Дорога вечности
Михаил Зверев

© Михаил Зверев, 2025

ISBN 978-5-0065-7739-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорога вечности

– «Всё, всё, всё! Глуши! – заорал Фриц, соскочив с капота и замахав руками. Водитель, следивший за ним высунувшись из окна, выключил зажигание, а трёхосный, бортовой «Айнхайтс-Дизель» в грязной, жёлтой окраске DAK¹ затрясся, отказываясь глохнуть. Мимо, объезжая застывший грузовик, и вынырнул и остановился сбоку односкатная штабная машина с выгоревшим, драным, брезентовым верхом.

– «Ну что у вас там?» – нервно выкрикнул офицер.

– «Бесполезно, герр гауптман! Слишком жарко! Закипел. Мы угробим двигатель, если и дальше будем ехать под этим проклятым солнцем! – ответил Фриц.

Он опасливо отстрянясь, аккуратно положил промасленную тряпку на крышку радиатора, крутанул её и стремительно отскочил. Вверх ударила струя перегретого пара.

– «У нас не достаточно воды для питья, что уж говорить о радиаторах» – устало сказал он офицеру. Тот досадливо поморщился, но спорить с фельдфебелем было бесполезно, тот был абсолютно прав.

– «Останавливай колонну, опять поедем ночью!» – гауптман устало пошатываясь, вышел из Мерседеса, и протянул фельдфебелю полупустую пачку трофейных американских сигарет.

– «Спасибо, – Фриц взял сигарету и добавил, – полжизни готов отдать за бутылку прохладного, светлого, немецкого пива!»

Гауптман Рихтер, блондин средних лет, сухопарый мужчина с красным от африканского загара лицом, стянул с головы фуражку с очками-консервами. Он потёр руками короткие полосы, стараясь хоть немного стряхнуть с них вездесущий мелкий песок.

– «Какая жара, а ведь всего лишь май! Представляю, что за пекло тут летом!» – пробормотал он.

Рихтер оказался в Тунисе с последним подкреплением в ноябре 1942-го, когда на побережье царила приятная прохлада. В отличии от фельдфебеля, который воевал в Северной Африке с весны 1941-го и в полной мере познал что такое летняя жара в Ливии и Тунисе!

Фриц сплюнул, вязкую, отчего то отдающую солярой слюну, бросил под ноги окурок и по привычке раздавил подошвой. Тут же улыбнулся, размазывая пот на лбу рукой, оставляя грязные потёки. По привычке, что б пожар не приключился! Это тут то! Среди песков! Да пусть она сгорит, эта чёртова пустыня, адским пламенем пусть сгорит! Адским… А вот у нас, северян, Фриц, белобрысый потомок выходцев со Скандинавии, зажмурился от немилосердно палящего солнца, ад – Хельхейм, холодное, тёмное и туманное место! И вот бы хоть на денёк – другой там оказаться!

Чёртова Африка! Чёртова жара! Это надо же, что в голову лезет… про Хельхейм. Всё устали и от Африки и что уж там, самому себе врать, от этой проклятой войны! А ведь ещё совсем недавно, казалось, небольшое усилие и добротный немецкий, солдатский ботинок вышибет ворота Каира и Александрии! Даст сочного пинка, облезлому Британскому льву, вышвыривая его с южного побережья Средиземного моря.

Не вышло. Итальянские союзника обосрались сразу! А вот Роммель, поначалу крепко взял томми² за глотку. До июля 1942 года, Лис Пустыни делал с ними что хотел! Даже поймал командующего британской армией в Северной Африке генерала О’Коннера… Фриц машинально поправил железный крест, на левом нагрудном кармане на пропотевшей и выцветшей форменной куртки. Приятно было вспомнить, что это их патруль наткнулся на британского генерала. Но потом всё пошло псу под хвост. Осенью 1942 в Алжире высадились американцы, и прижали итальянцев с немцами с запада, с востока, давила 8-я британская армия. Всё совсем стало тухло, когда Роммеля отозвали в Германию. Несколько дней назад, томми и янки захватили Бизерту и Тунис, отрезая немецко-итальянский войска от побережья.

