Ирина Андрианова
Прощание с Силой

Предисловие

Я уверена, что именно безвременная кончина Керри Фишер, исполнительницы роли Леи, заставила авторов трилогии сиквелов ЗВ отказаться от наиболее логичных сюжетных ходов, которые прямо-таки напрашивались в качестве завершения саги.

В моем варианте Лея является центральным персонажем. Хотя «эфирного времени» у нее не так много, как у других, мотивы и действия остальных героев вращаются вокруг нее и подчинены ей.

Что касается главного антагониста, то и он в моем варианте более естественный и логичный. Бесконечное усиление, вплоть до абсурда, могущества образа зла, которое наблюдается в каноне, в итоге лишает зрителя всякой возможности понимать и сопереживать как ему, так и победившим его героям. Ведь на самом деле, самое страшное зло – это то, которое творится под видом добра и верит, что оно и есть добро.

1.

Садилось солнце. Дети пастухов, отправленные родителями на ночной выпас конургов, уже стреножили своих клыкастых подопечных и расположились вокруг костра, готовясь предаться своему любимому занятию – послушать истории седого одноглазого пастуха, которых тот знал великое множество.

Как всегда, он не заставил себя долго уговаривать и, как только зажглись первые звезды, начал свой неторопливый рассказ. Он рассказывал им о последних джедаях и ситхах, о Первом Ордене и Сопротивлении, об отступнике Кайло Рене и о девушке Рэй, в которую тот был влюблен. Закончив всеми любимую историю о битве на Крэйт, рассказчик замолчал и принялся шевелить угли в костре.

– А что стало с Кайло Реном потом? Когда повстанцы улетели на «Соколе»?

Они уже не раз слышали этот рассказ, но хотели послушать снова. Одноглазый продолжил:

– Он недолго правил Первым Орденом. В тот день, когда его мать и Рэй ускользнули, а последнее напоминание об отце испарилось в сомкнутом кулаке, что-то надломилось в его душе, и трещина становилась все глубже. Он еще вернулся в Ставку, и даже участвовал в нескольких сражениях, собирал генералов, отдавал какие-то распоряжения. Но все вокруг чувствовали, что он уже не тот, что раньше, и что в мыслях он далеко отсюда.

Иногда он проводил часы за своим председательским местом, не проронив ни слова. Подчиненные за его спиной перешептывались, и он знал, о чем. Он рассеянно слушал доклады, мало во что вникал и обычно со всеми соглашался, лишь бы поскорей уйти в себя. На место прежней вспыльчивой энергичности пришла отрешенная задумчивость. Даже не задумчивость, нет: временами он как будто вообще ни о чем не думал. Или, вернее, застывал в одной, до конца и не додуманной мысли. Она ему не давалась, а он не мог забыть о ней, или даже нарочно держался за нее, боясь потерять.

Единственные сообщения, которые вызывали в нем живой интерес, касались вероятного местоположения повстанцев. Точнее, той кучки, которая от них осталась. Первое время генералы недоумевали, почему их лидер с жадностью хватается за любой туманный намек о том, что «Сокол» могли видеть там-то и там-то. Его пытались убеждать, что трата таких усилий на поимку жалких беглецов бессмысленна, что в таком количестве они не представляют серьезной опасности. В кулуарах пилоты роптали, что, стоит кому-то где-то перехватить сигнал, отдаленно похожий на «Сокола», как тут же внушительная группа кораблей с Верховным лидером во главе отправляется прочесывать указанную в сообщении глухую дыру, впустую растрачивая время и силы.

А ведь и более важные дела складывались не лучшим образом. Интуитивно почувствовав нетвердость руководящей руки, сразу на нескольких планетах активизировалось местная оппозиция. Зачастую это были бывшие союзники или вассалы, давно ждавшие случая поквитаться с Орденом. Кое-где на арену вылезли бандиты, получившие, возможно, поддержку от крупных торговцев оружием и техникой. Приходили известия об использовании то там, то здесь, больших кораблей и артиллерии. Завоевания Ордена рассыпались в руках, и Кайло Рен это видел, но не мог и не хотел сопротивляться.

Он также не мог не замечать, что вокруг него зреет заговор. Он знал о нем с самого начала, с той минуты, когда план его убийства впервые созрел в голове Хакса. Но он лишь наблюдал за мыслями злейшего врага, спокойно ожидая развязки. Единственный смысл, который Кайло теперь видел в своей власти – это возможность снова и снова отправлять поисковые отряды в разные концы галактики. Однако для чего он это делает, и как он поступит с окружением своей матери, с нею самой и с Рэй, если настигнет их – он не знал.

Однако конец был неизбежен. И он наступил довольно скоро. В то утро мысли Хакса были так очевидно начертаны на его самодовольном лице, что не было нужды специально погружаться ему в душу.

– Сэр, сигнал «Сокола» принят в поясе искусственных астероидов системы Тардо, – доложил он, и ноздри его плотоядно задвигались. – Это одно из самых малопосещаемых мест галактики, так что очень вероятно, что повстанцы решили переждать охоту на них именно там!

«Ты решил заманить меня в ловушку и убить», понял Кайло. Эта уверенность, однако, не вызвала в нем волнения и страха. Даже наоборот, он вдруг вышел из оцепенения и приказал назначить вылет поискового отряда как можно скорее. Появилась цель, которой не было уже давно. Появились очертания финала.

За пять минут до старта он вдруг приказал рыцарям Рен не покидать порта. «Вы понадобитесь мне здесь», – счел он нужным пояснить. Он давно почти перестал спать, поэтому во время долгого перелета не покидал кресла на капитанском мостике, лишь время от времени закрывая глаза и погружаясь в забытье на несколько минут. Он ожидал, что убийцы нападут прямо на корабле, однако этого не произошло: по-видимому, в заговор входили не все присутствовавшие на борту, и Хакс не решился отдать приказ своим людям. Всякий раз, закрывая глаза, Кайло ясно видел, как Хакс устремлял на него полный ненависти взгляд и изо всех сил сжимал рукоять пистолета. Но вместе с ненавистью в этом взгляде был смертельный страх.

«Нелегко тебе придется, когда ты победишь», – подумал Кайло.

Наконец, впереди во тьме показалось гигантское облако, которое по приближении превратилось в россыпь из десятков тысяч бесформенных комков. Некоторые из них, впрочем, доходили размером до небольшой планеты. Корабли осторожной вереницей поплыли между ними, опасаясь развивать скорость: маршруты здесь были очень плохо изучены.

По тому, с каким подобострастным рвением докладывал обстановку молодой капитан Лу, Кайло Рен догадался, что он пока не в заговоре и вряд ли знает о нем.

– Это остатки очень древней колонии огромных неизвестных существ, сэр, – возбужденно рапортовал юноша. – Эти астероиды – построенные ими гнезда. По-видимому, их обитатели, жившие сотни тысяч лет назад, были похожи на циклопических червей, потому что внутри астероиды представляют собой сложное переплетение ходов. Самих червей, разумеется, там давно нет, но внутренняя поверхность ходов обладает необъяснимыми свойствами. Те немногие, кто там высаживался, рассказывали, что видели внутри миражи – удивительно правдоподобные.

– И оттуда был получен сигнал с «Сокола»? – с усмешкой обернулся Кайло к Хаксу.

– Так точно, сэр! – вытянулся тот.

«Впрочем, неважно, – подумал Кайло. – Главное, что скоро все закончится».

Штурман взял курс на крупный астероид. Издали его поверхность казалась изрытой мелкими черными воронками. Но по мере снижения воронки приобретали размеры больших боевых крейсеров. А та из них, у которой опустилась группа разведчиков, краем своего кратера заслонила свет ближайшей звезды.

Внутри воронка представляла собой скопление входов, уводящих в разных направлениях в недра планеты. Не меньше часа потребовалось отряду, чтобы приблизиться к одной из таких дыр и ступить внутрь. По словам капитана Лу, сигнал был получен примерно отсюда. Точнее определить было невозможно: неизвестное вещество, из которого состояли своды ходов, сильно искажало сигналы. Они многократно отражались от стен, проникали в глубину астероида и возвращались назад. Кайло был почти уверен, что вся история про сигнал – ложь. Но уверенный голос капитана и что-то еще, непонятное, заставляло его внимательно выслушивать план поисков.

