран Ердин – мой дом. Тот, кто позволяет мне принимать любые решения и поддерживает меня во всем.

Я же несу за собой смерть. Не только себе, но и ему.

Я утыкаюсь ему в грудь и вдыхаю родной запах океана, хвои, дождя и ночи. Киран притягивает меня ближе, укрывая в жарких объятиях и даря мне незабываемое чувство счастья.

Так мы и стоим какое-то время. Киран не говорит ни слова и не отодвигается. Его сильное тело будто защищает меня ото всех проблем, отрезая от этого мира. Оставляя нас с ним наедине. Там, где мы чувствуем и понимаем друг друга без слов.

Когда я отстраняюсь, Киран нежно целует меня в губы, и все мысли тут же испаряются из головы, вытесненные эйфорией чувств, заполняющих тело. Разорвав поцелуй, Киран обходит меня и встает за спиной – я вижу его отражение в большом зеркале перед собой. Наши взгляды пересекаются, а потом он берет гребень поудобнее и начинает медленно расчесывать мои волосы, которые вновь становятся белоснежными. Сердце наконец успокаивается и возвращает мне мою внешность.

– Мне нравится, как ты выглядишь, – шепотом говорит Киран мне на ухо, посылая по телу горячую волну. – Я люблю твою душу, твои прекрасные волосы, невероятной глубины глаза и чистые эмоции. Ты красива, добра и невероятно меня пленяешь. Первый раз я увидел тебя в видении. И там ты была такой, как сейчас.

Я закусываю губу, глядя на наше отражение в зеркале.

– Наверное, это смешно, что я думаю о глупостях, когда на кону наша судьба, и всей Саяры… – одними губами говорю я.

– Глупости – то, что ты ставишь других важнее себя. – Синие глаза Кирана сверкнули. – Все это не будет иметь значения, если с тобой что-то случится.

Я готова разрыдаться от того, как прозвучала эта фраза из его уст.

– Но я хочу сохранить твой мир, Киран! А мы продолжаем обсуждать тему моего душевного равновесия.

– Мир для меня не важен. Только ты.

– А как же твои друзья? – выпаливаю я. К глазам подступают слезы – слова Кирана попали мне в самое сердце. До меня у него была своя жизнь, близкие, и я не готова рушить его связи в угоду своим решениям. – Как же все они?

– Если встанет выбор между тобой и кем-то другим, я всегда буду выбирать тебя, какие бы решения ты ни принимала.

По моим щекам начинают течь слезы.

Я не заслуживаю всего этого.

Не заслуживаю этой любви.

Не заслуживаю этого мужчину.

Происходящее и так напоминает мне какую-то странную сказку, а потом Киран завершает наш разговор вопросом, окончательно лишившим меня всех доводов:

– Пока ты будешь спасать мой мир, кто спасет тебя? – На чувственных губах Кирана появляется легкая улыбка, и я начинаю плакать еще сильнее, улыбаясь ему в ответ.

Он – самый лучший, и за право быть с ним стоило рискнуть всем.

Я даже не знала, что мужчины вроде Кирана существуют, пока его не встретила. И пускай я не знала его до конца со всеми скелетами в шкафу, я любила его. Любила всем своим маленьким, глупым сердцем.

– Каково это – после видения, где я взрослая, увидеть меня той ночью ребенком? – Вопрос слетает с моих губ так неожиданно, что я сама удивляюсь.

Киран утыкается в мою макушку. Его улыбка исчезает, сменившись сквозившей во взгляде печалью.

– Буду с тобой честен, – произносит он, и мне не нравится такое начало. – Я…

– Если сложно, то не говори, – быстро выпаливаю я, осознав, что затронула то, чего не следовало. – Не надо переступать через себя, Киран.

– Но мы должны поговорить об этом.

– Когда-нибудь. Не обязательно сейчас. Я не хотела спрашивать, это вышло само. Прости.

– Никогда не извиняйся передо мной за то, что случилось не по твоей вине. И я хочу ответить на твой вопрос, милая. – В его голосе слышится уверенность. Он опускает руки на мои дрожащие плечи. – Ответ нужен и тебе, и мне.

Следующие несколько минут Киран настраивается, и мне кажется, что он готовится к некой исповеди. То, что он планирует мне рассказать, явно затрагивает недоступные никому струны его души.

Когда он начинает говорить, его голос звучит гораздо более хрипло, чем обычно:

– Моим поступкам в отношении тебя нет оправдания. Я до сих пор несу это бремя на своих плечах. Но, прежде чем переходить к той ночи, ты должна узнать историю с самого начала…

Мир расплывается, как и тогда, когда Киран позволил мне видеть его глазами. Только сейчас он транслирует через связь не то, что видит перед собой, а свои воспоминания.

– Меня обратили в семнадцать, спустя два года после того, как скончался мой отец, герцог Гектан, – слышу я мысленный голос Кирана в своей голове , рассматривая красивейшего юношу подле гробницы отца. Его черные волосы длиной до плеч растрепаны, яркие сапфировые глаза смотрят с внутренней уверенностью, но некой печалью. Белая рубашка застегнута на все пуговицы, а сам камзол откинут на скамейку в склепе.

Сквозь витражные окна под потолком проникает лунный свет, падая на юного Кирана и ярко выделяя опавшие лепестки алых роз на полу. Присмотревшись, я понимаю, что розы на самом деле белые. Это окропляющая лепестки кровь сделала их красными.

– Тогда я уже принял титул, и мне предстояло взять на себя ответственность за судьбы сотен людей. Я был самым молодым из титулованных господ и грезил мечтами, что смогу привести герцогство к процветанию.

– Пока?.. – мысленно уточняю я у него, глядя, как Киран из воспоминания озирается по сторонам, услышав какой-то шорох.

– Пока не встретил Калиго.

Юный герцог выходит из усыпальницы, а за ним следует тень. В диком саду нет ни души – лишь стрекочут сверчки. Киран явно переживает, предчувствуя беду.

Внезапно некто налетает на него, сбивая с ног и впиваясь клыками в горло так, что брызгают алые капли. Я вскрикиваю, когда глаза Кирана закатываются – вампир отнимает его жизнь вместе с кровью.

– Он был возлюбленным Лейлы, первой ведьмы, и его смертельно ранили, измотав до предела. У него не было шанса выжить, и он предпочел передать Дар, а потом дождаться Лейлу на Теневой границе¹. Столько, сколько потребуется, – рассказывает Киран.

Мы оба наблюдаем за тем, как Калиго подносит окровавленную руку к губам задыхающегося юного герцога и заставляет испить крови. Я с трудом смотрю, как тело Кирана охватывает агония и горячка обращения. Мне хочется прервать воспоминание, чтобы больше не видеть его мучения.

– Калиго обратил меня, через укус передав многие знания и завязав новый узел на нити моей судьбы. С тех пор моя жизнь изменилась настолько, что я и забыл о том, как жил до этого.

К корчащемуся на земле юноше подходит второй вампир – тот самый, что следил за ним из тени усыпальницы. В нем я узнаю Рейнольда. Он дожидается, когда Киран придет в себя, а потом помогает дрожащему, покрытому кровью юноше встать. Рей что-то тихо говорит ему, и Киран расслабляется в его руках. Я уверена, что Рей применяет Дар убеждения, влияя на юного герцога, но Кирана все равно шатает. В его волосах запутались мелкие цветки ромашки, росшей в траве, и он продолжает хвататься за разодранное горло.

Рейнольд уводит юного герцога прочь из сада – к замку, где в окнах горит свет. Где-то на востоке на полную луну завывают волки. Влажную прохладу летнего вечера я ощущаю так же отчетливо, как боль Кирана.

– С Реем мы познакомились в ту же ночь, и он многому меня научил. Особенно тому, как существовать в новых реалиях, которые оказались весьма бесчеловечны.

Видение сменяется, и теперь я наблюдаю, как Рей обучает Кирана искусству боя. Они двигаются так быстро, что моему человеческому зрению трудно уловить хоть что-то, кроме мелькающих клыков и горящих глаз.

– Мои мечты тотчас рухнули. Я увидел мир с совершенно иной стороны. Единственным моим преимуществом было то, что я не испытывал жажды человеческой крови, как другие вампиры. Рейнольд объяснил, что я отличаюсь от таких, как он. Что я – дампир, и мне придется вечность переживать предсмертную горячку в обмен на силу и мощь, что мне теперь дана. Я и до этого знал цену союзам, но, лишь обратившись, понял, что в Саяре выживают те, кто имеет надежных и сильных союзников…

Видение вновь размывается, и я вижу спину Рейнольда, с которой на меня скалится волк. Точно такого же пытаются набить и на руке Кирана, но рисунок исчезает сразу, как только игла отрывается от кожи. Но я понимаю, что татуировка остается, хоть и делается невидимой. Как остается и принадлежность Кирана к клану Блейкли.

– Медведи, львы и волки, – шепчу я, глядя, как свет играет на мускулистом теле молодого герцога. Черты его лица ожесточились еще в склепе, а теперь из него будто бы выкачали все эмоции.

– Именно. Фамилии сильнейших кланов Саяры пока тебе ни о чем не говорят, но поверь: то, что в свое время мы с Реем познакомились с Дженной и Митрисом, спасло немало жизней. Уже чудо, что мы не погибли при этом знакомстве.

Я вижу берег реки, на который вышли Рейнольд, Киран и… Дарэй? Юного Императора было сложно признать в смуглом человеческом мальчишке с растрепавшимися волосами.

Все трое замерли, увидев, что вдоль берега медленно идет девушка в пышном белоснежном платье, с глазами светлее хмурого неба и волосами, источающими солнечный свет. Да и она сама будто светилась изнутри, становясь солнцем, которое никак не заглядывало в эти края.

Она останавливается напротив путников, и те застывают при виде бессмертной. Я замечаю, что на скулах Рея играют желваки, а Киран и Дарэй напрягаются. С ветки огромной ели за ними наблюдает оскалившийся Митрис, готовый в любой момент прыгнуть на них.

– Как и они, я пролил немало крови. Увидев в моих способностях возможность выследить и уничтожить всех представителей своего Дара, Митрис и Дженна создали с Реем альянс. Мы убили всех вампиров, кто носил Дары эмпатии и внушения. Всех, до единого.

Воспоминания Кирана сменяются одно за другим, показывая его кровавое прошлое.

– Я ничего не чувствовал. Ни единой эмоции. Просто помогал расправляться с их врагами и убивал своих недругов до тех пор, пока не столкнулся с вампиром, который обладал Даром провидения.

В тот момент, когда Киран впивается в горло светловолосого мужчины, перед глазами появляюсь… я. Белые волосы, алые глаза. Я смотрю на Кирана полным любви взглядом – таким, что на него обрушивается весь спектр эмоций, подавленных последние года.

Захлебнувшись в этом океане, я думаю, что гибну. Но потом вижу залитый кровью коридор и маленькую себя, испуганно смотрящую снизу вверх мокрыми от слез глазами. Мгновение – и появляется моя версия с темными волосами и карими глазами. Она летит с огромного обрыва вниз, прямо на острые скалы и в бушующий океан…

Я буквально чувствую, как окунаюсь в ледяную воду, прежде чем Киран вылавливает меня из этого воспоминания. Дрожа всем телом, я вновь стою в спальне напротив зеркала. Киран не мигая смотрит на меня в отражении, обхватив горячими ладонями мои дрожащие плечи. Он понимал, насколько яркими были его воспоминая и насколько сложно мне их воспринимать.

– Когда я встретил тебя ребенком, то не почувствовал ничего, кроме отечески-братского беспокойства. Но я знал, что ни в коем случае не допущу твоей смерти и защищу любой ценой.

Это правда. Я и сама ощутила это на себе.

– Я боялся, что если заберу тебя к себе, – Киран на мгновение нахмурился, – то ты будешь видеть во мне отца. Вот почему я позволил тебе сбежать в ту ночь. Это была моя слабость и ошибка. Ты нашла приемную семью, но я не испытал облегчения. Наоборот. Я провел эти года в агонии и бесконечных переживаниях за твою судьбу. Ждал тебя. День за днем. Час за часом.

– Ты…

– Я не предпринял ничего, чтобы помочь, чтобы защитить тебя. – Киран склоняет голову, и волосы закрывают его лицо.

– Ты спас меня тогда. Выкупил на аукционе. Освободил из Братства.

– И не сделал тебя счастливой. Допустил все это.

– Но я счастлива, – возражаю я, и Киран наконец поднимает голову. – И прямо сейчас ты можешь сделать меня еще счастливее.

– Правда? – От его шепота, полного надежды, мое сердце пропускает удар.

Я поворачиваюсь и обхватываю ладонями его лицо. Кончики наших носов соприкасаются, и я ощущаю горячее дыхание Кирана на своих губах.

– Назови мое настоящее имя. Лейла Роуз Лаир. И не покидай меня сегодня, – еле слышно шепчу я, заглядывая в его бездонные сапфировые глаза. – Никогда не покидай меня.

– Лейла Роуз Лаир… – Шепот Кирана проникает мне под кожу, замирая в легких. – Лейла Роуз Лаир…

Его поцелуи, сначала нежные и чувственные, становятся страстными и горячими. Киран спускается от моего лица к шее и ключицам, оставляя после себя влажную дорожку.

– Лейла Лаир.

Имя, отпечатывающееся у меня на сердце возле его имени. Смешивающееся с кровью и превращающееся в нечто большее. В то, что навсегда изменит все, начиная с этого вечера.

– Лейла.

Я чувствую любовь в его шепоте.

Любовь в его касаниях.

Вечность в его объятиях.

– Лейла…

Его предназначение. Его судьба. Его невеста.

– Лейла…

– Лейла Роуз Ердин, – выдыхает Киран, и его жар сжигает нас обоих без остатка.

***

Мы сидим бок о бок на мокрой от росы траве, наслаждаясь пасмурным утром. Я кутаюсь в теплую шаль, пытаясь согреться не только от сидящего рядом любимого. Прислонившись к плечу Кирана, я наблюдаю, как он выверенными движениями штрихует на листе камни живописного пейзажа.

Небольшой холм, усыпанный мелкой ромашкой, обрывается в нескольких шагах от нас и переходит в пляж. Прибой лижет черный песок, с силой обрушаясь на берег. Его штормовая песня и соленый воздух дарят внутреннее спокойствие. Позади нас, между изумрудными столетними деревьями, струится туман.

Киран продолжает рисовать, добавляя на бумагу птиц, которые с криками проносятся в небе.

Возле наших ног лежит пустая сумка. Несколько часов назад в ней находилась корона, но теперь она надежно спрятана. А мы наслаждаемся оставшимися нам мгновениями в герцогстве.

Безумно полюбив Кирана Ердина, я нашла в этих землях дом. В моей душе навсегда отпечатались бескрайние просторы и меловые горы, пасмурные дни и изумрудные ели, черный песок и бушующий океан. Кожа пропиталась солью и туманом, в волосах запутался ветер, а в сердце поселился неотделимый от своих владений Киран. С глазами насыщенной синевы, обсидиановыми волосами, чувственными губами, притягательными чертами лица и самой невероятной душой.

Герцог, который смотрит на меня и улыбается уголками губ.

– О чем думаешь, сердце мое? – спрашивает он, но порыв ветра уносит его слова в просторы океана.

Меня вновь зачаровывают его бездонные омуты, в которых я тону день за днем. Теперь, глядя на Кирана, я вспоминаю юного герцога из его воспоминаний. Как же он изменился и возмужал…

– Кто научил тебя рисовать? – интересуюсь я, переводя взгляд на нарисованные горы, пляж и море.

– Моя мама. – В его голосе слышится печаль. – А ее – ее мать. Навык отпечатался у нас в венах.

Я понимаю, что не должна спрашивать его об этом, но не могу удержаться:

– Какой она была?

– Очень доброй и красивой. У меня ее глаза.

Вновь подняв взгляд на Кирана, я вижу, как он печально улыбается.

– Что случилось?

– Яд, предназначенный мне и моему отцу. Она ушла за сутки, которые провела в лихорадке и агонии. Мне тогда было одиннадцать.

Какой ужас… Я представляю, каково пришлось Кирану, поскольку уже дважды теряла тех, кто был моей семьей. Но не знаю, как выразить словами свою скорбь.

– Мне жаль…

– Такова жизнь, Лейла, – говорит Киран. И я невольно вздрагиваю, так как еще не привыкла к новому имени. – В ней есть смерть, и это естественно. Всё погибает, чтобы возродиться.

– Ты веришь в возрождение?

– Раньше верил. В возрождение, не судьбу. Теперь верю и в то, и в другое. А ты?

– Я?

– Да. Во что веришь ты?

Задумавшись, я морщу нос. Никогда прежде не задавалась подобными вопросами, но сейчас самое время подумать о судьбе и смерти. Что есть гибель, если она подле любимого человека? Романтичный исход? Логичное завершение земного пути? Вечность?..

– Если нам суждено погибнуть… вместе, – мой голос хрипит, а из горла вырываются лишь обрывочные фразы, – я верю, что мы и возродимся вместе, чтобы вновь найти друг друга.

– Обязательно.

Глаза Кирана блестят, и я замечаю в них непрошенные слезы, как и у меня. Конечно, их можно списать на ветер, но я знаю, что виноваты чувства, бушующие внутри похлеще водяной стихии.

Еще мгновение мы наслаждаемся покоем, а потом со стороны леса доносится голос Тионы:

– Лайла! – Она продолжала называть меня прошлым именем, постоянно путаясь. И сейчас, кажется, она в ярости искала меня, потому что я прогуляла наши с ней вечерние и утренние занятия. – Киран! Лайла! – Настойчивый крик Тионы слышится уже совсем рядом.

Нужно что-то срочно предпринимать, иначе нас поймает разъяренная ведьма.

Киран заговорщически смотрит на меня, а потом встает с травы и протягивает руку. Понимая, что он что-то задумал, я принимаю его помощь и спрашиваю:

– Каков наш план?

Встречаться с Тионой пока не хочется. Я бы предпочла оттянуть нравоучения на часок-другой – все равно придется их слушать в дороге.

– Пробежимся? Я знаю отличный маршрут. – Киран лукаво улыбается, и я смеюсь, кивком соглашаясь на его предложение.

Убрав в сумку лист бумаги с грифелем и закинув ее на плечо, он подхватывает меня на руки. В этот момент я смешно чихаю, и у него на губах появляется белозубая улыбка. Притворяясь, что обиделась, я магией тянусь к Кирану, и тот разделяет со мной свое зрение, чтобы и я в полной мере насладилась «пробежкой».

Он срывается с места, и ветер запутывается в моих волосах. А мелодичный смех Кирана еще долгое время эхом разносится по туманному лесу…

Глава 2. Саркофаги Пяти

Барбара

– Бал… – отпив из бокала кровь, протягиваю я, больше рассуждая вслух, чем обращаясь к кому-то. – Неожиданное решение после случившегося.

Я наблюдаю за танцующими парами, стараясь не смотреть на сидящего рядом Дарэя. Его взгляд остекленел и таил безумие, и мне не хотелось больше ни дня проводить подле него.

Не после того, что он сделал и сказал. Когда унижал меня, свою законную жену, запуская в клетку. Подымая руку, сравнивая с любовью всей своей жизни. Называя заменой. И никогда – своей женщиной.

Меня оберегали другие. Но только не Дарэй.

Я возненавидела его. Погибла и возродилась. И теперь все те светлые чувства, что я к нему испытывала, почернели и превратились в жгучую черную ненависть.

– Обычное решение. Я давно желал устроить бал, – отвечает Дарэй. Даже его голос был мне противен и заставлял слегка ощерить клыки.

Я знала, что не он устроил этот бал, а в нашем разговоре не было смысла. Поступки Дарэя больше ему не принадлежали, а контролировались Мэнлиусом.

Вновь пригубив алую жидкость, окрасившую мои губы, я поворачиваю голову и смотрю на высокого рыжеволосого мужчину, зашедшего в зал. Я до сих пор не могу разгадать, почему Мэнлиус так странно отреагировал на то, что Киран и Лайла вместе с друзьями выкрали из сокровищницы артефакт. Казалось, он даже не удивился. Знал ли он? Спланировал? Но мне сложно предугадать его мотивы.

Мэнлиус был первейшим вампиром в Саяре. О нем ходили тысячи слухов, и с ним я провела свои лучшие ночи. Он утихомирил мою жажду крови, привел в порядок мысли и помог увидеть ситуацию под другим углом. Вот только какую роль в его плане сыграла я, все еще оставалось для меня загадкой.

Что он уготовил той, кто пошла против мужа и круга приближенных родного брата?

Я была волчицей. Я была вампиршей. Потом стала гибридом. Но лишь сейчас осознала, что больше всего на свете хочу остаться вдовой – или свободной женщиной. Никакого Дарэя. Никаких обязанностей супруги Императора. Только я и мои желания.

Мэнлиус медленно приближается ко мне, огибая танцующих придворных. Мне непривычно видеть его в темно-фиолетовом камзоле, богато расшитом золотой нитью в тон охристым глазам. Одежда будто маловата для него и стягивает мощную грудь, в которой не бьется сердце. По сравнению с ним, Дарэй кажется лишь зеленым юнцом, да и в омутах Мэнлиуса плещется вековая мудрость. Он олицетворяет собой настоящего мужчину. И впервые за долгие годы я начинаю влюбляться в кого-то еще, кроме своего мужа.

– Разрешите пригласить вас на танец, прекрасная госпожа? – Мэнлиус властно протягивает мне руку, и я завороженно вкладываю в нее ладонь. Он тянет меня на себя, и я тут же приникаю к его груди, на мгновение потерявшись в вожделеющем взгляде.

Ни один мужчина не смотрел на меня так, как он.

Будто я чего-то стою.

Будто я – самое желанное, что он хотел бы иметь.

Отойдя от влияния первородного, я позволяю Мэнлиусу утянуть меня в центр зала и повести в медленном танце. Прижимаясь к нему, я чувствую его мышцы, словно выточенные из камня. Все вокруг теряет смысл, когда он наклоняется ближе – настолько, что я ощущаю его мощную ауру и притягательный запах.

– Почему моя девочка грустит? – Бархатный голос Мэнлиуса ласкает слух.

Я знаю, что он заставит всех придворных, которые сейчас прислушиваются к нашему разговору, забыть слетающие с наших уст слова. Именно поэтому могу говорить с ним, не опасаясь быть услышанной.

– Они украли корону, а ты даешь бал.

В его глазах таится целый мир, ширящийся до размеров вселенной, где зажигаются и погибают кометы.

– Нельзя показывать соперникам, что ты раздавлен их победой, – отвечает Мэнлиус, кружа меня в танце. – Тем более, когда это всего лишь первая из десятка предстоящих.

Я раздумываю над его словами, чувствуя, что его ладонь холодит мою талию даже сквозь атласное платье.

– Но что дальше? – спрашиваю я, словно глупая девочка, не понимающая, что от нее ждут. – Что нужно делать?

– Тебе? Ничего.

Я в недоумении смотрю на него.

Мэнлиус поясняет:

– Ты уже сделала достаточно, Барбара. Конфликт вампиров и оборотней больше не ляжет на твои женские плечи. Ты сильная, ты излучаешь уверенность и свет. Теперь не нужно проливать слезы и тратить нервы на вещи, которые на тебя возлагают мужчины.

Мои глаза увлажняются от подступающих слез. Впервые я готова заплакать от позитивных эмоций.

– Я хочу быть рядом с тобой. Быть равной тебе, – шепчу я, понимая, насколько глупо это звучит. Мне никогда не встать с ним на одну ступень, тем более что между нами разница в тысячелетия. – Я хочу помогать тебе достигать целей.

– Ты уже равная мне, Барбара. – Мэнлиус утирает большим пальцем слезинку, скатившуюся по моей щеке. – И мне не нужно от тебя жертв.

