Зена Тирс
Жена по праву

1

В комнате пахло свежими цветами, и мы танцевали. Он целовал меня до сладкой дрожи, до блаженной неги. Одетый в чёрный фрак и белоснежную сорочку мужчина, будто киноактёр в зале вручения Оскара. А я его голливудская принцесса.

Вокруг горели приглушённые огни и свечи, и играла тихая, нежная музыка.

Просто сказочно прекрасно!

Я чувствовала желание своего представительного кавалера под плотной тканью костюма, и моё тело отзывалось трепетом от предвкушения близости. О, да, ночью кому-то будет очень хорошо с таким любовником.

Это какой-то сладостный сон?

Конечно, сон, ведь я сейчас в больнице, и меня оперируют, вырезают опухоль. Главное – выжить, и я смогу восстановить свою проданную галерею. Буду учить детей живописи, как всегда хотела. Своих-то уже не будет. Но я полна надежды победить и жить дальше!

А если… мне стало плохо, и я умерла на операционном столе?

Нет!

Нет, это просто наркоз. Чудесные грёзы. Я встретилась в своих мыслях с несбыточной мечтой, с этим невероятным мужчиной, который бережно ведёт меня в танце и наполняет мою грудь острыми чувствами. Питает жизнью, которой я последние три года вовсе не жила. Я лишь теряла: продала студию и машину, чтобы вылечиться, меня оставил жених, рухнули все мои надежды.

А сейчас я желанна, улыбаюсь и не хочу, чтобы это заканчивалось. Хочу жить и любить!

Давай, мой тайный кавалер, веди меня в танце! А потом уложи в постель. И пусть это будет лучшая ночь в моей жизни!

Я сияла от счастья, и мужчина глядел на меня с неподдельным восхищением. Он прижал меня к себе крепче.

– Я и подумать не мог, что ты такая.

А какой у него голос, м-м-м!

Бархатный баритон завибрировал, разливаясь в прохладе воздуха. По коже пробежали мурашки, поднимая волоски, и дыхание перехватило от восторга, как красиво, мужественно и приятно он говорил.

Я скромно улыбнулась и теснее прижалась к своему кавалеру, ощущая под фраком каждый мускул его крепкого тела. Мужчина дарил чувство надёжности, и я жадно вдохнула полной грудью его строгий аромат, напомнивший мне дикие горные холмы, украшенные россыпью цветущего вереска. Тёплый, терпкий, сладко-горький медовый запах, словно тоска по чему-то уходящему, царапнул сердце. Мне хотелось отдать всё на свете, чтобы сон не заканчивался и этот мужчина не покидал меня.

Желанный…

Какая же я хрупкая и маленькая рядом с ним. И почему-то в свадебном платье…

Ну, точно сон, ведь стать женой была моя заветная мечта! Но Паша так и не решился, а когда я заболела…

“Я ещё молод и не хочу ставить на своей жизни крест, ухаживая за тобой. Прости, – сказал он, уходя с чемоданом, и забрал с собой телевизор. – Тебе всё равно не надо, ты в больнице поселилась…”

– Мне удалось тебя успокоить, – хрипло проговорил кавалер. Невесомой лаской проведя по щеке, приподнял мой подбородок и заставил поглядеть в глаза. – Ты больше не боишься?

– Я уже давно ничего не боюсь, – усмехнулась я своему мужчине мечты, который гипнотизировал меня серой сталью глаз.

Мой любимый цвет, между прочим. Строгий профиль, красивый лоб – руки зачесались написать портрет, хотя я не прикасалась к холсту все эти годы.

– Значит, ты готова принять мою силу?

Он так умопомрачительно меня целовал, а теперь с такой страстной бурей глядел, что я готова была принять от него всё, что угодно!

– Готова, – решительно проговорила я, устремив взгляд на его сурово сомкнутый рот.

Его губы вновь накрыли мои. Но вместо чувственной ласки я ощутила подчиняющий напор. По венам хлынул пожар, собираясь в тугой узел внизу живота.

Кровь будто закипела. Тело било молниями. Я испугалась и попыталась вывернуться из объятий, но легче, наверное, было вырваться из лап льва, чем из рук этого мужчины!

Меня закончили целовать, и болезненное ощущение испарилось, оставив за собой приятное чувство наполненности. И… острого возбуждения.

– Как ты? – сощурился он.

На лице мужчины отражалось неподдельное волнение, но вместе с тем и опасная, притягательная хищность.

– Нормально. – Хотя после процедур в больнице хотелось воскликнуть: “Прекрасно! Лучше всех! Хочу танцевать!”

Возбуждение нарастало с каждым ударом сердца, в животе скапливалась приятная тяжесть, и я не могла оторвать взгляда от мужчины, которого страстно желала поцеловать. До дрожи, до сбивающегося дыхания.

– Тогда не будем терять времени, закончим брачный обряд, дорогая супруга, – выдохнул он мне в губы.

Ещё один поцелуй, жадный, – и зрачки мужчины превратились в две узкие полосы, а ноздри раздулись от шумного вдоха.

Я протестующе вскрикнула, но меня резко развернули, выбивая воздух из лёгких, уложили грудью на стол и принялись задирать юбки.

Нет, в этом сне явно что-то пошло не так!

– Пусти! – выкрикнула я, лягая ногами “супруга”.

В моих мечтах близость должна произойти не так, а на шёлковых простынях в миссионерской позе!

– Поздно, Валери. Мы закончим, – жаркое дыхание опалило шею, и по коже пронеслись мурашки от накрывающего с головой предвкушения.

Вопреки разуму, хотелось подчиниться, ощутить его внутри. Отдаться целиком, без остатка.

– Валери?! – удивилась я сквозь заволакивающее разум марево желания.

Да, это моё имя, но он назвал меня как-то по-иностранному. Меня звали Валерия, Лера!

Мужчина сжал мои ноги, лишая возможности двигаться.

– У тебя помутнение рассудка, супруга? Ты приняла мою магию и теперь должна принять меня. Срочно, немедленно. Расслабься.

Звякнула пряжка ремня на брюках, и я ощутила обжигающее прикосновение твёрдой плоти к оголённому бедру.

2

Он собрался приходовать жену, лишь приспустив штаны?!

Нет, так не пойдёт, дорогой “супруг”! Это уже не сон, а какие-то кошмарики.

Я зажмурилась и отчаянно попыталась проснуться, но ничего не вышло. Я продолжала лежать, распластанная по столу под сильным мужским телом, ощущая, как мою филейную часть поглаживала властная ладонь. От чувственной ласки замирало сердце и таяли последние преграды моей нравственности.

Я тихо застонала, прогнувшись в пояснице. Меня подхватили под живот и крепче прижали к своим бёдрам. Но отчего-то медлили.

Почему не решается?..

– Ты не хотел бы сменить позу? – сорвалось с моих губ, хотя я честно собиралась потребовать меня выпустить.

– Могу положить тебя на кровать.

– Переверни меня!

– Нет, с ума сошла?! – прижали меня теснее, и я ощутила, как бешено в такт бьются наши сердца.

Очень хотелось поддаться и дать собой овладеть, но я обещала себе после Паши, что больше не буду терпеть всё неприятное, что делает со мной мужчина, даже если рискую его потерять…

– Пусти! – со всей решимостью выкрикнула я, и в один миг оказалась усаженной перед мужчиной на столе, обращённой к нему лицом.

Он шумно дышал, разместившись у меня меж бёдер, очень-очень близко, и его потемневший от страсти взгляд прожигал насквозь мою душу.

Меня била дрожь. Я глядела на его близкие строгие губы и всеми силами держалась, чтобы не поцеловать их, испить сладко-горький вкус горного вереска, наполнявший мою грудь.

Впившись пальцами до боли в край стола, я заставила себя удержаться.

