# Клиника в Гоблинском переулке

Наталья Шнейдер, Анна Сергеевна Платунова

Практика не задалась с самого начала. Клиника в бедном квартале провинциального городка! Орки-наркоманы, матери-одиночки, роды на дому! К каждой расе приходится найти особый подход. Странная болезнь, называемая проклятием некроманта, добавляет работы, да еще и руководитель – надменный столичный аристократ. Рядом с ним мой пульс учащается, но глупо ожидать, что его ледяное сердце способен растопить хоть кто-то.

Пять причин прочесть:

Очаровательный, влюбляющий в себя авторский мир.

Увлекательно и со знанием дела описанные будни больницы.

Быстро развивающийся, лихой сюжет.

Легкий, яркий, затягивающий в себя стиль повествования.

Любовная история – нежная, обволакивающая комфортом, при этом напряженная и со счастливым финалом.

Книга также выходила под названием "Больница в Гоблинском переулке".

© Платунова А. С., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## 1

Практика не задалась с самого начала.

Поезд задержался на два часа и прибыл на крошечный деревянный вокзал городка Свиное Копытце – не название, а издевка, честное слово! – когда уже стало смеркаться. И опоздал он, конечно, не просто так: небеса разверзлись и, казалось, решили вылить на головы несчастных горожан все весенние дожди разом. Весна выдалась солнечной и сухой, а вот первый день лета вернул все сторицей.

Я не столько вышла, сколько вывалилась на платформу, подгоняемая свистком дежурного по станции.

– Быстрее, голубушка! – крикнул он, стараясь переорать шум ветра и грохот дождевых струй. – Стоянка две минуты!

Я бы и рада быстрей, да чемодан, набитый книгами, весил, как целый дом. Когда я набирала их в библиотеке, то совсем не задумывалась, что мне придется тащить их на себе. Но я так волновалась перед предстоящей практикой, что, как ни старалась, не могла отказаться ни от одной. «Зелья и микстуры», «Краткое руководство начинающего целителя», «Краткое описание физиологии распространенных рас» в трех томах – это лишь немногие из книг, которые я везла с собой. А «Справочник по оказанию акушерской помощи» – как без него?

Кое-как я открыла зонт, но он тут же вывернулся наизнанку. Да и руки заняты – разве что в зубах его понесу. Так и побрела к остановке экипажей: в одной руке саквояж с моим нехитрым скарбом, в другой – тяжеленный, обшитый кожей василиска чемодан с фолиантами. Василиски каждый год сбрасывают кожу, а с покупателей готовы содрать за нее последнюю шкуру. Зато кожа василиска не промокает и не трескается. Чемодан мне одолжила соседка по комнате – Луиза. Ее обучение оплачивали родители, они же осыпали любимую дочь деньгами, только учись! Но Луиза предпочитала шумные компании и студенческие вечеринки. Правда, и жадиной не была.

Мысли о хохотушке эльфийке, которая никогда не поддавалась плохому настроению, отвлекали меня от холодных ручейков воды, затекавших за шиворот и в ботинки, да и, что говорить, уже пропитавших одежду насквозь.

Стоянка экипажей пустовала. Неудивительно, что в такую непогоду они пользуются спросом! Я растерянно огляделась и заметила новомодный мобиль: чудо-техника, повозка без лошадей. Говорят, она работает на магических кристаллах. Стоила такая механическая игрушка целое состояние.

Орк, сидящий за рычагами управления, приветственно помахал рукой.

– Какой у вас жалкий вид, бедняжка, – посочувствовал он, приоткрыв окно. – Если наймете меня, сброшу пару монет.

Я шмыгнула носом, откинула со лба прилипшие пряди – они незамедлительно прилипли снова – и важно спросила:

– Сколько?

Пусть не думает, что я не могу заплатить! Я откладывала с каждой стипендии и брала ночные смены в клинике – подрабатывала сиделкой, специально, чтобы на практике не думать о деньгах.

– Для вас – десять медных монет.

«Сколько?» – едва не задохнулась я.

Нанять обычный конный экипаж в три раза дешевле. Но выбора не осталось: во-первых, у меня скоро оторвется рука или ручка у чемодана – как пойдет, а во-вторых, я понятия не имею, где искать Гоблинский переулок, в котором куратор курса сняла для меня комнату в доходном доме с пансионом. Я только знала, что клиника, где мне предстоит проходить практику, располагается неподалеку.

– Хорошо! – гордо сказала я. – Но вы поможете мне положить чемодан в багажное отделение.

Орк, ворча, выбрался наружу, а я нырнула в салон, пахнущий кожей. Потерла друг о друга дрожащие от холода ладони и достала из наплечной сумочки клочок бумаги, на котором был записан адрес.

– Гоблинский переулок, шесть.

Возница, уже вернувшийся на свое место, оглянулся и уставился на меня со странным выражением лица. С эмоциями у орков беда, их физиономии будто из куска гранита вытесали – квадратные челюсти, квадратные носы, крошечные глаза. Но, клянусь, этот смотрел с изумлением.

– Вы точно уверены, что вам именно туда? – буркнул он. – Юным леди там не место!

– Я не леди! – отрезала я. – А целитель!

Смутилась под недоверчивым взглядом и уточнила:

– Будущий. Пока окончила третий курс и направлена в ваш городок на практику. В клинику, что находится в Гоблинском переулке. Слышали о такой?

– А, это та, где ошивается всякое отребье?

Я пожала плечами. Потом кивнула. Вдруг захотелось выбежать из мобиля, остановить поезд, запрыгнуть в вагон и немедленно отправиться в обратный путь. Но нет, разве я отступлю перед трудностями?

Орк остановил свой чудо-агрегат посреди огромной лужи. Впрочем, все тротуары города превратились в одну большую лужу. Дождь, вопреки ожиданиям, лить не перестал, наоборот, усилился.

Возница вытащил вещи, вручил мне. Мобиль, который сейчас больше напоминал лодку, чем сухопутное средство передвижения, скрылся в туманной дали, поднимая волны.

Я почти одолела полосу препятствий в виде бурного ручья и даже ступила одной ногой на бордюр. Но тут ручка чемодана все-таки не выдержала! Он грохнулся, раскрылся, и книги, драгоценные книги, за которые университетский библиотекарь задушит меня собственными руками, разлетелись по дороге.