– А как же твои братья?

Да, я знала о его планах открыть саркофаги, где покоятся оставшиеся четверо братьев. Усыпальница Мэнлиуса же все это время пустовала.

– Я уже нашел способ вскрыть гробы, в которых они заточены. Не переживай об этом. Это уже решенный вопрос.

– Что? Другой способ? – непонимающе спрашиваю я. – Для него не нужна кровь Первой?

Мэнлиус улыбается мне, и едва заметная улыбка преображает его извечно суровое лицо.

– Любопытная. Пойдем, я покажу.

Я покидаю бальный зал и выхожу в пустующий коридор вслед за Мэнлиусом. В холодной тишине каменных стен, где гулко раздаются лишь наши шаги, его фигура кажется еще более огромной, и я в который раз поражаюсь тому, каким разным он может быть. Мэнлиус передвигался то бесшумно и молниеносно, то медленно и громко, напоминая простого человека. Он менял свой облик так же, как Лайла меняла внешность. Он был мастером перевоплощений, но без смены черт лица, цвета и длины волос.

Мэнлиус привел меня в сад, где под раскидистыми ветвями ивы находится портал. Проскользнув следом за ним под покров дерева, я тут же морщусь от витающей в воздухе ауры. Став гибридом, я начала острее чувствовать магию материи, а от подобных творений она всегда исходит весьма отчетливо. Сейчас мне больше всего хочется попятиться от портала и не входить в него, но Мэнлиус успевает схватить меня за руку и утянуть в мерцающее пространство, которое переносит нас в огромное святилище где-то под землей.

Перемещение вызывает у меня тошноту. Я сдерживаю позыв, но неприятные ощущения остаются. Впервые за столько лет я чувствую себя слабой из-за физического дискомфорта.

Когда портал за нами закрывается, а мне становится легче думать и дышать, я осматриваюсь. Святилище поистине велико и захватывает дух, но серый камень делает ее похожей на темную усыпальницу. Пять саркофагов, стоящих полукругом на плите с изображением могучего древа, добавляют атмосфере мрачности, как и едва заметный красный свет. Он исходит от камней, врезанных в стены искусным мастером. Имена, начерченные на каждом саркофаге, тоже светятся в полутьме.

Агон, Эспер, Байярд, Доминик и Мэнлиус.

Пятеро братьев. Пятеро святых. Пятеро древних.

На всех гробницах из массивного обтесанного серого камня расположены кровавые печати ведьм, которые некогда заточили их. В центре круга из саркофагов находится статуя, изображающая девушку на коленях и лежащего перед ней волка.

Лейла и Фенрир – их брат-оборотень.

Его вид вызывает у меня странные чувства, потому что я являюсь его потомком и ношу его фамилию.

В легендах Вэльска Фенрир был тем, кому мы безоговорочно поклонялись и за кем следовали. В трудные времена он приходил во снах к наследникам рода и помогал сделать правильный выбор. Во всяком случае, так говорили отец и брат – меня Фенрир никогда не посещал.

Именно Блайдд унаследовал все лучшее от первого оборотня и вобрал в себя его силу и мудрость. За ним шли, его уважали. А я же…

Боль от предательства стаи больно колет меня в сердце. Вот уже неделю как я не слышала по нашей связи других волков. Я скучала по ним. Я страдала без них. Мне было слишком тяжело, но я справлялась с утратой и не хотела сейчас вспоминать о том, чем расплачивалась за обращение в гибрида. Не тогда, когда шла по пути вместе с Мэнлиусом, боясь даже предположить, куда он меня выведет. Но я знала одно: я больше никогда не вернусь в Вэльск и не увижу свою семью, и ностальгировать по безграничным просторам родных земель при виде статуи предка не имело никакого смысла.

И тем не менее даже с бравыми мыслями атмосфера в святилище оставалась мрачной и в то же время печальной. Находясь здесь, я чувствовала себя так, будто вторгаюсь в личное пространство Мэнлиуса – в усыпальницу его близких и семьи.

Я закусываю губу и перевожу взгляд на Мэнлиуса. Он спокойно стоит рядом и внимательно следит, как я отреагирую на место, ставшее причиной помешательства моего мужа. Дарэй мечтал отыскать его, открыть саркофаги. Но не он будет присутствовать здесь, когда его мечта свершится, а я.

В прошлом я была волчицей. Мы ненавидели вампиров, а теперь я примкнула не просто к одному из них, а к самому Первому древнему. Да и сама стала противоестественным видом ради… чего?

Глядя, как свет играет на обтесанных камнях, я ищу ответы, но нахожу покой. Со стороны своего злейшего врага я чувствую заботу и знаю, что, несмотря на его Дар, он никогда не манипулировал мной, как это делала стая. Знаю, что теперь могу принимать решения самостоятельно, хоть и придется заплатить за это слишком высокую цену.

Мэнлиус не торопил меня, позволял заглянуть в свою душу, похожую на это святилище. И в ней находились все те, кто был сейчас в этом зале. Мне стало хорошо от одной мысли, что он подпустил меня к самому сокровенному. Ни Дарэй, ни даже Блайдд никогда так не открывались мне.

Вот что удивительно: самый жестокий Первый был мне гораздо ближе, чем кровный брат или муж. Подле Мэнлиуса я обрела гармонию, новую жизнь и близких.

– Только в этом месте у нашей семьи все хорошо и спокойно, – словно прочитав мои мысли, произносит Мэнлиус. По его лицу нельзя понять, что он сейчас чувствует – на нем застыла маска равнодушия. – Мне нравится покой этого зала. Такая ностальгия…

Но помимо безмолвного спокойствия я ощущаю и печаль, исходящую от статуи Лейлы, как бы странно это ни звучало. Вижу скорбь на мраморном лице и боль лежащего на полу волка.

Хуже всего то, что статуи выглядели бы как живые, если бы не серый цвет камня.

– Ты любил ее? – неожиданно спрашиваю я, глядя на Лейлу.

Я знаю, что значит быть сестрой и дочерью. Но мне не ведомо, каково это – быть сильнее братьев. Как они относились к этому? Завидовали ли, как говорилось в легендах, или уважали?

– Сестру? – уточняет Мэнлиус, проследив за моим взглядом. Кажется, проходит вечность, прежде чем он отвечает мне: – Да.

Ответ повисает в безмолвии каменных стен, а потом медленно поднимается к своду потолка.

– Тогда почему все так закончилось?

Этот вопрос нельзя задавать, но слова срываются с моих губ быстрее, чем я успеваю их сдержать.

Я не знаю подлинной истории, однако все детство провела в размышлениях о том, что же произошло на самом деле. У волков были свои легенды о случившемся, но не во все из них я искренне верила.

Теперь мне выпал шанс узнать все из первых уст.

Кто из них предал первым? Чья судьба была уготована и мне?

– Лейла была не такой, какой теперь ее представляют люди, – спустя некоторое время говорит Мэнлиуса, и его голос разносится эхом. – И мы враждовали гораздо чаще, чем говорят легенды. Правда всегда отличается от преданий, Барбара, и она более жестока к тем, кого видят злодеем.

Враг ли сам Мэнлиус? Для меня точно нет. Но он был врагом для волков и злодеем для людей. Тем, кого боялись вампиры и кого пытались навечно заточить в саркофаге ведьмы.

Но как так получилось, что его братьев заперли в гробницах, а он остался на свободе?

Думаю, вопрос уже потерял актуальность, потому что совсем скоро вся семья первородных воссоединится.

Я не чувствую страха по этому поводу. Знаю, что Мэнлиус не даст никому навредить мне.

Я медленно прохожу вслед за ним к первому саркофагу, в котором покоится Эспер, и касаюсь ладонью холодного камня. Удерживающая вампиров магия шипит и противится вторжению. Она явно не рада чужому присутствию.

– Каков план? – спрашиваю я, вспомнив причину нашего прибытия сюда.

В ответ Мэнлиус многозначительно ухмыляется.

– А ты еще не поняла, моя девочка?

В алом свечении он выглядит как бог гнева и крови. Его золотистые глаза сияют подобно звездам, разгоняя мрачный полумрак.

– Тебе нужна была Лайла, то есть Первая ведьма…

– Нет, Барбара. Мне нужна была ее кровь.

Мэнлиус вытаскивает из ножен кинжал, на котором виднеются запекшиеся алые капли.

– Откуда на нем кровь Лайлы? – удивляюсь я, чувствуя исходящий от лезвия запах возлюбленной Кирана. Она пахнет как вишня и самая звездная ночь. Странное сочетание.

– Он был у нападавших, которые пытались выторговать у Кирана перстень Ночи в обмен на нее. У крови ее запах.

– Разве вы с ней встречались?

Ладно я. Мы с ней часто виделись, и ее запах был мне знаком. Но Мэнлиус… Если он видел Лайлу, то почему не схватил? Неужели решил, что в этом нет надобности?

– Пересеклись однажды, – хмыкает Мэнлиус, сверкнув глазами. – Но это уже не имеет значения, моя девочка. Сегодня я верну свободу Эсперу.

– Только младшему брату?

Мне кажется, или я задаю слишком много вопросов?

– Другие могут смешать мне карты, – отвечает он, а потом делает кинжалом надрез на ладони и капает кровь на каждый саркофаг. – Мы пробудим их, но чуть позже.

Красное свечение усиливается. Я зажмуриваю глаза, когда святилище прорезает яркая вспышка света. Магия шипит в воздухе, распечатывая саркофаги и позволяя Мэнлиусу отодвинуть крышку первого гроба. Внутри лежит юноша, в сердце которого воткнут деревянный кол. Его черные волосы разметаны по мрамору, а лицо – завораживающе прекрасно. В его чертах прослеживается что-то общее с Мэнлиусом, но в отличие от него Эспер выглядит более юным.

Я застываю подле саркофага, с восхищением наблюдая, как Мэнлиус выдергивает кол из сердца Эспера. Кожа юноши начинает обретать привычный оттенок, сменяясь с могильно-серого. Спустя минуты, а не секунды, его тело наполняется силой. Наконец, губы Эспера приоткрываются, а ресницы подрагивают, показывая, что он начинает просыпаться.

Не сводя с него взгляда, Мэнлиус бросает деревянный кол на пол и говорит:

– С возвращением, брат.

Мое сердце бешено бьется от понимания того, что прямо сейчас у меня на глазах меняется ход истории. Но осмыслить происходящее до конца я не успеваю.

И в полутьме святилища, залитого алым светом, Эспер открывает глаза.

Глава 3. Отбытие из герцогства

Лейла

Медленно, чтобы не упасть с крутых ступенек, я спускаюсь по лестнице на первый этаж, где стоит улыбающаяся Лили.

Я все еще не могу привыкнуть к ее коротким волосам – буквально вчера она остригла густую косу, и теперь кончики едва доставали до плеч. Грудь сковывает печаль, когда я вспоминаю, как она переживала из-за того, что не может самостоятельно их расчесывать. Ей пришлось пожертвовать своей главной гордостью, после того как стала оборотнем. А до этого чуть не умерла по моей вине.

– Почему вы печалитесь, госпожа? – спрашивает она, заметив тень грусти на моем лице.

– Прошу, не называй меня так, – прошу я ее.

– Хорошо… Лейла, – с запинкой отвечает Лили, вспоминая мое новое имя. – Так почему вы… то есть ты… грустишь?

– Непривычно видеть тебя без темной косы, – честно отвечаю я, улыбаясь уголками губ. – Но мне нравится твой новый образ. Тебе идет, ты очень красива.

Лицо Лили озаряется светом, а ее улыбка подобна солнцу, выглянувшему из-за туч.

– Правда?

– Правда, – тепло улыбаясь, говорю я и обнимаю ее.

За то время, что мы провели вместе, Лили стала для меня дорогим человеком. Оплотом доброты, заботы и поддержки, которые она дарила мне от всей души. Я старалась отвечать ей тем же, хотя мое сердце уже не было таким чистым, как у нее.

– Спасибо, – тихо шепчет Лили мне на ухо.

Мы вместе выходим на улицу, где благоухают розы и другие дивные цветы. Вовсю идут последние приготовления к нашему отбытию из герцогства. Слуги снуют туда-сюда и слаженно выполняют работу под четким руководством Люции.

– Дорогая. – Рядом со мной возникает Киран. – Ты все проверила? Взяла все нужные вещи?

Вопрос кажется мне странным. Еще несколько месяцев назад у меня практически ничего своего не было, а сейчас мой гардероб пополнился множеством платьев и другой одеждой, украшениями и всякой мелочью. За все это отвечали слуги, Люция и Лили, именно поэтому я даже не задумывалась о том, что нужно брать с собой в поездку.

– М-м… – протягиваю я, пытаясь скрыть тот факт, что не знаю, как ответить. – Вроде все на своих местах.

Улыбаясь, Киран сверкает глазами, и я понимаю, что это своеобразное уточнение для стоящей неподалеку Люции. Она как коршун следит и за слугами, и за нами, словно пытаясь защитить меня от всего на свете. Особенно после того, как за неделю откормила меня супом, тридцатью тремя видами сочных блюд и булочек с разными начинками.

– Может, положить в дорогу побольше выпечки? – любезно уточняет у меня Люция, тряпкой в руках подгоняя запыхавшихся слуг.

– Не стоит, – смущаясь, отвечаю я.

Правда, за ее булочки с вишней я готова на все, и отказываться от них сейчас – настоящий грех.

– Еще как стоит, – возмущается Люция, будто я задела ее честь. – Им… – она кивает на Кирана и Рейнольда, наблюдающими за сборами, – еда не требуется, в отличие от вас, девушки. Вам нужно хорошее питание!

– Люция, благодарим вас, но мы тогда до Вэлара² не доберемся примерно никогда, – сухо отмечает Рей, оглядывая корзины с булочками.

– Конечно, лучше в дороге помереть с голоду, – радостно восклицает Тиона, самым неожиданным образом появляясь рядом с нами и тут же вмешиваясь в разговор.

– Не помрешь. Тут еды навалом. Если что поохотимся, – отвечает Рей.

– Поймаешь оленя? – Тиона наигранно разводит руками. – Или кролика? Знаешь, я предпочитаю сусликов.

– Вот сама и будешь их ловить, – скрипя зубами говорит Рей, бросая на нее взгляд.

Тихо прыснув со смеху, я прикрываю рот ладонью.

Люция же лишь закатывает глаза, а потом демонстративно заворачивает добрую часть пирожков в белую чистую ткань и сует сверток в переметную сумку на лошади.

– Путь к сердцу женщины лежит через желудок, – говорит она Рею. – Их кормить надо, а не только любить.

– Верные слова, – поддакивает Тиона, хлопнув в ладоши.

С недавних пор она излучает оптимизм в те редкие моменты, когда не злится на то, что я сбегаю с занятий или беру в руки артефакты. Наверно, она решила, что лучшая тактика вывести Рея из себя – улыбаться.

И это, как ни странно, работало. С каждой минутой Рейнольд становился все мрачнее и мрачнее.

– Еще чуть-чуть, и нам понадобится карета, – говорит он, обращаясь к Кирану.

Кажется, для них обоих это грозило стать страшным сном.

Я помнила, что вампиры не любят кареты. По их меркам, они слишком медленные. К тому же сами бессмертные перемещались с такой скоростью, что лошадям и не снилась, поэтому кареты были последним способом перемещения.

– Не понадобится, – заверяет его Киран и тихо дает какое-то распоряжение Люции. Та серьезно кивает и хлопает несколько раз в ладоши, видимо, каким-то особым образом, потому что слуги начинают еще быстрее суетиться вокруг лошадей.

Через несколько минут все готово к отъезду.

В поездку собралась довольно большая компания: я и Киран, Джонатан и Лили, Тиона и Рей. Блайдд со своими спутниками уже находятся в Вэльске и ждут только нашего прибытия.

Нас выходит проводить задумчивая Дженна, одетая в легкое платье-халат молочного оттенка. В руках она держит сверток бумаги – ее неразлучный спутник в последние несколько дней. С тех самых пор, как пропал Митрис.

– Будьте осторожны на границе с Рекией, – говорит она, обнимая каждого из нас по очереди. – Жрецы опаснее, чем вы думаете. За последние десятки лет их сила возросла.

– Мы все предусмотрели, – заверяет ее Рей.

– Жрецы? – в недоумении переспрашивает Лили. – Кто это?

Я тоже о них не слышала.

– Клан, обитающий в горах Рекии, – отвечает Тиона, странно изменившись в лице, и мне это совсем не нравится. – В то время как ведьмы черпают силу извне, жрецы забирают силу у ведьм. Столетиями они отлавливали нас и приносили в жертву Небесному богу. Ведьм послабее разделывали на алтарях, высасывая их магические способности. – От этих слов мы с Лили одновременно вздрагиваем. – А тех, кто сильнее, брали в небесные жены. Там обряд помягче и покрасивее, но итог всегда один: ведьма погибает после того, как жрец поглощает ее целиком. У них извращенные и жестокие обычаи жертвоприношения. Они хуже дикарей-рекийцев – те рядом с ними невинные овечки. Живут жрецы в горах Реллак, где находятся священные камни и очень мощная точка силы.

– Какой ужас… – Лили прикрывает рот ладонью. – Они отлавливают ведьм?

– Да, – подтверждает Тиона, проверяя седло и уздечку на своей лошади. – Мало нам вампиров, так еще и эти вечно идут за нами по пятам. Единственный положительный нюанс в том, что поглощение ведьмовских сил отнимает у них зрение. Все жрецы-потомки Релуна обладают характерной особенностью – фиолетовыми глазами. И чем больше сил ведьм они выпивают, тем хуже становится их зрение и тем бледнее радужка. Такова плата за наполнение телесного сосуда для Вознесения.

– Звучит очень… – начинает Лили.

– Безумно, – обрывает ее Тиона, посмотрев на меня. – Они фанатичны и готовы на что угодно.

– Мы этого недопустим, – говорит Киран, приобнимая меня за плечи, и я вдруг понимаю, что дрожу.

Кивнув, Тиона продолжает:

– Именно поэтому наша поездка опасна. Нам придется проехать через перевал Навира, но это единственный способ добраться до Вэлара вовремя, поскольку порталы и перебросы влияют на магию Лайлы.

– Тогда не будем терять времени, – говорю я. – У нас и так его осталось немного.

Я пытаюсь храбриться, и это заметно. Меня пугает долгая поездка верхом, а теперь еще одолевает беспокойство за своих спутников и Тиону, которая больше всех рискует.

Я стараюсь не думать о том, что тоже ведьма. Пока это просто слово. Но каждое занятие с Тионой я учусь чему-то новому.

Киран помогает мне забраться в седло и дает в руки поводья.

– Все хорошо, сердце мое? – спрашивает он, заглядывая в мои глаза.

Я судорожно киваю, продевая ступни в стремена, и глажу вороного коня по гриве.

– Не переживай из-за жрецов. – Киран нежно касается моей руки. – Мы им не отдадим тебя.

Но я не за себя переживаю, а за них. Правда, вслух говорить об этом не решаюсь.

– Хорошо.

Я заставляю себя улыбнуться и перевожу взгляд на Дженну и Тиону, которые снова обнимаются. Дженна комкает в руках бумагу, а потом расправляет ее и вчитывается в написанные братом строчки.

– Ты знаешь Митриса, – обращается к ней Рей, заметив, что Дженна мыслями витает отнюдь не здесь. – Он что-то задумал и импульсивно отправился выполнять. Он скоро вернется. Ты точно не хочешь с нами?

Дженна мотает головой.

– Нет, я дождусь его. К тому же все это… странно. Он давно так не исчезал.

Она переводит взгляд на Кирана.

Тем временем Тиона, Лили и Джон уже садятся на лошадей.

– Ты точно не знаешь, где он, Кир? – спрашивает Дженна, глядя бездонными голубыми глазами на Кирана. Я всем телом ощущаю волнение, исходящее от нее. Сказывается ее Дар.

– Он мне не сказал, – отвечает Киран, и через нашу связь я улавливаю довольно нетипичные для него эмоции, скрытые под сосредоточенностью на поездке. Неужели он знает, где Митрис, но не хочет говорить об этом Дженне? Что он скрывает?

Вмешиваться в разговор я не осмеливаюсь, хоть и чувствую, что за всем этим кроется нечто более важное.

Дженна кивает Кирану и улыбается, хотя его ответ явно ее не успокоил.

– Счастливого пути, – говорит она, отходя от топчущихся лошадей. – Мы нагоним вас. Если же Митрис не вернется… я прибуду накануне свадьбы одна.

– До встречи, Дженна, – говорю я и чувствую исходящую от нее поддержку. Все страхи и переживания сразу потухают, а по телу растекается уверенность в том, что все будет хорошо.

Киран за долю секунды оказывается на своем крупном вороном коне, на котором он когда-то давно вез меня в столицу. Конь слабо реагирует на вампирскую скорость своего хозяина – явно уже привык к подобному. Лишь мотает головой и нетерпеливо ожидает, когда мы наконец соизволим тронуться.

Дженна посылает нам воздушный поцелуй и машет рукой. Я поворачиваю голову к Кирану, и тот как-то хитро мне подмигивает, явно замышляя устроить гонку наперегонки. В которой я, разумеется, проиграю, будучи не самым опытным наездником. Но это и не важно. Мне хочется, чтобы ветер трепал мои волосы, пока я мчусь со своими близкими по ставшему домом герцогству.

Поэтому я принимаю вызов и сощуриваю глаза, готовясь к старту. Но ожидаемо пропускаю этот момент из-за своих не столь быстрых человеческих реакций.

– Догоняй, – в унисон кричат Киран и Рей, когда лошади срываются с места. И я с запинкой пришпориваю коня, направляя того вперед.

От ветра закладывает уши, но я все равно слышу заливистый смех Тионы, рванувшей наперегонки с Лили, стоит нам покинуть цветущий сад герцогства и оставить позади цветущие белые розы.

***

Начало нашего путешествия кажется мне увлекательным ровно до тех пор, пока от езды на лошади у меня снова не начинают болеть бедра. В скором времени мы переходим с галопа на иноходь и движемся по широкой дороге на север. Не останавливаемся, минуя деревни и поселения, но даже без остановок мне удается заметить то, что в Ладоргане не все спокойно.

Люди осунувшиеся и голодающие, на улочках видны следы пожаров и недовольств. Когда я тихо уточняю у едущего рядом Кирана причину, он одними губами объясняет: «Мятежники». И от этого слова по спине бежит холодок. Значит, они постепенно подбираются все ближе к столице. Это плохо, очень плохо.

Беспокойство внутри нарастает, когда я понимаю, что Саяра быстрым шагом движется к войне. А я очень надеялась, что она не начнется столь скоро. И теперь вижу, сколь наивно мыслила.

Впрочем, не только предпосылки к разворачивающейся войне начинают меня заботить, когда мы очередной раз минуем небольшую деревушку. А то, что у мирных жителей я замечаю странные черные пятна на теле, с ужасом догадываясь о том, что они похожи на живую тьму. И последующие часы пути у меня перед глазами продолжают вставать запечатлевшиеся в памяти образы людей, пораженных тьмой.

Уже в лесной глуши я интересуюсь у Тионы, что за болезнь такая страшная. Лицо ведьмы суровеет, когда она подъезжает ближе ко мне и рассказывает про то, что с западных островов моряки завезли странную хворь. Она не передается воздушным путем, поражает жертв через кровь. Пока меры лечения еще не найдены даже ведьмами, поэтому мы проносимся через населенные пункты как можно быстрее, дабы избежать контакта с зараженными.