Яркими пятнами мерцали свечи на столе. Блюда с нетронутой едой соблазняли ароматными запахами. Я давно не ела… Наверное, вечность. И, поддавшись порыву, прошептала:

– Я хочу есть…

– Ты голодна? – низким голосом пророкотал мой роковой обольститель. – Пять минут назад ты говорила, что не хочешь!

Жаркое дыхание обожгло ключицы, и новый отряд мурашек замаршировал по моему телу.

– Пять минут назад, очевидно, я была не в себе. Очень-очень хочу!

Я правда хотела. Давно забытая тяга к еде воскресла во мне вместе со страстью и ощущением полноты жизни, когда я оказалась в объятиях этого мужчины.

Дотянулась до ягод, аппетитно сунула в рот одну и принялась жевать, стараясь не думать о страсти, огнём растекающейся по венам.

“Супруг” поглядел на меня, раскусывающую во рту ягоду, наполненную сладким соком, как будто сам готов был меня съесть целиком с этой ягодой.

Безумие какое-то! Как же я хотела этого мужчину!

Тоска когтистой лапой сжимала сердце от мысли, что наркоз скоро закончится, и мы больше никогда не увидимся…

– Сила, должно быть, требует пищи. Сначала тебя надо покормить.

На мне одёрнули юбки и переместили меня на стул. Придвинули тарелку. Наполнили бокал вином.

“Супруг” расположился напротив, и только теперь, когда между нами появилось расстояние, я увидела, что не только я выглядела и ощущала себя, как сбитый воробей, намокший под дождём и потрёпанный кошкой. Мы оба переводили дыхание, словно только что пробежали марафон. И мужчина чертовски сексуально выглядел с упавшими на лоб смоляными прядями и блестящей от испарины грудью, видневшейся в вороте расстёгнутой рубашки.

Осмотрев друг на друга, мы оба слегка усмехнулись. И было в этой улыбке что-то невероятно близкое, проскользнувшее лишь на миг и утонувшее в пучине опасного, непонятного и пугающего, сгустившегося в полумраке комнаты.

– Обратного пути нет, Валери. Я знаю, ты не хотела. Но смирись. Я буду для тебя нежным мужем. Ты не будешь ни в чём нуждаться, – проговорил мужчина, поднимая бокал. – За нас.

Повинуясь приказу в его взгляде, я подняла бокал и обратила внимание на свою кисть с молодой гладкой кожей. На безымянном пальце сияло толстое брачное кольцо, и длинные ногти покрывал золотой лак.

Рука была не моя! Чужая!

3

Бокал выскользнул и разбился вдребезги. Вино разлилось кровавыми брызгами по кружевной скатерти, испачкав тарелки и моё свадебное платье.

Я испуганно вскочила из-за стола и попятилась, разглядывая руки, грудь, ощупывая лицо скользкими от вина пальцами: другие изгибы, иные губы. Тело было чужим, и всё окружающее перестало казаться сном.

Сделалось до жути страшно. Куда я попала? Почему так выгляжу?!

– Что с тобой, Валери? – мужчина схватил за запястье и притянул к себе. – Неужели ты так сильно боишься меня?

Я подняла ошарашенный взгляд на незнакомца. Да, несмотря на нежный танец и все поцелуи, в которых мы страстно сливались, он оставался незнакомцем, и где-то в глубине души я чувствовала исходящую от него большую опасность.

Хищные черты, взгляд, полный власти. Он привык, что его слушаются беспрекословно, падают ниц, не поднимая глаз, выполняют любые приказы.

– Что-то перехотелось есть… – пробормотала я, желая вырваться из захвата.

Капли вина впитывались в белую ткань платья, окрашивая его в красный.

– Тогда я раздену тебя, – сказал “супруг”, потянувшись к завязкам корсета, и тело предательски задрожало от его горячих прикосновений.

Я желала его ласк, но сперва нужно во всём разобраться.

– Не надо, – вывернулась от поцелуя. – Я… сама разденусь… И мне нужно умыться! Где тут ванная?

Меня смерили недовольным взглядом, давая знать, что терпения осталось немного.

– Там, – “супруг” указал на дверь в тёмном углу комнаты и выпустил меня из стального объятия.

Я пулей метнулась в ванную и закрыла дверь на защёлку.

– Ну наконец-то, Лера! – проверещал взбешённый молодой голос. – Я думала, никогда тебя не дождусь и весь план рухнет!

Сперва я подумала, что звук раздаётся у меня в голове.

Я окончательно спятила?

Но, осмотревшись, увидела на раковине карманное зеркальце. Кажется, именно оно и пищало, или у меня точно глюки. Посленаркозные. Мне говорили, такое бывает. Не бойся, говорили, пройдёт…

И я стояла, как вкопанная, подпирая спиной дверь, в ожидании, когда…

– Лера, бездна проклятая! Я в зеркале, подойди, хочу увидеть тебя!

Да-а мне всё это кажется! Точно-точно. Не бывает говорящих зеркал!

Я зажмурилась и покрутила головой.

– Подойди и открой зеркальце, демоны тебя подери, дрянная художница! – гневно прорычала девушка. – Неужели что-то не сработало и она меня не слышит! – вырвался жалобный стон.

Ну, всё. Я сошла с ума. Зеркало ругается чуть ли не матом, теперь плачет. Что же дальше?

– …Если лорд Адальхарт узнает, что мы натворили, убьёт моё бедненькое тельце, и останусь я навсегда в теле этой больной Лерки!

– Убьет?! Нет! Нет! Умирать мне никак нельзя! – воскликнула я и бросилась к зеркальцу. – Я же все деньги на операцию отдала, чтобы вылечиться! Я жить хочу!

Открыв зеркало, я обрадовалась увидев своё отражение. Короткие выцветшие волосы после химии, кислородные трубки на лице, острые скулы и чёрные круги под глазами – в общем, всё в порядке. Главное, живая.

– Наконец-то, Лера… – Отражение с облегчённым выдохом откинуло голову на койку.

Помню, часто так делала, ведь сил долго держать голову у меня давно уже не было. То ли дело сейчас… Я просто изливаюсь силами, стоя в отделанной золотом ванной комнате, всё в которой веяло торжеством. Даже ручки краников были украшены драгоценными камнями. Всё вокруг было настоящим и осязаемым. А там, в зеркальце, будто показывали фильм со знакомой актрисой.

Голова закружилась от недоумения.

– Что со мной происходит? Я ничего не понимаю… – в отчаянии я присела на бортик ванной, взявшись ладонью за лоб.

– Мы с тобой обменялись телами, – проговорила “я” из отражения серыми бесцветными губами, поморщившись от боли. – Я, Валери Нордар, принцесса Мирии, нахожусь в твоём теле, а ты, Валерия Романова, больная раком, в моём! Как ты могла меня так обмануть, Лера?!

– Я? Обмануть?! – с негодованием прошипела я.

4

– Говори тише! – поморщилась “я” из отражения. – У Него хороший слух!

– А сама ты не громко говоришь?! Ты же орёшь! – шикнула я.

– Меня слышишь и видишь только ты. Включи воду, чтобы Он думал, будто ты купаешься!

Трясущейся от происходящего ужаса рукой я потянулась к вентилю и пустила воду в позолоченную круглую купель. В голове пронеслись шальные мысли, что мы идеально разместились бы тут с пеной и свечами вдвоём с тем сексуальным мужчиной.

– Моё зеркало и твой телефон, или как там эта штука называется, связующие артефакты для нас с тобой, – проговорила зазеркальная “я”. – Через них мы можем видеть друг друга, слышать и понимать. Да, мы говорим на разных языках, мы из разных миров, не ширь так мои бедные глаза, я не хочу морщин на лбу в таком возрасте!

– Как? Как всё это возможно? Что случилось? Зачем это всё? Ты сказала, лорд Адальхарт может убить… – сглотнула я. – Кто такой этот Адальхарт?

