Анна Ледова
Ровельхейм 3: Право на месть

Пролог

– Нит-Истр, достаточно! Нит… о, боги! Арна́и… как вас там… Ваша светлость!.. Ардинаэль, не здесь, заклинаю вас! Да услышьте же!!!..

Последнее, наверное, было надрывным воплем. Даже сквозь упоительный танец с Тьмой донеслось – пусть глухо, шепотком, но всё же услышала. Я нехотя остановилась, с удивлением глядя на такого обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел… Глиняный горшок на столе ещё даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие?

– Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… вы же сейчас всё тут к гроршам…

Да что «всё»-то? Вон, горшок целёхонек, ещё даже не начала. Уж на кусок глины мне сил хватит, дайте только дотанцевать, и маленький смерч начнёт свою круговерть вокруг посудины, пожирая материю и оставляя на её месте ничто. Так ведь оно работает, развоплощение?

Но преподаватель, не обратив внимания на каплю холодного пота, скользнувшую с взмокшего лба в уголок глаза, смотрел не на меня и не на подопытный горшок, а куда-то вверх. Я тоже подняла глаза и не увидела привычных высоких сводов потолка. Только чёрное беспросветное ничто. Это к кромешной темноте глаз всё норовит приспособиться, что-то даже может высмотреть. В чёрном небе безлунной ночью и то видно крохотные отблески дальних миров. А в ничто – ничего и нет, хоть все глаза высмотри. Оно поглощает всё, и даже свет, и чем дальше смотришь в бездну, тем больше кажется, что это бездна смотрит на тебя.

Облако развоплощения раскинулось сверху: послушное, недвижимое, как выдрессированный пёс. До стен оно не доставало пары сантиметров, а, значит, и потолок, наверное, цел. Прямого приказа от меня ещё не поступало. Глубоко вздохнув, я втянула в себя магию обратно. И верно: своды целые, ни кирпичика не пострадало. А мэтр Ноэ, наоборот, шумно выдохнул.

– В помещении больше никогда не применять! Под страхом отчисле… да боги!..

– Да, господин Ноэ́, – кротко согласилась я. – Желаете продолжить занятие снаружи?

«Под страхом отчисления» – это он, конечно, не подумав. Просто ляпнул первое, что на ум взбрело, да и осёкся на полуслове. Такое на остальных студентов действует почище страха смерти, но не на меня. Я бы даже улыбнулась пустой угрозе, но не хотелось бравировать своим положением. Да и не так уж смешно мне было на самом деле. Отчисление – это больше не про меня, и мэтру Ноэ об этом прекрасно известно.

– Госпожа Рен… ваша светлость…

– Ардинаэль, – твёрдо и с нажимом ответила я, пресекая (в какой раз!) эти неуверенные метания преподавателей при обращении ко мне.

– Ардинаэль, – согласился мэтр с облегчением. – Думаю, нам стоит повременить с дальнейшей практикой. Я переговорю с господином Са́рттасом, пусть он выделит время на дополнительные занятия с вами, а после…

– Разве у меня есть проблемы с контролем магии, господин Ноэ?

Я красноречиво обвела взглядом нетронутые стены и потолок.

– С контролем – нет… Скорее с дозированием. Чтобы воздействовать, скажем так, более точечно… прицельно…

– Научиться стрелять из пушки по воробьям? – хмыкнула я. Не очень вежливо, знаю. Но ведь из пушек по воробьям тоже не стреляют.

– Да! Именно! Прекрасное сравнение… Ардинаэль. Лучше и не скажешь, – оживился преподаватель.

– Но ведь вы не дали мне возможности закончить задание. Уверена, кроме этого злосчастного горшка, ничего бы не пострадало. А то, что её так много… Ну, больше не меньше, верно ведь? – попыталась пошутить я.

Мэтр Ноэ, кажется, шутку не оценил. Ну, что же, значит, опять к мэтру Сарттасу. Какая ирония… Он снова будет учить меня сдерживать мою Тьму, тогда как я делаю всё, чтобы дать ей развернуться во всю мощь.

Поблагодарив мэтра за урок, я кивнула мансу. Тот тяжело спрыгнул с широкого кожаного кресла за преподавательским столом и вальяжно пошёл к выходу. Хорошо ещё, что целительница Нерайя в очередной раз постригла ему когти накануне, не то день у мэтра Ноэ был бы окончательно испорчен. Возражать подросшему Греттену, мнившему себя в Академии Ровельхейм полным хозяином, точить когти там, где ему вздумается, никто больше не осмеливался. Одна только Илза и справлялась с обнаглевшим «крыжтёнком»-переростком.

Замешательство мэтра Ноэ можно было понять. В одночасье у меня появилось слишком много имён и статусов. Кто же я теперь?

Ардина Нит-Истр, безродная сирота из истринского приюта святых Майстры и Верены. Ею я была всю сознательную жизнь, так до сих пор обращаются ко мне по привычке. Правда, тут же поправляясь…

Ардинаэ́ль Фра-Ско́ген. Потому что дружба с унвартами тоже имеет последствия. Кто бы мог знать, что увидев в нелюдимой и странной Мексе родственную душу, я обрету не просто друга, но и новую семью, и поддержку могущественного астарха из Дикого Леса. А вместе с тем и обязанности члена правящего клана другой страны. Обязанности, от которых не могу отказаться.

Ардинаэль а́ррес Рен. Теперь – пресветлая арна́и Рен, потому что выше просто «рес» в Империи быть никого не может. В Империи только одни «рес» – Да́нлавин. Последняя из древнего забытого рода и владетельница провинции Ровель. Со всеми городами, деревнями, выселками и учебными заведениями на её территории.

Ардинаэль Дара́н. Случайно выживший ребёнок из хладнокровно вырезанной магом-фанатиком семьи. Запечатанная перевёрнутой родовой печатью собственным прадедом, которая сначала меня спасла, а после чуть не убила. А преследователь-убийца всё крадётся по пятам.

Наследница Интальда Премудрого и всей Академии Ровельхейм. Как-то враз это перестало быть тайной по возвращении из дворца М’Рирт.

Член попечительского совета Ровельхейма по праву рождения и владения.

Маг Света Изначального и Изначальной же Тьмы.

Невеста самаконского шахи́на…

Так кто я?

Вот бы быть просто Ардиной…

Глава 1

Дворец М’Рирт, годовщина Содружества, месяцем ранее

Тонкие длинные пальцы деликатно, но всё равно ощутимо хлопали меня по щекам, возвращая в реальность. Вслед за осязанием вернулся слух – разноголосый гомон, споры, чья-то яростная ругань на заднем фоне… Открыть глаза? Не хочется. Ещё бы немного побыть наедине с собой, не думая, растворившись в сонной темноте.

Я осторожно вдохнула. Это удалось неожиданно легко и свободно, а шея и грудь ощутили движение воздуха, ласково обдавшего обнажённую кожу. Обнажённую?.. Я распахнула глаза, инстинктивно пытаясь прикрыться. Узкий ворот и жёсткое парчовое платье на моей груди были расстёгнуты почти до грани приличий. Надо мной нависла обеспокоенная Мекса. Ну, как обеспокоенная… Взгляд суровый, губы поджаты в ниточку, крылья носа побелели – так и есть, для бесстрастной унвартки это была крайняя степень взволнованности.

Какое-то движение сверху, и надо мной нависло ещё одно родное лицо, только без разъезжающейся улыбки и смешинок в тёплых карих глазах – Хельме. Это на его коленях я лежала головой, распластавшись остальной тушкой по каменному полу. Взгляд окончательно сфокусировался и выхватил за лицами друзей другие, обступившие нас: Хельтинге, императрицы Анневьев, его светлости…

Арн Шентия был бледен и недвижим, не сводил с меня глаз, а руки его были странно вывернуты за спиной. За ним вплотную стоял сам император Нердес и что-то тихо и убедительно шептал брату. А больше из моего лежачего положения ничего не было видно.

– Диночка, – выдохнул Хельме и нежно провёл ладонью по моему лицу, унимая судорожные похлопывания Мексы: та всё продолжала на автомате приводить меня в чувство.

– Милая, за лекарями уже послали, – сердобольная императрица Анневьев даже взяла меня за руку.

А у меня в очередной раз проскользнула неуместная мысль – как же у этой прекрасной пары могло появиться на свет такое… такое чудовище.

– Антарин, – поморщилась я, чувствуя, как возвращается давящее изнутри чувство. – Он мне мешает…

Огромный круглый каменный стол, за которым вершились судьбы трёх стран, был сделан из особого камня, с ним мы уже как-то сталкивались на турнире. В тот раз он уравнял участников соревнования, лишив всех магии, и здесь стоял с той же целью: чтобы не возникало соблазнов решать вопросы при помощи силы, не всем подвластной.

– Да к гроршам, Нердес! – зло и отчётливо бросил арн Шентия, резко высвободившись из захвата.

Я на мгновение залюбовалась этим стремительным броском: чёткие выверенные движения, ни одного лишнего, так может двигаться только лучший боевой маг Империи на поле боя. Разве что не сверкала магия, гасимая массивным столом из антарина, и не летели в разные стороны враги – Мексу и прочих он просто деликатным тараном сдвинул в сторону, подхватив меня, как пушинку, с пола.

Анхельм возмущённо вскинул руки, призывая водную магию и прослушав мои слова про антарин, и тем самым упустил момент – в скорости его светлости не было равных.

– Ронард, держи себя в руках! – рявкнул Нердес. – Если ты сейчас…

– Договор! – взвизгнула неожиданно тонким голосом красавица шах-ханим Элма́с.

Взметнулся великан астарх, одновременно вскочили из-за стола оба шахина и их юные сёстры-близняшки. Кажется, кто-то ещё что-то кричал вслед, но голоса уже стремительно стихали позади, до меня донёсся только заливистый неприятный смех наследного принца Аландеса.

Круг священнослужителей беспрепятственно разомкнулся, пропуская разъярённого зверя со своей добычей. Да и не могли они уже чинить преград – текущий договор уже истёк, новый ещё не подписан. А похищения чужих невест – дела мирские.

По мере отдаления от этого кошмарного места по моим жилам заструилась спелёнатая магия, закололо пальцы. Меня несли бережно, словно пёрышко, которое боялись помять, но при этом его светлость нёсся во весь опор. Вот и он почуял себя вне действия коварного минерала, высвободив на мгновение руку и удерживая меня на одной, вспорол яркой вспышкой воздух впереди, и мы, безумные беглецы, исчезли в зеркальном портале.

Портал выбросил нас на продуваемой ветрами каменистой площадке. Горы? Но в этой части страны их практически нет, только невысокие утёсы у моря, вроде того, на котором расположен дворец М’Рирт. И не Истрия, уж её неприветливые скалы я всегда узнаю. Но это было не важно – в этих объятиях хоть на край света. Я прижалась покрепче к твёрдой груди, обхватила непослушными руками шею. Не нужно ни объяснений, ни слов, я вечность готова провести вот так, пусть всё внутри горит огнём, а ветер обдаёт прохладой…

– Ардина, – всё же нарушил хриплым голосом идиллию его светлость.

Спустил на землю (нет же, оставьте!), сжал до боли кисти.

– Ардина, послушай меня. Тебе сейчас надо…

– Мы от всех сбежали? Как же здорово… Здесь никого, а ещё так тихо… Мы останемся здесь, да? Скажите, что да…

Свежий чистый воздух пьянил, я дышала им всей грудью после той каменной ловушки, где чуть не произошло страшное… Или произошло? Всё как во сне, только кошмар вдруг сменился лёгким видением. Так и должно быть – без этих напыщенных и всевластных лиц, грязных игр и немыслимых решений. Да даже всевидящим богам здесь нет места! Одни!

– Ардина, используй магию, срочно! Ты вся горишь, – кажется, его светлость не разделял моих восторгов от смены обстановки. – Самые сильные заклинания, всё, что знаешь! Тебе нужно избавиться от лишнего, а я, идиот, снова не досмотрел…

– Магию?.. Но меня не учили обращаться со Светом… А Тьмой я умею разве что сражаться, всё остальное в ней только рушит, а я не люблю, вы же знаете… Но зачем это сейчас? – недоумевала я.

– Тогда круши! Или сражайся! Доставай меч!

Арн Шентия резко отстранил меня, выжидая. Что, почему?.. Похитить меня с Middag kjære, чтобы просто провести урок? Вы сходите с ума или я? Сейчас ведь не это главное… И нет, не приснился кошмар! Вы были там, сами всё видели и слышали… Я видела, как помертвело ваше лицо, как угасли глаза, горевшие поначалу такой яростью. Они разлучили нас, вы меня похитили, а теперь сражаться с вами?

Его светлость не размышлял более, сверкнул в темноте его ослепительно белый меч, и свирепый вид не оставил сомнений.

Он хорошо меня выучил – не думать головой при виде наставленного на тебя оружия, а действовать на инстинктах. Мой чёрный скимитар в темноте смотрелся не так эффектно, зато с недавних пор был поразительно быстр и послушен.

Увернувшись, я отразила удар, и следующий, и ещё серию, попутно выстраивая щит и призывая на подмогу тени.

– Используй больше магии! Свет тоже! Всю выводи!

– Я не умею Све…

– Как умеешь!

– Да какого крыж… La det bli lys! – заорала я единственное, что знает даже самый ленивый неуч – заклинание светового шара, когда его светлость применил любимую тактику и растворился невидимкой в темноте.

Яркая вспышка озарила небо над головой, осветив вершины незнакомых гор, на пару секунд стало светло как днём. В запале я, кажется, бросила на простенькое заклинание всю светлую магию, и тут же накрыло откатом и слабостью.

Я покачнулась, выпустив из рук туманный клинок, зато моментально исчезло это чувство внутреннего жара и опьянение от дарящего прохладу ветра. Нет, это совсем не ласковый ветер, а ледяной, пронизывающий до костей, бр-р…

Впрочем, в следующую секунду я уже была прижата к широкой груди, а горячие поцелуи опалили виски и лоб.

– Тебе лучше?

Я прислушалась к себе. Да… Определённо лучше. Исчезло давящее изнутри чувство, перестало колоть пальцы, окончательно прояснилась голова. Я кивнула.

– Но зачем вы…

– Дурак. А ещё мнил себя преподавателем.

– Я не понимаю…

– Ардина, с того момента, как высвободилась твоя магия, тебя не зря в Академии загружают учёбой на износ… С таким мощным резервом иначе нельзя. Илза Нерайя тогда правильно сказала: вот уж кому не грозит магическое истощение. Зато обратный эффект – для этого слова-то толком нет, разве что… как это назвать… перенасыщение, наверное – вот здесь постоянный риск. А ты здесь пятый день без практики, да ещё твой Свет…

Я смутилась и лишь прижалась крепче, зарывшись лицом в жёсткую ткань мужского камзола.

– Да, твой Свет, особенно он. Это ведь настоящее чудо, с какой силой и как быстро он возвращается к тебе… Ты прячешь лицо? Чего ты стыдишься, моя Ардина?..

– Эта сила и скорость… Это лишь отражение моих чувств… К вам.

Разве можно почувствовать чужую улыбку, не видя её? А вот смогла же…

– К тебе. Мы же договорились…

Я помню, Ронард: на миллион поцелуев, пока не справлюсь. Внезапно осознание событий сегодняшнего вечера отрезвило. Я напряглась и чуть отстранилась, его светлость тоже закаменел.

Кто первый скажет о том, что пора вернуться? Ведь он, получается, забрал меня с собрания лишь для того, чтобы я смогла выпустить кипевшую внутри меня магию, пока та не начала отравлять меня: тогда сдерживаемая печатью, сегодня антарином. Или же нет?

Нет! Украдите меня! Не возвращайте туда! Я не хочу быть чужой невестой, равно как не смогу отдать вас никому!

Нет, врёшь, Ардина… Сможешь. Иначе обрушишь гнев богов и на себя, и на него, и на две ни в чём не повинные страны. «Да будет так» – сказали и астарх, и император, и боги приняли их слова. Кто я такая, чтобы идти против них?

Больше всего я боялась прочитать те же мысли в его глазах, но подняла взгляд с немым вопросом. Что я увижу там?

– Тебе нужно поспать, Ардина, – ласково и с затаённой болью в складке меж бровей ответил Ронард, открывая портал.

Усталость это была, нервное истощение или же его светлость воздействовал на меня целительной светлой магией – не знаю, но из портала я не вышла, провалилась в сон там же с его последними словами.

Глаза я открыла уже в постели, собственной. Под боком был тёплый манс, за окном светало. Того гляди, выйдет из-за угла вездесущая Талья, но что-то опять не торопится. Внезапно я ощутила, почему, почуяв магию. Не свою, нет. Такое со мной случилось впервые – я отчётливо почувствовала чужие охранные контуры по стенам, сплетённые из красной и белой магии, не видя их. Толстенный щит, запечатавший комнату от внешнего мира, а за ним, чуть дальше, слабыми отголосками была ещё магия, и ещё… Кажется, что-то стихийное, и снова боевая, но уже совсем чужая и незнакомая, словно эту защиту со всех сил нещадно таранили извне.

– Скоро пробьются, – подтвердил мои мысли голос из тёмного угла. – Прости, мои силы уже на исходе.

– Вы?.. Вы здесь всю ночь?..

Из скрытого прежде сумраком кресла поднялся арн Шентия и подошёл к кровати. Глубокие складки залегли между нахмуренными бровями, сосредоточенный, под глазами залегли тёмные тени. Он не спал всю ночь? Был здесь, рядом со мной? И, получается, держал всё это время защиту комнаты, оттого так вымотан…

– Ардина, мало времени. Послушай…

– Кто сюда ломится? Я чувствую целую кучу магии снаружи…

– Все. Неважно. Мы скажем…

– Скажем?.. Почему я здесь? Если вы были рядом всю эту ночь, то почему мы здесь?

– Ардина…

– Зачем вы вернули меня сюда, если сами остались рядом? Зачем не пускаете никого? Мы же могли быть где угодно, разве не за этим вы забрали меня из дворца? Я думала…

Я осеклась. О чём я думала? После пары поцелуев и нескольких нежных слов вообразила, будто он любит меня настолько, чтобы предать всё остальное? Брата, собственную страну, дурацкий договор?

Что наплюёт на последствия, похитит меня на край света, как прекрасный принц из Беатиных романов? И кто тут ещё верит в сказки…

Он понял, что я хотела сказать, я увидела это по его глазам, по болезненно дёрнувшимся уголкам губ.

– Простите. Я вообразила себе невесть что.

Он долго смотрел мне в глаза, взяв за руки. И наконец заговорил, тихо, безнадёжно.

– Ты не знаешь, что такое гнев богов, Ардина. И как действует договор Содружества. Триста пятьдесят лет назад боги выжгли половину Дикого Леса дотла, когда орки решили, что Альтанские горы больше подходят им, чем людям. В конце девятого века за меньшее нарушение в Самаконе наступила трёхлетняя зима. В пустыне, где драгоценную воду и без того сложно добыть, заледенели все колодцы и подземные ключи. В Истрии, до того, как она присоединилась к Империи в поисках спасения от кары, двадцать лет не родилось ничего. Ни детей, ни овец, ни травы. В Империи…

– Это чудовищно, – сквозь навернувшиеся слёзы прошептала я. – Зачем нужен договор, если боги так жестоки…

– Такова цена мира. А боги – его гаранты. Без договора наши страны давно бы утонули в крови.

– И клятвы Самаконе уже даны…

– И у них есть сроки, – очень мягко ответил Ронард, уронив голову в мои ладони. Пытался мягко, вижу. А прозвучало как есть – безжалостно.

Значит, действительно всё. От клятв не сбежать, если я не хочу погубить Лес, а он – Империю. Если кара богов обрушится на нас и наши семьи за бегство от судьбы, то Самаконе только и останется, что взять обе подкошенные страны тёпленькими.

– И… это всё?

Его светлость чуть дёрнулся, словно от боли, а из-за двери начали доноситься голоса. Он ведь до сих пор держит защиту на комнате, кто бы там ни ломился! И, судя по измождённому виду его светлости, она рухнет с минуты на минуту. Если это прощание, то я не желаю тратить время на слова… В порыве я потянулась к Ронарду, но тот остановил меня, быстро и прерывисто заговорив:

– Ардина, послушай, ещё можно избежать этого. Клятвы могут отозвать те, кто их истребовал…

– Но Самакона никогда не откажется, нет таких причин, чтобы…

– Есть. Они ревностно блюдут свои брачные обычаи, особенно в тех случаях, когда дело касается шахской семьи. Для женихов это не важно, но невесты… Ты ещё можешь избежать этого, Ардина… Просто не спорь, я скажу всё сам.

– Что скажете?..

– Что мы провели эту ночь вместе, – выдохнул он. – Как мужчина и женщина. Потому и защита на стенах, чтобы нам никто не мешал. Целомудрие для южан священно, и Джемрен сам откажется от невесты, которая не соблюла себя, и ты будешь свободна. Да, он будет оскорблён и взбешён, но в пункте Ektescap for frelse о невинности нет ни слова, ты ничего не нарушишь…

– А вы?.. И клятва астарха… Разве она не должна быть исполнена в любом случае, раз он дал её Джемрену? Что решат боги тогда?

– Она… будет исполнена.

По тягостному голосу я вдруг поняла, как.

– Хельме?.. Тогда, получается, снова его?..

Невидимой волной рассыпался щит по периметру, оставив из преград лишь дубовые двери из спальни в гостиную. Солнце уже забрезжило, и я заметила, как побледнел его светлость. Магический откат, когда использовал слишком много магии. У меня такое было пару раз. Только у всех других магов это предвестник истощения, когда магия уже начинает высасывать физические силы.

Какая-то дурацкая игра без правильного решения… Можно объявить во всеуслышание, что я любовница арна Шентии. Тем самым избежать нежеланного брака с самаконским шахином. Бесчестье, сплетни, осуждение – на это плевать, проходила в Академии.

