Мари Дюкам
Академия Нотингейл

Пролог

Два моих самых дорогих человека умирают прямо сейчас. Сестра за сотни миль отсюда, в тишине больничной палаты. Любимый – здесь, у меня на руках, в полумраке стылого подземелья академии.

Юбка моего платья от-кутюр в пыли, шёлк стального цвета порван по подолу. Он скрипит под коленями, когда я бережно укладываю на них голову любимого. У меня словно наживую отрывают куски сердца, когда я медленно провожу пальцами по бровям, глажу скулы, целую лоб, переносицу, касаюсь застывших губ.

Я потеряла его.

Я потеряла сестру.

Я не знаю, как жить дальше.

Потоки магии вокруг питаются горем, разрывающим грудную клетку. Нотингейл всегда забирает своё. Его бессмысленно умолять о пощаде, торговаться, предлагая взамен свою душу, требовать или грозить местью. Древние стены не знают пощады: они пропитаны магией Источника, первородной, изначальной, всемогущей. Ты можешь рассчитывать на поддержку, но там, наверху, где веселятся люди и гремит музыка. Здесь же, в Сердце, где сами камни подземелья будто дышат силой, магия глуха к человеческим страданиям.

Всего сутки назад тот, кого я люблю, сказал: «Не смей жертвовать собой! Твоя жизнь очень важна». Сутки назад… Двадцать четыре часа, за которые я почти поверила, что всё будет хорошо.

Нет, не будет. Только не с нами. Глупые мечты наивной девушки разбиваются о пол подземелья, на котором лежит самый невыносимый – и самый желанный на свете мужчина.

Я целую его холодные губы снова и снова, надеясь, что детские сказки были правдивы. Увы, это всё ложь.

Я потеряла двух самых дорогих людей. Моя жизнь превратилась в прах.

Гул магии опять нарастает вокруг.

Мне больше не выбраться из этого подземелья. Никогда.

Глава 1. Элитная школа для девочек

Я кладу заявление на стол директора и молча жду решения. Господин Бэнкрофт, вздохнув, поднимает на меня взгляд. Он сворачивает проекцию окна новостей: вспышка камеры выхватывает немолодого статного мужчину, с непроницаемым лицом садящегося в аэромобиль. У двери в окружении охраны замер черноволосый парень лет двадцати с надменным взглядом типичного мальчика-мажора. Заголовок гласит: «Разлад в империи Мейсонов! Брендан Мейсон отказывает наследнику в передаче дел…» Я отвожу взгляд: не хочу, чтобы директор подумал, будто я заглядываю ему в магпроектор.

Не притронувшись к заявлению, мистер Бэнкрофт нажимает кнопку спикера и велит секретарю перенести встречу за ланчем на полпервого. Мне отведено тридцать минут – роскошь в условиях плотного директорского графика.

– Итак, мисс Хантер, вы хорошо подумали?

Я даже не удивлена, что господин Бэнкрофт в курсе моей затеи: мисс Митчелл, наш… мой опекун, всегда докладывает директору о любых проблемах. А что может быть более проблемным, чем перевод из Райтон-Хоув, престижной школы для девочек?

– Да. – Голос уже не дрожит, когда я коротко киваю в ответ.

Директор фыркает и откидывается на спинку кресла, запускает пальцы в волосы, ероша их почти юношеским движением. Хотя чего я: господину Бэнкрофту всего тридцать четыре, он мечта и объект поклонения всех девчонок, начиная со средней школы. Пряди каштановых волос ложатся ему на плечи, ясные голубые глаза никогда не смотрят с презрением или превосходством. Я знаю: он искренне желает помочь но, увы, это не в его силах.

– Вы понимаете, от чего отказываетесь? Что ставите на кон? Школа Райтон-Хоув предоставляет всего пять мест королевским стипендиатам. Вы и сами знаете, какой трудный у нас конкурс. Наши выпускницы добиваются высокопоставленных должностей в Совете, становятся министрами и директорами крупнейших компаний, чаще прочих женщин совершают магические открытия и руководят важнейшими разработками по всему миру. Вы только перешли из средней школы в старшую. Три года – и перед вами откроются все двери.

Я упрямо поджимаю губы. Для девчонки из приюта диплом Райтона – всё равно что выиграть в лотерею собственный станок по печати денег. Никогда я так не радовалась, как пять лет назад, когда прошла вступительные испытания сразу на второй курс средней школы. Чтобы остаться в старших классах, я весь прошлый год готовилась к сложнейшим экзаменам. Мисс Митчелл расплакалась от счастья, когда узнала мои результаты. Она всегда была добра ко мне.

Директор помолчал, дав время на обдумывание его слов, но я упрямо двигаю к нему заявление, а потом отступаю на шаг от стола. Взяв листок в руки, директор применяет запрещённый приём:

– Думаете, мисс Кэтрин хотела бы для вас этого?

Я стискиваю зубы, сдерживая рвущуюся наружу грубость. Демонстративно отворачиваюсь к окну, невидяще смотрю, как садовник сметает опавшие листья в кучу и развоплощает их одним движением. Держать такого мага на этой должности невероятно затратно, но господин Бэнкрофт не считается ни с чем, когда под вопросом внешний вид школы. Родители богатых и талантливых должны видеть, на что идут их денежки.

Конечно, Кэти хотела бы, чтоб я закончила Райтон, устроилась на престижную работу и ни в чём не нуждалась. Вот только всё теряет смысл, если она никогда не скажет этого сама.

Стук ручки по бумаге отвлекает от горьких мыслей. Директор берёт заявление, читает его, будто надеется увидеть в нём нечто иное, и снова кладет на столешницу.

– Вы мне ещё спасибо скажете, – вдруг говорит он.

Одинокая бумажка с моими небрежными письменами тлеет под его пальцами, как сухой лист. Я вспыхиваю. Ну уж нет! Он не заставит меня прорываться второй раз через секретаря-привратника, стерегущего директорский распорядок не хуже цепного пса. Прищурившись, я смотрю на пепел, который господин Бэнкрофт уже собирается смести в мусорку. Еле заметноый блик пробегает по столу, и лист бумаги восстанавливается из мельчайших пылинок в считанные секунды.

Директор хмурится. Такое беспардонное использование магии нельзя спускать с рук: каждое обращение к Источнику энергозатратно и требует времени на его восстановление. Потому первые уроки по магическому искусству направлены вовсе не на освоение крутых заклятий, а на умение контролировать свой резерв. Да и неуважительно это – отметать директорское решение, как несущественное, однако мне всё равно.

– Сегодня мне исполнилось восемнадцать, господин Бэнкрофт, – говорю я со злостью, кипящей внутри весь последний месяц. – Никто, даже мисс Митчелл больше не может влиять на мои решения. Благодарю за заботу, но лучше подпишите заявление.

Я сжимаю кулаки с такой силой, что болят костяшки. Мы с директором смотрим друг на друга: я с яростью, он с недовольством. Бумага скрипит под ручкой, когда он наконец-то ставит размашистую подпись в самом низу.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, мисс Блэр, – мрачно говорит господин Бэнкрофт. – И, кстати, уголка не хватает.

Он кивает на крошечный недостающий фрагмент листа – и как только разглядел? Я бегло ощупываю пространство магией. Нахожу пропажу: бумага расплавлена в пыль. Чтобы восстановить её, придётся приложить вдвое больше усилий. Не колеблясь, я черпаю из Источника, и заявление в руках директора восстанавливается будто само собой. Даже через чур: чернила светятся от переизбытка магии, впихнутой в бумагу.

Господин Бэнкрофт удовлетворённо хмыкает.

– Вы всё ещё лучшая ученица потока, мисс Блэр. Делайте, что нужно, а я похлопочу, чтобы вам досталось место в следующем году. Не растрачивайте такой дар попусту и… Будьте осторожны.

***

Я выхожу из административного корпуса с облегчением. Первый шаг сделан, но самое сложное ещё впереди. Подхватив скромный чемодан с пожитками, я поправляю сумку на плече и спускаюсь по ступенькам к гравийной дорожке. Вокруг уже тронутая желтизной трава, деревья облиты золотом октября. Ещё яркое солнце снизило градус тепла, и мне комфортно в простой кожанке, наброшенной поверх школьной формы.

Как смеет мир быть таким оглушительно ярким, когда Кэти лежит в больничной палате!

Яростно топчу попавший под ботинок лист, когда слышу стремительные шаги за спиной.

– Надеюсь, ты не думала сбежать, не попрощавшись?

Энн обхватывает меня за талию, и мы чуть не падаем на дорожку.

Она всегда такая: пышет энергией, что бы ни случилось. Энн золотоволосая, с умопомрачительным взглядом зелёных глаз. Будто мало ей было родиться в одной из самых богатых семей Илатерры, природа одарила её яркой красотой и грацией.

Я же, худая шатенка с прозрачными серыми глазами, выгляжу рядом с ней, как нахохлившийся воробей под боком у колибри. Когда меня, приютскую девочку, впервые привели в общежитие, я ждала от такой соседки одних проблем и ни унции спокойной жизни. Спокойствие мне и впрямь не светило, но по другой причине: Энн решила «сделать из меня человека» и принялась втягивать во все школьные события с присущим ей энтузиазмом. Какая дружба может быть между такими разными девочками-подростками?

А вот какая. Четыре лета подряд во время каникул мы с Кэти жили не в приюте, а в загородном поместье семьи Уолден. Мама Энн, статная золотоволосая красавица миссис Клара Уолден, нанимала на это время учителя рисования для Кэти, а в моё распоряжение отводилась библиотека с несметным количеством книг и учитель конкура, занимавшийся с Энн.

– Надеюсь, хоть ты, Блэр, привьёшь моей дочери усидчивость и послушание, – с мягкой улыбкой однажды пожурила Энн миссис Уолден.

– Ой, ма… – Та, закатив глаза, отмахнулась от материнских наставлений – как и всегда.

Когда с Кэти произошла беда, мистер Уолден арендовал для неё целый этаж в больнице Святой Линды. Лучшие целители круглосуточно поддерживают магические потоки сестры вот уж целый месяц. Жаль только, что всё напрасно.

– Конечно, нет, – вру я, выворачиваясь из объятий подруги.

– Так я тебе и поверила.

Энн не обижается. За эти годы мы изучили друг друга, как свои пять пальцев, и места обидам попросту не осталось. Энн знает, как я не люблю долгие проводы, потому и подкараулила у директорского корпуса. Она выхватывает из моих рук сумку и идёт вперёд, оставив сражаться со стареньким чемоданом.

– Диего отвезёт тебя на вокзал. И пожалуйста, Би, по приезду в Кантум возьми нормальный аэромобиль, а не те колымаги, ползающие по дорогам. Па велел передать, что пополнил твой браслет – покупай всё нужное и не только и не смей экономить, – щебечет она, походкой королевы ступая по гравию на высоченных шпильках. – И если что-нибудь произойдет – хоть что-то мало-мальски опасное! – немедленно свяжись со мной или с ма.

Энн разворачивается так резко, что я чуть не врезаюсь ей в спину. Колесики чемодана жалобно скрипят, и подруга хмурится, явно намереваясь всучить мне свой дорогущий несессер от Фарелла Жескьера. Я заслоняю чемодан, отвлекая её внимание на себя – некогда препираться из-за мелочей, ведь поезд отправляется уже через час.

– Хорошо, Энн. – Пытаюсь выдавить улыбку, но за последний месяц я совсем разучилась улыбаться.

– Скажи, что поняла! – Энн тычет пальцем мне в грудь, её щеки покрываются румянцем, и я понимаю: она переживает ничуть не меньше.

– Поняла, – отвечаю вдруг осипшим голосом. – Тратить деньги, будто приехала на курорт, и звонить по любому поводу. Будет сделано, мадам.

– Скажешь тоже. – Энн фыркает. Отбросив идеальные локоны цвета расплавленного золота за спину, она кивает на ворота впереди. – Подождём тут. Диего заберёт твоё барахло.