Жара спала. Самое блаженное время, когда уже не изводит яростное африканское солнце, в то же время нет ещё ночного холода, заставляющего мечтать о тёплых кальсонах. Минут через десять колонна двинется в путь.

Фельдфебель, кривя небритое лицо, выскребал ложкой по углам банки остатки американской тушёнки. Не то что бы янки делали плохие консервы, наоборот, очень даже хорошие, но за последнее время, они дико надоели. Хотя, если бы они не наткнулись на эти несколько заблудившихся в песках американских грузовиков снабжения, то не было этой опостылевшей тушёнки, приличных сигарет с верблюдом на пачке³ и ещё много чего. Перепуганных американцев, понявших, что они встретили немцев, а не как они подумали сначала, союзников, англичан генерала Монтгомери, отпустили, дав хорошего пинка и указав, в какую сторону им драпать. По крайней мере, им разрешили набрать во фляги воды и досыта напиться, так что шанс выжить у них был. Но вспомнив их тупые, сытые рожи, Фриц, усмехнулся с сомнением. Нет, не выберутся. Ему приходилось видеть высушенные солнцем мумии солдат, у которых сломалась машина или закончился бензин. Пустыня убивает быстро.

Немецкая колонна пополнилась тремя американскими Т-968, мощными трёхосными грузовиками, сделав колонну похожей на разномастный цыганский табор, где вместо лошадей были автомобили. Четыре немецких Opel Blitz с тентом, два «Айнхайтс-Дизель» и три итальянских Фиата. Вся эта, по тем временам роскошь, стала возможной после того как отступающие солдаты гауптмана Рихтера, наткнулись на брошенный итальянский топливозаправщик, залитый топливом под самую горловину цистерны. Гордые потомки римских легионеров, так торопились сдаться в плен, что бросили свой медленный и опасный транспорт. Хорошо хоть не спалили.

Фриц поднялся, глянул на клонящееся к горизонту солнце и уперев руки в бока до хруста потянул спину. Вся техника, будь она не ладна, на попечении его, вместе с техниками, и водителями выбивающимися из сил, что бы она работала. Пора было вновь трогаться в путь. Куда? А пустынные черти знают куда? Где то тут был поблизости оазис, где Африканский корпус загодя оставил пост снабжения. Если его содержимое не растащили жуликоватые местные аборигены, он позволит продержаться до немецкого контрнаступления. Если оно состоится. В реальности, а не в грёзах радиокомментаторов из ведомства д-ра Геббельса⁴. Если… Если… Если… Как много их последнее время! Всё чаще закрадывалась мысль, а не стоило ли последовать примеру тех итальянцев…

– «Господин фельдфебель! Господин фельдфебель!» – утирая пот, подбежал один из солдат, – вас ищет гауптман Рихтер.

– «Иду, Отто, иду, что там ещё за срочность?»

– «Наши наткнулись на какого то чумазого местного – любителя молодых верблюдиц, – пояснил посыльный, – что то он интересное наболтал!»

Фриц, хмуро покосившись на солдата, поправил фуражку и направился к штабной машине, где его ждал гауптман Рихтер. Пустыня вокруг была тихой, лишь ветер гонял песок, создавая в свете начинающихся сумерек причудливые узоры на поверхности. Но что-то в этой тишине казалось зловещим, будто сама природа затаила дыхание, ожидая чего-то неотвратимого.

– «Ну что там ещё за любитель верблюдиц?» – спросил усмехаясь Фриц, подходя к Рихтеру, стоявшим рядом с низкорослым неряшливым арабом в рваной одежде. Тот что-то быстро и взволнованно бормотал, размахивая руками, и указывая в сторону горизонта.