В спешке я принялась собирать их и перетаскивать на крыльцо дома, в котором мне, по всей видимости, предстояло жить. Медная цифра 6 качалась на цепях, привешенных к козырьку. Случайный прохожий – мальчишка-гоблин – присел над фолиантами, и я уже хотела сказать ему сердечное спасибо за помощь, как внезапно он, паршивец, схватил два тома и бросился бежать, расплескивая воду.

– Вернись, гад! – кричала я вслед. – Вернись, а не то уши тебе надеру!

Но он, конечно, даже не обернулся.

Дверь приотворилась, и на пороге появилась пожилая гоблинка в кружевном чепце и замызганном фартуке, посмотрела, как я собираю оставшиеся книги, и подозрительно спросила:

– Ты чё орешь как оглашенная? Ты кто такая и что тебе надо?

– Я… я… Вот!

Я протянула ей смятую и мокрую бумажку с адресом.

– Университет должен был снять комнату для меня в вашем доме!

– А-а-а, так ты студенточка? Как ее там… Грейс…

Она пощелкала пальцами, вызывая в памяти имя.

– Грейс Амари, – подсказала я.

– Точно. Ну заходи! Ноги тщательнее вытирай да подол платья выжми, неча мне тут грязь разводить.

Я кивнула. Сейчас я была согласна на все и мечтала лишь о кружке горячего молока и о сухой постели. Хорошо, что в клинику мне нужно только утром. Первым делом следует представиться своему руководителю практики. Интересно, как мне его разыскать?

## 2

– Паршиво выглядишь. – Киран, бессменный ночной дежурный клиники, как всегда, был возмутительно бодрым и свежим. Будто это он, а не Ланс провел ночь – точнее три часа, что от нее остались, – в собственной постели. – Думаешь впечатлить монну Озис загадочной бледностью и синяками под глазами?

– Монну Озис? – переспросил Ланс, снимая уличный сюртук. – Она здесь?

– Караулит под дверью твоего кабинета. Дело личное и срочное.

Ланс застонал. Общения с монной Озис ему хватило вечером, на благотворительном балу. О чем таком важном и срочном она вспомнила с утра пораньше?

– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – хохотнул Киран, поняв все без слов. – Завел бесплатную клинику – изволь общаться с дамами-благотворительницами.

– Порой мне хочется стать старым горбатым гоблином. – Щегольскую батистовую рубашку сменила льняная, подобающая скорее рабочему, чем наследнику одного из старейших родов Бурелесья.

– Тогда дамы будут не так охотно раскошеливаться. Вряд ли лорд-канцлер оценит, что его сын растратил семейное состояние на лечение всякого сброда.

– Из семейного достояния я и медяшки не взял, Осинки – мои.

Настроение, и без того не слишком хорошее с утра, испортилось окончательно. Нет, имение давало хороший доход, очень хороший, но отчет управляющего лежал в кабинете уже неделю, а Ланс так и не удосужился его просмотреть. Двух с половиной целителей – Белинда приходила, когда появлялось особенно много работы, – клинике не хватало. Нужны еще руки и головы, но где ж их взять! Пятый год подряд Ланс слал запросы в университет, обещая бесплатную практику будущим целителям и рабочее место выпускникам, и год за годом не получал ответа.

Обучение в магическом университете стоило дорого, и те, чьим семьям это было по карману, считали ниже своего достоинства возиться с рахитичными детьми, подростками, получившими нож под ребро в темной подворотне, юными роженицами, не знавшими, кто отец их ребенка, и прочим «сбродом». Рекомендовать зелья против подагры и капли от чрезмерного волнения было куда проще и прибыльней. Хорошую практику покупали задорого, но и доход она приносила куда больше, чем жалованье в клинике заштатного городка.

Так что Ланс готов был благодарить всех богов, вместе взятых, хотя бы за Кирана – сорокалетний человек имел на десяток лет больше практического опыта, чем он сам, и, оставив на него ночную клинику, можно было ни о чем не беспокоиться до утра. Да и за Белинду, даром что эльфийка приходила лишь на пару часов в день. Подменить Ланса, пока тот объезжает платежеспособных пациентов и тех, кому уже незачем постоянно оставаться в клинике, но нужны периодические осмотры, а нет сил дойти до целителя самому.

– Подождет монна Озис, – решил Ланс. – Пойдем посмотрим, что там у нас.

Киран кивком пригласил начальника идти первым. Пристроился сзади и чуть справа, как всегда.

– Трое новых. Орка благополучно разродилась. – Последовал отчет о продолжительности родов, длине и весе ребенка и его состоянии. – Если все будет хорошо, завтра уйдет домой, к родителям. Человеческий мужчина, печеночная недостаточность. Человеческая женщина, проклятие некроманта.

Ланс помрачнел. Никто толком не знал, откуда берется эта дрянь.

Обычно начиналось с пальцев ног – они чернели и усыхали; реже, наоборот, раздувались. Омертвение неотвратимо поднималось все выше и выше, пока не отнимут конечность или пока тело не перестанет справляться с ядами, которые выделяла мертвая ткань. Это очень походило на гангрену – но пострадавшие не могли припомнить ни серьезных ран, ни обморожений, ни воздействий едких зелий. Учебники говорили, что чаще страдают существа зрелого возраста, но, по наблюдениям Ланса, пациенты чаще были молоды, а то и вовсе юны.

Болезнь называли проклятием и поговаривали, будто некроманты прошлого таким образом тянули из своих жертв жизненные силы, сохраняя вечную молодость, ведь старятся даже эльфы, хоть и куда медленнее людей. Но на тех пациентах, с которыми сталкивался Ланс, он не находил следов магии – точнее, необычных следов, так-то магия пронизывала весь мир, и некоторые заклинания, амулеты и зелья были доступны даже его пациентам.

Да и на месте зловещего некроманта сам Ланс выбрал бы городок побольше и поинтересней, чем Свиное Копытце. Правда, многие говорили и про него самого, дескать, такой талант в захолустье хоронит.

Он поклонился монне Озис с другого конца коридора, всем видом давая понять, что ужасно занят, и вошел в первую палату.