Смерть, когда ты так близка к жизни, меня действительно пугала. Операция должна была излечить меня. Я очень хотела назад в своё тело. Заботиться о себе, восстанавливаться. Дышать вкуснейшим воздухом, улыбаться солнцу и просто жить!

– Его светлость герцог Роберт Адальхарт – мой муж! Но теперь уже твой! Он инквизитор, карающая рука короля. Переселение душ – страшнейшее преступление, и он убьёт тебя, если узнает. Ты теперь преступница, так что молчи и молись, чтобы он не догадался!

– Но я же ни в чём не виновата! – воскликнула я слишком громко и, боясь быть услышанной, активнее заплескалась водой.

Злость и отчаяние закипели в крови. Хотелось треснуть об пол проклятое зеркальце, несущее полный бред. Но ведь тогда я не узнаю, как мне избавиться от происходящего кошмара и вернуться домой!

– Предупреждаю, Адальхарт не будет разбираться, кто виноват, Лера. Он из тех, кто сперва судит, а потом размеренно потягивает виски в собственной гостинной, даже не помня имена своих жертв. Потому молчи и слушай, обманщица! – моё отражение снова зажмурилось от боли, затряслось в судороге, а когда зазеркальная я вновь открыла глаза, то они были испещрены красной паутинкой лопнувших сосудов.

– Почему ты называешь меня обманщицей?! – разозлилась я окончательно, замахнувшись зеркалом.

– Лера, бездна! Если бы я знала, что меня тут ждёт! Я бы не решилась на эту аферу! – проговорила слабеющим голосом Валери. – Я долго выбирала тело… В ритуале важно, чтобы совпадало имя, внешность, была близкая кровь. И я нашла несколько подходящих девушек по имени Валери в разных мирах… Но только ты жила, мне казалось, счастливо. Тебя кормили, ты не работала, была свободна от мужчин – это важно, мужчины мне совершенно не нужны, у меня есть возлюбленный. Да, ты постарше меня лет на десять, но ты мне подходила. А ещё у тебя самая сильная воля из всех, за кем я наблюдала.

– Сильная воля, ха! – хмыкнула я, не сдержавшись.

Разве можно так сказать о женщине, рыдающей по ночам от одиночества? Я в таком страшном отчаянии находилась последний год, что чувствовала себя безвольной тряпкой, а она мне о воле…

– Я видела один момент, когда украдкой наблюдала за тобой, – сказала Валери. – Ты сказала подругам, что твое сердце свободно, а сама потом гладила портрет какого-то мужчины, плакала и тянулась к телефону. А потом смяла его изображение и выбросила. Видно было, что ты обижена на него.

Да, это был портрет Паши, который попался на глаза в один из редких визитов домой из больницы во время очередной ремиссии. Я хотела ему позвонить, попросить вернуться, но сумела удержаться…

– Он был дорог тебе, – проговорила Валери. – И, вероятно, причинил большую боль, но ты осталась гордой. Это ли не воля, Лера? В моём мире женщины слишком зависят от мужчин и всегда молят их о возвращении. Но когда я провела ритуал и переместилась в твоё тело, тебя разрезали! У меня на животе швы настоящей ниткой, представляешь?! У вас жестокий мир, я хочу обратно!

– Кстати, как прошла операция?! – вцепилась я трясущимися пальцами в зеркальце. – Всё хорошо, удачно?

Я много отдала, чтобы найти лучших врачей, продала всё, что было, ради шанса на спасение и жаждала услышать заветные слова: “Мы победили, Лерочка, теперь ты здорова!”

– Да откуда я знаю?! – замотала головой собеседница, стискивая зубы. – Как я устала, мне кажется я умру от боли, невозможно терпеть…

– Э-эй, не умирай, слышишь! – воскликнула я. – Я не хочу умирать!

– Ты не умрёшь, если лорд инквизитор тебя не раскусит… – донеслось из зазеркалья.

5

Лицо Валери в отражении маленького зеркальца сделалось страшно серьёзным.

– Мы с тобой обменялись телами на время, всего на месяц, именно такой срок нужен, чтобы признать брак недействительным. Потом мой любимый всё вернёт назад, не переживай! – проговорила она.

– На месяц?! Я месяц должна оставаться с твоим мужем? – возмутилась я и покосилась на дверь, за которой ощущала сгущающееся напряжение.

Не могу объяснить как, но я чувствовала, что он меня ждёт, и нетерпение разрывает его на части. Вот-вот “супруг” ворвётся сюда, чтобы потребовать супружеский долг.

От волнения я поплескалась водой в купели, делая вид, что увлечена водными процедурами.

– С твоим мужем! – уточнила Валери. – Но ты должна во что бы то ни стало избежать любовной связи с ним! Вот, что от тебя требуется!

Подавившись воздухом в лёгких, я стала задыхаться.

Как она себе это представляет? Этот жеребец уже штаны спустил!

Я почерпнула воды и намочила лицо, вспоминая ощущения его горячей плоти на своей коже.

– Пойми, если ваш брачный ритуал будет доведён до конца, то лорд Адальхарт будет признан преемником короля. Но его нельзя сажать на престол, он самый ужасный, безжалостный тиран, которого только можно представить. У него нет сердца! Не усмехайся, Лера, я в прямом смысле слова говорю! Лорд Адальхарт лишён банальных человеческих эмоций после своего ранения. Он беспощадно закрывает академии за любую провинность, губит образование и искусство. Он губит всё, к чему прикасается!

Искусство, конечно, губить непозволительно…

– Он осудил юного мальчика-адепта Кириана на тридцать лет каторги за то, что тот запрещённым заклинанием хотел вылечить ребёнка со сломанным позвоночником! Никакого милосердия! Такого правителя Мирия не заслуживает!

Кто-то, конечно, должен спасать мир, но я всего лишь слабая женщина. Я спокойствия и любви хочу.

– Я не хочу участвовать в интригах, – помотала я головой, покосившись на дверь. – Своих проблем достаточно!

– Ты должна помочь мне, Лера! – взмолилась Валери, поглядев из отражения моими большими, полными слёз глазами.

Я много раз видела этот взгляд перед зеркалом, и в груди защемило от обиды. Опять “меня” кто-то заставляет лить слёзы! Я обещала себе, что больше не буду плакать.

– Лерочка, – простонала Валери. – Лорд Адальхарт нагло втёрся в доверие к моему венценосному отцу, и меня, единственную дочь, принцессу вырвали из академии и вручили ему, как трофей, даже курс закончить не дали! А у меня уже есть избранник, мы безумно любим друг друга и хотим быть вместе. Ты должна понять меня по-женски. Продержаться месяц, именно столько отводится на подтверждение брака! Если не будет консумации, то его светлость будет признан неспособным, брак недействительным, я буду свободна и страна избавится от деспотичного тирана!

– Но…

– Всего месяц, Лера, пожалуйста!

– Как будто этот мужик позволит себя динамить! – сердито указала я на дверь. – Почему ты сама не хочешь побегать от своего мужа?!

– У меня привязка. Свадебная привязка, она разрушила мою волю и предала тело. Я не могу сопротивляться. Стоит его светлости на меня посмотреть, как я падаю ему в ноги, готовая исполнить любую прихоть. Драконья привязка, проклятая бездна! Ей невозможно противостоять. Но твоя воля не сломлена! Только тело…

Накатил стыд. Жар облил щёки. Так вот, что со мной происходит. Вот почему сердце бьётся, как бешеное, при мыслях о Нём. Всего лишь привязка?! А я-то думала…

Нет, показалось.

– У тебя сильная воля, Лера. Если ты хочешь жить, ты не разболтаешь Ему о нашем обмене телами, о нашем плане, не раскроешь себя…

– Это не мой план! Нет! – возмутилась я.

Моё лицо в отражении резко посинело и пропало из кадра, я увидела белый больничный потолок и аппараты с мигающими лампочками. Затрезвонила сигнализация.

