Ирина Ироника
И стрелы пролетают мимо

«Все сущее находится в единстве как принцип,

и возвращается к единству как цели».

Элифас Леви.

И спросит Бог: «Никем не ставший,

Зачем ты жил? Что смех твой значил?»

– «Я утешал рабов уставших», – отвечу я.

И Бог заплачет.

И. Губерман.

Часть I

Пролог

Алиса беспорядочно вертела головой, внимательно глядя по сторонам и силясь вспомнить, как она могла очутиться в этой комнате. Ее недоумение сменилось смутной тревогой, за доли секунды превратившейся в безотчетный страх, а следом и в смертельный ужас. Внезапно девушка почувствовала огненное дыхание на своих щеках, словно к ее телу подбирались языки пламени. Судорожно вздохнув, она попыталась наполнить легкие кислородом, чтобы закричать, но все было тщетно: плотный и упругий воздух не желал проникать в ее тело. В этот момент рядом с ней раздался спокойный и приветливый голос:

– Тебя просто кинуло в жар – таким образом твой организм реагирует на отсутствие атмосферы. Сейчас все пройдет. Впрочем, не переживай, тебе идет румянец.

Алиса поняла, что ее пытаются успокоить, но отчего-то испугалась еще больше. Кто это с ней беседует и почему она его не видит? В ее голове забрезжила смутная догадка, но рыжеволосая девушка никак не могла собраться с мыслями, чтобы вспомнить что-то важное.

– Кто вы? – спросила Алиса, понимая, что вот-вот хлопнется в обморок, но не услышала собственный вопрос. Тем не менее, незнакомец ответил.

– Твой волонтер. Меня зовут Артур, и я присматриваю за вернувшимися.

И тут словно из-под земли прямо перед Алисой вырос ничем не примечательный человек, среднего роста и комплекции.

– Вернувшимися куда? – едва слышно прошептала девушка, ошарашенная внезапной догадкой.

– На небо, – все так же спокойно произнес Артур, и Алиса закричала. У нее случилась истерика, а вслед за ней и приступ панической атаки и, несмотря на то что психика Алисы попыталась защититься от жутких воспоминаний, девушка все-таки поняла, что с ней произошло.

Глава 1

Да, Алиса умерла и с этим уже ничего нельзя было поделать – теперь ей предстояло жить по-новому.

Повинуясь неизвестно чьей воле, она попала на попечение к Артуру, который поднаторел сжимать в своих крепких объятиях новопреставившихся подопечных, когда, валясь с ног от бессилия после многочасовой истерики, они все-таки подпускали его к себе. Он привык к их слезам и даже вывел для себя нечто вроде шкалы постчеловеческого горя.

Сильней всего, по его мнению, убивались матери, умершие при родах и оставившие на Земле своих новорожденных детей. Не все, конечно, но подавляющее большинство. Боль их утраты сменялась яростью, когда Артур сообщал им, что обратного пути на Землю не бывает, по крайней мере, в старом теле, как не существует и освещенных туннелей, ведущих в реанимационное отделение. В такие минуты, не желавшие мириться с суровой действительностью, обезумевшие от горя матери, обрушивали весь свой гнев на ни в чем не повинного волонтера, чьи большие, тяжелые и теплые руки были созданы не для самообороны, а для качественных объятий, и ему приходилось не сладко.

Меньше всего, по мнению Артура, страдали одинокие люди, дожившие до преклонных лет – смерть не была для них сюрпризом, и с настороженным любопытством, они оглядывались по сторонам в поисках позолоченных весов, на которых кто-то неравнодушный к их земным деяниям станет измерять и оценивать совершенные ими грехи и добродетели.

Общаясь с порученными его заботам Душами, Артур стал лучше разбираться в людях и пройденном ими пути. Он рассматривал картинки их жизней словно увлекательные фильмы, пытаясь учиться на их ошибках и надеясь сделать правильный выбор, оказавшись в похожих ситуациях на Земле. Ему нравилось называться именем из прошлого воплощения, словно тем самым, он смог победить смерть и продолжить жить дальше. Наверное, это было тщеславием, и с этим тоже стоило когда-нибудь поработать, но лишь после того, как он ответит себе на самые главные вопросы: что случилось с ним на Земле и почему он помнит лишь последние семь лет своей прошлой жизни.

Алиса все еще слабо билась в руках Артура, но он знал, что острая фаза максимального эмоционального выплеска уже миновала. Души тоже имеют свой характер, хотя он и меняется на разных этапах их развития. Порой Душа эволюционирует настолько быстро, что трансформируется после каждого полноценного воплощения, но чаще всего требуется несколько разных инкарнаций, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки и новые знания твердо закрепились в ее нетленной памяти, изменив структуру невидимой человеческому глазу материи. Артур тяжело вздохнул, подумав о том, что в его случае эволюционный процесс совсем уж затянулся, но это тоже могло быть неспроста. Его шумное дыхание разбудило Алису, обессилевшую после бурного выплеска эмоций, и, высвободившись из его объятий, она стала растерянно смотреть по сторонам, часто хлопая длинными, черными ресницами. «Сейчас опять начнет», – пронеслось в голове у Артура, и, словно услышав его слова, Алиса вновь припала к его теплому плечу, принявшись судорожно рыдать.

– Послушайте, вы не понимаете. У меня на Земле остался любимый человек. Я должна, ну просто обязана быть с ним. Он не переживет мою утрату. Конечно, в наш последний разговор он был очень груб и просил меня оставить его в покое, но вы же понимаете, что это просто слова! Такая игра! Иногда нужно изо всех сил оттолкнуть, чтобы потом, признав свои ошибки, прижать к себе еще крепче! Разлука усиливает чувства. Что с ним будет, когда он поймет, что, пожелав мне сгинуть, он своими собственными устами исторгнул проклятие, погубившее любовь всей его жизни. Я должна вернуться! Слышите, должна!

Артур молча и участливо смотрел на Алису, продолжая успокаивающе гладить ее по руке и заведомо зная, что любые слова и доводы сейчас бессмысленны, и лучшее, что он может сделать – это дать новенькой выговориться.

По-своему истолковав его полный участия взгляд и нежные прикосновения, Алиса одним неуловимым движением расстегнула верхние пуговицы своей шифоновой блузки и перед глазами Артура предстала красивая женская грудь, едва прикрытая кружевным бюстгалтером.

Алиса бросила беглый взгляд на свое декольте, и на ее лице мелькнула досада.

– Черт, кто нацепил на меня эту броню? Никогда не носила лифчики! Меня предали! Осечка! Этот способ еще ни разу меня не подводил, сработав даже с учителем биологии, который, как поговаривали, вообще любил мужчин. Но грудь должна быть обнажена! План Б, мне нужен план Б, – заметались мысли у нее в голове, и усилием воли взяв себя в руки, Алиса растянула губы в легкой улыбке, игриво проведя по ним кончиком языка.

– Наверное, кто-то из похоронного агентства, – флегматично ответил Артур, глядя Алисе в глаза.

– Что-что? – подняла четко очерченные брови рыжеволосая девушка, приходя в бешенство от того, что разговор повернул не туда.

– Наверное, лифчик на тебя одели в похоронном агентстве. Кстати, неплохое местечко, надо полагать. Я тут такое повидал: соберут старушки себе на смерть белье новое, туфли-ботинки красивые, платья ненадеванные, а работнички покойников в тряпье какое-нибудь замотают, а трусы с биркой себе оставят и адью. Кто ж укомплектованность бабулек проверять будет? А старушенции потом в дырявых халатах тут сидят, да причитают: при жизни все экономили, думали, хоть после смерти пофорсят, а не тут-то было. Но это еще что, из Индии вообще в простынях прилетают – у меня для них даже одежонка кое-какая припасена… Так, что, если тебе сотрудники все, что надо перед кремацией, по-честному надели, а не себе забрали – считай, повезло, в добрые руки попала.

Щеки Алисы покрылись румянцем, и шестым чувством Артур понял, что третьего витка истерики уже не будет.

– Не может же он и вправду читать мои мысли, – раздался в голове Артура голос Алисы. – Про лифчик он просто догадался – у меня же все на лице было написано! Постой, Алиса, ну ты и дура, застежка же спереди!

Осознав, что еще не все потеряно, Алиса растянула губы в своей лучшей улыбке и одной рукой расстегнула бюстгальтер, томно прошептав:

– Может быть все-таки есть способ вернуть меня обратно?

«Дать помять, как Артему Николаевичу в шестом классе, и не более того. Этому лоху и того много будет», – продолжила размышлять Алиса, сжимая руку Артура и осторожно направляя ее в сторону своего обнаженного декольте. – Вот же дебил, – протянула она про себя, и ее улыбка стала еще шире, – ну давай же, пока сюда еще кто-нибудь не пришел. Может быть, они не успели поставить меня на какой-нибудь учет и еще можно отмотать все назад: свет в конце тоннеля, склонившиеся надо мной врачи, и я дома.

– Отсюда не возвращаются, – спокойно произнес волонтер и покорно положил свою широкую ладонь на грудь Алисы. Ее сердце не билось и накрыв кисть неприятного ей мужчины своею, Алиса тоже это почувствовала. Вскинув на волонтера свои большие глаза, она поняла, что умерла – окончательно и бесповоротно.

– Вот же дебил, – выпалила Алиса, уже не стесняясь своих мыслей и оттолкнув руку Артура, быстро застегнула все крючки и пуговицы на своей одежде. – Ну, Артемка, показывай куда я попала, – произнесла она сквозь стиснутые зубы, рухнув на стоявшую возле нее тахту.

Глава 2

– Понимаешь, весь смысл состоит в том, чтобы осознать, что ты делала не так в прошлой жизни и не допустить подобных ошибок в следующем воплощении. Мы идем на Землю, чтобы учиться новому. Молодым Душам дают простые задания, зрелым посложней. Ну, это как в арифметике: сначала элементарное – складываем цифры, потом учимся их умножать, а затем комбинируем сложение и умножение в одной задаче. Потом, если постигли эту науку, усложняем еще и переходим к логарифмам и интегралам, – голос Артура звучал очень ровно. Волонтер Алисы был уверен, что терпение – это базовая добродетель Души, которая, словно крепкая нитка удержит, нанизанные на нее крупные бусины других наработок и часто ему казалось, что он посвящал многие воплощения постижению этого навыка.

– Во-первых, я всегда поступала правильно, – капризно протянула Алиса. – И, если бы можно было жить по-другому, то, конечно, я бы все делала иначе, но, не забывай, что меня окружали одни идиоты, эгоисты и сексуально-озабоченные мужланы, а во-вторых, ты сказал, что на Земле я все равно забуду весь этот анализ, и тогда зачем он нужен? Просто буду жить заново.

– А разве тебе самой не интересно зачем ты умерла и для чего тебе было дано твое окружение? Да и новое тело подбирается не просто так, а чтобы учесть и исправить старые ошибки. Ты должна попасть в свою нишу: именно в те обстоятельства, где сможешь многому научиться и сделать верные выводы, чтобы не наступить на старые грабли, а на это нужно время. Тут особо нечем заняться и пересмотр своих прошлых воплощений – самое лучшее развлечение. Ты не обязана делать это со мной, просто сейчас я свободен и могу составить тебе компанию, – улыбнулся Артур.

– Ниша-шмиша, – зевая, протянула Алиса.

Рыжеволосая красавица уже полностью пришла в себя после пережитой истерики, и к ней начала возвращаться былая уверенность в себе.

– Это все не особо интересно. А кроме тебя здесь есть кто-нибудь? Хорошо, что я умерла молодой и красивой, а то шамкала бы тут беззубым ртом, кутаясь в пуховый платок. И вообще, я хотела бы переодеться: чувствую себя школьной учительницей в этой цветастой блузке и черных брюках со стрелкой

– Да, тут полно новоприбывших и наших волонтеров, но все они заняты делом, – спокойно ответил Артур. – А что касается другой одежды, то посмотри в шкафу, но не думаю, что там найдется что-то получше твоего теперешнего наряда.

Не мешкая, Алиса вскочила со своего места, и стала оглядываться по сторонам, но не считая ее лежанки и стула Артура, в комнате не было никакой мебели.

– Просто мысленно представь его, – посоветовал Артур. – Обычный прямоугольник из беленого дуба, а внутри него – перекладина с металлическими вешалками, на которых висят платья.

Алиса закатила глаза и ей стало смешно от нелепости ситуации. Она уже собиралась отпустить какую-нибудь шуточку про материализацию мыслей, как внезапно увидела описанный Артуром шкаф. Открыв его дверцу, девушка стала споро перебирать вешалки с одинаковыми коричневыми платьями, напомнившими ей старую школьную форму.

– Фу, что за гадость, – поморщилась она, недовольно глядя на Артура.

Мужчина пожал плечами:

– Каждому открывается самая подходящая для него одежда. Это не я решаю. Знаешь, те, кто приходят сюда голыми, обычно бывают благодарны и за это.

– Мне уже не нравятся здешние правила, – капризно сказала Алиса и не стесняясь Артура, начала расстегивать свою блузку. Небрежно бросив ее на тахту, она с явным наслаждением стянула с себя лямки бюстгальтера и щелкнув застежкой, запулила его в дальний конец комнаты. Зажмурившись от удовольствия, но подсматривая за реакцией Артура сквозь полусомкнутые ресницы, она погладила себя по груди и вновь надела цветастое одеяние, скрывшее ее пышное декольте, тонкую талию и изящные руки танцовщицы. Оставив три верхние пуговицы не застёгнутыми, Алиса подмигнула Артуру, и в ее взгляде отчетливо читался вызов: мол, «как тебе такое, дружок?».

– Алиса, ты должна осознать свою ответственность за те действия, которые совершила на Земле и понять, что именно они и предопределили все дальнейшие негативные события твоей жизни, а во что ты при этом будешь одета, значения не имеет, – спокойно произнес Артур. – Чем дольше ты пробудешь здесь, тем меньше у тебя останется земных привычек.

– Ну да, давай обвиним во всем меня. Я прям мечтала обо всех этих проблемах и мудаках, свалившихся на мою голову, – фыркнула Алиса.

– Все произошедшее и было твоей целью, – загадочно произнес Артур, но девушка совершенно не поняла последнюю фразу, а потому решила сменить тему разговора.

– А где мы находимся? На небе?

– Что-то вроде того, – улыбнулся Артур. – Во Вселенной. Она широка и необъятна, и связывает все человечество. Душа каждого новопреставившегося попадает в определенную точку пространства, предназначенную именно для него в результате сплетения судеб, родственных ему Душ. Все встречи – и там, и здесь – не случайны, и, возможно, наши с тобой дороги тоже пересекались пару воплощений назад.

– Надеюсь, что нет, – невежливо пробормотала Алиса, смерив Артура оценивающим взглядом.

Мягкий и тактичный Артур казался ей мямлей – слабым и безвольным, а его «средненькая внешность», вызывала у нее брезгливость. Ей всегда нравились статные, мужчины, знающие себе цену, которая была прописана на их банковских счетах, хотя, в последнее время Алисе все чаще попадались смазливые, но нищие и крайне инфантильные молодые люди с непомерными амбициями, раскатывающие по городу на дорогих, но арендованных автомобилях. У такого как Артур, не было ни единого шанса заинтересовать Алису своей невзрачной персоной, и даже просто оказаться замеченным ею.

– Могу я пообщаться с кем-нибудь еще? – полюбопытствовала рыжеволосая красавица.