Здесь все пациенты были ему знакомы. Эльфийка после аппендэктомии. К обходу она прихорошилась: подрумянила щеки, подкрасила невесть откуда добытой помадой губы, причесала волосы, разложив золотистые локоны по подушке. Ланс коснулся ее живота, убеждаясь, что восстановление идет как надо. Девушка хихикнула.

– У вас руки холодные, щекотно. Давайте согрею. – Она потянулась взять его ладони в свои.

Ланс поднялся, улыбаясь ей дежурной улыбкой.

– Регенерирующее заклинание я подновил, завтра утром подправлю его в последний раз и уйдете домой.

– Везет, – проворчала старая гоблинша с соседней койки. – Наконец-то избавится от больничных харчей.

С переломом шейки бедра придется повозиться: магия магией, а восстановительные способности организма с возрастом уменьшаются у всех рас.

– Ничего, еще дней десять, и вы на своих ногах отсюда уйдете. – Ей Ланс улыбнулся искренне; несмотря на ворчливый нрав и стремление рассказывать о своей дюжине внуков всем, кто не успеет убежать, старая гоблинша ему нравилась.

– И зря вы нашу еду ругаете, – вмешался Киран. – Прекрасно готовят, я только здесь и питаюсь.

– Сразу видно, что вы холостой мужчина, – проворчала гоблинша. – Вот невестка моя старшая готовит – ум отъешь, а у вас… – Она махнула рукой.

Третьей была человечка, решившая повыдергать волосы любовнице мужа. Неверно оценила соотношение сил – противница отделалась сломанным носом, а вот она сама очень неудачно упала на бордюр и теперь будет еще неделю лежать, пока срастается позвоночник. Повезло, что неверный муж притащил ее в клинику через четверть часа после потасовки, пока еще можно было соединить поврежденный спинной мозг.

– Отпустите меня! – Она покосилась в сторону Марты, сиделки и охранницы, меланхолично щелкавшей спицами в углу.

У Ланса дома лежали носки от Марты, с вывязанными черепами, подаренные на Венец зимы. Надевать их было некуда, но в подарке главное внимание. А вот Киран свои носки со снежинками зимой носил, да и Белинда порой щеголяла носочками с кошачьими лапками.

– Пока я тут у вас валяюсь, этот… ни одной… не пропустит, всех!..

– Вас никто не держит. – Ланс пожал плечами, исподтишка сотворяя парализующее заклинание. – Можете идти.

Женщина дернула руками, приподнялась на локтях, пытаясь сесть, и рухнула на подушку, разразившись ругательствами.

– Скажи спасибо, что мэтр Ланселот вставать запретил, оттаскала бы тебя за патлы и рот с мылом вымыла! – рявкнула гоблинша.

В ответе приличными оказались только предлоги. Ланс терпеливо подождал, пока она иссякнет.

– Я не ваш отец и не муж, чтобы вас воспитывать. Но если уйдете из клиники, то уже завтра с утра будете чувствовать себя как сейчас. Всю оставшуюся жизнь. Полагаете, это заставит вашего мужа начать хранить вам верность?

Она снова ругнулась, но уже без особого рвения.

– Ладно. Сколько мне еще тут…

– Еще четыре дня. Заклинание развеется через полчаса, надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы все хорошенько обдумать.

Он снова окинул взглядом палату, улыбаясь всем и никому.

– До свидания, дамы.

## 3

В мужской палате Ланс в последний раз подновил заклинание и отпустил восвояси паренька, вчера схлопотавшего нож под лопатку и каким-то чудом сумевшего дойти до клиники своими ногами. С его соседом пришлось повозиться: чинил крышу и улетел с высоты трех этажей прямо на груду снятой черепицы. Повезло, что оборотень – человека бы спасти не удалось.

– Мэтр Ланселот. – Мужчина средних лет краснел и мялся, точно подросток на свидании. – Мне бы отдельную комнатенку. Хоть в чулане, хоть на чердаке. Завтра полнолуние.

– Вы же не теряете разум, так зачем прятаться? – вмешался Киран.

– Люди все равно пугаются. Да и насчет разума… вообще не помню, как меня сюда привезли, вдруг опять выключится?

Ланс нахмурился. Процесс превращения оборотня, конечно, приятным не назовешь, хотя видывал он и похуже. И по поводу сознания беспокоиться не стоит. Ничего удивительного, что мужчина с ушибом головного и спинного мозга, разрывом селезенки и внутренним кровотечением потерял сознание.

– Комнату мы найдем, но меня больше беспокоит другое. Вы сможете не шевелиться сразу после оборота? – поинтересовался Ланс.

– Не уверен. Это важно?

Киран недоуменно посмотрел на начальника, через миг лицо его прояснилось.

– Понял. Заклинание, скрепляющее кости.

Ланс кивнул. Чары, ускоряющие заживление, никуда не денутся, но те, что скрепляют кости, пока они не срастутся окончательно, – просто своего рода волшебные лубки. Анатомия животного отличается от человеческой, точки прикрепления заклинаний изменятся. Не поранит ли магия ткани, как поранил бы их гипс, врезавшись в тело? Или, наоборот, перестанет держать, и, если волк вскочит на ноги в те полмига, когда сознание оглушено оборотом, толком не сросшаяся конечность сломается снова.

Он попытался припомнить, читал ли что-то про подобные случаи, но безуспешно.

– Об этом не беспокойтесь, мэтр Ланселот, и вы, мэтр Киран. На нас все заживает как на собаках. – Оборотень хохотнул.

Может, и правда. За все пять лет, что Ланс держал эту клинику, оборотня после травм он лечил второй раз и… Вспомнил!

– Комнату мы вам выделим, – улыбнулся он. – И, как отдохнете после оборота, можете идти домой. Я предупрежу ночную смену.

Он коротко глянул на коллегу – поймет ли? Тот кивнул. Во время оборота сломанные кости и поврежденные органы фактически выстроятся заново. Пациент уйдет на своих четверых и больше про травмы и не вспомнит.

Третьим в палате был тот, что поступил ночью. Киран кратко, но не упуская ничего важного, изложил анамнез – пожелтел неделю как, поступил сегодня под утро, принесли родственники, обнаружив бессознательного. Краткое обследование подтвердило диагноз, и назначения ночной дежурный сделал правильные. Универсальное противоядие и заклинание, чтобы ускорить регенерацию печеночных клеток.