– Давление упало, – раздался чужой голос. – Мы её теряем. Адреналин!

6

Поверхность зеркала задрожала и покрылась рябью, словно гладь воды после брошенного камня. Мгновения ожидания, казавшиеся вечностью. Сердце, бьющееся у самого горла.

Когда рябь улеглась, я увидела очень испуганную молодую девушку лет двадцати с загорелой кожей и светлыми шелковистыми волосами, в которых празднично сверкали бриллианты.

Но больше внимания привлекали огромные, как блюдца, синие, как у меня, глаза, в которых полыхал неподдельный страх. Невообразимый ужас.

Что там с моим телом? Неужели… неужели я погибла?!

Не-е-ет! Так долго боролась, со мной лучшие врачи, меня спасут! Нужно верить.

Я потрясла зеркало в руках, с надеждой вглядываясь в его молчаливую гладь.

– Давай же! Давай, Валери! Отвечай! Не натвори там глупостей с моим бедным тельцем!

Но на меня по-прежнему смотрела девушка с чужим лицом, пятнами кровавого вина на нежной коже и загубленном свадебном платье.

Я осталась одна во враждебном мире, с мужем-тираном, который либо изнасилует меня, либо убьёт! И как выбраться?

Что я знаю о том, что окружает меня? Ничего!

– Валери! – из-за двери требовательно прозвучал голос навязанного “супруга”. – Особняк под магической защитой, если ты думаешь сбежать от меня – не получится. Выходи, даю тебе минуту.

– Почему так мало?! – возмутилась я, но тут же осеклась от собственной дерзости с лордом и решила поправиться: – Я… я ещё не закончила…

Как… как к нему обращаться?! Мой господин? Мой лорд? Ваша тиранистая светлость или… просто Роберт?

– Сколько тебе нужно ещё времени? – устало проговорил “муж”.

Сто пятьсот! Или сколько там минут в тридцати днях? И еды побольше! А воды у меня и так предостаточно…

Я обвела обречённым взглядом наполненную купель, мерцающую золотом, которая соблазнительно тянула в неё забраться.

– Эм-м… дай мне десять минут. Я в ванной.

Лорд-тиран стоял вплотную к двери – всем существом я чувствовала его близкое присутствие.

Воздух, наполненный сладко-горьким ароматом вереска, сгустился от напряжения. По венам потёк жидкий огонь то ли страха, то ли острого желания, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Сердце принялось отплясывать канкан, и я боролась с желанием подчиниться, открыть дверь и подтвердить брак!

– Хорошо, – ответил после недолгого молчания нетерпеливый “супруг”. – Халат и полотенца на полке в шкафу.

Я услышала звук удаляющихся шагов, и облегчение прокатилось по жилам.

Согласился дать мне искупаться и подсказал, где взять халатик? Вау! Может, с ним можно будет найти общий язык? Отмазаться месячными или ещё чем-нибудь?

Скинув противное мне чужое свадебное платье, я забралась в тёплую воду и принялась оттирать с себя пятна вина.

Валери была худенькая, стройная и красивая. Я настоящая, которая находилась в больнице, тоже была сейчас о-о-очень стройная. А когда-то была ещё и красивая. Яркая блондинка с тёмно-синими, яркими, как сапфир, глазами. Но за время болезни волосы выпали, потом отрасли короткие и бесцветные. А глаза потеряли цвет морских пучин, поблекли и превратились в прозрачные лужицы.

Как там моё тело? Жива ли я?

С надеждой я поглядела на зеркальце, лежавшее на бортике купели.

– Валери, ты как? Слышишь меня? – прошептала, протирая мокрым пальцем запотевшую поверхность.

Безмолвие…

Ладно, так и быть, скажу его инквизиторской тёмности, что у меня внезапно начались дни и меня нельзя трогать. А если это его не остановит, изображу обморок. А что, прекрасная идея! Не будет же он подтверждать брак с полуживой супругой? Выиграю время, а там…

Может, Валери объявится? Я ведь сильная! Очень сильная! Я не могу умереть!

– Три минуты, – донеслись слова палача, и я подёрнулась, как осиновый лист на ветру.

Наспех вытерев длинные волосы, завернулась в белый махровый халат, на груди которого была вышита красивая золотая буква “А”, и с глубоким медитативным выдохом сдвинула защёлку.

7

Но от увиденного чуть не задохнулась. Тут же захлопнула дверь, вернула назад защёлку и для надёжности подпёрла поверхность спиной.

Избежать связи с Ни-и-им?! Ка-а-ак? Если он стоит там такой красивый и… голый!

Ладно, не совсем голый, в брюках, но без рубашки! Опёрся на стол и так сексуально потягивает вино.

Я зажмурилась, прогоняя запретное видение.

Но…

Как развидеть гору мускулов, мерцающих в приглушённом свете ламп? Точёные рельефы идеально развитых мышц, словно этого мужчину лепили древнегреческие скульпторы. Меня пьянил его вид и густой аромат диких холмов, напитавший мои лёгкие. Эх, я бы написала его на холсте, будь у нас иные обстоятельства… Будь другие обстоятельства, ещё бы и полюбила. Наверное…

– Минута, Валери!

Я услышала приближающиеся шаги и замерла, как мышь в норке, у которой поджидал кот. Что-то подсказывало, штрафные минуты мне никто не подарит.

– Сейчас, я кое-что забыла… – пискнула я.

Что же делать? Что? Соберись, Лера! Приготовься сказать о месячных. Но с какой фразы начать?

– Десять. Девять. Восемь…

Я открыла дверь, не дожидаясь, когда лорд-инквизитор досчитает до нуля, ворвётся и выволокет меня, распяв на кровати. Или на столе…

– Нам надо поговорить, – проговорила я, поднимая взгляд на палача.

Нет, не древнегреческие скульпторы его лепили! Те скромно курят в сторонке со своими недоделанными мужскими причиндалами. Достоинство же моего “супруга” под натянутой тканью брюк заставляло меня хорошенько волноваться.

По коже пробежали мурашки от воспоминания, что я уже ощущала жар его плоти на своей коже, когда он… Это было слишком волнующе и желанно, чтобы я могла не думать. Не в ближайшие лет десять или даже сто десять, извините.

– О чём поговорить, Валери? – нахмурился лорд-инквизитор.

В звуке его голоса слышалось раздражение, нетерпение и леденящий холод. Нет, он не пожалеет меня. Задушит этими самыми руками, если узнает, кто я.

– Для начала зови меня Лера.

Мужчина нахмурился сильнее и стиснул челюсти.

Ну всё, добра не жди.

– Лер-р-ра? – пророкотал он бархатным голосом, и мне очень понравилось, как в его устах прозвучало моё имя, особенно “р” – он её очень приятно прорычал. В груди даже пробежала щекотка.

– Это моё домашнее имя, – солгала я.

Хотя нет, не солгала. Имя было действительно моё, домашнее, привычное. А вот играть роль неизвестной мне Валери я не желала. Пусть зовёт меня моим именем.

– Хорошо, Лера, – произнёс “супруг”, продолжая пялиться на меня в банном халатике. – И ты не стесняйся называть меня Роберт, а не лорд Адальхарт, как на протяжении всего дня. Мы теперь женаты.

– Договорились, Роберт, – кивнула я.

От произнесённого вслух его имени по телу побежала приятная волна тепла.

Вообще, для преступницы, стоявшей лицом к лицу перед палачом я держалась очень даже хорошо, стойко. А то, что дрожал голос и холодели пальцы, так это можно списать на страх юной невесты перед брачной ночью – вполне объяснимый, когда перед тобой такой мужественный мужчина.

– Ты хотела ещё о чём-то поговорить? – мужчина прислонил ладонь к стене рядом с моим лицом, и от резко уменьшегося между нами расстояния, у меня сбилось дыхание.