– Только если к нам придет кто-то из свободных волонтеров, – неопределенно пожал плечами Артур.

– Послушай, а вдруг ты меня обманываешь? Что, если ты маньяк, похитивший меня из больницы, и я вовсе не умерла и нахожусь в твоем доме на Земле? – от одной этой мысли Алису передернуло, и она обняла себя за плечи, запоздало сожалея о том, что все это время щеголяла перед Артуром с полуголой грудью.

– Давай я покажу тебе фокус, – улыбнулся ее новый приятель.

С этими словами, Артур встал со своего стула и сделал пару шагов к стене. Только сейчас Алиса заметила неприметную дверцу и, кивнув головой, легко спрыгнула с тахты. Разговор с волонтером порядком ей наскучил, и любопытная от природы девушка сама повернула дверную ручку. В первое мгновение ее ослепил яркий белый свет, словно вокруг зажгли сотни неоновых ламп. На миг ей даже показалось, что она очнулась лежащей на хирургическом столе, раздетая донага. Она чувствовала себя абсолютно прозрачной, словно сквозь ее тонкую кожу вдруг явственно стали видны и ее мышцы, и кровеносные сосуды, и внутренние органы, и кости, и даже что-то еще: непонятное, пугающее, то, что принято скрывать от посторонних людей. Алиса растерялась: она всегда гордилась своим телом, как величайшим из земных творений, и не упускала возможности выставить его на всеобщее обозрение – носила короткие, облегающие платья с большими вырезами, загорала на нудистских пляжах и танцевала стриптиз своим мужчинам, а теперь кто-то неведомый внутри нее заявил право на свое существование, пожелав остаться в тени и осознав свою второстепенность перед чем-то большим и поистине великим. На глазах Алисы выступили слезы, превратившие окружающее ее пространство в непроглядную молочную дымку. В ее ушах зашумело и внезапно девушка поняла, что слышит свое собственное частое и глубокое дыхание. Как могла она не замечать, что за все время, прошедшее с момента ее пробуждения в странной, полупустой комнате, ей не пришлось сделать ни единого вдоха?

– Если хочешь, можешь по привычке пользоваться своими легкими, хотя это и не обязательно. Только смотри, не упади, – послышался рядом громкий шепот и Артур крепко сжал ее руку.

Алиса моргнула, и вместо того, чтобы скатиться по щекам, двумя невесомыми кристалликами, ее слезинки взмыли вверх. Волонтер сделал неуловимое движение, и они сели прямо на его протянутую ладонь.

– Поздравляю, теперь ты можешь взглянуть на весь наш мир.

Алиса обомлела. Еще никогда она не видела такой красоты. За порогом комнаты раскинулась бескрайняя бездна, в которой хрустальными гроздьями созвездий замерло бесчисленное множество сияющих, желтоватых сфер. Алиса никогда не думала, что у этого цвета может быть столько оттенков. На эту панораму можно было смотреть часами, но для рыжеволосой девушки открывшаяся ей картина значила только одно: Артур говорил правду, и она умерла по-настоящему. Порывисто отвернувшись, так что резко взметнувшиеся волосы чуть не хлестнули Артура лицу, Алиса вбежала в комнату и в изнеможении повалилась на тахту.

Глава 3

– И что, мне придется двадцать шесть лет здесь просидеть? – капризно спросила Алиса. – Просматривать каждый прожитый день, чтобы понять, что я, по-твоему, сделала не так?

– Нет, все произойдет гораздо быстрее, – ответил Артур. Перед твоими глазами будут всплывать только те моменты, которые вызовут у тебя самый яркий эмоциональный отклик.

– Ну хорошо, раз тут больше нечем заняться, давай посмотрим, как я жила. Это будет очень красивый фильм, – ослепительно улыбнулась Алиса. – Но на постельных сценах будешь закрывать глаза.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – поинтересовался Артур. – Мы с тобой не встречались в прошлом воплощении, а значит, я могу побыть с тобой.

– Конечно. Кто же смотрит кино в одиночестве? – сверкнула глазами девушка, пытаясь скрыть охвативший ее страх. – Тут есть попкорн? Правда, кушать не особо хочется.

– Хорошо, я побуду с тобой, – сказал Артур, присаживаясь в свое кресло и игнорируя вопрос о воздушной кукурузе.

– А если бы наши пути пересекались в прошлом? – подняла бровь рыжеволосая красавица.

– То меня бы сразу сдуло отсюда автоматически, – улыбнувшись, пояснил Артур. На миг его лицо стало задорным, мальчишеским, веселым и доверчивым, и Алисе пришлось приложить немало усилий чтобы сдержать ответную улыбку. – Участники одного и того же воплощения не должны становиться волонтерами друг для друга, иначе им будет проще найти отгадку. Может так случиться, что, кто-то решит задачку, а другой так ничего не поймет и лишь спишет ответ. Или они начнут спорить, выясняя, кто был не прав, и волонтер может начать манипулировать новоприбывшим и рискует потерять авторитет в его глазах. Я не буду ничего подсказывать, но, если тебе нужна компания, то могу побыть рядом, чтобы поддержать тебя и обсудить увиденное.

– Я не поняла про подсказки. Разве там не будет комментария, что, мол Алиса, тут ты перешла дорогу на красный свет, а-я-яй? Больше никогда так не делай. И кто будет анализировать мои грехи и добродетели? Постой, раз я не в аду, значит последних было больше? Выходит, я неплохо справилась с «последним воплощением», – пренебрежительно произнесла Алиса, сделав ударение на последних словах.

– У каждого человека существует свой Ад и свой Рай, но они находятся не где-то в загробном мире, а на самой Земле. Своими руками мы копаем глубокие ямы еще при жизни и создаем себе неприятности, которые и называем наказаниями, несправедливо посланными нам свыше, а потом молимся, прося кого-нибудь убрать последствия своих же проступков. Понимаешь, это как разлить сладкий чай, ходить по липкому полу и ждать, что кто-то другой помоет его за тебя. Тут уж впредь будь аккуратней, а сейчас осознай свою ответственность за беспорядок, возьми тряпку и приберись, – пояснил Артур.

Алиса на секунду задумалась и с лукавой улыбкой спросила:

– А Рай – это когда кто-то везет тебя отдыхать на собственный остров в роскошное бунгало и исполняет все твои пожелания?

– Может быть. Если там ты чувствуешь себя по-настоящему счастливой. Люди могут оставаться недовольными и на дорогих курортах и даже тогда, когда кто-то исполняет все их пожелания.

Алиса молчала, и Артур дал ей время поразмыслить над его словами.

– Давай начнем, – нарочито бодро воскликнула девушка, тряхнув рыжими волосами. – Где будет экран? Куда смотреть?

– Закрой глаза, и ты все увидишь, – сказал Артур.

– А как же ты? Я хочу, чтобы мы смотрели вместе.

– Мне это удастся. Готова?

Алиса хлопнула длинными ресницами, и глубоко вдохнув, решительно произнесла:

– Да.

– А теперь послушай меня очень внимательно. Перед тобой будут всплывать картины твоего прошлого воплощения, и тебе нужно понять, что объединяет все эти ситуации и для чего они были сгенерированы в окружавшем тебя пространстве. В жизни человека не бывает случайных событий: все происходящее служит единой цели – помочь его Душе познать неведомые доселе добродетели или закрепить уже существующие. Тебе нужно догадаться, что именно в завуалированной форме, пытались сообщить тебе все эти люди, которые играли роли твоих родителей, друзей и партнеров. Когда ты поймешь, в чем заключался этот урок, ты сможешь вспомнить и другие свои воплощения, – громко сказал Артур, и, понизив голос до шепота, добавил. – Будь готова к тому, что с первого раза тебе это не удастся – иногда не хватает какой-то совершенно крошечной детали, чтобы пазл сошелся. Я вот все еще пересматриваю свою жизнь в теле Артура, но так и не сдвинулся с мертвой точки. Главное, не отчаивайся, и тогда рано или поздно поймешь свою задачу. Не требуй от себя всего и сразу, но будь собрана, внимательна и непредвзята. Смотри на все происходящее как бы со стороны, будто этот фильм не имеет к тебе никакого отношения, но тебе нужно написать на него подробную рецензию. Ну, поехали, – сказал Артур и смежил веки.

Сначала было очень темно, словно Алиса внезапно очутилась на дне глубокого колодца, но как только ее глаза привыкли к полному сумраку, она почувствовала толчки, и ее ослепил яркий свет. Ей сразу захотелось плакать – разрыдаться в голос от страха, холода и обиды, но внезапно Алиса поняла, что не может даже вдохнуть. Охваченная ужасом, она попыталась пошевелиться или, хотя бы, позвать на помощь, но ей это не удалось.

Внезапно Алиса услышала звонкий шлепок, а вслед за ним почувствовала, что ее ягодицы горят, словно кто-то ударил ее ладонью пониже спины. Такого Алиса стерпеть не могла! Да ни один человек в мире не имеет права поднимать на нее руку! Огненным шаром ярость ударила ей в голову, придав сил, и Алиса возмущенно закричала на своего обидчика. Послышался странный писк, словно кто-то наступил на лапу котенку и усталый мужской голос произнес:

– Просто чудо какое-то, что все обошлось. Тройное обвитие пуповиной – это не шутки. Ну, Надежда Петровна, поздравляю вас с дочкой. Так и назовите ее, Чудо.

– Ну вы и шутник, Семен Семенович. Она будет Алисой, – услышала Алиса кокетливый голос. – А был бы мальчик, назвала бы его Семеном.

– Наденька, – тихо и ласково прошептал мужчина.

– Ой, а почему она такая синяя, – услышала Алиса встревоженный голос Надежды Петровны.

– Дышит хорошо, отличный младенец! Немножко мелковата, но ничего откормите, – сказала какая-то старушка и рта Алисы коснулось что-то незнакомое, нежное и очень желанное.

– Нет-нет, – истерично заголосила Надежда Петровна. – Я же сказала, что не буду портить грудь!

– Многие мамочки так сначала говорят, а потом приложат ребетеночка к своей груди и понимают, что ничего лучше в жизни и не испытывали, – масляным голосом проговорила старушка, и Алиса снова почувствовала мягкое прикосновение к своим губам.

– Да уберите же ее от меня! Семен Семенович, ну скажите своему персоналу, чтобы дали ей молочка, а меня оставили в покое, – недовольно проговорила Надежда Петровна.

Алиса открыла глаза. Перед ней белой громадой высилось что-то округлое, с темным, выпуклым отростком, такое желанное и недоступное. От бессилия и возмущения она зарыдала и снова услышала странный писк. Теперь Алиса понимала, что этот звук исходит из ее горла.

– Семен Семенович, а когда я снова приду в форму? – кокетливо спросила Надежда Петровна и Алиса почувствовала, как к ней притронулись теплые руки.

– Приятно! – подумала малышка. – А Надежда Петровна – не такая уж и противная.

– Слава Богу, Роза Степановна, а то я уж было подумала, что вы никогда ее с меня не уберете, – сказала роженица, не скрывая своего раздражения.

Прищурившись, Алиса разглядела склонившееся над ней морщинистое лицо.

– Ой, она глазки открыла! Какая красавица, ну, посмотрите, мамочка, – улыбаясь, произнесла старушка.

Мельком взглянув на малышку, Надежда Петровна сосредоточила все свое внимание на лице Семена Семеновича.

– Матка не сокращается. Надежда Петровна, вы, кажется, говорили, что больше не хотите детей? – услышала Алиса спокойный голос врача.

– Упаси Бог! – ответила статная женщина в нарядной сорочке, отделанной кружевом. – Сделайте, пожалуйста, так, чтобы мне больше не пришлось приходить к вам на аборты тайком от мужа. Или хуже того, снова упустить срок.

– Роза Степановна, позовите анестезиолога, – обратился к акушерке Семен Семенович.

***

В следующее мгновение перед глазами Алисы предстала уютная комната с нарядной розовой колыбелькой, отделанной атласными лентами. Сетчатый полог был приоткрыт и с пугливым интересом малышка рассматривала незнакомого мужчину, которого ее любимая нянюшка называла смешным именем «папа».

– Что-то она не сильно на меня похожа, – сказал папа.

– То есть ты хочешь сказать, что «вот это» – копия меня? – истерически взвизгнула женщина, и Алиса узнала голос своей матери – Надежды Петровны.

– И по срокам не сходится, – упрямо гнул свою линию мужчина.

– Говорю же тебе, что она родилась на месяц раньше. Посмотри на бирку: два девятьсот вместо положенных трех с половиной килограмм. Ольга Валентиновна ее уже раскормила, а видел бы ты этого головастика три месяца назад!

– А почему мою дочь кормит какая-то Ольга Валентиновна? – возмутился папа.

– У меня от пережитого стресса молоко пропало! Я тут совсем одна, пока ты на своем Севере в экспедиции прохлаждаешься! Знаешь, как я испугалась, когда роды раньше времени начались? – всхлипнув, сказала Надежда Петровна, подходя к колыбельке.

У Алисы на мгновение перехватило дыхание – такая мама была красивая! Она даже плакала красиво – не кривила лицо в безобразной младенческой гримасе, как это делала Алиса, а позволяла слезинкам аккуратно стекать по ее щекам, а потом весело капать на нарядный голубой халат.

– Прохлаждался, скажешь тоже, – примирительно произнес папа и, подойдя к маме, обнял ее сзади за плечи. – Такой непогоды я еще не видывал – думал, что живыми не выберемся. Даже телеграмму послать возможности не было и до нас почта не доходила. Все о вас думал – весь извелся, но пришлось продлить экспедицию – не могли же мы вернуться не солоно хлебавши. «Сам» нас под свое крыло взял, – и папа поднял указательный палец, показывая куда-то наверх.

Алиса недовольно закряхтела от того, что папа перестал обращать на нее внимание, но этого никто не заметил.

– «Сам»? – удивленно протянула мама.

– Премии теперь регулярно получать буду! Лучше прежнего заживем! Наверное, не такая уж у меня и поганая диссертация, как сплетничают про нее в институте. Ты права, кругом полно завистников! Ой, совсем забыл! Я сейчас, – воскликнул папа, выбегая из комнаты.

Надежда Петровна склонилась над Алисой и стала внимательно рассматривать ее лицо. Чтобы порадовать маму, Алиса улыбнулась ей своим беззубым ротиком и попыталась ухватить цепкой, крошечной ладошкой мамочкин тщательно завитый локон, чтобы сделать ей приятно.

– Господи, и в кого ты у меня такая страшненькая уродилась? В Андрея Савельевича, не иначе. Видела бы ты его малышей – цирковые уродцы какие-то, но и жена у него – не Афродита. Была бы ты хоть немного похожа на Максима Викторовича… Ну что за невезение!

– Вот, Наденька, это тебе. Французские, – расплылся в улыбке папа, протягивая маме какую-то нарядную коробку.

– Милый, какая прелесть! Где ты их взял? – распахнула та огромные зеленые глаза, обрамленные густыми черными ресницами.

– Андрей Савельевич специально для тебя передал. Так и сказал: «Николаша, побалуй Надежду Петровну, а то она, поди, измаялась вся, покуда от тебя вестей ждала». И про то, что меня начальником отдела назначили, сообщил. Больше никто рот открыть не посмеет, а то взяли моду по углам шушукаться, что публикации мои никудышные. А где они у меня теперь все будут? А вот где! – и папа резко выкинул вперед сжатый кулак, замахав им перед лицом ничего не понимающей Алисы. Девочка не на шутку испугалась и сморщив мордашку, зашлась истошным криком.