Коридор сразу начал хаотически ветвиться на множество разнокалиберных отростков. Иные были диаметром с человеческий рост, иные – с небольшую гору. Свет фаеров причудливо плясал на сводчатых стенах. Корабль, да и то в теории, мог залететь лишь в три самых больших прохода. Хотя, подумалось Кайло, Хан Соло не преминул бы рискнуть и протиснуться сюда, невзирая на испуганные уговоры Леи. Но сейчас «Сокол» вел уже не он. Значит, невозможно. Там никого нет.

– Предлагаю разделиться, – сказал Хакс. – Я с частью людей обследую вот этот ход, идущий наверх. Капитан Лу направится…

– Я пойду вниз. Один, – перебил Кайло. – Не будем дробить отряд.

– Но, сэр, это может быть опасно! – засуетился Хакс, хотя в его голосе звучали торжествующие нотки. – То, что рассказывали об этих подземельях…

Кайло остановил его движением руки, молча вытащил меч и двинулся вперед, освещая им дорогу. Коридор был абсолютно пустым, если не считать россыпи мелких камней под ногами. Похоже, они один за другим в течении столетий откалывались от сводов и падали вниз. Шаги за спиной постепенно стихли, и пространство сковала мертвая тишина. Во всей вселенной оставались лишь чуть слышное гудение светового меча, да удары сердца. Пожалуй, и этого было слишком много. Он хотел было выключить меч, но подумал, что Хакс, чего доброго, не найдет в темноте свою мишень.

Наконец он почувствовал слева от себя какое-то движение. Он не видел, но точно знал, что это: в дальнем конце бокового коридора солдаты строились в боевой порядок, нацелив в его сторону бластеры. Мгновение – и такое же движение отозвалось справа. Кайло не стал останавливаться; он рассудил, что, если пройти мимо засады, им будет удобнее забежать ему за спину, и тогда они скорее решаться напасть.

«Надеюсь, спереди у них тоже кто-то есть», – подумал он. Он не ошибся. Не успел он сделать несколько шагов, как за спиной послышался взволнованный топот, похожий на беготню пауков. «Двадцать бластеров», – по привычке сосчитал он, не глядя, хотя это не имело значения. Впереди во тьме тоже послышались шаги и появились неясные отблески. Еще мгновение – и отблески рассыпались по сторонам, окружив его кольцом. Кайло остановился. Солдаты не включали фонарей, но он и так явственно ощущал каждого из них. Слышал напряженное, прерывистое дыхание под шлемами. А впереди, за спинами солдат, он видел дрожащие губы – губы Хакса, и его бледную руку, вцепившуюся в рукоять пистолета.

Секунды тянулись мучительно долго. «Чего же ты ждешь? – Кайло в нетерпении сжал зубы. – Чтобы я сам убил себя?!»

– Я один, – очень тихо сказал он. – Решайся, пока я не передумал.

Солдаты сделали по одному маленькому шажку вперед и снова остановились. Невидимый Хакс приоткрыл рот, но не осмелился отдать команды.

– Ничтожество! – в ярости крикнул Кайло.

Но, заметив, что солдаты в ужасе отпрянули, сразу понизил голос.

– Вот, смотри, я безоружен! – с этими словами он швырнул меч в сторону.

Не успел меч, погаснув, описать дугу в воздухе и упасть на землю, как солдаты встрепенулись и почти одновременно начали на спусковые крючки. Тишина взорвалась оглушительным грохотом, воздух вмиг побелел от потоков плазменных зарядов. Не в силах победить инстинкт выживания, Кайло машинально уклонялся от выстрелов; однако он надеялся, что если не второй или третий, то десятый попадет в цель. Но странно: пули пролетали медленно, как во сне, и ему почему-то ничего не стоило нагибаться и уходить в сторону с их пути. Зато начали падать солдаты: в темноте они попадали друг в друга! Секунда-другая – и половина уже лежала на земле в предсмертных судорогах, а вторая оторопело отступала. Кто-то, кажется, бросился бежать.

– Стоять! – послышался визгливый голос из темноты. – Не сметь отступать, он безоружен!

Зажглись несколько фонарей. В круге света показалось мокрое от пота лицо Хакса. В выставленной вперед руке дрожал бластер.

– Смотрите, сейчас я прикончу его! Того, кто разрушил Первый Орден! Того, кто отнял у вас все ваши завоевания ради своей похоти… – Голос Хакса срывался и он вынужден был перевести дыхание. – Если… если это не смог сделать никто другой, это сделаю я!

Уцелевшие солдаты медленно возвращались на свои места и поднимали оружие.

– Посмотрите на него… Посмотрите! Втершись в доверие к Сноуку, он вероломно убил его. Убил, чтобы помочь нашим врагам, так называемым повстанцам… Все это время он шпионил в пользу своей матери, которая руководила повстанцами, и ее приспешницы, к которой он воспылал страстью, недостойной истинного воина… Это предатель! – закричал он. – Он летел сюда, чтобы воссоединиться с повстанцами, а вас всех предать смерти! Еще немного – и он бы уничтожил Орден. Но сейчас мы положим этому конец…

«Иногда ты бываешь не так уж глуп, – устало подумал Кайло, глядя в глаза Хаксу. – Жаль, что это тебе уже не поможет…»

Круг штурмовиков снова сомкнулся и ощетинился стволами. Хакс выговорился, но почему-то все не нажимал на спуск.

«Ну давай же, давай, не медли», мысленно торопил его Кайло.

Хакс оглянулся по сторонам, словно ища чего-то. Кайло понял, что он не может выстрелить! Еще секунда, и солдаты это поймут. Тогда они, не ровен час, со страху предадут Хакса и перекинутся на его сторону, и тогда… Нет, только не это. Он уже готов был умолять Хакса стрелять, как вдруг боги послали тому спасительное решение.

– На колени! На колени, подлец! – вскричал Хакс с новой силой. – Ты недостоин умирать стоя!

Лишь на одно мгновение шевельнулся в нем протест. Шевельнулся – и погас. «Все верно, так ему будет легче решиться», – подумал Кайло. В полной тишине он медленно-медленно опустился на колени, не сводя глаз с Хакса. И вдруг он замер. Рядом с бледным трясущимся Хаксом он увидел другое лицо. Это лицо принадлежало веселому загорелому юноше, который с удивленным любопытством оглядывался вокруг. Кайло прекрасно знал этого юношу, хотя и никогда не видел его таким – его, своего отца!

Лицо Кайло озарила радостная улыбка. «Сейчас, сейчас, подожди! – мысленно проговорил он. – Сейчас они покончат со мной и уйдут. Мы останемся вдвоем. Только не уходи!»

– Да, – сказал он вслух, – я – предатель. Я разрушил Первый Орден. Я хотел продать вас повстанцам. – Он говорил все громче. – Я достоин смерти. Убей же меня. Ты победил!

– А-а-а! – из горла Хакса вырвался восторженный рев. – Умри, умри, умри!!

Он в исступлении, что есть силы впился в спусковой крючок, исторгая из ствола поток выстрелов. И пока Кайло Рен еще мог смотреть вперед, сотрясаясь всем телом и упираясь дрожащей рукой в пол, он не сводил глаз с того, другого, стоявшего за спиной у Хакса. Тот, другой, продолжал улыбаться, и Кайло счастливо улыбался ему в ответ.

Наконец он рухнул ничком на пол. Хакс перестал стрелять и перевел дух. Затем не спеша (он пытался сделать это как можно непринужденнее, хотя давалось с трудом) подошел к лежащему и пошевелил его носком сапога. Лишь после этого он обвел всех победоносным взглядом.

– Он мертв! Наконец-то с предательством покончено!

К солдатам сразу вернулось присутствие духа.

– Прикажете вынести тело? – с готовностью осведомился взводный.

– Незачем. – Теперь Хакс говорил своим обычным чеканным голосом. – Слишком много чести для такой дряни. Гм, наши братья будут счастливы узнать, что ненавистный мертвец остался гнить далеко на задворках галактики. – Он отряхнул мундир. – Пора уходить, господа. Мы и так задержались.