Рядом с ним, внимательно слушая и кивая головой, находился их переводчик из местных, Агизур. Личность это была примечательная и колоритная. Он прибился к немцам ещё весной 1941 года и давно уже носил дикую смесь формы Африканского корпуса с национальной одеждой своего народа – кабилов⁵. Просторная одежда берберов – «джелаба», из белой ткани, сочеталась у него с песочного цвета кителем DAK с отложным воротником. На ногах – чудные с виду, специальные кожаные сандалии с загнутыми носами. На них он великолепно перемещался по песку и даже скатываться с барханов, словно на лыжах. Всё это дополнял бурнус из светлого сукна с капюшоном. Он давно уже неплохо освоил немецкий и кроме того знал кажется все местные языки и наречия и что самое главное – пустыня была его домом. Без всяких преувеличений, не раз это знание местных обычаев и чуждой европейцам местности, очень выручала немцев.

Никто не знал, откуда он появился, Фрицу уже казалось, что он был у них в отряде всегда. Агизур, повсюду таскал с собой сына – мальчонку лет восьми. Давно, ещё поперву, кто то из солдат пытался выспросить его, почему он не оставит ребёнка с женой или с другой, наверняка, как принято в Магрибе, многочисленной роднёй. Но Агизур, очень болезненно относился к таким разговорам, молча угодил в пустыню, и их с мальчиком не было по нескольку суток. Но куда бы за эти сутки не перемещался их батальон, странный бербер всегда находил их и возвращался. Всё так же с сыном, которого звали Сами. Почему возвращался? А кто его знает… Наверное потом что дико, люто ненавидел англичан и французов. Кто знает, возможно, корни этого чувства и скрывали отсутствие у этих двоих аборигенов жены и матери, а так же других родственников. И не то, что бы он так уж любил немцев, скорее он оправдывал старую истину, что враг его врага, скорее ему друг. Со временем он привязался к солдатам батальона Фрица, а немцы к нему.

К тому же, кроме всего прочего, этот странный бербер, прославился необыкновенной, просто непостижимой меткостью. Фриц сам был свидетелем, как Агизур, из своего старого Маузера⁶, попал в голову английскому танкисту, беззаботно высунувшемуся из люка танковой башни метрах в 800 от немецких позиций. На изумлённые вопросы, он что то невнятно ответил, мол просто знает куда попадёт его пуля и что-то про то как Всевышний, направляет его руку. Фрицу с товарищами оставалось только радоваться, что Всевышний направлял руку Агизура в сторону британцев, а не в парней «Пустынного лиса⁷» и союзников-итальянцев.

А пока окружившие их немцы, с интересом наблюдали за диалогом местных. Причём их рослый ауксиларий⁸, больше слушал и только изредка о чём-то переспрашивал собеседника, а мелкий, чернявый бедуин без умолку тараторил отчаянно жестикулируя и даже подпрыгивая.

– «Он из племени, которое кочует к западу отсюда, и с его слов, ищет часть своего стада, которое потерял после песчаной бури» – наконец перевёл кабил.

– «Да пропади он пропадом вместе со своим стадом! Что ему известно про оазис, который мы ищем?» – торопливо спросил гауптман.

– «Да, он говорит, что недалеко есть оазис, но судя по всему, это не то место, что нам нужно, господин, – повернулся к офицеру Агизур, – к тому же он постоянно твердит что это „плохое место“ и никто из его народа даже близко, предпочитает там не появляться!»

Бедуин вновь визгливо заголосил, то вздымая руки к уже садящемуся солнцу, то размахивая ими, как птица крыльями.

– «Этот сын блудливой ослицы, утверждает, что видел в той стороне солдат. Немецких солдат! – перевёл этот невнятный поток слов, их бербер.

Немцы переглянулись. До сей минуты, они уверены были, что все немецкие части остались далеко на севере.

– «Скорее всего, он что-то напутал! Для местных, редко бывающих на побережье, мы все белые, на одно лицо! Скорее всего, он видел патруль британцев, хотя я удивлён, что они забрались так далеко к югу от линии Марет⁹. Этого нам ещё не хватало! – офицер устало потёр потный лоб, размазывая грязь. Действительно, стоило несколько дней убегать в пустыню, что б всё же оказаться в плену.