Изящный палец набирает сообщение на магбраслете, вызывая водителя на территорию школы. Я не протестую: знаю, что бесполезно. Обернувшись, кидаю последний взгляд на здание Райтон-Хоув. Отсюда оно уже почти полностью скрыто деревьями, и только директорский корпус смотрит на меня белыми стрельчатыми окнами на фоне старой двухсотлетней каменной кладки. С каким благоговением я пришла сюда и с какой горькой решимостью покидаю.

Энн чувствует мой настрой. Впихнув сумку подошедшему Диего, она обнимает меня за плечи.

– Па сказал, что если Бэнкрофт не сумеет сохранить тебе место, он оплатит следующий год сам. И за Кэти тоже…

Подруга прикусывает губу, когда замечает, как я стискиваю челюсти. Уж сколько раз мистер Уолден предлагал перевести Кэти в Райтон-Хоув – не сосчитать. Сестра всегда отказывалась. Сначала из-за денег – нам неудобно было принимать такие щедрые подарки. Потом – из подросткового упрямства. А теперь и вовсе некому сюда переводиться.

– Ох, Би! – Энн снова обнимает меня, да так крепко, что трещат рёбра. – Ты не волнуйся, я буду навещать её каждые выходные. И в твой приют буду ходить по субботам, убирать вольеры, хоть копаться в собачьем дерьме мне не слишком нравится.

Подруга притворно морщит нос, но я-то знаю – это напускное. Энн обожала животных и всегда с удовольствием ездила со мной ухаживать за бездомными собаками. Чуть помолчав, она тихо говорит:

– Вдруг Кэти уже завтра пойдет на поправку? Вдруг врачи ошиблись?

Мы обе знаем, что лекарь короля, регулярно навещавший Кэти, не может так оконфузиться, и обе не говорим об этом вслух. Глаза Энн блестят, но будущей герцогине Уолден не пристало плакать на людях, и она упрямо улыбается из последних сил. Поэтому я не люблю прощаться: сама чувствую, как привычную злость отодвигает горькое чувство утраты. Будто я осталась не только без Кэти, но теперь и без Энн.

– Чуть не забыла! – Подруга достаёт из кармана тонкий серебряный браслет. – Дай руку.

– Может, хватит подарков? – пытаюсь отпираться я. – Ты меня разбалуешь. Буду возвращаться и уезжать каждый месяц, чтоб получить новую цацку.

– Сама ты… – отмахивается Энн. – Дай сюда! – Она хватает моё запястье и проворно защёлкивает украшение над магбраслетом. Теперь подарок почти не виден, сливаясь с моим стальным средством связи. – Отлично! Сидит, как влитой.

Она не успевает продолжить, как я ощущаю исходящую от браслета вибрацию магии. Долю секунды она подстраивается под мой Источник, и вот уже всё стихло. Теперь у меня на руке обычное украшение, только, похоже, не из серебра.

– Энн, ты с ума сошла! – шиплю я и пытаюсь нащупать застёжку, но подруга дёргает меня за руку.

– Слушай и не перебивай. Это платиновый накопитель. Он даст твоему Источнику дополнительный резерв, если уровень достигнет критически низкой точки. Только обратись к нему, и он заработает.

– Я знаю, что это! Они и серебряные жутко дорогие, а уж из платины! Где ты его взяла?!

– Позаимствовала у директора Бэнкрофта, – невозмутимо отвечает подруга.

– То есть спёрла! – закатываю глаза я.

– Отработаю, не переживай, – отмахивается Энн. – Впереди череда приёмов, и если дядя хочет получить побольше пожертвований на нужды магической лаборатории, то я готова ему помочь.

– Он-то об этом знает? – скептически хмыкаю я.

Первый шок прошёл. В самом деле, накопитель – нужная штука, теперь он незаметная часть моего резерва, страховка на случай непредвиденных обстоятельств. А Энн и не из таких передряг выпутывалась, за неё можно не беспокоиться. В самом деле, не отчислит же директор свою племянницу за очередную проделку.

– Главное, помни, – продолжает подруга, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Используй его только в самом крайнем случае. Никто не должен знать, какова глубина твоего Источника. И никому не доверяй. Там и так небезопасно… Ну ты знаешь.

Мы снова порывисто обнимаем друг друга. Разжав руки, Энн подталкивает меня к воротам.

– Я буду ждать тебя на каникулы! – кричит она, когда я оказываюсь за кованой оградой.

Диего – смуглый поджарый мужчина сорока лет с накачанными руками и серёжкой в ухе – открывает мне дверцу аэромобиля. Он сопровождает Энн с десяти лет, успешно совмещая должность водителя и охранника, и подруга доверяет ему, как себе.

Я падаю на заднее сиденье, прячусь за тонированными стёклами и с силой тру лицо, прогоняя подступившие слёзы.

– Куда направляетесь, мисс Блэр? – вежливо спрашивает Диего, поднимая машину в воздух.

– В академию Нотингейл, – тихо отвечаю я.

В академию, где убили мою сестру.

Глава 2. Академия Нотингейл

Скоростной поезд за полтора часа привозит меня в Мейдвуд, самый крупный город графства Кантум. Всю поездку я бездумно пялюсь в окно. У меня нет плана, как нет и желания его продумывать, только тонкая папка с документами из Райтон-Хоув. Мисс Митчелл здорово помогла мне, направив заявления о переводе через Социальное министерство, а потому я знаю: меня ждут.

После причудливого сочетания современных зданий и старой кирпичной кладки столицы здесь всё походит на деревню конца прошлого века. Брусчатка, редкие аэромобили, сам вокзал всего в три этажа. Я будто окунаюсь в прошлое, которое никогда не видела, но казавшееся очень знакомым. Тяжёлые тучи заволакивают небо, но я, несмотря на наставления Энн, вызываю обычное такси и ещё два часа трясусь по колдобистым дорогам графства. Дождь то барабанит по крыше, то стихает, уступая место назойливой музыке из динамиков. Я даже успеваю задремать, привалившись к оконному стеклу. Но когда впереди показываются шпили академии, меня охватывает напряжение.

Академия Нотингейл построена пятьсот лет назад, и по сравнению с ней, Райтон-Хоув кажется скромной общагой. Зал для празднеств и приёмов с торжественными арочными потолками, окна с витражами, высоченные входные двери в три моих роста, отдельное крыло библиотеки – наверняка на десятки тысяч книг, а позади неё – узкая башня часовни. Одной стороной здание примыкает к лесу, но мы едем к нему с юга, через медленно увядающие поля. И чем ближе подъезжаем по грунтовой дороге, тем массивнее выглядит академия – целый городок, объединённый разноуровневой крышей.

Кстати, город на горизонте тоже виднеется, к нему ведёт другая дорога. Я вижу очертания домов, неясные огоньки в окнах, свет фонарей, отражающийся в небе, затянутом сизыми вперемешку с чёрными тучами. Это Истерфорд – небольшой городок на берегу Звёздного моря. Там жизнь, смех, слёзы и счастье, а здесь – мрачная тишина пятисотлетнего замка. Я приоткрываю окно, чтобы впустить в кэб свежий воздух: надеюсь ощутить солёный морской аромат, но в лицо бьёт густой запах влажной земли и холодного осеннего леса.

– Приехали, мисс.

Таксист – грузный дядька с недельной щетиной – останавливает машину перед коваными воротами в стене академии. Величественное здание палачом нависает над нами, и я невольно ёжусь под взглядом десятков тёмных окон.

Браслетом прикасаюсь к счётчику между передними сиденьями, оплачивая поездку. Таксист помогает вытащить мой чемодан, но не успеваю я зайти внутрь, как он уезжает, пробороздив лужу, и окатив носки моих ботинок водой. Прижав к груди сумку, тащусь к воротам. Во внутреннем дворе, который видно через узорчатую решётку, никого. Кажется, что во всей академии пусто, так здесь тихо.

Толкаю воротину и с изумлением выясняю, что вход закрыт. Интересное дело! И как мне попасть внутрь?

Будь это Райтон-Хоув, я бы позвонила в администрацию. Кроме того, школа находилась в пригороде столицы, в крайнем случае можно подождать в кафе, пока выйдет охранник. Тут же ни души вокруг, только ещё час топать пешком до города.

Редкие капли снова падают на гравий площадки перед входом. Их темп нарастает с каждой минутой. Нет уж, мокнуть тут, как подзаборная крыса, я не собираюсь.

Сначала я трясу ворота обеими руками, бросив чемодан. Кричать кажется глупым, но, когда через пять минут никто не приходит, я плюю на стеснение – и на ворота, – и зову во всё горло:

– Эй! Кто-нибудь! Открывайте!

– И нечего так орать, – раздаётся скрипучий голос откуда-то справа.

Там, в арке, появляется тень. Сумрак, настигший академию с дождём, не даёт мне сразу разглядеть дверь в каменной кладке. Прямо перед моим носом загорается лампа, и я щурюсь от яркого тёплого света.

– Меня зовут Блэр Хантер, – подавив робость, твёрдо говорю я. – Приехала учиться по распределению от Социального министерства.

– Точно. А я-то думаю: кажется, что-то забыла, – саркастично говорит голос.

Тень отползает от лампы, поднятой на уровень моей макушки. Через витую решётку ворот на меня смотрит старуха лет семидесяти. Седые волосы, не прикрытые капюшоном, торчат соломой, лицо в морщинах, крючковатый нос венчает бородавка. Вылитая ведьма из сказок.

– Ну заходи.

Старуха касается ворот пальцем, ногтем проводит по ним сверху вниз, и те распахиваются, будто разрезанные ножом. Любопытная охранная система. Бесключевой доступ наверняка обходится администрации в копеечку.

Не подаю вида, что удивлена. Спешно затаскиваю чемодан в арку: дождь уже барабанит во всю. Старуха рассматривает меня с подозрительной ухмылкой. Её просторные одежды полностью скрадывают фигуру – кажется, что я и впрямь попала на столетия назад. Нащупываю магбраслет, убеждая себя, что скачки во времени невозможны, но это не укрывается от проницательного взгляда старухи. Фыркнув, она даёт мне знак идти следом.

– В Нотингейле никто не будет бегать за вами, юная леди, чтобы открыть дверь, – бросает она через плечо. – Я миссис Гарт, завхоз академии и смотритель порядка. Имейте ввиду: если ваше поведение не будет соответствовать нашим высоким стандартам, вы рискуете получить наказание.

Сжав зубы, я тащу чемодан по брусчатке через дворик. За какие-то секунды мелкий дождь разошёлся в полноценный ливень, и струйки холодной воды уже проникают за шиворот. Колёсики чемодана жалобно скрипят, пока на очередном камне правое не отрывается вовсе. Вот чёрт! И что теперь, тащить его на руках?!

Я тяну чемодан до входной лестницы, не обращая внимание, как стёсывается угол. Надеюсь, внутри будет проще.

Пока я пыхчу, как паровоз, миссис Гарт уже стоит на верхней площадке у высоких входных дверей. Она молча наблюдает, как я тащу чемодан со ступеньки на ступеньку, пока, выдохшись, не оказываюсь рядом.

– В этих пафосных школах уже ничему не учат? – презрительно цедит она сквозь зубы и делает взмах узловатым пальцем.

Повинуясь её жесту, чемодан приподнимается в воздух, не касаясь целым колесом каменных плит. Я заставляю себя не пялиться, наблюдая, как он скользит по воздуху следом за старухой в распахнувшиеся двери.

В любом другом месте Илатерры было бы кощунством использовать магию вместо носильщика – восстановление Источника займёт от пары часов до суток, а взамен получишь лишь целый угол всё равно сломанного чемодана. Магически дешевле выйдет починить колёсико, но миссис Гарт выбрала самый демонстративный способ напомнить, что я в Нотингейле.