Но как бы не были страшны надвигающаяся война и странная хворь, вскоре думки о них покидают мою голову благодаря продолжительной езде на лошади. Уставшая, но чувствующая себя уже намного увереннее в седле, я больше наслаждаюсь окружающими нас лесными пейзажами, чем позволяю себе размышлять о проблемах. Кроме того, меня начинают волновать детали нашей с Кираном скорой свадьбы, хоть ранее мой жених и убеждал, что беспокойства излишни. По моей просьбе Тиона и Лили должны обо всем позаботиться, оставив на наших с Кираном плечах лишь прохождение Ритуала, что соединит наши души и силы. Поэтому мысли о внешнем мире оказываются вытеснены личными переживаниями о скором замужестве.

Привал мы устраиваем, только когда окрестности начинают медленно окутывать сумерки. Вблизи Волчьего фьорда всегда дуют ветра, поэтому мы останавливаемся под покровом леса, подальше от природной границы Ладоргана.

Эти леса и скалистые обрывы мне знакомы. Двенадцать лет назад я оказалась здесь совершенно одна, сбегая от ужасов и крови, которые увидела в Императорском дворце. Вот только сейчас, преодолевая тот же путь на лошади, я мысленно задавалась одним-единственным вопросом: как маленькая девочка смогла так далеко забрести? Да, я около суток брела куда глаза глядят, но точно не могла зайти настолько далеко от столицы.

Ту ночь я вспомнила не полностью. Она все еще была окутана тайной моих странных способностей. Но одно знала точно: большую часть пути я преодолела, будучи бесплотной тенью – сказался инстинкт самосохранения, потому что от самого дворца за мной следовал огромный хищник, которого Блайдд убил неподалеку от деревни Алексы. Совсем скоро мы будем проезжать мимо, но я не знаю, что почувствую при виде родных деревенских домишек.

– Киран, – зову я своего герцога будучи охваченной воспоминаниями прошлого. В голову приходит один вопрос, который начинает меня мучить, поэтому я собираюсь кое-что выяснить.

Киран к этому моменту уже спешивается поэтому сейчас берет под уздцы моего коня. Мне же спускаться не хочется: мои бедра ноют так, что я боюсь упасть наземь ничком. Но как я рада, что смогла освоить езду на лошади!

– Да, моя вредный лягушонок? – тут же отзывается он, и я закатываю глаза. – Хочешь попросить, чтобы я помог тебе?

Этот наглец продолжает изводить меня за то, что час назад я захотела поближе подъехать к болоту, чтобы рассмотреть цветущие на нем цветы. С тех самых пор почетное звание лягушонка прочно и бесповоротно закрепилось за мной.

– Нет. Хочу задать тебе вопрос, – говорю я, и так уверенная в том, что жених поможет мне спешиться. – В ночь убийства моей семьи за мной следовал… оборотень?

Тиона, отпивающая воду из фляги, давится. Рей переглядывается с Кираном, а потом молча начинает разводить костер с Джонотаном. Это напоминает мне о том, что совсем скоро нам нужно будет готовиться к ночлегу.

– За тобой отправился Блайдд, – уверенно говорит Киран.

– Нет, другой, – качаю я головой. Киран в этот момент обхватывает мою талию сильными руками и снимает со спины лошади. – Блайдд появился позже. До этого за мной шел горный лев.

– Ты уверена, что это было не обычное животное?

Мои ноги, едва коснувшись земли, подкашиваются, и Киран подхватывает меня на руки. Я ойкаю от неожиданности.

– Да… – шепчу ему в губы, теряя голову от того, как его дыхание опаляет мою кожу и посылает горячие волны желания по всему телу. – Тогда я не понимала этого, но сейчас уверена: это был не обычный лев. Мы находимся недалеко от той опушки.

В глазах Кирана мелькает беспокойство.

– Может, нам остановиться в другом месте?

– Нет, меня больше не волнует мое прошлое.

– Хорошо. Но если что, одно твое слово…

– Фу, только не целуйтесь при мне, пожалуйста, – прерывает нас Тиона, стоящая неподалеку. Уперев руки в бока, она смеряет нас убийственным взглядом. – Ну что? – спрашивает она, увидев наше недоумение. – Я неделю терпела эту ванильную романтику, зная, чем вы там занимаетесь, когда прогуливаете мои занятия.

– Тиона! – шокировано восклицает Лили. – О таких вещах неприлично говорить в присутс…

– Я неблагородная госпожа и не люблю всю эту любовную чепуху, – отмахивается Тиона. – И моя просьба не обсуждается.

По нашей с Кираном связи я слышу, как он мысленно смеется, но вслух говорит:

– Мы тебя поняли, Тиона.

– Любовную чепуху? – неожиданно встревает в разговор молчаливый Рей. – Кажется, девушки наоборот любят подобное.

Тиона тут же злобно надувает щеки.

– Девушки. Не ведьмы.

– А ведьмы уже не девушки?

Обстановка снова накалялась.

И почему эти двое не могут жить в мире и согласии? Ах да, потому что один из них древний вампир, а другая – рыжая ведьма, и они оба не в силах держать язык за зубами.

– Рей. – Киран бросает на него предостерегающий взгляд, крепко прижимая меня к себе.

Не сводя глаз с Тионы, Рейнольд слегка щерит один клык. За всю дорогу они не обменялись и парой силой, и это, похоже, сказывается на их отношениях.

– Мы девушки, но необычные, – протягивает Тиона.

– Пожалуй, на этом спор можно и закончить, – вмешивается Джонатан, и две враждующие стороны наконец расходятся.

С невероятной вампирской скоростью Рейнольда и силой оборотня Джонатана ночлег оказывается разбит в считанные минуты. Мне не впервой ночевать под открытым небом, а вот для Лили это, кажется, в новинку.

Впрочем, спросить ее о переживаниях я не успеваю. Киран тихо шепчет мне на ухо:

– Значит, тогда тебя преследовал оборотень?

Его взгляд серьезен. На лице пляшут блики от яркого пламени.

Мы сидим подле горящего костра, и я сжимаю ткань платья, думая обо всем на свете, за исключением того, как близко оказалась к родной деревне. Как… спокойно чувствую себя в кругу нашей компании.

Лили и Тиона греют руки над пламени. Джонатан жарит пищу. Рей угрюмо пялится куда-то в кусты.

– Да, но… разве бывают львы-оборотни? Я думала, они превращаются только в волков.

– Конечно, Лайла, – отвечает вместо Кирана Джон, подрумянивая мясо на самодельных шпажках. – Ты же читала книги из дворцовой библиотеки?

– Да, – отвечаю я неуверенно, будто сознаваясь в чем-то постыдном.

– Тогда ты должна знать про саярские кланы Раквар, Вителло и Блейкли.

– Медведи, львы и волки, – киваю я, а потом широко распахиваю глаза, пораженная внезапной догадкой. – Это потому, что…

– Нет, – тут же отрезает Джон. – Не совсем.

– Когда брат Первой ведьмы стал оборотнем, он превратился в волка, – говорит Киран. Его голос ровный и спокойный. – Он ушел в леса, подальше от родных. Лейла, как и ее братья, долго искали его, но все было тщетно. Близкие друзья Волка не захотели мириться с его пропажей и попросили Лейлу обратить их. Она не смогла им отказать, но стали они не волками, а медведем и львом. И отправились вслед за Волком в дремучие леса. С тех пор в Саяре три вида оборотней. Правда, теперь они не то чтобы хорошо ладят.

– Всю интригу испортил, – обиженно фыркает Джон, взмахивая шпажкой с мясом. – И зачем?

– Ты так долго тянешь интригу, что раздражаешь, – холодно отрезает Рей. – Кроме того, встревать в чужие разговоры некультурно.

Тиона закатывает глаза, но молчит. Если ей и есть что сказать Рею на этот счет, ее благоразумие одерживает верх над язвительностью.

– Но причем тут вампирские кланы? – в недоумении спрашиваю я.

– Вампирские?

– Вы же вампиры, – говорю я, округлив глаза. – Причем тут оборотни, если Дарэй Раквар, Дженна и Митрис Вителло – вампиры?

Легкая улыбка касается губ Рея.

– Кланы были созданы Первыми. Мэнлиусом, Агоном и Эспером. Уже позже в них начали меняться изначальные устои. Эспер по неизвестным причинам отказался от клана и исчез на просторах Рекии, а на его место пришли Доминик и его близкий круг. Позднее Мэнлиус также оставил управление Калебу – второму по силе Дара убеждения. И с Калеба, собственно, все и началось.

Я вопросительно смотрю на Рея, не понимая, о чем идет речь.

– Рей, будучи новообращенным вампиром, стоял у истоков создания кланов, – мысленно поясняет для меня Киран.

– Калеб был не чистокровным вампиром, а гибридом, – сухо продолжает Рей. Его глаза поблескивают алым от искр костра. – И его постигло безумие. Оно неизбежно для всех гибридов, потому что они становятся сильнее обычного вампира или оборотня. Я убил его, забрав себе его Дар, как он и просил, а взамен получил право голоса в его стае волков. И это стало первым союзом вампиров и оборотней.

По моей спине пробежал холодок.

Значит, есть и другие гибриды вроде Барбары? Неужели и она сойдет с ума?

– И что потом? – спрашиваю я, вспомнив татуировку головы волка на спине Рейнольда.

Видимо, гибриды не такая уж и редкость в Саяре. Интересно, я тоже им стану, если Киран обратит меня?

– Другие кланы поняли, что стали слабее, и заручились поддержкой львов и медведей. Однако их союзы были менее прочными, я бы даже сказал, шаткими, и в основном касались охоты на одной территории. Я более чем уверен, что оборотни не встанут на сторону вампиров, если того потребует ситуация.

– А что насчет волков? – уточняю я.

– Мы связаны с союзниками честью и кровью, – серьезно отвечает Джон, наконец опустив шпажку. – К тому же наши предки часто общались с Блейкли. Это и сформировало связь.

– Но волки всегда принимают решения в свою пользу, – добавляет Киран, накидывая мне на плечи теплую накидку, которую успел достать из нашей поклажи. – Поэтому странно, что один из львов преследовал тебя. И если Блайдд все же убил его, то должен был вспыхнуть конфликт между стаями, но ничего такого не случилось.

Слушая треск костра, я обдумываю новую информацию. А что, если я ошибаюсь и это был просто крупный горный лев?

– Или это был кто-то из одиночек, – неожиданно говорит Тиона, и все тут же поворачиваются к ней. Ее волосы вблизи открытого огня выглядят словно настоящее пламя и добавляют ей ауры таинственности. – Такое исключать нельзя. Как и другую мою догадку.

– Какую? – спрашивает Лили. Все это время она внимательно слушала наш разговор, но не встревала с вопросами. Для нее даже сидеть с нами на равных все еще было странно – об этом она шепнула мне перед тем, как мы расселись вокруг костра.

В сумерках все казалось гораздо мрачнее, поэтому догадка Тионы вызвала более смешанные эмоции. Как и вампиры рядом с нами, она явно многое знает, и у меня закрадывается сомнение, что из-за ее пророческих предчувствий мы вряд ли доберемся до места назначения и вернемся обратно без каких-либо происшествий.

Вышедшую полную луну я замечаю, только когда Тиона задумывается, внимательно рассматривая меня. Вскоре она прерывает стрекот сверчков и пение цикад, разрушая тихую романтику ночного леса:

– Это мог быть вовсе не лев-оборотень, а обернувшийся им жрец.

Глава 4. Вербеновая долина

– Не думаю, что это так, – отрезает Рей, стоило Тионе огласить свою догадку. – Да, они могут обращаться в зверей, но даже в зверином обличье их так просто не убить. К тому же одиночек среди них практически нет: они всегда ходят парами.

– Это мог быть дозорный, – закатив глаза, говорит Тиона как само собой разумеющееся.

Рей тут же хохлится, и дело начинает принимать дурной оборот.

– К чему весь этот спор? – спрашивает Киран, переводя взгляд с Тионы на Рейнольда.

Конечно, мне интересно узнать об этих страшных жрецах, но я, как и Киран, понимаю: беседа точно перерастет в жаркий спор, если не загасить ее искры. Когда ведьма и древний вампир цеплялись к друг другу, то расцепить их становилось слишком сложно. Даже, я бы сказала, невозможно.

– К тому, что если они знали про нее тогда, – Тиона кивает в мою сторону, – то сейчас и подавно.

Прошло двенадцать лет. Я сомневалась, что они следили за мной так долго, ничего не предпринимая, но мысли озвучивать вслух не стала.

Я придвигаюсь к Кирану, хотя все еще стесняюсь открыто проявлять свои чувства к нему. Он обвивает рукой мои плечи и притягивает еще ближе к себе. От жара, исходящего от тела Кирана, мне сразу становится теплее, а глупое сердце делает радостный кульбит.

Сейчас даже жрецы своим появлением не смогли бы меня расстроить.

– Жрецы настолько могущественны? – Глаза Лили округляются от страха.

В течение всего разговора она невольно озирается по сторонам в поисках жрецов, будто те сидели в кустах в засаде. Однако среди нас есть Ищейка, одна из сильнейших ведьм Саяры, древний вампир и оборотень, да и сама Лили уже не человек. Ей нечего бояться.

«В отличие от тебя, хрупкий человечек», – шепчет подсознание, и эти мысли едким ядом расползаются по телу, заставляя меня потерять интерес к беседе.

Да, я теперь ведьма. Но даже после регулярных занятий с Тионой я толком не умела использовать свои способности, чтобы защитить себя и близких. Я оставалась обычным человеком, умеющим лишь проворачивать фокусы со сменой внешности. Тем, кому можно свернуть шею, как цыпленку. Ну, или сбросить с обрыва.

Воспоминания о том дне, когда меня сбросили в океан, снова пробуждают пережитый ледяной ужас, и от него спасают лишь сидящие вокруг костра близкие.

Именно так. За прошедшее время оборотни, вампиры и ведьма стали мне сродни обретенной семье. Как бы наивно это ни звучало, я привязалась к ним, пусть они и не были людьми.

Пока я плаваю в размышлениях, разговор у костра продолжается.

– Не настолько, как ты думаешь. Но они гораздо сильнее, чем кажутся, – объясняет Рейнольд Лили, но смотрит на меня. Он явно чувствует смесь моих эмоций, но воспринимает их страх перед жрецами. – Мы перейдем через перевал Навира в целости и сохранности – об этом уже позаботились. Не переживайте лишний раз. Только беду накличете.

Это что, поддержка от Рейнольда? Обещание «все будет хорошо» от сурового и древнего вампира?

Честно говоря, я даже немного опешила – не ожидала услышать от него ободряющих слов пусть даже в свойственной ему сдержанной манере.

В отличие от меня, Тиона не теряется:

– Старая поговорка, – бурчит она, забирая у Джона шпажку с мясом.

Мне кажется, от слов Рея не только мы с Лили немного успокоились, но и Тиона.

Я тоже беру свою порцию, мысленно радуясь горячей еде. После долгой конной поездки мясо на костре в лесу кажется безумно вкусным. Потрескивание веток и мягкие сумерки придают атмосфере волшебности, усиливая аппетит.

О Ночь, я ведь и правда до жути проголодалась!

– И правдивая. – Рей откупоривает фляжку и делает глоток. – Я думал, ведьмы не едят мясо, а ты сейчас вгрызаешься даже не в священное мясо сусликов.

Тиона морщится и показывает ему язык.

– У вас слишком древние суждения о том, что мы питаемся солнечными лучами и утренней росой, господин де Моро.

Глаза Рея темнеют.

Начинается…

– Похоже, нас ждет увлекательный вечер, любимый лягушонок. – Я чувствую легкое прикосновение магии Кирана, когда в мыслях раздается его баритон. – Сейчас Рей скажет, что он нечасто общается с ведьмами.

– Верно. Не привык общаться со столь юными особами, владеющими магией, – сузив глаза, говорит Рей, и я не пытаюсь сдержать улыбку.

– А Тиона назовет его каким-нибудь обидным словом, – поддерживаю я нашу игру. По такому заезженному сценарию эти двое ссорятся уже не первый день.

– Оно и видно, старикан, – подтверждает мою догадку Тиона.

– Блестяще, любовь моя. Браво! – Глаза Кирана сверкают, когда мы с ним переглядываемся. На его губах играет легкая полуулыбка. – Ставлю на то, что победит Тиона.

Я даже обижаюсь, что он поставил на ведьму. На нее хотела поставить я!

– Тогда я за Рея, – мысленно говорю я, продолжая наблюдать за противостоянием характеров. Скоро нас будет согревать не огонь, а бушующие страсти, накаляющиеся между этими двумя.

– Да что ты, девочка? – заводится Рей, невольно придвигаясь ближе к Тионе. Он глубоко дышит через нос, едва сдерживая злобу.

Тиона же оттопыривает нижнюю губу и сжимает руки в кулаки.

Они оба – полные противоположности и вспыхивали подобно сухому хворосту каждый раз, когда оказывались рядом. Хорошая альтернатива костру! Жаль, что скоро придется вмешаться в их спор и перестать, наконец, делать ставки на ничто не подозревающих Рея и Тиону. Но сейчас мы давали им волю высказать все, что хотели. А пока они выясняли отношения, мы с Кираном наслаждались теплом и обществом друг друга, пока это было возможно.

– Конечно, дедуля.

– Разумеется, малютка.

– Вот значит как, ведьма?

Киран тихо смеется, баюкая меня в объятиях и прогоняя прочь пугающие мысли о жрецах. Мне хочется, чтобы спор Рея и Тионы не прекращался. Слушая их переругивания под биение сердца Кирана, я чувствую себя как дома.

Прикрыв глаза, я улыбаюсь и не особо вникаю в доносящиеся будто издалека фразы:

– Что ты имеешь в виду, доайлийское³ ископаемое?

– Да пошла ты к Пяти, настырная девчонка!

– Сам ты девчонка, неблагодарный кретин!

– Это я кретин?

– Ах да, ты же у нас…

И так продолжалось несколько часов, пока Кирану все не надоело, и он не покинул поляну вместе с Реем и Джонатаном, чтобы проверить лес вокруг.

Тиона же воспользовалась этим и решила немного позаниматься со мной. Мы расположились подальше от костра и принялись вбирать энергию земли, деревьев, травы, воды и ветра. В этот раз сила откликалась на мой зов гораздо охотнее, но теперь мне приходилось труднее контролировать себя: даже пара лишних капель магии извне грозили неблагоприятными последствиями.

– Почему ты так переживаешь из-за жрецов? – задаю я терзающий меня вопрос.

В горящих глазах Тионы перемигиваются звезды. Свет струится по нашим волосам и венам, освещая поляну ярче огня и отгоняя тени, затаившиеся под ежевичными кустами, клевером и травой.

– Они забрали мою мать и сестру. – В ее голосе, словно идущим из Вечности, слышится печаль. – Ведьмы в ковене связаны крепче, чем просто узами, а кровные связи усиливают это в тысячу раз. Мать и сестра учили меня так же, как я учу тебя сейчас – касаясь внутреннего тонкого уровня. Одно прикосновение к души другой ведьмы крепко-накрепко связывает их, а несколько касаний, усиленных кровью, создает нерушимые узы. Поэтому я переживаю за каждого, чьей души когда-либо касалась.

В этот момент я вспоминаю, как Тиона стояла на коленях, обхватив руками голову кричащего Рея в наручах, и помогала ему вернуть контроль над собой. Тогда она тоже коснулась тонкого уровня вампира…

Но спрашивать про межвидовые особенности подобных касаний я не стала.

Тиона продолжает:

– И тот, до кого касаются, будет чувствовать боль другого, если с ним что-то случится. Когда моих близких поймали жрецы, я вместе с ними пережила все, что они испытали на том кровавом жертвоприношении. Это оставило настолько глубокий шрам на моей душе, что я не смогу справиться с этим во второй раз, если что-то случится с тобой.

Она переживает не о том, что станет жертвой сама – она не боялась боли, – а того, что почувствует чужую и не сможет помочь. Мое сердце кольнуло от чувства скорби и отголоска невероятных страданий, через которые прошла душа Тионы. С

Слух улавливает движение вампиров и оборотня в лесу, которые слышат каждое наше слово.

– Мне так… жаль, – говорю я, но чувства, которые передаются ей по нашей связи, говорят больше любых слов. – Не стоило мне спрашивать.

– Вопросы – это нормально, Лейла. Без них не будет ни обучения, ни прогресса. – Тиона сжимает мою руку в ободряющем жесте. – А теперь давай попрактикуем магию, связанную с огнем и камнем.

Мы впервые затрагиваем эти стихии. Пламя – сила неуправляемая, а камень – практически пустой сосуд природной магии и не откликается на зов. Обычно я даже не заикаюсь о том, чтобы попробовать вобрать в себя энергию огня, а тут…

– Жрецы живут в горах, где магнитные склоны глушат естество ведьм, – говорит Тиона, зажигая в руках лепесток огня и отгоняя мои тревожные мысли, касающиеся сегодняшнего урока. – Огонь и камень – самые неблагоприятные силы для таких, как мы. В одном магии слишком много, в другом ее недостает, но вместе они создают баланс. И сейчас мы с тобой попробуем его найти.

Я растворяюсь в магии Тионы, позволяя ей вести и помогать мне узнавать зов этих двух элементов. Огонь пугает меня, но рядом с такой опытной ведьмой он не кажется страшным, чтобы вбирать из него потоки силы. Тиона сдерживает их, не давая им захлестнуть меня, и я чувствую, насколько она сильна.

– Из-за внутреннего источника твоя магия проникает в суть камней лучше, чем моя, – говорит Тиона, стоит нам покончить с огнем. Наши щеки раскраснелись от приложенных усилий, но взгляд горит радостью и гордостью за собственные достижения. – Растворись в холодном пустом элементе, призови его своим огнем.

Я упорно пытаюсь выполнять каждое задание Тионы, учусь искать, удерживать и вбирать в себя нужное количество силы, а затем выпускать ее обратно в мир, обращая сотнями сотканных из магии бабочек, взмывающих в вышину. Раз за разом. Снова и снова.

Я учусь контролировать магию, учусь менять внешность и подчинять себе все окружающие материи, чтобы в конце концов защищать себя и тех, кто стал мне дорог.

***

Следующие несколько дней мы добирались по грозовому и ветреному Волчьему фьорду к двум утесам, между которыми находился портал. Мы ехали верхом по полям и лесу, готовили с Джоном мясо с овощами на костре, слушали переругивания Рея и Тионы, а также тихие песни Лили. Ночевали на траве, и я всегда близко-близко прижималась к Кирану, согреваясь в его нежных объятьях и поцелуях. Я чувствовала его любовь, тонула в ней и отдавала ему свою, пока у меня была такая возможность. Но я также ощущала и топор, зависший над нашими головами и шепчущий, что время на исходе.

Правда, кошмары мне больше не снились, и это безумно радовало. Хоть что-то позитивное в тревожной ноте ожидания нападения из ниоткуда.

Когда до фьорда оставалось всего ничего, мы увидели огромное поле с фиолетовыми цветками. Джон с Реем тут же останавливаются на краю, не давая нам подойти ближе.

– Вербена, – шипит Рей, поясняя причину остановки.

– И аконит, – принюхавшись, добавляет Джон и преграждает лошади Лили путь к высоким растениям.

– Защита от вампиров и оборотней, – поясняет Тиона, спешившись. – Вербеновая долина.

– И как мы пройдем через нее к порталу? – спрашивает Киран, рассматривая почти бескрайнее фиолетовое море цветов, нежащихся под редкими лучами утреннего солнца.

– Довольно просто, – отвечает Тиона и входит по пояс в траву, раскинув руки.

Едва ее светящиеся от магии волосы касаются цветов, как все поле вспыхивает таким ярким светом, что мне приходится даже прикрыть глаза. Даже сидя верхом на лошади я ощущаю мощные витки магии, исходящие от земли. Почва приходит в движение вместе с тысячами ядовитых цветов, а потом перед нами появляется широкая тропа, ведущая прямо к скалистым утесам.