Завтра-послезавтра уйдет как новенький, возможно, через пять-семь лет окажется в еще худшем состоянии, чем сейчас, потому что пить не бросит, сколько его ни предупреждай. Характерная сутулость, тонкие для мужчины руки и сизые прожилки на носу говорили о том, что этот человек закладывает за воротник не первый год, а может, и не первое десятилетие. Надо добавить к зельям снотворное, чтобы унять беспокойство и раздражительность, которые непременно появятся, когда организм поймет, что его лишили спиртного.

С родильницей и вовсе ничего не нужно было делать, только убедиться, что все в порядке. Может, даже вечером Ланс ее и отпустит, орка и так начала ворчать, дескать, бабки в поле рожали, а она, как неженка, на кровати валяется. Сразу видно – у нее первый ребенок, матери со стажем, наоборот, пользовались возможностью день-два отдохнуть в палате, пока за детьми и хозяйством присматривают бабушки.

Немного сегодня пациентов, лето, в клинику попадают только те, кому совсем невмоготу. Осталась последняя.

Пациентку, которую вечером привезли родственники из пригорода, Киран устроил в отдельную палату. Запах мертвой плоти шибанул в нос, едва Ланс открыл дверь.

Женщина с мягким круглым лицом смотрела на целителей с надеждой, которую они оправдать не могли. Ланс говорил и видел, как на этом лице проступает отчаяние.

– Я не хочу стать калекой, – прошептала она.

– Ни один целитель не в силах оживить то, что уже мертво. Мне очень жаль.

Женщина кивнула, глаза ее стремительно наполнялись слезами.

– Я понимаю… Просто…

– Мы отнимем ноги ниже колена. Можно сделать протезы. Вам придется заново учиться ходить, но вы сможете справляться без посторонней помощи.

– Мои братья меня не бросят. – Она помолчала. Добавила резко: – Когда? Не хочу передумать.

– Сегодня. Мы дадим вам снотворное зелье, чтобы вы не волновались, прямо сейчас. Еще одно, сильное, перед самой операцией, и поддержим сон заклинанием. Вы ничего не почувствуете, – пообещал Ланс.

Выйдя из палаты, он поколебался мгновение, раздумывая, не провести ли операцию прямо сейчас, оттягивая беседу с монной Озис. Нет, сочтет за пренебрежение и разобидится, а обижать благотворительниц нельзя, как бы навязчивы они ни были.

– Простите, что заставил вас ждать, – преувеличенно бодро произнес он. – Пациенты требуют внимания. Ведь все это ради них, в конце концов, верно? – Он жестом пригласил гостью в кабинет.

– Чай? Кофе? – поинтересовался Ланс, когда все полагающиеся этикетом слова были произнесены и посетительница устроилась в кресле.

– Кофе. У вас великолепный кофе.

Ланс пристроил джезву на спиртовку – после утреннего обхода и лечения, да перед операцией, тратить магию на то, чтобы сварить кофе, не хотелось.

– Я принесла собранное на вчерашнем балу, – сказала монна Озис.

Она выложила на стол банковский чек. Вчера в конце благотворительного вечера ящик с пожертвованиями открыли и пересчитали собранное под аплодисменты гостей. Но обычно дама являлась с чеком к обеду, хорошенько выспавшись после бала.

– Вы, как всегда, полны энергии, – улыбнулся ей Ланс, едва удержав на языке «в вашем-то возрасте».

Он порой завидовал неукротимому стремлению к деятельности этой дамы и надеялся, что к ее годам будет хотя бы вполовину так же бодр.

– Чем быстрее вы пустите деньги в дело, тем лучше, верно? – Она вернула улыбку.

Ланс набросал расписку, протянул благотворительнице, добавив:

– Хотите ознакомиться с бухгалтерской книгой?

– Что вы, что вы, – ожидаемо замахала она руками. – Как вы могли подумать, будто кто-то из нас усомнится…

– Все же я сделал для вас копию. – Он протянул ей листы, исписанные цифрами. – Может быть, сгодится вместо снотворного.

Одна и та же сцена повторялась вот уже который год. Ланс не сомневался, что отчет монна Озис изучит сегодня же, со всей тщательностью. Вдова предыдущего мэра города, по слухам, держала в ежовых рукавицах и мужа, и его подчиненных. По тем же слухам, при прежнем мэре город сильно изменился к лучшему.

Лансу трудно было об этом судить, после столицы городок Свиное Копытце показался ему сонным и бедным. Потом он привык.

Монна Озис убрала бумаги в сумочку, поблагодарила, когда Ланс подал ей кофе.

– Окажите мне любезность, дорогой мэтр Ланселот, – сказала она. Пригубила кофе, жеманно оттопырив мизинец. – Моя двоюродная племянница очень хочет стать целителем.

Так вот почему она явилась так рано! Подготовить почву.

Приехав сюда, Ланс надеялся сохранить инкогнито, но недооценил охотничий азарт провинциальных кумушек. Уже через пару недель все знали и его родословную, и о скандале с разорванной помолвкой. Местные девицы решили во что бы то ни стало «залечить разбитое сердце» молодого столичного холостяка. Со временем их энтузиазм поутих, но старшее поколение так просто не сдавалось.

Это была уже шестая на его памяти двоюродная племянница монны Озис из какой-то глуши, если можно представить себе глушь почище Свиного Копытца. Страстно желающая стать целителем.

– Она так хочет спасать жизни, быть полезной… – Посетительница продолжала заливаться соловьем.

А еще наверняка полагает, что если упасть в обморок на руки целителю, это наверняка произведет на него неизгладимое впечатление. Что ж, в этом девушки были правы, впечатление они действительно оставили… неизгладимое.

– Похвальное стремление. – Ланс не сумел удержать ехидство в голосе. – Но при осмотре пациентов юная дева может увидеть что-нибудь неподобающее…

Последняя барышня решила грохнуться в обморок при виде мужского органа. Зрелище действительно было впечатляющим – уже взрослый парень подхватил свинку, и та дала осложнения на тестикулы.

– Девочка скоро будет здесь. – Монна Озис многозначительно улыбнулась. – Надеюсь, она вам понравится.