– Да… я… у меня… женские дни, мне нельзя сегодня… – опустила взгляд.

Ох, как я не любила врать, всегда грызла себя, если приходилось это делать. Но сейчас я делаю это ради того, чтобы выжить. Соберись, Лера, смотри ему в глаза, не показывай страха!

Я вскинула голову, встряхнув волосами, и утонула в грозовой стали пронзающего взгляда.

– Покажи, – хрипло проговорил муж.

Да ты упёртый! И наглый!

– Показать… В смысле… пока нечего показать, но я чувствую, что не могу, – замялась я, снова уронив взгляд в пол, как испуганная девочка.

Зачем я это сделала? Ведь палюсь! Станиславский бы не поверил!

Вот и инквизитор не поверил.

– Тебе кажется, Лер-ра, – пророкотал “муж”, взяв моё лицо за подбородок и заставив поглядеть себе в глаза.

От прикосновения горячей ладони меня забила крупная дрожь.

– Лекари проверяли тебя, и дата свадьбы была назначена на благоприятный для зачатия день.

Привязка, благоприятные дни… да тут просто боги репродукции собрались!

– У тебя что-то болит? Скажи мне, – склонился к моему лицу “муж”, опаляя жарким дыханием.

Сердце чуть не остановилось то ли от страха, то ли от желания поцеловать эти плотно сомкнутые губы.

– Да… – сглотнула я. – Живот…

Я не солгала. После того поцелуя, когда меня буквально било молниями и наполняло чем-то огненно-желанным, тело беспрестанно очень жалобно ныло. Промолчу, что от желания. Живот сводило просто отчаянно.

– Позову лекаря, пусть проверит, не причинила ли вреда моя сила.

Мужчина отстранился, подхватив со спинки стула белоснежную, хрустящую от свежести рубашку, накинул её на загорелые плечи и двинулся к порогу.

Облегчение прокатилось по венам.

Неужели, удалось выиграть время?!

8

Когда лорд инквизитор открыл дверь, в комнату ворвался чёрный мохнатый вихрь с двумя жуткими светящимися огнями на месте глаз, и я вскрикнула от испуга.

– Стоять, Анхор! – приказал лорд. – Куда ты, толстая скотина?

Пёс, открыв пасть с клыками размером с мужской палец, ступал тяжёлыми лапами прямо на меня, и мои колени затряслись.

– Ваф! Р-р-р! – подал голос зверь.

– А-а-а! – заорала я.

Адальхарт в один миг бросился ко мне, обхватившей себя руками от страха, и прижал к стальной груди, вновь наполняя мою грудь глубоким сладким-горьким ароматом горного вереска и уходящего лета.

Лохматый медведь, чёрный с коричневыми пятнами, высунув розовый язык, уселся перед нами и с любопытством принялся меня разглядывать. Должно быть, я аппетитно смотрелась в его глазах: слюна так и капала на мягкий ковёр, наверняка же, дорогой.

– Не бойся, Лера, – прошептал “супруг”, невесомо касаясь губами виска, и я осознала, что доверительно и очень-очень непозволительно жалась к нему, стискивая в кулачке ткань его безупречной рубашки.

Меня очень бережно к себе прижимали, и вся моя воля готова была растаять, словно снег под жаркими лучами.

– Анхор, к двери! – приказал инквизитор. – Да, Валери теперь моя жена, не врывайся и не пугай её, а то подумает, что ты у меня не воспитанный!

Пёс поглядел на хозяина, и задорный взгляд его сделался озадаченным, а затем и вовсе – грустным. Готова поклясться, медвежонок проронил слезу, какой ранимый!

Пасть зверя захлопнулась, голова поникла. Подняв мохнатый зад, он проковылял к двери.

– Там и сиди. Охраняй, – приказал Адальхарт, проведя жаркими губами по моим волосам. – Тебе лучше лечь в постель, Лера. Я отнесу тебя.

Он наклонился, чтобы подхватить меня под бёдра.

– Н-нет! Я сама, ходить не разучилась! – я выставила вперёд руки и оттолкнула мужчину.

Правда, оттолкнула – это громко сказано. Я ударилась в его каменную грудь и отбила ладони, а он, наверное, и не почувствовал ничего. Но почему-то отпустил…

– Хорошо. Ложись сама, – пророкотал лорд инквизитор бархатным тоном, от которого внутри всё предательски затрепетало.

Инквизитор обвёл меня, мои губы, потемневшим, переливающимся стальной хищностью взглядом и шумно вобрал воздух. А потом, резко отстранившись, вышел из комнаты. А я оказалась один на один с его псом.

– Р-р-р! – предупредительно порычали на меня.

– И ты оставишь меня с ним? – крикнула вслед “супругу”, но ответа не последовало.

Рычащий монстр не сводил с меня горящих глаз и угрожающе морщил нос, давая понять, что я ему не нравлюсь.

– Спокойно, дружок, – проговорила я. – Ну да, чужая женщина в доме, но придётся потерпеть. Я не собираюсь тут задерживаться.

Зверь фыркнул и по-хозяйски улёгся у двери, полностью преградив путь.

– Анхор, значит. Можно подумать, я собиралась убегать! Вот и лежи там, хороший пёсик…

Я любила животных, но с детства у меня был страх перед большими собаками. И даже в живописи единственное, что выходило у меня плохо, – это такие вот псы. Большие, мохнатые и особенно чёрно-коричневые!

Я попятилась к огромной кровати и забралась повыше, зарывшись в толстые одеяла, лишь бы подальше от медвежонка-террориста.

Минуты тянулись вечностью. Где же “муж”? Где же лекарь? Лекарю придётся говорить, что болит живот. Вон как Адальхарт встрепенулся. Что это за сила, о которой он твердит? Буду говорить, что мне плохо от силы, да, точно. Возможно, мне дадут несколько дней прийти в себя, а там, глядишь, разберёмся.

Взгляд тревожно скользил по мебели в роскошно обставленной спальне. Небольшой круглый стол, на который я была уложена для подтверждения брака. Ковёр, два кожаных кресла, камин. С каждой стороны кровати стояло по тумбочке. На одной из них – горящая лампа, а на другой – портрет.

Я потянулась поглядеть, кто там изображён. Своего палача узнала сразу, несмотря на то, что на портрете он улыбался. Надо же, он умеет улыбаться! И медвежонок-террорист тоже был тут, растянув мохнатые губы, тоже улыбался, если так можно сказать. Но вот кто была эта темноволосая красавица, которую мой “благоверный” обнимал?! И какого лешего её портрет стоит у супружеского ложа?

9

Ой, что это со мной? Ревность? Нет-нет, Лера, спокойно, какая разница, на какую леди любуется перед сном чужой муж! Тебя это не должно волновать. Лучше давай ещё раз обдумаем план…

– Проходите, мэтр Леонард, – проговорил мой палач, отворяя дверь.

И я поняла, что обдумывать уже поздно, пора действовать.

В комнату вошёл седой старичок с длинной бородой в чёрном бесформенном балахоне.

Чем-то он походил на священника, только без креста. Уж не отпевать ли меня пришёл?

Мысленно перекрестившись, только бы меня не раскусили, я сползла ниже в одеяла и обречённо вздохнула.

– Добрый вечер, леди Валери – проговорил старец, почтительно поклонившись. – Очень рад приветствовать вас в имении вашего дорогого супруга лорда Адальхарта. Как себя чувствуете?

– Живот… болит… сила, наверное, – просипела я, подтянув одеяло к самому носу.

Только бы не принялся осматривать, вдруг почувствует, что лгу или того хуже – что Валери подменили!

Надо было видеть выражение лица моего “мужа”. Он по-настоящему заволновался, сложил руки на груди и начал кусать губы.

– Так разве может быть? – инквизитор пронзил стальным взглядом мэтра.