Море вербены и аконита расступилось, давая нам пересечь поле.

– Прошу. – Тиона указывает на тропу и быстро взлетает обратно на спину лошади. – Но запах придется потерпеть. С этим я ничего не смогу сделать.

Рей бурчит себе под нос что-то нечленораздельное, и я который раз удивляюсь тому, как меняется этот вампир в присутствии Тионы. Чем же она ему так не угодила?

Но на этот вопрос у меня нет ответа.

Тем временем мы продвигаемся по тропе, достаточно широкой, чтобы поместиться сразу двум лошадям. Я вижу, как Рей, Джон, Лили и Киран морщат носы, остерегаясь растений, плотной армией обступающих их с обеих сторон, а для меня запах даже приятен. Теперь я знаю, что использовать против оборотней и вампиров – для них эта трава явно неприятна и губительна.

По полю мы едем довольно долго, настолько, что мне кажется: ему нет ни конца ни края. Когда наконец достигаем утесов, я с наслаждением спешиваюсь и разминаю затекшее тело, а потом беру лошадь под уздцы. Ветер здесь дует нещадно, приносясь со стороны моря по прибрежным скалам и играя с цветами в поле. Но как бы я ни старалась разглядеть портал, его нигде видно не было. Где же он?

Я оборачиваюсь на Тиону, подставившую лицо солнцу, затем перевожу взгляд на задумчивую Лили и осматривающегося Джона. Встречаюсь взглядом с Кираном, который уже стоит возле края обрыва. В этот момент все внутри меня холодеет, хотя я знаю, что он не сорвется. Но почему он вообще там?

– Нам нужно к Клыку? – спрашивает Киран, пиная сапогом камень в обрыв. Ветер треплет его черные волосы и расстегнутый дорогой камзол, под которым виднеется белоснежная рубашка.

– Да, – отвечает Тиона, перекрикивая ветер, и направляет лошадь левее, туда, где стоит одинокий камень величиной в два моих роста. Ветра отточили его так, что он стал острее ножа и ослепительно блестел на солнце, словно обелиск.

– Пойдем, любимый лягушонок, – говорит Киран, мгновенно оказываясь рядом, и хватает моего коня вместе со своим под уздцы. – Тут недалеко.

Я принимаю протянутый локоть и ковыляю вслед за ним к камню, стараясь не морщиться от боли в затекшем теле. Джон, Лили и Рей обгоняют нас верхом, оставляя наедине.

– Куда нас перебросит этот портал? – спрашиваю я сквозь ветер, уповая лишь на вампирский слух Кирана.

– О, тебе понравится это местечко в Вэльске. – Он заговорщически улыбается и подмигивает мне. – Думаю, мы сможем даже искупаться.

– Искупаться? – переспрашиваю я, пытаясь понять, какой же там будет вода при таком ветре и холодных ночах.

– Да, мой лягушонок. Там отличное болото.

Я громко смеюсь и, не сдерживаясь, ударяю Кирана в грудь. Он тут же показывает мне язык и подхватывает на руки. Смех прекращается, сменяясь возмущением, но и оно длится недолго.

Я и пискнуть не успеваю, как мы оказываемся у портала, возле которого с озадаченным видом стоит Тиона и рассматривает камень.

– И где же портал? – любопытствует Лили, глядя на Тиону. – Мы же пришли в нужное место?

– Да, в нужное. Тиона думает, – отвечает Джон, пытаясь усмирить своего коня. Все лошади ведут себя настороженно, а конь Джона даже пытается встать на дыбы.

– О чем тут думать? – не понимает Лили.

В этот момент Тиона протягивает руку к камню. Рей тут же оказывается рядом и быстро отдергивает ее руку. По его локтю, которым он коснулся камня, пробегает молния. Но он будто бы не замечает этого и смотрит исключительно на Тиону. Мне кажется… или в его взгляде промелькнула тень страха за нее?

Но потом Рей стискивает зубы и с шипением отпрыгивает в сторону, зло сужая глаза.

– Глупая ведьма! – кричит он на Тиону, вновь становясь самим собой. – Зачем суешься, если чувствуешь, что что-то не так?

– Не ори на меня!

– Глупая, – вновь повторяет Рей, но уже чуть тише. – И самоуверенная.

Едва уловимым движением он достает из ножен кинжал. Я уже пугаюсь, что он собирается накинуться на Тиону, но Рей разворачивается и крест-накрест проводит по камню, снимая с него какое-то проклятье. От столкновения лезвия с поверхностью Клыка сыплются искры, но Рейнольд не обращает на это внимания и продолжает рисовать какой-то знак. Камень вспыхивает огнем, и все снова становится таким же, как и прежде.

– Что это за кинжал? – Тиона подскакивает к нему и пытается выхватить оружие, но Рей успевает засунуть его обратно в ножны. – Неужели легендарный кинжал Эспера? И что за заклинание было на портале? Как ты о нем узнал? Что еще ты знаешь? – Вопросы сыплются из нее, словно монеты из раскрытого кошеля.

Мы не встреваем. Я – потому что еще отхожу от шока быстро разворачивающихся событий. Джон и Лили – потому что не знают, что сказать. А Киран…

Он не успеет остановить Рея, когда тот зло цедит:

– Хватило бы простого спасибо. – И швыряет Тиону прямо на камень, заставляя ее вскрикнуть.

Я столбенею от ужаса.

В этот момент глаза ослепляет яркая вспышка, а когда зрение проясняется, Тионы уже нет рядом с нами. Она прошла через портал.

Глава 5. Болото для лягушонка

Злая, как тысяча злых троллей из ладорганских легенд, Тиона ковыляет за нами, потирая ушибленный бок и явно обдумывая в мыслях план жестокой мести Рейнольду.

Как только мы прошли через портал, из хрупкой на вид девушки посыпались такие грязные ругательства в адрес Рея, что Джон зажал уши Лили руками. Что уж говорить: если бы не ушиб, Тиона точно набросилась на вампира не словесно, а физически. Даже сидя на траве, она уничтожала его злейшим из своих взглядов.

Мы с Лили сразу подскочили к Тионе и помогли ей подняться, но она даже на нас обратила внимания – вся ее ненависть сосредоточилась на Рейнольде. А тот, даже не взглянув на нее, просто проследовал дальше.

Когда беспокойство за Тиону немного отступило, я наконец-то заметила, что мы оказались в лесу. Он был не таким, как в герцогстве или Ладоргане. Лес Вэльска – а мы точно находились на территории княжества – простирался на тысячи миль, окутывая нас запахом можжевельника и первых морозов. Лето еще не закончилось, но от этих земель веяло холодом, который совсем скоро придет в царство волков и заснеженных гор.

Пройдя по тропинке, мы выходим к огромному озеру между деревьями, похожему на гигантское зеркало. Киран, Джон и Рей застывают на берегу, изучая местность, а Лили во все глаза рассматривает красоту сурового края. Я обвожу взглядом верхушки многовековых елей, пики горных вершин и идеально ровную поверхность озера. И лишь Тиона что-то шипит за моей спиной.

– Озеро носит название Вэлькер, – раздается ее голос справа от меня. Затем она отхлебывает воду из фляги и, поморщившись, продолжает: – С вэльского диалекта переводится как «зеркало хозяйки Вэль».

Озеро и правда похоже на зеркало.

– Хозяйки Вэль? – повторяю я, завороженно глядя в спокойные воды.

– У первых волков, ступивших на эти земли, было предание. Про прекрасную Вэль, мать-природу, которая создала мир. Согласно этой древней легенде, Вэль оберегает Вэльск, ставший ее колыбелью. Здесь по-особому ощущается связь с природой, а еще боги слышат наши молитвы. И иногда отвечают. Это особенный край со своими законами и правилами, которые нельзя нарушать.

Похоже, Тиона много знает о Вэльске. Это меня удивляет, ведь она сама родом из Таксодонии.

– Это «зеркало» здесь не просто так, да? – тихо спрашивает Лили, переминаясь с ноги на ногу.

– Вэлькер – врата в Вэльск, – вместо Тионы отвечает Киран, поворачиваясь к нам. – Каждый чужак должен спуститься к озеру, испить его воды и искупаться в нем, представ суду Вэль. Если ты пришел с добрыми намерениями, то тебя пропустят. Если со злыми – озеро утащит в свои глубины.

Получив ответ на свой вопрос, Лили обхватывает плечи руками.

Я содрогаюсь – не хочу стать утопленницей. Увидев мою реакцию, Киран подходит ближе и берет мою руку в свою.

– Это просто обряд. Необязательно окунаться, можно умыть лицо озерной водой. Тебе нечего бояться, сердце мое.

– Мы пришли с миром, – подтверждает Тиона. – Никого озерные духи не утащат, хотя я была бы не против, если бы они убрали с глаз долой одного мерзавца. – Она стреляет взглядом в Рея, который уже спускался к берегу.

– Не дождешься, ведьма, – бросает он.

– Вэль все видит! – восклицает Тиона.

– Вот и славно. Узнает про твои ужасные намерения убить меня – сделает тебя своей чокнутой кровожадной русалкой.

– Если она утащит вас обоих, то вам придется вечность торчать в одном озере, – хмыкает Джон, и Тиона с Реем одаряют его злыми взглядами. – Что? Я говорю правду.

– Я не собираюсь торчать вечность с этим стариканом, – негодует Тиона, топая за древним вампиром.

– Взаимно, рыжая. Кстати, можешь прямо сейчас подвернуть ногу и кубарем скатиться прямо в озеро – дорожка сразу станет быстрее.

– Еще одно слово, клыкастый – и я тебя в воду спихну. Мало не покажется!

– Силенок не хватит.

– Ах так?

Лили, Джон, Тиона и Рей вместе с нашими лошадями уже скрылись за деревьями, спускаясь к озеру. Мы с Кираном остались на поляне, получив наконец немного долгожданного времени наедине друг с другом.

– Волнуешься, лягушонок? – Киран нежно поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Нет.

Молчание.

– Ладно, – сдавшись, бурчу я, когда Киран вопросительно изгибает бровь. – Я немного переживаю, что мы лишимся двух спутников, которые сейчас по очереди утопят друг друга в озере.

Киран улыбается и оставляет легкий поцелуй на правом уголке моего рта. Мое сердце делает кульбит и ухает вниз, и старые легенды тут же перестают меня волновать. Теперь мысли заняты исключительно моим будущим мужем.

– Поверь, если озеро заберет Тиону и Рея, Вэль уже через пять минут пожалеет об этом и отпустит их на все четыре стороны, лишь бы не слышать споров, которые сопровождали нас всю дорогу.

Улыбаясь, я обнимаю Кирана и утыкаюсь ему в грудь. Он словно заслоняет меня собой от всего мира, и я даже в чужих землях чувствую, что нахожусь дома.

– Без них было бы скучно.

– Согласен. А если бы эти двое перестали грызться с друг другом, то стало бы тише и спокойнее.

– Таковы Тиона и Рей.

– Соглашусь только насчет Тионы.

– Почему он так ее ненавидит? – отстраняясь, спрашиваю я у Кирана.

– Ответ на этот вопрос знает только Рей.

Киран берет меня за руку и медленно ведет вниз по тропе. Птицы в кронах деревьев вокруг нас напевают веселую мелодию. Впереди раздаются голоса наших спутников, так что мы точно их не потеряем.

В этом краю от земли исходит сила, но она не такая, как в Ладоргане. Там я ощущала себя дома, здесь же – в гостях.

– После ритуала… – говорю я, впервые решив затронуть волнующую меня тему, – ты обратишь меня, Киран?

Он напрягается всем телом, и я пытаюсь проникнуть в его мысли, но там меня встречает лишь безмолвие. Не знаю, как работает наша с ним связь, но пока я не могу проворачивать с ней то, что зачастую доступно Кирану.

– Любовь моя, – спустя несколько минут произносит Киран, – ритуал свяжет наши души, и мы разделим силы на двоих. Завершать его обращением необязательно. Ты можешь остаться ведьмой.

– Может, они и живут дольше людей лет на триста, но все равно смертны, – с горечью добавляю я. – Киран, я постарею и умру хоть ведьмой, хоть человеком.

– Но если я обращу тебя, ты станешь гибридом.

Он останавливается, и в его глазах я замечаю боль, отголоски которой ощущаю по связывающей нас нити.

Почему он так не хочет обращать меня? Что в этом плохого?

– И что? – не выдержав, в сердцах восклицаю я.

– Гибриды сходят с ума, Лейла.

Я сглатываю, но глаза от него не отвожу.

– Как Барбара?

– Не только.

Я видела ее безумие, но оно проявилось до того, как она изменилась.

– Но я не оборотень, а ведьма. И я не чокнутая.

– Думаешь, есть разница между волчицей и ведьмой? Лайла, ты сможешь пожить сотню лет без крови на руках, а потом мы завершим ритуал.

– Я уже в крови. По горло.

Едва сказав это, я вновь вспоминаю кровавую ночь, когда погибла моя семья. Нахмурившись, я пытаюсь отогнать паршивые мысли, но не получилось: перед глазами вновь встает сцена пустого коридора, лужа крови на полу и хруст ломающихся позвонков шеи моего брата-близнеца. И по моему телу пробегает невольная дрожь.

Заметив перемену в моем настроении, Киран смягчается:

– Обращение не изменит ничего, кроме того, что ты потеряешь радость жизни.

– Ты радость моей жизни, Киран. Только ты.

Притянув меня к себе, Киран прижимается к моим губам и заставляет забыться. Поначалу мягкий и нежный, поцелуй перерастает в страстный и глубокий, разжигая в нас обоих огонь. Мне становится жарко. Воздух в легких быстро кончается. Киран скользит руками по моей талии, играя с завязками на платье, касаясь оголенных плеч и будоража кровь. Я понимаю, что дрожу от объявшего меня желания, только когда Киран оставляет влажную дорожку поцелуев на моей шее, двигаясь к ключице.

Внезапно мы слышим крик Тионы откуда-то с берега и прерываем поцелуй.

– Эй, вы там скоро или как?

С трудом вырвавшись из пьянящей неги вожделения, я цежу сквозь стиснутые зубы:

– Впервые мне хочется, чтобы Рей отвлек ее, и она забыла о нашем существовании.

– Поверь, – отвечает Киран, и я слышу улыбку в его голосе. Он продолжает терзать поцелуями мою жаждущую ласки плоть. – Чтобы отвлечь ее настолько, ему придется сделать то, что я сейчас делаю с тобой.

С моих губ слетает удивленный полустон, и я откидываю голову, полностью отдаваясь жару Кирана. В этот момент мне плевать на то, что мы находимся в лесу, недалеко от друзей, озерных духов и жрецов. К своему стыду, я бы отдалась Кирану прямо возле дерева, если бы он сорвал с меня одежду.

Словно прочитав мои мысли, Киран произносит:

– Больше всего на свете я желаю воплотить твои фантазии в жизнь, лягушонок. – Низкий баритон Кирана отдается дрожью в моих костях. – Но нам пора идти. Мы еще успеем остаться наедине.

Но он продолжает плавить меня страстными поцелуями, разбивая вдребезги всю мою собранность и осколки разума.

– Киран! – доносится до нас крик Рейнольда, и мы наконец с невероятным усилием отрываемся друг от друга.

Растрепанные и взлохмаченные, мы пытаемся восстановить сбившееся дыхание. Иссиня-черные волосы Кирана торчат в разные стороны – результат того, что я запустила пальцы в его шелковистую шевелюру. Его губы покраснели, делая его безумно сексуальным. Глядя на него сейчас, я готова завидовать самой себе.

Спустившись вниз по склону, мы выходим к зеркальному озеру, в котором уже по пояс стояли наши спутники, а Тиона и Рей вовсю пытались утопить друг друга.

Я в нерешительности застываю на берегу.

– Это всего лишь озеро, Лейла, – мягко говорит Киран, снимая камзол и рубашку.

– Мы что… – я понижаю голос до шепота, – будем купаться в нижнем белье?

– Если хочешь, купайся в платье, – вставляет свое «полезное» мнение Джонатан, услышав меня благодаря острому слуху.

Он уже находится в озере в одних лишь штанах, как и Рей. Лили и Тиона без всякого стеснения зашли в воду прямо в нижнем белье. И только слепой не заметил бы, как Рей смотрел на ведьмочку. В глубине души Тиона ему нравилась, но в то же время он ее люто ненавидел. И я боялась узнавать у него почему.

Киран заходит в воду по щиколотки и поворачивается ко мне. Его литой пресс напоминает мне о том, чем мы занимались всего несколько минут назад.

Прикусив губу, я начинаю нерешительно развязывать завязки на платье.

– Идешь? – спрашивает Киран. Цвет его глаз гораздо насыщеннее и темнее, чем кристально чистые воды озера Вэлькер. Да он и сам напоминает бога воды, явившегося из темных пучин. – Или это болото недостаточно хорошо для лягушонка?

Надув щеки, я быстро расправляюсь с тканью, и платье скользит к моим ногам. Я откидываю белые волосы за спину и подхожу к кромке озера, не моргая глядя на Кирана. От его взгляда, полного желания, меня бросает в жар, и вода кажется мне не настолько теплой, как могла бы.

Вместо того чтобы ответить на саркастичное замечание Кирана, я захожу в воду по грудь. Его ноздри раздуваются, когда он видит сквозь намокшую ткань ореол моих сосков. Улыбнувшись уголком рта, я касаюсь ладонью его груди и тут же окунаюсь с головой. Быстро выныриваю и уточняю:

– Теперь я достаточно умылась водами Вэлькера, чтобы хозяйка одобрила наш союз?

Разумеется, я намекала на нашу скорую свадьбу. И Киран это понял.

Он нарочито медленно погружается в воды озера и оставляет поцелуй на моем животе, срывая тихий стон. Потом выныривает, приближается к моему лицу, так что я вижу каждую сверкающую капельку воды, стекающую по его лицу с мокрых волос, и выдыхает мне в губы:

– Думаю, да.

Сбоку доносятся визги Тионы, за которой с палкой гоняется Джон, и вздохи Лили, пока она старается не допустить драки Тионы и Рея. Но весь мой мир сосредоточен на самом привлекательном герцоге во всей Саяре.

Горячее дыхание Кирана опаляет мои холодные после воды губы. Не в силах больше противиться желанию, я сокращаю расстояние между нами и целую его. Киран отвечает на поцелуй, а потом подхватывает меня на руки и кружит. Мой смех прокатывается по поверхности озера, достигает многовековых елей и взмывает вверх вместе с голосами наших спутников, бурно обсуждающих путешествие.

Находясь рядом с Кираном и близкими друзьями, я забываю и о том, что происходит за пределами этого хрупкого мира, и о том, что мое обращение все еще остается под вопросом.

Бонусная глава. Киран

Глядя на счастливую Лейлу, я ненадолго забываю о том, что ждет нас впереди. Хочется продлить эти моменты, подарить ей больше радости и закрыть от всего мира, в котором уже сгущаются тучи. Знаю, что от всего на свете уберечь ее у меня не получится, но я планирую попытаться.

Надвигается война. И в отличие от войн прошлых лет, эта будет сродни катаклизму, потому что в нее вступят первородные. А в том, что объявившемуся Мэнлиусу удастся вскрыть саркофаги своих братьев я не сомневаюсь. Имея столь обширную сеть влияния, он точно в курсе – с помощью крови моей Лейлы можно запросто снять с гробов печати, ограждающие наш мир от тысячелетних монстров. А добыть даже каплю ее крови ему за это время не составило бы труда: взять даже тот кинжал похитителей Лейлы, что скинули её с обрыва в океан. Мы так и не нашли его, сколько бы ни искали. А те мерзавцы пустили с помощью его лезвия Лейле кровь, когда шантажировали меня чтобы заполучить перстень Ночи…

Внутри закипает злоба от одном только воспоминании того страшного дня. Я чуть было не потерял из-за этих ублюдков Лейлу. И никогда не смогу себе простить того, что отпустил её тогда без своего сопровождения в герцогство!

Больше я не допущу подобной ошибки. Не тогда, когда последствия кражи короны Утра уже начинают нас настигать.

Едущие с нами девушки (за исключением разве что Тионы) и не догадываются о том, сколько сил нам с Реем и Джоном пришлось приложить для того, чтобы беспрепятственно достичь портала и оказаться в Вэльске. Лейла и Лили даже не замечали, как Рейнольд, замыкающий нашу процессию, иногда исчезал в лесах чтобы устранять особо сильных преследователей, которых не смогли одолеть наши люди. Десяток вампиров Блейкли следовали на небольшом расстоянии от нас, охраняя от наемников Мэнлиуса. В то время как моя сила Ночи, о которой конкретнее я еще Лейле не рассказывал, скрывать Тионе заметать оставленные нами следы.

После того, как мы оказались в Вэльске, охранять спокойствие девушек стало легче, но на смену наемникам пришли плохие вести от моих глаз и ушей из разных уголков континента. Еще в пути мой зоркий лягушонок ожидаемо заметил последствия бедствий, обрушивающихся постепенно на Саяру. Но Лейла вряд ли понимает насколько велик масштаб надвигающейся на нас катастрофы, ведь мы с Тионой ответили на ее расспросы лишь общими фразами. Тиона сама не до конца знала в чем дело, ведь ее ковен только-только прибыл в один из портов для попыток пресечения распространения болезни. А я не рассказал никому то, что узнал от своего доверенного лица. Решив пока не делиться информацией о том, сколько народу уже заражено хворью с островов, и что после того, как тьма высасывает жизненные силы людей, те восстают из мертвых в виде теневых демонов, набрасываясь на своих же близких и заражая уже их. Все это я расскажу близким после нашей с Лейлой свадьбы, чтобы не портить радостное событие. А пока буду один нести это бремя, не омрачая другим последние спокойные дни.

Еще в последнее время меня волнует состояние Дженны. Убрав Митриса, я сделал ей больно. Но даже не имея возможности исправить ситуацию, я попытался смягчить удар, написав письмо от лица ее брата. Сработало, хоть и не до конца. И я не уверен в том, что скажу ей в свое оправдание, когда правда всплывет наружу. Остается надеяться на то, что Дженна не догадается обо все раньше того, как мы с Лейлой обручимся.

Предстоящая свадьба с той, кто мне дороже жизни, будоражит мою и без того горячую кровь. Пусть все и складывается не совсем так, как я бы сделал, будь у нас больше времени, это очень важное событие для нас двоих. Однако для завершения Ритуала будет необходимо обращение Лейлы и это меня тревожит. Все то светлое, наивное и человеческое постепенно будет стираться из ее личности, уподобляя девушку нам. Возможно это и эгоистично (что мешаю ей быстрее обрести бессмертие и силу), но я не желаю Лейле подобной участи. Сейчас она не понимает ценности этого, а когда потеряет эти качества – будет в тайне жалеть. Из-за этого я изо всех сил пытался все эти дни оттянуть для нее моменты обычных человеческих дней. Прекрасно осознавая, что потом каждый десяток лет будет равносилен одному такому дню.

Я сам много лет не чувствовал ничего. До появления Лейлы в моей жизни все было пресным, а жизнь – существованием, выполнением обязанностей и утолением потребностей. Связь с ней же подарила мне то, что я уже и не надеялся обрести. Ощущения. Чувства. Весь спектр эмоций, а не только злость и голод. Лейла стала моим лекарством. Спасением из тьмы. Единственным, что имеет смысл. И конечно я ставлю ее благополучие и счастье выше своего.

Подобным нам нужно немного. Это люди стремятся добиться каких-то благ за свою непродолжительную жизнь. Вампирам же дается все проще и быстрее по одной простой причине: у нас есть сила. Однако еще до моего обращения у меня было все, что только мог пожелать унаследовавший титул отца и богатейшие владения Ладоргана юный герцог, поэтому после обретения бессмертия я лишь потерял свою человечность.