Замок стоит на третьем по силе природном Источнике. Магия здесь восстанавливается в несколько раз быстрее, позволяя колдовать без оглядки на пустоту резерва. Именно поэтому сюда перенесли академию, и именно поэтому Кэти вообще оказалась тут.

Следом за старухой я ступаю в просторный холл с высоким потолком. Стараясь не вертеть головой, как девчонка на экскурсии, я иду за ней по широким лестницам, просторным коридорам и галереям вглубь замка. Здешняя тишина уже не кажется мне оглушающей: я слышу, как тихо гудят вековые камни, источая магию, как хлещет дождь в высокие окна, как поскрипывают двери. Замок живёт, и для этого ему совсем не нужны люди.

– Миссис Рид ждёт вас, мисс.

Вспоминаю, как сестра восхищалась Лексией Рид, директрисой Нотингейла. Пора познакомиться и мне.

Чемодан падает перед очередными дверями в два моих роста. Я бормочу благодарности, хотя по правде хочется демонстративно проигнорировать мерзкую старуху. Та, фыркнув, удаляется, а я тяну дверь на себя.

Директорский кабинет – это огромная комната с полукруглым эркером и винтовой лестницей на второй этаж. Стены уставлены шкафами с книгами и папками, за стеклянными дверцами прячутся камни разных размеров, от которых явственно фонит магией. Картины в ажурных рамах, холодный камин с парой кресел, мягкий ковёр перед окнами в пол – если где-то наверху прячется кровать, то здесь можно с комфортом жить.

От разглядывания обстановки меня отвлекает строгий голос:

– Вы капаете на ковёр, мисс Хантер.

И правда, с чемодана уже натекло мокрое пятно прямо на ковёр винного цвета с роскошным узором по периметру. Будь здесь Энн, она бы быстро определила стоимость всех предметов интерьера.

Я перетаскиваю злосчастный чемодан к двери, достаю из сумки папку с документами и подхожу к массивному столу, за которым сидит миссис Рид. Пожалуй, она могла бы составить неплохую партию господину Бэнкрофту: лет тридцати пяти, худая, с чёткими чертами лица, тёмные волосы забраны в гладкий низкий пучок. Изящные очки в овальной черепаховой оправе служат ей скорее аксессуаром, чем предметом необходимости: директриса рассматривает меня поверх стёкол, постукивая миндалевидными ногтями по столешнице. Красная помада подчеркивает презрительно поджатые губы. Вот только если господи Бэнкрофт производил впечатление отзывчивого и мягкого, то эта женщина – скорее ледяной стервозины.

– Меня зовут Блэр Хантер, – говорю я, аккуратно опуская папку перед ней на стол. – Приехала учиться по распределению…

– Я знаю, кто вы, мисс Хантер, – перебивает меня директриса. – И догадываюсь, зачем вы здесь.

Она отталкивает папку с документами, даже не заглянув внутрь. Стиснув пальцы в кулаки, так что ногти болезненно впиваются в ладони, я смотрю прямо перед собой. Конечно, она знает! Кэти пострадала в самом начале учебного года, затем три недели расследования – и никакого результата. Несчастный случай. В таком месте, как Нотингейл, может быть всякое.

Но я почти уверена: кто-то не хочет, чтобы правда всплыла наружу, иначе богатенькие родители перестанут отправлять своих проблемных детишек в школу, где убивают студентов. А кому это больше всего невыгодно, если не директрисе?

– Вы знаете, что это за место, мисс Хантер? – ядовито интересуется миссис Рид. Я киваю, и она продолжает, не дав мне открыть рот для ответа. – Тогда вы знаете, что таким, как вы, тут не место. Мы учим обращаться с магией детей, потерявших связь с Источником. Это всегда непросто: в обычных условиях их резерв восполнялся бы годы, но здесь мы даём им шанс не только вернуть свою магию, но и не допускать повторных срывов. Все наши ученики прошли через это, каждый из них знает, каково это: быть ущербным в обществе, где магия – высшая ценность. Ваша сестра была такой. Она знала, как опасно играть с Источником – своим и Нотингейла. Произошедшее с ней – трагическая случайность. Вам нечего здесь делать, мисс Хантер.

Я держусь из последних сил. Догадываюсь, чего хочет миссис Рид: если я сейчас сорвусь, она откажет мне в обучении, обосновав это проблемным поведением. Придётся доказывать через министерство, кому больше веры – характеристике мистера Бэнкрофта или ей. Это затянется на месяцы, а у меня нет столько времени. У Кэти его нет.

Выдохнув, я отвечаю:

– Уже пять лет подряд я заслуженно получаю королевскую стипендию. Она даёт мне право выбирать, где учиться, и академия Нотингейл показалась мне наиболее перспективной…

– Что же стало с Райтон-Хоув? – едко перебивает меня миссис Рид. – Неужели их программа больше не соответствует вашим стандартам, как в предыдущие годы? Вы могли учиться вместе с сестрой, но выбрали более престижное заведение. Что же изменилось, мисс Хантер?

Я молчу. Стараюсь смотреть поверх её головы, чтобы ни одним взглядом не выдать, какая ярость горит в душе.

Пять лет назад, во время тестов на королевскую стипендию, Кэти потеряла связь с Источником. Только Нотингейл принимает таких студентов, да к тому же не берёт оплату, существуя на щедрые пожертвования меценатов и королевские программы. Конечно, я предлагала Кэти поехать учиться вместе, но одиннадцатилетняя сестра рассудила, что каждый должен заниматься своим делом: я – реализовать талант, данный природой, и делать карьеру, она – восстанавливать утерянную магию. Если бы я тогда её не послушала, то ничего бы не случилось.

– Я задала вопрос. Отвечайте.

Трясущимися руками я открываю отшвырнутую директрисой папку. Достаю два листка бумаги и, наклонившись, кладу их перед ней на стол. На одном – подтверждение перевода денег от министерства Социальных отношений. На втором – положительная характеристика от господина Бэнкрофта.

– Моё место теперь здесь, миссис Рид, – отвечаю я, с трудом сохраняя спокойствие в голосе.

Пусть сражается с официальными бумажками, и пока она будет занята тем, чтобы выдворить меня из академии, я буду делать то, зачем приехала. Директриса тоже это понимает. Она встаёт, опирается обеими руками о столешницу, сминая бумагу изящными пальцами.

– А говорят, что приютские дети скромнее богатеньких наследников. Заберите своё расписание и идите в класс. Вещи оставьте тут, вас проводят в свободную комнату после уроков.

Миссис Рид вытаскивает из ящика лист с расписанием и шлёпает его передо мной. Я беру, прижимаю бумагу к груди, как щит. Неужели она так легко сдалась?

Уже у двери меня останавливает голос директрисы:

– Запомните, мисс Хантер: нарушите правила академии – и пулей вылетите отсюда.

Глава 3. Новые друзья и новые враги

Я выдыхаю, когда дверь директорского кабинета захлопывается за спиной. Слова миссис Рид всё ещё звучат в ушах. В Райтон-Хоув я была сосредоточена на учёбе, хоть Энн и пыталась привить мне любовь к тусовкам. Но то, что спустят на тормозах члену семьи Уолден, никогда не простят девочке из приюта.

Сейчас же придётся нарушать правила – иначе как выяснить, что произошло? Отличница во мне протестовала, сестра, жаждущая правды, раздражалась, что нужно притворяться, будто я и впрямь приехала учиться.

Не попасться под пристальным оком директрисы и провести собственное расследование – в самом деле, что может быть проще? Но для начала хорошо бы попасть в класс, чтоб не схлопотать проблем в первый же день.

Я разворачиваю расписание, нахожу нужную колонку. Последний урок уже почти заканчивается, и логичнее пойти в столовую на ужин, однако я помню слова директрисы. Что ж, в класс так в класс.

– Северное крыло, Башня Красной звезды, аудитория пять, совместная лекция у профессора Бэйли, – читаю я. – И как мне найти эту башню?

Строчка в расписании блестит иссиня-чёрными чернилами. А что если использовать поисковик? Обычно для него нужно точно представить искомый объект. Формировать его вот так, вслепую, зная лишь название – верный способ потратить Источник наполовину, а результата не добиться. Но ведь здесь я не ограничена временем пополнения резерва.

Решившись, я черпаю магию, складываю ладони лодочкой и шепчу:

– Башня Красной звезды.

Светлячок взлетает с моей руки. Сделав круг по коридору, он летит вперёд, а я бегу следом, стуча подошвами по каменным плитам. К счастью, башня оказывается рядом: я миную галерею, перебегаю внутренний двор, прикрывая голову сумкой от ливня, а потом взлетаю по широкой лестнице на второй этаж. Дёрнув дверную ручку, пропускаю поисковик вперёд. Тот, юрко прошмыгнув между моих рук, взвивается по спирали вверх. Я поднимаюсь по крутой лестнице, чувствуя колотьбу в боку. Когда светляк замирает на лестничной площадке, я уже с трудом сдерживаю хрип. Вспыхнув, магия растворяется в воздухе, оставив после себя лёгкий запах озона.

Я пытаюсь отдышаться и одновременно поправить растрепавшиеся волосы. Форму академии мне ещё не выдали, поэтому я до сих пор в чёрных джинсах и водолазке. Кожаную куртку пришлось снять ещё внизу башни, и я запихиваю её в сумку. Выдохнув, осторожно стучу по двери. Может, удастся проскользнуть незаметно?

Не дожидаясь ответа, тяну ручку на себя и вхожу внутрь.

Полукруглая аудитория освещена множеством огоньков, парящих под потолком. В высокие окна бьёт дождь, дальнее из них приоткрыто, и в классе пахнет прохладой наступающей осени. Удивительно, но здесь почти уютно. Длинные парты заняты лишь наполовину: в классе не больше тридцати студентов.

– Итак, давайте перейдём к практике! – радостно предлагает молодой человек за кафедрой.

Профессору Бэйли около тридцати, светлые волосы мягкими волнами падают ему на лоб, а голубые глаза смотрят с улыбкой. Я опускаю сумку на скамью у входа, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, но дверь хлопает от сквозняка так оглушительно, что я подскакиваю на месте.

Все присутствующие поворачиваются в мою сторону. Щёки невольно краснеют от столь пристального внимания.

– А вы у нас..? – нахмурившись, спрашивает профессор, отвлекаясь на магбраслет. – Ага, вижу. Мисс… Хантер?

Студенты переглядываются, кто-то начинает шептаться. Мистер Бэйли листает развернувшийся в воздухе список, удивлённо вздёргивает брови.

– Блэр Хантер, – киваю я.

– Что ж, мисс Хантер, проходите. – Профессор улыбается и указывает на парту перед собой. – Оставьте вещи и подойдите ко мне, поможете в эксперименте.

Отсидеться не получится. Я расправляю плечи, игнорируя шепоток студентов, уверенно прохожу вперёд, хоть внутри вся робею.

География магических Источников – скучный предмет. В Райтон-Хоув мы бесконечно чертили карты, заучивали даже самые мелкие Источники королевства, разбирали изменения потоков магии. Одна сухая теория, ничего интересного. Так о какой практике идёт речь?

– Сейчас мы с вами попробуем найти Источник по карте, – возвращается к уроку мистер Бэйли. – Из первого курса мне поможет мисс Хантер, из третьего… – Он скользит взглядом по студентам за моей спиной и говорит: – Мистер Мейсон, помогите мисс Хантер.

Я кидаю сумку под парту, прохожу к кафедре, затылком чувствуя всеобщее внимание. Так, Блэр, плевать на учёбу, главное – не получить неуд по дисциплине. Вот только быть отстающей – непривычная роль.

Я подхожу к профессору, и тот вручает мне колбу с пробкой – по виду самая обычная, какими пользуются на уроках алхимии.

– Мистер Мейсон?