– Да, конечно, ваша светлость, женщине нелегко принять силу дракона, тем более вашу…

Ой-ой, этого нам только не хватало. Что значит “силу дракона”?! Адальхарт у нас не человек? Нет, на такое я подписывалась.

– Мне говорили, моя тьма безболезненно перейдёт к Валери, и ничто не помешает зачать.

– Да, ваша светлость, леди Валери имеет слабый огненный дар, даже скорее небольшую лучинку света, и конфликта между вашими магическими силами не должно было случиться. Ваша сила должна была просто поглотить дар Валери…

– Я это знаю. Но она жалуется, что болит живот! Что-то не так, проверьте. Я хочу, чтобы ребёнок был здоров и силён.

Мужчины говорили так, будто я была неживым предметом в комнате, и мне это очень-очень не нравилось. Для Адальхарта я была словно сломанной машиной, которую надо было починить, вернее, инкубатором, а не женой! К своему псу он, казалось, лучше относится. Понятно, почему Валери говорила о воле, какая тут воля, когда к тебе отношение, как к табуретке!

Рискованно, конечно, привлекать к себе лишнее внимание, но я не могла изображать неодушевлённый предмет. Я живая, чувствующая!

– Болит-болит, очень! – выпалила я, поморщившись.

Даже притворяться было не надо, стоило вспомнить боли в животе, которые мучали меня последние три года.

– Я осмотрю, – мэтр вытянул руки и медленно повёл над моим телом.

Сердце ушло в пятки. Надеюсь, ему не достанет способностей догадаться о том, кто я.

Леонард недовольно цокнул языком и сдвинул густые брови.

– Что там?! Всё плохо? – Адальхарт оскалился, вытаращив глаза.

Что там? Что со мной?! Я уже однажды была напугана страшным диагнозом, и повторять прежние переживания не хотелось.

– Нет, наоборот! Сила так гармонично приживается! Ни всполоха возмущения, я такого, честно сказать, на своём веку ещё не видел, как будто леди Валери создана для вашей магии, хм-м-м. Как у истинных пар!

– Мы проверялись – мы не являемся истинной парой.

– Знаю. Потому и говорю: “как”.

Мэтр убрал от меня ладони и повернулся к Адальхарту.

– Пока всё хорошо, ваша светлость. Но недаром на полное принятие отводится месяц. Магия может войти в конфликт. Известны случаи и смертельные. Вам нужно быть нежным с женой и не волновать её. А по поводу боли в животе… – мэтр Леонард перевёл на меня взгляд. Наконец-то, посмотрели, спасибо. – Леди, скорее всего, съела или выпила что-то не то на торжестве, – проговорил он. – Юная леди, выросшая в стенах королевской академии не привыкла к пышным застольям.

– Она ничего не ела и не пила! – прорычал Адальхарт.

– Тогда, возможно, принятие пищи избавит леди от боли, ваша светлость. И… – замялся мэтр. – …И, возможно, вам сегодня лучше не трогать леди. Она так сильно испугана, что страх может спровоцировать отторжение. Да, я бы не советовал. Вы просили действовать по совести, иначе отрубите мне голову, мой лорд… – мэтр Леонард виновато отвёл взгляд. – Понимаю, это ваша брачная ночь, но я не хочу быть виновником, если что-то случится с принцессой.

– Идите прочь! – прорычал Адальхарт, с поражением отступив от постели.

Есть! Ура! Спасибо, мэтр!

Я вздохнула в голос и раскинула по сторонам руки от облегчения. Меня сегодня не тронут – бояться нечего. Давно я не была так счастлива, хоть пляши!

– Пусть леди обязательно поест и отдохнёт, ваша светлость. Нет ничего страшного, мой лорд, в том, чтобы консумировать брак позже, – добавил мэтр, тихой поступью направляясь к дверям.

Адальхарт же продолжал прожигать меня мрачным взглядом из глубины комнаты. Ещё бы, кому понравится обломаться в брачную ночь? Но ничего, ваша тёмность, потерпите немного, говорят, воздержание иногда полезно! Потом оторвётесь на жене… Я очень надеюсь, что домой всё же вернусь.

– Я уверен, леди обязательно полегчает, когда вы отправитесь в медовый месяц, – утешительно пробубнил мэтр, подойдя к дверям. – Особняк у моря. Свежий воздух, фрукты и мэтр Джозеф, приставленный от Его Величества, – недомогание, как рукой снимет. Доброй ночи, лорд, леди.

Попрощавшись с мэтром Леонардом и выставив своего медведя-террориста за дверь, лорд инквизитор развернулся ко мне и поглядел бушующим взглядом.

– Поднимайся, Лера. Сейчас я буду тебя кормить.

10

– И поить, – добавил мой мрачный лорд, подходя к столу и раздвигая тарелки.

Я привстала на локтях. Есть и правда очень хотелось – видимо, от стресса и, конечно, от того, что Валери не ела весь день, как сказал инквизитор. Уж он-то за каждой крошкой следил, я уверена. А я так вообще не ела три года! Больное тело разучилось чувствовать вкус пищи, а моё новое, молодое – было полностью здорово и готово предаваться всем плотским утехам!

– С удовольствием! – воскликнула я, засверкав глазами, и спрыгнула с постели, как горная лань.

– Что ты делаешь, Лера?! У тебя же болит живот. Я попросил лишь подняться – собирался сам тебя донести!

Под стальным взглядом лорда я застыла, медленно опустила ногу на пол, поправила халат и, приложив руку к животу, поковыляла к столу.

– В смысле, я хотела сказать… я так сильно голодна, что не могу терпеть, доползу как-нибудь, – пробормотала я, усаживаясь на стул, который отодвинул мне Адальхарт.

– Ешь, Лера, – рыкнул “супруг” и сел напротив, потянувшись к приборам.

Роберт холодно и безразлично взял вилку, и мне показалось, он понял, что стояло за моими выкрутасами. Все эти отмазки с ванной, потом с лекарем и теперь, когда на мою честь больше не покушались, и я сидела счастливая – не странно? Мужчина не глупый, конечно, догадался.

– Ешь, я сказал, – приказал лорд инквизитор и отправил в рот кусок ужина.

Повинуясь приказу, я взяла приборы, но охота радовать чрево куда-то подевалась.

В комнате больше не играла музыка. Интересно, откуда она звучала, музыкальной системы не заметила… Зато романтично продолжали гореть свечи, освещая строгий профиль моего палача и его мускулистую грудь в вырезе сексуально расстёгнутой рубашки.

– Холодное, бездна, – выругался он. – Подогреть тебе?

Адальхарт протянул руку к моей тарелке и сделал круговое движение ладонью – от еды потянулись кольца пара.

Ходячая микроволновка, блин…

– Ничего себе, как ты умеешь! – удивилась я, вскинув брови.

– Магия тьмы повелевает материей. Странно, что тебя это удивляет. Как ты выпускные экзамены собираешься сдавать, дорогая?

Адальхарт криво усмехнулся, вытерев салфеткой строгие губы.

Экзамены? Так мы не договаривались! Я отмучилась лет десять назад и больше как-то не горю желанием! Архитектура, дизайн, проекты… По сорок часов не спать перед экзаменом, чтобы доделать работы. Всё для того, чтобы получить престижное образование и встать на ноги. Я рано потеряла родителей и вынуждена была рассчитывать только на свои силы. Получила отличную работу, смогла купить квартиру и машину, а позже сумела уйти в любимую живопись, оставив себе только крупных богатых заказчиков. Я неплохо жила. Когда-то давно.

– Так и полагал, что в академии держишься благодаря отцу, – кинул шпильку лорд.

Ну, вот это он вообще зря сказал! В душе закрутился колючий ком негодования. У меня никогда никакого блата не было, в отличие от моих однокурсников с высокопоставленными родителями. И ведь не выскажешь ему, что он не прав! Раскусит же!