Подозвав пару штурмовиков, он легкой походкой направился к выходу. Солдаты еще повозились, утаскивая убитых и раненых. Наконец коридор опустел. Но если бы в этот момент кто-нибудь заглянул в него, он увидел бы высокого русоволосого юношу, который медленно шел, освещая себе путь фонарем. Юноша не видел распростертого на земле тела. Его глаза смотрели совсем на другое. Вдруг он обернулся, словно его позвали. И в тот же миг позади возникла молодая женщина. Она что-то беззвучно говорила ему, тревожно жестикулируя. Должно быть, парню надоело слушать, и он прервал ее привычным движением – подхватив за пояс и подбросив, чтобы заставить ее в испуге уцепиться ему за шею. Несмотря на протесты, она не смогла удержаться от улыбки. И от поцелуя. В этот момент позади их возникло еще одно светлое пятно. Это был корабль, известный всей галактике. Это был «Тысячелетний Сокол»! Немного побитый и явно нуждающийся в ремонте, он неуклюже примостился на неровной поверхности подземного хода.

Юная Лея уговаривала мужа поскорее покинуть это опасное место, а юный Хан, смеясь, успокаивал ее, хотя и сам был не прочь поскорее убраться. Но так уж было у них заведено: она тревожилась, а он бодрился. Они говорили беззвучно, но тому, кто лежал на земле и смотрел на них сквозь полуопущенные веки, все было понятно без слов – так часто он видел и слышал все это. И та мысль, что так долго не давалась ему, наконец обрела простоту и ясность.

Силы было еще много, слишком много, и она медленно отпускала человеческую жизнь. Умирающий возблагодарил богов за сладостное предсмертное видение, как вдруг на фоне Хана и Леи он заметил еще одну фигуру. Какой-то рептилоид диковинной расы медленно пересек пространство и исчез около противоположной стены. Следом появился еще один, закованный в шлем, и направился в другую сторону. А Хан и Лея по-прежнему ничего не замечали, увлеченные разговором. Тут прямо рядом с ними возникла группа имперских штурмовиков, а потом еще одна… Затем первая исчезла, зато почти вплотную к «Соколу» возник небольшой катер, и его экипаж принялся торопливо загружать какие-то ящики, воровато оглядываясь.

В разных местах пещеры, все быстрее и быстрее, стали появляться и исчезать всевозможные существа и корабли. Они двигались, разговаривали, не видя ничего вокруг и не мешая друг другу. Хан и Лея были уже едва видны в этой толпе. «Останьтесь со мной», мысленно просил их Кайло. Он уже понял, что перед ним. Угасающий разум выхватил из пустоты обрывки когда-то слышанного рассказа: стены этих астероидов умеют хранить воспоминания о том, что видели, и иногда показывают их. Теперь было ясно, что за сигнал перехватил разведчик. Это был сигнал «Сокола» из прошлого, долгие годы воспроизводившийся живыми стенами коридоров. Но это было уже неважно: Кайло терпеливо ждал, когда он и сам станет воспоминанием этих стен, чтобы навеки остаться рядом со своими любимыми, вплетенным вместе с ними в чей-то путаный тысячелетний сон.

2.

Костер догорал, и дети поспешили подложить туда веток.

– А что стало с повстанцами? После того, как они улетели с планеты Крэйт? – спросил один из старших мальчиков.

Задремавший было рассказчик очнулся.

– Повстанцы? О, они выжили, и даже нашли новых сторонников. Но это была уже совсем другая страница их истории. Остатки армии Сопротивления вступили в союз с маленькой конституционной монархией на отдаленной планете Сио в системе Z-8. Там не было полезных ископаемых, поэтому интересы Первого Ордена ее не коснулись. Это позволило государству окрепнуть и объединить вокруг себя еще несколько заштатных планет.

Возглавлявшая Сио королева с юности питала симпатии к повстанцам, поэтому приютила их у себя на правах почетных гостей. Но ее взгляд на будущее галактики был совсем иным, чем у Леи. Впрочем, сейчас и сама Лея не смогла бы сказать, каков ее взгляд. Ее дух был сломлен. Устало слушала она своих молодых соратников, горячо споривших о будущем Сопротивления. Изредка отвечала, но чаще предпочитала проводить время в одиночестве. Постепенно ее оставили в покое.

Дебаты, к тому времени перекинувшиеся в парламент Сио, уже несколько месяцев шли без ее присутствия, когда ей сообщили, что королева Эт настоятельно приглашает ее на заседание. Государству необходимо было принять важные решения по внешней политике. Членам Сопротивления, которых на Сио считали героями, было предоставлено право совещательного голоса. Необходимо было и присутствие Леи – генерала-легенды, живой истории партизанской войны.

Над правым полушарием планеты Сио стоял ослепительный двойной день: два солнца освещали с противоположных сторон ее леса, озера и утопавшие в садах виллы. Рэй и Лея медленно шли по протянувшемуся высоко в воздухе узкому естественному мосту, заросшему пышным кустарником и цветами. Повсюду до горизонта, сколько хватало взгляда, изгибались, переплетаясь друг с другом, такие же длинные тонкие ленты – знаменитый элемент местной флоры. Гигантские побеги сфактеры становились домом для тысяч других растений, а жителей планеты избавляли от необходимости строить дороги и мосты. Нужно было лишь протянуть очередной молодой побег в сторону горы, или виллы, или между берегами озера – и через несколько месяцев мост был готов. Увядая, сфактера медленно оседала вниз, и мост никогда не разрушался прежде, чем успевал мягко опуститься на землю или в воду.

Побег-мост вел к круглому парламентскому дворцу, окруженному озером. Внутри сейчас шло заседание, поэтому вокруг было тихо. Лея не торопилась, хотя посланный за ней курьер еще раз подчеркнул, что ее очень ждут в зале.

Рэй еще ни разу не была во дворце. Она тоже сторонилась шумных собраний, и предпочла бы проводить время с близкими друзьями – с По, Финном, Роуз и другими. Но они, в отличие от нее, охотно погрузились в политическую жизнь. Даже Финн, который тоже чувствовал себя в зале заседаний немного не по себе, говорил, что именно здесь сейчас решается судьба всей галактики, и потому нельзя оставаться в стороне… Рэй соглашалась, но до сего дня так и не смогла заставить себя приблизиться к сверкающему зданию.

Она бы хотела быть поближе к Лее, но, чувствуя, что та ищет одиночества, не осмеливалась навязываться и тоже подолгу бродила по лесам одна, не считая общества дроида. Она уже давно не упражнялась во владении оружием. Прежний пыл угас. Временами ей даже казалось, что Сила ее оставила. Она бы не огорчилась, даже если бы это было так: она не была тщеславна и беспокоилась лишь о том, чтобы ее потеря не стала потерей для остальных. Но именно сейчас, казалось, от ее способностей мало что зависело.

Иногда, сидя в укромном месте среди деревьев, она разворачивала дарованный ей меч Люка. Но вместо радостного возбуждения, которое он вызывал в ней раньше, она чувствовала, что не может сдержать слез. И как будто не было причин грустить: лучшие друзья были здоровы и в безопасности, жители Сио – добры и предупредительны. Вокруг сияли два солнца, благоухали цветы и высились величественные арки сфактеры. Но, глядя на меч, Рэй чувствовала, что что-то ушло из ее жизни навсегда, и больше не вернется.

Когда этим утром ее разыскал дроид и передал просьбу Леи сопроводить ее во дворец, Рэй, позабыв обо всем, со всех ног бросилась к скромному обиталищу своей старшей подруги. И сейчас, медленно ступая в такт шагам Леи, она впервые с болью подумала, как та постарела всего за несколько месяцев.

Лея приблизилась к невысокому бортику у края гигантского листа и посмотрела вниз, опираясь на палку. Там расстилалась бездна – головокружительная и прекрасная. На фоне поросших лесом гор парили чудесные разноцветные птицы. Кое-где поблескивали реки. Значительно ниже их побега-моста изгибались другие листья сфактеры, протянутые в разных направлениях. Сверху они были похожи на огромную сеть, наброшенную на планету. На них было безлюдно – видимо, все уже были во дворце.

– Наверное, вас ждут, – робко сказала Рэй.

Лея вышла из задумчивости и обернулась.

– Милая моя, сейчас уже неважно, быстро или медленно мы пойдем, – промолвила она. – Время, когда мое слово и дело могли что-то изменить, уже прошло.