Такая знакомая фамилия… Я поднимаю голову. Все взгляды уже устремлены не на меня, а на парня за дальней партой. Он сидит, откинувшись на спинку скамьи, чёрная чёлка падает на глаза. Белоснежная рубашка небрежно расстёгнута, приоткрывая ключицы. Тёмно-синяя жилетка нараспашку, пиджак валяется на парте рядом. Его окружают пятеро парней и пара девчонок – всем лет по двадцать, наверняка с выпускного курса.

– У вас практика, мистер Мейсон, – напоминает профессор. Я замечаю, как он нервно сжимает ручку. – Подойдите и помогите мисс Хантер.

Скучающе закатив глаза к потолку, тот встаёт. Пока он идёт между парт, его провожает заигрывающее хихиканье девушек и одобрительный шепоток парней. Я невольно отступаю поближе к мистеру Бэйли, когда парень встаёт рядом и, облокотившись на кафедру, поворачивается ко мне.

– Итак, начнём, – приободряется профессор. – Мистер Мейсон, объясните мисс Хантер, как происходит поиск источников.

– С помощь магнавигатора, конечно, – со снисходительной улыбкой отвечает тот, и студенты прыскают от смеха.

Чувствую, как краснеют щёки, когда парень рассматривает меня в упор своими холодными зелёными глазами. Озарение вспыхивает внезапно: я вдруг вспоминаю, где слышала эту фамилию. Новости, что-то про наследство? Будь на моём месте Энн, уж она бы знала, что за фрукт этот Мейсон.

Между нами нет и полуметра, и я всем телом чувствую исходящую от парня неприязнь. Ещё бы понять, чем заслужила такое отношение меньше чем за минуту?

– Тишина! – Мистер Бэйли тоже краснеет. Рядом с занозой-в-заднице Мейсоном он кажется таким же студентом, и ученики это чувствуют, продолжая бессовестно хихикать. – Давайте серьёзнее, Дэмиан. Зачем нужен стеклянный сосуд и что с ним делать?

Но парень игнорирует помощь профессора. Он наклоняется ко мне – высокий, широкоплечий, я макушкой едва достаю ему до носа, – и щёлкает пальцами по колбе.

– Ничего. Это просто пустышка, как и приютская неудачница, что её держит. Есть вопросы?

Я вспыхиваю, но уже не от смущения, а от злости. Что эта каланча о себе возомнила?! Приютская неудачница! Я стискиваю колбу, не заботясь, что она может треснуть. Разбить бы её об самодовольную рожу парня! Меня останавливает только угроза миссис Рид: просто непозволительно отправиться в первый же день домой.

– Дэмиан! – прикрикивает профессор, но мы не обращаем на него внимания.

Подрагивающими пальцами я выдёргиваю стеклянную пробку, зачерпываю воздух перед собой и брякаю колбу на карту. Я никогда не делала этого, только слышала, что даже крупица магии может найти Источник. Меня так трясёт от злости, что не могу говорить. Не спуская взгляда с Дэмиана, я наклоняюсь к колбе и легонько выдыхаю в неё. Несмотря на полный до отказа Источник, я намеренно отдаю лишь крошку силы, такую маленькую, что она даже не отражается на общем уровне моего резерва.

Воздух в колбе вспыхивает искрами, а я заталкиваю пробку обратно. Не проходит и пары секунд, как карта под колбой обрастает сетью голубоватых нитей – это магические потоки Илатерры. Отдельные нити пересекаются друг с другом и загораются точками. Какие-то ярче, какие-то тусклее, но всё это – места Источников, которые активны прямо сейчас.

– Не надо быть умником, чтобы понять, как работает поиск, – едко говорю я, глядя парню прямо в глаза. – Если такая простенькая практика вызывает затруднения у старшекурсника, то у меня и впрямь вопросы к образованию в Нотингейле.

– Мисс Хантер! – всплескивает руками профессор Бэйли. – Вы всё сделали правильно, садитесь.

Дэмиан зло прищуривается. Он делает шаг ко мне, но я не собираюсь отступать. Вздёргиваю подбородок, и хоть всё равно и смотрю на него снизу вверх, никто не скажет, что я струсила.

– Ты пожалеешь, Блэр Хантер, – сквозь зубы цедит парень.

– Что не такая бездарь, как ты? Вряд ли.

Челюсть Дэмиана сжимается. Злость не портит его идеальные черты лица, даже когда он презрительно морщится.

– Так, всё, разошлись оба!

Мистер Бэйли влезает между нами, как вдруг по аудитории разносится удар колокола. Урок закончился. Я не отступаю, как и Дэмиан, поэтому преподаватель легонько толкает парня в плечо. Этот жест – слишком личный для формального общения студента и профессора, – будто выводит парня из оцепенения. Стряхнув с себя руку мистера Бэйли, Дэмиан стремительно выходит вон.

Это, а вовсе не колокольный звон, даёт знак студентам пошевеливаться. Старшекурсники с задних парт хватают вещи и выбегают следом за предводителем, бросая на меня холодные взгляды. Остальные тоже собираются. Я слышу заинтересованные шепотки со всех сторон, но стараюсь ни на кого не глядеть, забирая свою сумку.

– Мисс Хантер, на минуту, – зовёт меня профессор, когда я уже намереваюсь выбежать из аудитории. Приходится тормозить и разворачиваться, пока остальные идут мимо кафедры к двери.

Мистер Бэйли проглядывает на магбраслете моё личное дело, мельком пролистывает оценки и куда внимательнее вчитывается в характеристику директора Бэнкрофта. Я жду, переминаясь с носка на пятку. Ох, только бы не получить выговор с отправкой к миссис Рид за эту дурацкую сцену.

Когда последние студенты выходят на лестницу, профессор отрывается от чтения.

– Соболезную вашему горю, мисс Хантер, – вдруг говорит он, а у меня в груди умирает сердце. – Кэтрин – милая девушка и послушная ученица. Самая старательная во всем классе, моя любимая ученица. Мы с ней отлично ладили. Не представляю, как она оказалась ночью так далеко от спальни.

Я заставляю себя вдохнуть. Результаты расследования мне никто не показывал. Знаю только, что Кэти нашли в подвальном помещении Нотингейла уже без сознания. Что это было за место, как она туда попала – мне ничего не сообщили, поэтому сейчас я вся обращаюсь в слух.

– Спасибо, – шепчу в ответ, а сама лихорадочно пытаюсь придумать, как разузнать у добряка-профессора побольше информации, но тот и сам не прочь поболтать.

– Следователи из министерства Правосудия обыскали всю академию, опрашивали студентов, но никто её в тот вечер не видел. Такая трагедия. Мы с первого дня предупреждаем всех учеников, что магия Нотингейла требует осторожности. Каждый знает, как опасно находиться в Сердце.

– Где? – непонимающе хмурюсь я.

– Миссис Рид вам не рассказывала? – удивлённо приподнимает брови профессор, а когда я мотаю головой, продолжает: – Кэтрин нашли в Сердце Нотингейла – в зале, в котором Источника работает иначе. Это сродни центру смерча, в котором тишина, а вокруг вращается буря, откликающаяся на малейшие изменения ауры человека. Злость и ярость вызывают неконтролируемые вспышки магии, страх обессиливает её. Любовь, самопожертвование наоборот усиливают внутренний Источник. Вы слышали об этом?

Я мотаю головой. Надо посмотреть поближе на это Сердце: такиъ тонкостей я не знала. Мистер Бэйли понимающе кивает.

– Не удивительно: это малоизученная часть науки об Источниках, ведь таких мощных, способных влиять на человека, совсем немного. Нотингейл построен на одном из самых стабильных, но даже у него есть место пустоты, где магия не подчиняется собственным законам. Каждый ученик знает, что в этой зале нужно быть осторожным – особенно, если эмоциональное состояние нестабильно.

– Но как она туда попала? – осторожно спрашиваю я, боясь спугнуть поток откровения мистера Бэйли.

Тот смотрит на меня с искренним сочувствием. Вздохнув, он собирает учебные материалы в папку и жестом предлагает пройти к выходу.

– Ваша сестра выкрала ключи от Сердца. Её нашёл я, обходил подземелья рано утром и заметил необычное возмущение магии. Дверь в Сердце оказалась открыта. А дальше началась такая суматоха! Чистое везение: опоздай мы хоть на полчаса, и Кэтрин бы…

Желудок делает скачок к горлу, голова резко начинает кружиться только от одной мысли о Кэти, лежащей на каменном полу в подземелье. Мистер Бэйли подхватывает меня под локоть, когда я, запнувшись, чуть не пропускаю две ступеньки. Сумка падает из ослабевших пальцев, но профессор изящным жестом заставляет её вернуться ко мне в руки.

– Благодарю… – бормочу я.

– Ох, простите, мисс Хантер! Я не хотел вас расстраивать. – Мистер Бэйли сочувственно глядит на меня, но я каменею душой и взглядом. – Собственно, я попросил вас задержаться, чтобы сказать: мы все здесь сочувствуем Кэтрин. В отчёте министерства следователь говорил о трагической случайности, и это так и есть, но я понимаю, как вам важно убедиться самой. Когда вы прочувствуете магию Нотингейла, вы поймёте: никто не виноват в произошедшем.

Мы выходим из башни, и мистер Бэйли указывает направо по коридору:

– Столовая там. Поужинайте, вы наверняка проголодались с дороги.

Я киваю, вспомнив, что в последний раз ела за завтраком в Райтон-Хоув. Там была Энн, и мы сидели за нашим любимым столиком у окна с видом на парк. Сейчас же мне хочется отыскать свою спальню, чтоб накрыться одеялом с головой и уснуть, а на утро всё случившееся окажется дурным сном.

Увы, прошёл уже месяц, а кошмар и не думал заканчиваться. Попрощавшись с мистером Бэйли, я поворачиваю в сторону столовой, как внезапная мысль прошивает мой уставший мозг.

– Профессор! – Я быстрым шагом догоняю его. – Прошу, покажите мне отчёт следователя. – И прежде чем он откажется, делаю умоляющие выражение лица. – В министерстве мне отказались предоставить копию, мол, я не опекун, а миссис Митчелл ответили, что ответят на запрос через три месяца. Мне нужно знать его содержание…

Я не успеваю договорить, но по грустному взгляду мистера Бэйли понимаю: всё бесполезно.

– И хотел бы вам помочь, но отчёт есть только у миссис Рид. Обратитесь к директрисе.

Я обречённо опускаю голову. К гадалке не ходи – от неё помощи можно не ждать. Бреду в столовую, размышляя, что же делать. А вдруг, если стану выделяться по учёбе, получится упросить директрису показать отчёт? Но сколько времени для этого потребуется…

Столовая оказывается просторной залой со множеством столов, над которыми вьются крохотные огоньки. Дневной свет сдался, скрывшись за тучами, здесь царит тепло, так контрастирующее с барабанящим по окнам ливнем. Я замечаю Дэмиана в компании прихлебателей, и невольно поворачиваю в другую сторону. Приютское детство говорит, что нельзя показывать слабость, но уставшее тело желало тишины.

Увы, свободный стол находится неподалеку. Я кидаю сумку на соседний стул и украдкой оглядываюсь: нигде не видно ни привычной раздачи блюд, ни дверей на кухню, однако студенты уже едят. Даже младшие классы, собранные под просмотром учителей, вовсю стучат вилками. В центре стола табличка с меню: пастуший пирог, жареная баранина под мятным соусом, рисовый пудинг, булочки и яблочный пирог. Но как, чёрт возьми, выбрать хоть что-то?

– Ткни в название блюда и приложи немного магии, – раздаётся за спиной высокий девичий голос.

Я поворачиваюсь. Позади стоит девушка: русые волосы забраны в косу, серые глаза смотрят с любопытством. Форменная юбка в складку и рубашка дополнены кучей разнообразных цепочек на шее, в руках – стопка книг.

– Привет, я Дженна. – Она улыбается чуть неуверенно, будто боится, что я на неё брошусь. – Ты Блэр? Можно к тебе?