Проблема в том, что я спасу себя, но всё равно проиграю. Женихам не зазорно иметь связи в прошлом. И Шентия, и Хельме останутся лакомым куском. Самакона действительно будет в ярости от такого дерзкого и откровенно циничного поступка: ещё бы – будущий зять выкрал будущую сноху посреди Middag kjære и обесчестил её! Но выгода от брачного договора перевесит любые его обиды…

Но Хельме… нет. Никогда. В кои-то веки я сама позабочусь о нём и не дам погубить его жизнь.

– Я бы хотела, чтобы это оказалось правдой, – неслышно прошептала я. И, выдохнув, гораздо твёрже добавила. – Но нет.

Вот и последняя преграда пала, распахнулись двери, а в освещённую зарёй спальню ввалилась целая толпа.

За дверями виднелась пара незнакомых магов, на вид – матёрых, опытных; плохих подручных у арна Шентии не водится. Наверняка из тех, что ставили защиту для всего дворца. Только в авангарде были не они, а ухмыляющийся Аландес и… Анхельм. У обоих на руках ещё плясала магия, хотя куда им, первокурсникам, было самим тягаться с защитой Ронарда. Так, на измор да с чужой помощью…

Джемрен с ясноглазой шах-ханим, оба шахина, император Нердес, Мекса, астарх, ещё какие-то люди… Действительно все.

В какой момент местная магическая охрана засекла нас здесь? Сколько времени они пытались снять защиту его светлости? И ведь смогли же… А в том, что это работа Шентии, думаю, ни у кого не возникло сомнений.

О том, какие мысли это вызвало, сколько версий высказано и сколько конфликтов между участниками вчерашнего вечера случилось, даже думать не хотелось. Да и о чём тут думать, когда перед ворвавшимися та ещё картина: я в постели да его светлость сидит рядом на краю кровати. Парадный камзол небрежно скинут на кресло, сам в полурасстегнутой рубахе…

– Я требую объяснений! – взвизгнула Элмас. Право же, некоторым женщинам лучше вовсе не раскрывать рот, до того они бывают красивы, когда молчат. Да и вроде в Самаконе не принято говорить вперёд мужчин.

– Это насмешка над священным договором и гнусное пренебрежение нашей дружбой, – гораздо более спокойно добавил шах Джемрен. Наверняка уже подсчитывает, что сможет извлечь из ситуации. – Самакона не намерена терпеть…

– Погоди, Джемрен, – это уже император Нердес. – Не делай поспешных выводов. Рон… ты обязан объясниться. Мы ждём.

Ронард бросил на меня последний взгляд, безмолвно вопрошая ещё раз. Я чуть заметно качнула головой. Нет, ваша светлость. Не такой ценой…

Арн Шентия медленно поднялся, обведя взглядом присутствующих.

– У моей ученицы нестабильная магия, – сухо и ровно произнёс он. – Ввиду отсутствия занятий её накопилось слишком много. Вчера выбросу помешало само место встречи, антарин в священной зале блокировал любую магию, что и стало причиной обморока. Арнаи Рен следовало перенести в безопасное место для выплеска, а после я наблюдал за её состоянием. Ровно до того момента, пока здесь не стало слишком много наблюдателей.

– Да что ты несёшь! – взвился Аландес. – Как будто не ясно, что…

– Мэтр Шаро́ль, – бесцеремонно прервал племянника Ронард, высмотрев среди толпы уже знакомого мне целителя.

Народ немного расступился, пропуская вперёд дворцового лекаря, человека во всех отношениях благонадёжного.

– Господа, извините, но это действительно так. Я осматривал госпожу Рен ранее, это воистину поразительный случай! То, какими темпами восстанавливается её магия после почти полной потери, это исключительно… А уж при таких объёмах… Прошу прощения у присутствующих здесь уважаемых магов, но вся ваша сила, вместе взятая, не сравнима с резервом арнаи! И если не использовать её регулярно, то…

– Эти студенты уже знают о возможных последствиях. Правда, Аландес? – холодно спросил Ронард племянника.

Наследник замолчал, кривясь, но внезапно за него ответил Анхельм:

– В прошлый раз в Академии было очень много разрушений… больничное крыло почти полностью… и люди тоже… пострадали. Но Ардина не виновата, это случилось против её воли! – горячо добавил он.

– Допустим, – прищурился Джемрен и обратился к тому же Анхельму, как к невольному адвокату Шентии. – Эту ханим уважаемый брат Нердеса перенёс в место, где она смогла исторгнуть лишнюю силу. Но всю ночь провести с ней наедине? Несмываемый позор для незамужней девушки, уж уважаемому брату императора это известно! Разве ваши лекари так плохи, что не смогли бы справиться?

Видят боги, Анхельм сам не ожидал, что придётся говорить это. Но когда-нибудь я действительно поеду в Корсталию и упаду в ноги его родителям за то, что ставили честность и справедливость в воспитании детей превыше всего.

– В тот раз, когда пострадала Академия, только господин Шентия смог с ней справиться, – тихо сказал он. – Его светлость не отходил от беспамятной Ардины двое суток, и ни у кого тогда не возникло вопросов, почему. Вы когда-нибудь видели неуправляемое развоплощение в паре метров от себя, Джемрен-бюйюк? А я видел. Мы все видели…

– Но эта защита на комнате! Они ведь намеренно прятались до последнего! – не унималась Элмас.

– Полагаю, это нас всех мой брат прятал от Ардинаэль, а не её от нас, – сухо подытожил Нердес. – Обеспечение безопасности дворца и гостей – это его работа. Со стороны Самаконы есть ещё претензии к Империи?

Джемрен чуть дёрнул угольной ниточкой усов, но благоразумно промолчал. Только Элмас прошипела что-то вроде: «Мы её ещё проверим, и уж без помощи ваших лекарей». У меня от этих слов тошнота подкатила к горлу. Как кобылу на торге, честное слово. Все ли зубы целы, вся ли честь на месте…

– Дикий Лес? – повернулся император к астарху.

Седовласый великан унварт не шелохнулся.

– Дикий Лес благодарен Империи за заботу о людях из нашего клана, – с достоинством произнёс он.

В глазах Хельме я благодарности не увидела. Только потухший взгляд, который он не сводил с меня. Он только что оправдал Шентию, возможно, сам того не желая; оправдал меня. И будто вдруг понял что-то, чего не увидели другие.

Повисла неловкая тишина – всё же целая толпа с утра в девичьей спальне, а я лежу под одеялом. Наверное, мне тоже стоит что-нибудь сказать…

– Господа, я прошу прощения за то, что сорвала священный совет вчера и стала причиной волнений, я…

– Обе помолвки состоятся вечером, – отрезал шах, заглушив мои робкие слова, и покинул спальню, увлекая за собой семью.

Остальным тут тоже больше нечего было делать.

Глава 2

Одна я оставалась недолго – едва хватило времени, чтобы умыться и привести себя в порядок. Думать ни о чём не хотелось. Разве в моих силах что-то изменить? Внезапно охватила апатия и ощущение безысходности, а с ними пришло какое-то злое веселье.

– Ханим, прошу тебя, оставайся в своих комнатах, – очень вежливо, но непреклонно преградил мне путь какой-то южанин, когда я собралась выйти позавтракать.

Хоть и разряженный в цветные шелка по самаконской моде, но морду наёмника за богатой одеждой не спрячешь. Так и вижу его в песочного цвета балахоне с рядами жёстких кожаных пластин, с замотанным шарфом лицом, кривой саблей у бедра – родственницей моего скимитара – всё как на картинке в учебниках. Южанин подтвердил мои домыслы, невольно потянувшись к отсутствующему клинку – инстинкты-то не спрячешь…

– Это что ещё за новости? Вы кто? И по какому праву здесь стоите?!

– Сиятельная Элмас-шах-ханим хочет лично заняться подготовкой и просит…

– Шах-ханим меня ещё не купила. Так и передайте сиятельной. Прочь с дороги, – процедила я.

Хотела придать веса своим словам, вытянув из-за спины меч – пусть полюбуется на настоящее оружие, но по коридору ко мне уже спешили Мекса с Анхельмом, а за ними пара слуг с подносами.

– Позавтракаем? – недобро зыркнула унвартка на южанина.

Действительно, лучше будет поговорить с ними с глазу на глаз, а не в общей обеденной зале. Что ж, это становится традицией. Очередной семейный завтрак.

– Пожалуй, – согласилась я. – Прадедушку не позовёшь, кстати? Пусть познакомится с будущим родственником.

Мекса поняла меня, и в следующую секунду глаза незваного охранника округлились от ужаса. Я думала, их вояки ко всякому привычны, но нет, увидел призрака и уже сверкает пятками… Буквально сверкает: у самаконцев ведь и обувь не как у нас, а какие-то расшитые узкие тапочки с открытым задником.

Мы расположились в моей гостиной; слуги, накрыв на стол, бесшумно ретировались. Я вдруг поняла, что очень давно не ела, и с откровенным аппетитом набросилась на еду. Мои друзья даже не притронулись к приборам, с удивлением и непониманием наблюдая за тем, как я беззаботно набиваю желудок. А что? Перед смертью не надышишься, а вкусно поесть – оно всегда хорошо.

– Дин, – безжизненно выдавил Хельме, когда я налила себе вторую чашку чая и потянулась к третьему пирожному. – Это просто какой-то… я не знаю, что сказать… просто не понимаю, как всё это возможно… Но мы что-нибудь придумаем! Обязательно придумаем, да, Мекса?..

– Я так не думаю, Хельме, – беспечно пожала я плечами, подцепив виноградинку с очередного десерта. – Это просто случилось. И всё.

– Но это всё неправильно! Так не должно быть!..

– Не должно. Но есть, – легко согласилась я.

– Дин, но почему ты… вот так?..

– А как по-другому, Хельме? – я посмотрела на друга пристально, утратив напускное веселье. – Рвать на себе волосы? Плакать, забившись в угол? Нет уж, не дождутся.

– Я просто не понимаю, зачем ты это сделала…

– Затем, Хельме, что целью этого балагана в том числе был ты, – я заговорила прямо и с откровенным цинизмом, как никогда прежде со своими друзьями. – Корсталия – раз. Это южный форпост Империи, и твоя семья фактически в одиночку заправляет им, хоть ты никогда этим не хвастался. Одна самаконская принцесса там, и, считай, Корсталия отошла Самаконе. Не смотри, что они такие юные и на вид безобидные… В Самаконе очень мало магов – это два. А ты водник. У них вода дороже золота. Думаешь, они не найдут способа заставить тебя использовать свою магию исключительно на пользу Самаконы? И третье, Хельме. Но главное для меня. Вы – моя семья, мой триангл. И я не позволю этим грязным интриганам сломать тебе жизнь. Ты мне слишком дорог. Я тебя втянула – мне и расхлёбывать.

– Но ты сама… Как же твоя жизнь? – глухо прошептал он.

– Не в первый раз заканчивается, – отрезала я. – И у меня есть отличное приданое для новой родни: неуправляемая разрушительная магия, хаотичный дар и фанатик-убийца на хвосте. Не на это рассчитывали сиятельная Элмас и Аландес. Пусть хоть им пусто будет…

Мекса хранила молчание, но унвартка живёт рассудительностью, а не чувствами. Она лучше нас всех знает и про договор, и про кару богов, а потому не тратила слова на тщетные надежды. Реалистка, что с неё взять. Вот бы стать такой же, как она и Хельтинге – непробиваемым и твёрдым воином. Что ж, есть на кого равняться.

Тенью скользнула в гостиную Талья, приставленная ко мне служанкой.

– Госпожа Ардинаэль, – растерянно обратилась она. – Шах-ханим прислала несколько помощниц, и у них там ещё куча вещей… сундуки целые…

– Каких помощниц?

– Ну… Они говорят, чтобы подготовить вас, ну, вы знаете… К церемонии. Как будто я не смогу! – вдруг прорезалась в её голосе обида.

Я искренне улыбнулась милой Талье.

– Я разберусь. Друзья… – обвела я ласковым взглядом родные лица. – Веселее, не на похороны идём! Помолвка – ещё не свадьба. А сейчас, прошу, оставьте меня.

Пока я провожала друзей, незнакомые южанки уже развернули кипучую деятельность в моей гардеробной комнате под робкие причитания Тальи. Признаться, на какое-то время я и сама оторопела. Шумные, говорливые – видать, только в своём женском обществе и отводят душу, не смея открыть рот и поднять глаза при своих мужчинах.

Действительно, приволокли с собой пять или шесть сундуков, и сейчас вынимали, раскладывали и развешивали их содержимое везде, где можно. На туалетном столике уже расположились многочисленные баночки, склянки, какие-то кисточки… Переливающиеся шелка устлали пол, выстроились рядком расшитые золотой нитью и камнями их смешные туфли с открытыми задниками и острыми носами.

Широкий подоконник примерил на себя роль ювелирного прилавка, сияя золотыми развалами на солнце. Не видела бы сама – ни за что бы не поверила, что всю эту многокилограммовую груду драгоценного металла может носить на себе одна женщина за раз.

Пока я силилась проморгаться он нестерпимого блеска и запаха терпких южных духов, наполнивших воздух, в комнату вплыла сама сиятельная Элмас, и южанки моментально умолкли.

– Кезым, – расплылась шах-ханим в широкой улыбке.

– Шах-ханим-эфенди, – сдержанно ответствовала я. Выучила, спасибо Джаалю.

Сложно улыбаться в ответ, когда ещё час назад ясноглазая Элмас чуть не ядом брызгала. Всем своим видом я дала понять, что жду объяснений этому базару в моих покоях.

– Ты, верно, растерялась от радости… Но как же иначе? Это моя прямая обязанность – позаботиться о новой дочери, и мне это только в радость, – растекалась липким мёдом она. – Моему сыну нужна достойная жена, а для этого тебе, мой бриллиант, нужна достойная оправа. В Лесу мало смыслят в красоте и изяществе, но это поправимо. К счастью, у моих девочек тот же размер… Я, конечно, и представить не могла, что мне выпадет такое счастье, но совершенно случайно распорядилась взять наряды и на такой случай…

Да как же, «случайно». Будто я не знаю, что дочери в шахской семье – та ещё головная боль. Это сыновья наследуют трон или становятся наместниками в улусах, они всегда завидная партия. А вот дочерей выгодно пристроить редко получается. За своих местных князьков отдавать – так с них не поимеешь ничего, в Самаконе все богатства в руках шаха, это не наша имперская жирующая знать, подмявшая под себя половину земель. А в других государствах ещё десять раз подумают, стоят ли экзотические красавицы того, чтобы связывать себя родством с Самаконой. Все ведь знают: дай им палец, по локоть руку откусят.

В Самаконе рано женятся, и у девиц от силы год-два в запасе, дальше уже будут считаться «засидевшимися». Это не шахины, которые в любом возрасте всем будут хороши – хоть в двадцать, хоть в сорок.

Конечно же, Элмас рассчитывала пристроить близняшек на дне Содружества в какую-нибудь не последнюю в Империи семью аристократов. А тут, надо же, всё ещё интереснее вышло. Кусает, поди, локти, что Хельме ускользнул в последний момент, так бы обе дочери сегодня вечером щеголяли в платьях невесты.

– Действительно, какое удачное совпадение, – пробормотала я вслух последние мысли.

– Ты что-то сказала, кезым?.. А, неважно. Севде́! – повелительно позвала она одну из женщин.

От почтительно склонившихся южанок отделилась одна, очень немолодая, с цепким взглядом.

– Севде, займись моей будущей любимой невесткой, – промурлыкала Элмас и вновь повернулась ко мне. – Возьми Севде за руку, кезым, она сделает всё, что нужно.

Названная Севде протянула мне высохшую руку. Мне совершенно не хотелось прикасаться к ней, и когда рука потянулась мне навстречу, я невольно отпрянула.

– Кезым, дай ей руку, – прищурилась правительница с негаснущей улыбкой, снова став похожей на змею.

Тут что-то не то. Я уже чувствовала это буквально утром. На мгновение перешла на магическое зрение – так и есть. От руки этой Севде щупальцами ко мне тянулась слабенькая магия. Снова игры, Элмас? Так я подыграю.

Я с еле заметной усмешкой вложила свою ладонь в протянутую руку, и Севде отпрыгнула, зашипев и дуя на руку. Чем бы она ни собиралась на меня воздействовать, Тьме Изначальной всё нипочём, та сожгла на корню чужие намерения. Её даже прятать не пришлось, просто я выпустила кроху магии ровно в тот момент, как прикоснулась к магичке.

– Простите, ханим, это всё моя нестабильная магия, – без капли раскаяния произнесла я и с вызовом уставилась на Элмас. – Я ведь не очень правильная невеста, верно?

Улыбка наконец сползла с её тонких губ.

– Хорошо, кезым. Значит, начистоту. Либо ты добровольно позволишь Севде проверить тебя, либо – в случае отказа – признаёшь себя опороченной. Просто скажи «нет», и распрощаемся здесь же. И поверь, я буду только рада, когда…

– Анхельма Эррано вы не получите. Это если начистоту. Так что зря надеетесь от меня избавиться. Проверяйте, мне скрывать нечего. Только если ещё раз что-то будет проделано без моего ведома и согласия, тогда я за свою магию точно не ручаюсь. Вы будете проверять магией или мне, как это раньше было принято, раздвинуть ноги?

Сиятельная Элмас поморщилась от такой базарной грубости, но кивнула Севде. Та вцепилась мне в запястья, закрыв глаза. Видимо, совсем слабая магичка. У Элмас, наверное, за целительницу, хотя в Академию на первый курс и то студенты посильнее поступают. Держала она меня долго, что-то бормотала, но отцепилась наконец. Ну, что теперь? Соврёт в угоду повелительнице или не посмеет?

– В её голове мужчина, и помыслы её нечисты, – прокаркала Севде и ненадолго замолчала. – Но тело её невинно.

Так и хотелось актёрски развести руками перед Элмас – ну, извините! Либо отзывайте клятву Леса полностью, либо смиритесь с тем, что получили. Но хумрика вам лысого, а не Хельме.

– Приведите эту невоспитанную дикарку в подобающий вид, – процедила шах-ханим своей свите. – Считай, все эти шелка и драгоценности – мой подарок тебе на помолвку. Сын заберёт тебя в шесть.

Я подождала, пока сиятельная скроется за дверью. Затем выждала ещё пару минут, с безразличием глядя на груды золота и богатой одежды. Когда же отмершие женщины вновь загалдели и обступили меня со всех сторон, медленно и спокойно произнесла:

– А теперь – пошли все вон. И чтобы вашей правительнице ни слова. Иначе я прокляну всех вместе сразу и каждую по отдельности, а чёрный ибли́с ночью выпьет ваши души.

Не замеченный никем до этого «чёрный иблис» спокойно вылизывался на золотом парчовом платье, но на всякий случай поднял шипастую голову и коротко подтвердил: «грр-ретч».

Надо ли говорить, что спустя пять секунд я наслаждалась благословенной тишиной…

Нет, до чего же причудливы порой чужие нравы и традиции. В далёких туманных странах, например, рожают напоказ, строго при свидетелях, и не только повитухи в их число входят. А жёны тамошних правителей – так вообще при всём дворе. Уж, казалось бы, нет большего таинства природы, чем это, не терпящее лишних глаз…

В самых отдалённых и диких селениях Альтанских гор, говорят, до сих пор над новобрачными ночью свечку держат. Чтобы брачный договор был доведён до логического конца и подтверждён тем самым.

В Самаконе вот на девственности пунктик. Нет, я не хочу сказать, что в Империи все поголовно не блюдут себя до свадьбы, но и обязательным условием для брака это не является. По крайней мере, никто не полезет под юбку проверять, и уж тем более не станет забивать камнями при недобром исходе.

У магов и студентов Академии вольностей ещё больше. Администрация Ровельхейма негласно поощряет и ночные перебежки из одного общежития в другое, и весёлые студенческие кутежи в соседнем Ровеле в компании местных раскрепощённых дам. Потому что считается, что неудовлетворённость в этом плане мешает магии раскрыться полностью, и наоборот, неизведанные доселе чувства и ощущения помогают обнаружить скрытые резервы.

А про Дикий Лес говорить и вовсе не стоит. На то он и Дикий – так его люди назвали. Его жители не видят особой разницы между голодом, жаждой или желанием спариваться – для них все эти потребности естественны, а потому осуждению не подлежат.

Меня задели слова сиятельной Элмас о том, что в Лесу ничего не смыслят в красоте. Да, я сама не из Леса, но стало обидно за восхитительно прекрасную в своей воинственности Хельтинге, за немногословную Мексу с её гордой осанкой. Это же только у вас в Самаконе – чем больше краски и золота на женщине, тем она красивей.

Я провела рукой по разложенным на подоконнике драгоценностям. Штук двадцать колец (и всё предполагается надевать сразу!), россыпь браслетов, причём половина из них на ноги. Чудовищно массивные дутые серьги, цепочки, ожерелья… У половины украшений даже не понять предназначения – что куда вешать? И исключительно золото, других металлов в Самаконе не признают.

– Талья! – окликнула я служанку. – Будь добра, наведи здесь порядок. Такой, как был с утра.

Невоспитанная дикарка, значит? Рано вы, Элмас, на своих дочерей решили меня равнять. Ну же, госпожа Скарта, я в вас верю…

И моя чудесная швея, вот уж у кого действительно золотые руки, вновь не подвела. Для охоты это предназначалось, для карнавала или для внезапной войны – та, похоже, и сама не знала. Так и написала на бумажном пакете своим мелким почерком: «Ну-у… может, пригодится».