С другой стороны, запас воды, в отличии от топлива, подошёл уже к критической точке и даже плен, был предпочтительней, нежели возможности превратиться в ещё одних высушенных пустыней мумий.

– «Агизур, постарайся добиться от него подробностей, где этот оазис, что там за солдаты, сколько их, какая там, с ними техника».

Переводчик продолжил расспрашивать пастуха, но то почти сразу перебил кабила, вновь визгливо заголосил, тыча руками в разные стороны, а потом ткнул Агизура грязным пальцем в грудь, туда, где слева нашит на куртке германский орёл.

Через несколько минут, в указанную кочевником сторону, отправился грузовик с разведкой.

Гауптман Рихтер, перевёл взгляд с циферблата часов на клонящееся за барханы солнце и вновь повернулся к переводчику.

– «Что ещё, этот пастух говорил? Что за „плохое место“? Опять какие-то ваши местные суеверия?»

– «Зря вы, господин, так относитесь к Пустыне! Она была тут ещё задолго до того, как Пророк, да святится имя его, принёс нам Слово Истины, она будет и после нас… Эти пески, хранят много тайн и загадок и они очень часто больше чем просто суеверия».

– «Хорошо! Хорошо! Пусть так! Так что за «плохое место»?

– «Он утверждает, что видел в песках что-то странное, – сказал Агизур, – какие-то руины, которые раньше не были видны. Говорит, что они появились после последней песчаной бури. И ещё… он упомянул что-то о древних духах, которые охраняют это место. Люди их племени, боятся того оазиса, он сказал что люди уходившие туда, не возвращаются»

Фриц усмехнулся:

– «Духи? В этой жаре и так голова кругом идёт, а тут ещё и сказки местные. Может, ему просто воды не хватает?»

– «Ладно, посмотрим, что там за духи, – пробормотал Рихтер. – По моим расчётам, наши ребята скоро вернутся. Но если это очередной пустынный мираж, я лично этого чумазого пристрелю!»

Через час разведчики вернулись. Их грузовик, покрытый слоем песка, тяжело вполз в лагерь, поднимая клубы пыли. Водитель, высунувшись из кабины, махнул рукой, и Фриц с Рихтером поспешили к машине. Из кузова спрыгнули двое солдат, а следом за ними – двое измождённых чужаков. Первый, высокий, жилистый мужчина средних лет, в изодранной форме африканского корпуса, но с непривычными на этой форме, петлицами унтерштурмфюрера и рунами СС, едва державшийся на ногах. Второй, – лет пятидесяти, сутулый, в запылённой гражданской одежде, с тонкими чертами лица и в круглых очках, цеплявшихся за ухо одной дужкой и нелепой мятой и грязной шляпой неопределённого теперь цвета. Он прижимал к груди потрёпанный кожаный портфель и нервно озирался по сторонам.

– «Герр гауптман, мы нашли их у того оазиса, о котором говорил этот местный» – доложил командир разведчиков, ефрейтор Клаус. – они едва живы.»

Рихтер смерил незнакомцев подозрительным взглядом. Мало того, что ещё один немецкий отряд оказался так далеко к югу, да ещё и люди из ведомства рейхсфюрера. Офицер, несмотря на крайнюю степень усталости сохранявший выправку, первым, покачнувшись, шагнул вперед.

– «Унтерштурмфюрер Карл Бреннер, – представился он, протянув руку гауптману, – а это доктор Эрих Вайс. Мы… мы были частью археологической экспедиции Аненербе. Мы искали это место. Вернее моей задачей было обеспечивать охрану учёных.»

Фельдфебель, стоявший рядом с командиром, с трудом сдержал ругательство. Эта-то обезьянья жопа в очках, куда лезет?! Вот ведь не сидится людям дома, вокруг бушует война, а эти учёные всё никак не угомонятся.