Я киваю. Компания мне не помешает, особенно сейчас: нужно понять, что на самом деле говорят ученики о Кэти.

Дженна падает на стул рядом, аккуратно ставит книги на край стола и берёт меню.

– Что будешь? Умираю, как хочу есть!

Не успеваю я ответить, как она тыкает пальцем с идеальным маникюром в планшетку. Буквы вспыхивают, и в ответ на столе перед нами одна за другой появляются тарелки с едой. Я беру кусок пастушьего пирога, соседка же пододвигает к себе отбивную из баранины. Пока мы едим, Дженна не перестаёт болтать:

– Ты правда училась в Райтон-Хоув? Так круто, ведь они дают лучшие рекомендации для работы! Все только и говорят, что ты ненормальная, раз перевелась сюда.

Я вздёргиваю брови, и Дженна краснеет.

– В хорошем смысле ненормальная! – пытается выкрутиться она. – Не каждый бы оставил такие перспективы ради… ну, сама знаешь.

Она смущается ещё больше, а я выдыхаю. В самом деле, чего я ждала? Конечно, меня будут обсуждать все от директрисы до первоклашки.

– Я приехала полтора часа назад, а обо мне уже всё известно, – выдавливаю робкую улыбку.

Дженна с облегчением смеётся.

– Уверена, магбраслеты всех старших классов разрываются в поисках информации о тебе. Ты же поставила на место Дэмиана! Это ещё долго не забудут, поверь.

Я преувеличенно бодро ковыряюсь в пироге, пока Дженна, наклонившись, тихо говорит:

– Дэмиан – старший сын Брендана Мейсона. Его отец владеет Илатеррской новостной компанией – жутко богатая семейка. Кажется, в прошлом году они купили целый медиахолдинг.

– Звучит, как будто они управляют королевством, – хмуро отвечаю я.

– Так и есть, – кивает Дженна. – Дэмиану прочат место в правлении сразу после выпуска.

– И что такая шишка делает здесь? Почему не выбрать какой-нибудь престижный колледж для мальчиков?

– А он учился в Эдмундской закрытой школе, пока несколько лет назад не перевёлся сюда.

Я не могу удержаться, чтоб украдкой не поглядеть в его сторону. Эдмундская школа – это Райтон-Хоув в мире парней. Требования к магии при поступлении у них высочайшие, а ещё учиться там дорого – очень дорого. Младший брат Энн в прошлом году поступил в Эдмунд, и она подкалывала его всё лето, что если он вылетит за неуспеваемость, то мистер Уолден разорится.

Дэмиан, окружённый дружками, выглядит отстранённо. Парни шутят, девчонки хихикают, а он будто никого не слышит. К счастью, на меня он тоже не обращает никакого внимания.

– А вот и Лиам. – Дженна пихает меня локтем в бок, когда к столу Дэмиана подходит парнишка лет пятнадцати.

Чёрная чёлка падает ему на глаза – как и у старшего брата. Не нужно заглядывать в документы, чтобы увидеть сходство между ними. Только Дэмиан высокий и широкий, как шкаф, а Лиам худой, горбящийся подросток. Горло сдавливает невидимая рука, когда я понимаю: он ровесник Кэти, они наверняка вместе учились.

– Но что они оба делают здесь? – шёпотом спрашиваю я, когда Лиам садится рядом с братом.

– Они оба перевелись сюда три года назад, – пожимает плечами Дженна. – Но почему – неизвестно.

Лиам вдруг замечает меня. Его и без того бледное лицо становится совсем белым. Раскрыв рот, он привстаёт, и на миг мне кажется, что намеревается подойти к нам. Но Дэмиан поднимается первым. Положив руку брату на плечо, он уводит его из столовой, бросив на меня злой взгляд.

Да что же я сделала? Ну кроме обзывательства бездарем.

– У Дэмиана просто мерзкий характер. – Дженна провожает братьев заинтересованным взглядом. – А Лиам ничего, они с твоей сестрой дружили даже.

– Что? – Я поворачиваюсь к Дженне так резко, что она от неожиданности чуть не давится пудингом.

– В последний год они всё время ходили вместе. Разве она тебе не говорила?

– Нет, не говорила, – горько шепчу я.

Почему Кэти скрыла от меня, что дружит с Лиамом Мейсоном? Мы всё лето провели у Энн, но она ни словом не обмолвилась, что в школе у неё появился новый друг. А может это я не хотела видеть, как она переписывается с кем-то целыми днями?

– Девочки в этом возрасте ужасно скрытные, – ободряюще говорит Дженна. – Пойдём, тебя наверняка определят ко мне в комнату: я всё ещё без соседки. И не обращай внимание на Дэмиана. Ему всё сходит с рук – он Мейсон, да к тому же красавчик.

И мне жизненно необходимо поговорить с его братом. Только как прорваться через эту злющую охрану?

Глава 4. Ничтожество – это я

Дождь кончился только к утру. Мы с Дженной чуть не опоздали на первую лекцию, полночи обсуждая всё подряд. Меня и впрямь поселили к ней в спальню. Комната оказалась меньше, чем наша с Энн спальня в Райтоне, зато на последнем этаже башни. Должно быть, днём отсюда открывается красивый вид на бескрайние поля, а ночью можно будет наблюдать за звёздами – когда разойдутся тучи.

Проспав, я хотела было пропустить завтрак, но Дженна меланхолично повернула в сторону столовой. Пришлось идти следом, хоть я всё время нервно посматривала на часы.

– Успокойся ты, мы успели, – с усмешкой говорит Дженна, когда я первой прибегаю к двери в аудиторию, едва дав соседке поесть. – Это же практика по контролю. Тебе, наверное, и вовсе можно не ходить.

Я с сомнением хмыкаю. Мы оказываемся в просторной зале без парт. Одна стена закрыта зеркалами, в углу притулилось фортепиано, вот только танцы и музыка нам сегодня не светят. Кажется, здесь собрались все ученики средних и старших классов.

– Мисс Хантер, мисс Маршалл, проходите скорее, – поторапливает нас низенькая пухлая преподавательница, миссис Петерсон.

Мы берём по мягкому коврику и пробираемся в дальний угол, где ещё есть свободное место. Украдкой я оглядываю собравшихся студентов. Лиама нахожу не сразу. Он сидит в противоположном углу залы, близко к профессору, выглядит так же болезненно, как и вчера. Услышав мою фамилию, Лиам вздрагивает, как от удара, но не поворачивается, лишь ещё сильнее вжимает голову в плечи.

Надо с ним поговорить – пока его мерзкого братца нет поблизости.

– Итак, начнём, – хлопает в ладони миссис Петерсон. – Сядьте в удобной позе, расслабьте руки, покрутите головой, чтобы размять шею. Закройте глаза и сосредоточьтесь на Источнике внутри.

Свет под потолком становится тусклее, мягче. За окнами всё ещё хмурятся тучи, и я боюсь, как бы не задремать в такой умиротворяющей обстановке. Послушно прикрываю глаза, чувствуя, как под кожей бегут заряженные потоки магии. За всеми нервами последних часов я даже не сразу обратила внимание, как искрится силой мой Источник.

– Почувствуйте, как он наполняется снаружи, а потом найдите собственные резервы. Откуда они исходят? Насколько они стабильны? О, мистер Мейсон, поторопитесь, вы отвлекаете других. Мы уже начали.

Из расслабленного состояния меня выдёргивает знакомая фамилия. Приоткрываю один глаз и вижу перед собой ноги в безупречно отглаженных брюках. Если Дэмиан намерен доставать меня при всех, то пусть не надеется, что я буду молчать. Однако провоцировать его не собираюсь.

Демонстративно выпрямляю спину, чуть запрокидываю голову. Тень парня исчезает, но я слышу, как Дэмиан усаживается за моей спиной. Пытаюсь снова поймать ощущение спокойствия, но всё внутри так и ждёт подвоха.

– Зачем ты сюда явилась?

Я вздрагиваю от его внезапного шёпота. Дэмиан сидит за моим левым плечом, подальше от Дженны и остальных студентов. Его дыхание щекочет шею, когда он наклоняется ближе.

– Тебе здесь не место.

Поведя плечами, я отбрасываю волосы, собранные в привычный хвост, надеясь попасть по нахалу. Увы, парень отодвигается ровно настолько, чтобы избежать удара, но продолжать вторгаться в моё личное пространство.

– Тебе-то какое дело? – слегка повернув голову, отвечаю я. – Боишься?

Мои губы едва шевелятся, но слова Дэмиан услышал. Скрипнув зубами, он нагибается к моему уху.

– Я не виноват в том, что случилось с твоей сестрой – если ты об этом. И никто не виноват. Девчонка полезла туда, где одной с нестабильным Источником находиться крайне опасно.

От этих слов я вся холодею, хотя его дыхание обжигает шею. Врачи, директор Бэнкрофт, миссис Рид, профессор Бэйли, а теперь и Дэмиан говорят, что произошедшее с Кэти – случайность. Но почему я никак не могу в это поверить?

– Тогда чего ты дёргаешься? – собрав всё спокойствие в кулак, спрашиваю я. – Дай мне поговорить с братом…

– Только подойди к нему, – перебивает Дэмиан. В его голосе неприкрытая угроза.

– Почему? Я просто хочу узнать…

– Не смей, я сказал. Не заставляй портить тебе жизнь.

– Думаешь, это может меня напугать?

– Думаю, что если не дура, то будешь держаться от моего брата подальше. А если умная – попробуешь вернуться в свою престижную школу.

Не успеваю ничего ответить: миссис Петерсон грозно смотрит в нашу сторону. Приходится прикусить язык, оставив за Дэмианом последнее слово. Остаток урока я прилежно пытаюсь сосредоточиться на Источнике, но то и дело возвращаюсь мыслями к парню, сидящему позади. Он тоже больше не пытается меня задеть, лишь за секунду до звонка встаёт и быстро, пока я ничего не успела сделать, догоняет брата.

– Ты моим телохранителем заделался? – слышу я обречённый вздох Лиама, когда они проходят мимо.

– Просто хочу проводить с братом побольше времени, – непринуждённо отвечает Дэмиан.

Они скрываются в коридоре, а меня догоняет Дженна.

– Что он хотел? – любопытствует она.

– Да так, ерунда.

Я уклоняюсь от ответа, не желая говорить о своих планах, которые всё ещё не оформились, но понимаю: помощь Дженны мне наверняка понадобится.

Уроки тянутся один за другим. История магической науки, теория и практика алхимии, магическое право. Не могу сосредоточиться, и Дженна то и дело пихает меня локтем в бок, когда я совсем уж неприлично подвисаю взглядом в пространстве. К счастью, профессора не проявляют ко мне интерес: то ли намеренно игнорируют, то ли дают освоиться.

Когда мы после обеда идём на урок по преобразовательной магии, я готова взвыть от тоски. С учениками средней школы мы не пересекаемся, поговорить с кем-то из класса Кэти даже на переменах я так и не смогла. Однокурсники меня тоже сторонятся – все, кроме Дженны, за что я ей очень благодарна.

Когда мы входим в аудиторию, нас встречает мистер Бэйли.

– Разве он не ведёт географию? – негромко спрашиваю я у Дженны, пока мы усаживаемся за партой.

– Здесь часто так, – пожимает плечами она. – Преподов мало, поэтому они совмещают предметы и классы. Профессор Петерсон ведёт практику по контролю Источника, анатомию и управление стихиями. Миссис Рид даёт уроки этикета и практику диагностики. Мистер Бэйли вот – географию и преобразования.

Она умолкает, когда звенит колокол и профессор требует тишины. С преобразовательной магией я хорошо знакома. Развоплощать предметы и пересобирать их заново в новых формах даётся мне легче контроля стихий или диагностики ауры. Я без труда выполняю задание: сделать из стеклянного графина отдельные стакан, ложку и блюдце, – за что получаю отличную оценку и похвалу мистера Бэйли.