За сотню прожитых лет я понял одно: не грех и умереть в борьбе за то, что становится наивысшей ценностью. Особенно, когда тебе нечего терять.

Однако бессмертие накладывает на эти суждения и другую реальность. Учит играть в долгую, планировать на годы вперед. И поэтому сейчас, пока наши девочки будут заниматься планированием настоящего, мы с Реем будем думать о будущем.

Мэнлиус слишком серьезная фигура на данной доске. Для расчета ходов против него будет недостаточно только учитывать его острый ум и невероятные стратегические умения. Тут важно еще понимать, насколько искусно он умеет пользоваться своим Даром, и чьи Дары окажутся в его арсенале под воздействием его силы.

Кто из наших возможных союзников в итоге перейдет на его сторону? Каких братьев он подымет из гробниц? И сколько у него на руках окажется артефактов, усиливающих способности?

Все эти вопросы не дают мне покоя, пока ночью я охраняю сон своего маленького лягушонка, ведьмочки, новоиспеченного оборотня и волчонка, пока Рейнольд охотится на Вэльских границах. Ведь совсем скоро придется принимать решения, от которых будет зависеть исход всего. А время утекает, скоро на смену теплым денькам придут холода…

Неожиданно для самого себя я вспоминаю наш недавний разговор о том, что двенадцать лет назад Лейлу преследовал горный лев. А львы находятся в альянсе с Вителло, и выходит либо Митрис, либо Дженна были в курсе того, что девочку пытались убить. Пока мы с Реем и Блайддом хотели сохранить ей жизнь, помогая сбежать от слетевшего с катушек Дарэя. Как могло произойти такое, что один из оборотней выследил Лейлу и главное – с какими целями пытался от нее избавиться? Что-то здесь не сходилось.

Блайдд лично контролировал безопасность сбежавшей Лейлы. Но он и словом не обмолвился, что убил льва, пытавшегося напасть на нее. Вампиров – да, убил всех до единого. Из этого следует, что теория Тионы могла вполне оказаться правдой, только с небольшим уточнением.

Если верить Блайдду, то он не убивал льва. А Лейла точно запомнила, что это был огромный волк-оборотень и решила, что это – Блайдд.

Но что, если тем волком был не Блайдд? Как и горный лев не являлся на самом деле оборотнем.

С этой мыслью я поворачиваю голову в сторону, где возле костра дремлет Лейла. Во сне ее ресницы подрагивают, а сама она выглядит крайне невинно и умиротворенно.

Еще до ее рождения у нее имелись враги, желающие заполучить подобную силу довольно легким способом. Рекийские жрецы. Тем более, что биологический отец Лейлы и обративший меня в дампира Калиго сам являлся рекийцем. И у жрецов были все мотивы и возможности чтобы узнать о местонахождении девочки и попытаться выкрасть ее.

Однако еще сложнее было бы найти еще того, кто бы обладал всеми жреческими фокусами и одновременно желал бы защитить маленькую Лейлу. Вот только сложно в данном случае не значит нереально. И я знаю одного такого, подходящего под описание…

Мирно посапывающая Лейла (равно, как и многие выросшие на легендах о Пяти и запретной богини Шестой) даже не предполагает, что помимо погибшего брата-близнеца Беллами, у нее есть еще один. Обладающий пугающими способностями и в свое время исчезнувший без следа глубоко в горах. И именно его фигура в ту роковую ночь могла помешать кому-то совершить задуманное покушение в то время, как Великого Князя отвлекали идущие по тому же следу вампиры.

Тот, кто точно жаждет встречи с Лейлой.

Тот, с кем ее связывают кровь и сила.

Её старший брат.

Глава 6. Обитель волков

Лейла

На следующий день мы добираемся до затерянной в горах деревни. Это не Вэлар – столица Великого княжества Вэльск, но от нее тоже захватывает дух. Неподалеку отсюда находится гора Летос, где проводится ритуал Звездной Пыли. Поэтому наша остановка – необходимость. Кроме того, здесь живет бо́льшая часть стаи Блайдда, а сам Великий Князь бывает здесь чаще, чем в Вэларе.

Летфол (так называется деревня) поражает своими двухэтажными теремами и срубами, чьи наклонные крыши покрывает салатовый мох. Из труб сочится сизый дым, а из открытых окон проникает запах свежеиспеченного хлеба. На светло-голубом небе без единого облака сияет солнце, мягкими лучами лаская зеленую траву и дороги из песчаника. Поистине могучие мужчины снуют по улицам в холщовых рубашках и плотных штанах, заправленных в высокие кожаные сапоги. Женщины с длинными светлыми косами несут на плечах коромысла с жестяными ведрами, в которых плещется парное коровье молоко.

Жизнь в этой скрытой от посторонних глаз деревне бьет ключом, пока мы не въезжаем в деревянные врата. Стоит волкам учуять чужаков, как все взгляды тотчас обращаются к нам. Атмосфера резко меняется. Солнце будто прячется за тучи, а вместе с тем с лиц местных жителей стираются радостные краски. Ранее беззаботные и довольные жизнью, сейчас они смотрят на нас поистине по-волчьи.

Я сглатываю, косясь на Кирана, который едет по правую руку от меня. Он уверенно ведет вороного коня вперед, и на лице его сохраняется спокойное выражение, точно как у Рея. Тиона восседает на лошади задрав нос. Джон выглядит так, будто сейчас скончается на месте от счастья, а вот Лили позеленела от страха – словно ее сейчас съедят вместе с потрохами.

Пока все взгляды устремлены на Рейнольда и Кирана, я остаюсь в своей любимой тени. И лишь мальчонка с деревянным волком в руке при виде меня радостно кричит матери, тыча в мою лошадь пальчиком:

– Смотри! Это Скади⁴!

Мама прижимает ребенка к себе и одаряет меня суровым взглядом. Я слышу, как она рычит сквозь стиснутые зубы:

– Нет, сынок. Это Лейла.

Мне стоит огромных усилий выбросить ее взгляд из головы.

Из-за необычной внешности во мне больше не видят обычную девушку. Для всех них я – Лейла, Шестая богиня из пантеона Саяры. И я не знаю, хорошо это или плохо.

У огромного терема мы спешиваемся и берем лошадей под уздцы. Я останавливаюсь подле Кирана и наблюдаю за тем, как по деревянной лестнице спускается Блайдд. В этот раз он в одежде – богатой и расшитой дорогими нитями, и выглядит еще более внушительно, чем раньше. Если при нашей первой встрече он был готов нас убить, то сейчас одаривает довольно радушной улыбкой хозяина.

– Дорогие гости, наконец-то вы здесь!

Жители деревни, наблюдающие из домов и с ближайших улиц, внимают каждому слову Великого Князя. И стоит ему проявить гостеприимство, как их взгляды становятся менее колкими.

– Друг, – говорит Киран, подходя ближе и хлопая Блайдда по могучей спине. – Рады снова видеть тебя.

Следом за Кираном подходит Рей, и они обмениваются рукопожатиями. Джона же Блайдд сгребает в охапку и огромной пятерней тормошит ему волосы.

Лили прячется за наши с Тионой спины, пока ведьма стоит возле меня, вытянувшись словно струна. Великому Князю она отвешивает глубокий поклон, и я в смятении повторяю за ней. Я не знаю, как правильно себя вести, а под пристальным вниманием летфольцев чувствую себя паршиво – будто являюсь заморской закуской на обеденном столе.

Коротко кивнув Тионе, Блайдд окидывает взглядом и меня. Потом подмигивает, повергая меня в несказанный шок.

– Гости дорогие, пройдемте в дом, накормим вас с дороги.

Внутри терем поражает своими размерами и пышным убранством. Дерево, шкуры, резьба, добротная мебель – здесь царит куда более приятная атмосфера, нежели в ладорганских замках.

В честь нашего приезда Блайдд устраивает настоящий пир, на который приходит добрая половина деревни – как правило, совместная трапеза объединяет. Напитки и блюда вэльской кухни быстро насыщают наши животы и стирают недоверие жителей, и наконец становится уютно представителям всех рас.

Насколько я понимаю, здесь сейчас присутствуют и те члены стаи Блайдда, которые занимают наиболее высокое положение в их иерархической цепи. Что очень важно. Во главе стола восседает Великий Князь, а рядом с ним – его беты, которых мы видели в прошлый раз, когда Блайдд заявился в герцогство Ердин. Им князь доверяет больше остальных, поскольку они входят в его внутренний совет и являются Ферулами⁵ севера и юга. Потом идут шесть светловолосых гамм (по нашей ментальной связи Киран коротко пояснил мне иерархию волков); они отвечают за армию Вэльска. Остальные же дельты – оборотни более низкого ранга, но также входят в совет. Ни капп, ни омег на приеме нет, и тем самым Блайдд проявляет к нам уважение. Уважение, которое мы с трудом вернули после того, как Барбара стала гибридом.

Я сижу за одним столом с высокими и мощными оборотнями, в том числе среди семьи Барбары. Той, от которой она отказалась ради любви к Дарэю. Но какими бы сильными, светловолосыми и голубоглазыми оборотни ни были, Барбара запомнилась мне более элегантной и гибкой. В ней ощущался некий шарм, который выделял бы ее среди стаи, будь она здесь.

Я ловлю себя на том, что немного скучаю по ней. И даже сочувствую. Дарэй в самом деле сломил ее и уничтожил, а Барбара этого не заслуживала.

Здесь, в этой вэльской деревушке, построен такой же семейный очаг, как и в моей приемной семье. Мы пируем как большая сплоченная семья, где все настолько хорошо знают друг друга, что становятся единым организмом.

Киран и Рейнольд явно были здесь частыми гостями, потому что беты, не стесняясь Блайдда, высказали напрямую свои подозрения, касавшиеся их связи с Дарэем. Киран все объяснил собравшимся оборотням, что ни он, ни Рейнольд все эти месяцы не поддерживали стремления Дарэя отыскать саркофаги Пяти (весть о подобном поиске Императора уже добралась и до Вэльска). Не после тех кровопролитных войн в попытках возродить первородных, что уже вспыхивали несколько десятилетий назад, когда из-за возросшего числа новообращенных вампиров сражаться посылали совсем юных волчат. Из них вернулись домой единицы. Погибли тысячи невинных людей, а численность ведьм сократилась в три раза. И все это ради того, чтобы Пятеро, заточенные не просто так Первой в саркофаги, вернули себе кровавую власть над Саярой и возвратили свою диктатуру. Подобной участи родным землям не желали не только оборотни. Но и все, кто умом понимал, к чему это может привести.

Рей и Киран еще много лет назад поклялись Блайдду сохранять мир между их маленьким вампирским кругом и волками. Блейкли подписали договор кровью и честью. А свою часть договора, как и подтвердил Великий Князь, вампиры не нарушали, в отличие от других вампирских кланов.

Медведи, львы и волки. Из всех коалиций вампиров и оборотней, лишь последние смогли сохранить хорошие отношения. И сейчас я воочию наблюдаю за этим, понимая, насколько правильно выстроили вампиры свое сотрудничество с волками.

Открытость Кирана и его готовность к диалогу послужили хорошей нотой для оборотней, и после этого атмосфера за столом стала гораздо дружелюбнее.

На меня, Тиону и Лили обращали слишком много внимания – прямые взгляды волков буквально прожигали нас, смущая и побуждая лишь размазывать еду по тарелке. Я старалась вникать в разговоры, но вскоре шум и гам утомили меня настолько, что я растеряла бдительность. Я пустила все по течению, чтобы лишний раз не накручивать себя, и это, к моему удивлению, помогло.

Ближе к вечеру, когда на небе зажигаются первые звезды, а ветер с гор приносит запах ночных фиалок и хвойного леса, Тиона сбегает из терема по ступеням. Она так поглощена своими мыслями, что не замечает следующих за ней по пятам Лили и Рея. Эта троица весь вечер вела себя подозрительно, но у меня не хватало сил разбираться в их поведении.

И все же какое-то странное чувство заставляет меня пойти за ними. Киран бесшумно шагает вслед за мной.

– Куда ты, лягушонок? – слышу я тихий шепот на ухо. Глубоко в легкие проникает свежий, пьянящий горный воздух.

Если бы я знала! Что-то на уровне интуиции ведет меня вперед, побуждая отбросить здравый смысл.

– Не могу объяснить… – тихо отвечаю я и, завернув за угол, резко останавливаюсь.

На освещенном факелами пятачке стоят пять фигур, в том числе и трое наших друзей.

Ситуация кажется мне странной, но будто все так и должно быть. Будто я должна увидеть то, что сейчас происходит.

Киран застывает подле меня, пока я всматриваюсь в незнакомку.

– Значит, я не ошиблась, – говорит Тиона, в упор глядя на женщину, закованную в кандалы, цепь от которой крепко держал оборотень. – Вот чью песнь я слышала весь вечер.

Песнь?

Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем говорит Тиона, но ничего похожего на пение не могу вспомнить.

Незнакомка в кандалах недобро ухмыляется, обнажая ровные белые зубы, которые выглядят крепче металла – это видно невооруженным взглядом. Она одета в легкое длинное белое одеянии с широким поясом и в сандалии. Ее черные волосы струятся по плечам, губы пухлые, а миндалевидный разрез глаз будто добавляет ей хитрого прищура. Она чертовски привлекательна, но больше всего поражают внимание яркие, фиолетовые радужки и несколько белоснежных лисьих хвостов, выбивающихся из-под одежд.

– Я звала не вас, а свою внучку, – отвечает она певучим голоском и переводит чарующий взгляд на Лили, которая пристально рассматривала незнакомку.

Внучку?

К своему ужасу, я замечаю, насколько их профили похожи.

Внезапно незнакомка подскакивает к Лили и проводит изящными пальцами по ее щеке. Зеленые глаза Лили вспыхивают фиолетовым, и даже веснушки, кажется, светятся в полутьме. Но это длится всего лишь мгновение, потому что оборотень натягивает цепь, и рука незнакомки дергается назад.

Кто эта женщина и почему она в деревне Блайдда? Почему закована в кандалы?

– Не спится, Кюрин? – раздается голос Блайдда позади, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, сложив руки на могучей груди, и в упор смотрит на узницу. – Решила выманить моих гостей?

– Они не твои гости, Князь. – Кюрин разворачивается, взмахнув хвостами. – Это ты гость на кровавой свадьбе. Ритуал, Верховная ведьма, дампир и оборотни… История повторяется.

Мне становится дурно от ее слов, которые звучат мелодично словно песнь. О чем она вообще говорит? Какая еще кровавая свадьба?

На Блайдда голос Кюрин, похоже, не действует, потому что он спокойно отчеканивает:

– Меня уже давно утомили твои загадки. Если хочешь все рассказать и обрести свободу, я готов выслушать. Но без всех этих витиеватых выражений.

Кюрин оборачивается.

– Для меня имеет значение лишь моя кровь. Мне нечего говорить предводителю волков. Я не ваша омега.

С этими словами она скрывается в тереме, куда ее уводит сопровождающий оборотень. Стоит дубовой двери закрыться за ней, как странное предчувствие исчезает. И отвратительное ощущение от воспоминания ее чудесного голоса.

– Кто она такая и почему ты о ней ничего не сказал? – холодно спрашивает Киран, все это время молчавший.

Он был немногословен даже на ужине. Я пыталась найти этому другое объяснение, но думаю, все дело в предстоящем ритуале и нашем разговоре об обращении.

Остальные явно на взводе. Рейнольд стоит под окном терема, почти сливаясь с тенью, если бы не горящие алым глаза. Он хмурится и хранит почти осязаемое молчание. Лили, закусив губу, неосознанно сжимает ткань одежд Тионы, а та успокаивающе гладит ее по руке.

Все они что-то чувствуют. Но не я.

Блайдд обводит нас тяжелым взглядом, явно не желая ничего объяснять, но через несколько минут все же отвечает на вопрос:

– Лисица. Гибрид оборотня и ведьмы, которая прожила почти тысячу двести лет в здравом уме и твердой памяти. Ключ, который сможет спасти всех гибридов от безумия. В том числе мою сестру и тебя, Лейла.

Назвав мое новое имя, Блайдд заглядывает мне в глаза, намекая лишь на одно.

Эта Кюрин – мой шанс узнать, как не сойти с ума после обращения.

Лили

Я никогда не была сильной или смелой девушкой, тем более равной кому-то, учитывая, что моя семья происходила из низов. Самой огромной радостью для меня стало служение герцогу и его невесте Лайле – благодаря им я получила шанс на более-менее хорошую жизнь.

Все изменилось после того, как я чуть не погибла в лесу, когда на нас напали. После того, как Джонатан обратил меня. Мое тело стало выносливее, ноги быстрее, а руки сильнее. Да, мне пришлось учиться контролировать себя и свои эмоции, но оно того стоило.

Я наконец-то лишилась своей хрупкости и обрела свободу.

Новый мир оказался гораздо более кровожадным и жестоким, чем я предполагала, но теперь могла дать отпор и даже защитить других. Хотя я скучала по своей семье, но начала обретать друзей.

Поначалу было странно, что ко мне вдруг перестали относиться как к прислуге. Я боялась, что скажу или сделаю что-то не так. Однако общество Лайлы (то есть Лейлы) и Тионы помогло мне обрести почву под ногами, пока мы добирались до Вэльска.

С того самого момента, как герцог Ердин привез Лайлу в столицу, моя жизнь кардинально изменилась. Нет, конечно я все еще оставалась прислугой и хорошо выполняла свою работу, но пример этой девушки показал мне, что даже в этом несправедливом мире есть место для светлых и чистых душ. И я неосознанно начала тянуться к ней, ведь она не видела во мне служанку, а относилась как к равной. Часто делала мои обязанности по переодеванию или купанию сама, предлагала свою помощь и, если я выглядела усталой угощала чаем, сладостями и фруктами, которые предназначались ей. Отсылала выспаться, интересовалась как у меня дела. И я к ней привязалась. Так что, когда между Лейлой и герцогом что-то произошло, а та замкнулась, перестала есть и хоть как-то реагировать, я так испугалась, что осознала – эта девушка стала моей первой за свою жизнь подругой.

Не находя себе места, я ухаживала за Лейлой, стараясь помочь ей во всем, чем могла. И когда девушка вновь обрела осознанный взгляд и ясную голову, мы сблизились еще больше.

Да, я всегда оставалась ее тенью. Но обретя эту связь, я хоть и следовала за ней по пятам, начала защищать Лейлу. Дружеские отношения между нами помогли мне обрести стойкость духа, понять, что не всегда стоит мириться, убегать и прятаться в трудности. И всегда нужно хотя бы попытаться изменить то, что сейчас имеешь.

Что касается Тионы – рыжая ведьма для меня стала второй, на кого стоит ровняться после Лейлы. Ее мощь, бесстрашие, доброта и прямота поразили меня. Еще никогда раньше я не встречала столь сильных девушек.

Тиона приняла меня сразу. Много раз в герцогстве и в пути я обращалась к ней. Она всегда сразу находила на меня время и впервые, общаясь с ней, я не чувствовала различия статусов. Мы не были служанкой и госпожой. С Тионой я чувствовала себя обычной девушкой, которую ведьмочка всячески поддерживала. Каково было мое удивление, когда та в один из вечеров села воле меня у костра и сказала, что мы можем обсудить все страхи после обращения, терзающие меня!

Ведь до этого момента никто ничего подобного мне не предлагал!

Это до такой степени тронуло мою душу, что теперь я просто не могла не считать этих двух прекрасных девушек своими близкими людьми. Они, Джон, Люция, господин Рейнольд и герцог Ердин за эти годы стали моей обретенной семьей.

А теперь этой семьей должна стать моя стая.

На протяжении всего путешествия я сильно волновалась о том, что меня будет ждать в обители волков. Джон учил меня, но я все еще была недостаточно уверена в силах оборотня. Кроме того, я отличалась от других, что и доказал Великий Князь. Встреча с ним стала для меня своего рода проверкой, которую я практически провалила. Но если бы сдалась, то Блайдд не признал бы меня и тут же убил.

Но вот она я – заявилась прямо в чертоги волков. Ловила на себе взгляды других оборотней гораздо сильнее меня. Но при этом я сидела за одним столом с Блайддом, а не они – омеги, запах которых я чувствовала по всей деревне.

Мой нюх и зрение стали в тысячу раз острее, но я все равно не могла отделаться от ощущения, что за мной следил кто-то проворнее. Не человек, но и не оборотень, который знал о моем приезде. Я понимала, что это глупо – никому в стае я не была интересна настолько, чтобы следить за мной столько часов. Я находилась в конце иерархической цепочки.

И тем не менее я почти осязаемо чувствовала чье-то присутствие. Слышала отдаленную песню, которая побуждала мое тело подчиняться. Сначала это была незамысловатая мелодия, но потом она завладела моими мыслями, заставляя сбежать с пира в честь нашего прибытия.

Но ее слышала не только я.

– Не реагируй на песнь, – прошептала мне на ухо Тиона.

Чувствовал это и Рей, который безотрывно следил за Тионой в течение всего обеда, потом переросшего в ужин. Казалось, они что-то подозревали, но расспрашивать их в кругу волков было неосмотрительно.

Едва дотерпев до конца пира, я ринулась на звук песни вместе с Тионой и Реем. Я слышала, что Лейла с Кираном последовали за ними. Выскочив на прохладный воздух, я и не заметила, как оказалась возле закованной в кандалы незнакомки. А дальше все как в тумане…

Я запомнила ее прикосновение и яркий всплеск эмоций и воспоминаний.

Не моих. Ее.

Пышный бал. Девушка с фиолетовыми глазами. Пятеро мужчин… братьев.

Сорванная свадьба.

Сундук, из которого проливается кровь.

Вампиры, оборотни и…

Боль.

Разорванные судьбой узы, пронесенные через тысячелетие.

Когда я пришла в себя, незнакомка, назвавшая меня внучкой, уже исчезла. Но ври бездна, ширящаяся в моем сердце, осталась.

Я не помнила, что именно Блайдд говорил Лейле, но меня волнует не это, поэтому спрашиваю у нее:

– Я могу быть ее внучкой?

Все взгляды тотчас обращаются на меня.

– К сожалению, тут нет сомнений, Лили, – отвечает Блайдд, и мое сердце ухает вниз. – Твое сходство с Кюрин, проблема с обращением…

– Но она лисица. Лис-оборотней не бывает, – говорю я, вспоминая уроки Джона. – Есть медведи, львы и волки.

– Они очень редки. Кицуне встречаются раз в тысячу лет – и то лишь на территории Рекии.

– Как к вам рекийка попала? – вклинивается в разговор Тиона. – У этого могут быть ужасные последствия, Князь.

– Мы нашли ее обессиленную возле древа Сайна. – Блайдд кидает взгляд на Кирана. – Гибриды остро реагируют на сильную магию. Она выкачивает их изнутри, и те становятся уязвимыми, пока не восстановятся.

– Древняя магия? Это случайно произошло не из-за занятий Лейлы и Тионы? – сразу уточняет Киран.

– Нет. Это случилось через некоторое время после того, как артефакт оказался у нас в руках. Судя по мощному всплеску магии, дело явно не в открытии сокровищницы.

Рей, молчавший до этого, выходит из тени и уточняет:

– Настолько же мощный, как при открытии саркофагов Пяти?..

У меня подкашиваются ноги от этого предположения. Нет, только не это…

Даже будучи новичком в этом мире, я понимала, чем нам всем грозит возвращение первых вампиров.

– Именно, – тихо подтверждает Блайдд. – Поэтому нам важна информация от Кюрин, чтобы выяснить детали, а также понять ее уникальность и причины долголетия. Мы обязаны узнать, как она не утратила рассудок, став гибридом ведьмы и оборотня.

– Это все плохо кончится, – бормочет Тиона.

Но мужчины ее не слушают.

Киран обращается к Лейле:

– Все в порядке?

– Да, – отвечает она, заметно побледневшая. – А я могу поговорить с этой Кюрин?

– Лучше не стоит. Она будет только водить за нос, как и нас, – качает головой Блайдд. – К тому же она ясно дала понять, что станет говорить только с внучкой.

Я сглатываю, поднимая на него взгляд.

– Вы уверены, что ей нужна я?

– Более чем. Она слишком прямолинейна в подобных вопросах, тем более лисы доверяют только кровным родственникам, которые точно не нанесут им вред.

– Тогда я могу сейчас…

– Не сейчас, Лили, – говорит Киран, приобнимая Лейлу за плечи, чтобы та не замерзла на холоде ночи. – Если завтра утром ты захочешь поговорить с ней, то сходишь к ней вместе с Блайддом, а сейчас вам, девочки, надо отдохнуть. Вы проделали длинный путь, и усталость может влиять на ваши решения.

– Согласен, – кивает Блайдд. – Идемте, я покажу, где вы будете ночевать. А с Кюрин вы сможете увидеться и после свадьбы. Как я понял, ритуал надо пройти завтра в полночь? А сама свадьба, выходит, послезавтра? Дженнебра прибудет?

– Да, обещала быть. – Киран направляет нас всех за Блайддом. – Ты прав, нам нужно отдохнуть.

Но все мы прекрасно понимаем, что Блайдду, Кирану и Рею не до отдыха, тем более последние двое были вампирами и не уставали. Однако никто спорить не стал – понимали, что мужчин не переубедить.

Отдаляясь от улицы, где повстречала Кюрин, я думала лишь о том, что сегодня точно не засну. По крайней мере, пока не поговорю с ней. Да, глупо. Но рой вопросов в моей голове грозил уничтожить любую надежду на сон.

Кто я такая? И что я о себе до сих пор не знала?

Тиона

Неожиданная встреча с рекийкой, выбила меня из привычной колеи. Даже в деревне, кишащей оборотнями, я не могла расслабиться. Сон не шел несмотря на то, что завтра предстоял важный день и надо было хорошенько отдохнуть.

Я ворочаюсь с боку на бок, ощущая чужую ауру, из-за которой сон бесповоротно уходил. Я раздраженно соплю в кровати одного из гостевых домов, куда нас поселил Блайдд.

Вот говнюк! И чего ему надо возле моего окна в такое время? В другом месте бы постоял – ничего бы не изменилось.

Не выдержав, я встаю с постели и ступаю босыми ногами по холодному деревянному полу. Раскрываю окно и высовываюсь наружу, высматривая того, кто был мне нужен. Ночной воздух треплет мои волосы.

– А ну выходи! Я знаю, что ты торчишь тут уже битый час.

Тень отделяется от наружной стены дома и приближается к окну. Запрокинув голову, Рейнольд Килиан де Моро смотрит на меня.

Я не понимаю, что он тут забыл, поэтому решаю выяснить напрямую:

– Что тебе нужно?

– Отойди от окна.

Я фыркаю, подавляя желание послать его куда подальше, а потом закатываю глаза и отхожу от оконной рамы. В следующую секунду Рей запрыгивает в мою комнату через раскрытое окно и нависает надо мной, втягивая носом воздух.

О Ночь! Я стою перед ним в одной ночной сорочке! Неужели не мог попросить меня одеться? Хотя плевать. Если что, мне хватит сил придушить его и в легком куске ткани.

– Нравится чувствовать превосходство над собеседником? – поддеваю его.

– Нет. Мне нравится видеть твое лицо, а не грудь.

Мои щеки тут же вспыхивают.

– Ты-ы… – протягиваю я, тыча пальцем ему в грудь. – Нахал!

– Я пришел сюда не отношения выяснять, – сухо обрывает меня Рей, и в этот момент я осознаю, как непростительно близко мы снова стоим к друг другу.

– Тогда может объяснишь, зачем пришел? Пока я не придумала свою версию событий.

Прикрыв глаза, он еле заметно мотает головой.

– Дурное предчувствие, ведьма.

А у меня дурные мысли от него, но я же не заявляюсь к нему в комнату посреди ночи, после того как два часа ходила под окнами туда-сюда!

И что он предлагает мне сделать с его дурным предчувствием? Отвлечь его межрасовым сексом или погладить по головке? Или вручить какую-нибудь сладость из своей заначки и прочитать сказку на ночь? Второй вариант нерабочий. Сладостей у меня нет – только травы для снижения мужской потенции.

– Я не умею стирать желания, как это делаешь ты, – наконец говорю я, вместо того чтобы пошутить про другие способы отвлечения от проблем.

– Знаю.

– Тогда зачем пришел ко мне?

Я слышу, как он скрежещет клыками. Понимаю, что дразню очень опасного зверя, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится бесить Рейнольда. Мой характер – мое наказание. И моя погибель. Как и его.

– Помнишь, как ты касалась меня тогда, в подвале? Касалась моих… мыслей, когда я сопротивлялся наручам, – отвечает он, буквально со скрипом выдавливая из себя слова.

Как такое забудешь!

Из-за этого моя душа теперь надолго повязана с его. И пока эта нить не истончится, я буду так или иначе думать о нем. Беспокоиться. Переживать. Хотя вместо этих чувств мне искренне хотелось бы пнуть его под великолепный зад.

– Да, но…

– Сделай так снова.

Я глупо смотрю на него.

Он не шутил, но явно не понимал, о чем просит.

– Нельзя. Если еще раз коснусь, то свяжу наши души еще больше, и тогда…

– Мне плевать. Отруби мои мысли.

Забыл только добавить: «И свяжи меня с собой до конца твоих дней! Тебе же это раз плюнуть, малышка».

– А меня спросить не хочешь? Мне-то не плевать!

Я упустила тот момент, когда у Рея изменилось настроения.

Внезапно он резко схватил меня и притянул к себе. Я растерялась и тихо ойкнула, пристально глядя в его лицо, скрытое за маской ледяного спокойствия.

– Пожалуйста.

Одно слово Рейнольда выбивает из моих легких весь воздух.

Опешив, я выдыхаю ему в губы.

Рей… просит меня?

– Если… – Мое дыхание сбивается, и он немного ослабляет хватку на моем предплечье, чтобы не оставить синяков на коже. – Если я сделаю это, ты будешь еще острее чувствовать мое присутствие. Как и я твое.

– Я и так остро его чувствую. Острее некуда.

– Это другой уровень. Ментальный. Связь душ.

На его лице с четко очерченными скулами проступает гримаса боли. Он ничего не говорит, но в его молчании столько слов, что они складываются в бесконечный монолог.

Я теряюсь и перестаю понимать его мысли, цели и причины того, почему он принял такое решение.

Спустя несколько минут Рей шепчет:

– Коснись уже меня, Тиона.

Сказать, что я в шоке, значит не сказать ничего. Таким я вижу его впервые. Гнетущее его чувство внезапно передается и мне.

– Хорошо, – едва ли не пищу я. – Расскажи мне все, я не хочу через касание увидеть то, что ты пытаешься скрыть о остальных.

– Не желаешь лезть в мою душу? – В его голосе слышится издевка. Играет с моими словами, нахал!

– Можно и так сказать.

Конечно, наши отношения не располагают к откровениям, но, если Рей сам мне ничего не расскажет, я увижу в разы больше, чем нужно. И после этого уже не смогу ненавидеть его, даже если очень захочу.

– Присядем, – командует Рей и утягивает меня на кровать, сгребая в охапку, будто я его собственность. Из моей груди вырывается протестующий писк, но он обрывается, когда Рей прижимается грудью к моей спиной.

Если бы вчера кто-то сказал мне, что я буду покорно сидеть в объятьях того, кого всегда мечтала придушить, я бы рассмеялась в голос. Но сейчас почему-то стихаю, воюя со странными и смешанными чувствами.

И почему я вообще позволяю ему подобное?

– Обязательно меня обнимать? – фырчу я, ерзая в его руках и устраиваясь поудобнее.

О Ночь, он ощущается словно камень. Какое уж тут поудобнее!

Угораздило же меня впустить кусок скалы к себе в постель. Надо было прибить его канделябром, когда Рей еще стоял под окном.

– Так я не буду видеть твое лицо.

Эти слова оскорбляют меня.

– Все, хватит. Выметайся! – Я начинаю вырываться, но Рей так сильно прижимает меня к себе, что ребра отдаются болью.

– Послушай меня…

– Еще раз скажешь, что мое лицо тебя бесит, – я и слушать не буду.

– Я такого не говорил.

– Да. Всего лишь: «Я не буду видеть твое лицо»! Очень приятно.

– Когда я смотрю на тебя, мне сложно сосредоточиться.

– Да ладно? Борешься с желанием убить меня?

– Нет. С желанием вновь почувствовать касание твоей магии.

Замолкнув, я обиженно соплю в тишине.

Если бы не наш разговор, я бы решила, что Рея вообще нет в моей комнате. Он замер, будто и правда обратился в камень.

– Я слушаю.

– После того как использовал наручи, я продолжаю слышать их отголоски. Он будто знают, что скоро случится.

– И что случится?

Проигнорировав мой вопрос, Рей продолжает:

– А с тех пор, как ты коснулась меня, я не могу забыть покой, который испытал тогда. Дай мне снова почувствовать его, ведьма, иначе я сойду с ума от влияния артефакта.

Древний вампир, которого я презирала и ненавидела, умоляет меня позволить ему расслабиться через касание его души. Уже можно считать, что жизнь удалась?

– Рейнольд, ты же понимаешь, что…

– Просто Рей.

Я вновь забываю, о чем хотела сказать, потому что…

О Ночь, как мы с ним вообще до такого дошли?

Происходящее кажется сном. Рей никогда бы не пришел ко мне. Не стал бы просить о подобном. Но вот он – сидит позади меня, пока я тону в его холодных объятиях и, вместо того чтобы бороться и сопротивляться, глубже вдыхаю его запах крови и граната.

– Что ты хочешь в обмен на мою просьбу?

Я взволнованно закусываю губу. Он всерьез думает, что я торгуюсь?

– Ничего. Но есть один нюанс.

– Какой?

– Чтобы коснуться души, мне нужно смотреть в глаза.

Стоит мне сказать это, как Рей с легкостью, будто пушинку, переворачивает меня, и я оказываюсь у него на коленях, шокированная и взлохмаченная.

– Теперь нормально?

Я смотрю на залитое лунным светом прекрасное лицо Рея. Я уже видела его так близко раньше, но каждый раз все равно невольно на него засматриваюсь, сдаваясь под влиянием винного оттенка глаз, внимательно наблюдающих за мной.

Когда мы ссорились, мне было проще не ловить себя на том, что рассматриваю его. Но сейчас, когда мы говорили по душам, отрицать подобное казалось глупым.

– Да.

Напряжение между нами нарастает, но в этот раз причина тому не злость, а наши соприкасающиеся тела.

Я обхватываю ладонями его лицо, и дыхание перехватывает, когда свет моей души достигает Рея. Тысячи звезд зажигаются и гаснут во тьме вечности, как только я покидаю физическую оболочку и оказываюсь в эфемерном пространстве прямо напротив Рея.

Мы больше не в доме, затерянном где-то в горах. А в вечности, которая несет свой поток в прошлое, настоящее и будущее.

Моя душа светится изнутри, а вот у Рея – истерзана и исполосована. Она источает тьму, но и в ней я вижу отголосок света, что еще теплится в его теле. Маленький огонек надежды и оплот его человечности. Именно к нему я и тянусь своим внутренним светом. Касаюсь этого огонька и разжигаю его все сильнее и сильнее, постепенно вытесняя гложущие Рея чувства и заменяя их покоем. Дарю ему то, о чем он просил, не забирая ничего в ответ. Баюкаю его израненную душу, пока Рей крепко сжимает мои бедра пальцами, будто боясь их отпустить. И пока ночь еще не сменилась прохладным утром, напоминая, что оставались лишь сутки на подготовку к ритуалу Лайлы и Кирана, мы застываем в этой странной позе. Я у него на коленях, он – упершись лбом в мой. Но сейчас я не думаю об этом, как и о своих опасениях. Все мои мысли заняты древним вампиром, с которым моя душа связывалась навсегда.

С Рейнольдом Килианом де Моро, который так сильно манит мое светлое естество к мрачному себе.

Глава 7. Разговоры по душам

Лили

Я тихо крадусь из гостевого дома, прислушиваясь к каждому шороху. В траве шуршат мыши, где-то в горах кричит птица, и раздается еле различимая поступь оборотней, патрулирующих деревню. Но инстинкты зверя берут надо мной верх, помогая бесшумно передвигаться в кромешной ночи. Адреналин бушует в венах от одной мысли, что меня могут поймать.

Раздумывая, что буду делать, когда окажусь возле сторожевого Кюрин, я почти достигаю цели. Впереди маячит тот самый дом, в который вошла узница Блайдда. Я подхожу ближе и отворяю дверь, молясь, чтобы та не скрипнула.

Острое зрение, благодаря которому сейчас я вижу даже лучше, чем днем, играет мне на руку. Я не спотыкаюсь, заранее различая на полу сторожевого волка и подавляя испуганный писк.

– Не бойся, он крепко спит, – раздается знакомый мелодичный голос, и я тут же вскидываю голову на Кюрин. Она сидит на залитой лунным светом дубовой скамье и внимательно смотрит на меня яркими, светящимися в темноте фиолетовыми глазами. – Пришла, моя дорогая.

Я не двигаюсь с места – не верю, что сторож не проснется.

Тогда Кюрин стремительно встает со скамьи и подскакивает к распластавшемуся на полу оборотню, выпуская когти на правой руке.

– Он спит так крепко, что до утра не проснется. – В подтверждение своих слов она пинает оборотня под мой судорожный вздох, но тот даже не шевелится. Будто не спит вовсе, а умер. – У кицуне есть свои секреты, неведомые волкам.

– Зачем ты меня звала? – спрашиваю я, решив начать с самого важного.

Перспектива остаться один на один с Кюрин дольше намеченного немного пугает меня. Но куда больше волнуют ее фиолетовые глаза.

Что там говорила Тиона? Фиолетовые глаза бывают у жрецов, но только у мужчин? Может, есть исключения?

– Я не причиню тебе вреда, Лилиана.

Кюрин произносит мое полное имя, и сердце тут же ухает вниз. Так меня не называли уже давно.

– Откуда тебе известно мое полное имя?

– Тебя нарекла я, милочка. Твоя бабушка.

– Мои родители…

– Приемные, – обрывает Кюрин, и я задыхаюсь от шока. – Я подбросила тебя им. Ты подкидыш, Лилиана Шелли.

Я отказываюсь верить в подобного рода глупости.

– Но…

– Иначе ты бы не выжила. Последняя из нашего рода. И только посмотри, что они с тобой сделали…

Кюрин протягивает руку, касаясь моих волос и шеи, и я тут же отскакиваю назад. Из моего горла вырывается невольное рычание, а на пальцах вырастают когти.

– Ты сейчас зарычала на меня? – Она изгибает бровь.

«И зарычу еще раз, если будешь плохо отзываться о тех, кто мне помогает!» – про себя отвечаю я ей.

– Не веришь, что ты моя кровь, да? Так посмотри на себя в зеркало!

Кюрин указывает пальцем в сторону, и я, скрежеща зубами, поворачиваю голову. С мутной зеркальной поверхности на меня смотрит девушка с короткими темными волосами, ощеренными клыками и сияющими фиолетовыми глазами.

Я забываю, как дышать.

Это не я. Этого не может быть!

– До сих пор не веришь мне, внучка? – слышу я голос Кюрин откуда-то издалека, не в силах оторвать взгляд от собственного отражения.

У меня проявилась промежуточная форма. Наконец-то! Я готова была расплакаться от счастья.

Будто прочитав мои мысли, Кюрин произносит:

– Думала, что останешься неполноценной? Это волки тебе такое сказали из-за того, что ты не до конца обратилась и плохо контролируешь себя? Бред. Они укусили тебя, активировав ген, но он проявляется со временем. Потому что ты не волк, Лилиана.

– А кто я? – шепчу я, сглатывая вязкую слюну и отводя взгляд от зеркала. – Кто ты? Кто мои родители?

– Ты полукровка. Новый вид. – Каждое слово Кюрин режет по мне, словно нож по мягкой плоти. – Моя дочь – лисица, а твой отец… Неважно, кем он был. Имеет значение только то, что ты его настоящая дочь. Все наши близкие родственники погибли. Первой умерла твоя мать – ее убили охотники, которые тысячелетие шли за наши по пятам. Потом ушел отец, а задолго до этого от нас оторвали моего суженого. Поэтому не ты, ни твоя мать не знали дедушку.

– Это какой-то бред, – обрываю ее, пятясь к стене. – Не хочу больше слушать.

– Лилиана!

– Я Лили, – выкрикиваю я громче, чем хотела. – И не стану ничего делать ради тебя. Я просто хочу узнать, зачем ты меня звала.

Кюрин хмурится, и я впервые замечаю наше с ней сходство. Мимика, эмоции, внешние черты. Словно при виде нее я наконец-то нашла ответ на вопрос, почему обладала столь необычной внешности, в которой прекрасно сочеталось что-то ладорганское и рекийское. Если моя бабка в самом деле была рекийкой, то теперь понятно, отчего мои глаза имеют слегка миндалевидную форму.

– Ты должна пойти со мной, чтобы я обучила тебя всему, что знаю. Научила контролировать магию.

– И бросить друзей?

В груди разливается странное, теплое чувство. Я впервые назвала вслух ближний круг Лейлы друзьями.

Да, они мои друзья. У меня наконец-то появились близкие.

– Ты называешь друзьями их?

– Все. С меня хватит, – говорю я и направляюсь к двери. – Зря я сюда пришла.

– Нет, не зря, – бросает она мне в спину. – Ты же хочешь узнать, как не сорваться на завтрашней свадьбе Лейлы и Кирана?

«Откуда она знает?» – проскакивает в голове безумная мысль, но я запрещаю себе оборачиваться и отвечать.

– Приходи завтра ночью, Лилиана, – продолжает Кюрин. – И я расскажу тебе то, что так сильно желает узнать Великий Князь. Но только тебе. А сегодняшняя ночь останется нашей тайной.

Я поворачиваюсь и смотрю на нее. В лунном свете Кюрин выглядит тем еще коварным богом обмана, но я не настолько глупа, чтобы верить ее словам, хотя в груди щемит от дурного предчувствия наступающей беды.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Не знаю, что мною движет, но я боюсь верить ее словам, что на свадьбе Лейлы что-то случится. Интуиция подсказывает прислушаться к ее словам, ведь что-то плохое точно надвигалось.

– Я твоя бабушка.

– Кровь не гарантирует, что ты не лжешь.

Кюрин усмехается, обнажая белые зубы и пугая меня еще больше.

– Ошибаешься. Кровь решает все, – ставит она точку в разговоре.

Тиона

Я просыпаюсь от того, что у меня затекло все тело от непривычной позы.

Пошевелившись, я осознаю, что сплю на животе, распластанная на чьей-то широкой груди. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Рейнольдом, который лежит на спине, одну руку заложив за голову, а второй придерживая меня за талию.

Мое дыхание сбивается, сердце пропускает удар. Странные эмоции от близости словно притупляют наши обычные ссоры, и мне хочется растянуть этот необычный для наших отношений момент.

– Ты… – бормочу я.

– Я, – отвечает Рей, прикрывая глаза.

Ситуация слишком… щекотливая. Но как мы в ней оказались и почему я спала на нем?

Я начинаю мысленно прокручивать вчерашний вечер, как вдруг меня озаряет ужасная догадка.

Погодите. Я что, уснула во время использования магии?

Осознание случившегося накрывает меня с головой. Я почти всю ночь и утро касалась его души. Слишком долго. Слишком опасно. И при этом безмятежно заснула, даже не задумавшись о последствиях.

Вот идиотка… Натуральная дурочка!

Пока внутри меня бушует целая волна противоречивых чувств, Рей абсолютно расслабленно лежит на кровати. Таким я его еще не видела.

– Тебе не стоило давать мне засыпать. Цена будет слишком высока для нас. – Мой голос звучит хрипло ото сна. Да и я сама сейчас являю собой создание не активнее сонной мухи.

В груди поднимается чувство негодования. Как я могла такое допустить? Я никогда раньше так не поступала.

Локон рыжих волос падает мне на лоб, и Рей неожиданно заправляет его за ухо. Я удивлена его поступку, но не отстраняюсь. Прикосновение его пальцев приятно, и от этой мысли в животе начинают порхать бабочки.

– Оно того стоило. Тиона, ты подарила мне то, чего никто не смог дать за половину тысячелетия.

Мое имя из его уст дезориентирует меня.

Кто этот вампир? Куда делся хмурый и злой Рей? Передо мной точно его клон, иначе как объяснить те искры доверия, что сейчас грозят растопить мосты между нашими душами?

– Я не жалею, – продолжает Рей. – Наоборот. Эта ночь стала лучшей за мучительно долгие столетия. Спасибо тебе.

– За такое не благодарят, – качаю я головой. – Это скорее проклятие, чем дар.

В этот момент я замечаю, что уголки губ Рея ползут вверх.

Он улыбается? Невероятно!

Я вдруг ловлю себя на том, что ужасно рада видеть улыбку самого сурового древнего, и меня пронзает укол здравого рассудка. Но я решаю оставить все на произвол судьбы. Будь что будет. Все уже случилось, и нет смысла переживать о последствиях.

– А я благодарю, маленькая ведьма. Даже вот позволяю тебе лежать на мне, как на перине и подушке.

– Почему? – не выдержав, интересуюсь я. – Почему ты сбегаешь от боли с моей помощью – именно таким опасным способом, который связал нас с тобой крепче любых других уз?

К моему удивлению, полуулыбка не покидает его лица. Я заворожено смотрю на него и в утреннем свете замечаю каждую прожилку в его светло-винных радужках. Я тону в его прекрасных, манящих и глубоких глазах, безвозвратно погибаю и даже не сопротивляюсь их влиянию.

– Потому что другой вариант, который бы подарил мне долгожданное освобождение от мук, – это смерть.

От его ответа кровь стынет у меня в жилах. Свет под моими пальцами, касающихся рубашки Рейнольда, тускнеет, но все еще продолжает литься в его душу.

– Разве у тебя нет причин жить?

– Ты ненавидишь вампиров. Знаешь, что это не жизнь, а существование.

– Но никто из бессмертных так просто с ней не расстанется. Какое же тяжкое бремя ты несешь на своих плечах?

Рей прикрывает глаза, и улыбка исчезает с его губ.

– Под влиянием наручей я убил ту, кого бесконечно любил. Она пыталась остановить меня, когда я, утратив контроль, обратил легион солдат. Они стерли с лица земли целые деревни, обескровили десятки детей, женщин и стариков, а я потом убил их всех до единого. Но даже тогда я ничего не почувствовал. Артефакт лишил меня самоконтроля и превратил в чудовище, которое даже не сочувствовало тем, кто покинул мир по моей вине. И только ее смерть вывела меня из-под влияния артефакта.

Кровь холодеет, а сердце сжимается от его боли.

Никогда не думала, что буду сопереживать не безвинно погибшим жителям, а вампиру. Тому, кто всех убил. Но теперь я наконец-то понимаю, почему он так желал ощутить душевный покой. И не могу отказать ему, когда он страдает.

– Ты теплый, – сбалтываю я какую-то чушь, пытаясь отвлечь его. – Это я тебя за ночь нагрела? Вчера-то ты был как кусок льда.

Уголок его рта вновь дергается вверх.

– Когда вампиру возвращают его человечность, температура тела тоже меняется. Так что твое тепло нагрело меня в другом плане.

В другом плане…

Мои мысли начинают течь в неприличном направлении, хотя я изо всех сил стараюсь не думать о том, какие части его каменного тела упираются в меня и в каких местах.

– Значит, твое ледяное сердце тоже оттаяло? Поэтому ты перестал меня ненавидеть?

– Похоже на то. А это взаимно, Тиона?

Неужели я слышу сарказм? Рей точно не перегрелся?

– Сложно ненавидеть того, к кому всю ночь забиралась в душу и на кого потом еще и заснула, – фыркаю я, по-кошачьи потягиваясь.

– Разумно.

Подняв взгляд, я рассматриваю Рея словно какую-то диковинку. За время сна его точно подменили. Иначе как еще объяснить то, что он стал таким покладистым, а мне не хочется с ним ругаться? Его каждый раз придется усмирять подобным образом?

Посмотрев на меня, Рей явно улавливает ход моих мыслей, поэтому я быстро выпаливаю, чтобы тактично сменить тему и заодно получить ответ на терзающий меня вопрос, пока он в добродушном настроении.

– Тогда почему ты возненавидел меня с первого взгляда?

Его глаза сужаются. Кончиками пальцев я ощущаю, как меняется его душевный настрой, и понимаю, что он не хочет отвечать на мой вопрос.

– Кажется, тебе пора готовиться к ритуалу Лейлы, – пытается он увильнуть.

Хитрец! Но просто так я ему это не спущу.

– А ну стоять!

Когда Рей начинает вставать, я цепляюсь в него ногами и руками, желая выяснить все до конца. В итоге я оказываюсь прямо у него на бедрах, пунцовея, но не выпуская из пальцев его рубашку.

– Когда еще… – шепчу я ему в губы, – мы с тобой нормально поговорим?

Он тяжело сглатывает и приглаживает рукой отросшие волосы, упавшие ему на глаза. Затем смотрит прямо мне в глаза, и в этот раз я погружаюсь в его душу уже без всякой магии.

– Ее звали Бриэлла. – Я сразу понимаю, что Рей говорит о своей погибшей возлюбленной. – И у тебя такой же голос, как у нее.

Впервые мне нечего сказать.

Я застываю, осознав настоящую причину его ненависти ко мне. Я напоминаю ему ту, кого он любил, но говорю не то, что он хочет услышать, а только ругаю.

– Я похожа на нее? – спустя какое-то время спрашиваю я.

– Внешне? Ни капли.

– Поэтому ты не хочешь видеть мое лицо? Оно тебя раздражает? А мой голос… он дарит ощущение, что ты ее не потерял, да?

Рей сжимает челюсть до зубовного скрежета, глядя словно сквозь меня.

– Да. Напоминает. Но я уже отпустил Бриэллу, хоть это и тяжело мне далось. А твое лицо, Тиона, отнюдь не ужасно, а очень красиво. Ты несносна, но не заслуживаешь с моей стороны такого отношения.

Мои глаза расширяются от шока. Губы складывает в букву «о», и я смотрю на Рея, не в силах взять себя в руки.

О Ночь… Чем я заслужила такие признания?

Он назвал меня красивой? Что?

Я начинаю соскальзывать с его колен, даже не осознавая этого. Просто немного откидываюсь назад, оказываясь все ближе к тому, чтобы кубарем свалиться на пол.

– А ты… – начинаю я. – Ты просто бесишь меня тем, что ты высокомерный и вампир. А я не люблю вампиров. Звучит как странное оправдание, да.

Он ухмыляется, хотя его глаза остаются печальными. Эмоции, которые Рей проявляет рядом со мной, пьянят меня, и я забываюсь, чего за мной раньше никогда не случалось.

– Выходит, будь я человеком, у нас был бы шанс стать друзьями?

Мое сердце пропускает удар.

– У нас уже есть этот шанс. Тем более теперь между нами создана связь, которую просто так не разорвешь. Но я напоминаю тебе погибшую любимую, и это…

– Не проблема, – заканчивает за меня Рей.

Тут я снова подаюсь назад, все-таки соскальзывая с его колен, но Рей мгновенно хватает меня, и наши лбы ударяются. Я ойкаю от небольшой боли и шока, а потом время будто останавливается.

Мое дыхание пропадает. Сердце совершает запинку. Тело вспыхивает словно спичка.

И тому виной легкий поцелуй на моих губах, который с треском уничтожает все, что было между нами с Реем до этого.

Глава 8. Ритуал Звездной Пыли

Лейла

После утомительной дороги и пира ночь выдается беспокойной и бессонной, и лишь когда Киран притягивает меня к себе, зарываясь носом в волосы, я проваливаюсь в заветную дрему.

Утро встречает нас ярким рассветом, и солнечные лучи пробуждают меня ото сна. Я который раз дивлюсь тому, что и Кирану тоже приходится спать, поскольку он дампир.

– Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой и на твоей стороне, – говорит он из-за спины, заключая мои руки в свои, когда я сажусь на кровати.

Откинув волосы, я оборачиваюсь на него. Видимо, вчера ночью он почувствовал тревогу, из-за которой я долго не могла заснуть, и понял ее причину.

– Мы переживем ритуал, – отвечаю я, пытаясь приободрить скорее себя, чем его. Меня пугает неизвестность, но она преследует меня на протяжении всей жизни, и пора бы уже к ней привыкнуть. – И мы будем счастливы несмотря ни на что.

Киран прижимается горячей грудью к моей спине, и его тепло баюкает меня, искушая остаться подольше в этом комфортном моменте, где нет никаких ритуалов, рискующих нашими жизнями. Ни внешнего мира, полного врагов.

– Все именно так и будет.

– А если…

– Что «если», Лейла?

Я кусаю нижнюю губу.

– Что, если это только натравит на нас врагов? Что, если наши союзники не примут наш выбор? Волки, да и вампиры тоже, не любят гибридов… – А потом мысленно заканчиваю: – Гибридов, которым я собралась стать.

– Тогда мы поменяем союзников.

Киран оставляет легкий поцелуй на моем обнаженном плече, посылая ток по телу. Сердце щемит от нежности, которую он вкладывает в это невинное касание.

Я не достойна такого мужчины, но отчаянно нуждаюсь в нем.

– А если из-за меня у нас не останется союзников?

Я себе этого не прощу.

Смерть постоянно следует за мной по пятам. Правда, я пока не знаю, когда она нагонит меня. Но в одном уверена точно: когда это случится, я не должна утянуть за собой и Кирана. Я готова рискнуть всем ради вечности с ним. Вот только… что нас ждет в финале сказки про прекрасного герцога, влюбившегося в девушку с даром менять внешность?

– Лейла. – Киран осторожно поворачивает мое лицо к себе. – Если понадобится, я стану монстром и врагом для всего мира, но не для тебя. И даже когда у меня не останется поддержки со стороны, у меня по-прежнему будешь ты. Тебя мне вполне достаточно. Ты мои мысли. – Еще один поцелуй расцветает на моем плече, и у меня перехватывает дыхание. – Мое сердце. – Третий поцелуй заставляет меня прильнуть ближе к Кирану. – Моя душа. Моя вечность. Моя любовь. Моя жена.

Каждое слово прогоняет из моих мыслей тьму. Каждый его вздох наполняет воздухом мои легкие.

– Пока еще невеста, – улыбаюсь я, прикрывая глаза, когда его руки начинают путешествовать по моему телу.

– Завтра станешь женой. И сделаешь меня самым счастливым мужчиной в Саяре и за ее пределами.

Дыхание снова перехватывает. Глаза увлажняются.

Знает ли Киран, что я чувствую к нему? Знает ли он, что приводит в смятение мое сердце и окрыляет мою маленькую душу? Что рядом с ним я ощущаю себя так, будто обретаю давно потерянный рай?

– Я бы хотела сделать больше, – говорю я хриплым от эмоций голосом, растворяясь в том, кто был предначертан мне небесами. – О чем ты мечтаешь, Киран? Я ни разу тебя не спрашивала, и это так эгоистично с моей стороны.

Он усмехается.

– Мне кажется, я уже и так рассказал тебе все. Абсолютно все.

Бабочки в моем животе вихрем кружатся от столь сильных чувств к этому мужчине, а потом сжигают их в нашей всепоглощающей, но такой правильной любви.

– Я про другое. О чем ты мечтал все это время? Всю сотню лет. – Я разворачиваюсь к нему всем телом и устраиваюсь между его бедрами. – Какая у тебя мечта, Киран?

Он нежно заправляет белоснежную прядь мне за ухо и касается пальцем носа. Я скольжу взглядом по его идеальному лицу, запоминая каждую черту. Глаза, ставшие моим якорем. Длинные черные ресницы. Высокие скулы и прямой нос. Легкий намек на щетину. Шелковистые черные волосы, которые до безумия приятно трогать. Невероятно горячее сердце, стучащее в груди, под моими прохладными пальцами.

– У нас похожи желания. Поэтому я сразу увидел в тебе часть своей души, понял, что ты та, от кого я не смогу сбежать. Та, в ком я обрету дом.

Он смахивает непрошенную слезинку с моей щеки.

Одна душа на двоих. Два сердца, бьющихся в унисон. Мужчина, посланный мне Ночью.

– Если захочешь, я тебя обращу. Сделаю все, что ты попросишь.

Я прикрываю глаза, сглатывая комок в горле.

– Но я знаю, что ты не согласен с моим решением стать гибридом.

– Разве это важно? Это твое тело и твой выбор. Я бы никогда не стал принуждать тебя или склонять к своей точке зрения.

Я со вздохом шепчу:

– Знаю.

– Тогда почему ты так взволнована?

Я наконец открываю глаза и встречаюсь взглядами с Кираном.

– Обычно мне трудно принимать решения, – признаюсь я. – Сомнения топят меня. Эти мысли… их слишком много. Я постоянно думаю о том, как будет лучше. Для нас.

Я и правда слишком много думаю. Мысли лишают меня сна, не давая провалиться в спасительное забытье. Я всегда просчитываю все, что мы учли и не учли. Умом понимаю, что лучше отпустить ситуацию, что я не смогу предугадать все – что-то обязательно пойдет не так. Но главное, чтобы это не разделило нас с Кираном. Я этого не переживу.

– Не думай. – Киран гладит меня по голове, и я на мгновение забываю обо всем, погружаясь в негу истинного счастья. – Я во всем тебе помогу. Время еще есть. Никто не торопит нас, любимая.

«Время кончается», – вспоминаю я слова богини Лейлы из сна.

– Время есть лишь на словах, – качаю я головой. – Но у меня ощущение, что его у нас как раз таки нет.

Киран улыбается уголком рта и целует меня в лоб.

– Время есть, – повторяет он, поднимаясь к кровати. – А даже если и нет, я выкраду его для тебя. Столько, сколько будет нужно. Не переживай.

Я верю ему. Верю от всего сердца. Вот только странное чувство тревоги не покидает меня, нашептывая на ухо, что Киран ошибается, что цену этой ошибки мы осознаем слишком поздно. И заплатим за нее с лихвой.

***

У меня не получается сплести венок из полевых цветов, поэтому сидящая рядом Лили то и дело помогает мне.

– Напомни, зачем нужен венок? – спрашиваю я у Тионы, пытаясь добавить фиалки в свое горе-творение.

Лили уже вплела в мой венок белый и алый вереск. Я впервые увидела цветы такого яркого, насыщенного оттенка красного.

– Во время восхождения на гору Летос на головах жениха и невесты должны быть венки, сплетенные женой собственноручно, – отвечает Тиона, тщательно контролируя процесс. – Ты должна отразить в них свои чувства и ваши с Кираном души, чтобы Вэль увидела благие намерения.

– Цветы тоже имеют значение? – спрашивает Лили, рассматривая принесенные Тионой соцветия.

И Лили, и Тиона выглядят неважно, будто ночью совсем не спали. Они обе задумчивы и часто пропускают мимо ушей слова, но лезть к ним с расспросами не решаюсь. Хватает и того, что я сама ушла глубоко в себя из-за волнения за предстоящие ритуал и свадьбу.

– Да, разумеется, цветы имеют значение. Какие мы уже вплели? – интересуется у меня Тиона и смотрит на венок в моих руках. – Вереск белый – символ защиты и удачи. Обрядовые цветы вэльских невест. Вереск алый – сильные эмоции, любовь, страсть, мужество и сила. Фиалка белая…

– Невинность, чистота и преданность, – заканчивает за нее Лили. – А белая цимбалярия горная, или льнянка, символизирует рассвет и новую счастливую жизнь.

– Ты много знаешь о растениях. – Тиона щурит глаза от солнца. – Откуда?

– Моя мама травница. – Лили дергается от своих слов, и Тиона трактует ее реакцию по-своему.

– Скучаешь по семье?

Лили медленно кивает.

– Да. Скучаю.

Разговор у девочек не клеится. Налетевший с гор ветер треплет наши волосы, рассыпая их по плечам.

Погруженная в мысли о ритуале, я не сдерживаю рвущийся наружу вопрос:

– А почему именно гора Летос… – Закончить я не успеваю, потому что Лили выпаливает одновременно со мной:

– Тиона, ночью я видела, как Рейнольд проник в твою комнату через окно.

Я мгновенно перевожу взгляд на Тиону, которая почему-то густо краснеет. Возможно, из-за своей ненависти к Рею.

– Все нормально? Он тебе не угрожал? – продолжает Лили.

Я тут же забываю вопрос, который собиралась задать, и с интересом вникаю в необычную ситуацию, понимая, что спрашивать о таком некультурно.

– Э-э-э, – с подозрительной неуверенностью протягивает Тиона. Мне кажется, или она пытается о чем-то умолчать? – Все в порядке. Нам надо было уладить один вопрос.

– Вопрос? – в недоумении переспрашивает Лили.

Я выразительно смотрю на нее, всем своим намекая не лезть в личные проблемы других людей. Правда, я сама умираю от любопытства, но Тиону злить не стоит, особенно когда она не желает говорить на эту тему.

– Мы заключили перемирие, пока находимся в Летфоле, – довольно спокойно отвечает Тиона, что вызывает еще больше подозрений. – А что ты делала на улице ночью, Лили?

– Гуляла. – Лили переводит взгляд на траву, и кончики ее ушей краснеют.

– В следующий раз гуляй осторожнее, – предупреждает Тиона, сверкнув глазами.

Они обе ведут себя странно, но ни одна из них не желает делиться своими мыслями. Поэтому лучшее решение – не вмешиваться.

Я молча продолжаю плести венок. Руки сами собой тянутся к цветку красного ликориса⁶, и я бездумно добавляю его прямо к вереску. Я не знаю его значения, но мне кажется правильным внести его в венок.

Я размышляю о том, скольким Тиона и Лили жертвовали ради того, чтобы помогать мне и быть рядом. Это очень ценно для меня, ведь никто из них ничем мне не обязан. И как бы ни хотелось помочь им, я не должна лезть к ним со своими советами.

– Кстати, о горе Летос, – внезапно меняет тему Тиона, обращаясь ко мне. Я вздрагиваю, вспоминая о своем вопросе, хотя ответ мне уже не особо интересен. – Ты знаешь, почему мы остановились именно в Летфоле?

Я мотаю головой, и она продолжает:

– Раньше здесь находился дом Пяти. Здесь жила и Шестая, и именно на этой горе она провела ритуал со своим суженым. Его звали Калиго Десантос.

От упоминания этого имени я чувствую, как внутри меня все холодеет. Воспоминания о том видении, где обращают Кирана, еще слишком ярки и топят меня, вновь и вновь погружая в пучины пережитого юным Кираном страха.

Тиона не замечает перемены моего настроения и говорит:

– Поэтому ритуал проводят исключительно здесь. В Летфоле граница между миром духов и нашим размывается. Здесь нас… слышат.

Будто в подтверждение ее слов ветер приносит с гор сладкое обещание скорой зимы, шевелит кроны деревьев и мягко поглаживает зеленую траву. Казалось, кто-то невидимый следит за нами с небес.

– Надеюсь, что слышат, а не видят, – бурчит себе под нос Лили, вызывая у нас улыбку.

– Это точно, – хмыкаю я, чувствуя, как забавное замечание Лили прогоняет сгустившиеся тени.

– Так, ты доплела? – спрашивает у меня Тиона, и я показываю ей венок с алыми лентами. – Отлично. Остается венок для Кирана.

Я тяжело вздыхаю, и она поясняет:

– Не вздыхай мне тут! Это не так уж сложно. Нужно поспешить, пока солнце не село. Сегодня короткий день и очень длинная ночь.

– А что нам придется делать на горе? – интересуюсь я, беря в руки синие цветы.

Я в самом деле не знала, что ждало нас во время восхождения. Какие испытания готовили мне небеса?

– Не знаю, – пожимает плечами Тиона. – Ты сама все поймешь.

Широко раскрыв глаза, я вскидываю на нее голову. Она что, шутит?

– Ты серьезно? – Мой голос срывается.

Как это она не знает?

Я думала, она просто хранит все в тайне до поры до времени, а она, оказывается, вообще не в курсе того, что мы собираемся совершить.

– Абсолютно. Никто из ныне живущих не знает, как проходит ритуал. На все воля Вэль.

Вот это поворот.

Мое дыхание учащается, а ладони потеют и становятся липкими и холодными. Венок в руках становится неизмеримо тяжелым, а мысли – тягучими.

– Мне кажется… – говорит Лили, косясь на меня, – ты сделала только хуже.

Лили чертовски права. Если до этого я волновалась, то сейчас была в панике от того, что могу сделать что-то не так. Или не сделать вообще.

Как вообще проходить опасный ритуал, о котором никто не имеет ни малейшего понятия?

– Послушай. – Тиона неожиданно хватает меня за руку. – Все будет хорошо, правда. И все свершится. Ты мне веришь?

Своими серо-голубыми глазами она внимательно вглядывается в мое лицо, выискивая каждую нотку сомнения и рассеивая ее. Во взгляде Тионы столько уверенности, что я сдаюсь и шепчу:

– Верю.

Ее уверенность перетекает и в меня, хотя я до сих пор ощущаю себя пугливым олененком. Слишком глупым. Слишком слабым. Слишком наивным.

Тиона касается моих волос и ласково шепчет, обдавая меня теплом:

– Умница. Свадьба и единение душ – самое прекрасное, что может случиться в жизни с любимым человеком. Не нужно ничего бояться в этот светлый день и ясную ночь. Может, ты и взойдешь на гору без моей помощи, но никогда не будешь одна.

Одна. Одна. Одна…

Не одна.

Я не одна. И никогда больше не буду.

Я чувствую поддержку Тионы и Лили и благодарна им за все, что они для меня делают. За то, что слушают и развеивают мои страхи. За то, что, как и Киран, верят в меня больше, чем я верю в себя.

Не в силах подобрать нужные в этот момент слова благодарности, я беру девушек за руки и сжимаю их ладони.

– Спасибо.

Они обе улыбаются мне, а потом Тиона говорит:

– Пожалуйста. А теперь заканчивай венок Кирана. Нам еще по традиции надо окунуться в лесном озере и переодеть тебя. И на все это остается меньше времени, чем я планировала посвятить.

Лили

После ночного разговора с Кюрин меня весь день преследует ощущение, что я тону. Я жалею, что не дала ей договорить и не узнала, что она имела в виду, говоря, что все повторится вновь. Мне хочется уберечь Лейлу от всего, что может ей навредить, поэтому я решаю этой ночью снова пойти к Кюрин и получить ответы на свои вопросы. Я не допущу ничего плохого.

Мы с Тионой, которая сегодня странно на все реагирует, подготавливаем Лейлу к обряду: помогаем с венками, купаем и переодеваем ее. А когда они с Кираном отправляются в горы, я наконец-то получаю шанс снова проскользнуть в дом, где держат Кюрин. Но в этот раз я веду себя осмотрительнее и крадусь в разы тише.

Восходит полная луна. Вечереет. Лучше времени не придумаешь.

Как и прошлой ночью, мне удается беспрепятственно войти в дом. Сторож вновь лежит без сознания, а Кюрин, как и тогда, сидит на лавочке. От осознания меня бросает в холодный пот – словно все повторяется, как она и предупреждала.

Одного взгляда на Кюрин достаточно, чтобы грудь сковало дурное предчувствие.

– Ты пришла, внучка.

От мелодичного голоса Кюрин мне становится плохо.

Что-то не так. Но не могу понять что.

– Что ты знаешь о ритуале Звездной Пыли? – сразу выпаливаю я. Этого разговора я ждала слишком долго, поэтому сейчас нетерпелива. – И каким образом он может помешать свадьбе Лейлы и Кирана? Говори, иначе уйду.

Свадьба состоится уже завтра в полдень. К тому моменту Лейла и Киран уже спустятся с горы в долину. Времени на подготовку оставалось мало, хотя работа кипела вовсю.

– Не ритуал помешает свадьбе, – ухмыляется Кюрин.

– А что? Хватит говорить загадками, – бурчу я не как волчица, а как недовольный щенок.

Кюрин вскакивает на ноги и оказывается возле меня. От нее пахнет цветущей сливой и медом, и эти запахи сразу проникают в мои легкие, отравляя их.

Ненавижу мед.

– Не что, а кто, милочка. – От ее вкрадчивого голоса я вздрагиваю, хоть и пытаюсь крепиться. Она замечает это и усмехается. – Мы находимся в месте силы, деревне первородных вампиров, а позже и оборотней, которые обжили это местечко, напитывая себя силами Вэль. Вот только то, что было намеренно забыто после прихода Айлиской эры, все еще имеет значение.

Насколько я знаю, летоисчисление по Айлискому календарю ведется около тысячи четыреста лет. Значит, Кюрин говорит о временах до заточения Пятерых в саркофаги?

Я хмурюсь, не представляя, что было тогда, до эры Пяти. Как жили люди, зная, что ходят по одной земле вместе с богами? Невежество дает о себе знать, и это больно колет по моему самолюбию.

– События тысячелетней давности? – в сомнениях шепчу я. – При чем тут они?

– Да. И не только. – Губы Кюрин изгибаются в улыбке, а фиолетовые глаза хитро блестят. Мне все это не нравится. – Вовсе не Первая ведьма проводила этот ритуал впервые. Были пары и до нее. Например, свадьба, которую сорвали братья Лейлы.

Какие-то чужие и ненужные мне свадьбы, пары… Зачем она морочит мне голову? Я не за этим сюда пришла!

– Мне не интересны события прошлого, – отрезаю я, не давая Кюрин себя дурачить.

Больше всего меня волнует завтрашний день, а не всякие там причуды минувших тысячелетий. Мне важно узнать, что не позволит сорвать свадьбу герцога и моей госпожи.

– А зря. Тогда замуж выходила девушка с фиолетовыми глазами.

Я удивленно смотрю на Кюрин, и та хмыкает.

Погодите-ка…

– И на нее пало проклятье, как и на весь ее род, проживающий в рекийских горах. Пока один из рекийцев не станет равным по силам настоящим богам и не Вознесется, проклятье будет бесчинствовать на том роду.

О Пятеро…

Я застываю, пораженная догадкой. Кюрин говорит о себе и…

– Жрецы вытягивают силу из ведьм, убивая их, – шепчу я. Страшная правда режет острее ножа.

Нет, нет, нет…

– И чем сильнее ведьма, тем ближе жрец к Вознесению. – Кюрин многообещающе ухмыляется. – Понимаешь, к чему я клоню?

О нет!

– Жрецы придут за Лейлой и Тионой, – в ужасе вскрикиваю я. – Как их остановить?

Хоть бы Кюрин знала, как это сделать! Я не смогу наблюдать за расправой. Мне надо хоть что-нибудь сделать. Кого предупредить? Рейнольда? Или Блайдда, раз он самый сильный альфа в Саяре?