А потом убьёт…

Не знаю, что инквизитор увидел на моём лице, но вдруг накрыл мою ладонь своей.

– Извини, Лера, – проговорил хрипло. – Экзамены ты сдашь, я поговорю с ректором.

– Спасибо, не надо, я сама всё прекрасно сдам! – прошипела я.

Заче-е-м так грубо? А вдруг Валери и правда дуб дубом? Но моя гордость не позволила мне пресмыкаться и просить о снисхождении.

– Хм, ладно. Будет любопытно посмотреть на тебя, – кивнул инквизитор.

Глаза его разгорелись страстным интересом, будто у хищника, который вдруг заметил добычу. Вкусную такую, жирненькую!

Несколько минут мы ели в напряжённом молчании и украдкой разглядывали друг друга. Вернее я украдкой, а он совсем не стеснялся. Зависал, глядя на меня, забывая жевать. Потом встречался со мной взглядом, пронзая куда-то внутрь, и возвращался к тарелке, погружаясь в мысли.

Интересно, о чём он думал?

Я кусала нижнюю губу, борясь с желанием многое у него спросить. Например, кто та девушка с портрета? Что за магия у него, которую я приняла? Что за особняк у моря, который нас ждал? Но я не могла позволить себе любопытство. Что ему стоит догадаться, что я не Валери, сболтни я пару неловких фраз?! Буду есть и молчать – по завету из детского сада – когда я ем, я глух и нем.

– Мы друг друга почти не знаем, Лера, – произнёс в тишине Адальхарт. – Расскажи, что ты любишь?

Взгляд лорда стал мягче то ли от вина, то ли отчего-то ещё.

– Рисовать, – призналась ему.

– Рисовать?! – скривил брови инквизитор. – И как? Что ты рисуешь?

– Разное. Людей, пейзажи – всё, что вдохновляет. Правда, в последнее время меня ничто не вдохновляет. Но вот сегодня кое-что было, и снова захотелось.

“Супруг” подпёр подбородок локтём, слушая меня со всем вниманием. Глаза его сверкали в отсветах свечей, и он казался мне весьма милым мужчиной и приятным собеседником, а вовсе не ужасным инквизитором.

– Я бы посмотрел на твои рисунки. Вина? – предложил лорд, подав бокал. – Только не разбей на этот раз. Я держу.

– Спасибо, – приняла вино из его руки.

Наши пальцы соприкоснулись, мы поглядели друг на друга, и я ощутила волну горячего тепла, прокатившуюся по телу. Слегка вздрогнула.

– Держу, – повторил Адальхарт, и, только убедившись, что я крепко взялась за бокал, отпустил. – Роберт. Привыкай называть меня по имени.

Голос “мужа” понизился до пробирающей хрипотцы, взгляд волнующе потемнел.

– Спасибо, Роберт, – проговорила я, борясь с дрожью в голосе.

Какое красивое у него имя, близкое. Так и хотелось его шептать, сгорая в его объятиях.

– А что ты любишь, Роберт, расскажи?

11

– Расскажи, я хочу узнать ближе своего супруга, – я обвела взглядом его острые скулы, широкие плечи и остановилась на вздымающейся от глубокого дыхания груди.

Чарующий мужчина, жаль мы встретились не при тех обстоятельствах.

Попробую его разговорить и напоить, чтобы уж точно на меня сегодня не покушался. А дальше? Дальше будет видно… Валери, солнышко, борись!

– Хм-м, что я люблю? – поморщился Адальхарт, пронзив меня взглядом, словно копьем – в самую душу. – Люблю, когда мне говорят правду, Лера.

– Никто не любит, когда их обманывают, – согласилась я, пряча лицо за бокалом и делая глоток.

Отставляя вино, заметила, как задрожала рука. Адальхарт накрыл мою ладонь.

– Драконы не выносят лжи, – проговорил он, опасно меня разглядывая.

Глаза его переливались сумеречным сиянием в тусклом свете спальни, и мне делалось от этого очень-очень страшно.

Он что-то подозревает. Провести инквизитора – глупый план, Валери! Как ты на это решилась?! Понятно, ты же собиралась отсиживаться в другом мире, в другом теле, а отдуваться должна я. Как там моё бедненькое тельце? Я отпросилась бы в ванную, потормошить зеркальце, но сердце чуяло – сейчас меня никуда не отпустят.

Застучали и зубы, а сердце заколотилось, как у бешеной белки, готовое выпрыгнуть из груди. Адальхарт точно что-то подозревает, но пока я ни в чём не обвинена, буду играть роль жены.

– Как это не выносят? – состроила невинный взгляд, пусть объяснит. Мужчины любят объяснять.

– Раньше, в древние времена, когда драконья кровь была чиста, – заговорил Адальхарт, откинувшись к спинке стула. Слава богу, перестал пялиться и отпустил мою руку! – Драконы чувствовали ложь в словах собеседника, она резала их слух, словно лязг стали по стеклу.

Лорд провёл вилкой по фарфору тарелки, чтобы наглядно показать, и я затаила дыхание. В безмолвной тишине комнаты было слышно, как шуршит огонь свечей.

– Жаль, что мы утратили эту способность. Очень тяжело работать, – вздохнул палач. – Так что больше всего я люблю правду, Лера.

– Поняла, – я отвела взор от мужчины и снова отхлебнула вина.

Дракон. Я уже не первый раз слышу, что он – дракон. Интересно, в каком смысле? Нет, этот вопрос задавать опасно. Единственная, у кого я могу хоть что-то узнать сейчас… ох, возможно, её уже нет сейчас! Или она под аппаратами с трубкой в горле. Я могу только ждать. Ждать. Как же это невыносимо!

Я сделала ещё глоток, осушив бокал, и поняла, что стремительно пьянею, а вот мой лорд был ни в одном глазу – бокал его стоял полон. Кажется, план срывался.

Но тут Адальхарт залпом выпил своё вино, резко дёрнув кадыком, – и сравнял счёт.

– Налей нам ещё, Роберт, – проговорила я.

“Супруг” поглядел на меня через огни свечей, что плясали на столе. В его тёмно-серых глазах засеребрились тёплые огоньки, и от его взгляда по коже невесомой волной запорхали мурашки.

Почему он так глядит?!

А я? Что я несу?

Не пойму, зачем я попросила продолжения, а не сославшись на головную боль и усталость, не потребовала пойти спать! Возможно, я хотела полюбоваться обращённым ко мне взглядом мужчины, который вызывал у меня интерес. И, конечно, я хотела побыть в центре его внимания. Хотела, чтобы он смотрел на меня так. Как будто, давно уже раздел и делал такие вещи, от которых хотелось стонать и исполняться счастьем.

Ох, Лера, что же ты делаешь?! Совсем изголодалась ты по мужчине!

12

– Тебе достаточно, Лера, – мягко произнёс Роберт, продолжая ласкать меня взглядом. – Завтра ты должна быть готова зачать, и если один бокал вина расслабляет, то два для молодой леди чересчур.

Адальхарт! Только хотела посидеть с тобой, познакомиться поближе, а ты! Зануда! Ладно, чёрт с тобой.

– Да и меня могут в любой момент вызвать на службу.

– Тебя могут вызвать на службу из собственной спальни в брачную ночь?! – возмутилась я.

Паша часто отмазывался, что ему нужно на работу. Особенно в ночь. А потом я узнала, что он завёл любовницу. Чувство обманутой женщины до сих пор сильно меня терзало, и я не хотела верить инквизитору с его ночной службой. Работа всегда отмазка.

Мужчина изогнул бровь и усмехнулся.

– Лера, когда все нечестные людишки прекратят красть, воровать, убивать и лгать, тогда я буду ночевать дома. Не волнуйся, дорогая, я близок к этому. Но тебе не стоит забивать голову мужскими делами. Лучше думай о поездке к морю и наследнике.