Я неспешно приняла ванну, размышляя об отстранённых от действительности вещах. Может, действительно начать изучать проклятия? А то стращать этим боязливых южных женщин легко, но вдруг пригодится. Что там ещё мне не по нраву было? Некромантия. Но Эстас Шиллла некромант, и я не знаю человека более приятного, ответственного и отзывчивого. Наш капитан на турнире, как же давно это было… Или вот сомнология. Очень сомнительный предмет, даже слова созвучны. Сноходцев, кажется, не любят, но мне людская любовь и не нужна. А вот навести пару кошмаров на того же Аландеса… Заманчиво.

Кажется, раньше мне всё это не нравилось, внушало отвращение. А вот сейчас, смотри ты, все средства хороши.

Обед мне принесли снова в покои. Больше гостей не было, хотя кто ко мне мог прийти? Император Нердес с извинениями за проданного брата? Астарх, выбравший мир и покой для своих земель и пожертвовавший малознакомой человечкой? А вот его светлости, полагаю, путь сюда на сегодня заказан.

Оделась. Волосы уложила сама. Украшений у меня немного, но каждое дороже всего этого золота. И эти точно не затмят серебро моих волос. Атакующий щит Огдена – неправильный, «детский», всего лишь простой чёрный камень в стальной оплётке, но его я сделала сама. Серебряная цепочка, которая держит его и обнимает мою шею – подарок его светлости. Ну, не подарок, конечно, просто приятный жест, но я буду считать её подарком. И жемчужные серьги от Хельме.

Лекарь мне даже не понадобился, магические серебряные иглы я захватила с собой. Вряд ли их когда-нибудь использовали по такому назначению, но мне же закон не писан, как любит повторять старый артефактор. Если когда-то смогла ими шить, то и для другого сгодятся.

А главное своё украшение я повешу у левого бедра перед самым выходом.

Проколотые самостоятельно мочки горели огнём, но решимость во мне разгоралась ещё сильнее. Единственное, чем я воспользовалась из принесённых Элмас даров, были крохотные плоские баночки – краски для лица, которыми в Самаконе не гнушались даже мужчины.

Незаметно пролетело время и вот наконец раздался стук в двери гостиной, хотя было всего без четверти шесть. Шахин, как и обещала Элмас, готов вести будущую невесту к семье и гостям, чтобы во всеуслышание изъявить своё желание жениться и принести обручальные клятвы.

В Империи помолвки почти не празднуются – достаточно объявить родным, а те уже новость сами разнесут. А в Самаконе это отдельная традиция. Считай, репетиция свадьбы. А по сути – юридический договор с торгами, спорами, назначением главной даты, где никому дела нет до молодых – лишь бы те произнесли сакральные фразы. И в Империи помолвка той же юридической силы не имеет: хотите, женитесь после, хотите – расторгните. В Самаконе же просто так расторгнуть помолвку нельзя – это судебные иски, возврат помолвочных подарков, выплата компенсаций и прочие сложности.

А в нашем случае всё ещё хуже: если не женитесь после помолвки – покарают боги. Договор Содружества, раздел шестой, пункт сто двадцать первый…

Дверь я открыла в полной боевой готовности. Шахин невесело кивнул мне:

– Привет, аркадашы́м.

Я отошла от двери, пропуская шахина Джааля внутрь. Ответное «аркадашым» выдавить не смогла. Джааль хороший, он действительно мог бы стать мне другом, но навязанного политикой супруга «аркадашым» не зовут.

– Здравствуй, Джааль-надим.

– Ты если ещё не готова, ханим, так я снаружи подожду, – неловко переступил с ноги на ногу Джааль.

– Я готова. Но время действительно ещё есть. Зайдёшь?

Джааль с сомнением окинул меня взглядом, но возражать не стал, прошёл в гостиную и присел на кресло. Я устроилась в кресле напротив, всем видом давая понять, что мои приготовления точно завершены. Я не побегу переодеваться или вешать на себя дарёное золото, и через десять минут невеста волшебным образом не преобразится.

Помолчали с полминуты каждый о своём.

– Азгын-ханим, ты это… глаза в чём-то испачкала.

– Угу, – рассеянно промычала я в ответ. – Накрасилась. «Азгын-ханим»… а больше не «кючюк»?

Кючюк-азгын-ханим – «маленькая дикая госпожа» – так южанин назвал меня при первой встрече, и это не было чем-то обидным, а, наоборот, довольно милым. Кючюк – потому что младше его, а азгын – так всех представителей Леса называют, унвартам это даже льстит.

– Нет, больше не кючюк, – заметно опечалился Джааль. – А скоро я стану называть тебя абла́.

– Абла… какое слово странное. Я думала, «жена» будет как-то нежнее на вашем.

У Джааля непонимающе сошлись чёрные брови на переносице, но тут же вернулись на место, а шахин погрустнел ещё сильнее.

– Абла – это не жена, Ардина, – тихо объяснил он. – Абла – это старшая сестра. Или жена старшего брата.

Теперь и у меня нервно дёрнулись уголки губ.

– А, вот оно что…

Весь день я пребывала в уверенности, что Джааль и есть мой жених. Даже мысли не возникло, что старшего шахина-наследника тоже пустят в расход. Да я даже имени его толком не помню! Асла́н, кажется, или как-то так… Я-то сама не дочь астарха, не какая-то влиятельная в Империи дама, да даже арнаи я меньше недели. Ни богатств, ни земель, разве что крохотная провинция Ровель, и та лишь на бумаге… Учитывая расчётливость самаконцев, такая невеста их наследнику уж точно ни к чему. А вот младшему Джаалю была бы в самый раз, он и сам в семье невелика птица.

– Мне очень жаль, ханим, что всё так вышло, – не поднимал глаз мрачный Джааль. – Поверь, я искренне рад тому, что смогу назвать тебя сестрой, а твоего брата Анхельма теперь и своим братом, но предпочёл бы, чтобы всё это случилось при других обстоятельствах. Не так.

– Да, кстати, про сестёр… Шахину Аслану просто приказали, это я могу понять. А из близняшек как выбирали: Айла́ пойдёт замуж или Гюлена́й? Монетку подбросили или считалочкой? – усмехнулась я.

– Гюленай. Не спрашивай как, ханим. И… Аслану-аби не приказывали, наследник волен сам выбирать свою судьбу. Я первым изъявил желание жениться, но… он старший. Он пожелал того же.

Дичь какая-то. Мы с этим Асланом и словом не перекинулись, даже официально не представлены друг другу. Пусть Джааля я знаю всего пару дней, но он уже расположил меня к себе своей прямотой и искренностью, даже Анхельма очаровал. Всё было бы куда проще…

– Но тогда почему ты ведёшь меня на это… как бы поприличней назвать…

– Ниша́н. Так это называется. Девушку должен вести отец или брат. За их отсутствием – отец или брат жениха. Мой отец поведёт Гюленай. А твой брат… он отказался. Это плохо, ханим. У нас это означает отказ от сестры.

Я вздохнула. Людям действительно сложно уловить суть унвартского триангла, вот они и втискивают его в привычные рамки. У шахина вот до сих пор в голове не укладывается, что мы с Хельме не брат с сестрой. В его понимании такая близкая дружба между парнем и девушкой невозможна, если только они не родственники.

– Всё в порядке, Джааль. Так и должно быть. Пожалуй, нам пора.

– Ты так и пойдёшь, ханим? В таком виде?

– Да.

Джааль просто кивнул без возражений. Часы пробили шесть.

Глава 3

Огромный зал для торжеств и приёмов. Наверное, это было самое большое помещение во дворце – за многочисленными гостями даже противоположной стороны не видно. Наспех украшенный цветами и лентами: расстарались дворцовые слуги за несколько часов. И людей столько, что оторопь берёт. Кто, откуда, зачем? Правящие семьи в полном составе я видела в первый же день, но их всех вместе взятых хорошо если треть была от этого количества…

Играла музыка, сновали официанты с подносами, гости группировались по кучкам, не забывая стрелять глазами в сторону дверей в ожидании виновников торжества. Торжества, как же… Я, может, и проскользнула бы незамеченной, если бы не высокий красивый шахин позади меня. Я намеренно обогнала Джааля на входе, не желая быть ведомой на заклание овцой. Увы, снова подвёл цвет волос, уже ставший моей визитной карточкой. И представлять не нужно, заметили, узнали.

Лёгкий изумлённый шёпот пронёсся от входа до самых дальних гостей. Народ, не стесняясь, вытягивал шеи, пытаясь меня рассмотреть, парочка особо невоспитанных даже тыкали пальцем. Не обращая внимания, я прошла волнорезом сквозь незнакомые лица, заприметив группу унвартов. Народ сначала подался назад, затем перетёк вслед за мной в другую часть зала, всё силясь рассмотреть невиданное чудо.

Что, не так представляли себе счастливую невесту? Так и я об этой помолвке не мечтала… Астарх при виде меня одобрительно кивнул, а Хельтинге с Мексой восхищённо прищёлкнули пальцами. Нет, не зря Мекса со мной в последний раз к мистрис Скарте ходила, всё-таки чудесная швея не на пустом месте такой наряд выдумала.

Раздался гулкий троекратный стук, будто по мраморному полу кто-то ударил тяжёлым посохом. Народ разошёлся по сторонам, открывая взору в центре зала наспех сооружённую арку, украшенную зеленью и гирляндами белых и красных цветов. Рядом с ней стояли трое священнослужителей: Сага́рты Милостивой, главной покровительницы Империи, Ско́гена-хозяина, защитника Леса, и неизвестного мне самаконского бога.

Они-то зачем здесь? Вроде помолвка – исключительно светское мероприятие, им ещё рано свидетельствовать об исполнении договора перед богами… Или я чего-то не знаю, и у южан свадьба за помолвкой следует незамедлительно?!

От толпы отделились две фигуры. Шахин Аслан был разряжен не хуже Джемрена в первый день встречи. В пышных шёлковых сине-зелёных шальварах, расшитом золотом распахнутом халате, в ушах полумесяцем золотые серьги, чёрные вьющиеся кудри зализаны волосок к волоску. А взгляд отцовский – жёсткий, решительный.

Вторую фигуру и разглядывать не надо, сердце само сжалось при виде знакомого силуэта. Арн Шентия, словно в насмешку над южным павлином, выглядел чёрным вороном. Только крылья подрезаны, как и у меня. Не распахнёт их уже, не унесёт нас обоих вдаль…

Джааль чуть тронул за локоть, кивнув мне: пора.

– Извини, Джааль. Сама.

Не дожидаясь, пока будущий названный брат подведёт меня к арке, я двинулась наперерез фигурам, избегая их взглядов.

– Милый господин, простите, а вы хорошо видите? – донёсся до меня надтреснутый старушечий голос сзади. – Женихов-то разве три?

– Два, арнаи Зе́ннерс, – шёпотом ответил ей сосед в наступившей тишине. – Шахин Аслан и его светлость арн Шентия. А это идёт невеста шахина, её светлость арнаи Рен…

– То-то я и смотрю, впору этой арнаи Рен самой заморского шахина в жёны брать, нежели наоборот, – скептически пробормотала невидимая старушка. – Совсем мир с ног на голову перевернулся…

Одновременно шах Джемрен подвёл к арке и свою дочь. Точнее, искрящееся золотое облако с потупившимися глазками. О боги, Элмас и из меня хотела сделать ЭТО? То-то сейчас прожигает меня своим змеиным взглядом. А что я? Что нашла в пакете госпожи Скарты, то и надела.

А нашла я там плотно облегающие ноги и бёдра чёрные кожаные штаны. Мягкие высокие сапоги выше колена с отворотами и подбитыми железом каблуками. Обтягивающую грудь тонкую шерстяную кофту. Винного цвета широкополый плащ с капюшоном. Набедренный широкий ремень с подвесом для оружия. Исходящий чёрным туманом скимитар устроился в нём как родной. Магия же у меня «нестабильная», надо чаще использовать… Меч напоказ у бедра – отличный выбор, тем более я ничего другого толком не умею. Поблёскивающий ему в ответ щит Огдена уютно улёгся в вырезе на груди.

Волосы я заплела сама – криво, неумело, но прибрала всю гриву в жгуты и косы. Краски южанок тоже пригодились. Тонкие чёрные стрелки на их манер я всё равно не смогла бы сделать. А потому просто закрасила все веки чёрным – Хельтинге сажей от костра так делала, я видела. Одну мочку пробила неудачно, и та до сих пор кровила.

Зато сразу видно: Самакона решила породниться не абы с кем, а с Диким Лесом.

Служитель, окинув взглядом две пары у арки, снова призывно трижды стукнул посохом.

Сложно сделать торжественную зрелищную церемонию из короткой обыденной ситуации, по сути, сводящейся к одному вопросу и односложному ответу. Обычно его задают наедине, с трепетом и замиранием ожидая реакции желанной половинки. Или не задают вовсе, когда и так всё понятно без слов.

Для юной Гюленай ситуация тоже была из ряда вон: обычно согласия у самаконских девиц вовсе не спрашивают. Это решают родители и многочисленная родня. Удачной будет сделка – ударят по рукам со сватами. Так что её зардевшееся «да» было не что иное, как часть спектакля – будто кто-то из нас мог ответить иначе.

Несколько вступительных слов от правителей, и вот оно – то, ради чего всё затевалось.

Стандартный вопрос, без эмоций, отстранённо, холодно. Задавая его, арн Шентия даже не удостоил южанку взглядом, глядя в зал поверх её затейливо уложенной причёски.

Нет, всё же соскользнул взгляд… Тёмно-серые глаза впились в меня, завораживая как прежде. Как магнитом: не разорвать этот безмолвный обмен и страстью, и болью, и горечью… Не южной самаконской розе предназначался этот вопрос – мне.

– Ты выйдешь за меня, Ардинаэль из рода Рен, дочь Дикого Леса? – прозвучал тот же вопрос от шахина, разве что имя теперь прозвучало другое – моё.

Ответила. Но тоже не южанину, не в силах отвести взгляд от любимого омута.

– Да…

Одно короткое слово, и вот я уже официально невеста. Боги-многие, если вы здесь присутствуете… вы совсем слепы?!.. Как можете вы требовать того, что неправильно? Ничего не значат ни имена, ни тот, кто спрашивает, если всё главное случилось без слов – уж вам-то под силу разобрать, кто кому ответил согласием… Люди вокруг – и те всё поняли.

Холодный металл протиснулся на мой безымянный палец. Хотела мягко убрать руку подальше от незнакомой, чужой – не вышло. Помолвочные кольца были связаны короткой красной нитью. Не с тем…

Внезапно потяжелел скимитар на бедре, встрепенулись невидимые обычным людям тени. Уняла магию, стиснув зубы. Пусть всё противится моей натуре, но сейчас так надо. Даже когда священнослужитель повязал обеим невестам красный широкий пояс – символ непорочности – и то стерпела. Нить, соединяющую кольца жениха и невесты, разрезал сам шах Джемрен и бережно передал её обрезки служителю. Аванс заложников Договора богам.

Тут же вокруг наших свежеиспечённых пар закружил вихрь гостей с не особо искренними поздравлениями и пожеланиями скорейшей свадьбы и счастливой жизни. Нас с Ронардом разнесло по разным концам зала.

Я наконец встретилась взглядом с шахином Асланом, и в нём не было ни капли симпатии, сочувствия и понимания, какие до этого я нашла в его брате Джаале.

– Ты теперь моя невеста, – требовательным тоном произнёс наследник Самаконы. – Нишанли́м не носит оружие, не одевается, как мужчина, и не смотрит на других мужчин.

– Ну, попробуй, отбери меч, – безразлично пожала я плечами и повернулась к новоявленному жениху спиной.

Надеюсь, не дурак, поймёт. Даже очень сильный маг, вроде его светлости, в здравом уме не притронется голыми руками к чужой силе в её боевом воплощении, что уж говорить об обычных людях. А к магии Изначальной, как мой скимитар из Тьмы, даже мои собственные друзья относились с опаской.

И всё же не дурак шахин, зря я надеялась. Это не Аландес, которому только пощекочи самолюбие, враз вспыхнет. Умён, расчётлив, весь в Джемрена и Элмас. Такие не силой действуют – умом, хитростью и шантажом. Уверена, он ещё отыщет способ добиться своего. Пусть первая попытка продавить силой осталась за мной, но он её не забудет, уверена. Да, кстати, об Аландесе…

Священнослужители отыграли свою нехитрую роль, и в действо вступили служители светские. Церемониймейстер, откашлявшись, торжественным голосом объявил:

– Его императорское высочество наследный принц Аландес и её высочество кронпринцесса Вилария!

Удивительно слаженный восхищённый вздох пронёсся по залу, словно только этих слов и ждали. А, так вот по какому поводу столько народа собралось… Обе помолвки – лишь разогрев перед главным событием года для имперского двора: женитьбой наследника. Только сейчас об этом объявили официально, и всё торжество на самом деле посвящено этому. Наследник должен представить супругу семье и прилюдно испросить благословения у родителей.

Конечно же, он его получит. Даже император не посмеет спорить с богами, раз те уже дали своё одобрение, о чём прямо-таки кричат брачные татуировки молодых на оголённых предплечьях. Что ж, они действительно нашли друг друга. Два сапога пара.

Вилария просто светилась от счастья в своём атласном белом платье с короткой белой меховой накидкой. Кукольное точёное личико в обрамлении белых локонов – прямо готовая открытка. Аландес внешне казался расслабленным, но взгляд его скользил по гостям, словно выискивая кого-то. Не меня ищешь, милдруг? Меня заметить не составит труда, вот она я: стою в гордом одиночестве с рукой на рукояти скимитара, а все остальные гости вокруг держатся от меня на значительном расстоянии. Все уже в курсе моей «нестабильной магии», слухи разносятся по дворцу ещё быстрее, чем в Академии.

Заметил-таки, напрягся. Я улыбнулась в ответ. Очень недобро, из-под чёрных пятен сурьмы, обрамивших мои веки. С чёрными тенями за спиной, невидимыми гостям, но видимыми магам. Тени чуть дёрнулись в сторону уже знакомых недругов, но застыли по моему мысленному приказу. Но и этого еле уловимого движения хватило, чтобы оба споткнулись на ровном месте.

– До́ттир, – опустилась тяжёлая рука мне на плечо.

Я обернулась, не представляя, какой самоубийца сейчас решил заговорить со мной. Мой горящий ненавистью взгляд наткнулся на астарха. Доттир?.. Это «дочь» на праязыке. Астарх выдержал и вновь взметнувшиеся тени, и вспыхнувший чёрный огонь в моих глазах, видимый лишь магам.

Я долго смотрела на великана с костяной короной на голове, но всё же опустила взгляд. У меня не было злости к нему. Он всего лишь защищал свой Лес. И не виноват, что в клане унвартов без его ведома завелись люди, чем и воспользовалась Самакона в своих гнусных целях с содействия Аландеса. И Мекса не виновата – мы с Хельме сами дали согласие на триангл. Кто бы знал тогда, к чему это приведёт. Но… доттир? Что он хотел этим сказать?

– Мы договорились с шахом, – тяжеловесно ухнул астарх. – Дочь Леса не выйдет замуж за шахина, пока не станет полноценным магом. Учись, Ардина. Хорошо учись.

То есть пока я не закончу Академию?.. Самаконцы что, действительно боятся этой моей «нестабильной магии»? Она ведь только со слов арна Шентии такова. Или они хотят получить уже готового обученного мага, потому готовы ждать? Но ведь это… от двух месяцев до шести лет! Никто, конечно, из нашего потока не проучится все семь курсов – их заканчивают только легенды. Арн Шентия из таких, а куда мне… Но такая отсрочка… Как это возможно?.. И магия, которая тёмная и умная её часть, тут же нашептала как.

– Что вы отдали взамен? – пристально взглянула я на астарха.

Тот не мялся.

– Земли Ке́и.

Это же южная граница Леса… Астарх добровольно отдал пограничные земли Самаконе в обмен на отсрочку моей свадьбы? И назвал меня дочерью… У меня перехватило дыхание и помутнело от незваных слёз в глазах. Я уронила лицо в ладони, размазывая чёрную краску по лицу, но всё же спросила о том, что волновало меня гораздо сильнее собственной судьбы:

– А его светлость… О чём договорилась Самакона с Империей? Какие сроки там?!.. – выкрикнула я последнее, не стесняясь душивших меня слёз.

Астарх молчал недолго.

– Их свадьба состоится через четыре месяца, в середине лета. Боги засвидетельствовали и эту клятву.

Ронард Шентия

– Дикий Лес отбывает на рассвете.

Ронард оторвался от созерцания пузатого бокала и с недоумением посмотрел на брата-императора.

– За четыре дня до окончания празднеств? Когда астарх решил это?

– Этим вечером, сразу же после ваших помолвок. Лес считает, что им больше нечего здесь делать, – со значением произнёс последнее Нердес.

Ронард, осознав сказанное, медленно кивнул несколько раз. За последние несколько дней мир столько раз рушился на его глазах, что преждевременный отъезд унвартов стал всего лишь очередным ожидаемым апокалипсисом. И дело даже не в тех… не в той, кого Лес увезёт завтра из дворца. Проблема гораздо глубже. Прежде у него мороз пробежал бы по коже от такой новости, а сейчас… безразлично.

Дикий Лес покинет день Содружества, не продлив мирный договор, впервые за пять с половиной веков.

Вчера вечером закончилось действие соглашения на прошедший двадцатидвухлетний период. Все три стороны уже готовились подписать новое, как это делалось до них уже десятки раз. И вот… Немыслимые требования Самаконы, уничижительные насмешки племянника, Ардина, бессонная ночь в ожидании её решения… Был шанс спасти хотя бы её от этого. Две помолвки… А договор не продлён, и Лес уезжает на рассвете.

– Что пьёшь? – невозмутимо поинтересовался Нердес, усаживаясь в соседнее кресло.

Ронарду было понятно это состояние брата: когда осознание неотвратимости катастрофы не оставляет в душе ничего, кроме спокойного безразличия.

– Конняк. Тебе понравится, – протянул Ронард брату собственный бокал. – Удивительно подходит к ситуации.