Вперёд выступил гражданский, и сбивчиво, торопливо заговорил обращаясь к гауптману Рихтеру:

– «Господин офицер, вы даже не представляете, как мы… я… рад вас видеть, вам немедленно нужно препроводить нас в ставку генерал-фельдмаршала Роммеля, а потом нам незамедлительно нужно вылететь в Германию.»

– «Хм… – Рихтер окинул подозрительным взглядом незнакомцев, переглянулся со своими солдатами и на всякий случай отступил на шаг назад, – не сочтите за излишнюю подозрительность, господа, но я хотел бы видеть ваши документы!»

– «Вы не понимаете! Вы просто не понимаете! Нам срочно нужно… – доктор Вайс трясущейся рукой поправил сползающие очки.

– «Замолчите, Эрих, – решительно перебил его эсесовец, расстёгивая нагрудный карман и достав Soldbuch¹⁰, протянул гауптману.

Из воинского паспорта, выпала и скользнула на песок небольшая фотокарточка, оби офицера нагнулись за ней, но Рихтер успел первый. С фото на него смотрел унтерштурмфюрер Бреннер рядом с красивой блондинкой, в вечернем платье и глубоким вырезом. Гауптман перевернув фото, прочёл: «Майнц 8 июля 1942 г.», вздохнул задержав взгляд на женщине и вернул его владельцу. Унтерштурмфюрер стянул фуражку, провёл рукой по покрытым густой светлой пылью волосам и как то жалобно улыбнулся, прошептав чуть слышно: «Жена…»

Через несколько секунд Рихтер, уже вернул документ и вдруг понял, что волосы офицера, не просто запорошены пуском или пылью. Унтерштурмфюрер Карл Бреннер, которому нет ещё и тридцати пяти лет, абсолютно седой. А несколько месяцев назад, судя по фото, был темноволос.

– «Я готов вас выслушать, господа, впрочем, я предпочёл бы сделать это по дороге. Нам нужно в оазис. Я предпочёл бы оставить отряд на ночёвку там и принять решение о дальнейших действиях.»

– «О Боги! Нет, господин гауптман! Карл, скажи же им! Нам нельзя туда возвращаться!» – казалось ещё чуть-чуть и учёный забьётся в истерике. Он, вытянув руки, бросился к командиру отряда, словно хотел вцепиться ему в горло, но его подхватил под руку унтерштурмфюрер.

– «Полно, доктор, вы же понимаете, это судьба… Всё бесполезно, нам не уйти!» – лицо Бреннера, его фигура, выражали смертельную усталость, а глаза светились смертной тоской.

Гауптман только пренебрежительно хмыкнул, глядя на всё это и зашагал к своему вездеходу, раздавая распоряжения.

– «Агизур! Гони в шею того пастуха! Фельдфебель, заводите машины! Американский грузовик первым не ставь, он с лебёдкой, если Опель или Фиат застрянет, будет вытаскивать!»

Уже у самого Кубельвагена его нагнал эсэсовец.

– «Минутку, гауптман, давайте отойдём немного, мне есть, что вам сказать!»

– «Ну что ещё? У нас не так много времени! Да что уж там, его вовсе нет!» – раздражённо ответил ему Рихтер, но прошёл несколько шагов вслед за унтерштурмфюрером в сторону от машин.

– «Прошу вас! Нет! Умоляю! Если есть у вас дети, есть жена, есть родители, ими молю, гауптман, не нужно ехать в тот оазис! Да, я понимаю, в ваших глазах, мы, скорее всего двое выживших из ума безумцев, мозги которых спеклись под Ливийским солнцем!»

Не ожидавший такого напора, Рихтер изумлённо смотрел в лицо Бреннера с трясущимся подбородком и безумными глазами.

– «Что, чёрт возьми, у вас там произошло, лейтенант?» – спросил он используя привычное ему, армейское звание собеседника.

– «Три месяца назад, по линии „Наследия предков¹¹“ была организована экспедиция. Вернее она должна была давно ещё состояться, но какие-то проволочки в Берлине, но проклятье! Это сейчас не важно! Четверо учёных и двадцать солдат… А теперь нас осталось всего двое!»

– «Прекратите же истерику, герр Бреннер! Вы можете спокойно и внятно объяснить, что с вами случилось и почему, провались всё пропадом, мы не может туда ехать? Если там англичане или американцы…»

Унтерштурмфюрер, протяжно застонал, закрыв лицо руками: -«Нет же! Нет! Какие американцы?! Какие англичане?! Господи, дай мне силы!!! Вы слышали, чем занимается Аненербе? Вы просто не понимаете, не способны понять…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Немецкий Африканский корпус (нем. Deutsches Afrikakorps (DAK)) – корпус вермахта в период Второй мировой войны. Был создан 16 февраля 1941 года из немецких войск в Ливии для участия в Североафриканской кампании. Капитулировал 13 мая 1943 года в Тунисе.

Вернуться

2

Прозвище простых солдат вооружённых сил Великобритании. Несмотря на то, что слово использовалось с XIX века, его особенно часто используют по отношению к солдатам Первой и Второй мировых войн.

Вернуться

3

В 1942—45 году сигареты Camel занимали основную часть рынка в США (около 40% от всей доли рынка). В период Второй Мировой войны во многих армиях мира солдатам выдавали не только сухой паек в виде консервы и прочих продуктов, но и сигареты. В американской – сигареты Camel без фильтра.

Вернуться

4

Имперское Министерство народного просвещения и пропаганды (нем. Reichsministerium für Volksaufklärung und Propaganda) – государственное учреждение нацистской Германии, созданное для осуществления контроля в сфере культуры и средств массовой информации, контроля за просвещением и осуществления пропаганды среди населения.

Вернуться

5

Одна из основных групп многочисленных берберских народов, кабилы, проживают в Алжире и Тунисе.

Вернуться

6

Mauser Gewehr 98 (Маузер 98) – магазинная винтовка образца 1898, разработанная немецким конструктором Паулем Маузером. Винтовка Маузер 98 состояла на вооружении многих армий мира вплоть до конца Второй мировой войны и получила репутацию точного и надёжного оружия.

Вернуться

7

За генерал-фельдмаршалом Эрвином Роммелем прочно закрепилось прозвище «Лис пустыни», данное ему англичанами за то, что Роммелю раз за разом удавалось избегать приготовленных для него ловушек и не допустить окружения своих частей, сохраняя при этом большую часть боевой техники.

Вернуться

8

Аукси́лия (лат. auxilia) – вспомогательные войска, вспомогательное формирование древнеримской армии, набиравшееся частью из вассальных и союзных народов, частью из иностранцев-наёмников. В данном случае, немцы так называли своего переводчика в шутку.

Вернуться

9

Система укреплений, построенных Францией на юге Туниса в конце 1930-х годов. Линия предназначалась для защиты Туниса от итальянского вторжения из его колонии в Ливии. Сражение на линии «Марет» (англ. Battle of the Mareth Line) – серия военных операций, проведённых во второй половине марта 1943 года британской 8-й армией с целью разгрома южной группировки итало-немецких войск, расположенной на линии «Марет», и наступления на север Туниса.

Вернуться

10

32-страничный Waffen SS Soldbuch, являлся удостоверение личности военнослужащего, выпускался в коричневой или светло-серой обложке с надписью SS Soldbuch zugleich Personnalausweis на лицевой стороне. На внутренних страницах была фотография получателя, прикрепленная к его подписи.

Вернуться

11

«Анене́рбе» нем. Ahnenerbe – «Наследие предков»), полное название – «Немецкое о́бщество по изучению древней германской истории и наследия пре́дков», – организация, существовавшая в 1935—1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы. Под эгидой данной организации осуществлялся ряд научных экспедиций по всему миру.

Вернуться