– Ольга Валентиновна! – позвала мама, и повернувшись к папе, игриво произнесла: пойдем в спальню, дорогой. Я так соскучилась.

– Так ребенок же плачет, – растерянно произнес папа, протягивая руки к Алисе, в неловкой попытке успокоить орущего младенца.

– Ольга Валентиновна! – нетерпеливо выкрикнула мама, схватив папины ладони, и не давая ему прикоснуться к дочери. – Она впервые видит мужчину, вот и испугалась! Пойдем отсюда, ты же не хочешь, чтобы от детского крика у меня разболелась голова, – облизнула мама пухлые, чуть тронутые перламутровой помадой губы, и взяв папу под руку, вывела его из комнаты.

– Но ведь я даже не подержал ее, – услышала Алиса папин разочарованный голос из коридора.

– Еще успеешь, – пропела мама откуда-то из далека.

Ольга Валентиновна взяла Алису на руки, но та еще долго не могла успокоиться, плача и отказываясь от бутылочки, будучи не в силах объяснить своей нянюшке, что больше всего на свете ей хочется, чтобы папа вернулся и крепко прижал ее к своей широкой груди, и тогда она бы вмиг угомонилась, ухватив непослушными детскими пальцами его смешную рыжую бороду и стала радостно гулить на понятном лишь ей милом младенческом наречии.

– В спальне у себя закрылись. Небось не скоро выйдут. Кушай, милая, кушай, – шептала Алисе Ольга Валентиновна. – Сейчас поспишь, а потом мы с тобой гулять пойдем. И все у нас будет хорошо.

***

– Ноги вашей больше не будет в моем доме! – взвизгнула мама.

– Но почему? Что я такого сделала?

– Нужно было предупредить, что вы с дачи на два дня раньше возвращаетесь! – во весь голос кричала Надежда Петровна.

– Так я хотела, да дозвониться не смогла! Ураган какой обещали – просто жуть! А ну как речка разольется, да затопит все вокруг? А я плавать не умею.

– Значит, надо было научиться, – со злостью прошипела мама.

– Надежда Петровна, а может вы из-за того мужчины, ну, который здесь был, так переполошились? А я и не видала ничего.

– О-о-о, – застонала мама, падая на кушетку. Ну какая дура! Какая же ты дура!

– А вы меня не оскорбляйте, Надежда Петровна, а то я в том незнакомце и Андрея Савельевича признать смогу.

– Вон! – истошно завопила женщина в шелковом халате, указывая Ольге Валентиновне на дверь. Паршивка какая, признать она может. Вон! Прямо сейчас! А если пикнешь кому, скажу, что ты у меня браслет золотой украла – мигом в каталажке окажешься, даже глазом моргнуть не успеешь. Знаешь, хоть с кем связалась?! – закричала мама, переходя на ультразвук и распахнув входную дверь, принялась выкидывать в коридор нянюшкины вещи.

– Надежда Петровна, что у вас происходит? – услышала Алиса приятный сочный бас их соседа.

– Да вот, Владимир Каевич, воровку поймала. Украшение у меня втихомолку стащить хотела.

– Так надо милицию звать! – ужаснулся сосед.

– Надо бы, да жалко ее: столько лет кормила-поила, денег на нее не жалела, на дачу каждое лето отдыхать отправляла – и вот она, людская благодарность.

– Добрая вы женщина, Надежда Петровна. А я бы, по всей строгости…

– Ах, Владимир Каевич, вы же мужчина – сильный, справедливый, а я – слабая женщина. Муж снова в экспедицию укатил, и так все хозяйство на мне, а тут еще милиционеры придут – натопчут, нагрубят. Пусть убирается воровка, а я уж как-нибудь переживу.

– Надежда Петровна, если вам нужна будет какая-либо помощь, то непременно обращайтесь ко мне, в любое время – днем или ночью. Супруга моя на курорт подалась, а я один дома кукую, да бессонницей маюсь.

– Спасибо, Владимир Каевич. Непременно! Непременно! Мы, женщины, должны держаться сильных мужчин в такое непростое время, будучи окруженными волками в овечьих шкурах. Спасибо, спасибо вам, мой дорогой, – кокетливо произнесла мама.

Все это время маленькая Алиса никак не могла понять, от чего так побледнела добрая нянюшка и почему она так крепко сжимает ее в своих объятиях.

– Все хорошо, девочка моя, все будет хорошо, – шептала Ольга Валентиновна, целуя Алису и орошая ее своими слезами.

– Довольно лобызаться, – раздался резкий мамин голос и немного растрепанная, но от того еще более прекрасная, она вплыла в комнату. Властно сложив руки на груди и ритмично стуча каблуками домашних туфель, она принялась ходить из стороны в сторону.

– Надежда Петровна, девочку пожалейте. Она же с самого рождения других рук, окромя моих и не знала. Я же ее, словно доченьку свою растила, всю душу в нее вкладывала. Уж скоро три года будет, как ее крохотной из роддома принесли, да я к вам жить переехала, – еще горше заплакала Ольга Валентиновна.

– То есть ты хочешь сказать, что я не люблю свою дочь? – сузила глаза мама и ее ярко-нарумяненное лицо побелело.

В этот момент Алиса отчетливо поняла, что больше никогда не увидит свою нянюшку, и, страдая от бессилия и невозможности хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, зашлась в истерическом припадке.

***

– Алиса, ты как? – услышала она обеспокоенный голос Артура и открыла глаза. Перед ней предстала все та же комната с тахтой, креслом и шкафом, заполненным, как она уже знала, одинаковыми коричневыми платьями. Ее глаза были мокрыми от слез, а по солнечному сплетению расползалось страшное чувство опустошения и безысходности, словно в ее груди образовалась черная дыра, засасывающая девушку в свои холодные недра.

– Странно, но я совсем не помню Ольгу Валентиновну. У меня было много нянь, но ни одна из них не задерживалась надолго. Мамуля говорила, что в детстве у меня был несносный характер, и они сбегали, не выдерживая моих истерик. Мамочка жаловалась, что выбивалась из сил, заботясь обо мне: переживала и не спала ночами. Теперь я вижу, что отчасти ее слова были правдой – по ночам она, действительно, не спала, но совсем по другой причине.

Алиса надолго замолчала, а потом тихо добавила, глядя на свои руки:

– Знаешь, наверное, сейчас в это трудно поверить, но в детстве я была очень некрасивой: угловатой, беззубой и с жиденькими волосами. Я все время что-то задевала и роняла, и выглядела как настоящая оборванка. Меня одевали в нарядные, отутюженные платья, а я их мяла и пачкала, умудряясь порвать пришитые на заказ рюшки и оборки. Я носила лишь белое, потому что мамуля считала, что любой другой цвет делал меня еще бледнее, и няни переодевали меня по пять раз на день, не успевая стирать и крахмалить мои наряды. Мамочка постоянно обвиняла меня в неаккуратности и неумении ценить труд других людей, – еще тише сказала Алиса, не в силах поднять глаза на Артура. – Я не люблю вспоминать свое детство и никому о нем не рассказываю.

Перехватив участливый взгляд волонтера, и не услышав от него упреков и осуждений, Алиса неуверенно продолжила:

– Мамуля меня очень стеснялась, и никуда не брала с собой. Я сидела дома с няней, чтобы не ходить в детский сад и не позорить родителей своим внешним видом, и даже в школу пошла на год позже – мамочка ждала, чтобы у меня выросли передние зубы, и я хоть немного похорошела.

– «Не могу же я повести в первый класс уродку», – объясняла она очередной няне. Причем, ударение она всегда ставила на слове «я». Мамуля была очень и очень красивой, ну, ты и сам видел. Когда папа уезжал в очередную экспедицию, наш дом утопал в цветах – мужчины слали ей их охапками. В детстве я мечтала том, чтобы стать такой же прекрасной, а в юности – подобное ей сводить мужчин с ума. Что ж, я получила и то и другое, но за всю мою жизнь меня так никто по-настоящему и не полюбил, – шептала Алиса, продолжая смотреть вниз. Изредка она смахивала набегающие слезинки и удивлялась самой себе: обычно она рыдала бурно, навзрыд, с истерикой и швырянием предметов – будто делала это напоказ, даже если была одна, а сейчас впервые плакала тихо, стараясь чтобы никто, даже такое пустое место как Артур, не увидел ее слез, и она боялась признаться себе, что от разговора с этим невзрачным мужчиной, ей отчего-то становится чуточку легче.

– Ты гораздо красивей своей мамы, – негромко произнес Артур, когда увидел, что Алиса немного успокоилась – все-таки новопреставившиеся первое время очень связаны со своими земными привычками и часто дают волю чувствам. Хорошо, что для таких случаев у него всегда была заготовлена стопка белых платочков, которая пополнялась сама собой.

– Серьезно! – поспешно добавил он, увидев удивленный и недоверчивый взгляд Алисы. – Твоя мама была убеждена в том, что является писаной красавицей, и ей удавалось внушить это остальным. Она будто гипнотизировала мужчин, и им даже в голову не приходило сомневаться в том, что им преподносили с такой уверенностью.

– Но моя мама и впрямь была хороша собой! – воскликнула Алиса.

– Видимо, у меня другие критерии красоты, – пожал плечами волонтер.

– И, допустим, ей посчастливилось обмануть одного или двух, но как можно проделать это с целой толпой? – удивилась девушка.

– А ты видела этих поклонников? Какой-то несимпатичный и противный начальник твоего папы или, например, немолодой, толстопузый и женатый сосед. Ты бы стала встречаться с такими? – округлил глаза Артур.

– Нет, – растеряно произнесла Алиса. – А мамочка потом вышла замуж за богатого и старого дядю Борю. Постой, но ведь папа выделялся среди всей этой компании брутальной внешностью и отличным телосложением! Точнее тот мужчина, кого я привыкла считать своим отцом, – жалобно протянула Алиса, и на ее глазах вновь заблестели слезы, но она уже не скрывала их от Артура, глядя на мужчину с тревожным волнением и ожидая очередного аргумента, который мог бы разрушить ее веру в совершенство собственной матери. В глубине души Алиса страстно желала поверить, что всю свою жизнь ошибалась, считая маму идеалом, до которого ей так и не суждено было дорасти, но жутко боялась себе в этом признаться.

– Судя по всему, он был вполне симпатичным неудачником, который, впрочем, не отличался особенным умом – твоей матери ловко удавалось обводить его вокруг пальца, и он так и не догадался, что построил карьеру лишь благодаря Надежде Петровне. Помнишь, он говорил, что коллеги считали его диссертацию никудышной, но он каким-то образом получил повышение, а потом Надежда Петровна обронила фразу, что ты похожа на его начальника. Наверное, устав от старых толстосумов, твоей маме хотя бы иногда хотелось побыть с симпатичным и молодым мужчиной, но эту блажь ей приходилось оплачивать самой, – усмехнулся Артур.

– Точно! – подскочила Алиса, и ее глаза засияли. – После дяди Бори был красавчик Кирилл, практически мой ровесник. Он промотал все наши деньги, и бросил мамочку, когда она уже не смогла обеспечивать ему тот шикарный образ жизни, к которому его приучила.

– Теперь ты видишь, что вся толпа ее поклонников – это большой мыльный пузырь. Если бы ты захотела, то смогла бы построить свою жизнь так же, и дело здесь вовсе не в красоте. Получается, что твоя мама давала каждому мужчине то, что он хотел получить: старым и женатым – возможность позабавиться с молодым телом, в обмен на их деньги, а симпатичным, но бедным она платила сама. Вот такое перераспределение ресурсов, – развел руками Артур.

– Она пребывала в иллюзии, что окружена любовью и вниманием мужчин, а на самом деле никто из них ее по-настоящему не любил, все ей только пользовались! Бедная мамочка, – прошептала Алиса.

– И потом, – продолжил Артур, будто не слыша последних слов рыжеволосой девушки. – Красота – вещь субъективная. Вот ты говоришь, что была несимпатичным ребенком, но, заглянув в твое прошлое, я увидел очаровательную малышку.

– Ага, только лысую, – саркастически произнесла Алиса. – А в три года я еще и заикаться начала. Ой, – прошептала девушка. – Артур, мамочка рассказывала, что это случилось от того, что в детстве меня чем-то напугала няня, и ей пришлось выгнать мерзавку взашей! А что, если это случилось сразу после нашего возвращения с дачи и скандала с якобы украденным украшением? И на самом деле я просто боялась, что больше никогда не увижу Ольгу Валентиновну? Ведь так и вышло!

Когда мне исполнилось шесть лет, мама бросила папу, потому что его институт закрыли, и он остался без работы, и вышла замуж за дядю Борю. Отчим часто ездил в командировки за границу, и по возвращении привозил мне дорогие подарки и называл «красавицей». Присутствовавшая при этих встречах мама, неизменно закатывала глаза и произносила одну и ту же фразу: «ну скажешь тоже». Благодаря дяде Боре, мы ни в чем не нуждались и по его требованию меня начали водить к логопеду, но это не помогло: я продолжала шепелявить до тех пор, пока к восьми годам у меня не выросли передние зубы. Тогда же прошло мое заикание, и я наконец-то пошла в школу. Вот таким я была уродом, – шепотом закончила свой монолог Алиса.

– Но ведь все дети такие! – удивился Артур. – И никто не считает их страшненькими – наоборот, маленькие карапузы такие милые и потешные. У всех когда-то выпадают молочные зубы, и многие при этом свистят и не выговаривают буквы – это же естественный процесс! И никто в здравом уме не будет наряжать ребенка на прогулку в белые платья с рюшками. Они же маркие! Ветерок подует – и все уже в пыли, не говоря уже о том, что с ними может произойти в песочнице!

– Мне нельзя было играть в песочнице, – опустила глаза Алиса. – И на качелях кататься – от них на одежде оставались ржавые следы. И мне запрещали приближаться к другим детям, чтобы «не набраться от них дурных манер».

– Слушай, а что тебе было можно? – с искренним удивлением спросил Артур.

– Стоять, – тихо произнесла Алиса. – И обязательно красиво – выпрямив спину и расправив плечи. И не слишком глазеть на других ребят. Иногда я ловила на себе их любопытные взгляды и принимала самые изящные позы, а потом делала вид, что не замечаю их восхищения. На меня и вправду часто смотрели, но держались в стороне – если кто и приближался, то няня быстренько отгоняла от меня хулиганов: соседские дети отчего-то меня не любили, норовя толкнуть или обсыпать песком, и мама говорила, что все они – потомки лишь рабочих и крестьян и просто завидуют тому, что в наших жилах течет королевская кровь.

– Ого, и чья же?! – воскликнул Артур.

– Толком не знаю, – пожала плечами Алиса. – Кажется, когда-то мама увидела в учебнике истории фотографию женщины из какого-то древнего аристократического рода, и узнала в ней мою покойную прабабушку, которую видела еще в детстве. Я никогда не интересовалась подробностями, потому что не сомневалась в мамулиных словах, ведь одного взгляда на ее точеный профиль и горделивую осанку было достаточно, чтобы понять, что это было правдой.

– Мда, – пробормотал Артур себе под нос. – Наворотили. И уже громче добавил: – Ну, что, будем смотреть дальше или хочешь еще передохнуть?

– Давай продолжим, – неуверенно произнесла Алиса. – Я все еще не понимаю, что делала не так. Все желали мне добра, а я как могла, старалась измениться в лучшую сторону.

– Разберемся, – ободряюще улыбнулся Артур, и они с Алисой одновременно закрыли глаза.