Император принюхался к резкому аромату напитка, осторожно отхлебнул, посмаковал. Удивлённо хмыкнул, но после одобрительно кивнул. Ронард сходил за вторым бокалом и водрузил на стол бутылку – одну из нескольких так удачно конфискованных у братцев-поваров Кирс-Анофф. Им всё равно его даже нюхать нечем, а вот алкоголю в академической столовой категорически нечего делать.

Помолчали, любуясь с балкона на закат и согревая тонкостенное стекло с янтарным напитком в ладонях.

– Джемрен об этом уже знает?

Император качнул головой.

– Только я. Теперь и ты.

– А что сам думаешь?

Нердес глубоко вздохнул.

– Лесу этот договор никогда особо не был нужен. На их территории и так никто не сунется. Единственная их выгода была в признании нелюдей равными людям. Ты, верно, читал, каким гонениям они раньше подвергались в Империи… Но этого давно уж нет. Да и сами нелюди практически все укрылись в Лесу. Диких тварей и дикую магию Лес сдерживал по тому же договору в своих границах. Сейчас… Не знаю, Рон. Нынешнего астарха и меня сближает личная дружба. Но что будет, когда воцарится наша смена…

Ронард стиснул зубы.

– Тебе решать, Дес. Договор ещё можно заключить между оставшимися двумя сторонами.

– Я уже решил, Рон, – расслабленно отхлебнул ещё обжигающего напитка император.

– И?..

– Время мирных договоров вышло, – Нердес залпом допил бокал. – Самакона перешла границы, когда вынудила меня предать родного брата.

С Ронарда разом слетело всё равнодушие, он привскочил в кресле, яростно глядя на императора.

– Ты в своём уме?!.. Они же только этого и ждали! Ты не можешь ставить под удар всю Империю! Ты должен думать о стране, а не вестись на провокации! Да о каком предательстве ты говоришь, если на кону судьба целой…

– Заткнись, Хьёрн.

Детское насмешливое прозвище хлестнуло по ушам, вновь возвращая Ронарда в те времена, когда сильнее и умнее старшего брата, казалось, больше не было никого на свете.

– Порой мне кажется, Рон, что я недостаточно хорош для своего места. Потому что не знаю другого такого человека, который был бы настолько предан Империи, как ты. А отвечать за её судьбу и расплачиваться за решения должен я сам, а не те, кто мне дорог.

– Я не жертва, Дес! И ты не палач. Прекрати этот разговор…

– Я виноват перед тобой. Возможно, ты пока не хочешь принимать этот факт. Но я вижу со стороны то, что ты ещё, возможно, сам не осознал. Это придёт со временем. И ты ещё возненавидишь меня – за то, что лишил тебя единственно возможного счастья… С годами сожаление об упущенном перевесит твоё чувство долга перед страной. И ты вспомнишь, кто стал тому причиной. Ей-богу, лучше бы ты вчера вовсе не возвращался во дворец, увёз бы эту девочку на край света… Поверь, Империя многое смогла бы пережить… чем я буду до конца жизни смотреть в твои потухшие глаза.

Воцарилась тишина. Ронард разлил ещё спиртного по бокалам.

– Ты – плохой император, Нердес, если руководствуешься чувствами.

– Я знаю.

– И, да, я виню тебя! Но не в этом. В другом…

– Я знаю, в чём. Мой сын… Аландес. Я не слепец, Ронард. Моё главное упущение. После той вскрывшейся шпионской сети Самаконы, действовавшей во дворце, я ведь тоже проводил расследование.

– Он не был с ними связан.

– Да, знаю. Он сговорился с Самаконой только в эти дни. Это зависть. Соперничество. Желание проявить себя в политике. Но, возможно, он действительно хотел укрепить союз…

– Высоко берёшь, Дес, – покачал головой Ронард презрительно. – Я Аландесу не соперник. Это всего лишь месть Ардине. У них конфликт с начала учёбы. Но это слишком мелочно и жестоко, чтобы спускать такое с рук. И ты ещё много не знаешь…

– И не хочу знать, Рон, – вдруг резко оборвал разговор император. – С Аландесом я разберусь сам. Он – больше не твоя проблема.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что тебе больше нечего делать в Академии. Я запрещаю тебе туда возвращаться.

Глава 4

Возвращение теммедрагов в Ровельхейм вызвало не меньшую панику, смешанную с любопытством и восторгом, чем наше эффектное отбытие в столицу. Мы вылетели на рассвете и прибыли аккурат к концу учебного дня. Подумать только: люди учатся, веселятся, ведут обычную студенческую жизнь. За неполную неделю я как-то враз забыла о ней.

Не знаю, с чем связано было решение астарха срочно покинуть дворец сразу после помолвок, но я была только рада этому. Во дворце всё с самого начала пошло под откос; уверена, останься мы там ещё на день, грорш знает, что ещё могло произойти. И так достаточно всего случилось.

Крутой вираж в воздухе – и зеленокрылый красавец плюхнулся на чешуйчатое пузо, обдав высыпавшую на каретный двор толпу белёсым паром. Без визгов снова не обошлось. Несколько студентов с горящими глазами, изнывая от любопытства, ринулись было к нам, но Греттен осадил их ворчливым рыком. Да и по нашим серьёзным лицам стало понятно, что рассказов о чудесном празднике в столице от нас не жди.

– С возвращением, – выступил вперёд сам ректор Ксавия. Вот это было неожиданно. – Ардинаэль, вас не затруднит зайти ко мне, как отдохнёте с дороги?

Я покосилась на Хельме с Мексой. Это ещё зачем? Здесь-то что могло случиться за неделю, если сам ректор вызывает к себе?

– Я вас не задержу надолго, так, пара пустяков, – успокоил он.

– Я не устала в полёте, господин ректор, – пожала я плечами. – Могу прямо сейчас. Хельме, пожалуйста, ты не забросишь мои вещи? Увидимся за ужином, ребят.

Избитый путь к ректорской башне напомнил мне все предыдущие визиты туда. Судьба у меня, что ли, такая – ни месяца без аудиенции у главы Академии? Причём, кто бы ни занимал этот пост… Пусть ректор Ксавия немногословен, зачастую хмур и порой суров, зато справедлив и дальновиден. Академия была в надёжных руках, это уже практически все признавали. Особенно сравнивая его с предшественником, продажным и корыстным Валданом…

– Чаю хотите? – его великомудрие, похоже, решил окончательно меня добить ещё и внезапным проявлением гостеприимства.

Я от растерянности согласилась, не понимая, чего ожидать дальше. Чай подали быстро, и он пришёлся кстати. Слукавила, что не устала в пути. Лететь несколько часов на жёсткой спине теммедрага под пронзительными ветрами было тем ещё удовольствием. А ведь в первый раз восторги от полёта и ожидание чудес затмили всё это. И чудесные чудеса случились…

– В чём дело, господин ректор?

Ксавия любит всё напрямую, не юлит, не прячется за ничего не значащими фразами. В этом он мне симпатичен.

– Я лишь хотел обсудить ваш новый статус, Ардинаэль.

Это он о том, что я теперь невеста самаконского шахина? А какое это имеет отношение к учёбе? Нет, имеет, конечно, и даже самое непосредственное, но Ксавии откуда об этом знать?

– Я говорю о признании вас императором наследницей рода Рен, – пояснил ректор.

– Меня удивляет ваша осведомлённость, – напряглась я. – А что с этим не так?

– Не удивляйтесь, копии имперского указа были направлены в том числе в Ровельхейм. Мне как главе Академии, и в попечительский совет. А также в магистрат Ровеля-а-Сенна.

А, вот в чём дело… Я же вроде как землевладелец на бумаге. Провинция Ровель, сама Академия Ровельхейм. Да и про вхождение в попечительский совет тогда что-то говорили все те учёные мужи.

– И… что?

– Просто хотел сразу уладить все формальности. Когда вы захотите собрать совет, нет ли у вас претензий и пожеланий к управленческому составу и администрации Академии. Кроме того, вам как законному владельцу не подобает оставаться в общежитии. вам подготовят любой дом, какой…

– Господин Ксавия, вы издеваетесь?!

– Ни в коем случае, госпожа Рен.

Я всмотрелась в лицо ректора. Никас Ксавия хороший человек, пусть изначально у нас с ним отношения не задались. Он вместе с Шентией и артефактором Эрдисом вытащил меня из обители, привёз в Академию. Разочаровался, да, как и все они, после того, когда выяснилось, что магии во мне практически нет. Обвинял в нападении на принца, открыто насмехался на занятиях, когда ещё был деканом боевого факультета. Но в один момент всё повернулось… Оправдана по всем статьям, восстановлена в студенческих правах, стала лучшей на боевой среди первокурсников, удостаиваясь сдержанных похвал от ректора. Нет, не издевается – ни тени усмешки.

– Вы ведь прекрасно знаете, господин ректор, что мой статус и вот это всё… это чисто номинально. Так уж сложилось, что императору вдруг понадобилось вернуть из небытия род Рен. Мы ведь оба с вами понимаем, насколько нелепо это звучит – вы предлагаете первокурснице заняться управлением Академией. Просто оставьте всё как есть, и забудем об этих формальностях. И, прошу вас, «Ардинаэль» будет более чем достаточно. Никаких этих «госпожа», «арнаи» или, того хуже, «ваша светлость»…

Ректор тоже пристально смотрел на меня и неожиданно улыбнулся.

– Знаете, Ардинаэль, я был уверен, что именно так вы и ответите. Мне жаль, что я ошибался в вас прежде. Но, – вновь посерьёзнел он. – Я не шутил. Помимо официального указа император Нердес негласно, но очень убедительно дал понять, что ваш титул и всё из него вытекающее – далеко не фикция. Как минимум, вам нужно будет собрать попечительский совет. С момента отстранения Валдана осталось много нерешённых вопросов.

– Но почему я должна это делать? У попечительского совета уже есть глава – Рона… арн Шентия, – запнулась я, краснея.

– Больше нет, – тихо ответил Ксавия. – Отдельным указом император вчера отстранил его от этой должности. Как и от участия в учебном процессе в целом. Теперь вы – новый глава совета.

Отстранён?.. То есть его светлость больше не вернётся в Академию? Да, грорш раздери, я всё понимаю – их свадьба летом, возможно, это было очередное условие Самаконы или снова происки Аландеса… Но осознание того, что больше его не увижу здесь, сдавило стальным обручем грудь. Не знаю, что отобразилось на моём лице в этот момент, но Ксавия очень деликатно прикоснулся к моему локтю.

– Мне жаль, Ардинаэль…

Он замялся, подыскивая слова, будто на самом деле сожалел о гораздо большем, чем мог позволить себе сказать. Ну да, они же вроде друзья с Ронардом. Грорш его знает, что тут в Академии известно о событиях во дворце. Ведь слухи летят так быстро…

– Знаете, господин ректор, пожалуй, есть кое-что, что я хотела бы изменить в Академии. Сейчас я говорю это как арнаи Рен, владетельница провинции Ровель и наследница Академии Ровельхейм.

– Что же, Ардинаэль?

– Своё расписание.

– ?..

– Я хочу учиться, господин Ксавия. Стать лучшей. Учиться до тех пор, пока преподаватели не выжмут из меня всё и не решат, что я не гожусь на большее. В идеале, я бы хотела закончить все семь курсов. Только будьте честны со мной и не повторяйте ошибок ректора Валдана. Я хочу знать, на что действительно способна.

Ксавия почему-то не удивился моей неожиданной просьбе. Можно подумать, каждый второй студент добровольно просит его о дополнительной нагрузке.

– Разумеется, Ардинаэль. Тем более у вас прекрасный потенциал. Если желаете, вы можете полностью перейти на индивидуальное обучение. Лучшие преподаватели искусств Света и Тьмы будут в вашем распоряжении.

– Только Тьмы, – решительно сказала я. – У арнаи Рен не будет Света. И ещё… Окажите мне честь, господин ректор. вы – второй лучший боевой маг Империи. Не жалейте меня.

Ректор Ксавия чуть напрягся, раздумывая, стоит ли со мной делиться своими мыслями. Но кивнул, разрушая последние границы недоверия между нами.

– Один мой друг… В общем, с утра меня уже просили о том же для вас. И да, Ардинаэль, жалеть я вас не стану. Встретимся на арене после ужина. И, раз мы так откровенны с вами сейчас, то должен предупредить. Если из всех доступных вашей силе предметов вы оставите в приоритете боевую магию, то вас автоматически определят в мобилизационный резерв. Это Устав Академии, и ваш новый статус здесь не сыграет роли.

– Мобилизация? – нахмурилась я. – Но ведь это условие военного времени. Мы проходили это на истории Империи. Нынешний договор Содружества… О-оо, гроршев хвост…

У меня внезапно сложилась вся картина. Преждевременный отъезд Дикого Леса из Академии мог означать только одно. Унварты отказались продлять договор. Об этом не говорили ни Мекса, ни Хельме, ни астарх. Мы просто погрузились на теммедрагов на рассвете, а мне на фоне других переживаний даже в голову не пришло…

– Лес не подписал новый договор, так ведь, господин ректор?

Его осведомлённость о последних событиях уже не удивляла. Теперь я, наоборот, порадовалась тому, что он держит руку на пульсе.

– Верно, Ардинаэль.

– Но ведь ещё остаются Империя и Самакона. Что слышно там?

Ксавия промолчал.

– Тоже… нет? – с замиранием сердца спросила я, уже зная ответ. – Но ведь ещё четыре дня празднования Содружества…

– Даже на те короткие минуты, что длятся между окончанием старого договора и подписанием нового, в Империи объявляется военное положение. Академия – стратегический объект, и его глава всегда в курсе. Так что… просто будьте готовы.

– Господин Ксавия… Если вы в курсе текущего положения дел, то наверняка знаете и о другом. Самакона… они… Арн Шентия женится на их принцессе летом. И я тоже… вы действительно думаете, что и Империя откажется от договора? И что будет дальше… война?

Ректор сжал пальцы на кружке с чаем.

– Не знаю, Ардинаэль. Не исключаю любых исходов. Но в одном я уверен – вы ещё сыграете свою роль. А я со своей стороны сделаю всё, чтобы обеспечить вам эту возможность. И безопасность. Я ведь и без имперских указов знаю, кто вы есть для Академии. Не будет вас – не будет её. Я в любом случае на вашей стороне, независимо от вашего нового положения… семейного в том числе.

Слова ректора кольнули в самое сердце. И это Никас Ксавия – вечно хмурый и нетерпимый маг? Такая поддержка дорогого стоит.

– Вы думаете, я справлюсь? – дрогнул мой голос. Даже не стала уточнять, с чем именно.

– Я помогу всем, что будет в моих силах, Ардинаэль.

Кажется, я внезапно обрела нового друга.

***

«Хэй, детка!» – завопили на всю столовую знакомые голоса, и я вздрогнула от неожиданности. Хорошо, что больше никому духи-повара не видны и не слышны, а то половина студентов поперхнулась бы.

«Мэ-ээм, что такая дамочка на миллион делает в этой забытой богами дыре? – подлетел ко мне скалящийся во все зубы дядюшка и повернулся к брату, выставив вперёд большие пальцы, – Ей-богу, Джонни, должен сказать, что эта милашка чертовски приятным образом воздействует на мой зрительный нерв!»

«Эй, полегче, приятель, попридержи лассо, – подлетел Ванеч… да, теперь уже Джонни, лениво жуя зубочистку. – Такой первосортной малышке любой док пропишет особое обращение, включающее в себя не менее галлона учтивости, двух унций комплиментов и щепотку остроумия, чего на твоих приисках отродясь не вылетало из-под кирки. Тут, Большой Эл, деликатно надо… Учись!.. Хай, крошка! Как насчёт того, чтобы скрасить вечерок со старым койотом? Кто-нибудь твоей комплекции здорово смотрелся бы за тем столиком!»

Не хватало мне только расхохотаться беспричинно посреди столовой! И так уже привлекла внимание, застыв столбом и с волнением вглядываясь в родные лица, а, по мнению остальных, в пустоту.

– Дядюшки! – не сдержалась от радости, едва усевшись за столик у окна. Плевать, пусть окружающие думают, что разговариваю сама с собой. – Как я по вам скучала!

«Джонни, даю пять долларов, что не пройдёт и полгода, как этот форт выкинет белый флаг и поставит довольно симпатичную закорючку у шерифа как миссис Эл!»

«Вздор! К твоему сведению, я тоже твёрдо намерен включить эту достопримечательность в свою программу жизни на следующие несколько десятков лет. А в твоём возрасте, Эл, на границе по Рио-Гранде неприлично числить за собой одних мексиканцев, так что, несомненно, перед тобой сидит будущая миссис Джей…»

Беззлобно переругиваясь, дядюшки не забывали метать на стол новые непривычные блюда.

«Кушай, дорогая, – шепнул мне новоявленный Джонни. – Ещё успеем поговорить».

Уж поесть меня упрашивать никогда не надо! К главному блюду приборов не полагалось, и я в замешательстве уставилась на огромный горячий многоэтажный бутерброд с котлетой, овощами, зеленью и сыром, истекавший соусом. Пока я прикидывала, как бы ловчее к нему подобраться и сумею ли я так широко раззявить рот, подошли и Анхельм с Мексой. Как же хорошо дома!

Ронард Шентия

– Ты не можешь, Дес…

– Могу, – оборвал все возражения император.

– Если это одно из условий Самаконы, – начал закипать Ронард. – То на что бы вы там ни сторговались с Джемреном на этой фарсовой помолвке…

– Это моё собственное условие, – жёстко припечатал Нердес. – В Академию ты не вернёшься. Я уже направил ректору соответствующий указ. Так будет лучше, поверь мне. Аландес вернётся в Ровельхейм через три дня, и я не хочу, чтобы ты пересекался с ним там. И с ней. На сегодняшнем приёме разве что слепой не понял происходящего, а Самаконе дай только повод. Раз ты сделал свой выбор в пользу Империи, то следуй ему и впредь.

Ронард помолчал.

– Тогда чем прикажете заняться, ваше императорское величество? – сухо произнёс он.

– Тем, что умеешь лучше всего. Отстаивать интересы страны. Впрочем… они могут совпасть и с твоими собственными. Уж кому, как не тебе, находить нестандартные решения, – многозначительно сказал правитель.

Высочайшая аудиенция была окончена, Нердес отставил бокал и удалился из покоев брата, оставив того наедине с собой и лихорадочно мечущимися мыслями.

Нердес такой. Осторожен, дальновиден, категоричен. Каких-то пять минут назад Ронард было упрекнул брата в мягкосердечии, но, как оказалось, необоснованно. Пусть Ронард и был его ближайшим советником и правой рукой, но что бы ни болтали при дворе, а все решения император принимал сам. Порой необоснованно жёсткие, но, как зачастую показывали дальнейшие события, верные.

Сейчас он демонстративно отстранился от всего, что может помешать исполнению старого договора, но что это был за намёк?

Как Ронард может избежать навязанной свадьбы, не подставив под божественный удар Империю? Как ни крути, вариант только один – чтобы Самакона сама отказалась от претензий на родство.

Война не выход. Да, теперь её можно развязать без опасений – новый договор не подписан, и препятствий больше нет. Но силы Империи и Самаконы примерно равны, и глупо будет рассчитывать на быструю победу, их капитуляцию и отказ от Ektescap for frelse. Даже при удачном исходе прежде пройдёт несколько кровавых месяцев, а то и лет…

Устранить шахинов и сестёр-близняшек? Да, и такая мысль мелькала. Тоже не выход, найдутся другие члены шахской семьи.

Шантаж, хитрости, угрозы? В этом деле с Самаконой не тягаться никому, не стоит и пытаться.

Ментальная атака на Джемрена от лучших магов Империи, чтобы вынудить его отказаться от родства? Но такое магическое воздействие недолговечно и оставляет след. И кто знает, какие магические ресурсы скрывает Самакона. Официально у них магов практически нет, но Ронард засёк слабые флуктуации в свите сиятельной Элмас.

Получается, нет способов. Или же… На что Нердес намекал, говоря о нестандартных решениях?

Ронард вдруг замер от отчаянной мысли. Безумной, возмутительной, чудовищной. В сложившейся безвыходной ситуации ведь четыре угла. Империя, Самакона, Лес и…

***

– Боги.

Что я, что Хельме вытаращились на серьёзную Мексу.

– Боги, Ардина, – продолжила она так спокойно, будто предлагала зайти к соседям одолжить немного соли. – Это в их силах.

Я никогда особо не верила в богов. Вернее, в то, что они до сих пор присутствуют в нашем мире. Сёстры-послушницы в обители отбили всякую охоту. Да, культ семерых Вечных с переменным успехом процветал то там, то тут. Но чтобы в них верить, не должны ли и они активно участвовать в жизни презренных людей, говорить с ними, откликаться на их молитвы? А боги давно молчат.

При этом я верю в их кару. И в то, что их ожившие статуи в ровельском храме Вечных говорили с нами, участниками турнира. Но кары, постигшие Истрию и прочих отступников договора, больше походили на какую-то давно заложенную инструкцию, алгоритм. А разговоры статуй и вовсе в какой-то момент показались иллюзией, наложенной организаторами турнира.

Боги не разговаривают с людьми, не внемлют их просьбам. Уверена, если они и были раньше, то давно ушли, вложив свою силу в оставшиеся истуканы и пропитав ею старые бумаги, тот же договор.

Божественных чудес давно уже не случается, да те же статуи Вечных в Ровеле, уверена – не более, чем аттракцион, поддерживаемый местными служителями.

И что Мекса предлагает? Пасть им в ноги, в надежде быть услышанной? Тем, в чьё присутствие я не верю?

– Сагарта Милостивая ведь одарила принца благословением, – тихо подсказал Анхельм. Это он о брачных татуировках, что предъявил Аландес на Middag kjære.