– Такой душка, не правда ли? – с усмешкой спрашивает Дженна, когда профессор отходит к другой паре учеников. – Не представляю, как он уживается с Дэмианом летом вне академии.

– Они родственники? – удивлённо оборачиваюсь я, и подруга дёргает меня за рукав, заставляя повернуться обратно.

– Харви Бэйли – младший брат Гвендолин Бэйли. Они вроде как аристократы – древний род, но потеряли всё состояние, – шёпотом рассказывает Дженна. – Его сестра два года назад вышла замуж за отца Дэмиана. Теперь Мейсоны имеют связь со знатью, а Бэйли наконец-то при деньгах.

– Могу только посочувствовать, – шепчу я в ответ. – Породниться с Дэмианом – всё равно что пустить бешеную собаку в палисадник.

Дженна прыскает со смеху, и мы обе тут же делаем вид, будто невероятно заняты заданием: профессор смотрит в нашу сторону.

Урок заканчивается разбором ошибок. Мистер Бэйли подробно объясняет, как нужно было направить поток магии, сколько силы черпать из Источника, чтобы произошло преобразование. Он долго хвалит меня – так долго, что я аж краснею.

– Безупречный расчёт используемой магии! Невероятная точность! Вы не потеряли ни крупицы, мисс Хантер. Великолепно!

Когда раздаётся звонок, и мы с Дженной покидаем класс, кто-то толкает меня в спину.

– Не все считают тебя великолепной, мисс Заучка.

Нас обгоняет высокая блондинка. Школьная форма только подчёркивает женственную фигуру, огромные голубые глаза умело подкрашены – так сразу и не заметишь, что есть косметика. Прищурившись, девушка окидывает меня оценивающим взглядом.

– Легко быть лучшей на фоне ничтожества, – бросает она, и убегает вперёд по коридору, только каблуки цокают по каменным плитам.

Её сопровождают ещё две девушки: рыжая и брюнетка. Обе морщатся, проходя мимо. За ними тянется шлейф сладковато-горьких духов. Вспоминаю, как эта троица поглядывала на нас с Дженной весь урок.

– И что это было? – Изумлённая, я поворачиваюсь к соседке.

– Реджина Стивенс, – чуть сгорбившись, отвечает та. – Она была лучшей в классе преобразований. До тебя.

– И останется ею, – фыркаю я, поправляя перекрутившийся ремень сумки. – Учёба интересует меня в последнюю очередь.

Дженна неуверенно улыбается, но я вижу, как испортилось её настроение. Она нервно сжимает книги в руках, а когда я предлагаю пройтись по женскому крылу – урок преобразований был последним на сегодня, и мне хочется узнать, в какой комнате жила Кэти, – вдруг начинает нести нелепицу.

– Знаешь, мне нужно прогуляться… Ты иди, встретимся за ужином.

Не успеваю я ответить, как Дженна разворачивается на каблуках и убегает. Налаживание дружеских отношений – не мой конёк. Энн всегда подтрунивала, что не заговори она со мной первой, мы бы так и жили в тишине общей спальни все следующие годы. И это правда: после приюта, где мы с Кэти держались друг друга, я приехала в Райтон-Хоув одичавшим котёнком, выдернутым из привычного мира. Вот только мне больше не тринадцать, а Дженна – единственная, кто знает обитателей Нотингейла и при этом не шугается меня. Сделать вид, что всё нормально? Нет уж.

Вздохнув, я иду следом.

Найти Дженну удаётся только с помощью поискового маячка. Она забралась в пустующую залу пространственных перемещений: что лет назад тут наверняка работало несколько сотрудников, принимая и отправляя послания. Но с появлением магбраслетов, отправляющих сообщения путём концентрации магии, нужда в таком ненадежном способе общения отпала. Не всякую информацию хочется пропускать через чужие руки, а потому зала с бесконечными стеллажами теперь пустует, и в открытые окна врывается холодный осенний ветер.

Подняв ворот пиджака повыше, я поднимаюсь на балкончик, куда ведёт меня маячок. Ступени скрипят под ногами, и Дженна замечает меня даже раньше, чем я вижу её.

– Наверно, здорово уметь вот так применять магию, – с кривой усмешкой говорит она, украдкой вытирая щёки.

Я подхожу ближе, кидаю сумку на пол и сажусь сверху – ни одного стула или скамьи здесь не осталось.

– Наверно, не знаю – отвечаю спокойно. Поймав её удивлённый взгляд, поясняю: – Всю жизнь я учусь рассчитывать силу использования Источника, экономить резерв. Но только здесь я дважды за сутки применила поисковую магию, хотя делать такое без точной цели – верный способ истратить Источник досуха. Эти стены расхолаживают.

Дженна шмыгает носом, и я протягиваю ей носовой платок.

– Что случилось? – спрашиваю, когда она как будто успокаивается. – Это всё из-за Реджины? Правда, показалось, что она хотела задеть меня…

– Не только. – Выдохнув, Дженна прислоняет голову к стене. Закрыв глаза, она продолжает говорить, а я слушаю, не перебивая. – Это меня она назвала ничтожеством. Чем старше курс, тем меньше учеников остаётся в Нотингейле: со временем все учатся контролировать использование Источника и переводятся в обычные школы. Здесь остаются только те, у кого есть другие проблемы, кроме магии. У Реджины вот мерзкий отчим, не хочет оплачивать ей частную школу. У Дарена здесь сестра, на год младше. У кого-то просто друзья, и они не хотят до выпуска менять коллектив. А есть такие, как я.

Дженна ненадолго замолкает. Не тороплю её, пока, собравшись с силами, она не продолжает:

– Вне Источника Нотингейла мой резерв такой крохотный, что сил хватает только пользоваться магбраслетом. Я и спички не подожгу без нескольких накопителей, а они… Ну, знаешь, они же дорогие.

Я незаметно поправляю рукав, под которым прячется подарок Энн. Для Дженны этот платиновый браслет мог бы стать бесценной подмогой, мне же он достался просто на всякий случай.

– Пожалуй, я единственная, кто оказался в Нотингейле по своей воле. Папа и мама оплачивают обучение, просто чтобы я умела пользоваться магией. Мне не положены льготы, им приходится непросто. Когда-нибудь у меня получится заработать на нужное количество накопителей, и знания должны пригодиться. Только надеюсь, это случится не слишком поздно. – Дженна вздыхает, трёт лицо руками. – И из-за этого мало кто хочет со мной общаться. Даже в спальне я жила одна: после начала старших классов нас переселили в башню, моя соседка, Клара, уехала ещё весной, а новой компании так и не нашлось.

Какое-то время мы сидим молча, слушая, как завывает ветер под крышей. Потом я беру Дженну за руку и тихо говорю:

– Моя сестра проходила экзамен перед поступлением в Райтон-Хоув. Кэти всегда была старательной ученицей, она знала столько же, сколько и я, хоть у нас три года разницы. Теорию она сдала на пять баллов выше меня. Никто не сомневался, что она легко поступит в школу.

Я сглатываю сухой комок в горле. От воспоминаний по рукам идут мурашки.

– Целители потом говорили, что Кэти переволновалась. Она исчерпала Источник, но не хотела останавливаться. С тех пор прошло пять лет, её резерв только недавно восстановился полностью, а теперь и вовсе…

Голос дрожит, я вздыхаю. Теперь уже Дженна ободряюще сжимает мои пальцы.

– Я видела, как Кэти страдала, когда на летних каникулах я могла использовать магию, а она нет. Конечно, это не то же самое, что чувствовать подобное лично – или родиться такой, – но я немного тебя понимаю. Ты не посредственность, Дженна.

– Спасибо, – шепчет она в ответ. – Мне жаль твою сестру. То, что с ней произошло… Это ужасно.

Я киваю. Мы обе понимаем: произошедшее пять лет назад ни в какое сравнение не идёт с тем, что случилось месяц назад. Можно жить без Источника магии, но без энергии тела и души – нельзя.

Прокашлявшись, Дженна робко спрашивает:

– Ты перевелась, чтобы узнать про сестру?

Чуть помедлив, я киваю. Если она тоже начнёт уговаривать меня поверить в официальную версию… Но Дженна лишь понимающе пожимает мне руку.

– И какой у тебя план?

Долго молчу, перебирая в уме варианты. Их немного: отчёт мне недоступен, Лиама защищает злющий брат. Так что же остаётся?

Я выпрямляюсь, сжимая руку подруги.

– Мне нужно поговорить с однокурсниками Кэти. И будет здорово, если ты мне кое в чём поможешь.

Глава 5. Урок этикета

– Вот, гляди, что я достала! – Дженна украдкой жмёт что-то на магбраслете, и мне прилетает сообщение.

Подруга опоздала на ботанику, и мистер Хилл, сухонький старичок-профессор неодобрительно качает головой. Оранжерею, полную всевозможных растений, накрывает стеклянный потолок, а одна из стен – ряд сплошных высоченных окон, из которых открывает вид на побуревшие поля.

Я пододвигаю горшок с наперстянкой, которую нужно аккуратно пересадить в общую кадку, и под прикрытием растения нажимаю на магбраслет. Пролистываю список имён, который мне ни о чём не говорит.

– И? – Я недоумённо смотрю на Дженну. Та чуть ли не подпрыгивает от возбуждения, пытаясь одновременно натянуть на руки холщовые перчатки.

– Это одногруппники Кэти! – шепчет она. – Начнём с девчонок: у нас общая гостиная, и выцепить их после уроков будет раз плюнуть!

Я ещё раз проглядываю список. Кроме Лиама здесь семнадцать человек. Итого восемь девочек, десять мальчиков – как будто не много, вот только вести допрос мне ни разу не приходилось. Что ж, придётся учиться на ходу.

– Спасибо! – шепчу, поспешно сворачивая проекцию, пока мистер Хилл не сделал нам замечание.

Урок заканчивается ровно тогда, когда мы с Дженной пересаживаем последнюю наперсятнку и поливаем корни раствором, сдобренным крупицами магии. Стащив с рук изгвазданные в земле перчатки, я запихиваю фартук в шкаф. Надо поторопиться: следующее занятие ведёт директриса.

Дженна тоже взволнована, но по другому поводу – урок этикета, на который мы собираемся, совмещён у всех старших классов.

– Это несправедливо – ставить этикет после ботаники, – возмущается она. – Как можно непринуждённо вести светские разговоры и держаться за столом с достоинством, когда от тебя пахнет удобрениями?

– Считай это испытанием для собеседника: ему же нюхать – ах, простите, обонять! – наши одежды.

Я не успеваю закончить, как Дженна, украдкой понюхав свой пиджак, уносится в спальню переодеваться. Пожав плечами, я поднимаюсь в залу, где по утрам проходят практики по контролю Источника. До звонка ещё пять минут, успею забежать в туалет в конце коридора.

Открываю дверь, и чуть не сталкиваюсь нос к носу с Реджиной и двумя её подругами – Сильваной и Молли.

– Фу, – морщится Реджина, театрально прикрывая рукой нос. – Ты подставляешь весь класс, Хантер: миссис Рид будет недовольна таким внешним видом.

Сама Реджина выглядит безупречно: туфли без единой пылинки, белокурые волосы пышными локонами лежат на спине. Уж не знаю, как она умудряется и на ботанике не отлынивать, и выглядеть, как королева, но я рядом с ней – совершенная замарашка.

Девушки проходят мимо. Черноволосая Сильвана хихикает, а рыжая Молли бросает на меня презрительный взгляд. Я влетаю в туалет, громко хлопнув дверью. Проклятье, мне нельзя получить выговор от директрисы!

Открываю кран, быстро умываю лицо и руки цветочным мылом. Собранные в хвост волосы распускаю, беспощадно деру их расчёской, а затем старательно укладываю в низкий пучок. Пиджак засовываю в сумку, туда же летит жакет. Я остаюсь в тонкой белой водолазке, юбке до колен и ботинках. Чёрт возьми, и как я не догадалась взять с собой туфли? Но времени бежать за сменной обувью нет: раздаётся первый удар колокола.