***

– Дорогуша, ну пожалуйста, – струйкой душистого, молодого меда лились ласковые слова изо рта Надежды Петровны. Широкая улыбка открывала взору собеседника белоснежные, фарфоровые, зубы, ярко сверкавшие в свете множества свечей. Комната была незнакомая: со вкусом обставленная массивной деревянной мебелью и устланная переливающимися, шелковыми коврами. Тяжелые бархатные портьеры скрывали панорамные окна и спрятавшуюся за ними десятилетнюю Алису.

– Ну, душечка, – не сводила мама взгляд с импозантного мужчины. – Ну что вам стоит помочь бедной, несчастной женщине?

– Побойтесь бога, Надежда Петровна, вам ли говорить о бедности, – пробормотал ее собеседник, пряча глаза.

– Игорь Владимирович, на вас одна надежда, – еще более елейным голосом пропела изысканно одетая женщина, и в комнате воцарилось долгое молчание.

Артур и Алиса видели, как соблазнительно улыбаясь, Надежда Петровна нежно провела кончиками ладоней по своей шее и ключицам. Едва пальцы женщины притронулись к тонким бретелькам атласного вечернего платья, как оно легко соскользнуло с ее плеч, обнажив великолепную грудь, высоко вздымавшуюся при каждом вдохе светловолосой красавицы.

Игорь Владимирович застыл в оцепенении, не сводя взгляд с открывшейся ему картины. Его лысина покрылась испариной, и в наступившей тишине было слышно лишь ритмичное позвякивание кубиков льда, бившихся о хрустальные стенки крепко сжимаемого им бокала. Томно закатив глаза, Надежда Петровна, призывно протянула левую руку в сторону потерявшего дар речи мужчины, и, сделав пару неуверенных шагов, тот нерешительно притронулся к ее ладони. Коротко вскрикнув, мама Алисы приложила его кисть к своей груди.

– Вы слышите, как трепещет мое сердце? Но не пройдет и минуты, и оно перестанет биться! Я не знаю, как жить в этом черством и холодном мире! У меня нет ни единого друга, ни единого защитника! – взволнованно зашептала женщина и на ее глазах заблестели слезы, эффектно сверкнувшие в пламени горящих свечей.

Выждав несколько секунд, Надежда Петровна провела кончиком языка по своим ярко-накрашенным губам и опустила ресницы. Не выдержав накала страстей, предатели-слезинки скатились по ее заалевшим щекам и, спрыгнув на грудь, надежно скрылись в глубокой ложбинке.

– Но за сорок лет совместной жизни, я ни разу не изменил своей супруге, – прохрипел Игорь Владимирович, краснея как помидор.

– Я никогда не сомневалась в вашей порядочности, – пылко произнесла мама Алисы, еще крепче прижимая руку собеседника к своему обнаженному декольте. – Я лишь хотела, чтобы вы поняли всю глубину моих переживаний! Любой другой на вашем месте воспользовался бы моей беспомощностью, но только не вы. Вы, Игорь Владимирович – истинный джентльмен. Таких людей сейчас просто не осталось! – продолжала шептать Надежда Петровна и свободной рукой осторожно забрала бокал у сдавшегося под ее напором, мужчины. Аккуратно поставив выпивку на удачно подвернувшийся высокий столик, женщина сделала какое-то неуловимое движение, и вот уже вторая ладонь Игоря Владимировича оказалась прижата к ее груди.

– Боже, Надежда Петровна, что вы со мной делаете! – воскликнул мужчина, с трудом вырывая свои руки из цепких пальцев собеседницы. Он даже сделал небольшой шаг назад, чтобы уйти, но Надежда Петровна не собиралась сдаваться так легко: проворно подскочив к мужчине, она чмокнула его в лысую макушку.

– Надежда Петровна, это переходит всяческие границы, – сдавленно завопил Игорь Владимирович, когда обнаженное декольте высокой блондинки вновь оказалось на уровне его глаз и, как-то странно икнув, вдруг уткнулся в него лицом и затих.

Мама Алисы нежно гладила Игоря Владимировича по голове, но ее лицо было злым.

***

– Фу, какая мерзость, – закричала Алиса, открывая глаза. – Ну как так можно? Знаешь, а я совсем забыла про тот случай. Это произошло на праздновании дня рождения друга дяди Бори – Игоря Владимировича. Мы с его внуком играли в прятки, бегая по всему дому. Нам категорически запретили заходить в кабинет, поэтому я спряталась именно там, чтобы Ванька меня точно не нашел. Как же я перепугалась, когда они туда зашли! Если бы мамуля меня застала на месте преступления, то стерла бы в порошок! Вот я и притаилась там тихонечко, как мышка, а потом, из любопытства начала аккуратненько подглядывать из-за портьеры, но дальше того, что мы сейчас увидели, дело не зашло – их Ванька прервал, в дверь заколошматил: везде меня обыскался и решил, что это я в кабинете заперлась, и они быстренько вышли, а следом и я незаметно выскользнула. Мама после смерти дяди Бори такая радостная была, когда подтвердилось, что он точно все свои деньги нам оставил. По первому завещанию все наследство его сыну отойти должно было, а Игорь Владимирович убедил отчима все имущество на маму переписать. Этот коротышка дяде Боре не только другом был, но и этим, как его, нотариусом. Теперь я поняла, почему Игорь Владимирович маме помог.

– Да уж, Надежда Петровна умела добиваться своего, – пробормотал Артур.

– Наверное, – неуверенно протянула Алиса. – Хотя способы…

– Оказались вполне себе заразными, – продолжил Артур фразу девушки.

– Что ты имеешь ввиду? – удивленно посмотрела на него Алиса.

– А ты правда не видишь сходства? – не поверил ее словам Артур.

– Сходства? Кого и с кем? Я никогда не продавала себя всяким уродам, – горделиво произнесла Алиса. – А мечтала встретить настоящую любовь: красивого мужчину, который подарил бы мне сказочную жизнь, и я хранила себя для него, хотя у меня и была куча возможностей потерять девственность с каким-нибудь богатым старикашкой.

– И ты никогда не пользовалась своей внешностью, чтобы получить желаемое? – хмыкнул Артур.

Алису возмутила странная реакция волонтера на ее слова: как смеет этот слизняк сомневаться в ее порядочности? Девушка уже было собралась привести миллион аргументов в свою защиту, но резко передумала и решила просто обидеться и больше не разговаривать с этим идиотом. Смерив Артура презрительным взглядом, она вновь закрыла глаза.

Несколько секунд волонтер неотрывно смотрел на, казалось бы, уснувшую Алису, и в его взгляде читалась смесь из жалости и сочувствия. Наконец, взяв себя в руки, он с легким вздохом, сделанным, скорее по привычке, чем из необходимости, последовал ее примеру.

***

– Алиса! Услышь меня! Я не могу задействовать тебя в этой программе! Ты очень способная девушка, но твое тело достигло своих пределов, и выше головы ты уже не прыгнешь. Пойми, я планирую поставить не просто танец, а настоящий спектакль, и в нем будут работать лишь профессиональные артисты!

– Назовите сумму и мама заплатит, – спокойно произнесла юная и прекрасная Алиса, равнодушно пожав плечами.

– Да дело совсем не в этом. Я нашел спонсоров, и они готовы вложить в мой проект грандиозные суммы. На кону не только большие деньги, но и моя профессиональная репутация: я не могу выпустить на сцену дилетантов. Да и физически ты не сможешь сделать то, что требуется. Мои танцоры уже сами давно работают хореографами, а ты – все-таки любитель.

– Зато я стану настоящим украшением твоего спектакля. Представь меня спонсорам, как свою будущую звезду и увидишь, что они не будут возражать против моего присутствия.

– Алиса, дело не в красоте, а в таланте! – закатил глаза импозантный мужчина в черном спортивном трико.

– То есть ты считаешь, что у меня его нет? – сузила глаза Алиса. – А если я чего-то и не умею, то значит, это ты меня не научил! – со злостью в голосе прокричала девушка, тряхнув копной светлых волос. – За что мамуля платит тебе такие деньги?

– Алиса, не все упирается в знания! Талант либо есть, либо его нет. Я с самого начала говорил тебе, что не имею дело с подростками, но ты очень хотела работать именно со мной и твоя мама меня убедила.

– Она заплатила тебе в три раза больше, чем ты того стоил, – перебила его Алиса.

– И это тоже, – покорно согласился мужчина. – Потому что мне требовалось в три раза больше времени, чтобы объяснить тебе то, что другие понимали сходу. Я пошел тебе навстречу и дал все, что ты могла у меня взять, но ты достигла своего потолка. Давай поставим тебе сольный танец вне проекта?

– Нет, я буду примой этого спектакля! – топнула ножкой Алиса, напоминая капризного ребенка, требующего понравившуюся ему игрушку.

– Алиса, – устало протянул мужчина, всем своим видом показывая, что у него не осталось сил, чтобы продолжать этот бессмысленный спор. Казалось, что он уже все для себя решил, и сейчас лишь пытается найти нужные слова, чтобы не обидеть упрямую девушку.

Алиса обиженно надула пухлые губки и хотела было отвернуться, чтобы наказать строптивого собеседника своим отвержением, но в этот момент ее зеленые глаза полыхнули от озарившей ее догадки. Сменив гнев на милость, она улыбнулась своему учителю и стала медленно стягивать с себя гимнастический купальник.

– Алиса, что ты делаешь? – прохрипел мужчина и закашлялся.

– Ты так любил случайно касаться моей груди, и я внезапно подумала, что мы можем расстаться навсегда и ты никогда не увидишь то, что все это время скрывалось от твоего взора под моей одеждой, а это – досадное упущение! Ты совершенно не ценишь мою красоту, – прошептала Алиса, вертясь перед учителем в одних крошечных трусиках. – А значит, ее оценит кто-нибудь другой.

– Я не выгоняю тебя, просто не могу дать роль, – сглотнул мужчина, не в силах оторвать взгляд от юного тела танцовщицы.

– Очень жаль, – пропела девушка, быстро натягивая одежду. – Значит, нам придется прекратить наше сотрудничество. – Всего вам самого доброго, Арсен Бенедиктович, – отрезала Алиса, подойдя к ошарашенному мужчине и глядя ему прямо в глаза.

– И тебе, – растерянно прошептал он в ответ.

Опустив свою ладонь на живот не ожидавшего такого поворота событий мужчины, Алиса ласково провела ей из стороны в сторону, с каждым разом опускаясь все ниже. Внезапно оборвав движение, она резко развернулась и не оборачиваясь, пошла в сторону выхода.

– Подожди! – закричал ей вслед Арсен Бенедиктович. – Я что-нибудь придумаю.

Алиса остановилась. На ее губах играла довольная улыбка.

***

– Алиса, ты не можешь так поступить! Специально для тебя я ввел нового персонажа и согласовал твое участие со всеми спонсорами. Твой костюм уже в разработке! – испуганно кричал в телефонную трубку Арсен Бенедиктович.

– Вы требуете от меня слишком многого. Я очень устаю на ваших занятиях, – раздался из динамика равнодушный голос Алисы. – К тому же, я не привыкла быть на вторых ролях.

– Алиса! Я не могу сделать тебя примой! Ты едва справлялась с ролью в кордебалете и мне пришлось придумать для тебя отдельную партию – ты не дотягивала до уровня других танцовщиц, и от этого страдала общая картинка, – растерявшись, принялся оправдываться учитель танцев.

– Ну вот видите, значит не так уж я вам и нужна, если я все порчу, – капризно протянула Алиса. – Прощайте, Арсен Бенедиктович. Наша встреча была ошибкой!

– Постой, Алиса. Нельзя же бросать проект на полпути! Ты подведешь и меня, и весь коллектив.

– В этой жизни, Арсен Бенедиктович, каждый сам за себя. Неужели, дожив до столь преклонных лет, вы этого так и не поняли? – цокнула языком Алиса.

– Но мне только сорок два, – растерянно протянул хореограф, думая в этот момент о чем-то другом.

– Боже мой, какому старику я позволяла себя трогать, – сокрушенно произнесла Алиса. – В вашем возрасте, Арсен Бенедиктович, о вечности уже пора задуматься, а вы все туда же.

– Алиса, не бросай проект, мы что-нибудь придумаем. Я изменю план репетиций, сделаю тебе нагрузку полегче, ведь время еще есть. Мы можем разделить тренировки на утренние и вечерние, чтобы днем ты могла немного отдохнуть, – хватался за последние соломинки учитель.

– То есть теперь я должна подставлять тебе свою грудь дважды в день, да еще и платить за это? Хорошо ты устроился! Трогай свою жену, а мне есть с кем проводить свободное время, – холодно произнесла Алиса и в трубке раздались частые гудки.

– Постой! – прокричал Арсен Бенедиктович, вновь набирая номер ученицы. – Ты не можешь так просто уйти! – молил он сквозь выступившие на глазах слезы.

– Могу, – отрезала Алиса и снова отсоединилась.

Закрыв руками лицо, Арсен Бенедиктович зарыдал в голос.

***

Алиса сидела в ярко-освещенной комнате, стены которой были увешаны плакатами с полуголыми моделями восьмидесятых годов. Поправив макияж, она смерила оценивающим взглядом девушку по соседству. «Где они понабрали таких уродин», – пронеслось у нее в голове.

– Алиса, на приват! – раздался крик администратора.

– Опять меня, – закатила глаза Алиса, делая вид, что ей это не по вкусу. – Пока дурнушки ждут, что их выберет какой-нибудь несчастный, красивые леди зарабатывают, – язвительно улыбнулась она своей соседке.

– Тоже мне прима-балерина, – скривилась развалившаяся на стуле, полуголая брюнетка.

– Именно! Я долгое время занималась балетом, и даже была задействована в крупной постановке, – елейно улыбнулась светловолосая девушка, накидывая на себя легкий халат и направляясь к выходу.

– И где можно купить билетик? – оскалилась кучерявая блондинка, переодевавшаяся в углу комнаты.

Но Алиса не удостоила ее своим вниманием и, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты. Пройдя коротким коридором, она завернула за угол и подмигнув плечистому охраннику, вальяжно вошла в небольшое, тускло освещенное помещение с зеркалом на потолке.

При ее появлении, сидевший на стуле мужчина, суетливо зашевелился и попытался встать, но что-то удержало его на месте.

Плотно прикрыв за собой дверь, Алиса остановилась на пороге и изящным движением скинула халатик. Когда ее глаза привыкли полутьме, она направилась в центр комнаты, плавно покачивая крутыми бедрами и соблазнительно облизывая пухлые губки. Встав так, чтобы незнакомец имел возможность рассмотреть ее получше, Алиса на секунду застыла в своей самой соблазнительной позе, проверенной на десятках других мужчин и, тряхнув длинными, светлыми волосами, начала танцевать.

– Так вот на что ты променяла мой спектакль?! Вот чему я учил тебя все эти годы?! – раздался взволнованный голос Арсена Бенедиктовича.

Ошарашенная Алиса замерла в нерешительности, не зная, что ей делать дальше.

– Алиса – ты позор всей моей жизни, – плача, бормотал именитый хореограф.

– Витя! – истошно завопила Алиса, приходя в себя. – Этот мужчина меня оскорбляет.

– Ну что же вы, господин хороший? – миролюбиво поинтересовался широкоплечий охранник, в мгновение ока возникший на пороге. – Заплатили за танец, так смотрите. Зачем на девушку ругаетесь?

– Это не девушка, а исчадие ада, – ответил Арсен Бенедиктович, и из его глаз вновь покатились крупные слезы.

– Вы танец смотреть будете или вас отсюда вывести? – добавив металла в голос, сурово поинтересовался Витя.

– Я сам здесь больше не на секунду не останусь! – воскликнул учитель Алисы, поднимаясь со своего места. – Услышав о том, чем ты тут занимаешься, я был уверен, что тебя оболгали, а теперь своими глазами убедился в правдивости сказанного. Отныне, ты умерла для меня, кинул он опешившей девушке и быстрыми шагами вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Алиса рухнула на единственный стул и громко зарыдала.

– Ты как? – возник на пороге дюжий Витя.

– Мне надо с ним поговорить! – вскричала Алиса, кидаясь к дверному проходу.

– Эй, эй, полегче, – пробормотал охранник, аккуратно удерживая Алису за плечи. – Вам нельзя общаться с клиентами, знаешь же правила. Да он уже и ушел.

– Мне очень надо ему все объяснить! – не успокаивалась девушка, захлебываясь слезами. – Я же не делаю ничего плохого!

– Твой знакомый, да? – участливо осведомился Витя. – Что ж, бывает, не ты первая. Слушай, езжай-ка домой, а то с таким заплаканным лицом только стриптиз и танцевать.

– Но я же не плохая? – голосом маленькой девочки спросила Алиса, напряженно ожидая вердикт охранника.

– Конечно же нет! – усмехнулся Витя. – Ты – лучшая танцовщица за всю историю нашего клуба. И самая красивая. А он – просто очередной придурок, которому ты не по зубам.

Успокоенная словами восхищенно смотревшего на нее мужчины, Алиса решительным шагом направилась в гримерную.

***

– Черт, – пробормотала Алиса, открывая глаза. Она обеспокоенно оглядела комнату, пытаясь определить, можно ли чертыхаться в загробном мире. Убедившись, что, не провалилась в ад от сказанного, она добавила еще пару нецензурных слов.

– Зачем кому-то было нужно ворошить именно эти события, да еще и при Артуре? – подумала девушка, но тут же вспомнила, что волонтер слышит все ее мысли.

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться, ведь я не сделала ничего дурного. Господь, или кто-то там еще наделил меня красотой, и я использовала ее по своему усмотрению. Ведь если бы Создатель не хотел, чтобы я так поступала, то он бы не сделал меня такой, какая я есть, верно? – нервно рассмеялась девушка.

– Мне иногда кажется, что кто-то придумал Бога лишь для того, чтобы перекладывать на него ответственность за свои действия и бездействия, – пробормотал Артур себе под нос.

– Ну а что предосудительного было в моих поступках? По-моему, вполне нормальное поведение молодой девушки, которая только познает этот мир и проверяет, какое влияние может на него оказать, – протянула Алиса.

– Знаешь, никому и в голову не придет искать объяснение чему-то нормальному, – внимательно посмотрел на нее Артур. – Оправдывают, как правило, лишь то, во что не верят сами.

– А я вот не считаю, что я сделала что-то дурное. Бенедиктович – форменный придурок. Слюнтяй, а не мужик. Чуть что – сразу в слезы. Разве настоящие мужчины плачут? Такой тряпкой можно пользоваться лишь по ее прямому назначению, – отчего-то разозлилась Алиса.

– Со слезами выходит душевная боль. Ты считаешь, что мужчинам не дозволено страдать? – тихо произнес волонтер.

– Ну ты-то можешь распустить нюни, а вот настоящие самцы не плачут. Они должны стойко преодолевать трудности и терпеть лишения – на то они и сильный пол, а слезы – это удел женщин, – твердо сказала Алиса.

– То есть, мужчины, по-твоему, ничего не чувствуют? – внимательно посмотрел на нее Артур.

– Я не говорила, что совсем ничего. Они могут любить, восхищаться и ощущать свое превосходство над другими, – уверенно произнесла Алиса.

– Но больно им быть не может? – наседал Артур.

– Почему это? – удивилась девушка. – Они могут получить боевое ранение или спортивную травму.

– Я говорю про другую боль – душевную. Разве им нельзя горевать? Печалиться? Тосковать? – не сдавался Артур.

– Вот это я и пытаюсь тебе донести! – воскликнула Алиса. – Можно! Но такие субъекты не имеют права называться сильным полом. Настоящими мужчинами считаются лишь те, кому неведомы все эти страдания. Зачем терзаться, если ты можешь получить все, что захочешь? Просто будь смелым и отважным!

– Но ведь это невозможно! Такого не бывает! Жизнь состоит из взлетов и падений, – растерялся Артур.

– Просто не всем это дано, – пожала плечами Алиса. – Победитель получает все, а проигравшему только и остается, что искать причины неудач.

– Но нельзя же все время выигрывать! Я допускаю мысль о том, что можно найти клад, и в одночасье стать богатым, но как, например, заставить другого человека полюбить тебя? – удивился Артур.

– Вот же дурачок! – закатила глаза Алиса. – Об этом я тебе и толкую! Получить можно все! И чем больше сил приложено, тем сладостней победа. Сердце женщины можно завоевать!

– Правильно ли я понимаю твою логику, – вконец запутался Артур. – Ты называешь настоящим мужчиной лишь того, кто способен добиться любви любой понравившейся ему женщины?

– Ну, не любой, а той, которая вдохновит его на то, чтобы он бросил весь мир к ее ногам, – мечтательно пропела Алиса.

– И при этом он не должен печалиться, если на первых порах она холодна к нему или что-то идет не по его плану? – усмехнулся Артур.

– У настоящего мужчины все всегда идет по плану, поэтому ему незачем пребывать в плохом расположении духа, – уверенно произнесла Алиса.

– Ну, а что, если за одной и той же женщиной ухаживают два настоящих мужчины? И они оба понимают, что кому-то из них она не достанется. Они и тогда не могут немного пострадать? – еле сдерживая смех, спросил Артур.

– Вот тот из них, который начнет страдать и окажется на обочине жизни, – отрезала Алиса.

– А что, если она выберет именно того, который страдал? И знать об этом не будет? – все-таки рассмеялся Артур.

– Я же тебе говорю, что такого не бывает, – по слогам произнесла Алиса, словно объясняла элементарные вещи малому ребенку. – Настоящая женщина, подсознательно выберет из них двоих не нытика, а настоящего мужчину.

– То есть того, кто не умеет чувствовать? –перестав улыбаться, серьезно спросил Артур.

– Она выберет того, кто ощущает лишь то, что помогает ему в жизни, – спокойно ответила Алиса.

– Но мы же не можем контролировать свои чувства, – удивился Артур. – Они не подвластны разуму.

– Почему? Я, например, это умею. Тех, кто мне нравится – я люблю, а тех, кого презираю – нет, – пояснила Алиса. – Если мне что-то не хочется, я просто это не делаю.

– То есть в твоем понимании, идеальный мужчина – это победитель, который умеет располагать к себе женщин и терпеть невзгоды, не замечая боли и не испытывая страданий? – округлил глаза Артур.

– И еще любить всем сердцем, – ослепительно улыбнулась Алиса.

– И ты таких встречала? – заинтересовался Артур.

– Возможно, – загадочно улыбнулась девушка и о чем-то задумавшись, закрыла глаза.

***

– У тебя божественное тело, – послышался низкий с хрипотцой, мужской голос и Алиса с Артуром вновь очутились в неярко освещенной комнате для приватных танцев. – Ты превзошла свою маму и лицом, и фигурой. Я готов это признать, хоть она мне и жена, – продолжал сыпать комплиментами мужчина, и полуобнаженная танцовщица, буквально расцвела от этих слов. – Знаешь, я никогда тебе об этом не говорил, но твоя красота поразила меня в самое сердце. Сначала я тебя совсем не замечал, но на праздновании твоего восемнадцатилетия, когда ты появилась в том красном, шелковом платье с разрезом до самого бедра, все внутри меня затрепетало от желания, и это чувство не отпускает меня до сих пор. Эти цветы для тебя, – кивнул высокий, темноволосый мужчина на огромный букет чайных роз, благоухавших на низком столике в углу комнаты.

– Кирилл, они великолепны, – прошептала Алиса, смотря на отчима завороженными глазами олененка Бэмби.

– И это только начало, – прошептал мужчина, скользя взглядом по обнаженной груди Алисы. – Это же твой последний танец на сегодня, да? Я буду ждать тебя у выхода, и сам отвезу домой. Или куда пожелаешь, – улыбнулся ей отчим, открывая шампанское.

Пригубив напиток, Алиса вернула фужер Кириллу, но плечистый красавец вновь поднес его к ее губам. Повинуясь молчаливому приказанию, разгоряченная танцем девушка осушила весь бокал, и мужчина тут же наполнил его снова, а затем, ослепительно улыбнувшись, вышел из комнаты.

Подойдя к большому зеркалу, Алиса чокнулась шампанским со своим отражением и радостно воскликнув: «за нас!», сделала несколько больших глотков. Громко рассмеявшись, она прошептала: «счастье есть» и ликуя, стала поспешно собирать свою раскиданную по полу одежду.

***

– Кирилл! Кирилл, где же ты? Меня совсем не держат ноги, – заплетающимся языком звала Алиса.

Пошатываясь на высоких каблуках, девушка выскользнула на улицу через дверь черного хода, и ее тут же окружила темнота.

– Прекрасной принцессе нужна помощь отважного рыцаря! – то и дело восклицала Алиса, направляясь в сторону фонаря.

На последних словах она оступилась и чуть было не упала, но чьи-то сильные руки подхватили пьяную красавицу и крепко прижали к себе.

– Мой герой, – прошептала девушка, засовывая руки под его широкую футболку и припадая к его губам.

В ответ на поцелуй, спаситель Алисы нежно обнял ее за талию.

– Ну я смотрю, ты времени даром не теряешь, – с усмешкой проговорил Кирилл, внезапно вырастая рядом с целующейся парочкой. Продолжая улыбаться, он стал внимательно рассматривать спутника Алисы. – Ну, развлекайтесь тогда, – проговорил он после секундного молчания, и снова исчез.

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала Алиса. – А кто тогда ты, если ты – это не он? – обратилась она к незнакомцу в футболке.

– Егор, – тихо пробормотал невысокий, щуплый парень, не двигаясь с места.

– Кто?! – нечеловеческим воплем огласила округу Алиса, вырываясь из его рук. – Да кто ты вообще такой? И какое право имел лапать меня? Охрана! – крикнула она еще громче, но переулок был пуст.

– Я лишь поддержал тебя, – сверкнул бездонными, синими глазами молодой человек, назвавшийся Егором. – Ты чуть не упала.

– А зачем полез целоваться? – не переставала кричать Алиса. Войдя в раж, она разразилась и вовсе нецензурной бранью.

– Но ведь ты первая начала, – едва слышно проговорил Егор.

– Что?! – задохнулась от возмущения Алиса. – Все было не так! Это ты набросился на меня, а Кирилл не смог пережить увиденного! Он никогда мне этого не простит! Я потеряла его навсегда, – еще громче заголосила девушка и бурно зарыдала.

– Постой, а этот Кирилл ведь твой отчим, да? Муж Надежды Петровны? – оторопел Егор.

– Не твое собачье дело, – протянула Алиса сквозь стиснутые зубы. – Мы любим друг друга! Случилось страшное недоразумение! Ему сейчас очень больно, и я должна во что бы то ни стало все ему объяснить, пока он не уехал! Лишь бы от отчаяния он не натворил глупостей! – на одном дыхании выпалила девушка и, спотыкаясь, побежала в сторону парковки.

– Постой, там может быть опасно! – крикнул Егор, кидаясь за ней.

Кое-как доковыляв до стоянки, Алиса начала оглядываться по сторонам:

– Его нет, он уехал, – повторяла она сквозь слезы, заламывая руки. – Это все ты, ты виноват, – плакала девушка, то и дело выкрикивая ругательства своему обидчику. В какой-то момент ей показалось этого мало, и она бросилась на парня с кулаками, а потом стала бить его острыми носками своих модных туфель на высоких шпильках.

Егор стоял не шевелясь, молча выдерживая Алисины побои и оскорбления, и позволяя разъяренной девушке беспрепятственно выплескивать на него всю свою ярость.

– Ненавижу тебя, – кричала Алиса, держась за плечо Егора и впиваясь в него длинными ногтями. – Ты что, ничего не чувствуешь? Что еще я должна сделать, чтобы ты понял, как мне плохо. Куда тебя ударить, чтобы ты закричал от нестерпимой боли. Как я тебя ненавижу!

– А я тебя люблю, – спокойно и просто ответил Егор, стойко перенося пощечины Алисы.

– Что?! – продолжила кричать Алиса. – Да как ты смеешь говорить такое?! Ты – ничтожество. Ты не имеешь ни малейшего права любить меня. Да кто ты такой? Ты себя в зеркало видел? Сопляк! Коротышка! Да ты просто ребенок, сосунок. Что ты знаешь о любви? Наверное, и целовался-то в первый раз?

– В первый, – простодушно признался Егор и улыбнулся. Из его разбитой губы стекала тоненькая струйка крови, но, казалось, он этого не замечал.

– Ну вот, я же говорю, сосунок! – тряхнула светлыми волосами Алиса. – Неужели ты думал, что я снизойду до такого ублюдка, как ты? Да ты знаешь, какие мужчины добиваются моего расположения? И сколько они готовы заплатить за один мой взгляд в их сторону? А таких как ты, я даже не замечаю.

– Это ты про Кирилла? – тихо спросил Егор.

– Да что ты понимаешь?! – вновь забилась в истерике Алиса. – Еще в тринадцать лет я решила, что он станет моим первым мужчиной и все это время хранила себя для него. Знаешь, чего мне стоило влюбить его в себя? Мама не оставляет нас дома одних ни на минуту, и вот он наконец-то сделал первый шаг! Сегодня Кирилл должен был лишить меня девственности, а ты все испортил!

– Ну, тогда я рад, что вмешался, – признался Егор и тут же получил еще одну оплеуху от Алисы.

– Да как ты смеешь?! – зверем проревела девушка.

– Мне бы хотелось, чтобы твой первый раз был с человеком, который любит тебя всей душой, – улыбнулся парень в вытянутой футболке.

– Да что ты знаешь о настоящих чувствах? – презрительно сузила свои зеленые глаза Алиса.

– Все, – ответил Егор, ласково глядя на разъяренную девушку. – Ведь мне посчастливилось любить прекраснейшую из женщин.

– А я тебя ненавижу! – закричала Алиса. – И никогда не прощу! Я буду презирать тебя до конца своих дней и отомщу за ту боль, которую ты причинил мне и Кириллу. Знай, что это не сойдет тебе с рук.

– А я буду любить тебя до самого последнего вдоха, – спокойно парировал ей Егор.

***

– Да придурочный один, Егор Кораблев, все таскается за мной – надоел уже, – пропела Алиса, водя тщательно наманикюренным пальчиком по внушительному бицепсу молодого парня. – Поговоришь с ним по-мужски?

– Так толковали уже, неужели не отстал? – удивился ее собеседник.

– Значит, не доходчиво объяснили. А-я-яй, а я-то думала, что ты умеешь добиваться своего, – облизнула губы девушка.

– Дык я же на соревнованиях был, ребят своих отправил. Они сказали, что парнишка не робкого десятка – Славику нашему предложил один на один выйти, а ты ж Славика видела – тот еще шкаф с антресолями, чуть что – так сразу в драку, да и Димон не отстает, а тут они пацана даже бить не стали, о чем-то с ним потолковали, и все. Сказали: «все понял, пусть живет». Мне даже интересно стало, это что же за подросток такой, что двоих амбалов усмирить смог.

– Вот сам с ним и познакомься, заодно спросишь, – саркастично ответила Алиса, обиженно надув пухлые губки и перестав ласкать парня.

– Конечно, дорогая, все ради тебя. Раз лоботрясы мои не справились, я займусь им лично, – потянулся к Алисе молодой человек, пытаясь ее поцеловать. – Кисуля, когда ты уже заглянешь ко мне в гости?

– Никогда, – отрезала Алиса. – Отвези меня домой, я устала.

– Как скажешь, дорогая, – улыбнулся ей парень. – Но, если передумаешь, моя холостякская берлога всегда к твоим услугам.

***

Почувствовав движение воздуха на своем лице, Алиса открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на своем собеседнике, но это оказалось непосильной задачей – подобно перекидываемому игроками шарику для пинг-понга, Артур взволнованно метался из угла в угол.

– Егор Кораблев, Егор Кораблев, – повторял он на каждом шагу, словно силился вспомнить, откуда ему известны эти имя и фамилия. – Алиса, что-то знакомое чудится мне в этом мальчишке и не дает покоя!

– Тоже знал этого придурка? – равнодушно спросила Алиса. – Он потом выбросился из окна.

– Из-за тебя? – остановившись, внимательно посмотрел на нее Артур.

– Придет же такое в голову! – возмутилась Алиса. – Ну при чем тут я? Я же никого не сбрасывала, тем более что к тому времени я уже переехала в другой город.

– Переехала, – эхом повторил Артур и надолго задумался.

В это время в комнате стало происходить нечто странное: стены сотрясались будто бы от мелкой дрожи и, приглядевшись, Алиса увидела ползущих по ним крохотных существ, похожих на беловатых бабочек. Словно повинуясь чьему-то неслышному приказу, необычные насекомые вдруг разом расправили свои полупрозрачные крылышки и взмыли в воздух.

– Как красиво, – ошарашенно проговорила Алиса, протягивая руки к чудесным малышкам, но, будто не замечая преграды, те пролетали сквозь ее ладони. – Артур, что это?

– Своими воспоминаниями ты запустила энергетический поток, – ошарашенно прошептал волонтер. – А значит, ты нащупала верную ниточку и находишься в полушаге от какого-то важного осознания. По твоему телу бегают мурашки?

– Нет, – уверенно произнесла Алиса.

– А, по-моему – да, – растерянно проговорил Артур, демонстрируя Алисе свое предплечье, покрытое гусиной кожей. – Постой! – вдруг закричал мужчина. – Так значит это сделал я!

– А что такого ты мог понять, разглядывая мое прошлое? – ревниво протянула Алиса. – Это как-то связано с Егором?

– Наверное, – неуверенно произнес Артур. Не просто так его имя показалось мне знакомым. Но какое отношение он может иметь к моему воплощению? – продолжал недоумевать волонтер, покрываясь испариной.

– А кем ты был на Земле? – поинтересовалась Алиса. – И от чего умер?

– Сейчас покажу, – сказал Артур, закрывая глаза, и девушка тут же последовала его примеру.

***

На больничной кровати лежал мужчина, весь опутанный трубками и проводками.

– Клавдия Сергеевна, со времени аварии прошло уже семь лет, и состояние вашего сына только ухудшается. С самого начала я предупреждал вас о подобном исходе. Шансы на то, что Артур когда-нибудь придет в себя равны нулю. Может быть, пришла пора его отпустить? – устало проговорил мужчина в белом халате, словно произносил этот монолог не в первый раз.

– Куда вы собрались отпускать моего сына? – чеканя каждое слово хорошо поставленным голосом, ответила величественная, дородная женщина с безупречным макияжем и высокой прической. – Пока я в состоянии оплачивать его пребывание в вашем учреждении, он будет жить.

– А разве это жизнь? – поинтересовался доктор.

– Ну, по крайней мере, это не смерть. Он же не мучается, – уверенно произнесла Клавдия Сергеевна.

– Мы этого не знаем, – осторожно ответил врач.

– Конечно же нет! – уверенно воскликнула женщина. – Он не может дышать самостоятельно, и за него это делают приборы, но, черт возьми, Артур жив! Жив!

– А что с ним будет, когда вас не станет? – вкрадчиво осведомился доктор, снимая очки в тонкой золотой оправе и тщательно протирая их мягкой салфеткой.

– Я не могу умереть раньше своего мальчика. Ради Артура я буду жить вечно! – сверкнула глазами Клавдия Сергеевна.

– Но есть же вещи, неподвластные человеку, – попытался объяснить свою точку зрения врач Артура.

– Я не уйду раньше него, Валерий Иосифович! – отрезала мать пациента.

– Клавдия Сергеевна, я хотел вас подготовить, но, наверное, это невозможно априори, – осторожно проговорил мужчина. Если у Артура случится еще один сердечный приступ, то нам не удастся его вернуть – даже в то состояние, в котором он пребывает сейчас. Конечно, мы сделаем все возможное, но мы – не боги.

– Я вас засужу! – гаркнула Клавдия Сергеевна.

– Ваш сын слабеет с каждым днем, – развел руками Валерий Иосифович.

В следующее мгновение послышался писк какого-то аппарата и в палату вбежали еще двое людей в белых халатах.

– Уберите посторонних, – раздался чей-то властный голос.

– Я не посторонняя! – громыхнула Клавдия Сергеевна. – Я мать!

– Тем более, – поспешно произнес все тот же человек. – Не мешайте нам спасать вашего сына. Мы будем держать вас в курсе событий.

Кое как сотрудникам больницы удалось вывести из палаты, оказывающую яростное сопротивление женщину и приступить к реанимационным действиям.

Через некоторое время Алиса услышала бесстрастный голос какого-то врача:

– Время смерти – двенадцать пятьдесят шесть.

***

– Вот так все и было, – со вздохом сказал Артур, возвращаясь в комнату. – Но знаешь, что в этом всем самое странное? Я не помню ничего из того, что предшествовало моей госпитализации. Сколько мне, по-твоему, лет?

– Ты выглядишь моим ровесником, – ответила Алиса.

– В том-то и дело! – воскликнул Артур. – А если я провел в больнице семь лет, то, где мои воспоминания о предыдущих восемнадцати?

– Может быть ты был дауном? – пробормотала девушка.

– Но они же не страдают амнезией, – укоризненно посмотрел на нее Артур.

– А о чем ты думал, когда без дела валялся на больничной койке? – спросила Алиса. – Или ты путешествовал по другим мирам? – добавила она саркастически.

– Я просто лежал и слышал все, что происходило вокруг. Если бы не разговоры врачей между собой, то мне было бы очень скучно. Хотя я много спал и видел яркие сны, – пожал плечами Артур.

– Тебе, наверное, очень повезло, – печально прошептала Алиса.

– Это мне-то? – изумился Артур.

– У тебя такая заботливая мама! – прошептала девушка. – Она не дала врачам убить тебя! Ты был таким бледным, тощим и некрасивым, а она все равно любила тебя и была рядом.

– Отчего-то я так не думаю. Судя по всему, Клавдия Сергеевна, попросту боялась смерти – и своей, и чужой. Вряд ли она задумывалась о ценности человеческой жизни, скорее, ее пугала неизвестность загробного мира, – задумчиво произнес Артур.

– А тебе не было страшно? – тихо спросила Алиса. – Ведь ты каждую секунду находился на волосок от гибели. Если бы в твоей палате случилось электрическое замыкание или прорвало трубу, то ты бы мгновенно умер без своих аппаратов.

– Я об этом мечтал, – едва сдерживая ярость, проговорил Артур. – Лежа в больнице, я пытался вспомнить свою прежнюю жизнь, но мне это так и не удалось. Я предпринимал сотни попыток обрести контроль над своим телом: прийти в сознание, открыть глаза или пошевелить хотя бы пальцем, но все было тщетно. Ко мне пускали женщину, называвшую себя моей матерью, и я вынужден был верить на слово всем ее рассказам, хотя мне все время казалось, что, говоря о своем сыне, она имеет ввиду кого-то другого. Иногда я даже думал, что она меня с кем-то путает – настолько ее слова не соответствовали тому, что я чувствовал.

– А ты мог что-то чувствовать? – поинтересовалась Алиса.

– И да, и нет. Физически я ничего не ощущал – мне не было ни холодно, ни жарко, ни больно, но со мной происходило нечто странное. Запертый в черепной коробке, мой мозг будто специально отказывался брать под контроль чуждое ему туловище, словно знал, что попал в него по ошибке, – поспешно проговорил Артур, обхватывая голову руками.

– А может так оно и было? Знаешь, как фильмах: душа выходит из тела и идет по темному туннелю, а в это время кто-то другой уже занял ее место, – рассмеялась Алиса и крылья полупрозрачных бабочек, до сих пор круживших по комнате, начали розоветь, отливая перламутром, а некоторые даже приобрели малиновый оттенок.

– Ой, – вырвалось у Артура, и он захлопал ресницами, растерянно смотря по сторонам. – Кажется, мы идем по верному пути, но я до сих пор так ничего и не понял.

– Ты не можешь вспомнить свою жизнь до аварии, потому что в этом теле до тебя жил кто-то другой! – гордо воскликнула Алиса, и бабочки засияли еще ярче. – Я права! – азартно воскликнула девушка.

– Но как такое возможно? – округлил глаза Артур.

– Еще и не такое – побурчала себе под нос Алиса и тайком ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что все происходящее ей не снится.

– Значит, круг поиска ограничивается семью годами, которые я провел на больничной койке. Это должно было меня чему-то научить… Только вот чему, – пробормотал Артур, взъерошив свои волосы, чтобы лучше думалось. – Слушай, а ведь эти летающие козявки появились тогда, когда ты начала рассказывать мне о том парнишке, Егоре.

– Да, ты еще сказал, что тебе знакомо его имя, – подтвердила Алиса. – Интересно получается: этот придурок, Егор, откуда-то тебе известен, а вот тело сына Клавдии Сергеевны кажется чужим, – отрешенно произнесла Алиса, пытаясь поймать сверкающую бабочку, но, ловко проскользнув сквозь ее руку, чешуекрылое создание взмыло к самому потолку. – Ну, тогда, давай, думай.

– Знать бы еще, в каком направлении двигаться, – растерялся Артур. – Клавдия Сергеевна все время твердила о том, что я вот-вот приду в себя и поправлюсь: поступлю в университет, потом найду работу и женюсь. Она мне даже невесту подыскала. Знаешь, я не могу сказать, что сильно любил маму. Иногда она казалась мне неисправимой оптимисткой, но чаще – просто дурой: она верила, что будет вечно топтать эту землю и все время говорила о том, что живет лишь ради меня. Но мне-то это было не нужно! Если бы она умерла, то в моей жизни ничего бы не изменилось! Сразу после моей аварии она поместила на счет частного лечебного учреждения какую-то колоссальную сумму, которой должно было хватить лет на десять моего пребывания в больнице, да и благотворительные организации регулярно оказывали нам материальную помощь.

Мать не знала, когда я приду в себя, и ежедневно приносила в мою палату смердящие свертки с домашней едой, тщательно упакованные в фольгу, хотя в том состоянии я не мог проглотить ни кусочка! Мне становилось дурно от одного запаха этой пищи, и я не верил, что когда-то любил нечто подобное – знаешь, мне всегда казалось, что при жизни я был вегетарианцем.

А еще, Клавдия Сергеевна все время плакала, рассказывая, как прошел ее очередной день без меня, и, хотя, она ни разу ни в чем меня не упрекнула, я постоянно чувствовал себя виноватым. Она часто жаловалась на то, что ей приходится вставать ни свет ни заря, чтобы поехать на фермерский рынок за домашней курицей или парной говядиной для моих котлет, но ведь я ее об этом и не просил! У нее не было времени, чтобы сходить в кино или просто погулять, потому что она была занята ежедневной готовкой и часами сидела в моей больничной палате, и я мечтал хоть на минуту обрести дар речи, чтобы отправить ее заниматься своими делами, а не носить мне вонючую еду и пересказывать то, что думают о ней соседи. Представляешь, они жалели ее и называли «святой женщиной», посвятившей всю себя любимому тяжелобольному сыну. Вот только никто из них не догадывался, что эта забота была в тягость объекту ее любви. Вот ты говоришь, что мне повезло с матерью, но мне кажется, что она любила не меня, а свои страдания, возвышавшие ее в глазах окружающих. А еще, она была очень одинокой, потому что не умела выстраивать отношения с другими людьми – она общалась с ними лишь в приказном порядке и считала себя абсолютно правой во всех ситуациях. У нее не было ни ухажеров, ни подруг, поэтому сын, который не мог убежать от ее, так называемой, «опеки» стал смыслом всей ее жизни.

Знаешь, Алиса, больше всего на свете мне хотелось встать с кровати, и размяв затекшие мышцы, выйти на свежий воздух. Я мечтал послушать шум листвы и ощутить капли теплого дождя на своем лице, но эти радости мне были недоступны… Когда раздался писк аппаратов, сообщивший о том, что остановилось мое сердце, я как раз думал о легком летнем бризе, но мне так и не суждено было вдохнуть его полной грудью – печально сказал Артур и на его глазах блеснули слезы.

Из розовых, крылья бабочек стали фиолетовыми.

– Как же раздражала меня эта Клавдия Сергеевна, по какому-то странному недоразумению оказавшаяся моей матерью! – повысил голос волонтер Алисы. – Не могло у меня, жаждавшего вкушать эту жизнь и пить свежий воздух большими глотками, быть матери, добровольно заточившей себя в плен кирпичных стен больничной палаты и собственного дома. Я был в ярости от того, что та, у которой была возможность наслаждаться свободой, сознательно выбрала приковать себя невидимыми кандалами к другому человеку. В Египте существовала традиция: когда умирал фараон, с ним заживо хоронили и всю его семью. То же самое произошло и с нами. Днями наполет она сидела у моего саркофага, словно не могла выбраться из гробницы. Но ведь выход-то был! – яростно воскликнул Артур, и Алиса вздрогнула. Она была удивлена, что такой тюфяк способен испытывать бурные эмоции.

– Подобно мне, Клавдия Сергеевна не жила, а существовала, – продолжил изливать душу волонтер, словно поменялся местами со своей подопечной. – И против своей воли именно я стал причиной ее несчастливой судьбы и ничего не мог с этим поделать. Знаешь Алиса, после своей смерти я долго размышлял над всей этой ситуацией и в какой-то момент все-таки осознал, что не несу ответственность за решения других людей. Я пришел к выводу, что каждый человек сам делает свой выбор: Клавдия Сергеевна могла жить иначе, уделяя внимание самой себе, в то время как врачи ухаживали бы за мной. Своими благими намерениями она превращала мою и без того не особо счастливую жизнь в настоящий кошмар. К тому же, я очень уставал от ее бесконечных историй о нашем прошлом, которыми она пыталась вернуть меня в сознание, и я мечтал, чтобы она наконец-то завела себе подруг, а не использовала единственного сына в качестве безотказного слушателя.

После своей смерти я был уверен, что осознал главный урок, который моя Душа должна была постичь на Земле, но пазл не спешил складываться: какая-то деталь все ускользала от моего понимания. Уже отчаявшись разобраться в своей прошлой жизни, я решил стать волонтером, чтобы помогать другим новопреставившимся и найти для себя подсказки в их историях и теперь мне кажется, что, изучая твое воплощение, мы внезапно наткнулись на ниточку, потянув за которую, сможем найти разгадку.

Помнишь, я говорил тебе, что не существует единого для всех дьявола или кипящего котла, потому что каждый человек самостоятельно создает свой собственный Ад на Земле: Клавдия Сергеевна выбрала страдания, и своим навязчивым присутствием, обрекла на них и меня, – сказал Артур и вдруг его лицо просияло от внезапной догадки. – Погоди, но ведь, в таком случае, и она не несла ответственность за мое несчастье…

Алиса смотрела на Артура во все глаза, потому что многочисленные бабочки, чьи крылья теперь стали насыщенного фиолетового цвета, споро устремились по направлению к волонтеру. Легко покачивая своими крылышками, они садились на его лицо, шею, руки и плечи, занимая каждый свободный сантиметр его тела.

– Артур, с тобой все в порядке? – пробормотала Алиса, опасаясь, как бы эти козявки не задушили ее единственного знакомого в этом странном мире, и она не осталась тут одна.

– Кажется, я начал вспоминать. Закрой глаза, и я покажу тебе, – раздался глухой голос волонтера, и Алиса подчинилась.

***

Сначала было очень темно, но постепенно сумрак рассеялся, и Алиса увидела сонный, утренний город, окутанный клочками плотного тумана, пытавшегося скрыть многочисленные строения, хаотично раскинувшиеся у ее ног. Свежий ветерок ласкал лицо Алисы, запутываясь в волосах и игриво тормоша ее вытянутую футболку. Артура не было рядом, и внезапно девушка поняла, что смотрит на мир его глазами и жадно вдыхает воздух, который проникает в его грудную клетку. На сердце у Алисы было легко и радостно, но в то же время ей казалось, что в ее животе перезваниваются между собой маленькие хрустальные колокольчики, и от этого ощущения ей становилось весело и немного жутко, словно впереди ее ждало большое и очень важное приключение.

– Надеюсь, что я не разбудил Милану, – услышала она мальчишеский голос в своей голове. – Сестренка спит как сурок. Надеюсь, малышка не будет плакать, когда ей все расскажут. Уверен, что она все поймет, прочитав мои дневники. Может быть, стоило передать весточку и для Алисы? Хотя, она и без того узнает… Девочка моя, я люблю тебя больше жизни!

При звуке собственного имени Алиса почувствовала, что губы парня, а теперь и ее собственные, расплылись в мечтательной улыбке. Шестым чувством она понимала, что разговор идет именно о ней и это ее испугало. В следующий момент Алиса ощутила, как парень, чьими глазами она смотрела на мир, сделал глубокий вдох и с невероятной силой оттолкнулся ногами от карниза. Только сейчас Алиса осознала, что все это время она стояла на самом краю подоконника многоэтажного здания, и теперь под ней не было ни малейшей опоры. На секунду она взмыла в воздух, а потом камнем рухнула вниз.

– Ааа! – закричала Алиса, открывая глаза. Ее лицо больше не было красивым – на нем застыла маска ужаса.

Трясущимися руками девушка осторожно коснулась своих бледных щек, носа и лба, а потом тщательно ощупала виски и затылок, чтобы убедиться в том, что это не ее голова раскололась о ярко-размалеванные декоративные камни, украшавшие клумбу под злополучным окном.

Осознав, что случившееся никак не повлияло на ее нынешнюю целостность, Алиса перевела взгляд на Артура, который все еще сидел с закрытыми глазами, продолжая рассматривать картинки из своего предыдущего воплощения. Алиса чувствовала, как ее поглощает мучительное одиночество и тоска и, будучи не в силах терпеть эту непомерную тяжесть, решила вернуться в жуткое прошлое Артура – по крайней мере самое страшное там уже произошло.

Смежив веки, Алиса сразу же оказалась в комнате, очень похожей на ту, в которой очнулась после собственной смерти и, почуяв неладное, тихонько застыла в уголке, пытаясь слиться со стеной. Впервые в жизни яркая красавица мечтала стать незаметной.

– Нам нужно кое-что обсудить. Твой волонтер может остаться, – кивнул высокий, черноволосый мужчина на коротко стриженную блондинку, свернувшуюся калачиком в одном из кресел. – Но у нас с тобой тут особый случай, а значит, потребуется вмешательство Мастера.

Ревниво оглядев светловолосую девушку с головы и до самых пят, Алиса с удовольствием отметила, что та не годится ей и в подметки.

– Хорошо, начнем – проговорил Мастер. – Егор, ты прервал свое воплощение и не прошел тот урок, ради которого родился на Земле. Тебе было отведено еще, как минимум, семь лет жизни, чтобы понять нечто важное, для того чтобы твоя бессмертная Душа стала еще осознанней и мудрее.

– Егор? – удивилась Алиса. – Но я же наблюдаю воспоминания Артура! Что тут вообще происходит? – спросила она саму себя и вытянула шею, чтобы разглядеть своего волонтера, скрытого от нее широкой спиной брюнета.

То, что открылось взору Алисы, не поддавалось никакому логическому объяснению, впрочем, по ее мнению, во всем происходившем с ней с момента пробуждения, и так было мало правдоподобия. Часто поморгав, словно надеясь рассеять странное видение взмахом длинных, густых ресниц, Алиса уставилась на щуплого парня с заплаканными небесно-синими глазами, безотрывно глядевшими в одну точку на потолке. Неожиданно, девушка поняла, что этот подросток и есть Артур, то есть, какое-то из его предыдущих воплощений, – поправила она саму себя, осознав, что уже стала разбираться в хитросплетениях загробной жизни.

– Алиса, можешь присесть, если хочешь, – раздался голос стоящего к ней спиной брюнета. – Не удивляйся, что я заметил тебя. У Мастеров есть такая привилегия – видеть тех, кто пришел посмотреть на разбор чужой жизни. Я знаю, что и Артур находится в этой комнате, пытаясь скрыться от моего ока в телесной оболочке Егора. Хотя, корректно ли разделять эти субстанции, если они являются разными гранями одной и той же Души? – протянул он задумчиво.

– Как такое может быть? – одними губами спросила Алиса.

– Душа самоубийц раскалывается на части, одна из которых остается на Земле, отбывать положенный ей срок до самого конца, – пояснил Мастер. – В будущем им предстоит воссоединение, но этот процесс не из легких. Правда, Артур? – обратился он к волонтеру Алисы.

– Да, наверное, – обреченно ответил Артур, представая перед их глазами и с тяжелым вздохом, плюхаясь на деревянный стул.

– Алиса, душа моя, у нас достаточно свободных мест. Негоже даме стоять в присутствии сидящих мужчин, – обратился Мастер к рыжеволосой девушке, и Алиса покорно опустилась в мягкое кресло неподалеку от Артура.

– Мне все это кажется, – отрешенно прошептал Егор, продолжая смотреть в потолок.

– Он вас не видит, – обратился Мастер к Артуру и Алисе. – И не слышит.

– Я ничего не понимаю, – пожаловался Артур. – В голове каша, и мне очень плохо. Я не могу вспомнить ничего из воплощения Егора, кроме падения из окна, но вот как раз это я предпочел бы забыть.

– Постойте! – вдруг закричала Алиса. – Так выходит, что Артур – это и есть тот самый Егор? – округлила она глаза, вскакивая с кресла.

– Так, – грозно протянул Мастер. – Ну и как у нас получилось, что вопреки всем предписаниям и правилам, два участника одного и того же воплощения оказались вместе после смерти? – грозно спросил он в пустоту.

– У меня гудит в ушах, – прошептал Артур и Алисе показалось, что волонтер находится на грани обморока.

– Светлана, почему ему так нездоровится? – обратился Мастер к притихшей блондинке.

– Это особенность расколотой Души, – неожиданным для такого хрупкого на вид создания, басом ответила девушка. – Ее воспоминания разобщены и содержатся в разных телах, каждое из которых обладает своими фрагментами, неведомыми другому. Вследствие этого может возникнуть дезориентация во времени и пространстве, головная боль, спутанность сознания, мышечные судороги, головокружение, депрессия и непонимание собственного «я», – тоном отличницы протараторила Светлана, словно рассказывала на уроке тщательно выученное домашнее задание.

– Как им помочь? – неожиданно для себя властно спросила Алиса, ощущая собственное превосходство над менее красивой соперницей.

– Основная задача такой Души состоит в слиянии разрозненных частей, – еще быстрее зачастила Светлана. – Теоретически это происходит через интеграцию воспоминаний, но это сложно осуществить на практике, потому что у осколков нет возможности общаться друг с другом и…

– Молчать! – закричал Мастер, обрывая девушку на полуслове. – Это был твой экзамен, и ты его провалила! Еще фраза, и ты лишишься звания Подмастерья и снова станешь волонтером!

– Но я же ответила на все дополнительные вопросы, – растерянно проговорила блондинка, теряя былую уверенность.

– Ты не должна была выбалтывать закрытую информацию заинтересованным участникам! – негодовал темноволосый мужчина.

– Но вы же сами спросили при них… – плаксиво протянула Светлана. – А, поняла, это было сделано нарочно…

– Я был уверен в тебе, но ты не оправдала моих ожиданий! Своим поступком ты серьезно меня подставила, – строго сказал Мастер. – Да еще эти двое каким-то образом открыли портал, хотя и не были к этому готовы, – кивнул он на притихших Артура и Алису. Теперь мне придется их изолировать.

– Ну уж нет! – тоном бунтующего ребенка воскликнула Алиса, и смежила веки. Очутившись в своей комнате, она принялась изо всех сил тормошить Артура. – Фух, выбрались, – облегченно выдохнула девушка, когда волонтер наконец-то открыл глаза.

– Я совершенно не запомнил лица новопреставившегося, но ведь он – это я. И мы – самоубийцы, – с ужасом в голосе проговорил Артур. – И теперь, чтобы обрести целостность Души, мне необходимо с ним встретиться! Несмотря на то, что я выучил урок, который должен был пройти в облике Артура и осознал ценность человеческой жизни, мне суждено сидеть на задворках Вселенной до тех пор, пока это не поймет и Егор. Как жаль, что ты увела меня оттуда! Теперь нам с ним не удастся поделиться друг с другом своими воспоминаниями!

– Эти двое все равно не дали бы вам такой возможности! – воскликнула Алиса, негодуя от того, что Артур не оценил ее усилий по их спасению. – Впрочем, совершенно не обязательно расспрашивать самого Егора, – вкрадчиво произнесла девушка, внимательно глядя на волонтера. – Ты уже и так кое-что о нем знаешь. Помнишь тот случай, когда мы с тобой рассматривали мое прошлое и один придурок расстроил все мои планы на вечер, спугнув Кирилла у дверей стриптиз-клуба? Так вот, это был ты. То есть Егор. Ну, в общем, кто-то из вас. Так что кое-какие из его воспоминаний ты можешь присвоить себе уже сейчас.

– Постой! Вот я идиот! Получается, что мы с тобой встречались не просто в прошлой жизни, а в самом последнем воплощении? – округлил глаза волонтер Алисы.

– Только дошло, – вздохнула девушка. – А из-за чего, ты думаешь, начался весь этот сыр-бор? Этот красавчик, как там его, Мастер, сказал, что мы нарушили какое-то правило, встретившись здесь после того, как были знакомы на Земле.

– Иногда это разрешено, но только в его присутствии, – ужаснулся Артур. – Иначе последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

– Так чего же ты медлишь?! – закричала Алиса. – Быстро интегрируй в себя воспоминания, как ты приставал ко мне тем вечером!

– Этого недостаточно, – облизал Артур сухие губы. – Рассказывай еще – все, что помнишь о Егоре.

Пока Алиса задумчиво глядела в потолок, пытаясь погрузиться в собственное прошлое, их комната начала тонуть в темноте, и в зеркале, висящем на стене, появилась всклокоченная голова Подмастерья Светланы.

– В общем ребята, дела обстоят плохо. Невольно я рассказала вам то, о чем вам знать не полагалось, и теперь вас хотят убить, то есть правильней сказать, изолировать и стереть всю память ваших Душ. Возможно, то же самое проделают и со мной. Вляпалась я из-за вас, но сама виновата. В общем, спасайте и меня и себя, благо шанс есть: если до того времени, как вас найдут, вам удастся собрать воедино все осколки Души Артура и Егора, то вас уже не достанут, – выпалила Светлана.

– Постой, что значит «все» осколки? – быстро спросил Артур. – Есть кто-то еще кроме меня и Егора?

– Сегодня явно не мой день, – пробормотала Светлана сквозь стиснутые зубы и ее отражение в зеркале начало бледнеть.

– Постой, тебе уже нечего терять, – взмолился Артур. – Дай нам хоть какую-то подсказку.

– А почему ты вообще решил проходить урок о ценности человеческой жизни? – скороговоркой выпалила блондинка, боясь, что ее вот-вот застанут за помощью подопечным Мастера.

– Но зачем кому-то нужно стирать нам память? – бесцеремонно влезла в их диалог Алиса.

– Вселенная – это гармоничная система, но в вашем случае что-то пошло не так, – пояснила Светлана. – Маленький сбой привел к нарушению правил, и это может поставить под угрозу весь установившийся порядок. Проблемы нарастают словно снежный ком, что чревато катастрофой. Такое уже случалось, и единственным способом остановить слом устоев было устранение всех воспоминаний нарушителей. Что такое наработанный опыт нескольких Душ в сравнении с невероятно огромной Вселенной? – округлила глаза блондинка. – В общем так, ребята, выручайте. Если вам удастся все исправить, то, может быть, и моей оплошности никто не заметит, а с Мастером я как-нибудь договорюсь: он меньше моего хочет подставлять голову под удар.

– А как искать остальные осколки? – поспешно спросил Артур.

– Тебе удалось кое-что узнать о Егоре, и ты интегрировал в себя некоторые из его воспоминаний, а это должно отразиться и на других частях. Теперь ты можешь попасть в их пространство, – прошептала Светлана, исчезая в сумраке.

– Но что я должен для этого сделать? – крикнул Артур.

– Прислушайся к себе, может что-то и поймешь. За тобой скоро придут, так что поторопись. Скройся в других воспоминаниях, чтобы выгадать время, и забери с собой Алису, иначе ее привлекут как свидетеля, – наполнили пространство последние инструкции Подмастерья и, через мгновение, в комнате вновь стало светло.

Артур сжал руками свою голову и крепко зажмурился, разговаривая сам с собой:

– Егор не захотел жить вдали от обожаемой женщины и предпочел прервать свое воплощение, а потому его и без того расколотая Душа, разделилась еще раз, и одна из частей попала в тело парализованного Артура, чтобы отбыть срок, предначертанный ей на Земле.

Артур никогда не встречался с Алисой, поэтому никто не заподозрил неладного и не стал чинить препятствий, когда он вызвался помочь этой девушке после ее смерти. Как же сильно Егор любил Алису, чтобы, вопреки всему, найти возможность быть рядом с ней, пусть и в облике Артура? Отчего мне кажется, что Егор, то есть я, предвидел подобный исход событий? Словно наша встреча здесь была предначертана! – обратился Артур к своей подопечной.

– Но ты же сказал, что выбрал меня случайно, – растеряно произнесла Алиса.

– Конечно! По велению Души, – сказал Артур и осекся.

– То есть ты послушал свою интуицию? – подняла бровь его собеседница.