– Ещё бы, – фыркнула я. – Кто ж из людей отличит работу придворных магов от божественной отметки.

– Ты не права, Ардин. Это были истинные знаки. И до богов можно достучаться и вне общепринятых ритуалов.

– Если им не всё равно, Хельме, то как они смогли допустить всё это?! Какой смысл просить, если они и так всевидящие? Почему они не вмешались, когда было самое время? – не выдержала я.

«Детка, боюсь, белый идальго прав, – встряли дядюшки-духи. – В этом мире есть вещи и посерьёзнее сорок пятого калибра и фасоли».

Духи отбросили свою игривость, перейдя с разнузданного говора портовых грузчиков на обычный человеческий язык.

«Мы ж тут сами недолго, Ардиночка. Сколько уж? Лет двести с копейками… Копейки что такое? Ну, это как ойро ваши, только ещё мельче монетки. Не важно… Нам ведь тоже в новинку всё было, а уж тем более из нашего мира прямиком сюда угодить…»

«У нас там магия только в сказках была. Люди, конечно, разъяснили, что к чему, даже вот в Академию отвели, мол, куда ж вам ещё деваться, попаданцам горемычным. А мы же всё это в шутку воспринимали до последнего…»

«Пока Джонничка не шибанул меня во Вратах случайно магией, да мы там оба на попу и присели…»

«То есть веришь в магию, не веришь, а она вот она: реально работает».

«Ну, с этим худо-бедно свыклись. Она ведь у вас тут навроде материи такой, типа как у нас электричество. В рамки науки и логики вписывается, каким-то там законам подчиняется, и ладно. У нас некоторые вещи, как то же электричество, или, прости господи, веганство тоже ведь мозгами не понять… Нет, ты представляешь! Бифштекс из морковки мне как-то подали!.. И это в центре Челябинска!.. Так, о чём я начал?»

– Про богов вроде разговор зашёл, – деликатно напомнила я. Хельме изнывал от любопытства, не имея возможности хотя бы слышать духов, но пересказ подождёт.

«Да, точно! А вот с этим совсем жёстко вышло… Боги-то у нас тоже только в книжках водились. Тем более в нашей большой стране светлого будущего, научного атеизма и почти победившего коммуни… ой, нет, рано вам такое знать, поберегу вашу психику».

«Дай я, а то ты так и до марксистов дойдёшь! – встрял Санечка, он же нынче Большой Эл. – Короче, оказалось, что далеко не всё тут у вас по физике и по магии творится, это мы через пару лет уж поняли. Есть такие силы, что вообще ни в какие рамки. Ну, вот это боги и есть…»

«Лично виделись», – поддакнул Джонничка.

– Вы встречались с богами? Давно? – не повела бровью Мекса.

«Да как померли, так рандеву и случилось. А помирать страсть как не хотелось! Да время наше уже пришло, до ста лет ведь кухню топтали… Сагарта нас призвала. Красивая такая, в воздухе парит, сама светится чуть ли не на двести ватт… И спрашивает такая: хотите, мол, и дальше пользу миру приносить? А нам что не хотеть, жить-то всем хочется! Ну, выбирайте, говорит, в новую жизнь вас поместить или так, духами полетаете?»

«А я как представил, что в новорождённой жизни под себя ближайшие пару лет ходить придётся да чью-то титьку сосать вместо кофе с бальзамчиком, так мы и думать не стали! – заржали весело оба, тыча друг друга в бок. – Вот и летаем!»

Но повара всё же посерьёзнели.

«Так вот, Ардин. Магам, даже самым всесильным, такое не сотворить, это любого спроси. Жизнь после смерти магии не по зубам, разве что некромантам, но те не в счёт – тушки они из-под земли исключительно безмозглыми поднимают. А душами только боги распоряжаются – кого в новое тело без старой памяти, кого на Изнанку, кого в утиль».

«И вот по новой у нас мозги поломались. Веришь в бога? Нет? А он есть… Так что ты хвостатенькую послушай, Ардин. Тебя если кто из этой передряги и вытащит, при этом нашего жиртре… этого истого кабальеро не зацепив, так только они, детка».

«Истый кабальеро» уже позеленел от любопытства, сидя в тишине, прерываемой незначительными нашими репликами. Что ж, думать нечего. Надо отправляться в храм Вечных. Вот только есть одна проблема…

– Мекса, Анхельм, я тогда поеду в Ровель в воскресенье. Но раз это касается только меня, то одна. Без вас. И без обид, ладно?

– Нет, – синхронно ответили оба, словно были готовы к этому. – Без нас ты из Академии и шагу не сделаешь.

– Впрочем, можешь попробовать, – беспечно добавил Хельме, поигрывая концом какой-то тонкой голубой верёвочки, невесть откуда взявшейся.

Я проследила, куда она тянется, и обнаружила петлю на своём запястье.

– Хельме, какого крыжта?!..

Снять такой браслетик у меня не вышло, как ни пыталась. Его даже не поддеть, не ощутить пальцами, потому что водная магия, чужая. Что за шутки? Я аккуратно чиркнула сырой чёрной магией и… тоже ничего.

– Скимитаром своим тоже не перережешь. Это заклинание седьмого курса.

– Шестьсот метров, Ардина. Дальше от нас никак, – продемонстрировала Мекса и второй поводок на мне, этот был сплетён из магии духов.

– Пока не разберёмся с твоим маньяком-убийцей, только так. Мы не забыли. И, думаешь, мы тебе поверили, что не станешь один на один с ним воевать? Мы это ещё во дворце провернули. Кстати, не хочешь поближе ко мне перебраться? – подмигнул с задорной улыбкой Хельме. Почти совсем как раньше.

– Внутри тебя защищает Академия. За её стенами будем мы, – и Мекса добавила последний аргумент, с которым совсем уж не поспоришь. – Триангл. Навсегда.

Я посмотрела в поисках поддержки на духов, но у тех глаза вдруг сделались совершенно наивными и прозрачными, и они поспешили с улюлюканьем ускакать, похлопывая воображаемых коней по крупу.

Глава 5

Оставшиеся два дня до конца учебной недели я решила доучиться по прежнему расписанию. В воскресенье в Академию вернётся Аландес, и с этого момента я не собираюсь пересекаться с ним решительным образом нигде. Во избежание переломанных конечностей или лишних дырок в белобрысой наследной тушке.

К тому же стоит подготовиться к вылазке в город. За всеми этими политическими брачными играми чуть не забылось главное. Меня до сих пор преследует неведомый Данстор Гратис, и при той его силе и возможностях, которые видела сама и о которых поведал покойный вампир, подстеречь меня в Ровеле для него не составит труда. Единственное безопасное место – здесь, в Ровельхейме. А в храме не статуи же каменные за меня вступятся… И, опять же, друзья. Я должна подумать об их безопасности.

Я подавила в себе приступ злости тогда, всматриваясь в магические поводки. Да, я действительно намеревалась разобраться с этим сама, не втягивая их! Но те будто не понимали всей опасности. Сметёт ведь их, как пыль, как сотни своих жертв до этого… Тогда уж лучше меня одну. И замуж выходить бы не пришлось…

Да что за мысли! Будто я могу позволить силе Академии остаться на разграбление этому безумцу. Костьми лягу, а не дам! Впрочем, если костьми лягу, исход будет всё тот же…

С понедельника я начну готовиться к этому по-своему. Думаю, сейчас он поостережётся наносить удар, будет выжидать удобный момент. Он его дождётся, знаю. Не век же мне сидеть в Ровельхейме и не век тащить за собой друзей на привязи. На лето, возможно, Академия и позволит мне остаться, но всем остальным нет. Летом Ровельхейм живёт своей жизнью, и студентам там нет места. Но к лету я буду готова.

Сейчас же стоит пару вечеров посвятить библиотеке и разузнать всё о богах. Ох, и форму бы выпросить новую… У моей прежней ни самодельного капюшона, ни задуманной изначально пелерины не осталось. Изрезанная, вся в крохотных дырочках от когтей Греттена и опалённая магией на тренировках.

Ох, и этот гроршев попечительский совет! Единственное, что я о нём знала, так это то, что в его состав входили исключительно влиятельные толстосумы. А, значит, все они сейчас при дворе на этом цирке, что называют днём Содружества. Так что тоже отложим до понедельника.

Я лично собираюсь исполнить своё внезапное назначение главой этого совета только один раз: собрать всех этих высокородных арнов и быстренько ретироваться, назначив своей властью нового случайного главу.

С Ксавией мы вчера позанимались на славу. До него мне тоже, конечно, как до Альтанских гор пешком, но наконец я смогла полностью отдаться боевой тренировке, не забивая себе голову тем, кто именно меня учит. Впрочем, удалось только на время занятия… А вернулась в своё убежище, и прорвалось.

Всё, что не могло уложиться в голове за последние дни, всё, что подсознание насильно отвергало, вдруг обрушилось на меня целой лавиной чувств, придавив к реальности. А ярче всего вспоминались поцелуи, такие нежные, такие жаркие… И сильные уверенные руки, и собственные трепет и страсть. Как мало мне всего этого было! Я скучаю, ваша свет… Ронард. Схожу с ума. И не знаю, как выдержу здесь без тебя.

Нет, знаю. Но и это с понедельника… Если боги не ответят мне или откажутся снять навязанные Самаконой клятвы с Империи и Леса, то я стану молить их, чтобы ты нашёл способ меня забыть. Потому что с понедельника той Ардины, что вы все знаете, больше не станет.

В аудитории, набитой первокурсниками, было шумно. Так непривычно, так давно это было в последний раз… С Хельме мы условились сразу – ни слова ни о дворце, ни об Аландесе, ни о тем более моих сомнительных регалиях. А Мексе и говорить ничего не нужно, кто же к ней сам полезет.

Девчонки привычно стреляли глазками в Анхельма, другие презрительно фыркали, верные своему «душечке» принцу. Ничего, через пару дней ещё наденете траур, когда «душечка» вернётся с сюрпризом в виде законной жены. То-то Вилария позлорадствует над бывшими подружками, снявшими было её с дистанции. Наверняка ещё даже не догадываются, куда это подевалась с занятий арниса Цольдерс.

– Ой, да не буду я к ним подходить! – слишком громким шёпотом донеслось с первых рядов. – Выгнали, поди, из дворца, как прознали, кто они такие, вот и все дела. Аландик вернётся и сам нам всё расскажет…

Расскажет, не сомневаюсь. Но мне с ними за одной партой больше не сидеть.

– Хельме, у меня с понедельника будут только индивидуальные занятия. Образовалась вдруг такая привилегия… Ты выдержишь этот зоопарк без меня на групповых?

– Зоопарк выдержу. Без тебя – ни минуты, дорогая, – легко отозвался друг и приобнял, привычно входя в роль перед назойливыми поклонницами. Но вдруг помрачнел. – Извини. А как же единые первые лекции для всех?

– Без истории Империи или магической этики я как-нибудь проживу. Тем более на результат экзамена они всё равно не влияют. По заклинаниям мы с тобой и так два дополнительных балла заработали. Всё, что мне действительно нужно, я теперь буду изучать сама.

– Ну, если ректор такое позволил, то конечно. Индивидуальное обучение – это круто. Всё-таки чем дольше ты здесь проучишься…

Мы оба замялись. Да, тем больше времени прохожу неокольцованной.

– Обещай мне, что тоже возьмёшься за ум и обойдёшь всех братьев в учёбе. Я твёрдо рассчитываю видеть тебя через шесть лет здесь же, без пяти минут легендой среди водных магов.

Хельме слабо улыбнулся.

– Тебе разве откажешь… Обещаю: как минимум один Анхельмов Эррано здесь точно будет через шесть лет. Правда, моложе на пару годочков и вообще девочка, но уж наша младшая сестра до пятого точно доучится, в этом вся семья уверена.

Бедная малышка из семьи Эррано. Несладко ей придётся по жизни с тем же мужским именем Анхельм, как у братьев и отца. Хельме говорил, что ей где-то пятнадцать-шестнадцать. Значит, через пару лет тоже поступит в Академию. Я поймала себя на мысли, что уже заранее люблю эту незнакомую девчушку и хочу поскорее познакомиться.

Шум стих, когда вошёл преподаватель. Мэтр Серенде, специалист по заклинаниям. Всего один раз студентам хватило демонстрации его ментальных способностей, чтобы навсегда уяснить – у этого тихого господина вести себя на занятиях нужно соответствующе.

Мэтр Серенде, войдя, назвал тему лекции, и слова из его рта ровной строчкой послушно улеглись прямо на доску. Он коротко оглядел студентов, словно сверяясь с должным количеством, и задержался взглядом на нас.

– Эррано, вы уже вернулись? Это хорошо. Меньше пропустите. Госпожа Рен, – чуть склонил он голову, приветствуя меня.

Нет… Нет! Господин Серенде! Да какого грорша, зачем вы меня так назвали? Теперь что, каждая собака знает об этом?!.. Нет, нет, про собаку я так, вырвалось… Он же менталист, может считать эту мысль. Или это то самое негласное распоряжение императора – донести новость до всего преподавательского состава? Подложили же вы мне хумрика, ваше величество… Я умоляюще закачала головой, но было поздно.

– Вы, ваша светлость, можете идти. Для вас я подготовлю индивидуальный курс.

Впору было провалиться сквозь землю, лишь бы не выползать из-за спины Хельме. А то ошарашенные студенты уже тянули шеи в поисках неведомой «светлости», каких отродясь на нашем курсе не водилось. Арнисы были, но к высокородным дочерям это обращение не применимо, только к самим арнам и арна́и. Я ведь действительно надеялась до возвращения Аландеса пожить ещё пару дней спокойно, без лишнего внимания…

В гробовой тишине пришлось встать на всеобщее обозрение и покинуть аудиторию; меня сопровождали десятки изумлённых глаз. Зато Хельме, чувствую, растерзают в первую же минуту после звонка…

Впрочем, кое-что хорошее в ситуации тоже нашлось. Я успела сходить к коменданту, и встреча эта разительно отличалась от первых двух. Тем самым я убедилась, что обращение мэтра Серенде ко мне единичной случайностью не было. Комендант, подобострастно кланяясь, выудил из бездонных запасов новый синий балахон первокурсницы, немедленно пройдясь по нему очищающим заклинанием. Чистенький, свежий, выглаженный и – о, чудо! – подходящего размера. А я-то думала, они все одинаковые, и это нормально, что форма на мне мешком сидела, а на полуорках чуть не лопалась.

Интересно, а Вилария, определённая в наказание в помощницы коменданту, по возвращении продолжит его отбывать? Кронпринцесса теперь, как-никак. Не по чину будет. Впрочем, помнится, наследник тоже в начале года штраф отрабатывал как-то очень недолго… А Виларию с начала января на три месяца наказали, и три недели до конца марта ещё остаётся. Я ведь могу и настоять, если что, у меня тут теперь полномочий ого-го…

Да нет, мелочно, поморщилась я от собственных мыслей. Лучше уж вообще её не трогать.

От очередного предложения коменданта подготовить мне лучший дом в гостевом и преподавательском секторе Академии я отказалась. Моё тайное убежище под крышей общежития и так преподносило мне один приятный сюрприз за другим.

В библиотеке и того интересней вышло. Я перебирала картотеку в поисках книг, в которых надеялась отыскать ответы на многочисленные вопросы, и случайно наткнулась на название книги, которой не встречала раньше. «Тьма Изначальная, теория и практика. Высший круг заклинаний». Я перерыла в одно время всю литературу на эту тему, выискивая крохи знаний о магии Изначальной. Нигде толком ничего не объяснялось, а тут на тебе, одно только название чего стоит!

Вот только с обнаружением самой книги вышла заминка. Для каждой имелся собственный код, где первой цифрой обозначался уровень, он же этаж, затем секция, подраздел, полка и так далее. Судя по всему, книга должна была находиться на третьем ярусе, но там я всё обыскала. Может, на руках у кого-то? В любом случае, это надо выяснить.

Скрипучий библиотекарь возник сразу, стоило о нём подумать. Он человек вообще или сам дух рассохшегося старого фолианта?

– Простите, вы не могли бы мне помочь? Вот номер книги, здесь первой цифрой указана тройка, но на третьем этаже её нет, я там всё обыскала… вы не подскажете, у кого она на руках?

Скрипучий дядечка презрительно и подслеповато глянул на первокурсницу, но рассмотрел на захваченной мною карточке номер и название. В следующее же мгновение карточка была вырвана у меня из рук, а его пронзительный голос резанул уши:

– Это оши-иибка. Тако-ой книги нет. Это глупая шу-утка, студенты вечно подсовывают в картотеку самодельные карточки несуществующих кни-иг.

Вот только «поддельную» карточку библиотекарь что-то не стремился скомкать или порвать, а наоборот, прижал к себе, будто пряча что-то тайное…

– На карточке стоит ваша магическая подпись, – сощурилась я и придвинулась ближе. – Она настоящая.

– Не-ет! Подде-еелка! И вы тоже врё-ёо-оте! Первый курс не может подниматься на третий этаж, а если вы это каким-то чудом сделали, то это злостное наруше-е-ение!

Я, конечно, понимаю, что всех студентов библиотекарь не обязан помнить, но уж мой пропуск по четвёртый ярус включительно, полученный во вторую неделю учёбы, вряд ли мог забыть. Его я и сунула ему под нос, пока он не обвинил меня в нарушении правил библиотеки и вовсе отсюда не выгнал.

Служитель привычно моргнул, считывая магическим зрением читательский билет, и уже было приготовился дать зарвавшейся первокурснице отпор, как вдруг застыл, побледнел и следом пошёл ярко-красными пятнами.

– П-пэ… В-вы-э… – еле выдавил он.

– У меня четвёртый уровень, – напомнила я. – А эта книга должна быть на третьем, и раз карточка лежала в картотеке, а не у вас, то книга не на руках, а здесь. Прошу вас, помогите её найти…

Библиотекарь сейчас напоминал заржавевшие старые часы, где стрелка дёргается-дёргается, да всё перейти на следующее деление не может. Да что с ним? В первый раз вроде нормально на пропуск отреагировал. Секунд через пять он отмер и медленно отвёл от тела руку с зажатой карточкой.

– В номере книги не эта-аж, – наконец что-то щёлкнуло в нём и механизм худо-бедно завертелся. – Это не цифра «три-и», это бу-уква. «Зэ». Этой карточки не должно быть в общей картоте-еке. «Зэ» – запретная се-екция.

Я округлила глаза. Нет, чего-то подобного можно было ожидать. На шестом и седьмом ярусах хранились такие книги, что не всем преподавателям-то были доступны. Ведь, как постоянно любят повторять мэтры, закончивших шестой курс страна знает поимённо, а седьмой заканчивают только легенды. А в преподаватели берут выпускников и пятого курса, лишь бы не ниже. Но что-то ещё более тайное, что могло быть недоступно даже легенде боевого факультета – арну Шентии?

– Полный до-оступ, – продолжил скрипеть мужчина, озвучивая мне же мой читательский билет и подёргивая глазом. – По седьмой я-ярус, включа-ая запретную се-екцию.

Крыжты зелёные… Я аккуратно вынула карточку искомой книги из его иссохшей руки и, пока библиотекарь окончательно не сломался, тихонько прошмыгнула наверх. Определённо, в том, чтобы владеть провинцией Ровель со всеми селениями и учебными заведениями на её территории, были свои плюсы.

Быстро осмотрев недоступные мне прежде верхние ярусы, я остановилась на седьмом. Логично было предположить, что запретная секция находится ещё выше, но седьмой ярус библиотеки венчала лишь стеклянная крыша. И куда дальше?.. Возвращаться к скрипучему библиотекарю не хотелось, кажется, я и так надолго вывела его из душевного равновесия.

Седьмой уровень библиотеки был совершенно безлюден, но это неудивительно. В этом году на пятом курсе учится всего четыре человека, а на шестом вообще двое, включая Эстаса Шилллу, некроманта и нашего бывшего капитана. Легенд же, окончивших седьмой курс, Академия выпускает далеко не каждый год. Пусть книги и мебель от пыли защищали специальные заклятия, но с первого взгляда на хранилище стало ясно – студенты сюда не заходили много лет. А, возможно, и преподаватели.

Я ещё успею покопаться на верхних этажах, но сейчас меня волновала запретная секция и та книга, одно название которой так взбудоражило. Как же в неё попасть? Никаких дверей на этаже, никаких отгороженных секций или скрытых пространств, отделённых магической завесой от непрошенных носов. Магическое зрение тоже не помогло – скрытых проходов я не смогла рассмотреть и в нём. Но должен же быть какой-то способ, не зря же у теперь уже официально признанной наследницы Академии оказался такой доступ к её тайнам. И, хлопнув себя по лбу за недогадливость, подошла к ближайшей же стене.

Золотистые искорки весело сбежались к ладони, прижатой к каменной кладке.

– Привет, – шепнула я им. – Поможете?

Те заплясали ещё радостнее, уводя меня обратно в сторону винтовой лестницы. Я улыбнулась, вспомнив, как те в начале года открыли мне тайную комнатку в женском общежитии, когда я так в ней нуждалась. Увы, здесь никакой технической лестницы, ведущей наверх, не было, но искорки упорно застыли на ступеньке, ведущей вниз.

– А дальше куда? Она всё-таки внизу?

Я спустилась на пару ступенек, но искорки негодующе облепили меня, путаясь под ногами. Значит, не вниз. Вернулась на ту же ступеньку, где сгустились они, и остановилась в растерянности. А в следующую секунду уже рухнула куда-то вниз…

Запретная секция могла находиться где угодно, возможно, и не в самой Академии, потому что ступенька оказалась порталом. И, понятное дело, не всякого, даже имевшего доступ к седьмому ярусу, переносила в искомое место.

Совсем небольшая комнатка без окон и дверей, пара удобных на вид кресел, широкий стол с письменными принадлежностями и… один-единственный стеллаж. Книг здесь было немного, штук тридцать от силы. Зато когда я, не смея прикоснуться к древним фолиантам, вгляделась в названия, чуть дурно не стало.