## 4

Комнатушка мне досталась препаршивая – в мансарде, под самой крышей. Скошенная стена, выходящая на улицу, сделалась влажной из-за дождя. Комнатка вмещала в себя узкую кровать, платяной шкаф, двери которого скрипели точно души неупокоенных мертвецов, и стол, чья столешница хранила следы пребывания многих гостей. Судя по надписям, некоторые постояльцы использовали поверхность вместо записной книжки. «Кург – пять сереб.», «Горшки в таверну – 10 шт.», – гласили надписи, среди деловых записок попалась даже сентиментальная: «Жужа, ты разбила мне сердце!»

Пахло сыростью. Мечта о сухом постельном белье так и осталась несбыточной. Я ворочалась всю ночь и задремала лишь под утро. Неведомая Жужа явилась ко мне во сне в виде огромного клопа с молотком в руках. Она гонялась за мной, желая разбить сердце. Сон оказался в руку: под утро меня укусил настоящий клоп.

Отлично, что и говорить. Однако каких удобств стоит ожидать от жилья, снятого по дешевке? Университет, как всегда, экономил деньги. Некоторые студенты доплачивали за пансион из своего кармана, но я жила за счет стипендии и перебивалась подработками. Вот и в это забытое богом местечко отправилась лишь потому, что здесь не нужно было платить за возможность пройти практику.

«Ничего! Где наша не пропадала!» – убеждала я себя.

Бытовая магия – не мой конек, но основы я знала, а значит, с клопами как-то справлюсь.

– Какой кошмар тебе предстоит! – от души сочувствовала Луиза, глядя, как я упаковываю книги в чемодан. – Ох уж эти маленькие городишки! Поножовщина, сломанные в драке носы и ноги, непотребные девки! Моя ты бедняжка!

Но я нисколько не печалилась по поводу места практики – зато приобрету бесценный опыт. Ведь я хочу стать настоящим целителем, профессионалом своего дела!

Поэтому и к знакомству со своим будущим руководителем практики я собиралась подойти ответственно.

Я встала с первыми лучами солнца. Вынула из саквояжа новое платье, которое купила перед поездкой и еще ни разу не надевала. Смочила ткань водой из кувшина и перекинула через дверцу шкафа, чтобы отвиселось. Платье небесно-голубого оттенка с тонким пояском серебристого цвета и кружевным воротничком скорее подходило для званого ужина или похода в театр, но ведь я хочу произвести хорошее впечатление на будущего руководителя практики!

Уборная располагалась в конце коридора – одна на этаж. Тазы, чан с едва теплой водой, жидкое серое мыло в горшочке, веревки под потолком, на которых уже сушились чьи-то кальсоны. Ничего, приспособлюсь!

В гостиной на первом этаже был накрыт завтрак. На столе были вареные яйца, зерновой хлеб, сыр, компот в запотевшем кувшине. Моим соседом за трапезой оказался хмурый и неразговорчивый гоблин, который лишь угрюмо взглянул исподлобья в ответ на мое приветствие.

– Да вы ранняя пташка! – воскликнула госпожа Тоби, хозяйка пансиона, войдя в зал. – Не терпится приступить к делу?

– Не терпится, – согласилась я. – Может быть, вы знаете, где искать клинику?

– Да проще простого. Поворачиваете налево, идете по улице до самого перекрестка, и вот то серое, мрачное двухэтажное здание, рядом с которым вечно ошивается всякий сброд, и есть клиника.

– А не знаете ли вы мэтра Ланселота Даттона?

О будущем руководителе практики у меня были скудные сведения. Кажется, он энтузиаст своего дела, клинику для бедных организовал за собственные деньги. Я представляла его пожилым человеком, который решил посвятить остаток жизни благотворительности. Я нафантазировала, что он оставил практику в столице, потому что дети выросли, а жена умерла. Чем еще заняться на старости лет? Я даже немножко гордилась, что стану работать под руководством такого человека.

– Знаю ли я этого высокомерного хлыща? – фыркнула госпожа Тоби, ввергнув меня в изумление подобным определением.

Но я тут же успокоилась, решив, что простоватая хозяйка пансиона использовала для значительности незнакомое слово.

– Разве руководитель клиники может быть легкомысленным и бестолковым? – миролюбиво уточнила я.

– Не знаю, насколько он толков, но вот гонору ему не занимать. Он на таких, как ты, милочка, поглядывает свысока. Так что не надейся, что ты взмахнешь своими длинными ресницами и он тут же растает от взгляда твоих синих глаз.

– О подобном я и не думала! – вспыхнула я, отставляя в сторону недопитый компот. – Спасибо за завтрак.

Страшно представить, чтобы пожилой мэтр вдруг увидел во мне не только практикантку, но и объект желания! Я приехала набираться опыта и учиться!

Из дома я вышла менее чем через полчаса. Волосы собраны в аккуратную прическу, на руках шелковые перчатки, сумочка через плечо. Жаль, нет шляпки. Но все-таки вид вполне приличный!

Серое здание расположилось в десяти минутах ходьбы. Очень удобно, если придется среди ночи сорваться на срочный вызов. У крыльца дремал орк, привалившись к стене и надвинув на глаза дырявую соломенную шляпу. Это и есть тот самый сброд, которым меня пугала госпожа Тоби? Выглядел бедолага вполне мирно.

За порогом в нос ударил характерный медицинский запах, здесь он казался резче, чем в столичной клинике, где я подрабатывала ночной сиделкой. Дежурного у двери не наблюдалось, как и ни одного живого существа в пределах видимости. Взгляду открылся длинный-длинный коридор с чередой дверей.

– Доброе утро, – обратилась я в пустоту. – Есть кто-нибудь?

Голос прозвучал робко и растерянно. Да и какого ответа я ждала? Я пошла по коридору, мельком заглядывая в приоткрытые двери. В одной из комнат, очевидно, перевязочная. В другой дремали пациенты. Светловолосая эльфийка проводила меня озадаченным взглядом. Может, спросить у нее про мэтра Ланселота? Но откуда бы ей знать?

У руководителя клиники должен быть свой кабинет, вот его и стану искать, а если встречу по дороге кого-то из сотрудников, спрошу о начальнике.

Обойдя первый этаж, я отправилась на второй и вдруг услышала быстрые шаги. Я, стоя на площадке второго этажа, увидела светловолосую макушку и широкие плечи. Судя по стремительной походке, незнакомец был молод.