Наследнике…

Наверное, не стоит говорить, как я хотела ребёнка, ведь любая женщина хочет. Пока строила карьеру, видимо, надорвалась, и никак не получалось забеременеть с Пашей, а потом… Потом страшный диагноз, который разделил жизнь напополам. Сегодня мне делали операцию, удаляли поражённый яичник, и я подписала согласие, если обнаружат метастазы, удалить и второй. И я не знаю, каков был исход…

– Как же ты собираешься ехать в поездку и заводить наследника, Роберт, если собираешься быть вызванным на службу! – фыркнула я.

– Лера, ты совсем меня озадачиваешь, – пугающе засверкал глазами Адальхарт и склонился над столом.

Я сглотнула и сжала побелевшими пальцами полы халата. Я себя выдала? Да только чем не поняла.

– Я десница короля и владею портальным артефактом. Будь уверена, я успею решить возникшие вопросы в столице, пока ты будешь отсыпаться после бурных ночей в особняке у моря. И ночей этих будет много.

Я покраснела.

Я в общем-то не против, но при иных обстоятельствах, Роберт! Хотя, боюсь, это невозможно.

Адальхарт взял мою холодную ладонь и поднёс к губам.

Какими мягкими могут быть эти суровые губы! Как хотелось больше поцелуев, больше прикосновений и чарующих взглядов! Что со мной делает вино… кого я в итоге переиграла?

По коже пронёсся электрический разряд, и острое желание познать сидящего передо мной мужчину сгустилось внизу живота.

– Завтра почтим визитом твоих родителей и переместимся к тёплому морю.

– А как далеко можно переместиться порталом? – проговорила я, вспомнив о себе настоящей. Вот бы отправиться на Землю и узнать, как я там. Жива ли?

– Как угодно далеко, – снисходительно улыбнулся муж, погладив толстой золотое кольцо на моём пальчике. – Я говорил, что хочу полюбоваться на тебя на экзамене? Нет. Я, пожалуй, не переживу стыда и подожду тебя дома. И всё-таки для надежности поговорю с ректором.

Ещё имеет наглость смеяться надо мной.

– Я сказала сдам сама! – забрала руку у “мужа”. – Лучше вот что скажи! Если можно переместиться как угодно далеко, можно ли переместиться… скажем, в другой мир?

Понимаю, я себя выдаю этим вопросом, но мне просто необходимо знать!

– Можно.

– А обмен телами бывает? Так чтобы душа в новое тело перешла?

– Бывает, Лера, бывает. Чего только не бывает. Почему ты спрашиваешь?

– Да просто… экзамен скоро, надо всё освежить в памяти… – я часто заморгала ресницами. – Скажи, а сложно ли устроить обмен телами? Какой для этого нужен… эм… ритуал?

Я очень хотела обратно в своё тело, и, если есть способ, то держись, Валери, я иду!

– Чтобы произвести ритуал обмена телами, нужно наложить заклинание на портальный камень.

– А чтобы обратно обменять, что нужно? Ещё один ритуал?

– Разрушить портальный камень, Лера.

Значит, существует камень! И, наверняка, он у возлюбленного Валери, о котором она говорила. Возможно, есть ещё сообщники – перемещение дело серьёзное. Я должна их срочно найти!

13

От переживания возникло резкое головокружение. Комната поплыла перед глазами, огни свечей замерцали, затухая и разгораясь сильнее.

Скатерть и салфетки вспыхнули, словно сухая солома, и я, схватившись за голову, раскалывающуюся от боли, мучительно застонала.

– Что со мной? Мне страшно!

– Лера! – воскликнул Адальхарт, и от его голоса в спальне пробежала магическая волна, от которой вмиг потух пожар и погасли все огни.

В кромешной тьме я ощутила прикосновение сильных мужских рук, подхвативших меня.

– Неконтролируемая магия, девочка моя, не бойся, держись за меня, – жаркими губами проговорил Роберт, почти касаясь виска.

Я взялась за сильные плечи, прижалась лбом к жаркой коже его груди в распахнутом вороте рубашки и вдохнула медовую горечь вереска. Близость Роберта быстро успокоила меня.

– Мэтр Леонард! – рявкнул лорд, ногой отворяя дверь спальни. – Сюда, срочно!

Адальхарт вынес меня в коридор, залитый янтарным светом настенных ламп. Мы стремительно спустились по устланной ковром широкой лестнице в ярко-освещённую хрустальными люстрами гостиную. “Муж” нёс меня на руках, словно пушинку, и я с упоением прижималась к нему. Когда ещё мужчина поносит на ручках? Возможно, никогда.

– Леонард, бегом! – прорычал Роберт показавшемуся в проходе мэтру. – Что-то с магией Валери! У неё вырвался огонь!

Старичок побелел от ужаса, увидев меня в немощи на руках Адальхарта, и бросился к нам.

– Положите леди на диван, мой лорд, – указал он, споткнувшись о ковёр, и удержался от падения, схватившись за кожаное кресло.

Роберт прижал меня крепче, покружившись на ковре, но не выпустил.

– Ваша магическая аура сливается с аурой леди Валери, и я не смогу определить, что с ней происходит. Положите.

– Ладно, – прорычал мой лорд и опустил меня на диванчик, раскидав подушки, и бережно подложил одну под голову.

В дверях гостиной показались любопытные слуги, бросавшие пугливые взгляды то на Адальхарта, то на меня. И если на него они глядели с почтением и страхом, то мне доставались колкие недоброжелательные взгляды. Чем я им не угодила?

Медведь-террорист тоже был тут. Сидя у ног хозяина, разглядывал меня, пускал слюну на ковёр и хмурил мохнатые брови.

Мэтр Леонард оттеснил взъерошенного от волнения “супруга” и начал водить над моим телом ладонями, оказавшимися при ярком освещении морщинистыми и неестественно бледными.

– Что с ней? Откуда огонь? – нахмурился Роберт, встав за плечом старика.

– Хм-м, – протянул мэтр. – Ваша сила разожгла в леди Валери её источник. Сейчас он опустошился, не сумев удержать накопленную силу, и раздражённо пульсирует.

– То есть моя тьма не поглотила силу Валери, а укрепила? – вскинул бровь Адальхарт, пригвоздив мэтра к полу.

– Похоже так, – кивнул Леонард.

– А тьма? Моя тьма в ней осталась? Борется? Приживётся? – тревожно прищурился Роберт, засыпая вопросами бедного мэтра, который, судя по бегающим глазам, сам точно не знал, что происходит.

– Тьма есть, много тьмы… – проговорил он, рисуя в воздухе надо мной круги. – Спокойная, неконфликтная, мягкая. Но родовой огонь леди Валери… огонь конфликтен. Я дам леди успокоительное, чтобы она уснула.

Адальхарт кивнул.

– Выпейте, леди Валери, – мэтр протянул глиняную чашу с тёмно-зелёной жидкостью, сильно отдающей горькой мятой и, кажется, лавандой.

Я поморщилась, отворачиваясь от напитка, но Адальхарт посмотрел на меня так, будто из глаз молнии полетят. Пришлось послушно выпить всё до последнего глоточка.

Вяжущая горечь растеклась во рту, и глаза тут же стали смыкаться.

– С огнём леди придётся заниматься и укрощать, мой лорд, – радостно проговорил мэтр, упаковывая микстуры в ящичек, обтянутый коричневой кожей.

– Уж не учите меня, я многих магов подготовил, – буркнул Роберт, садясь рядом со мной на диван и беря меня за руку. – Только думал, что с женой придётся заниматься другим.

Дыхание перехватило от бережного прикосновения и мыслей о том другом.

– Вот Его Величество обрадуется! – усмехнулся мэтр Леонард. – Леди обладала только маленьким даром света, могла искорку родить и то после десяти попыток, а теперь сотворила пламя!

– Да, обрадуется, – кивнул Адальхарт. – Идите отдыхать, уже поздно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.