Когда я прибегаю к аудитории, студенты уже заходят внутрь. Миссис Рид встречает нас у дверей, оценивающе оглядывая каждого. Её собственный вид идеален, как всегда: тёмные шоколадные волосы собраны в гладкий низкий хвост, неизменная красная помада и овальные очки добавляют ещё больше строгости.

– Мистер Аллен, в следующий раз отправлю в прачечную, гладить рубашку без помощи магии. Мисс Грэм, выплюньте леденец, это неприлично – так чавкать. Мисс Стивенс, хорошо, а вот мисс Форт побольше опрятности с волосами и поменьше духов.

Реджина сияет от похвалы, а Молли спешно приглаживает рыжие локоны, собранные в косу.

Меня миссис Рид окидывает пристальным взглядом, но делает замечание, о котором я подумала и сама:

– В следующий раз берите на занятия туфли, мисс Хантер.

Дженна удостаивается короткого кивка: она вбегает следом, переодетая в элегантное чёрное платье-футляр. Миссис Рид уже собирается закрыть дверь, как последним в зал входит Дэмиан в компании высокого блондина. Они разительно непохожи друг на друга: светловолосый одет в белоснежную рубашку и тёмно-синие брюки, а Дэмиан весь в чёрном. Рубашки обоих небрежно расстёгнуты, у блондина ещё и рукава закатаны.

– Мистер Мейсон, мистер Корвин. Как приятно, что вы почтили нас своим присутствием, – едко замечает директриса. – И застегнитесь, у нас не урок соблазнения.

Девушки в зале хихикают, краснеют, бледнеют. Я закатываю глаза, когда Дэмиан с выражением глубочайшей скуки на лице застёгивает одну пуговицу. Его приятель подмигивает девчонкам неподалёку, чуть кланяется миссис Рид и преувеличенно поспешно приводит себя в пристойный вид.

– Итак, начнём. – Директриса жестом велит всем подойти поближе. – Вчера пришло сообщение от комиссии: в этом году Нотингейл принимает зимний бал дебютантов. Лучшие ученики старших классов со всей Илатерры приедут к нам, чтобы предстать перед главами корпораций, владельцами международных производств, видными политиками, деятелями науки и культуры. Это важный день для всех студентов. Найти место для профессиональной практики, добиться стипендии от фонда, получить предложение по работе в лучших компаниях королевства можно будет каждому. Как принимающая сторона, мы не можем показать себя невеждами, не знающими правил поведения в приличном обществе. Поэтому эти уроки так важны в этом году, и я надеюсь на вашу полную вовлечённость.

Студенты возбуждённо шепчутся, стоит директрисе перевести дух. Раскрасневшаяся от волнения Дженна хватает меня за руку: для неё это по-настоящему важно. Я же не могу разделить всеобщий восторг: если не разузнаю, что произошло с Кэти, то к весне она уйдёт, а будущие перспективы перестанут волновать меня окончательно.

– У вас будет две возможности попрактиковаться, – продолжает миссис Рид, и все тут же замолкают. – Через две недели состоится благотворительный вечер талантов, на котором вы будете собирать средства для помощи сиротам. Вы готовились к нему с начала года, поэтому я буду оценивать ваши успехи особенно пристально. – Тут директриса смотрит на меня, а я чувствую, как каменеет сжатая до боли челюсть. – А накануне бала пройдет встреча гостей из других школ. Надеюсь на вашу прилежную подготовку к обоим событиям.

Благотворительный вечер через две недели, а я совсем не готова – в Райтон-Хоув подобные мероприятия были сугубо личной инициативой. Даже у Энн не получилось втянуть меня в эти светские встречи: я всегда отговаривалась тем, что талант учиться трудно продать на выставке. Чувствую, что не вышло у Энн, вполне удастся миссис Рид, если она решит выгнать меня из-за неучастия. Проклятье, и что делать?! Но хорошенько обдумать мысль я не успеваю: нажав на магбраслет, директриса включает музыку.

– Поскольку бал дебютантов открывает танец студентов принимающего заведения, то мы начнём разучивать его с сегодняшнего дня. Трижды в неделю у вас будет доступ к классу для самостоятельных занятий, я буду проверять, кто как работает, не сомневайтесь. А сейчас разбейтесь на пары. И пошустрее, у нас мало времени.

Девчонки хихикают, когда к ним подходят парни. Реджина, расправив плечи, сама идёт к Дэмиану. Тот отпускает какую-то колкость, но всё-таки протягивает ей руку.

Мы с Дженной неуверенно переглядываемся.

– Если что, будем парой друг для друга? – неуверенно спрашивает она, а я киваю.

Но уже через секунду Дженну приглашает студент со второго курса, темноволосый худой парень с добрым взглядом. Я жестом подбадриваю её, а сама отхожу в сторону: пары мне ожидаемо не нашлось.

– Составишь мне компанию? – вдруг слышу за спиной.

Я поворачиваюсь. Блондин пришедший с Дэмианом, протягивает руку. Хитро улыбаясь, он будто проверяет меня на смелость.

– А господин не заругает? – спрашиваю я, вложив пальцы в его ладонь.

Блондин смеётся. Он притягивает меня к себе, и мы встаём в позицию, которую показывает миссис Рид, взявшая себе в помощники третьекурсника.

– Виктор, – представляется парень.

– Блэр.

– О, я знаю, поверь.

Мы повторяем за директрисой: шаг вперёд, шаг назад, мой взмах рукой, пока ладонь Виктора прижимает меня к себе. Миссис Рид заставляет нас повторять короткую связку ещё и ещё, пока каждый не запомнит движения.

Я сосредотачиваюсь на танце, а потому не сразу замечаю, что парень с интересом рассматривает меня. Кажется, он совсем не напрягается, изучая всё новые и новые па, зато я сконцентрирована за двоих. Надо признать, Виктор совсем не мешает моим неуклюжим движениям, скорее даже направляя.

– Если разуешься, будет легче, – советует он, когда я в очередной раз чуть не запинаюсь об его ноги.

Я неуверенно хмыкаю, но послушно скидываю тяжёлую обувь: высокая подошва и впрямь оттягивает стопы, как кандалы. Оставшись в гольфах, я приподнимаюсь на носочки, чтобы хоть немного сравняться ростом с Виктором, а когда снова неловко встаю ему на ногу, он легко приподнимает меня за талию. Через несколько повторений я, наконец, могу расслабиться.

– Что смешного? – хмурюсь, когда замечаю усмешку на его губах.

– Ты слишком напряжена, – улыбается тот. – Неужели в Райтон-Хоув не учат танцам?

– Учат, – резко отвечаю я. – Но это мне не интересно. Танцы не помогут найти работу, не сделают мой резерв больше…

– Не поднимут сестру из постели, – заканчивает Виктор.

Я останавливаюсь, чтобы вырваться, но парень не обращает на мой протест внимания. Обхватив обеими руками за талию, он приподнимает меня в воздух и делает шаг в сторону. Краем глаза замечаю, как Реджина красиво прогибается в спине, когда Дэмиан повторяет это движение. Она улыбается: призывно, торжествующе. Лицо Дэмиана я не вижу – Виктор разворачивает меня спиной к остальным парам.

– Ты всегда такая ершистая? – спрашивает он, опуская меня на пол.

– Только когда шутят над жизнью моей сестры, – грубо отвечаю я, но рук больше не отнимаю. Виктор из свиты Дэмиана, надо хоть попытаться не конфликтовать с теми, кто много знает о нём – и Лиаме. Да и танцевать с ним приятно, а высокомерные улыбки можно потерпеть.

– Не хотел тебя задеть, – извиняется он.

Мы начинаем повторять связку с начала.

– Тогда может расскажешь, что знаешь о случившемся с Кэти? – прямо спрашиваю я.

Да, наглость, граничащая с идиотизмом – ни малейшей надежды на то, что Виктора так легко разговорить. Но не попробовать я не могу.

Парень улыбается, чем бесит меня ещё больше.

– А ты смелая, – говорит он, отступая на шаг, а потом притягивая меня к себе. – Но вынужден разочаровать: твоя сестра нарушила правила Нотингейла, из-за чего и пострадала.

– Да-да, это всё я уже слышала. Удивительно, как вы дружно поёте под дудку Мейсона.

Виктор прищуривается. На миг я вижу злость в его взгляде, но вот он уже вновь улыбается.

– Мы друзья, а не слуги, Блэр. Говорят, ты и сама близка с семьёй Уолден – неужели Анна Уолден может тебе приказывать?

Я прикусываю губу. И откуда он знает о нас с Энн? Хотя чему я удивляюсь: Дэмиан – наследник медиакорпорации, добыть информацию для него как нечего делать. И растрепать её своему окружению – тоже.

– Нет, не может, – тихо говорю я и признаю: – Это было грубо, прости.

Виктор кивает, принимая мои извинения. К нам подходит миссис Рид, приходится прерваться в разговорах и показать ей танцевальную связку сначала. Одобрительно хмыкнув, директриса отходит к следующей паре, а я снова задаю вопрос:

– Тогда почему Дэмиан не даёт мне приблизиться к Лиаму? Я просто хочу узнать, какие отношения были у него с моей сестрой. Или Лиаму есть что скрывать?

Виктор фыркает, сдерживая смешок. Откинув с глаз светлую прядь волос, он снова поднимает меня в воздух. Опираясь ему на плечи, я заглядываю в глаза парню. Они тёплые, орехово-зелёные и на фоне светлых волос будто светятся. Виктор смотрит на меня, не отводя взгляд, от чего щёки внезапно краснеют: уж слишком пристально его внимание.

– Лиам и мухи не обидит, – отвечает Виктор, опуская меня на пол. – Дэмиан потому его и опекает: пацан слишком чувствительный, нервничает по любой ерунде. Разве ты сама не делала бы так же?

Вздохнув, признаю его правоту: я и сейчас так делаю.

Музыка затихает. Миссис Рид громко благодарит нас за старания и бегло отмечает недочёты каждой пары. Дойдя до нас, она скупо хвалит мою находчивость с ботинками, а Виктору достаётся комплимент по технике танца. Парень расплывается в белозубой улыбке, даже не пытаясь её скрыть.

– Мисс Стивенс, поработайте над выражением лица, добавьте глазам задора, а то вы похожи на статую, – продолжает директриса, отходя от нас. – Мистер Мейсон, в следующий раз больше внимания уделяйте партнёрше, а не соседям.

Я замечаю, как морщится Дэмиан, когда Виктор шепчет ему одними губами: «Не завидуй!» Поняв, что он имеет ввиду меня, поспешно отворачиваюсь, но злой взгляд Реджины словно прожигает затылок насквозь.

О, эта парочка явно нашла друг друга на почве ненависти ко мне.

Звенит колокол, и студенты начинают расходиться. Виктор галантно предлагает мне руку, когда я, балансируя на одной ноге, пытаюсь вторую впихнуть в ботинок.

– Хочешь узнать, что случилось, получи доступ к отчёту следователя, – шепчет он на ухо, когда я выпрямляюсь.

От неожиданности я чуть не запинаюсь на ровном месте. Отчёт? Конечно, я и сама думала, как получить его копию, но до официального разрешения целых три месяца! У меня нет столько времени.

– Но он есть только у миссис Рид, мне никак его не достать, – так же тихо отвечаю я, делая вид, что поправляю ручку сумки.

Виктор приближается, его губы почти касаются моего уха, когда он подыгрывает с якобы перекрутившимся ремнём.

– Так ли уж никак?

Он что, предлагает забраться в кабинет директрисы?!

– Если это такая шутка твоего дружка… – закипаю я, но Виктор обрывает мою речь.

– Я достану тебе ключ.