– Здравствуйте, – обратилась я к мужчине, не дожидаясь, пока он меня догонит.

Он поднял голову. Благородные черты лица молодого мужчины лучше документов свидетельствовали о том, что передо мной аристократ. Только они могут смотреть так прямо и открыто, не боясь осуждения: это воспитывается годами. Взгляд оказался холоден и колюч, губы при виде меня сжались в прямую линию.

Я думала, он поинтересуется, кто я такая и что делаю в клинике ранним утром, и приготовилась представиться: «Грейс Амари, прибыла из столичного университета имени Святого Умберта для прохождения практики», но мужчина, поравнявшись со мной, ни о чем не спросил, а просто прошел мимо, сверкнув глазами.

За что такая немилость?

– Простите! – крикнула я вслед. – Вы не знаете, где мне найти мэтра Ланселота Даттона?

«Я его новая практикантка», – хотела добавить я, но проглотила слова, пригвожденная к месту насмешливым взглядом серых глаз.

– Это что-то новенькое! – с сарказмом произнес незнакомец. – Племянницы становятся все изобретательнее. Так вы не знаете, как выглядит мэтр Ланселот?

Я покачала головой, недоумевая от его тона.

– Чьи племянницы? – глупо переспросила я.

– Монны Озис, само собой! Так вы, милое дитя, мечтаете стать целительницей?

– Да! – воскликнула я, совершенно искренне.

Он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на кружевном воротничке и шелковых перчатках. Иронично хмыкнул и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

– Что же, тогда перейдем к делу!

## 5

Мой загадочный собеседник стремительно удалялся по коридору. Грубиян и невежа! Но, похоже, он единственный, кто поможет мне отыскать мэтра Ланселота. Потому я вздохнула и припустила вдогонку.

Мужчина прикоснулся к ручке двери, и я ощутила магический импульс, отпирающий замок. Уже интересно – так он маг! И знает нужное заклинание. Выходит, руководитель клиники ему доверяет.

За порогом обнаружилось тесное помещение без окон, уставленное шкафами со стеклянными дверцами и стеллажами с инструментами и препаратами. Я увидела знакомые снадобья, некоторые из них очень дорогие. А другие, облегчающие сильную боль, пользовались спросом не только у страждущих пациентов. Вот, например, вытяжка из желез виверны на черном рынке продается по баснословной цене и называется «Синяя бездна». Действительно, бездна, ведь несчастные, подсев на эту гадость, уже не могут вернуться к нормальной жизни. Понятно, почему дверь заперта, да небось и чары наложены непростые!

Пока я глазела на зелья, мой молчаливый спутник жестом пригласил меня выйти. Заглянув в соседнюю комнату, снял с полки сверток, в котором металлически бряцали инструменты. На третьем курсе мы как раз учились собирать укладку на операцию, поэтому я ее сразу узнала.

– Держи!

Сверток внезапно оказался у меня в руках, а я от неожиданности его едва не выронила. Только бы не подумал, что я неумеха.

– Нам предстоит операция? – спросила я, притворяясь, что это для меня привычное дело: пф-ф, по десять операций на дню!

Ответа не дождалась. Мужчина вынул из шкафа несколько склянок, он брал их с полок почти не глядя, и я пришла к выводу, что он часто бывает в кладовке.

– Где я смогу переодеться?

Я старалась придать голосу профессиональной уверенности, не показать, что у меня трясутся поджилки. Операции до сегодняшнего дня я наблюдала только со стороны, сама не участвовала. Что же, все когда-то бывает впервые.

– Переодеться? Как, разве вы не собираетесь работать в этом замечательном платье?

И откуда столько ехидства?

– Может, у вас хотя бы найдется кожаный фартук? – сдержанно спросила я.

Мужчина впервые отвернулся от полок и уставился на меня, как на ожившую скульптуру.

– Вы серьезно собираетесь мне ассистировать? Это даже любопытно.

– Конечно, серьезно! – вспыхнула я.

Никак не могу понять, в чем подвох. Или здесь всем практикантам устраивают проверку на прочность?

– Фартук и косынку выдам внизу.

Он вышел, чуть не прихлопнув меня дверью, я едва успела выскочить – ну что за нахал! – снова запер кладовку заклинанием и размашисто зашагал в обратном направлении.

Я догнала его только внизу, да и то лишь потому, что мужчина остановился и, скрестив руки на груди, ожидал меня на лестничной клетке. Я прямо физически ощутила, как меня окатило холодом: так презрительно он смотрел на меня, запыхавшуюся, семенящую по ступенькам. Проклятое платье оказалось слишком узким, я чувствовала себя в нем ужасно неуклюжей.

– Похвальная поспешность, – процедил он, и это точно была не похвала.

– Но… – начала я и запнулась.

Со спины к вредному господину приближался давешний орк, прежде дремавший у стены, – я узнала его по соломенной шляпе. Однако сейчас он вовсе не выглядел мирно. Да я и прежде обошла бы его по широкой дуге, если бы разглядела лицо, прикрытое полями шляпы: по щекам змеились черные прожилки. Такие характерные следы на коже появляются у любителей дурманных зелий. Чем крепче несчастные подсаживаются на «Синюю бездну» или на «Сиреневый туман», тем ярче сеть сосудов.

Орк явно давненько сидел на зельях. Он шагал нетвердой походкой, глаза вращались в орбитах, изо рта текли слюни. Жуткое зрелище! Я хотела подать знак своему нахальному спутнику – он хоть и грубиян, не заслуживает глупой смерти, – но вместо предупреждения с губ сорвался вскрик.

Мужчина слегка приподнял бровь: мол, что за истерический писк? К счастью, он догадался оглянуться и нос к носу столкнулся с жутким посетителем, который подобрался совсем близко.

«Вот так, теперь посмотрим, как ты заорешь!» – подумала я с неожиданной мстительностью.

Признаюсь, мне хотелось, чтобы с лица мужчины слетела его надменная маска. А с другой стороны, если он перепугается и убежит, бросив меня наедине с опасным типом, как мне отбиваться от орка? В голову, как назло, не приходило ни одного боевого заклинания, а ведь я посещала спецкурс и даже сдавала зачет.