– О, нет! – с жаром воскликнула Рэй. – Все безмерно уважают вас! К вашему мнению прислушиваются. Вы для всех здесь – символ борьбы и героизма…

– Да, да, конечно, – устало кивнула Лея. – Символы героизма, действительно, иногда нужны. Но приходит время, когда требуется нечто большее. Понимаешь, – она взглянула на Рэй, – храбро сражаться и героически умереть – это доблесть, но это гораздо проще, чем остаться жить и нести ответственность за жизнь других. Умереть и стать примером для галактики – это мы все умеем… Научились за долгие годы. Но я часто думаю, а что еще я сделала в своей жизни, кроме как создала символ, ради которого были готовы биться и умирать все новые и новые достойные воины из разных миров? Я жива, а их нет. Но самое главное – мы боролись за счастье галактики. А где оно, это счастье?

– Но ведь это не ваше вина! Это вина врагов. Сначала – Империя, потом – Первый Орден. Это их алчность…

– Ах нет, нет. – Лея отмахнулась рукой и пошла вперед. – Всегда можно найти причину неудач в происках врагов, но ведь и враги появлялись не просто так. После победы над Империей прошло много лет, а большинство планет, живших в нищете, так из нее и не выбрались. Мы тогда победили, но установили ли мы порядок, закон, процветание? Нет! Власть поделили мелкие бандиты и крупные промышленники…

– Вы говорите, совсем как ваш брат. Хотя он говорил о джедаях…

– О да, джедаи! Они тоже были символом всего прекрасного, но на самом деле занимались лишь спасением собственной души, и не замечали страшного разлада вокруг. А вокруг процветала коррупция, контрабанда оружием и злачные притоны. На многих планетах люди продавали своих детей за еду, воду и дурманящее зелье. Джедаи тоже всегда были готовы умереть, но не более того. Именно их бездействие и разрушило первую Республику…

Лея задыхалась, и вынуждена была остановиться.

– Магистр, вы говорите так, потому что устали, – тихо сказала Рэй, и на глазах ее выступили слезы.

– Да, я устала. И мне не под силу дать людям счастье. Тем более, что я никогда и не умела этого делать. Я надеюсь на вас, на молодых. Надеюсь, что ты сможешь избежать моих ошибок и потратить жизнь с большей пользой, чем я.

Рэй опустилась на заросшую травой кочку и отвернулась, чтобы Лея не видела ее слез.

– Увы, нет. Мне больно говорить это, но вы во мне ошибались, – торопливо сказала она. – Раньше я и правда в преступной гордыне думала, что способна встать рядом с вами. Но теперь я знаю, что это не так. Я – обычный человек. Более того, я слабый и низкий человек. Я, которая осмелилась надеяться постичь мудрость джедаев и отрешиться от всего суетного, я не смогла победить в себе обычной человеческой любви… И теперь все мое существо подчинено только ей. Я никчемна, магистр, и больше никому не смогу принести пользу.

Рэй уже не скрывала рыданий. Но, осмелившись поднять глаза на Лею, она увидела, что та улыбается.

– Не кори себя, мой друг. Может, ты во многом дорога мне именно потому, что ты – обычная девушка. И что ты так его любишь. Боги не даровали мне дочери, но ты заменила мне ее. Мне бесконечно жаль, что я ничем не могу помочь твоему горю. Увы, я чувствую, что пока жива, я его вряд ли увижу. Мне остается лишь уповать на милость богов после смерти.

Рэй упала на колени и, схватив руку Леи, припала к ней губами.

– Умоляю вас, не покидайте меня, – прошептала она чуть слышно. – Вы – моя семья. Вы и остальные. У меня никого больше нет…

– Ну, полно, – сказала Лея чуть дрогнувшим голосом, отняв руку и погладив Рэй по волосам. – Мы и правда непростительно опаздываем. Поторопимся. – Она повернулась и зашагала к дворцу. – Приготовься, милая – скоро тебе предстоит услышать много нового.

…….

Вскоре они уже входили в огромный зал. Рэй никогда не видела такого количества людей разом, и невольно замерла, затаив дыхание. Здесь были представители всех народов и государств, населявших Сио, а также нескольких союзных планет. Они наполняли собой бесконечные ряды гигантской перевернутой полусферы, накрытой прозрачным куполом. Зал был так велик, что дальние места терялись в синей дымке.

Председательская ложа, находившаяся в самом верхнем ряду, не слишком отличалась от остальных. Однако по тысячам лиц, устремленным туда, Рэй сразу поняла, где находится королева Эт. Оглянувшись по сторонам, она заметила поблизости небольшой сектор, занятый ее товарищами. О, вот По, а рядом Роуз. Финн, Маз Каната, Чуи – почти все были здесь. Увидев Лею, повстанцы почтительно затихли. В других рядах, наоборот, возникло перешептывание, которое постепенно перешло в гул. «Смотрите, это Лея Органа… та самая… лидер Сопротивления», – слышались то там, то здесь обрывки фраз. Королева тоже заметила ее. Сделав знак рукой, после чего гул сразу утих, она церемонно поклонилась в сторону Леи.

– Мы очень рады видеть вас, генерал, – сказала она негромко, однако звук ее голоса чудесным образом был слышен каждому, как будто она говорила у самого уха. – Для нас будет честью, если вы займете председательское место.

Лея наклонила голову, и в тот же миг из туманной глубины зала вверх неслышно взметнулся огромный серебристый побег. Вытянувшись выше самых верхних рядов, он мягко изогнулся и положил к ногам Леи свой наконечник, на котором было устроено нечто вроде маленькой открытой кабинки. Это была искусственная сфактера. Гигантские растения на Сио были не только строительным материалом, но и главным вдохновляющим мотивом в местном искусстве. Лея взошла на крошечный помост, взялась рукой за поручень – и лишь после этого побег плавно понес ее к королеве.

Рэй хотела было незаметно пристроиться в проходе между рядами, но почти сразу вслед за первой сфактерой из невидимого дна зала взлетела другая. Она услужливо подставила свою кабинку Рэй. Не умея сдержать улыбки, Рэй ступила на подножку, ухватилась за поручень обеими руками и полетела над бездной рядов.

Пара секунд – и сфактера уже высаживала ее около товарищей. Многих из них она уже давно не видела, и радостно спешила пожать протянутые руки. По с веселой укоризной качал головой – мол, где тебя носило, тут такое творится! Чуи упоенно рычал, несмотря на шиканье соседей. Роуз сияла своей всегдашней открытой улыбкой, за которой не было никаких тайн. Лишь Финн, сидевший дальше всех, не сводил с Рэй пристально-грустного взгляда. Встретившись с ней глазами, он опомнился и неловко помахал ладонью.

– Ты по-прежнему ничего не замечаешь? – шепнула Маз, сидевшая рядом с Рэй, показывая глазами в сторону Финна. – Я никогда в жизни не видела, чтобы мужчины так смотрели на женщин. А видела я немало.

Рэй вздрогнула и покраснела.

– О, ну что вы, вы ошибаетесь! – поспешно зашептала она. – Финн еще два месяца назад предложил свою руку Роуз и, насколько я знаю, она ответила согласием… Я уверена, что они будут счастливы. Финн достоин счастья. Он лучший человек, которого я знаю! – завершила она совершенно искренне.

– Вот оно как – лучший человек, а полюбить его нельзя! – хмыкнула Маз и отвернулась.

Рэй опустила голову. «Так странно, – думала она. – Я восхищаюсь Финном, я готова в любую минуту отдать за него жизнь. Но почему же я не могу просто его полюбить?» Она вздохнула, ибо знала, почему.

С председательской ложи долго и монотонно выступал депутат от местных аборигенов. Он говорил на неизвестном Рэй языке, похожим на низкие, утробные звуки колокола, бьющего из морских глубин. Это был представитель очень древнего народа, обитавшего на Сио задолго до того, как ее колонизировали люди. Непривычной (и не слишком приятной) особенностью его внешнего облика было второе лицо. Чертами полностью повторявшее первое, оно располагалось под ним, на месте человеческой груди. От первого оно отличалось только выражением. Как правило, это выражением было злобным, независимо от эмоций, которые выражало основное лицо хозяина. Иногда оно тоже издавало какие-то звуки, но хорошим тоном среди сатиан – так звались коренные жители планеты – было умение заставлять его молчать.