Он заправляет выбившуюся из хвоста прядку мне за ухо, а потом взглядом указывает на выход: кроме нас в зале осталась лишь миссис Рид. Она лёгким касанием закрывает жалюзи на окнах, ещё два – и повернётся к нам.

Я цепляюсь за подставленный парнем локоть, спрашиваю еле слышно:

– Почему ты решил мне помочь?

Губы Виктора хоть и продолжают улыбаться, а в голосе сквозит усмешка, но глаза вдруг становятся холодными.

– Чтобы ты убедилась – Дэмиан мне не господин.

Глава 6. Стреляй, Хантер

Обдумываю предложение Виктора до самого утра. Да, я настроена нарушать правила, но взлом директорского кабинета – за гранью. Что если меня поймают, а я ничего не узнаю, или того хуже, поймают, а я узнаю нечто важное, но доступ в Нотингейл будет уже закрыт? Верчусь на подушке полночи, представляя лицо миссис Рид, когда она обнаружит меня, копающуюся в её хранилище. Только под утро забываюсь беспокойным сном, в котором сердце продолжает заходиться бешеным стуком от простого скрипа двери.

– Ты в порядке? – осторожно интересуется Дженна.

Мы сидим в столовой за завтраком, и я дважды уже попыталась посолить кофе и сыпануть сахар на яичницу. За соседним столом взрываются смехом старшекурсники. Дэмиана среди них нет, но я вижу активно жестикулирующего Виктора. Девушки смотрят на него с обожанием, парни дружески подначивают. Виктор замечает мой взгляд и приветственно машет рукой, от чего остальные поворачиваются в нашу с Дженной сторону. Я утыкаюсь носом в кружку с кофе, делаю долгий глоток, надеясь, что всем надоест пялиться.

– Блэр?

Голос подруги выдёргивает из хмурых мыслей. Надо что-то делать – и я решаюсь, на одном дыхании выдаю ей предложение Виктора.

Глаза Дженны становятся круглыми, как блюдца.

– С ума сошла? – шепчет она, наклоняясь так близко, что кончик её русой косы щекочет мне запястье. – Тебя поймают, выгонят с позором и отберут стипендию! Это таких, как Виктор, за подобные выходки ждёт лишь выговор. Для нас же это крест на учёбе!

– Знаю, – со стоном я тру лицо руками. – Но что делать? У меня нет времени, я не могу ждать три месяца, пока пришлют копию отчёта.

– А если это подстава? – продолжает сыпать моими страхами Дженна. – Виктор и Дэмиан дружны чуть ли не с первого появления Мейсона в Нотингейле. Что если всё это лишь забава мальчиков-мажоров, для которых чужая жизнь – пустышка?

Я с сомнением бросаю осторожный взгляд на стол старшекурсников, но они уже расходятся.

– Не похоже, – мямлю в ответ.

Дженна горестно закатывает глаза.

– И как он собирается достать ключ? – продолжает она. – Ты видела, как здесь открывают двери – всё настроено на магию, а уж у миссис Рид и подавно! Запасные ключи были только у миссис Гарт, но после того как… Короче, их больше нет!

Поникнув, молча болтаю ложкой в кружке с кофе. О ключе я не подумала. В Райтон-Хоув у персонала был доступ по заряженным ключевым картам. Как-то раз девчонки сумели сделать копию, чтоб пробраться в запертый на ночь бассейн. Когда их поймали, Энн здорово досталось от родителей за неподобающее поведение. В Нотингейле же всё работает на магии. И правда, как Виктор собирается помочь мне проникнуть в кабинет директрисы?

– Давай начнём с чего попроще, – предлагает Дженна. – Я выяснила, кто соседка Кэти. Поговори с ней, и если поймёшь, что без отчёта никуда, я попробую тебе помочь.

– Ты не обязана, – говорю я, комкая салфетку. – Не хочу тебя подставлять.

Но Дженна отмахивается.

– Без меня ты наделаешь дел. Пошли, надо успеть поймать Лину после практики по контролю.

Лина оказалась крупной высокой девушкой с ярко-рыжими пышными кудрями. Смешливая, она даже во время медитации на Источник то и дело фыркала, что-то рассказывая соседке. Мы с Дженной устроились прямо за её спиной, и весь урок я только и могла, что следить за девушкой, даже не пытаясь сосредоточиться на магии внутри себя.

Когда звон колокола огласил здание академии, я тороплюсь вслед за ней. Выйдя из аудитории, Лина идёт в сторону туалета. Дженна даёт знак, что придержит ненужных свидетелей, и я вбегаю следом.

Девушка стоит у раковины, поправляя растрепавшиеся волосы и одновременно косясь на проекцию сообщения в магбраслете. Остановившись рядом, я растерянно кручу вентили крана, засовываю руки под воду. Не представляю, как начать разговор.

– Ой, привет! – Повернувшись, Лина чуть не врезается в меня и смеётся. – Прости, рассылка анонимных сплетен заставляет забыть о реальности.

Не представляю, о чём она, но киваю. Лина всматривается в моё лицо, и её улыбка вянет.

– Ты сестра Кэтрин. – Девушка не спрашивает. – Конечно, это ты. Вся академия только и говорит о твоём приезде.

Я пожимаю плечами.

– Блэр. – Протягиваю ей руку, но она настороженно смотрит на меня, не спеша здороваться в ответ. Вздохнув, решаю быть честной: жонглировать словами не мой конек. – Мне нужна твоя помощь.

Лина наигранно вздёргивает брови, но не спешит отмахиваться.

– Я всё рассказала полисмену – и не раз. Неужели тебе не передали результаты расследования?

– Только в общих чертах. – Я набираю в грудь воздуха. Спрашиваю, будто в ледяную прорубь ныряю. – Скажи, что делала Кэти в тот вечер?

Девушка скрещивает руки на груди. Она высокая – в свои пятнадцать я была сантиметров на пять ниже. Сейчас же мы смотрим друг другу в глаза, со стороны и не скажешь, кто тут из старшей школы.

– Это мой первый год в Нотингейле, мы даже не успели толком пообщаться, – пожимает плечами Лина. – Прошла всего неделя с начала занятий.

Я стараюсь не показывать, как расстроена. Весь последний месяц я вновь и вновь корю себя, что ничего не знаю о друзьях Кэти. Единственная подруга, про которую она рассказывала, покинула Нотингейл год назад, и с тех пор сестра не делилась подробностями, а я и не лезла, считая, что ей хочется самостоятельности. Паршивая-препаршивая из меня сестра.

Кажется, моё состояние не укрылось от Лины. Вздохнув, она снова поправляет волосы и начинает рассказывать.

– В тот вечер Кэтрин была спокойная – как и всегда. Она собиралась попрактиковаться контролировать Источник. Не знаю, какие у неё были проблемы, но раз она ходила тренироваться каждый вечер, то, наверное, это было нужно?

Я настораживаюсь. После злополучных экзаменов резервы Кэти уже восстановились. Так зачем ей продолжать работать над стабильностью магии да ещё и с таким усердием?

– Может, миссис Петерсон дала задание? – уклончиво спрашиваю я.

– Наверное, – пожимает плечами Лина. – Короче, всё было как всегда: она заскочила в спальню после ужина, оставила сумку с вещами и ушла.

– Тебе не показалось странным, что она не вернулась до отбоя?

– Так говорю же, для неё это обычное дело. Я почти всегда засыпала прежде, чем Кэтрин приходила в спальню. Просто в тот вечер она не вернулась…

Лина испуганно смотрит на меня, но в этот раз я лучше сдерживаю эмоции – хоть и каждое упоминание о сестре кромсает душу.

– Может, она занималась не одна, не знаешь? – бесчувственным голосом спрашиваю я.

– Не в курсе. – Лина хмурится, постукивая ноготками по краю раковины. – Но ты можешь спросить Лиама Мейсона. Вся академия знает, что они встречались.

Её слова будто наносят мне удар в живот. Встречались? Кэти, моя сестрёнка, и в отношениях? Да ещё с кем – с избалованным мальчишкой, родившимся даже не с золотой, с платиновой ложкой во рту!

– Я слышала, они просто дружат, – цепляясь за слова Дженны, как за соломинку, возражаю я, на что Лина лишь скептически фыркает.

– Они сидели вместе на уроках, делали домашки, завтракали, обедали и ужинали тоже вместе. Не похоже на просто дружбу. В любом случае Лиам знает о том вечере больше моего.

Я тупо киваю. Опираюсь о раковину, пытаясь унять внезапную дрожь в руках. Всё ведёт к Лиаму – и Дэмиану, конечно.

– Не знаешь, его тоже допрашивали? – спрашиваю, не надеясь на успех, но Лина уверенно кивает.

– Конечно. Следователи разговаривали с каждым, кто хоть чуточку был знаком с Кэтрин. Профессора, студенты, даже в Истерфорд приезжали, в кафе на пляже, куда она ходила в воскресенье накануне.

Я снова киваю. Полиция проделала огромную работу, мне не пройти их путём даже на треть – многие попросту не станут со мной разговаривать.

– Извини, но это всё, что я знаю, – осторожно говорит Лина, обходя меня, как загнанного в угол зверя.

Не успеваю её поблагодарить, как девушка выскакивает за дверь, чуть не снеся Дженну, замершую за порогом.

– Ну что? – торопит меня подурга и замирает, видя, как я впиваюсь пальцами в край раковины. – В чём дело?

Растерянность и горечь сменяются злостью. Всё дело в Мейсонах. Эти двое точно знают, что произошло с моей сестрой, но Дэмиан скорее удавится, чем даст поговорить с братом. А может он и сам замешан в случившемся?

Отчаянно желаю найти красавца и вытрясти из него правду любой ценой. Между пальцев пробегают искры, когда я, сжав челюсти, смотрю в зеркало. Магия вскипает в венах, Источник ощущается гейзером, копящим обжигающую мощь. Всё внутри требует справедливости.

Решение принято.

***

Весь день я позорно лажаю на уроках. Не могу сосредоточиться даже на преобразованиях, а уж про управление стихиями, историю искусств и диагностику ауры и говорит нечего.

– Мисс Хантер, соберитесь! – грозно повышает голос миссис Рид, когда я вместо сканирования ауры Дженны поджигаю воздух вокруг неё.

Под грозным взглядом директрисы огонь словно сворачивается вовнутрь, не опалив подруге и волоска, а я пристыженно шепчу извинения.

– Всё в порядке, ты просто волнуешься, – успокаивает Дженна, когда мы идём на последний урок по физической безопасности. – Вспоминай, как мы по утрам ищем тишину внутри Источника. Это поможет усмирить магию.

Я молча переодеваюсь. Не хочу говорить Дженне, что дело не в волнении, а в злости. Перед глазами встаёт презрительно ухмыляющееся лицо Дэмиана, и меня аж трясти начинает. Богатенький красавчик, считающий, что может распоряжаться чужими судьбами! Наверняка он сумел как-то запудрить мозги следователям, иначе ни он, ни Лиам не ходили бы по академии. О, я не успокоюсь, пока не разберусь в этом! Ненавижу!

Но ещё я бешусь, потому что тоненький голосок на задворках разума шепчет: в случившемся есть и моя ответственность. Если бы я чаще разговаривала с Кэти, если бы знала её друзей, если бы поняла, что она влюбилась…

Источник не может переварить такой коктейль из вины, ярости и тревоги. По венам будто бежит жидкий огонь, требуя выхода.

Застегнув молнию облегающего тело комбинезона, я шнурую ботинки. По спине бежит холодок магии – в тренировочную форму зашиты нити, отражающие чужую силу. Морщусь, чувствуя инородный магический фон. Надо отвлечься, успокоиться, выдохнуть.

Понимаю, что это не удастся, когда мы выходим в зал: идёт тренировка у старшекурсников. Чуть ближе к нам трое студентов по очереди кидают ножи в мишень сквозь тускло мерцающий барьер. Ещё пятеро отжимаются. Дальше на ринге отрабатывают захваты двое парней. