Игорь Кочкин
Книги прочитывают вас раньше, чем вы прочитываете их

Род проходит, и род приходит,

а земля пребывает вовеки.

Екклезиаст, 1:4.

Война – это мир…

Д. Оруэлл, «1984».

И увидел Господь, что велико развращение

человеков на земле, и что все мысли… их

были зло во всякое время. И раскаялся Господь,

что создал человека.

Бытие, 6:5,6.

Бобби перегнулся через стойку.

– Вы только не шарахайтесь, – сказал он. -

Пусть вас не смущает размах…

Давайте напишем с вами конец света. – Он

выдержал паузу. – В натуральную величину…

Э. Хемингуэй, «Острова в океане».

Что же ещё столь пагубного в редакционные умы минского толстого, иллюстрированного – по западной кальке! – журнала образца 1997 года я успел посеять?

То, что, по-моему, всем нам надо не так уж и многого от жизни: простой пищи, простой одежды, простых друзей (не числом в миллион душ), супругу (супруга), деток, внуков, правнуков. И ещё желательно бы иметь какую-нибудь крышу над головой. Ну так не я первый, кто об этом сказал.

Во время бесконечных редакционных перекуров о какой только бредятине (и не только) мы не говорили: о связи либидо и творческих кризисов; о гонорарных сетках в разных СМИ; о процентном соотношении профессионалов и непрофессионалов в любом деле (в нашем в частности); о несоответствии того, что происходит в жизни, с тем, чем обычно кормят СМИ своих читателей, слушателей, зрителей.

Хотя стоп: одно событие – из ряда вон, как сказал бы профессор Воланд! – числилось за мной.

Событие это было подобно метафорической шаровой молнии, которая образовалась в редакции из ничего, но не исчезла опять в никуда, а продолжала висеть под потолком, медленно-медленно перемещаясь вокруг люстры из пяти плафонов, не работающей никогда по причине её неисправности.

Началась она с того, что Дима пожаловался на нехватку тем. И под этим предлогом Лолита Михайловна, наша суровая редакционная шефиня, тюкает его изо дня в день.

– Все шишки на мою голову… – нахмурился он. – Нет, видите ли, значимых тем, чтобы они захватывали! Чтобы они могли парализовать читательскую аудиторию! Всё, что я делаю, «настолько затасканно, что вызывает зевоту»! Может, начать писать про Холокост? Или про кровавого Сталина? Или про гадкий СССР и поганую Рашку, чтобы всё было в ажуре? И дурью впустую не маяться.

– Или про педерастов, – сказал я. – Тема «актуальная». И «незатасканная».

– Или про лесбиянок. Мне девочки более симпатичны, чем мальчики.

Я, без какой-либо задней мысли, его успокоил:

– Да, тем кругом – валом. Причём все они на поверхности. Надо их только увидеть.

– Ну конечно, – уныло ответил Дима: мол, языком трепать – не мешки таскать. И спросил с вызовом: – Ну например?

– Что «например»? – не понял я.

– Ну назови любую тему, чтобы она была на все времена. Только чтобы на все.

– Да, пожалуйста. Готов записывать?

– Как юный ленинец: всегда готов!

– Давным-давно… – начал было говорить я.

– Очень давным-давно? – с нескрываемой иронией перебил меня Дима.

– Очень, – спокойно ответил я.

– Итак?

– Возможно, что при царе Горохе или того раньше, я был – случайно! – очевидцем одной драки. Я был – случайно! – её участником. Я остаюсь участником её до сих пор.

– Это как это? – ошарашенно вытаращил глаза Дима. – Она не закончилась?

– Ну ты же сам просил тему, чтобы «на все времена». Драка была в прошлом. Она идёт сейчас. И она будет продолжаться в будущем. Пойдёт?

Дима кивнул головой.

Тему своей истории я определил так: Страх.

– Страх? – переспросил он.

– А что может сильнее Страха парализовать человека? А кого-то – есть такая дикая гипотеза, – и осчастливить.

Дима озабоченно почесал затылок.

Город. Летняя ночь. На улицах ни души, как после нейтронной бомбы.

Как будто мы знаем, как бывает после нейтронной бомбы.

Дома – трёхэтажки, пятиэтажки, девятиэтажки, а также небоскрёбы (дань моде западной архитектуре ХХ века) – с чёрными глазницами окон целы и невредимы. И фонари светят. И светофоры работают. И автомобили брошены у обочин, и все они с ключом в замке зажигания: если хочешь – садись в любой и катайся, сколько душе угодно.

По этому городу шли двое – Он и Она.

– Сейчас ночь, – сказала Она, – когда должно быть страшно, а мне не страшно! Это потому, что никого нет?

– Это потому, что никого нет, у кого есть Страх, – сказал Он. – Я говорю о тебе. И о себе…

Они шли не по тротуару, а шагали по проезжей части дороги, по осевой линии, и говорили о простых вещах. Они были молоды, красивы, и полны здоровья. Их интересовало: что есть любовь и что есть не-любовь, что есть жизнь и что есть смерть.

– Со времен сотворения мiра человек изменился мало, – сказал Он. – И соотношение светлого и тёмного в этом мiре – почему-то! – находится приблизительно в равных пропорциях. Почему?

– Потому что «вся природа, по мнению Гиппократа, стремится к самосохранению», – сказала Она.

– Однако процессы разрушения и саморазрушения, как были, так и продолжают нарастать. День ото дня. Год от года. Век от века…

Им казалось, что эта тёплая безветренная ночь не закончится никогда.

И никогда не оживёт этот город. И никогда его улицы не наполнятся движением ярких, разноцветных автомобилей, исторгающих из выхлопных труб черти какие запахи: сгоревшего бензина или тухлых яиц.

– А если взять и всех носителей хаоса и дисгармонии переселить, скажем, на другую планету? – спросила Она.

– Повлияет ли это на соотношение сил добра и зла? – спросил Он.

– Ну да.

И разговор их прервался. Потому что далеко впереди, на перекрёстке, где светофор – в аварийном режиме, через секунды! – зажигался зелёным, жёлтым, красным светом, они увидели безликие, серые фигуры трёх человек. Когда один из них упал, двое других стали бить его ногами.

Они били его спокойно и методично, будто выполняя рутинную работу.

– Давай свернём в переулок, – предложила Она. – Там, впереди – Страх.

– Нет, – твёрдо ответил Он, – подойдём ближе. – И, положив левую руку на Её плечо, Он улыбнулся и добавил: – Волков бояться – в лес не ходить.

Когда Они были уже рядом, драка не прекратилась. Двое по-прежнему били Третьего, лежащего на асфальте. После каждого удара он что-то выкрикивал, дёргаясь от боли всем телом. И было не ясно: звал ли он на помощь или угрожал своим истязателям.

Двое, которые продолжали избивать ногами Третьего, сказали Им, чтобы Они шли своей дорогой.

– У нас у всех – одна дорога, – сказал Он.

– Как знать, – ответил один из них, – как знать.

Светофор продолжал автоматически загораться красным, жёлтым, зелёным…

После первого Его удара правой рукой тело одного из истязателей, описав правильную траекторию, шумно рухнуло на асфальт метрах в двух от места драки.

Второй истязатель застыл на месте. Его лицо теперь выражало растерянность. Оно было парализовано Страхом.

Второй Его удар пришёлся в это лицо.

Третий участник драки – тот, которого били ногами, – теперь сидел в лужице крови, образовавшейся на асфальте, и повторял очумело:

– Зачем? Зачем? Зачем?..

Его лицо тоже было парализовано Страхом.

Она спросила у Третьего:

– Что ты заладил: зачем-зачем? Не бойся! Ты свободен! Тебя больше никто не тронет.

– Не нужна мне ваша помощь! – истошно выкрикнул он. – Зачем вы пришли?

Она спросила:

– Как это – «зачем»?

Он упрямо твердил:

– За-чем? За-чем? За-чем?

Она сказала Ему:

– Он не в себе. Что мы можем ещё для него сделать?

Он не знал, что ответить. На этот вопрос у Него не было сиюминутного готового ответа.

Они уже отошли метров на десять от места драки, когда раздался нечеловеческий вопль:

– Сво-ло-чи-и-и!.. – Это кричал Третий.

Лицо его было страшным. Это было сплошное кровавое месиво.

В следующее мгновение он поднялся на ноги и стоял теперь покачиваясь. В кровавых пятнах была его одежда.

То, что произошло потом, произошло в доли секунды: Третий держал в руке кирпич (где он мог его взять?), потом он размахнулся и кинул его из последних сил в сторону Его и Её.

Она в тот момент оглянулась. Он как шёл, так и продолжал идти. Он шагал спокойно-спокойно и точно без какой бы то ни было спешки удалиться от места драки.

Потом случилось то, что случилось: кирпич – ребром! – угодил Ему в затылок. Он не вскрикнул. Он беззвучно рухнул вперёд.

Скоро на асфальте вокруг Его головы образовалось алое пятно крови…

Сняв очки, Дима нервно протирал стёкла носовым платком:

– Застрелиться веником!..

– Застрелиться не получится, – сказал я, – если в обойме веника патронов нет, и если порох отсырел. Твой веник в полной боевой готовности?

– Он умер? – спросил Дима: ему нужно было куда-то бежать, ему недосуг было говорить про «веник», поэтому он торопил события.

– Не знаю. Точно не знаю. Напоминаю увертюру моего рассказа: «Драка была в Прошлом. Она идёт сейчас. И она будет продолжаться в Будущем…»

– Выходит – добро наказуемо?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.