Несмотря на полное отсутствие интонации, выступление сатианина было, судя по всему, весьма эмоциональным: ряды вновь загудели. С-3PO, переводивший его речь, сидел слишком далеко, чтобы Рэй могла его слышать. Но лицо По, склонившегося к дроиду, все больше хмурилось. Не утерпев, Рэй перебралась поближе.

– Что он говорит? – тревожно обратилась она к По.

– Э, да не обращай внимания, – нарочито рассмеялся он. – Поселения Сат – традиционное место прибежища радикальных идей. Но большого влияния на Сио они не имеют. В этом суть демократии, – продолжил он наставительно. – Каждый имеет право на свое мнение, пусть даже абсурдное, но побеждает взвешенное решение большинства…

– За исключением тех случаев, когда радикальные идеи охватывают большинство, – скептически заметила Маз.

Рэй разглядывала председательскую ложу. Чуть поодаль от выступавшего сидели королева Эт и Лея. Королева что-то с улыбкой говорила ей, а Лея молчала, напряженно глядя перед собой и сжимая руками рукоять палки.

Наконец, сатианин завершил свою речь под бурные одобрительные возгласы. На его место взошла королева. Звуки мгновенно стихли.

– Я бесконечно рада, что сегодня на нашем собрании присутствует генерал Органа – создатель и лидер Сопротивления, три десятилетия подряд бывшая символом надежды для всех нас, – начала она. – Она учила нас бороться и не сдаваться, она учила нас жертвовать собой и верить в победу. Но сегодня пришли другие времена. Впервые за долгие годы у нас есть шанс прекратить бесконечную войну и подарить галактике мир!

Зал снова глухо загудел, и королева вновь подняла руку.

– Сегодня от войны устали все, даже те, кто когда-то выступали агрессорами. Все понимают, что силой оружия, зла и смерти не достичь процветания. С трепетом в душе я спешу сообщить вам, что те самые силы, что еще недавно крушили, взрывали и убивали, сегодня первые предложили галактике начать мирные переговоры…

Ряды зашумели, и королеве пришлось умолкнуть на несколько секунд, дожидаясь, пока шум стихнет.

– О чем она говорит?! – воскликнула Рэй. – Неужели Первый Орден…

– Тише, – горячо зашептал По. – Вот если бы ты почаще осчастливливала нас своим присутствием, то была бы в курсе последних событий! Вот слушай теперь…

– …В Первом Ордене восторжествовали разумные люди, – продолжала Эт. – Они свергли фанатиков, которые упивались темным колдовством и войной ради войны. Первый Орден, этот символ бессмысленной всеразрушающей злобы, ныне упразднен. Его представители обратились ко всем народам, как ранее порабощенным, так и свободным, объединиться на началах равноправного сотрудничества. Оккупация планет прекращена. Добыча ископаемых, найм рабочей силы и солдат теперь происходит только за выгодное вознаграждение. В знак искренности своих намерений они готовы предоставить в распоряжение партнеров свои ресурсы, в том числе и оборонные. Впрочем, и они, и мы хотим, чтобы война закончилась навсегда и боевые корабли вместе с их экипажами больше никому не понадобились. Новый Галактический Союз – она подняла в воздух круглую желтую бляху, – ставит своей целью сделать жизнь на всех планетах мирной и счастливой. Чтобы больше не было голода, бандитизма, гражданских войн…

– Эмблема Союза, – с видом знатока показал По на желтую бляху.

– Уважаемая генерал Органа, – вновь поклонилась королева в сторону Леи. – Вам и вашим товарищам придется смириться с тем, что ваша роль в галактике завершена. Точнее, завершено кровопролитное сопротивление злу. Ибо зла в его прежнем виде больше нет: даже те, кого мы прежде считали его адептами, поняли, что насилие неразумно. И я счастлива, что этот день наконец-то настал. Это, прежде всего, ваша победа, генерал. Орден первый сложил оружие. Теперь очередь за его бывшими врагами. Сегодня именно на вас смотрит с надеждой вся галактика. Я знаю, что непросто поверить тем, кого вы всю жизнь ненавидели. А еще труднее отказаться от смысла своей жизни, который был в Сопротивлении. Но сегодня – именно тот случай, когда нужно себя заставить…

Она продолжала говорить, но Рэй давно не слышала ее. Умом она понимала, что надо бы изумиться словам про необычайное миролюбие бывших врагов, но что-то другое в речи королевы заставило ее вздрогнуть. Что же это было, что? Она зажмурилась, прижав ладони к вискам. И вдруг осознала.

«Как – свергли? Что это значит – свергли? Что они… с ним… сделали?» – застучало в голове.

Голос королевы потонул в нарастающем шуме в ушах. Глаза застлала пелена. Сквозь нее Рэй вдруг увидела лицо Леи: сжавшись, словно от нестерпимой боли, она вцепилась обеими руками в палку.

Забыв обо всем, не обращая внимания на соседей, Рэй приподнялась на сиденье. «Где ты теперь, где?» – вопрошала она, беззвучно шевеля губами.

И вдруг все вокруг исчезло. Не было больше зала, не было шевелящихся стеблей сфактер, исчезли ее товарищи, королева Эт и Лея. Вокруг нее была тьма. Но Рэй знала, что не одна здесь. Каким-то иным зрением увидела она перед собой лежащего человека. В гробовой тишине она слышала его угасающее дыхание и капли крови, вытекающие из ран и уносящие с собой его жизнь. Не видя ни его лица, ни одежды, она поняла, кто это.

– Не-ет! Не умирай!! – в исступлении закричала она, протягивая вперед руки, словно пытаясь остановить текущую кровь.

Королева умолкла на полуслове. Тысячи голов разом повернулись к Рэй. И видение тут же пропало.

Щупая перед собой руками, хватая воздух, Рэй пыталась его вернуть, но тщетно – перед ней расстилались лишь бесконечные ряды удивленных лиц.

– Где ты? Вернись, вернись! Где ты?! – закричала Рэй. Не помня себя, она устремилась по рядам, расталкивая сидящих. Поняв, что так ей не выбраться, она подпрыгнула и, перемахнув сразу через несколько рядов вниз, приземлилась на одном из помостов, опоясывающих амфитеатр по кругу. В рядах зашумели; на нее показывали пальцами, неслись возмущенные возгласы на разных языках. Рэй ничего не слышала. Она металась по помосту, пытаясь найти – это наверняка было где-то здесь! Или здесь! – вход в ту темноту, к нему. Наконец она замерла, подняв голову: на нее издалека сверху глядела Лея, и по лицу ее текли слезы.

Оглянувшись, Рэй заметила рядом выход на наружную галерею и бросилась туда. Вырвавшись из зала, она отмахнулась от стебля сфактеры, услужливо предложившего ей свой наконечник, и неуклюже скатилась вниз по другим побегам, опутавшим стены дворца. Но и здесь не было того, что она искала. Лишь ненужное небо, трава и цветы. Рэй в панике бросилась дальше – по мосту-сфактере через озеро, потом через лес.

Она бежала и бежала, боясь, что если остановится, то уже никогда не сможет нагнать видение – которое, как казалось, было совсем рядом. Она спотыкалась, падала, раня себе ноги и руки, натыкалась на деревья, прорывалась сквозь кусты. Она не чувствовала боли и не знала, в каком направлении бежит; нередко она кружила на одном месте, уверенная, что вожделенный вход в ту темноту находится в двух шагах и сейчас она его настигнет.

Когда, наконец, израненная, в разорванной одежде, она бессильно опустилась на землю, одно из солнц уже садилось, обагрив озерную гладь закатными лучами. Придя в себя, она хотела было лечь лицом вниз и зарыдать, как вдруг увидела неподалеку женщину и ребенка. Сиоанка, держа кувшин в одной руке, а малыша – в другой, устремила на нее взгляд, полный сочувствия. Заметив, что Рэй видит ее, она поспешила ободряюще улыбнуться. Опомнившись, Рэй сквозь слезы благодарно улыбнулась в ответ. И в этот момент тьма пещеры вновь окружила ее.