– Выходит, что так. Вот только то, что я принял за шестое чувство, могло оказаться запланированным мной же событием, о котором я просто не помню, – пригладил свои взъерошенные волосы мужчина.

В этот момент в комнате снова начало темнеть.

– Алиса, сюда кто-то идет! – поспешно воскликнул Артур. – Нам нужно срочно сбежать в наши общие воспоминания! Но как же это сделать? – спросил он голосом полным отчаяния.

– Прислушайся к себе. Может быть, ты заложил в свою голову еще какие-нибудь подсказки? – спокойно пожала плечами Алиса, как будто ее не касалось все происходящее.

– Ты не хочешь мне помочь? – умоляюще поглядел на нее Артур.

– Жизнь научила меня не лезть не в свои дела, – равнодушно проговорила Алиса.

– Как? Как ты это поняла? – напрягся волонтер, словно слова девушки вот-вот должны были навести его на какую-то важную мысль.

– Не знаю, – растерянно пробормотала его собеседница.

– Думай не о событии, а об ощущении, – посоветовал мужчина и, взяв Алису за руки, смежил свои веки, призывая подопечную последовать его примеру.

От прикосновения Артура Алису словно ударило током и внезапно перед ее глазами возникла яркая картинка.

***

Незнакомое помещение было залито солнцем, и Алиса даже зажмурилась от приятного тепла, мягкими толчками расходившегося по всему ее телу. Ей стало очень хорошо, но это чувство продлилось лишь доли секунды – ровно до тех пор, пока все ее нутро не пронзил приступ острой, выворачивающей наизнанку, невыносимой боли. Только теперь Алиса осознала, что лежит на холодном каменном полу, скрючившись в позе зародыша, а какой-то человек избивает ее ногами, и она сама уже не та прежняя Алиса, которой была еще минуту назад, а какая-то совсем другая женщина, страдания которой она теперь чувствует словно свои собственные.

В тщетной попытке защититься, Алиса постаралась вжаться в саму себя, чтобы оставить нападавшему как можно меньше мест для возможного удара, но тот и не стремился к разнообразию, раз за разом целясь острым носком кожаного сапога в ее сомкнутые колени, которыми она изо всех сил пыталась закрыть свой собственный живот. Иногда, когда агрессор замахивался особенно сильно, его нога проскальзывала по влажному от пота и крови телу молодой женщины и влекомая инерцией, попадала в ее голову, вызывая волны нестерпимого жара и те яркие вспышки, которые Алиса поначалу приняла за солнечные блики.

– Я покажу тебе, как портить арийскую расу своими выблядками, – сквозь гул в ушах услышала Алиса грозный и властный женский голос, и ей внезапно стало понятно, за что ее избивает самая жестокая из надзирательниц концентрационного лагеря. – Ведь я запрещала вам раздвигать ноги перед немецкими солдатами! Или, ты, может быть, скажешь, что твое зачатие было непорочным?

– Я не виновата, – прошептали губы Алисы, и она осознала, что страдающая девушка едва ли старше нее самой. – Офицер хотел надругаться над моей сестрой. Она еще ребенок, и вся наша семья погибла. Мои родители бы мне этого не простили.

– И ты решила лечь под моего жениха вместо нее. Ну и как? Понравился ли тебе мой Фриц? Сумел ли он удовлетворить твой взыскательный вкус? Что молчишь? Я выбью дурь из твоей башки, а этого ублюдка из твоего живота! – кричала женщина, все больше разъяряясь от каждого удара. – Я сделаю из тебя такую уродину, что ни один мужчина больше не взглянет на тебя, Анна Зильбеман.

Глядя на все происходящее со стороны Алиса понимала, почему тело заключенной содрогнулось от внезапной конвульсии – Ирма Шульц, знала фамилии лишь тех, кто особенно досадил ей своим существованием и звуки собственного имени были последними словами, которые слышали провинившиеся женщины перед своей мучительной кончиной – с кровными врагами Ирма всегда расправлялась сама, до смерти забивая несчастных своими изящными, стройными ногами, обутыми в начищенные до блеска, красивые кожаные сапоги.

– Я больше не могу, – пронеслось в голове у Алисы. – Я должна принести его в жертву, чтобы выжить самой. Я знаю, что это был мальчик, – и с громким криком разжав руки, Анна позволила надзирательнице попасть ногой себе в живот.

– От детей одни проблемы, – уже спокойнее проговорила немка и в ее голосе послышалось удовлетворение.

– От детей одни проблемы, – вторя своей мучительнице, из последних сил, прошептала узница, чувствуя, как горячая кровь крошечными фонтанами покидает ее тело. – Ах, зачем я только вмешалась, – пронеслась в ее голове последняя страшная мысль и она потеряла сознание.

***

Наверное, поэтому я никогда и не хотела стать матерью, – успела подумать Алиса, но уже в следующее мгновение увидела бывшую узницу концентрационного лагеря совсем в другом месте.

В воздухе витал аромат свежевыпеченного хлеба, был слышен тихий, радостный шепот, время от времени перераставший во взрывы безудержного смеха, который, спустя мгновение, вновь обретал свою прежнюю таинственность. Очередь у высокого прилавка быстро таяла, когда улыбчивые продавщицы споро подавали посетителям длинные аппетитные багеты и крохотные круглые булочки.

Стоявшая поодаль от веселящейся толпы и зябко кутавшаяся в теплый платок, старушка с неодобрением смотрела на счастливые лица людей. Никто и никогда не смог бы признать в ней прежнюю красавицу-Анну, но отчего-то Алиса не сомневалась, что это все-таки была она – та самая женщина, которую еще пару мгновений назад рыжеволосая девушка видела лежащей на каменном полу в луже собственной крови.

– Безобразие, никакого порядка в этой стране! – услышала Алиса громкий, властный голос с проблесками истерических искорок, и в булочную вплыла дородная дама, крепко держащая за руку маленькую девочку, по всей вероятности свою внучку. – Перед входом – такая большая лужа! Бедная Агата промочила свои ботиночки! – продолжила кричать женщина, обращаясь сразу ко всем присутствующим. – А мои туфли? Они же все перепачканы грязью! Что я повторяю тебе каждый день, моя милая? – ласково обратилась она к кучерявой девчушке с интересом, разглядывающей замысловатые рогалики, разложенные за стеклянной витриной.

– Настоящую леди видно по ее обуви, – заученно пробормотала одетая словно куколка, хорошенькая девчушка и вскинула на бабушку огромные синие глаза, ожидая похвалы за верный ответ.

– Правильно! – улыбнувшись, произнесла дама, от чего на ее щеках появились ямочки, придавшие ей сходство с добрыми старушками из старых, волшебных сказок. Этот новый облик совершенно не вязался с тем резким криком, который предшествовал ее появлению.

– Бабушка, – обратилась к ней девочка, но женщина перебила свою внучку:

– Агата, дорогая, я же просила не называть меня так, – проговорила она вполголоса. – Зови меня просто, Ирма.

В этот момент Алиса увидела, как не сводившая взгляд с милой парочки Анна, побелела еще больше и, тихо вскрикнув, стала медленно сползать по стене.

– Вам плохо? – участливо обратилась к ней Ирма, при этом отступая на шаг назад, чтобы незнакомка ненароком не задела ее при падении.

Внезапно Анна сжала кулаки, впившись острыми ногтями в собственные ладони и это придало ей сил: с отчаянным воплем она кинулась на элегантную даму, вцепившись скрюченными старушечьими пальцами в ее высокую прическу.

– Сволочь, это же ты! Я тебя узнала! – кричала Анна, пытаясь выцарапать глаза своей жертве. – Ты Ирма Шульц! Та самая! Та самая!

– Но моя фамилия Шмидт! Я – Ирма Шмидт, – визжала женщина, неумело защищаясь от внезапного нападения.

Ища спасения, перепуганная девчушка попыталась прижаться к ногам бабушки, но кто-то из покупателей поспешно подхватил ее на руки, спасая от случайных ударов.

– Врешь! Меня ты не проведешь, – шипела Анна, брызгая слюной из беззубого рта. – Ты думала, что убила нас всех, чтобы тебя никто не узнал, но я спустилась в Ад, чтобы повидаться со своей мучительницей, а увидев, что ее там нет, вернулась на Землю, чтобы найти тебя и отомстить!

– Спасите! – кричала Ирма Шмидт, закрываясь ладонями в тщетной попытке защитить свое лицо, но никто не решался прийти ей на помощь, и только поспешно вызванные сотрудники полиции смогли оторвать покрытые уродливыми шрамами, узловатые руки Анны от горла ее жертвы.

– Вся моя семья погибла из-за нее, а я навсегда лишилась возможности иметь детей, – плакала Анна, сидя в полицейском участке и утираясь большим клетчатым платком, который быстро промок от ее слез. – Она гуляет по улицам со своей маленькой внучкой, тогда как мой ребенок скончался в утробе от ее ударов, так и не появившись свет. Мое лицо до сих пор хранит на себе следы ее сапог – Ирма Шульц выбила мне все передние зубы, а потом долго измывалась надо мной, превращая мой нос и подбородок в мелкое крошево костей. Мои внутренние органы были разорваны в клочья, и я бы истекла кровью, если бы не подоспели советские солдаты. Их врачи несколько дней боролись за мою жизнь, отбив меня у самой смерти. Мне было незачем жить: у меня не осталось ни дома, ни родных, ни знакомых, и только мысль о возмездии придавала мне силы. Я не могу умереть до тех пор, пока не узнаю, что все палачи, погубившие тысячи людей в нашем концентрационном лагере понесли заслуженное наказание. Особенно меня интересовала судьба Ирмы Шульц, но к моему ужасу, в списках осужденных за эти бесчеловечные преступления она не значилась.

– Я все понимаю, но дама, на которую вы напали, носит фамилию Шмидт, – осторожно и участливо ответил полицейский, дождавшись, когда нарушительница порядка прервет поток своих слов.

– Да, в нашем лагере был надзиратель по имени Фриц Шмидт, который и надругался надо мной. Возможно, они поженились, и она взяла его фамилию! – воскликнула заплаканная женщина.

Со смесью сострадания и брезгливости молоденький полицейский украдкой рассматривал изуродованное лицо так много пережившей еврейской женщины, которая в свои сорок лет казалась ему дряхлой старухой. Внезапно осознав, что молчание затянулось и собеседница ждет от него какой-то реакции, юноша порылся в бумагах, которыми был завален весь его стол и задумчиво произнес:

– Хм, действительно, мужа потерпевшей зовут Фриц. Во время войны они с женой были приписаны к заводу…

– Там работали заключенные, – перебила его собеседница. – А эта парочка, и им подобные, были нашими надзирателями.

– Мне нужно посоветоваться с начальством, – быстро проговорил полицейский. – Но вам придется подождать в камере. Простите, но у нас такие порядки – добавил он извиняющимся голосом.

– Я все понимаю, – улыбнулась ему Анна, и молодой человек поспешно встал со своего стула, чтобы женщина не увидела, как он содрогнулся при виде ее кривого и беззубого рта.

Внезапно Алиса поняла, что впервые в жизни бывшая узница концентрационного лагеря была счастлива.

***

– Алиса, Алиса! Ты тут? – услышала рыжеволосая девушка шепот Артура над самым своим ухом.

– Да, – вздрогнув, пробормотала она в ответ.

– Где мы? Я ничего не вижу, – спросил Артур.

– Кажется мы в камере Анны. Она спит, – неуверенно произнесла Алиса. – Несчастная! Она так страдает: я чувствую ее боль как свою собственную. Надеюсь, что Ирму с ее муженьком вздернут на виселице, или как там в то время казнили преступников. Я бы задушила их своими собственными руками, а бедной Анне поставила памятник за перенесенные муки. Теперь понятно, почему я такая красивая – это компенсация за перенесенное уродство. Постой, а почему она до сих пор находится за решеткой?

– Алиса, ты так ничего не поняла? – ошарашенно спросил ее Артур.

– Анна собирается отомстить подонкам, искалечившим ее жизнь, и это абсолютно правильное решение, – уверенно произнесла Алиса. – А что еще тут можно сказать?

– Алиса, я должен признаться тебе, что Ирма Шульц – это я, – слабым голосом произнес Артур. – Точнее, это одно из воплощений моей Души.

– Что?! – задохнулась от возмущения Алиса, собираясь по примеру Анны накинуться на своего обидчика, но не находя его в темноте. – Видеть тебя не желаю! Подлец! Впрочем, тут так темно, что я и так не могу тебя разглядеть.

– Погоди, Алиса, кажется, я начинаю догадываться: произошедшее в концентрационном лагере – это часть моего урока об осознании ценности человеческой жизни!

– И ты его усвоил, как я погляжу, – съязвила рыжеволосая девушка, даже не думая успокаиваться.

– В прошлом воплощении меня наделили возможностью претворять в жизнь любое зверство, и я эгоистично считал, что имею полное право казнить и миловать.

– В основном казнить, – перебила его монолог Алиса.

– Да, и это была одна из крайностей, – поспешно пояснил Артур, боясь сбиться с мысли. – Я осознал все ошибки, которые совершил в теле Ирмы, но достиг противоположного полюса, решив, что теперь другие люди важнее, чем я. Мне кажется, что, будучи в облике Егора, я получал некое мазохистическое удовольствие, принося себя в жертву и проявляя агрессию по отношению к самому себе, и тем самым, искупая свою вину перед людьми и, прежде всего перед тобой, – виновато закончил Артур.

– Да что ты там искупал? Таскался за мной как полоумный, – разозлилась Алиса.

– Для Егора ты была самым важным человеком на свете! Он любил тебя так сильно, что выбросился из окна, когда ты уехала навсегда, – мягко произнес Артур.

– Я его об этом не просила, – огрызнулась Алиса.

– Но теперь-то, после всего увиденного, ты понимаешь, почему он это сделал? – с мольбой в голосе спросил волонтер.

– Какие же вы придурки! – закатила глаза Алиса. – Мне кажется, что вам просто доставляют радость мои страдания: будучи Ирмой вы измывались надо мной, воплощенной в бедняжке Анне, а Егор не мог оставить в покое меня-Алису.

– Постой, мне пришла в голову одна мысль! – воскликнул Артур. -Светлана говорила, что моя Душа распалась на несколько осколков и кроме нас с Егором есть кто-то еще. Выходит, что когда-то мы уже досрочно прерывали наше воплощение и потеряли где-то одну из частей себя! Нужно отыскать ту жизнь! – воскликнул Артур.

– На мою помощь можешь не рассчитывать, – сквозь зубы процедила Алиса.

– И тебя сотрут в порошок, – спокойно ответил Артур.

– Ладно, – поразмыслив минутку, все-таки согласилась девушка. – Но странно, что Душа раскалывается лишь в результате самоубийств, а после подобных зверств и прочих бесчинств живет себе припеваючи, – задумчиво добавила она, через несколько секунд. – Но, прежде чем мы займемся твоими делами, мне необходимо узнать, как наказали Ирму.

***

Широко распахнутыми от ужаса глазами, Алиса смотрела, как бездушные могильщики опускают в холодную землю тело Анны, неподвижно покоившееся в дешевом деревянном гробу, купленном на пожертвования чуть более преуспевших в этой жизни бывших узников концентрационных лагерей, в то время как на том же кладбище, но в более престижной его части хоронили достопочтенную горожанку, немало потрудившуюся на благо своей страны, верную супругу безутешного вдовца и уважаемую мать большого семейства, чья единственная внучка стояла здесь же и, захлебываясь слезами, оплакивала смерть любимой бабушки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.