Пара названий, например, Forbannelser av Skogen – «Проклятия Леса» на Праязыке и Красный гримуар Ска́пера были мне знакомы, на них иногда ссылались древние летописцы. И числились эти книги не то утерянными в веках, не то вовсе уничтоженными…

«Девлети́н гючю́» – «Мощь государства», с помощью этого трактата Самакона когда-то из разрозненных племён выросла в грозную централизованную махину, уже сотни лет как подмявшую под себя юг континента.

«История сотворения мира» – и сдаётся мне, эта история сильно отличается от той, что преподают нам.

«Реестр обитаемых миров и их проекций» – вот даже как…

Трогать книги было боязно, мало ли какой собственной магией обладали эти тома. Но «Тьму Изначальную…» я всё же аккуратно достала с полки, немедленно ощутив на себе воздействие чужой магии. В ответ всколыхнулось моё чёрное озеро, словно заявляя свои права на знания, и удушливая волна откатилась, соглашаясь. Хорошо, что к остальным не стала прикасаться…

Оставшееся до обеда время пролетело мигом, а я не в силах была оторваться от чтения. Но желудок всё же настойчиво напомнил о своих потребностях. Хельме, может, ещё простит, если я не явлюсь на обед, оставив его в одиночестве отбиваться от сокурсников после заявления мэтра Серенде, но дядюшки-духи – никогда.

Вынести книгу с собой мне не удалось, но этому я не удивилась. Всё-таки тайные знания должны оставаться в тайном месте. К тому моменту, как портал вернул меня обратно на седьмой ярус библиотеки, как раз прозвенел звонок к окончанию третьего занятия и обеденному перерыву.

Но с выводами о безлюдности на седьмом уровне я явно поторопилась. На стуле у лестницы меня ждал сам ректор. А в том, что именно ждал, сомневаться не приходилось. Уверена, скрипучий библиотекарь отправился к нему сразу же, как только отошёл от шока.

– Знаете, Ардинаэль, я всегда поощряю тягу к знаниям, – поднялся ректор мне навстречу. – Но сейчас обязан с вами поговорить.

Был он привычно серьёзен, но теперь ещё и обеспокоен.

– Эти книги не зря спрятаны, они опасны. Дело даже не в том, какую силу они могут дать… Опасность в том, что они могут забрать у вас. Запретные знания коварны. Человеку неподготовленному – а вы, Ардинаэль, простите, такова и есть – сложно справиться с их мощью. Думаю, вы уже заметили, что книги с характером… Они принадлежали когда-то самым могущественным магам в истории, меняли судьбы целых государств, кроили само мироздание. На каждой из них лежит отпечаток магии. И нет, не той, что сейчас у нас… Той, что была раньше. Настоящей. Эти книги подчиняли себе опытнейших магов. Некоторые из них даже могут произвольно менять своё содержание, подстраиваясь под того или иного читателя.

– Я просто посмотрела, мне стало интересно, раз у меня обнаружился неограниченный допуск…

– Иначе и быть не может, – кивнул Ксавия. – Ваш новый статус, хотите вы того или нет, даёт много возможностей. Но, Ардинаэль… Заклинаю вас. Будьте осторожны. Запретить вам ходить сюда я не могу. Но это действительно опасно. Многие заклинания из тех, что хранятся там, давно запрещены к изучению, и запрет этот возник не на пустом месте. Мне не жалко знаний. Мне жалко людей… Увы, немногие из тех, кто имел сюда доступ, остались в здравом рассудке. Я взываю к вашему благоразумию.

Я промолчала. Время ли быть благоразумной, когда под угрозой само существование этого места? Вам ведь тоже далеко не всё известно, господин ректор. Вряд ли о моём преследователе арн Шентия вам рассказал.

– По крайней мере, прежде чем использовать незнакомые заклинания или приёмы, консультируйтесь с преподавателями, – вздохнул ректор. – Индивидуальное обучение для того и существует.

– Я буду осторожна, господин Ксавия, – хотя бы в такой обтекаемой форме смогла пообещать я.

Светиться на обеде перед сокурсниками не хотелось, но Хельме надо было спасать. Так что, с сожалением покинув библиотеку, я отправилась от пищи духовной на поиски материальной.

Манс Греттен, не пропускавший ни одной секунды из графика работы столовой, уже чавкал рядом с Анхельмом, держа на расстоянии шушукающихся студентов. Я плюхнулась рядом, не обращая внимания на возросший с моим появлением гул.

– Извини, что сбежала. Нашла в библиотеке кое-что интересное… А тут как? Новости, смотрю, летят.

Хельме страдальчески закатил глаза. Видимо, отбиваться от сокурсников по поводу моей неожиданной «светлости» пришлось чуть не ногами.

– И что говорят? – кисло поинтересовалась я, принимая от духов с благодарностью тазик куриных крылышек в остро пахнущем коричневом соусе.

– Ну, половина думает, что ты во дворце окрутила какого-то дряхлого старикашку арна ради титула и быстренько женила на себе… Теперь вот делают ставки, как скоро ты станешь весёлой вдовой. Аристократки наши припомнили какой-то захудалый род Рейнхе, спутав его с твоим новым именем, за их главой ты теперь и замужем. К концу второго занятия даже подробности первой брачной ночи появились.

– А. Ну, терпимо. А остальные что? – я пожала плечами. Бывало и хуже. Я всего-то теперь охотница за титулами и старикашками.

– А остальные имени вообще не расслышали, только «вашу светлость», – так же безразлично продолжил Хельме, ковыряясь в пироге. – А потому уверены, что ты во дворце наконец забралась в постель к арну Шентии, и тот, как честный человек, был вынужден на тебе жениться. И отправил быстренько обратно в Академию, чтобы глаза не мозолила. Да, кстати, ты уже беременна.

Мне щёки обдало жаром. Хельме оторвался от пирога и пристально посмотрел на меня.

– Ну, помнишь, о вас ещё с начала года слухи ходили, после того артефакта, Ока Мириты. Так что этот бред на старые дрожжи лёг.

Я закусила губу, пытаясь справиться с волнением. Да, всякие уже слухи ходили, но почему-то сейчас это особенно неприятно было слышать.

– Но ведь это не такой уж бред, Ардин? – тихо спросил Хельме, не переставая вглядываться мне в лицо.

Я опустила глаза. Сказать нечего. И врать ему не могу. Пусть никогда не произойдёт и десятой доли того, что навоображали себе сплетники; пусть я теперь не познаю близость с его светлостью, ведь иначе шах быстро заменит нежеланную невесту сына на чаемого жениха из Корсталии для второй дочери, но согласиться с необоснованностью слухов я не могла. Анхельм вдруг вынул вилку из моей дрожащей руки и накрыл своей тёплой ладонью.

– Дин, ну я же не слепой, – горько произнёс друг.

– Хельме, прости…

– И просить прощения тебе тоже не за что. Ты ничего не обещала мне, помнишь? Я вот помню. Я же и раньше видел… Знаешь, я ведь виноват перед тобой.

– Что ты такое несёшь, Хельме? Ты никогда мне ничего плохого не делал…

– Я промолчал когда-то, когда стоило сказать. Из ревности, теша себя надеждой… Возможно, тогда бы вы объяснились раньше и не случилось этих дурацких помолвок. Знаешь… Я в любом случае хочу видеть тебя счастливой, Ардин. Пусть даже с ним… А теперь… Теперь уже никто не будет счастлив.

– Хельме, о чём ты?..

– Помнишь, как Шентия изматывал тебя на тренировках, грубил постоянно?

– Да, и я до сих пор не понимаю почему, но при чём тут это…

– А ведь у тебя уже тогда была искра Света. И я попросил тебя молчать о ней, пока Свет не восстановится полностью.

– Я помню, они все немного изменились, когда увидели её. И Ксавия, и Эрдис тоже… но какое это имеет отношение?

– Я не могу рассказать тебе всего. Это не моя история – арна Шентии. У нас был как-то разговор… Но если бы я убедил тебя не прятать искру, а показать Свет ему сразу, как только он появился, вы бы уже давно… Прости меня, Ардин. Думал, смогу за это время…

– Хельме… – я подняла заплаканные глаза. – Просто обними меня, ладно?

И друг, ни секунды не колеблясь, заключил меня в объятия, давая сплетникам очередной повод для радости. Сверху неуклюже навалилась подошедшая Мекса, и возбуждённые студенты зашептались по новой, припоминая пошлые анекдоты о свободных нравах Дикого Леса.

Занятия в субботу я просто-напросто прогуляла. Сокурсники спишут моё отсутствие на токсикоз или сочтут загордившейся от своего титула арнаи задавакой – плевать. Посплетничают ещё недельку и отстанут. Так что день я провела с гораздо большей пользой в библиотеке, изучив всё, что касалось богов в нашем мире, а особенно Сагарты Милостивой. Потому что с раннего утра в воскресенье мы втроём, прихватив манса, отправились в Ровель, в храм Вечных.

Я нервничала, не зная чего ожидать от поездки, Мекса с Анхельмом тоже были сосредоточены, один манс безмятежно проспал полтора часа в трясущейся повозке.

– Держимся всегда на людях и ни на шаг от нас. Надо было на сто метров поводок делать, чтобы в пределах видимости, – поджала губы Мекса.

– А в туалет мне тоже с вами под ручку ходить?! – возмутилась было я. – В Академии учебные здания, кстати, раскиданы на большем расстоянии, вдруг я теперь просто не смогу попасть на какое-то занятие?

– Дин, это вне стен Академии только работает, – успокоил меня Анхельм. – Внутри кто бы позволил наследницу на привязь посадить.

– А. Ну, тогда ладно…

Храм, такой же величественный, каким предстал передо мной в первый раз, приглашающе распахнул двери. Людей внутри было немного, кто-то молился в сторонке, другие просто созерцали мраморные статуи. Шесть изваяний полукругом, перед каждым на постаменте глубокая чаша для подношений. О странном ритуале, требующем промежуточной посудины для пожертвования, я помнила и ещё накануне попросила духов выделить мне какую-нибудь особую чашу.

Что мне сказать Сагарте? Как вообще обращаться к богам с просьбами? Я невольно устремилась взглядом к парной статуе мужчины и женщины в белых повязках. Те тогда приняли только мою кровь, напустив ужасающе реальную иллюзию, в которой я сумела справиться с собственными страхом и страстью. А сейчас бы справилась? Не знаю…

Вряд ли Сагарта оценит кровь или Тьму, всё же она покровительствует миру и созиданию. Так что я наполнила стеклянный стакан с шестнадцатью гранями («От сердца отрываем! Раритет!») белой магией и, чуть подержав перед статуей, вылила её в чашу. Примет ли, услышит?..

Потекли томительные секунды, и я всё ждала, что магия вернётся ко мне. Это всё же не турнир… Но мраморная статуя вдруг открыла глаза и окутала нас обеих непроницаемым белым туманом.

– Сагарта Милостивая… – дрогнул мой голос и внезапно пересохло во рту. – Я пришла просить тебя… просить о милости.

Я запнулась, коря себя за плохо подобранные слова. Но каменная богиня лишь улыбнулась, выжидая.

– Ты даришь мир нашему миру…

Да грорш тебя раздери, Ардина, совсем со словами туго?!

– И твоя воля скрепляет договор между тремя странами… договор Содружества. Я умоляю тебя – отмени клятвы, данные Самаконе! Об Ektescap for frelse…

– Почему? – голос богини мелодично зазвенел сотней маленьких хрустальных колокольчиков.

– Потому что соблюдение этой клятвы не сохранит мир! Наоборот, её исполнение приведёт к войне между Самаконой и Империей! И она уже на пороге, страны не подписали новый Договор, но тебе это и так известно…

– Война – это не то, что заботит тебя на самом деле. Почему ты идёшь против моей воли?! – в колокольчиках зазвенело что-то металлическое.

– Потому что эти браки не принесут счастья никому! Они только разрушат судьбы! Я не прошу твоей милости для себя, но пусть хотя бы Империя будет свободна от клятвы!

– И не это!! – обрушился на меня каменный грохот. – Отвечай: почему?!

– Потому… потому что я люблю его! – выкрикнула я, зажимая уши.

Да, так! Призналась… Даже не богине – себе. Я смирюсь с дурацкой свадьбой, но пусть хотя бы он будет свободен от клятв… Грохот стих. И вновь зажурчали колокольчики.

– Это правда, – вновь улыбнулась богиня. – И что ты подаришь мне взамен?

Я растерялась. Сагарта готова пойти навстречу и хочет от меня подарок? Но что я могу ей дать? Какие жертвы вообще приносят богам? Скот, часть урожая…

– У меня есть земли и немного денег… – неуверенно начала я.

– Нет! – презрительно фыркнула богиня.

– Я стану служить тебе.

– Нет.

– Тогда людям от твоего имени!

– Не нужно.

– У меня есть дар! Я могу…

– Оставь себе.

– Тогда магия! У меня есть Изначальный Свет! Хочешь, я отдам его тебе? Мне больше нечего предложить…

– Что у тебя тогда останется?

– У меня останется Тьма.

– Нет, это ты останешься во Тьме. Свою любовь ты потеряешь вместе со Светом. Так ты подаришь мне эту любовь? – нависла статуя надо мной с нетерпеливым блеском в мраморных глазах.

– Да, – прошептала я.

Статуя медленно распрямилась, вновь приняв безмятежный вид.

– Я не могу забрать твой Свет полностью, за ним стоят другие боги. Но отныне каждое утро ты будешь жертвовать дневной резерв Света мне. Весь, без остатка, оставляя в себе только Тьму. И на следующее утро, как только он восстановится, снова. И каждый день после…

– Хорошо, – сглотнула я. – Тогда ты выполнишь мою просьбу?

– Тогда я выполню обе, – загадочно ответила Сагарта. – Всё равно одна.

– И… это всё? Клятва будет недействительна? Ты не обрушишь гнев на Империю, если его светлость преступит её и откажется от свадьбы?

– Я – нет. Но остальные разгневаются.

– То есть… – похолодела я от догадки. – Одной твоей воли недостаточно?

– Конечно, нет, дитя, – снисходительно улыбнулась богиня. – Ведь договор хранят три бога.

– Мне теперь обратиться к ним? Как? И что мне им дать? – затараторила я, потому что белая дымка уже начала рассеиваться.

Сагарта лишь улыбнулась напоследок, ничего не ответив, и я вернулась в реальный мир, стоя перед неживой скульптурой.

Три бога… Только заручившись поддержкой всех троих, это будет возможно. И ещё я не поняла, почему она сказала, что выполнит две просьбы, но она всё равно одна? Хотя бы не стихами говорила, как в тот раз…

– Дин! Ну?!.. – подбежали ко мне Мекса и Анхельм, стоявшие поодаль. – Сагарта ответила тебе? вас заволокло туманом! вы говорили? Она помогла тебе?..

– Да… вроде как… – я всё пыталась уложить в голове разговор с богиней. – Мекса! Хранитель Леса, Скоген-хозяин… Скажи, здесь есть его храм? Или изваяния? Как мне обратиться к нему?

– У Скогена нет храмов, – чуть удивилась унвартка. – И идолов тоже.

– Но как к нему воззвать? Как он услышит? Может, есть какие-то заклинания…

– Ардина. Скоген-хозяин и так всех слышит, – Мекса вдруг принюхалась и склонила голову набок, замерев на миг, но продолжила. – Каждого, кто к нему обратится. Каждого… кто сможет оказаться в Лесу.

– То есть ты хочешь сказать, мне нужно будет поехать в Лес? Хельме, а с тобой что? Что с твоим лицом?

Мекса и Анхельм быстро обменялись напряжёнными взглядами. Греттен тихо зашипел, короткая шёрстка встала дыбом.

– Один, – замерев, прошептал одними губами Хельме.

– Двое, – так же еле слышно не согласилась Мекса. – Ардина, щит на себя и не высовывайся!

И в следующий миг оба взорвались атакующей магией, окружив меня и крепко зажав между спинами…

Глава 6

Я не успела ещё толком ничего сообразить, как с одной стороны повеяло свежестью и воздух моментально напитался влагой, а с другой донёсся отвратительный запах гниения, ввергая в какое-то уныние, апатию, обдавая ощущением безысходности и скорой…

Я никогда прежде не видела магию смерти. Вот она, значит, какая. Спасибо, Мекса, что не показывала раньше. Одновременно с атакой моих друзей взметнулись алые боевые щиты в двух разных концах храма. Всё-таки двое. Мекса смогла заметить больше, что неудивительно, она ведь из Леса. Но откуда двое-то?!.. Воракис уверял, что тот безумец всегда действует один.

Один из щитов рухнул под напором Мексы сразу, но её смертельный поток был умело отбит двумя алыми кинжалами. Впрочем, следом неведомый преследователь поступил самым непредсказуемым образом: бросил оба клинка на каменный пол и поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Всё произошло за секунду, я лишь успела наспех воздвигнуть щит и худо-бедно сформировать свой скимитар.

Второй противник добровольно опустил защиту и позволил тугой водной плети Хельме спеленать себя. Мекса в два прыжка оказалась у «своего» противника, приставив тому к горлу нож – обычный, не магический. Откуда только вытащила, и сколько их у неё ещё…

– Госпожа Рен, отзовите друзей, – прохрипел он. – Отдел контроля за магией…

Он чуть шевельнул пальцами поднятой ладони и в воздухе повис знак: рука, сжимающая молнию. Хельме недоверчиво разглядывал такой же у пленённого бойца. Нападать они не собирались. Ни сейчас, ни, похоже, раньше. Просто оборонялись от моих друзей, одновременно засёкших слежку и атаковавших первыми.

– Кто вы такие? Зачем вы здесь? Ребят, отпустите, я уже видела такой знак.

Не стала говорить где – такую нашивку на плече чёрного кителя носил сам глава отдела.

– Капитан Фо́рсатт, – отчеканил маг. – Приказ арна Шентии: охранять вас.

– Топаете, как пьяные орки во время гона, – скривилась Мекса, отводя нож. – Думала, в отделе контроля боевики получше.

– Его светлость лично отбирал состав, – не моргнул глазом капитан. – Но я с благодарностью перейму опыт у уважаемой унвартки.

– Посмотрим. Оставшиеся двое пусть тоже заходят. От них за километр магией земли разит.

Теперь уже Мекса походила на военрука, отчитывающего своих бойцов. И только я хлопала глазами, понимая, как были наивны мои потуги самой защитить друзей, если вдруг что… А я ведь вчера весь день просидела в библиотеке, зазубривая парочку охранных заклинаний из старших курсов! И вот…

Охрана стала сюрпризом только для меня, а Мекса продолжила допрос с пристрастием:

– Приезжие? Призма Ррурха на подъездных дорогах? Стихийные порталы?

– Все пути отслеживаем, – рапортовал капитан Форсатт в окружении ещё трёх боевиков.

– Приметы? Постоялые дворы? «Верле́ген»? Городская стража?

– Под контролем. Задействована.

– Сеть «подонков»? Торговцы? Хье́мметы?

– Обижаете, госпожа фра ви́лле ско́ген, – действительно обиделся капитан.

Что там за подонки водятся в Ровеле-а-Сенна, я знать не знала. У меня возникло чувство, что даже безобидный город-сателлит Академии наша дикая подруга рассматривала как некую часть Леса. По крайней мере, знала всех неведомых обитателей городка, а также ловушки и растяжки. Если не сама их ставила…

Наконец боевики были отпущены с миром на свои позиции, но моего мнения по поводу самого факта их существования никто спрашивать так и не стал. А я словно заботливое прикосновение получила от его светлости. Разлилось теплом.

– Дин, а это что? – взял меня за запястье Хельме, когда мы уже вышли из храма.

В основании большого пальца у меня переливалась татуировка – крохотная белая роза. Символ Сагарты Милостивой.

Богиня оставила мне отметку напоследок – не то благословение, не то напоминание об обязательстве перед ней.

– Так она приняла тебя? Это ведь божественный знак! – расширились от восторга глаза Хельме. – Рассказывай!

– Приняла, – кивнула я, только голос вдруг осип от недавних волнений.

– И всё, ты теперь свободна? В смысле, Лес свободен? – поправился он.

– М-мм, не совсем, – прокашлялась я. – Нет воды с собой?

Мекса внимательно вгляделась в мерцающий цветок магическим зрением и жестом попросила Анхельма помолчать пока.

– Это не просто знак, Анхельм, – мрачно ответила она. – Это гьельд. Зарок.

– Чего? – не понял друг.

– Зарок. Обязательство. Долг, – унвартка перевела взгляд на меня. – Ардина. Ты что-то пообещала богине?

– Да. Я пообещала ей… – и моё пересохшее горло свело спазмом. – Она по… попросила…

– Молчи!

– Полог тишины? – догадался вторым Хельме. – Ну, клятва о неразглашении.

– Он самый, – кивнула Мекса. – Сама чувствуешь?

Ещё бы, розочка вдруг нестерпимо начала чесаться. Значит, об этом даже не рассказать никому? Что ж, это только к лучшему.

Я не раздумывала особо, когда сама предложила ей Свет. Если у меня и оставались сомнения в правильности выбранного пути, то требование Сагартой ежедневной дани лишь укрепило мою уверенность. А так будет даже проще.

Я это решила для себя ещё во дворце, ещё до этих злосчастных клятв Самаконе. Последние слова Воракиса до сих пор стояли у меня в ушах предсмертным хрипом: «мало владеть Тьмой… надо стать…». Ею. Только так я смогу противостоять убийце. А значит, Свет мне не нужен.

Манс тогда неохотно принял его, и я рассчитывала избавляться от восстанавливающейся светлой стороны своей силы, вливая её в стены Академии. Вот уж где лишней она не станет. Но если теперь его захотела богиня, что ж, пусть ей. Так или иначе, я намеревалась начать с понедельника. А то, что Сагарта сочла, что я дарю ей не магию, а жертвую какие-то чувства… Об этом я старалась не думать. Всё-таки не кольцо, не прядь волос – это просто так не оторвёшь от сердца, не отрежешь. И плевать, что я там вычитала в той книге о Тьме Изначальной… Не верю.

Мне безумно хотелось наведаться к Беате, но, поразмыслив, мы решили не рисковать. Если тот маг в маске снова вернулся в Ровель, то лучше не давать ему лишних рычагов воздействия. Прости, милая подруга, но это для твоей же безопасности. У Беаты, в отличие от нас, ни магии нет, ни охраны.

А больше в Ровеле нам нечего было делать. Пусть тема встречи с Сагартой оказалась под запретом, но суть Мекса уловила и без слов.

– Скоген-хозяин и Айя́т-Песча́ник. Хранители договора от Леса и Самаконы, – вдруг нарушила тишину Мекса на обратном пути.

– Но они не отвечают там, где властвуют другие боги, – тихо добавил Анхельм. – Я читал.

И я читала вчера. Поэтому их храмов и жрецов нет в Империи. Присутствие их служителей на дне Содружества – исключение, что случается раз в двадцать два года.

– Лес примет тебя. Астарх уже дал защиту.

Я рассеянно кивнула. Я бы поехала туда хоть завтра, если бы не другое условие. Успешно учиться и сдать годовой экзамен, если я не хочу уехать в Самакону прежде щедро отведённого мне срока. А вот от мысли о том, что ехать туда всё равно придётся, начинала болеть голова. Слишком много условий, клятв и прочего… По крайней мере, вопрос о том, где я проведу это лето, частично решён.

Экзамен через два с половиной месяца. Значит, по окончании первого курса останется ещё полтора, прежде чем будет сыграна уже решённая свадьба Ронарда и самаконской принцессы. Всего полтора! На то, чтобы успеть вымолить у чужих богов неслыханное… Там, где они меня услышат.

Этой ночью я долго не могла заснуть, ворочаясь, пока недовольный Греттен не переполз на подушку, стукнув меня мягкой лапой по лбу. Под его ворчливое тарахтение я всё же провалилась в сон.

…три размытых призрачных пятна окружали меня, парившую в темноте. Первое приблизилось, зазвенели хрустальные колокольчики.

– Подари мне любовь, – пропела Сагарта Милостивая.

– Подари мне жизнь, – зашелестел сумрачной дубравой Скоген-хозяин.

– Подари мне с-смерть… – просвистел раздвоенным языком из змеиной пасти Айят-песчаник.

Ронард Шентия

Нердес мог удовлетвориться простым обещанием или использовать непреложное обязательство, но и последнего, видимо, показалось ему недостаточно. Ронард даже не стал возражать, когда император потребовал ни много ни мало – магическую клятву. С собственного брата. И ради такой мелочи… Только ради того, чтобы гарантированно закрыть ему путь в Академию.

Да к гроршам Нердеса, с раздражением думал он. В Ровельхейме у теперь уже бывшего декана боевого факультета и бывшего главы попечительского совета есть свои глаза и уши. Приставленная охрана не знала сна, Никас тоже исправно отчитывался по артефакту связи о происходящем в учебном заведении. Отъезду племянника он был только рад, избегая того во дворце в последние дни. Слишком высок был соблазн забыть о том, что он наследник престола, и просто отходить малолетнего идиота вожжами. Потому что вызвать его на честный бой приравнивалось бы к государственной измене. Да и честный бой – это не про Аландеса…

Но невозможность увидеть Ардину, прикоснуться к ней, просто быть рядом выбивала из колеи, заставляла часами наматывать круги по кабинету и думать, думать, думать. Четыре дня подряд он каждое утро проводил в Едином храме. Четыре дня взывал к Хо́росу, Эври́гу, Сага́рте, Кье́рлиге, О́йтте с Ва́рмой, срывая голос в ярости, умоляя их шёпотом, подолгу разговаривая с их служителями и жертвуя им баснословные суммы. Всё без толку… Вечные не желали его слышать.

Но завтра он пойдёт снова. Отшумели праздничные балы, сегодня разъехались последние гости, скрылась на горизонте флотилия самаконцев, увозя с собой последние надежды на положительный исход встречи. Что ж, шесть с половиной веков мирного соседства подошли к концу. Нердес тоже отказался от договора. Остаётся лишь надеяться, что император знает, что делает.

Негромкий стук в его покои раздался уже глубоко за полночь. Ругнувшись про себя, что не успел ещё поставить отводящий контур, открыл дверь и приготовился дать грубый отпор ночной визитёрше. Среди бесчисленного числа гостей, заполнивших дворец в эти дни, в последние четыре ночи находились одна-две аристократки из числа замужних и не очень, что стремились скрасить арну Шентии оставшиеся холостяцкие месяцы. Предчувствие не подвело, и на пороге действительно оказалась юная девица в просторных белых одеяниях.

Ронарда обуяла злость. Мало того, что некоторые из них не стеснялись заявиться в одном плаще на голое тело, но это уже переходит все границы! Вырядиться жрицей Сагарты лишь потому, что его светлость в последние дни, по слухам, охватила необъяснимая тяга к божественным культам!

Без лишних слов Ронард хотел было захлопнуть дверь перед непрошеной гостьей, но девица вдруг неестественно выгнулась дугой, руки её безвольно повисли вдоль тела, роняя белую розу, закатились глаза. Ронард отступил на шаг. Девица парила в воздухе, не доставая босыми ногами до пола, белки засветились мягким сиянием.

– Я выполню твою просьбу, – сказала она неожиданно глубоким мелодичным голосом, в котором почудился хрустальный перезвон. – Что ты подаришь мне взамен?

***

Спасибо секретарю ректора – он сам разослал накануне приглашения всем членам попечительского совета на предстоящее собрание. Я эту сложноустроенную машину, магический вестник, вообще впервые видела и даже не подозревала об её существовании. Не говоря уж о том, что адресатов не знала вовсе…

Этот вопрос я решила закрыть сразу, прямо с утра понедельника. Выберу старичка посимпатичнее, его и назначу новым главой с дальнейшим правом распоряжаться моим голосом. Или пусть сами выборы устроят, им виднее.

Дел-то на пять минут, а остальной мой день уже расписан под занятия. Ректор Ксавия если и удивился моему выбору предметов, то вида не подал. А уж как он уговорил всех нужных преподавателей заниматься индивидуально с первокурсницей, которая никак себя не проявила в первом полугодии, а полтора месяца и вовсе значилась отчисленной – знать не хочу. Но, надеюсь, роль здесь сыграло не только моё имя и не только авторитет Ксавии. На индивидуальные занятия обычно брали студентов, проявивших себя в предмете исключительным образом, как я когда-то у артефактора Эрдиса.

Так что в восемь с небольшим я уже стояла в совещательной зале, наблюдая за постепенно прибывающей элитой. Собрание совета я назначила на четверть девятого, чтобы к половине уже явиться на первое занятие.

Высокородные арны и прочие уважаемые члены совета явно были не в восторге от ранней встречи. Кто-то откровенно зевал, другие открыто выражали недовольство назначенным временем.

Мне, честно говоря, было безразлично. Как и всё остальное этим утром, начавшемся с горящей розы на запястье. Спросонья я даже не поняла, что происходит. Сначала подумала, что Греттен цапнул, но манс сурово следил за мной с высоты шкафа и признаков агрессии не проявлял. С выпущенным в раскрытое окно Светом боль стихла, а следом возникло чувство пустоты. Всё-таки Свет Изначальный, даже малая его искорка, приятно грел изнутри. Не замечала даже, до чего свыклась с этим ощущением, пока оно не пропало. Привыкну. Теперь так будет каждый день.

К столу с гостями сновали студенты с напитками и закусками, чему я немного удивилась. Это что, каждое такое собрание – мини-банкет? Дядюшки мои – духи принципиальные, они за пределами столовой не работают, только за очень редким исключением. Так что подрядили студентов, причём как-то очень выборочно – я заметила и алые балахоны, и тёмно-зелёные. Ладно, второкурсники, но четвёртый курс определить в официанты?

– Эй, ты чего здесь делаешь? – поймала я за рукав Станку Орецилиад, не поверив собственным глазам. Станка! Участница нашей команды на чемпионате. Нет, она хорошая, если узнать её поближе. Но в остальном вспыльчивая и горделивая.

– Отработка, – проворчала она. – Приложила одного хвастуна боевой вне тренировки. А тебя за что?

Понятно. Сюда сослали проштрафившихся студентов. Махнула неопределённо рукой, мол, я так. Станка мрачно посмотрела на графин в своей руке, на развалившегося на стуле храпящего аристократа. Мы понимающе переглянулись. Я бы тоже взбодрила этого дяденьку с жутким перегаром водичкой. Тонкой струйкой на лысину.

– Кто это вообще – арнаи Рен? Кто-нибудь в курсе? Я арна-то такого не знаю, а вот, гляди ты, бабу свою пропихнул в совет! – заговорил сидящий за столом грузный мужчина.

– Указ императора, – многозначительно дёрнул бровью второй, поигрывая в воздухе воображаемой грудью, будто выросшей у него.

– Да уж, порой жалеешь, что не смазливой девицей родился! – заржал третий. – Это ж надо, за пару ночей – провинцию Ровель в подарок и место главы совета в придачу! А муж-то её, наверное, счастлив! Сам, поди, и подложил…

Вот это было совсем не смешно. Я сама видела, как нежен император Нердес со своей супругой Анневьев. Они такого отношения к себе не заслужили.

– Уж вам ли жаловаться, господин Цольдерс? – усмехнулся ещё один. – вам-то теперь все дороги открыты. Вы теперь свояк императора, как-никак… Кстати, примите поздравления!

Гости зашумели, одобрительно хлопая дородного блондина по плечу. Арн Цольдерс, значит. Отец Виларии Цольдерс, ныне супруги наследника престола. Зазвучали возгласы с поздравлениями.

– Господин Цольдерс, так вы же были при дворе на празднестве! Это не та Рен, что за самаконского щенка выходит?

– Да нет же! – перебил кто-то. – Я там тоже был, за южанина выходит унвартка из Леса. Сам видел! Баба в штанах да при оружии, последние времена настали… Впрочем, что с дикарей взять…

– А Рен эта тогда откуда взялась?.. Погоди, ты что несёшь, унварты же с людьми не могут! Как её южанин мог за себя взять?

– А ты вот Ме́йнерса спроси! – захихикали в ответ. – В его заведениях каких только тварей нет, наверняка и унвартки найдутся, там и проверишь!

– Да был я там! Одни полуорки из тварей. И те страшные, что весенний грорш… А зазывают-то! Мол, нелюди на любой вкус! А за эльфиек и вовсе беглых самаконок выдают: парик белый напялят, да на уши воск налепят… Тьфу!

Разговор скатился на столичные бордели. И это уважаемые люди, попечители Академии?!.. Я смотрела на них и ужасалась их цинизму и пошлости.

– Дорогуша, не стой столбом, вина мне принеси, – больно ущипнули меня за бок. – Хоть смазливеньких на этот раз согнали. Знаете, господа, а я рад, что Шентию наконец убрали. Право же, никакого веселья с ним не было на этих встречах…

Внутри всколыхнулось что-то. Уже почти забытое, злое. Глухо заворчало, не сдерживаемое больше. Нечему его уравновесить, погасить. Кажется, встреча займёт чуть больше времени, чем я планировала…

– Студенты, – в моём голосе вдруг прорезалась незнакомая властность. – На выход.

Как ни странно, услышали все. Вроде тихо сказала, а Станка бросила на меня короткий взгляд и как-то враз всё поняла, вытолкав провинившихся бедолаг за дверь и закрыв её за собой.

– О-оо, господа, похоже, нас ждёт сюрприз от первого курса! – развеселился один молодой и неприятный тип в кружевной рубашке. – Синий мешок – это же первый, да? А, не важно… Ну-ка, повернись, милашка… Не бойся, тут люди щедрые… Как тебя зовут?

Я не стала утруждаться с ответом. За меня моё имя прошептали тени, возникшие моей полной чёрно-серой копией рядом с членами совета. На каждого хватило. Каждому в ухо влетел холодящий шёпот: «Ардинаэль Рен».

– Для вас – арнаи Рен, – добавила я, садясь во главу стола в наступившей тишине.

Даже арн Шентия – человек, уверена, более чем лояльный и справедливый к студенческой братии, хоть сам он этого не признавал и открыто говорил, что не намерен «нянчиться» – не мог знать все их потребности. Пусть и сам был когда-то студентом, пусть провёл здесь долгие семь лет, но его титул всё равно открывал неизмеримо большие возможности для учёбы. Зато мне вдруг резко вспомнились все мои горести в начале года – ни денег, ни одежды, а могла и вовсе остаться без крыши над головой. Да ладно я. Но случай-то далеко не единичный…

Подстёгиваемая внезапно захлестнувшей меня Тьмой, помноженной на дурные воспоминания, меня вдруг понесло. Да что могут знать эти толстосумы о действительных нуждах Академии! Подавляющее большинство из них даже не маги и никогда не сидели за студенческой скамьёй!

По мере того, как я начала сухо и отрывисто перечислять свои предложения (и как только слова складывались в такие ёмкие и заумные фразы!), члены совета чуть отмерли, нет-нет да оглядываясь назад. Мои тени научились быть видимыми и для обычных людей.

– Госпожа Рен, вы уж простите, но последнее совсем немыслимо!.. – всё-таки не сдержался один из членов. – Разве недостаточно того, что обучение и так бесплатное?! А Академия к тому же предоставляет пищу и кров! Ещё и формой обеспечивает!

– Да, спасибо, что напомнили, господин. Форменные комплекты также следует дополнить. Экипировка для тренировок, обувь для неё же плюс повседневная для обоих сезонов. Зимние тёплые вещи: перчатки, шарфы, чулки и прочее.

Я точно знала, что даже эту необходимую мелочь не все могут себе позволить. Как я когда-то.

– Позвольте, но это прорва денег!..

– А сейчас разве вы их на что-то тратите? – резко осадила я возмущённые вопли. – Академия на полном самообеспечении. Здания и все технические системы поддерживаются самими стенами, их не нужно ни ремонтировать, ни обслуживать. Продукты поставляет вся провинция Ровель, это заведено ещё Интальдом Премудрым, основателем, и это их дань эйе́ру этих земель. Если это совет попечителей, то в чём тогда смысл его существования вообще?

– Ну, знаете!.. – стукнул по столу кулаком грузный дяденька с перегаром. – Я не позволю, чтобы какая-то сопливая первокурсница…

– Продолжайте, – с интересом склонила я голову. И ещё несколько моих теневых копий повторили это движение. – «Сопливая первокурсница» – дальше?

– За какие такие сомнительные заслуги вы бы ни получили это место… – пробормотал враз остывший толстяк, косясь на тени. – вы здесь никто, а строите из себя…

– Ах, вот в чём дело, – улыбнулась я краешком губ, не отрывая пристального взгляда от всех присутствующих. – Что ж, давайте познакомимся ещё раз. Я здесь не за заслуги, а по праву крови. Видите ли, мой прадед из рода Рен основал это место. вам он известен как Интальд Премудрый.

Я положила обе ладони на дубовый стол. Мне даже не нужно было прикасаться к стенам, Академию я сейчас чувствовала как никогда остро. И она тоже откликнулась – целый поток золотистых искорок начал свой бег ко мне со стен, с пола, с потолка. Задрожала каменная кладка, зазвенели стёкла, всё здание заходило ходуном, да и соседние тоже… Дотянулась даже до сигнальных колоколов на сторожевых башенках внешней стены – и те заполнили воздух оглушительным перезвоном, торжественным, радостным. Приветствуя свою… да, хозяйку.

Я пережила этот короткий миг торжества, тут же устыдившись своей несдержанности. Было бы перед кем… Какое-то детское хвастовство. Но на членов совета эта демонстрация произвела впечатление. Впрочем, все они воспитаны так, что уважают только одно – титулы и место в иерархии…

– В общем, несколько тысяч эйрат для совета ничто, – продолжила я как ни в чём не бывало. – И ещё столько же я прошу направить на стипендиальный фонд. Не всем – только самым прилежным – и это будут решать кураторы курсов. Плюс материальная помощь для нуждающихся категорий: подъёмные в начале года и после успешно сданных экзаменов. Им и их семьям, если понадобится.

– Но в Академии сроду такого не было… – пролепетал всё тот же толстяк с перегаром. – Для бедняков достаточно и того, что их вообще принимают и чему-то учат…

Скатились к любимой теме бывшего ректора Валдана… Или он сам стал жертвой давления попечительского совета, отдавая предпочтение исключительно обеспеченным студентам? Да как же они всё в толк не возьмут…

– Сколько магов в Империи? – резко задала я вопрос.

– Ну… один на сотню, – откликнулся мужчина, что до этого не принимал участия ни в сплетнях, ни в возражениях моим идеям.

– А сколько действительно сильных магов?

– Один на десять тысяч, – хмыкнул он же. – К чему вы ведёте?

– Мой однокурсник О́лленс, очень успешный в первом семестре полувоздушник-полубоевик, намеренно завалил экзамен, потребовав проверки силы вместо автоматически присуждаемых баллов. Его семья не имела средств, чтобы поддерживать его, и сама отчаянно нуждалась в отбывшем на учёбу работнике. Олленс предпочёл получить самую минимальную лицензию и вернуться к ним. Теперь где-то в Ба́джии на полях пашет маг-недоучка. Он способен на большее, на гораздо большее, но теперь его ограничивает лицензия. Уверена, он мог доучиться минимум до четвёртого курса, если бы не эти обстоятельства. И он не один такой. Некоторые уходят сами, другим просто не дают учиться дальше. А теперь скажите мне, сколько магов в Самаконе?

– Один на двадцать тысяч, – отозвался тот же мужчина и нахмурился. – И довольно слабые.

– Сколько воинов в самаконской армии? – не унималась я.

– Семьдесят тысяч, – ответил уже другой.

– А в Империи?

Повисло молчание. Никто не хотел признавать очевидного перевеса.

– Пятьдесят, – нехотя отозвался сам арн Цольдерс.

Цифра осела в ушах всех присутствующих неприятной горечью. Все присутствующие уже были в курсе того, что новый договор Содружества не подписан и война с Самаконой не за горами. Кажется, они и так начали понимать, но я задала последний вопрос:

– А сколько самаконских воинов способен положить воздушник-боевик Олленс, будь он четвёртого разряда?

Молчание мне было ответом. Я и сама знала: много.

– Вы, – всколыхнулось во мне вновь чёрное озеро, растекаясь по венам. – Вы сами отрекаетесь от единственного преимущества Империи. Магия практически ушла из Самаконы, а теперь вы, блюстители благородной крови и толстого кошелька, своими руками душите нашу единственную силу. Пока ещё действенную, но что будет через десять лет, когда все эти Олленсы вместо того, чтобы сражаться за вас, будут максимум вызывать проливной дождик, потому что большего лицензией им не положено?!.. Вы идиоты, господа. Когда же вы поймёте, что магия не имеет ни сословий, ни состояний?..

Я даже не заметила, как на кончики пальцев прорвалось сырое чёрное пламя. Давненько уже такого не было, чтобы бесконтрольно… Последние два месяца его сдерживал Свет, а тут само, без моего желания.

Члены совета молчали, но я и так знала, что мои слова не прошли впустую.

– Объявить с этого года повторный набор для состоявшихся магов, желающих повысить квалификацию. Пересмотреть систему оценок на экзаменах – это оставьте преподавательскому совету, им виднее. Организуйте практику каждому студенту на летние каникулы, а не выборочно. По их желанию, разумеется. Но достойную и, главное, оплачиваемую. Организуйте бесплатный переезд в город и обратно по воскресеньям – младшие тоже заслуживают отдых, но даже извозчика не все могут себе позволить. И, да, последнее. Все студенческие отработки и штрафы должны идти только на пользу самой Академии и самим студентам. Никаких больше прислуживаний совету, как сегодня. Я достаточно увидела, – покосилась я на того типа, что счёл меня и Станку «смазливенькой» и не постеснялся распустить руки.

– Ваша светлость, – я услышала, с каким трудом дались эти слова арну Цольдерсу. – В таком случае, если мы достигли взаимопонимания, наверное, стоит устроить амнистию для всех провинившихся студентов?

– Разумеется, ваша светлость, – с готовностью ответила я. – Все, кто был наказан прислуживанием здесь, освобождаются от повинности. А те, кто отбывал наказание на благо Академии – пусть продолжают.

Если принцу было не зазорно отрабатывать штраф, то кронпринцессе – тем более. Я вдруг поняла – Виларию не жалко.

Вообще никого не жалко.

Глава 7

Из-за затянувшегося собрания попечительского совета я пропустила первое занятие – сомнологию. В принципе, и грорш с ней. Ничего полезного я от этого предмета не ожидала, так, добавила в расписание из чувства противоречия. Как и многие другие, к которым не испытывала симпатии, но эти предметы считались ключевыми для тёмной магии. А уж для Тьмы Изначальной…

Единственное групповое занятие я всё же оставила – боевую. Хоть ректор Ксавия великодушно согласился обучать лично меня пару раз в неделю, но этот предмет не терпит снисходительного к нему отношения, и мне нужна ежедневная практика и с другими студентами. И здесь снова спасибо ректору – он перевёл меня в группу второкурсников. Теперь за свою холёную шкурку Аландес мог не переживать.

Именно к ним я и направлялась, уже предвкушая хорошую разминку – собрание придало мне решительности и разогнало кровь, да и магия просила хорошего выплеска.

– Любовь моя, ну куда же ты? – донёсся страстный шёпот спереди из петляющего коридора. – Ты меня бросаешь?..