Вскрикнув, она бросилась вперед – туда, где, она точно знала, лежал умирающий. Она обхватила его руками – тело было едва теплым, но она почувствовала, что в самой его глубине еще не погас живительный огонь. Сдерживая дрожь в руках, она ощупала раны и сразу нашла главную – ту, через которую выходила жизнь. Прижав к ней ладони, она закрыла глаза и стала молить все, что знала – бесчисленных богов, Творца, создавшего этих богов, небо, звезды и планеты, и Силу, которую он вдохнул в свое творение, разделив ее на Темную и Светлую сторону, чтобы привести мир в движение. Она просила: «Пожалуйста, возьми у меня мою жизнь, отдай ему! Я хочу стать его кровью, я хочу раствориться в его дыхании. Я хочу отдать ему свое зрение, свой слух и все свои чувства, потому что я больше не хочу быть в мире, если в нем не будет его».

Она повторяла свою молитву бессчетное число раз на разные лады, и не знала, сколько времени прошло, как вдруг что-то резко вывело ее из забытья. Она открыла глаза и поняла, что Бен смотрит на нее. Глубоко вздохнув, он отодвинул ее руку.

– Зачем ты здесь? Поди прочь, – слабо проговорил он. С трудом приподнявшись на локте, он отполз к стене и прислонился к ней.

Рэй силилась сказать хоть слово, но не могла: из уст вырывались только бессвязные всхлипывания.

– Поз… Позволь мне помочь тебе, – наконец выговорила она. – Позволь мне увести тебя отсюда! Я смогу, я знаю…

– Я не хочу, – услышала она из темноты. – Я хочу остаться здесь. С ними, – он показал рукой куда-то в сторону. Рэй повернулась и замерла с широко раскрытыми глазами: на миг ей показалось, что она увидела Хана и Лею, совсем молодых. Но тут же все исчезло.

– Зачем ты пришла? – горько прошептал Бен. – Они ушли из-за тебя! Прошу тебя, уйди, не мешай им! Я хочу остаться здесь навсегда. Зачем ты вернула мне жизнь? Она мне не нужна.

– Бен, милый, это видение! – зарыдала Рэй. – Оно не настоящее. Твоя настоящая мать ждет тебя…

– Я не могу увидеться с ней, – тихо, но твердо ответил Бен. – Не смогу вынести ее взгляда. А здесь она еще не знает, что я ей сделаю. Она здесь счастлива. И он счастлив. Я хочу видеть их такими. Всегда. …Уходи! – вдруг крикнул он что было мочи, поднял руку и вытолкнул ее прочь из темноты.

…Рэй не сразу пришла в себя. Вокруг снова был свет, деревья и гладь озера. Повернув голову туда, где прежде были женщина с ребенком, он увидела Лею.

– Я его видела! – вскрикнула она, вскочив на ноги.

– Я знаю, милая, – Лея грустно улыбнулась.

– Я вернусь туда! Я буду молить богов снова впустить меня к нему! Я уговорю его…

Лея покачала головой.

– Невозможно, ведь он сам этого не хочет.

Она измученно опустилась на упавший ствол дерева. Рэй села у ее ног, не сводя глаз с ее лица.

– Но ведь он умрет там. Неужели мы не сможем найти его и спасти?

– Боюсь, что нет.

Они притихли. Рэй прижалась к коленям Леи, а Лея гладила ее по волосам и машинально стряхивала пыль с ее одежды. Вдруг в двух шагах перед ними возникла… вторая Рэй! Закрыв глаза, она сидела на траве, вытягивая вперед дрожащую руку.

Обе вскрикнули, но видение тут же исчезло.

– Постой… – Лея приподнялась, наклонилась и отыскала в траве крохотный камушек. Она повертела его в пальцах и снова кинула. Видение возникло снова, но на этот раз слабее. Рэй, борясь со страхом, раздвинула стебли, подняла камушек и закинула подальше. В третий раз изображение почти исчезло, остались лишь туманные всполохи, которые быстро рассеялись.

– Я знаю, где это место, – быстро проговорила Лея, обняв Рэй за плечи. – Это пояс астероидов внутри туманности Тардо.

– Где это?!

– Очень далеко. Это самая древняя область галактики. Ее обитатели появились задолго до первых людей. Возможно, сами эти астероиды – это и есть те самые живые существа, и возможно, они живы до сих пор. – Она перевела дух. – Я бывала там… с Ханом. Очень давно. И мне никогда не бывало так страшно, как там. Мы чудом выбрались.

– Видения?

– Не только они. Эти пещеры все время меняют формы и направления. Там, где когда-то был выход, через некоторое время его уже нет. Планеты, астероиды – там все движется, появляется и исчезает, и ничего нельзя предугадать.

Лея в волнении встала.

– Милая, я уже слишком стара, и мне не под силу добраться туда. Теперь пришел мой черед просить тебя… Хотя я знаю, что это будет очень, очень трудно… Просить тебя полететь туда, к нему. И вытащить его оттуда. Прошу, лети поскорей… – Ее голос дрогнул. – Умоляю тебя, отправляйся завтра!

Рэй схватила ее руки и просияла сквозь слезы.

– Я прошу вас лишь обо одном, милый друг – позволить мне лететь прямо сейчас!

Лицо Леи озарила счастливая улыбка.

– Спасибо тебе, родная. И да пребудет с тобой Сила! Больше я ничего не могу для тебя сделать…

Рэй прижала ее руку к губам и бросилась было бежать, но на ходу оглянулась:

– Клянусь, что приведу его к вам. Верьте мне!

И все, все! Не было больше смертельной тоски, высохли слезы, исчезла усталость. Вокруг догорал закат, а Рэй казалось, что восходит солнце. Счастливая, она бежала навстречу новому дню. Главное, теперь она знает, что ей делать! Об остальном можно будет подумать потом. Лея благословила ее! «Спасибо, матушка», – мысленно говорила Рэй; она бы никогда не посмела назвать так Лею в глаза. Поскорей бы добежать до корабля и ощутить в руках штурвал!

По пути ей встретился BB-8. Он радостно запищал, покатившись следом. Рэй было так легко на душе, что она нашла в себе силы поболтать.

– Что? Все наши завтра вылетают с королевой на переговоры в Галактический Союз? Что ж, да помогут им боги обо всем договориться… Нет-нет, у меня другая дорога. Да и чем бы я им помогла? Я ничего не смыслю в этих заседаниях. Вот По – он молодец. Может быть, еще станет когда-нибудь сенатором… Ты хочешь лететь со мной? – Рэй задумалась. – Гм, пожалуй. Вдвоем будем веселее. Побежали!

Вот и порт. Охранники-дроиды издали узнали ее и поклонились. Посреди высился огромный королевский флагман. Его окружали несколько боевых кораблей – весь небольшой флот Сио. И в самом дальнем углу, у леса, приютился старенький, но гордый «Сокол». Рэй приостановилась, любуясь им.

Вдруг из тени, отбрасываемой кораблем, появился человек. Это был Финн.

– Привет. Извини, во дворце не успел поздороваться.

– Что ты, ничего… – смущенно заговорила Рэй, открывая шлюз. – Я слышала, вы завтра летите в Союз? – добавила она, не зная, что сказать.

– Я не лечу. – Финн опустил было голову, но тут же снова вскинул ее. – Рэй, я знаю, куда ты направляешься. И зачем. Прошу тебя, возьми меня с собой. – И, не давая ей возразить, быстро продолжил: – Пойми, тебе не справиться без меня! Представь, как тебе будет больно, если ты долетишь туда… ну, куда тебе нужно, и не сможешь одна ничего сделать! Ты не захочешь жить после этого… А я мог бы помочь тебе. Я знаю, что сумею помочь!

– Но… – Рэй опустила глаза. – Просто я думала, что вы с Роуз… э-э…что вы вместе полетите на эти переговоры.

– Нет, – Финн помотал головой. – Все верно, я предлагал свою руку Роуз. Я думал, что я должен так поступить, потому что Роуз этого ждет. Но она… знаешь, она удивительный человек. Она с улыбкой отказала мне, потому что знает, что мое сердце уже занято.

Рэй стояла, не шевелясь и не смея взглянуть на него.

– Понимаешь, Финн…

– Я все понимаю. Пожалуйста, не говори ничего. В конце концов… я должен сделать это для Леи!

– Спасибо, друг, – с благодарной улыбкой кивнула Рэй.

3.

– Неужели Первый Орден действительно решил прекратить войну? Наверное, это был коварный замысел, чтобы заставить противников сложить оружие, а потом всех уничтожить? – спросил самый старший мальчик.

– Нет, эта была правда, – ответил седой пастух. – В голове Прайда и близких к нему генералов давно вызревала идея выстроить порядок в галактике на новой основе. Прайд был неглуп; еще служа императору Палпатину, он убедился, что прямое насилие порождает лишь энергию ненависти. Накапливаясь, эта энергия воплощается в героях и в идеях, ради которых люди с готовностью идут на смерть, в итоге опрокидывая любую сильную власть.

Он преклонялся перед лордом Вейдером, как и вся офицерская молодежь Империи, но прекрасно понимал, что рано или поздно мир породит силу, которая победит его. При том, что победители Вейдера были пигмеями по сравнению с ним. Прайд полагал, что Вейдер и сам предвидел свой конец, и все годы даже помогал его приблизить, однако не оставлял раз и навсегда избранной миссии. Может, потому, что не видел смысла в другом. Может, потому, что не видел смысла ни в чем. А может – именно потому, что он его видел. Но в своем величайшем смирении он отвел себе роль зла, которое помогает добру вырасти и уравновесить его.

Юный Прайд был одним из тех, кто горше других оплакивал смерть милорда. То был первый и последний раз, когда он плакал. Хотя знал, что сам Дарт Вейдер ни на секунду не усомнился бы, если бы потребовалось лишить жизни его, Прайда. Глубоко в душе он презирал императора Палпатина. Он считал, что старый колдун каким-то загадочным образом сумел поработить душу его кумира, паразитируя на его страданиях и давая ему иллюзию утешения. Впрочем, сейчас, много лет спустя, он склонен был думать, что кажущаяся верность Вейдера ничтожному императору была проявлением все того же великого смирения. Дарт Вейдер постиг мировой ход вещей и не видел смысла идти против него.

Мелюзга, поднявшая голову после того, как Светлая сторона Силы свергла Вейдера, была омерзительна. Прайд, как и многие его боевые товарищи, не мог и думать о том, чтобы служить какому-нибудь жадному горнодобытчику или торговцу оружием, хотя ему делали весьма заманчивые предложения (впрочем, в величайшей тайне от победителей-республиканцев). Он, как и другие, удалился в уединенное поместье на одну из маленьких лесных планет в стороне от популярных торговых маршрутов.

Вскоре началось то, что несложно было предвидеть: республика не смогла удержать власть, и в галактику пришла анархия. Как следствие – в головах пигмеев вновь воскресла мечта о сильной руке. Вейдеру не суждено было повториться; но, когда Первый Орден заявил о себе, Прайд одним из первых поспешил присягнуть ему. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что колдун Сноук и, в особенности, истеричный мальчишка – его ближайший ученик – являются лишь жалкой пародией на времена Империи. Однако, вспоминая смирение Вейдера, он счел, что должен покориться провидению так же, как некогда милорд. И, возможно, ждать своего часа.

Он никогда бы не осмелился даже в мыслях вызвать тень Дарта Вейдера, что, как поговаривали, в бессовестной гордыне позволял себе этот мальчишка, пусть он и был его потомком. Прайд искренне ненавидел принцип родовой аристократии. И не только потому, что сам происходил из небогатой семьи. Он был уверен, что способности невозможно передать по наследству. Он предпочитал избегать теософских рассуждений и, хотя не мог не признавать сверхмогущество Вейдера, склонен был думать, что в его случае личность порождала Силу, а не наоборот.

Абсурдная жестокость Сноука и его приспешников превзошла то, что было во времена его молодости. Стиснув зубы, он наблюдал самоубийственную политику массового отъема детей на бедных планетах для пополнения штурмовых отрядов. Не то чтобы ему было жаль осиротевших родителей. Напротив, он был уверен, что, не будь Ордена, эти родители так или иначе продали бы своих детей – за еду, либо за дурманящее зелье. Просто он знал, что это неразумно. Каждый отнятый ребенок порождал ячейку скрытого сопротивления в собственном тылу, ослабляя армию. Дезертирство в Ордене стало массовым явлением. Но самое главное – семья, потерявшая сына или дочь, умножала ряды злейших врагов Сноука. И те самые бедняки, которым судьбой было предначертано в скором времени умереть от голода или пьянства, преображались энергией мщения и становились достойными противниками. А иногда – и героями.

Он помнил, как были преданы Вейдеру его солдаты. Да, нередко это была любовь, смешанная со страхом, но смесь была неделимой. Он не раз видел, как отряды впадали в безумный экстаз, лишь завидя Вейдера на поле боя; как они кидались грудью на выстрелы, забыв о страхе смерти. Он и сам не раз бывал в таком же исступлении, когда все его существо обращалось в одно страстное желание – умереть ради этого человека. И лишь чудо тогда уберегало его.

Ничего подобного не бывало в Первом Ордене. Солдаты ненавидели своих командиров, которые, в свою очередь, ненавидели и боялись Верховного лидера, и вымещали злобу на подчиненных. А Сноук был слеп. Он не видел опасных трещин ни внутри, ни снаружи. В нелепом самолюбовании он проглядел ненависть к себе собственного ученика, хотя она была очевидна даже Прайду. Они оба были гордецами, возомнившими себя хозяевами судьбы, – думал Прайд, – и в том их отличие от Вейдера, который всегда служил тому, что ставил гораздо выше себя. Потому-то они оба и пали.

Прайд благодарил богов за то, что спокойно дождался гибели Сноука от руки Кайло Рена (разумеется, в «официальную» версию убийства Верховного лидера бойцом Сопротивления не верил никто; тем более, что Кайло сам, обуреваемый низкой страстью, привел ту девицу к Сноуку). Прайд ни разу не присоединился – даже не к заговору, нет – к ропоту против Сноука, который время от времени возникал среди командования. Более того, ему случалось со рвением разоблачать вольнодумцев, которым он втайне сочувствовал. Но не потому, что он страшился мести колдуна. Просто он считал, что время еще не пришло: «А когда оно придет, судьба сама покарает себялюбивого глупца!». Равным образом он счел недостойным лично участвовать в заговоре против Кайло Рена. На то имелось другое ничтожество – Хакс. Впрочем, Прайд внимательно следил за планами заговорщиков и – разумеется, втайне даже от них – делал все, чтобы облегчить им задачу. И лишь когда дело было сделано, когда гордец, и без того сломленный, был повержен сворой неистовых псов, Прайд вышел из тени.

К тому времени он сосредоточил в своих руках все нити управления тем, что осталось от Первого Ордена. Однако он не собирался его воскрешать. В его замысел входило дать умереть тому, что должно умереть (Прайд с усмешкой вспоминал, что так любил изрекать гордый мальчишка; жаль, что дальше слов у него дело не шло), и на пепелище старого воздвигнуть новое здание. Он был уверен, что существуют узы, более сильные, чем страх; ими-то он и хотел скрепить свое детище. Он знал, что галактика жаждет порядка и справедливой власти. При этом он считал, что народы должны сами поднести к его ногам свою свободу; он был уверен, что при умелом управлении они будут счастливы отказаться от такого тяжкого бремени. Главное – не дать хорошему замыслу быть преждевременно уничтоженным властолюбием. Но тут Прайд скромно полагал, что может на себя рассчитывать.

Он искренне не понимал, почему Сноук, а еще раньше – император пренебрегали таким верным спутником кнута, как пряник. Тысячи планет в галактике прозябали в нищете. Отчего бы не накормить их (конечно, не досыта, но так, чтобы приобрести лояльность их жителей)? Отчего бы не возбудить честолюбие босоногой молодежи, поманив их возможностью сделать блестящую военную карьеру, вместо того, чтобы тупо забирать в армию силой? Он знал, что можно сделаться вожделенной мечтой для всей галактики, вместо того, чтобы быть символом зла.

Но самое главное – Прайд не мог взять в толк, почему его предыдущие хозяева остерегались вспороть те туго набитые денежные мешки, что разъезжали по галактике в роскошных звездолетах с вооруженной охраной и целыми гаремами разноцветных красавиц. Все эти промышленники, владельцы оружейных заводов, хозяева приисков, торговцы дурманящим зельем и просто выскочки, разбогатевшие непонятно чем и как – именно они были главной причиной горя и нищеты большинства планет. То был единственный случай, когда Прайд был солидарен с последними бедняками. Однако вместо того, чтобы под шумные рукоплескания всей галактики уничтожить эти гнойники и отобрать их богатства (поделившись малой толикой с бедняками, лишний раз заслужив их благодарность), ни Сноук, ни Палпатин почти никогда не открывали на них серьезную охоту, за исключением отдельных случаев. Богачи чувствовали себя в полной безопасности. И Прайд решил положить этому конец.