Я готовилась к худшему и, прижав одной рукой к груди сверток с инструментами, разминала пальцы и судорожно вспоминала пассы. Однако – удивительное дело! – молодой целитель окинул орка бесстрастным и, я бы даже сказала, скучающим взглядом.

– Чего тебе, дружок?

– Хр-р… – гортанно прохрипел орк, брызгая слюной. – Хде хр-ранятся зел-ля?

Конечно, он пришел за зельями! Да он сейчас из нас всю душу вытрясет, чтобы заполучить флакончик с «Синей бездной»!

Орк точно почувствовал мой испуг или просто заинтересовался, кто это там мельтешит на заднем плане, и перевел на меня мутные глазищи.

– Хде хр-ранятся? – прорычал он и протянул ко мне лапищу.

Я вжалась в стену – спасибо, хоть не заверещала с перепугу. Только на это и хватило моих душевных сил. Ну все, сейчас меня, кажется, станут убивать! Не слишком-то я рассчитывала на помощь со стороны высокомерного сноба и совершенно не ожидала, что нахальный тип заступит орку дорогу.

– Милое дитя, самое время идти домой, – спокойно сказал он мне. – До конца коридора, последняя дверь, за ней черный выход в переулок.

Домой? Серьезно? Не время задавать вопросы, поэтому я коротко ответила:

– Нет.

А потом добавила:

– Чем вам помочь?

Я не видела выражения лица целителя, но, по-моему, удивились даже его уши. Он качнулся с носков на пятки, будто размышляя. Между тем терпению орка пришел конец, и он сгреб мужчину за грудки. Затрещала, разрываясь, ткань рубашки. Я в ужасе зажмурилась. Следом за треском материи раздался характерный треск электрического разряда, а после – звук падения громоздкого тела.

Я распахнула глаза. Целитель стряхивал с ладони синеватые искры – понятно, шарахнул налетчика молнией.

На грохот из палаты выбежал мужчина средних лет, уставился на нашу троицу: на меня, вжавшуюся в стену, на орка, развалившегося на полу, на целителя, с сожалением рассматривающего прореху на рубахе.

– Киран? Ты еще не ушел? Отлично. Помоги мне оттащить посетителя за дверь.

– Снова явился? Я думал, он уже отдыхает за решеткой!

– Видно, у наших доблестных городских стражей есть дела поважней.

Мужчины обсуждали происшествие так, будто каждый день выставляют за дверь обезумевших грабителей. Похоже, права была госпожа Тоби, предупреждая о всяком сброде. Ну и местечко! А мне здесь предстоит работать!

– Только рубашку сменил!

Киран понимающе покачал головой.

– Да, удобная была рубаха, для работы – самое то. Не запотеешь!

Они изучили дыру на груди во всех подробностях, точно рваную рану на теле пациента. Ну что за люди! На полу – неподвижное тело, у стены онемевшая от ужаса девушка, а они прореху в рубахе рассматривают!

– Кстати, а кто это?

Киран все-таки удосужился обратить на меня внимание. Вот спасибо!

– Племянница! – со значением сообщил целитель.

– А-а-а! – откликнулся сотрудник.

– Собирается мне ассистировать.

Они обменялись улыбками. Да что вообще происходит? Что творится в этой забытой богом клинике? Какие-то мифические племянницы, дикие орки! Не принимают ли здешние целители сами запрещенные вещества?

Мужчины схватили орка за руки и поволокли по коридору.

– Дождусь, пока его заберут в каталажку. Покараулю, – сообщил Киран. – Просто так, что ли, клиника платит этим лентяям? Должны являться по первому требованию.

Я не знала, что мне делать – идти следом, остаться на месте? Решила, что рано или поздно нахальный целитель вспомнит про меня и вернется. Вернее, вспомнит про инструменты. Ими он точно разбрасываться не станет.

## 6

Оставив притихшего буяна на попечение Кирана, Ланс вернулся в коридор. Что за день сегодня! Пациентка с редкой и тяжелой болезнью, монна Озис и ее племянница, нелепая попытка ограбления. По отдельности вроде бы мелочи, но все вместе за одно утро – перебор. Еще и рубаха. Тоже мелочь по большому счету, запасная у Ланса была, и не одна, а эту – зашить, постирать, отдать нищим и забыть, но настроение испортилось окончательно.

Он двинулся к кабинету, чтобы переодеться, и обнаружил, что племянница монны Озис так и торчит около лестницы, прижимая к груди укладку. В синих глазах девушки плескалась растерянность. В другой ситуации Ланс бы, пожалуй, ей посочувствовал – это он успел ко всему привыкнуть а в… семнадцать? восемнадцать? немудрено и перепугаться. Но сейчас только злорадно ухмыльнулся про себя.

Девушка, к слову, была прехорошенькой. Точеное личико, большие глаза, фигурка, которую очень выгодно подчеркивало платье, куда более уместное вечером. Да, с такой внешностью грех довольствоваться провинциальными кавалерами и не поохотиться на столичную штучку. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Он стянул через голову рубаху, сделав вид, будто не заметил округлившихся глаз, даже не повернув головы, прошагал мимо нее к своему кабинету. Когда они поравнялись, девушка вцепилась в укладку так, словно намеревалась заслоняться ею от злодея, решившего покуситься на ее честь. Ланс чудом не расхохотался.

Но смех смехом, а работа ждать не будет. И без того задержался.

Выходя из кабинета, он был уверен, что племянница монны Озис бросила укладку и сбежала, но она по-прежнему стояла в коридоре, часто моргая, кажется, вот-вот расплачется. Если в самом деле решит порыдать у него на груди, отправится к тетушке немедленно, решил Ланс.

– Вы еще здесь, милое дитя? – поинтересовался он. – Тогда пойдемте. Надо подготовить операционную.

Он откатил от стены столик на колесах, накрыл его холстиной.

– Идите сюда, покажу вам, как разложить инструменты.

Обычно этим занималась Марта или Берт, санитар, но раз уж Ланс сделал вид, будто верит, что девушку интересует карьера целителя, а не один конкретный целитель, можно и привлечь ее к самой простой работе. На операцию все равно придется позвать и сиделку, и санитара, один вынесет бесчувственное тельце, вторая будет ассистировать. Или послать за Белиндой, раз уж все равно вовремя не начали? Нет, незачем.