Но насколько сильны эти жрецы? Успеем ли мы хоть что-то предпринять? Хватит ли нам времени убраться из деревни, когда Киран и Лейла вернутся с горы?

Словно почувствовав мою безысходность, Кюрин отвечает на вопрос:

– Никак, Лилиана. – И убивает мою последнюю надежду на хороший исход. – Жрецы – потомки Релуна, мужа Вэль. Они на этих землях столь же желанны, как и оборотни, поклоняющиеся матери-природе. И чем скорее Верховный из культа жрецов Вознесется и завершит ритуал, тем быстрее мы с тобой освободимся от проклятия, – говорит она самые отвратительные слова и указывает на лисьи уши, появившиеся у нее на макушке. – Мы сможем жить без опаски попасться в лапы недругов.

– На мне нет никакого проклятия. И я тебя не знаю, ты мне не родня.

А даже если бы они и было, мне плевать на него. Главное – спасти жизни друзей!

Сердце бешено бьется, пытаясь пробить грудную клетку, ладони потеют, а мысли мечутся в голове.

– Ошибаешься, внучка. И скоро ты о нем узнаешь.

– Нет, – кричу я, отшатываясь от нее. – Я не допущу, чтобы Лейла или Тиона оказались в их руках. Этого не случится. Я предупрежу их.

– Правда? – Эту ухмылку Кюрин я запомню на всю жизнь. – И как ты собираешься им об этом рассказать?

Внезапно она оказывается возле меня и быстрее, чем я успеваю отреагировать, касается моей шеи когтями. Мир перед глазами сразу обволакивает туманом. Я кричу, но из горла не вырывается ни звука. Яд, которым исподтишка ударила коварная Кюрин, парализует меня.

Прежде чем провалиться в небытие, я слышу нежные слова и теплые касания:

– Спи, дорогая внучка. Тебе не нужно быть там, где прольется ведьмовская кровь.

Тьма тащит меня в свои безопасные объятия. На языке так и застывает не вырвавшийся крик.

Я просчиталась.

Лейла

Прохладный ночной ветер овевает мои ноги, пока мы с Кираном неспеша идем по тропе, уходящей на гору Летос. Длинные ленты из венков на головах причудливо переплетаются, как и наши пальцы. На мне простое белое платье, а на Киране – черные штаны и рубашка. За время пути в Вэльск я привыкла к косе, поэтому сейчас с распущенными волосами ощущаю себя странно. Да и к этой «странности» добавляется то, что весь путь мы должны пройти босыми и безоружными. Ни украшений, кроме венков. Ничего, кроме простой одежды. Только мы и бескрайнее звездное небо.

Мое сердце стучит как бешеное.

Исходящее от руки Кирана тепло согревает, но мне все же зябко – в конце концов, приближается зима, и ночи (особенно в горах) становятся холоднее. Магия, что могла бы согреть меня, таится глубоко внутри и не откликается на мой зов.

Люди говорят, что в подобных ситуациях греет любовь. Я люблю Кирана, он любит меня, но это никак не отменяет того, что мои зубы стучат от холода.

– Лейла.

Я оборачиваюсь на голос Кирана. Только чувства к нему двигают меня вперед, даже когда мелкие камушки больно впиваются в кожу.

– Да?

Вместо ответа он подхватывает меня на руки, отрывая от земли.

– Что ты делаешь? – изумленно восклицаю я. – Нельзя! Мы должны…

Он обрывает меня поцелуем, сразу проникая языком в рот. Я давлюсь своими словами, но уже через минуту сдаюсь перед его напором и отвечаю на ласки. Только когда от жара и пламени, бушующем в этом прекрасном мужчине, я забываю, о чем говорила, Киран отстраняется.

– В ритуале не существует правил. Никто их не знает. Важно лишь одно: мы должны вместе подняться на гору в полнолуние и к утру вернуться обратно.

– Но ты не можешь нести меня, – протестую я, но он продолжает идти в гору, держа меня на руках.

– Почему не могу? Прямо сейчас я именно это и делаю. И небеса вроде пока не разверзлись и не обрушили на меня свою кару.

Он еще и шутит!

Я возмущенно смотрю в его красивое лицо, на котором играет лукавая ухмылка. В глазах Кирана пляшут искорки, а он сам выглядит так, будто тащит меня в свое логово как какой-то коварный дракон.

– Мы должны быть на равных, иначе это нечестно, – привожу я последний аргумент, пытаясь вырваться из его цепких рук, но у меня ничего не получается. Я перестаю дергаться.

– Любовь моя. – Киран останавливается, и прилетевший с вершины ветер треплет наши волосы. С венком из белых и синих цветов, сплетенном мной, он так прекрасен, что я забываю, как дышать. – Ты всегда будешь равна мне, вне зависимости от того, несу я тебя на руках или нет. Ты станешь моей женой и герцогиней. Получишь всего меня и все, чем я владею. Брак – не ноша, где оба поровну ее разделяют. Брак – это бесконечная любовь и поддержка.

Цепляясь за его шею руками, я стараюсь не расплакаться от слов, которые пробивают мою хрупкую защиту и лишают возможности препираться.

– С тех пор как мы забрали корону, мне казалось, что ты не видишь меня. Слышишь слова, но не вникаешь в них. Ты словно зациклилась на пророчестве, на спасении моего мира и своей изменившейся внешности. Но ты слишком много переживаешь по мелочам. Нельзя изменить весь мир, как и спасти утопающего, если тот этого не желает. Если ты сама забываешь о себе, то кому-то другому будет сложно сохранить тебя. Тащить двоих в океане всегда сложнее одному, чем когда оба пытаются плыть. – Говоря эти слова, Киран абсолютно спокоен, но в его ярких сапфировых глазах горит бесконечная любовь, из-за чего я чувствую укол вины за свои мысли.

Он поднимается в гору со мной на руках, не давая мне проходить путь самостоятельно. Выражая поддержку не просто на словах, а всем своим существом.

– Мы здесь одни, Лейла. Никто не осудит нас за наши действия, никто не проявит неодобрение. Так будет и в наших отношениях – нет никого, кто смог бы повлиять на наши с тобой клятвы и договоренности. Ни сейчас, ни в будущем я не позволю тебе сбивать ноги в кровь, если могу уберечь от этого. И это не признак твоей слабости.

По моим щекам текут слезы, и я сильнее прижимаюсь к его груди, пока он продолжает взбираться на гору.

– Это признак того, что ты умеешь принимать помощь, когда она нужна. Одна из важнейших черт человечности – это способность помочь и принять помощь.

– Я помню этот урок, – шепчу я одними губами, вспомнив, как в первый месяц знакомства Киран сказал, что не причинит вреда и мне нужно просто принять его помощь.

– Это не урок, любимая, а истина. Да и я не учитель, а лишь тот, на кого ты всегда сможешь положиться. Любимый человек, который будет с тобой и в горе, и в радости. Но и я должен быть уверен, что ты не сбежишь от меня, когда предрассудки возьмут над тобой верх.

– Что? – Я тут же вскидываю голову. – Нет, этого не случится…

В глазах Кирана что-то мелькает.

– Когда ты отчего-то убегаешь, рано или поздно оно может тебя нагнать. А ты все это время бежала от смерти. Если ты погибнешь, я этого не переживу.

– Я больше не буду убегать, – говорю я скорее самой себе, чем ему. – Клянусь. Не убегать и не тонуть.

Это сложно, но я должна попытаться.

Ради Кирана. Ради нас. Ради себя.

Благодаря нечеловеческой скорости Кирана вершина приближается намного быстрее, чем когда я шла самостоятельно. Всю дорогу Киран молчит, позволяя мне побыть наедине со своими мыслями. Его слова что-то пробудили во мне, и я решаюсь посмотреть на него без пелены переживаний, которая окутывала меня все это время.

Он прав. Мы на этой горе совершенно одни. Куда ни глянь – дикая природа. Ни следа людей, вампиров или оборотней. Только тишина. Тепло его тела под моими пальцами. Биение сердца подле моего. Душа подле моей души.

Впервые я осознаю, что становлюсь равной ему, что готова к браку. Я наконец понимаю, что готова как принимать, так и оказывать помощь. Во всем.

– Я рад, что ты снова со мной, – говорит Киран и внезапно опускает меня на ноги.

Охнув, я замечаю, что мы стоим на самой вершине. А я до сих пор не могу привыкнуть к нечеловеческой скорости Кирана…

Увидев мою растерянность, Киран целует меня в лоб и притягивает к себе.

– Видишь, какая из нас хорошая команда ?

– Лучшая. – Я шмыгаю носом, смахивая с щек слезы, вызванные нашим разговором.

Киран улыбается мне самой открытой улыбкой из всех, что я видела.

– Спасибо за доверие, сердце мое.

– Это мне стоит благодарить тебя за то, что научил меня доверять.

Кирану и правда удалось. Первому за долгие годы. Я открылась ему и ни разу не пожалела.

Я была дурочкой, раз не сделала этого с самого начала. И впредь зареклась – никаких недомолвок. Только искренность. Он и я. Единое целое. Семья.

– И что теперь?

Я выглядываю из-за его плеча и осматриваю вершину, слегка припорошенную снегом. Как ни странно, здесь даже растет парочка деревьев и кустарников. Это удивляет меня, потому что я ожидала увидеть голые скалы и ничего более. Но еще больше меня поражает то, что я больше не чувствую холода.

– Это испытание душ, – говорит Киран, приближаясь к краю, где горная порода обрывается. – Те пары, которые не готовы прожить жизнь и вечность друг с другом, просто не смогут быстро, без ссор или споров подняться вместе на вершину.

Он поворачивается ко мне. Я мысленно ругаюсь на него за то, что он заставляет меня переживать, так близко подходя к обрыву и невольно побуждая меня вспоминать тот день, когда мы оба сорвались вниз.

В его словах есть доля истины, и я киваю.

Но тогда почему ритуал называется ритуалом Звездной Пыли?

– Что будем делать теперь? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.

До рассвета еще долго, а вершина довольно пустынна и скучна…

Покосившись на Кирана, я ловлю себя на неприличных идеях, чем можно здесь заняться. Внизу живота закручивается узел желания. Интересно, как отреагирует Киран, если я стяну с него рубашку и штаны? Будет ли сопротивляться или пошутит про мои неловкие попытки соблазнения? Искуситель из меня так себе, но мне… нравится видеть, как Киран заводится от одного лишь взгляда на меня.

Я закусываю губу, пытаясь отогнать коварные мысли, что с радостью бы начала нашу брачную ночь прямо сейчас. Благо, мой суженый занят и не чувствует перемены в моем запахе и настроении, иначе я бы точно свалилась в обморок от смущения.

– Насладимся пейзажем, – с улыбкой отвечает Киран, а потом исполняет мою фантазию, снимая рубашку и укрывая ею землю. Он тянет меня на это импровизированное покрывало, даже не представляя, о каких непристойностях я сейчас думаю. – Когда еще мы останемся вдвоем в тишине, только ты, да я?

Вместо того чтобы элегантно скользнуть к нему на колени, я неуклюже путаюсь в своих ногах – о да, горе-соблазнительница! – и падаю прямо на Кирана. К счастью, он успевает подхватить меня и предотвратить жалкое покушение человека на вампира. Я все равно растягиваюсь на нем, сдувая с лица непослушные белые пряди. Венок съезжает мне на лоб, и Киран со смехом поправляет его, пока я обиженно дуюсь на саму себя за собственную неуклюжесть.

Вот тебе и соблазнила!

Теперь мне точно не удастся стянуть с него остатки одежды. Не после того, как я разрушила всю романтику.

– А говорила, что не лягушонок, – замечает Киран, целуя меня в уголок рта.

Я фыркаю. Ну вот опять.

– Я человек!

Впервые за время нашего знакомства я произношу это вслух. Слово будто оглушает меня, показывая пропасть между нами. Я – человек, он – вампир. И пускай я редко видела его истинную природу, прекрасно осознавала, кем он является. Невероятно красивым и притягательным порождением ночи. Бессмертным великолепием самого опасного вида хищников в Саяре. А я? Человек с силой Первой ведьмы, с магией, которая разорвет меня на куски, если не разделю ее с Кираном.

Почувствовав мой резко изменившийся настрой, Киран приподнимается на локте и откидывает за ухо прядь моих волос.

– Человечность в тебе прекрасна, любовь моя, но лягушачья натура тоже привлекает, каким бы извращенцем я ни стал в твоих фантазиях.

Он ухмыляется, и в его глазах зажигается огонь, от которого мое тело моментально вспыхивает. Видимо, этот коварный наглец догадался, о чем я размышляла пару минут назад, и теперь готов воплотить в реальность мои извращенные мысли.

– Ох уж эти лягушачьи чары…

Киран припадает жарким поцелуем к моей шее, и из моего горла вырывается стон. На вершине горы Летос мгновенно становится жарко от горячего мужского тела подо мной. Но тут Киран властно сминает мою грудь под тонким слоем ткани платья, и я тотчас забываю, где мы находимся и зачем сюда пришли.

Киран был моим первым, но я хорошо понимаю: он очень искусный любовник. От одних его ласк я плавлюсь, словно свеча, и плевать, что он называет меня лягушкой и сам же возбуждается от этого. Я люблю его. Люблю до безумия.

Разум заволакивает туманом первобытного желания, который стирает тот момент, как я оказалась на спине. Потом я слышу жалобный треск ткани, когда Киран почти рывком стягивает с меня платье. Все наши прошлые разы были нежными и чувственными, а сейчас страсть и огонь перевешивают мою робость. Щеки краснеют, но уже не от стеснения, а от блаженства.

Я снимаю с Кирана его рубашку. Его идеально сложенное тело каждый раз вызывает у меня восторг, но сейчас другой случай. Да, может, мне не повезло с магией, зато сейчас в мои лягушачьи сети попал невероятный мужчина, который стоит всех привилегий этого мира.

Горячий. Любящий. Мой.

Влажная и разгоряченная, я позволяю ему делать со мной все, что захочется. Его язык кружит по чувствительной коже, и мои щеки вспыхивают от объявшего нас жара. Я прижимаю Кирана ближе, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы и вбирая безумный, пленяющий запах грозы и моря. Его поцелуи, засосы и укусы сводят с ума, и я готова умолять не останавливаться. Когда он прикусывает мою кожу удлинившимися клыками, я лишь сильнее извиваюсь под ним, сгорая от безумного желания, чтобы он вкусил мою кровь.

Припечатав мои ноги и руки к земле, Киран размашисто проводит языком по шее, и с моих губ срывается стон.

– Ах!

Перед глазами плывет, когда он едва ощутимо прокусывает кожу и тут же слизывает выступившую каплю крови. Жар становится невыносимым, и желание топит меня с головой. Дыхание срывается, и когда Киран вновь слизывает кровь с моей шеи, я впиваюсь ногтями в его ключицы так, что на коже проступает кровь. Поддавшись безумию, я прижимаюсь к ранке губами и вбираю горячую алую жидкость в рот. До ушей доносится тяжелый вздох Кирана. Его тело дрожит, когда я обвиваю ногами крепкий торс и провожу языком по его ушной раковине. Он тяжело роняет голову мне на плечо.

– Когда ты стала такой дерзкой и сексуальной, лягушонок? – Его голос низкий и хриплый, и он отдается в моих костях, прокатываясь по телу.

О Ночь…

Дрожь Кирана передается и мне, когда я шепчу будто не своим тоном:

– У меня хороший учитель.

Он поднимает голову и смотрит на меня пронзительными синими глазами, сияющими в темноте. На его скулах играет румянец, черные волосы растрепаны, а венок еле держится на волосах.

– Ты знаешь, что сводишь меня с ума, но все равно играешь со мной?

Я выгибаю спину и прижимаюсь к нему так крепко, что чувствую его каменное возбуждение. Между нами только его штаны. Дурацкий кусок ткани!

– Ты забыла, что я слышу твои мысли? – Усмешка Кирана почти осязаема.

– Может быть, я хочу, чтобы ты услышал их и наконец-то снял штаны? – нагло произношу я и сама себя не узнаю.

Я слышу его чувственный смех, и мое возбуждение почти доходит до пика, но в этот момент Киран отстраняется.

– Ты куда? – Мой писк полон шока и обиды, а этот наглец лишь садится рядом и поднимает голову, с хитрым прищуром наблюдая за мной.

– Не терпится снять с меня одежду, жена? Тогда снимай.

Вздох возмущения застревает у меня в горле, когда я понимаю, что мне придется… О Ночь, я ведь до сих пор ни разу его не видела!

Мои щеки становятся красными, как розы в саду герцогства Кирана.

Он беззастенчиво смотрит на меня, и лишь его тяжело вздымающаяся грудь, приоткрытый рот с заметными клыками и полные первобытного желания глаза выдают его состояние.

Киран не собирается идти мне на встречу, принимая правила моей «игры». Осознав это, я сглатываю ком в горле, придвигаюсь ближе и непослушными руками развязываю его штаны. Киран двигает бедрами, и ткань сползает вниз, а мой взгляд застывает на его губах. Я не могу побороть смущение и заставить себя посмотреть на его достоинство, но это не мешает мне провести ладонью по шелковистой коже, срывая с чувственных губ Кирана стон. Он запрокидывает голову, и его кадык дергается.

– Это ты представляла, когда думала соблазнить меня, да, лягушонок?

Мое сердце стучит, как бешеное. Я замираю, не находя в себе храбрости ответить ему, и разжимаю ладонь.

Сглатываю.

Киран резко придвигается ко мне, выдыхая в губы, и я вновь оказываюсь припечатана к земле.

– Или ты хотела, чтобы я овладел тобой вот так? – Его жаркий шепот заставляет меня закусить губу. Он сжимает мою грудь, и я невольно выгибаюсь навстречу.

Его слова неприличные, но такие… возбуждающие.

Киран чувствует, как мое тело реагирует на них, и продолжает:

– Ты такая влажная, горячая…

В тот момент, когда я едва ли не хнычу от этой пытки, он наконец разводит мои ноги и входит в меня. Я замираю, выгибаясь дугой, и на глаза выступают слезы от внезапного проникновения. Пульсация внутри сменяется первыми ощущениями эйфории, когда Киран делает первый толчок. Лишь тогда я нахожу в себе силы прошептать:

– Я представляла все именно так. А после от нашей ночи горы содрогнутся, с небес упадут звезды, которые наша сила превратит в звездную пыль, оправдав это дурацкое название…

Мне с трудом удалось договорить. Киран вошел в ритм, который мгновенно выбил из меня все слова и мысли. Мне даже показалось, что между нашими сердцами протянулась светящаяся нить, с каждым разом становясь все прочнее и ярче.

С рычанием проникая в меня, Киран впивается в мои губы, а потом шепчет:

– Все, что пожелаешь. Все.

Все…

Все.

Все.

Очередной толчок, приближающий нас обоих к кульминации, заставляет меня увидеть, что с небес в самом деле начали падать звезды…

Глава 9. Кровавая свадьба

К тому времени, когда мы спустились с горы Летос, солнце уже взошло, согревая остывшую за ночь землю.

Вот только мы не направляемся в Летфол, а в сторону небольшой долины, где все было готово к торжественному мероприятию. Гости уже нежатся в солнечном свете. Мои ступни утопают в мягкой траве, примятой ногами летфольцев и жриц, подготавливающих церемонию.

Дыхание перехватывает от красоты живописного озера и гор, хвойного леса и бескрайнего чистого неба, простиравшегося над нашими головами. Белые скамьи украшены увитыми лианами с белыми цветами. Усыпанная лепестками роз дорожка ведет прямо к алтарю – старинной белоснежной арке, которую частично скрывают зеленые лозы. И именно по этой тропе мне предстоит пройти к своему мужу. Как волнительно!

Я оборачиваюсь на Кирана, тихо разговаривающего со жрицей, чтобы поделиться восторгом, но выражение его лица заставляет меня нахмуриться.

Что-то не так? Здесь же все идеально!

Я прохожу мимо покрытых в балахоны жриц, которых я видела всего второй раз в жизни, но сейчас мне было не до разглядывания служительниц храмов Лейлы, и приближаюсь к будущему супругу.

– Все в порядке, Киран?

Его глаза говорят, что это совсем не так, но он ничего мне не рассказывает и пытается сменить тему:

– Любимая, тебе надо идти готовиться к венчанию: переодеваться в платье, делать прическу…

– Что случилось? – повторяю я. Именно он научил меня не убегать от проблем, а смотреть им прямо в лицо. – В чем дело, достопочтенная жрица?

Та склоняет голову, выражая мне свое уважение, и отвечает на вопрос:

– Утром возле вашего гостевого дома возник магический сундук, госпожа. – Ее голос звучит молодо, хотя на лице уже виднеется сеточка морщин. – На нем мы обнаружили записку: «Свадебный подарок жениху и невесте». Подпись: «М».

Внутри меня все холодеет. В кровавых реалиях Саяры это точно не к добру.

– И что в сундуке? – прочистив горло, спрашиваю я и кидаю взгляд на Кирана.

Ему явно не нравится этот «подарок».

– Мы не смогли его осмотреть, госпожа, – отвечает жрица вместо него. – На нем чары, и его сможете открыть только вы или Его Светлость Киран Ердин.

Еще лучше. Что там за сюрприз такой? Явно не из приятных.

– Ты знаешь, кем может быть этот «М»? – обращаюсь я к Кирану.

Ничего хорошего внутри сундука мы не найдем. Я знаю это. И данный факт портит мне настроение.

Киран качает головой и говорит:

– Пока у меня нет идей.

Не знаю, врет ли он мне, но я уверена в одном: этот «М» был тем же самым человеком (то есть вампиром), который окутал своими сетями дворец и управлял Императором.

– Спасибо, достопочтенная жрица, – благодарю я женщину, которой предстоит нас венчать. – Мы прямо сейчас выясним, кто и что нам прислал в этот прекрасный день.

Я быстрым шагом направляюсь к деревне, собираясь найти этот злосчастный сундук, стоящий возле гостевого дома, но Киран хватает меня за локоть у края поляны.

– Мы не будем смотреть содержимое сундука перед нашей свадьбой. – В его голосе звучит стальная решимость, вот только я не нуждаюсь в том, чтобы он ограждал от потрясений.

– Ты знаешь, с кем мы имеем дело, – возражаю я, – но не желаешь мне говорить.

Он ведь знает о нашей связи, знает, что я чувствую, когда он недоговаривает или что-то от меня скрывает.

– Это всего лишь догадка Рея.

Рея? Отлично! То есть он в курсе, а я нет?

– И причина, по которой ты боишься открывать сундук, – заканчиваю за него.

– Что бы там ни находилось, оно может испортить наш день, Лейла.

– Ничто не изменить моего решения выйти за тебя, – выкрикиваю я громче, чем планировала. К счастью, мы стоим в сосновом бору, и никто меня не слышит. – Но я должна знать, что этот кукловод прислал нам, после того как мы выкрали корону прямо из его рук.

Меня не устраивало, что мужчины вечно что-то скрывают, пусть даже пытаясь уберечь от беды. Пришло время и мне взять на себя ответственность. Я должна быть в курсе происходящего, раз уж вхожу в этот жестокий мир, будучи женой герцога.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Теневая граница – пристанище душ, где те ожидают перехода в вечность. – Здесь и далее прим. автора.

Вернуться

2

Столица Вэльска.

Вернуться

3

Доайлийский – период до Айлийского календаря, то есть пантеона Пяти.

Вернуться

4

Скади – богиня гор, зимы и холода, покровительница лучников и охотников.

Вернуться

5

Ферул – в Вэльске второй по значимости титул после Великого Князя.

Вернуться

6

Красный ликорис ассоциируется с печальными воспоминаниями, смирением, пламенными чувствами, тоской по умершим и воссоединением.

Вернуться