Поначалу он принялся стравливать могущественные корпорации друг с другом, соблазняя их предавать конкурентов. Никто из магнатов не верил, что когда-нибудь очередь дойдет и до него. Они были слишком алчны, чтобы догадаться объединиться для борьбы (иначе замысел провалился бы в самом начале). Так Прайду удалось ликвидировать большинство из них до того, как хоть кто-то одумался.

Но Прайд избегал эстетики насилия. Он знал, что оно к лицу лишь Вейдеру. «Мир измельчал, увы», – говорил про себя Прайд, и расправлялся с богачами с помощью судов, на которые в качестве зрителей свозились представители бедных планет. Правда, суды за редким исключением заканчивались одинаковыми смертными приговорами, но у публики не возникало и тени сочувствия к подсудимым (что неминуемо случилось бы, просочись слухи о прямом терроре).

Следом пришла очередь бандитов и картелей контрабандистов: уставшие от их всевластья, население планет охотно помогало их отлавливать. Но помогали они, конечно, не Первому Ордену. Вступив в переговоры с наиболее уважаемыми местными лидерами, Прайд провозгласил вместе с ними создание нового Галактического Союза. Чтобы на корню пресечь ассоциации с Первым Орденом, он инициировал ряд трибуналов над наиболее ненавистными членами своего же генералитета, а также командиров среднего звена. Это вызвало восторг как среди гражданских, которые хорошо помнили их карательные операции, так и бывших подчиненных, замученных деспотизмом начальства. Тут Прайду пришлось поступиться несколькими хорошими приятелями, да и просто людьми, которых он по тем или иным причинам желал бы иметь подле себя. Однако он не позволил личным пристрастиям помешать осуществлению его цели (ну надо же – так тоже любил говаривать мальчишка; право, забавно!).

Ему пришлось пережить ряд неприятных минут во время последних встреч с боевыми товарищами, которых суд (разумеется, подконтрольный Прайду) приговорил к расстрелу. Он потом долго помнил их взгляды, полные отчаяния и ненависти. Однако он твердо говорил себе: «Здесь нет моей личной воли. Я – лишь орудие. Мое предназначение – впервые за много лет принести в галактику мир и порядок».

Желающих посмотреть на суды и казни было великое множество. Чтобы удовлетворить их жажду, на планеты отправлялись специальные миссии Союза, которые возили по городам и селениям голопроекторы с демонстрацией процессов. Эти показы собирали множество народу и имели больший успех, чем лучшие театральные представления. Прайд только усмехался, недоумевая, почему его бывшие начальники не использовали такой эффективный инструмент.

Прайду поверили; и поверили прежде всего потому, что он почти не лгал. Он распространял кошмарные истории о злодеяниях Кайло Рена и Сноука, лишь чуть-чуть сгущая краски. Он честно рассказывал своим новым друзьям о том, как долго и методично разрушал Первый Орден изнутри, как терпеливо ждал подходящего случая, чтобы покончить с лидерами-монстрами и спасти народы галактики.

Что особенно радовало Прайда, так это то, что ему удалось поймать, осудить и уничтожить нескольких ситхов, имевших связи с Орденом. Он презирал колдовство и считал, что его время кончилось. Впрочем, нескольких ситхов он счел возможным придержать в специальной тюрьме; в будущем, предполагал он, из них можно будет составить элитную охрану Совета Союза. Сразу после ликвидации Кайло он попытался взять в плен и рыцарей Рен. Но воины-странники в сумели улизнуть.

Впрочем, он не особенно сокрушался: влияние Галактического Союза и без того росло день ото дня. Поняв, что его намерения искренни, представители планет и систем наперебой просили о переговорах и сотрудничестве. Пользуясь отнятыми у богачей ресурсами, Союз отправлял своим партнерам караваны с продовольствием, строил установки по добыче воды, одаривал бедняков необходимым скарбом и даже нехитрым транспортом. И, хотя это была мелочная помощь (большую часть которой забирала местная элита), весть о «Союзе справедливости» разносилась очень быстро. Каждый город мечтал о том, чтобы в нем появилось представительство Союза. К изящным зданиям с желтыми эмблемами на фасаде выстраивались вереницы жителей, надеясь выпросить у благодетелей что-нибудь для себя.

Там, где легитимной власти не было, Союз создавал свои координационные советы с привлечением местного населения. Там, где она была – представители Союза входили в парламенты с правом совещательного голоса. Военные советники Союза объединяли некогда враждующие группы в единые боевые формирования, которые с упоением гонялись по галактике за «недобитками Сноука». Под это определение подпадали как настоящие сторонники Ордена, вынужденные бежать после гибели Кайло Рена, так и квази-войска олигархов и бандитов.

И несмотря на то, что боевые корабли Союза в основном происходили из флота Первого Ордена, Прайду успешно удалось затушевать всякие ассоциации с ним. В том числе и физически: черная и темно-серая форма офицеров сменилась на более светлую, украшенную радостными желтыми бляхами. Местами новая форма даже напоминала костюмы повстанцев, и это было не случайно. Прайд стремился уничтожить воспоминания об этом символе войны, и самым лучшим способом видел в перехвате его стилистики. Война кончилась, говорил он себе. Воцарился вечный мир. Романтичные образы героев, которые не могут жить без битв и везде ищут повод пожертвовать собой, сейчас только мешают. Но просто запретить их означало бы сделать еще более заманчивыми. Прайд рассчитывал покончить с Сопротивлением по-другому, превратив его немногочисленных ветеранов в своих союзников.

– Но, мой дорогой друг, – говорил его старый однокашник по Академии, а ныне тучный генерал Хоб, – неужели вы в самом деле полагаете, что так можно обеспечить их лояльность? Роль парламентских заседателей им быстро прискучит. Они ведь хотят геройства и славы. Того гляди, они сбегут, сколотят боевые отряды, подобьют каких-нибудь неудачников увидеть в нас новый образ зла и все начнется сызнова!

– Даже если они захотят взяться за старое, у них ничего не выйдет, – добродушно заметил Прайд, отпивая из бокала и любуясь на закат с террасы загородной виллы. – Во-первых, они замарают себя сотрудничеством с нами, и назад пути у них уже не будет. Во-вторых, мы уничтожим их социальную базу, покончив с нищетой. Ну и в-третьих, – Прайд хитро подмигнул, что он делал только в минуты наибольшего благодушия, – мне нравятся эти парни. И всегда нравились. Среди них немало искренних борцов, готовых отдать жизнь ради общего блага. Когда они увидят, что мы без единого выстрела достигли того, чего они бесплодно добивались многие годы, им ничего не останется, как смиренно уйти на покой. Но на самом деле я бы предпочел, чтобы они были под рукой – как живая легенда, так сказать. Мы будем всячески лелеять их благородные седины, – сказал он, и оба рассмеялись.

– Ну а если все-таки они устроят нам свой «благородный сепаратизм»? – насмеявшись, спросил Хоб. – Придется-таки расчехлить пушки?

– О нет, – замахал рукой Прайд. – Никакого насилия, и никаких воспоминаний ни об Империи, ни о Первом Ордене. Эти воспоминания вскармливают романтиков, а нам нужно обезоружить их своей добротой, – он улыбнулся. – Еще до того, как они начнут представлять угрозу, их уничтожит обозленное гражданское население. Поверьте, на бедных планетах сейчас очень не любят бунтовщиков, которые сеют смуту и мешают получать щедрые субсидии от Галактического Союза…

Прайд предпочитал решать рабочие вопросы в домашней обстановке. Хмурые залы с длинными столами и генералы, испуганно внимающие очередному деспотичному лидеру (эх, сколько раз он сам сиживал на таких собраниях!) – все это опять-таки было под стать лишь Вейдеру, а без него выглядело комично. Прайд не любил дешевого пафоса, поэтому совещания с коллегами (а он подчеркивал, что все члены руководства Галактического Союза равны между собой) представляли собой уютные беседы с глазу на глаз на его вилле на Понтено, ставшей столицей нового объединения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.