– Вэл, не начинай опять, – раздражённо отозвался знакомый голос. Чересчур знакомый.

Вот уж кого не слышала бы и не видела, так это парочку новобрачных. Я вжалась в маленькую нишу в стене, чтобы не столкнуться с идущими мне навстречу сокурсниками. А те, как назло, остановились в паре метров от меня – мне теперь ни туда ни сюда.

– Аландес, но мы ведь с самой свадьбы практически не оставались наедине, – плаксиво протянула Вилария. – А как же наш медовый месяц?.. Мы ведь могли бы поехать на острова, милый, там так прекрасно весной…

– А езжай, Вэл, – резко осадил новоиспечённую супругу наследник. – Действительно, что тебе делать в Академии.

– Что… – окончательно растерялась девушка. – Аландес, любовь моя, ты шутишь?..

– Нет. Слушай, давай по-честному, зачем тебе теперь учёба? Тебя как будущую императрицу должно занимать совсем другое. Действительно, езжай на острова или вернись в столицу, отдохни. Займись… чем там обычно занимаются дамы в высшем свете? Наверняка придумаешь.

– Но, милый… я ведь тоже маг… А как же экзамены?..

– Вэл, ну серьёзно… Маг ты откровенно слабый. Если бы твой отец не состоял в попечительском совете, то вылетела бы ещё после первого экзамена. Так зачем время тянуть?

– Аландес!.. Ты… почему ты так жесток со мной? – голос Виларии дрожал, зато Аландес раздражался всё сильнее. – Я ведь просто хочу быть с тобой рядом… Ведь мы были так счастливы тогда, в том храме перед богами… они связали нас…

– Вэл, прекрати. Ты же так страстно мечтала выйти за меня замуж, ты своё получила. Что тебе ещё от меня нужно?

– Но… я ведь люблю тебя, – пролепетала несчастная девушка. – И ты говорил, что любишь… А теперь я просто не узнаю тебя. Ты разбиваешь мне сердце…

– Ой, перестань. Ты будто не знаешь, как совершаются браки в наших кругах… Вэл, ну хорош сопли разводить! Вот, возьми платок и сходи, приведи себя в порядок. Всё, мне пора.

Аландес ушёл в том же направлении, откуда пришёл, оставив супругу наедине с собой, а меня – спасибо, боги-многие – незамеченной. Та уже плакала навзрыд, отринув всё своё воспитание. Возможно, ещё вчера я бы действительно пожалела её. Подлости подлостями, а разбитого сердца не заслуживает никто. А ведь она действительно влюблена – не в титул, не в деньги, не в открывающиеся возможности – в самого этого эгоистичного и злого негодяя.

Ладно, не ждать же, пока её высочество проревётся вдосталь и уйдёт. Я отделилась от стены, Вилария подняла на меня припухшие глаза. Мелькнул испуг, она подобралась, шмыгая носом. Нет, действительно? Это ж насколько нужно не любить людей, чтобы думать, будто я могу сейчас ей что-то сделать плохое.

– Пирожные любишь? – вдруг вырвалось у меня.

Та сначала, как мне показалось, вообще не поняла вопрос. Но потом неуверенно кивнула.

– Очень… но мне здесь сладкого вообще никогда не дают…

– За обедом попроси вслух Большого Эла. Большой Эл, запомнила?

Та ещё раз кивнула. Я развернулась и уже было направилась по своим делам. Через пару шагов я всё же остановилась, глубоко вздохнув. Развернулась обратно.

– Это всего лишь политика, – холодно разъяснила я. – Ваш тайный брак – уловка, чтобы укрепить союз с Самаконой, подставив чужие головы. Увы, миролюбивая попытка провалилась. Зато другое Аландесу удалось на славу… В общем, я бы на твоём месте не питала иллюзий по поводу его внезапно вспыхнувшей неземной любви. Живи, веселись. Ваше высочество.

– Но… как так жить? – не веря, медленно качала она головой из стороны в сторону.

– Добро пожаловать в реальный мир, – хмыкнула я.

Я крутанулась на каблуках, невесело улыбнувшись ей напоследок, и вышла из коридора. Действительно, есть вещи и поважнее. Лично я, начиная с сегодняшнего дня, намерена полностью раствориться в учёбе.

Второкурсники поначалу восприняли моё появление на боевой в штыки, ещё бы – четыре здоровых лба, один из которых вовсе был полуорк. Преподаватель тоже был мне не знаком, хотя я знала, что появился и новый мэтр, и новый декан на всём факультете. Не ректору же самому постоянно вести занятия… А арн Шентия вообще отстранён. От занятий, от Академии и от меня. Впрочем, долго размышлять на эту тему мне не пришлось.

– Честно говоря, я не понимаю, как и зачем вас перевели в эту группу, – прямо заявил мне мэтр Фа́ррия под согласные хмурые кивки парней. – Насколько я знаю, собственно боевой магией вы не владеете, к тому же у вас много пропусков в первом полугодии. Нет, ректору, конечно, виднее, только не думал, что и он начнёт ставить титулы выше возможностей…

Понятно, этот тоже в курсе. Да, постарался же император Нердес, чтобы до всех преподавателей в Ровельхейме дошла нужная информация… А студентам уже наследничек разжуёт да в рот положит. Обильно приправив новости собственным ядом.

Я не стала ни спорить, ни что-то объяснять. Давно уже поняла, что словами здесь никому ничего не докажешь. Просто плавным движением вытащила из воздуха свой скимитар и приняла боевую стойку. При виде изогнутого чёрного клинка идеальной формы у мэтра блеснули глаза. А студенты, восхищённо охнув, благоразумно сделали шаг назад, чуть не наступив на вездесущего манса. Когда ему надо – словно из воздуха появляется.

– Ну-с, если так… – преподавателя сразу захватил азарт предстоящей схватки.

Он молниеносно запустил в меня первый пробный алый сгусток, и я отбила его без труда.

– Р-разойтись! – скомандовал он ученикам, и этому голосу позавидовала бы сама Эвина Вэй.

Нет, конечно, верх в этой схватке мне одержать не удалось, но потом была ещё одна, и ещё… После занятия двое разгорячённых студентов даже хлопнули меня по плечу, от похвалы же полуорка я вовремя увернулась, вызвав взрыв одобрительного смеха. Заодно и перезнакомились.

– Ну, девка, даёшь! – пробасил нелюдь. – Ишь, прыткая такая, юркая… Айда за меня, в Лес поедем, зверюгу твою возьмём, мамке моей ты понравишься!

– Аххах, Ло́гге-Бревно, тебе хоть одна согласием ответила? – вновь заржали парни. – Ведь каждую встречную зовёшь!

– Ну, согласится же кто рано или поздно… – пробурчал полуорк.

Ещё одним приятным сюрпризом стала некромантия следующим занятием.

– Эстас?! – не поверила я глазам. – Это ты? А почему ты здесь? Нам объединили занятия, и мы вдвоём заниматься будем?

– Привет, Ардина, – улыбнулся мне Эстас Шилла. – Нет, заниматься ты всё же одна будешь. Но – у меня.

– Ого! Это как так?

– Да меня ещё с начала года в новые преподаватели прочат, – чуть смутился молодой мужчина. – Вот, считай, первая практика, она же проверка. И экзамен я уже не на седьмой курс держать буду, я до своего порога дошёл, а прямиком в мэтры.

– Но это же здорово! Я так рада за тебя!

Эстас просто отличный парень! Гордость Академии – один из всего двоих шестикурсников. Но при этом простой и совсем не заносчивый. А уж лучшего капитана на том турнире я до сих пор себе представить не могу. И при всём при этом – некромант. Бывает же… Аж на душе тепло стало.

Греттен, уловив мои эмоции, потёрся о ноги, и тепло быстро обернулось жжением на запястье. Что, и даже такая кроха?!.. Пусть утром я слила в никуда всю светлую магию, но она продолжает восстанавливаться, а мой резерв увеличиваться. И мансу не объяснишь, чтобы так не делал. Новую крупинку тоже пришлось незаметно выпустить, враз лишившись краткосрочного тепла. Но ведь Сагарта сказала: «каждое утро». Или это весь текущий резерв каждое утро, он как раз восстанавливается у всех магов за сутки плюс-минус пару часов, а всю новую – сразу? Как понять? Грорш их разберёт, этих всемогущих…

– А я за тебя рад, Ардина. Даже не верится, что ещё полгода назад тебя перед Станкой выгораживал за отсутствие магии. А теперь самому не терпится с твоей Тьмой поработать. Но учти – поблажек делать не стану. Преподавателем я намерен стать исключительно требовательным!

– А мне только таких и надо, Эстас.

– Ну, может, только поначалу… – хитро подмигнул он. – Репутацию же надо нарабатывать.

И, как серьёзно настроенный будущий преподаватель, он прочёл мне самую заунывную лекцию об истории древнего искусства некромантии. С лохматыми датами, забытыми именами и подробным перечислением ужасно скучных вещей. А я-то губу сразу на практику раскатала!

А, может, это и к лучшему – не думаю, что вид умертвий способствовал бы аппетиту. А так как завтрак я пропустила по причине раннего собрания, то желудок мигом напомнил о себе. Да ладно, чего греха таить: на завтрак я не пошла по другой причине. Раз Аландес с Виларией вернулись из столицы вчера, то свежие сплетни уже заполонили Академию. Авось, к обеду поутихнут…

– Дин, ну ты где ходишь! Перерыв сейчас уже закончится! – взглянул на меня с укоризной Анхельм. – Ты ешь вообще? Потухшая какая-то.

– Поверь, голодной меня отсюда не выпустят, – покосилась я на дядюшек, те уже демонстративно возмущённо упёрли руки в боки. – Потом догонят и ещё раз накормят.

«Нет, клянусь своим шестизарядником, от Большого Яблока до Миссисипи не встречал кобылки строптивее, а уж мне повстречалось немало необъезженных скво!»

– Ем, Джонничка, ем! – покорно подняла я руки перед оскорблёнными нарушением режима духами.

Те и отвечать не стали, лишь сунули в поднятые руки нож с вилкой и зависли над душой, негодующе указывая на многочисленные тарелки. Разговаривать с набитым ртом и под присмотром поваров было сложно, так что огляделась вокруг. От меня быстро отводили глаза, перешёптываясь. Да-да, ребятки, всё ещё сложнее. Мало того, что я всё-таки не замужем, и что арнаи я стала без какого бы то ни было арна, что само по себе нонсенс, так ещё и отхватила завидную партию – самаконского шахина. Я только хмыкала, слушая пересказ бурно циркулирующих слухов. Меня уже бессчётное количество раз выдали замуж, развели, поймали на измене и приписали мне парочку незаконнорождённых детей. Но свадьбу наследника и Виларии, конечно, ничего не могло затмить…

Интересно, сама она поняла, что её просто использовали? Или не поверила мне, предпочла остаться в своих иллюзиях?

Аландеса в столовой не было видно, и это к лучшему. А вот Виларию я заметила в окружении наших сокурсниц и множества девиц постарше. Прямая спина, сдержанная улыбка, ни следа от утренней истерики. И теперь снова звезда, будто и не было в её популярности недавних падений. О, надо же, Санечка, он же Большой Эл, действительно не поскупился на пирожное… Текущее его имя, кроме меня и Мексы, никто знать не мог, так что оно и послужило паролем, они духи сообразительные.

Вилария вдруг перехватила мой взгляд. На мгновение она приспустила эту исполненную величия маску будущей императрицы, посерьёзнела и еле заметно кивнула мне. Право же, сегодняшний день не перестаёт меня удивлять.

– Представляешь, Хельме, у меня сам Эстас Шиллла теперь некромантию вести будет, – поделилась я радостью.

– Ух ты, – с сомнением ответил друг. – Эстас классный, но некромантия тебе зачем? Это же мерзко.

– Да пригодится, мало ли. Хотя бы основы знать. Если уж я боевую профильной выбрала, то как смежное умение лишним не будет.

– Ну, смотри сама… Будь у меня возможность от этой занудной истории Империи отказаться, я бы даже на умертвия её променял, всё веселее было бы. А что у тебя там ещё? Дай, кстати, вообще расписание твоё посмотреть… Так, боевая, проклятия, боевая с Ксавией, развоплощение, снова боевая, заклинания, духи и демоны, боевая, боевая, боевая, сомнология, боевая… Боги-многие, а сомнология-то тебе за каким гроршем? – рассмеялся Анхельм.

– Ну-у, – я сама толком не знала, что ответить. Когда-то мэтр Эрдис точно так же указал ректору на неподходящий, по его мнению, для меня предмет. – Снами там управлять и всё такое…

– Ты спишь плохо?

– Да нет, хорошо сплю. Ну, это же это… сноходцы… наслать могут разное другим людям…

– Ардин, я вот всё забываю, что ты с магией всего полгода назад познакомилась, у тебя порой такие наивные представления о ней, – продолжал он смеяться. – Сноходцы, ага… Тебе на первой лекции ничего не объясняли, что ли?

– Так в начале этого семестра мне её Эрдис отменил, даже сходить не успела, а сегодня первое занятие пропустить пришлось. А что не так с ней?

– Да чушь это просто, не трать даже время. Сноходцы, слово-то вспомнила… Не, они, может, и были когда-то. Когда грорши были добрее, трава зеленее, а магия сильнее и толще. Сомнология – это что-то среднее между самокопанием и целительством душ. Контролировать собственные сны учат, чтобы эффективнее время использовать – учиться там во сне или полноценно отдыхать всего за пару часов. Оно тебе надо? А чтобы другим людям что-то через сон наслать или хотя бы просто чужое сновидение увидеть – это ты загнула, конечно… Это так не работает.

Хельме снисходительно улыбнулся, как будто ребёнку истину разжевал. Ну да, я действительно до сих пор многого не знаю. Настоятельница в приюте магии чуралась как огня, я обычный заговорённый светильник, каких в каждом городском доме как минимум парочка водится, только в Академии и увидела. А общее представление о магии только из Беатиных любовных романов и сложилось. Вычитала там про сноходцев, вот и вообразила себе…

– Так, менталистика, силы ночи, бесконечная боевая… Слушай, у тебя тут мрак какой-то! В смысле, все предметы тёмные. Погоди, а Свету ты как учиться будешь? Ты ведь что угодно можешь выбрать! У тебя ведь она уже порядком восстановилась, да даже вот с такой горсточкой, – сложил он ладонь, – тебя с руками преподы оторвут, они же Изначальной в глаза не видели! Помнишь, Эрдис тебя из-за одной только искорки пошёл отбивать у ректора?.. Да, кстати, а артефакторика у тебя где? Она же тебе так нравилась… Ди-ин?..

– Хельме, я хочу именно эти предметы, – сказала я деревянным голосом. – Для светлой пока рано.

– Да какое рано?! Ты одной этой искрой обогревалку зарядила так, что в Разнотравном саду уже месяц как лето в разгаре!

Я промолчала. Всё равно не смогу объяснить.

– Ардин, – нахмурился Хельме. – А помнишь, когда она впервые появилась, ты так радовалась, и нам постоянно ею хвасталась…

– Да, Ардин, – зашла со спины Мекса. – Покажи нам свой Свет. Сейчас.

Прозвенел звонок к окончанию перерыва, через пять минут будет повторный, возвещающий о начале занятий. Я дёрнулась было, кивая друзьям на настенные часы, но те не шелохнулись, лишь Мекса мягко надавила мне на плечи, усаживая обратно.

– У тебя его нет? – прошептал Хельме то, о чём сразу догадалась Мекса.

– Сагарта? – уточнила унвартка.

Кивнуть тоже не получилось, крепко же меня приложила богиня своим зароком. Но друзья и так всё поняли.

– Они все действительно чудовища, – с отвращением произнёс Анхельм, меня же сочувственно взял за руку.

– Хельме, всё хорошо, поверь, – я даже улыбнулась ему. – Ты чересчур близко всё воспринимаешь.

– Нет, Ардин, не хорошо. Близко воспринимаю… Плохо, что ты уже перестаёшь.

Больше мы с друзьями к этому разговору не возвращались. Да и о чём тут говорить, когда я сама лишний раз рта раскрыть не могу – знак Сагарты мешает, а друзья и так все понимают: я сама сделала выбор. С решением богов не спорят.

Прошло уже несколько дней, абсолютно одинаковых и незапоминающихся. Выплеснуть Свет с утра, стоило только проснуться, затем учёба, тренировки, библиотека по вечерам. С остальными студентами я практически не пересекалась, с друзьями и вовсе теперь виделись только в столовой, но те слова Хельме запали в душу. Тем более в запретной книге о Тьме Изначальной я и сама что-то подобное читала. Мол, что постепенно Тьма изгоняет всё светлое из человека, усиливает отрицательные эмоции. Им поддаваться тоже нельзя, иначе магия захватит саму душу, не оставит ничего человеческого. Этакий вариант сортсьеля, только здесь не чужой злой дух вселяется, а оно само внутри растёт.

Для обладателей такой магии, как у меня, выход один – не иметь чувств вообще. Договориться с внутренним врагом, не давая ему пищи. Я поняла, чего боится Хельме: что либо я охладею ко всему, либо меня захватит Тьма. Раз нет больше Света, что нивелировал бы её. Но я в это не верю. Я ведь не утрачу память, не забуду ничего из того, что со мной было, не стану воспринимать это по-новому…

Справлялась же раньше, когда Тьма пёрла наружу, а о Свете только мечтать приходилось. И ничего же: друзья не стали менее родными, не душила никакая злоба. И сейчас тоже смогу с ней договориться. Пусть вырвалось тогда немного чёрного сырого пламени с утра на совещании совета, но это с непривычки. Я прекрасно ею владею, спасибо мэтру Сарттасу и его урокам! И воспринимаю мир всё так же ярко, как и со Светом.

Да вот Анхельм тот же – намеренно о нём сейчас подумаю! Я всё так же его люблю. Ну, как брата, конечно… А сейчас даже ещё больше, после того, как он сам всё понял про Шентию. Ничего же не изменилось… Хотя… а почему он так смиренно это воспринял, разве за любовь не стоит бороться до конца?.. Может, не так уж и любит… или просто слаб…

Боги-многие, я что, действительно сейчас так подумала?!.. О своём прекрасном рыцаре Хельме? Бред какой-то, я даже встряхнула головой, прогоняя незваные мысли прочь.

Но с другой стороны, шептал трезвый рассудок, лучше вообще сейчас о них не думай, друзья тебя тормозят. Сейчас надо думать об учёбе. Вернуться в запретную секцию к той книге и читать не глупые вводные предупреждения автора, а переходить непосредственно к важному. К тому, как управлять своей великой силой и не размениваться на детские приёмы, которым учат меня сейчас. Не так много времени осталось на то, чего я действительно желаю. На месть…

Месть?!.. Меня вдруг обожгло незнакомой сладостью непонятно откуда всплывшее в мыслях слово. А что… Разве я не имею права?

Вздор какой, я аж проморгалась. Я сейчас борюсь за собственную жизнь и за любовь, а вовсе не жажду мести! Я зажмурилась, вызывая перед глазами образ Ронарда. Вот чего я действительно желаю! А не… Но образ его поплыл, я так и не смогла воссоздать в памяти ни пронзительные тёмно-серые глаза, ни чётко очерченные скулы… Почему это я одна должна бороться за нас? А раз одна, то стоит ли оно того вообще… Вся эта семья перевернула мне жизнь с ног на голову, и к чему это привело? Император, его озлобленный отпрыск… Вместо размытого образа Шентии вдруг ярко вспыхнуло лицо Аландеса, рядом с ним встал маг-убийца в полумаске, и меня просто захлестнуло ненавистью к тем, кто лишил меня всего… И чёрные воды озера так ласково обволокли меня, что даже внутренний Свет не дарил мне раньше столько нежности.

Да, месть!

И как я раньше сомневалась…

***

– Итак, Ардинаэль, проклятия. Что вам известно о них?

– Боюсь, только в общих чертах, господин О́гги. Они бывают на людей и на предметы. На целый род вроде тоже. Мгновенные либо срабатывающие при определённых условиях. Смертельные тоже бывают…

Мэтр Огги в своей чёрной мантии походил на тощего ворона, частого спутника про́клятых. А манерой разговаривать отрывисто и строго по делу, никогда не улыбаясь – на ректора Ксавию, разве что был лет на пятнадцать постарше. И глаза тоже цепкие, бдительные.

– Хорошо. Объектов проклятий несравнимо больше, но до этого мы дойдём позже. Проклятия, по сути своей, это те же заклинания, принцип их действия одинаков: сила слова, а, точнее, Праязыка, плюс приложенная магия. На занятиях по заклинаниям вы пока изучаете только общеприменимые – бытовые, защитные. Их могут использовать все, независимо от типа магии. Со второго курса у вас начнётся профильное разделение: у стихийников свои узкоспециальные заклинания, у целителей другие… Проклятия же доступны не всем.

– Только обладателям тёмной магии?

– Верно. Тот же целитель или огневик не способен применить проклятие, не обладая хоть малой толикой магии тёмной. Но это не значит, что проклятия приносят только ущерб. Хороший маг-проклятийник способен принести много пользы обществу.

Я что-то засомневалась, не сумев представить такой ситуации, но мэтру виднее.

– Господин Огги, прошу прощения, но я бы хотела сразу прояснить один вопрос. Насколько допустимо применение проклятий в Академии? Я имею в виду… вне занятий?

– Я знаю, на что способны мои студенты. Необратимых проклятий – таких, чтобы я не смог развеять – не насылал ещё никто, а потому не вижу препятствий. Уставом Академии прямо запрещено следующее: применение боевой магии вне тренировок и применение любой другой, если она несёт непосредственную угрозу здоровью или даже жизни учащихся. За это положены штрафы, отработки, а в отдельных случаях – отчисление. Все остальное расценивается как внеучебная практика и даже поощряется. Студенты должны уметь за себя постоять, и где, как не друг на друге, этому учиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.