– Я знаю, как их раскладывать, – пискнула девушка.

Ланс приподнял бровь.

– Действуйте, милое дитя.

– Простите, не могли бы вы не называть меня так? Я Грейс. Грейс Амари.

– Что ж, монна Амари, – подчеркнуто вежливо произнес Ланс, – извольте наконец разложить инструменты.

Девушка прикусила губу.

– В передний ряд, ближе к оперирующему целителю, выкладываются инструменты, постоянно использующиеся при операции, – произнесла она тоном записной отличницы, хотя голосок подрагивал. – Скальпели, кровоостанавливающие зажимы, ножницы, пинцеты и так далее.

Говоря, она выкладывала упоминаемые предметы. Не так сноровисто, как Марта или любой из работавших в клинике, но явно понимая, что делает. Не лень же было подготовиться! Или в этот раз монна Озис нашла племянницу, которая действительно хочет стать целителем?

– Во второй ряд кладутся хирургические крючки, – продолжала она, – и инструменты, необходимые для конкретного вида операции.

Грейс подняла вопрошающий взгляд на Ланса, и тот сказал:

– Это основная укладка. Дополнительно нам понадобятся жгут, распатор, пилка и рашпиль. Во втором ящике снизу за вашей спиной. Найдете?

– Ампутация? – выдохнула она. – Найду.

– Ампутация, – подтвердил он, и добавил: – Еще не поздно уйти.

Хотя именно сейчас представление становилось все интереснее, и Ланс, пожалуй, разочаровался бы, согласись девушка удалиться.

– Нет, я остаюсь, – торопливо возразила Грейс. Пристроила на стол все необходимые инструменты, и продолжила: – В последнем ряду располагаются иглы, иглодержатели, шовный материал, дополнительные ножницы. – Она окинула взглядом то, что получилось. – Еще нужны салфетки и марлевые шарики.

– В верхнем ящике. – Ланс покачал головой. – Не ожидал, признаю.

Неужели среди сонма двоюродных, троюродных и прочих племянниц монны Озис нашлась толковая? До сих пор он просто не понимал, как вышло, что родственницы неглупой и хваткой дамы были настолько… не впечатляющи. Или, наоборот, впечатляющи, тут уж как посмотреть. Природа отдохнула? Или, пока не отцвела красота, ум был без надобности?

Девушка довольно улыбнулась, щеки порозовели, словно Ланс сделал комплимент ее внешности, а не знаниям.

– Что ж, если вы не передумали мне ассистировать, надевайте фартук, косынку и нарукавники. Вот здесь. – Он распахнул дверцу высокого шкафа, что стоял у самого входа. – Рукомой с водным артефактом в углу. Я за нашей пациенткой.

Он оглянулся, стоя в дверях.

– И если, пока я хожу, решите, что вам все-таки это не нужно, просто повесьте все обратно в шкаф и ступайте домой. Вы мне очень помогли.

Пациентка, уже раздетая, укутанная в простыню, ждала в палате. Лицо ее не отражало волнения вовсе, успокаивающее зелье уже подействовало.

– Выпейте. – Ланс вынул из кармана склянку со снотворным. – И забирайтесь на каталку. Вы уснете прежде, чем окажетесь в операционной, а когда проснетесь, все уже закончится.

Интересно, сбежала девчонка или нет?

Она не сбежала. Когда Ланс открыл дверь в операционную, лицо Грейс уже не казалось растерянным, скорее на нем было что-то, очень похожее на радостное предвкушение. Ланс невольно вспомнил, как сам едва не прыгал от восторга, когда ему впервые позволили ассистировать на операции. Еще бы, такая возможность увидеть все детали, не стоя в паре ярдов и не заглядывая через головы сокурсников, а фактически находясь в гуще событий! Если оперирует преподаватель – вообще замечательно, все подробно расскажут и не будут злиться из-за не очень умных вопросов под руку.

Или просто девица считает, будто подобрала к нему ключик?

Тошнотворно-приторный запах гниения вполз в операционную раньше, чем въехала каталка. Грейс позеленела, дернула рукой, словно собиралась закрыть нос рукавом, но снова выпрямилась. Да уж, не каждый день приходится обонять трупную вонь от живого человека.

– Помогайте, – велел Ланс. – Беритесь за угол простыни. Раз, два, взяли!

В восемь рук, с Мартой и Бертом, они перетянули пациентку с каталки на стол. Ланс еще раз окинул взглядом девушку:

– Если вас тошнит, тазик для биологических отходов вон там.

Она сглотнула.

– Нет. Я готова. Что делать?

## 7

– И еще… прошу прощения, но как мне к вам обращаться, мэтр?

Ее притворство начинало надоедать. Ланс подавил желание предложить обращаться по полному имени – граф Ланселот Джордж Филипп Александр Даттон – и сухо произнес:

– Так и обращайтесь ко мне, «мэтр». Имя не важно, раз уж я сейчас в какой-то мере ваш наставник. Или вам нужны не объяснения, а кое-что другое?

– Нет-нет, мэтр! Я очень внимательно слушаю!

– Хорошо. Итак, перед нами то, что называют проклятием некроманта. Я намерен провести ампутацию вот на этом уровне. – Он показал, где именно. – Может быть, вы скажете, почему не ниже, если общий принцип – максимальное сохранение длины конечности?

Он не ожидал ответа, но получил его:

– Может быть, потому, что сосуды поражены и выше уровня некроза? Я не сканировала, конечно, и могу ошибаться.

Все интересней и интересней.

– А вы можете просканировать?

Грейс окончательно смешалась.

– Нас учили, но сама делала только один раз.

– Тогда попытайтесь. Любопытно, совпадем ли мы во мнениях.

А еще любопытней, сможет ли она провести обследование. Потому что если сможет – это уже не уровень девицы, из праздного любопытства пролиставшей пару руководств для сиделок. Такому учат на старших курсах университета, как минимум.

Неужели монна Озис решила с ним поквитаться за всех предыдущих племянниц, вместе взятых, и нашла девушку, действительно желающую стать целительницей? И не просто желающую, но и уже начавшую учиться?

– Не торопитесь и не волнуйтесь, – добавил он, глядя, как Грейс разминает дрожащие пальцы. – Времени хватит, а я не кусаюсь.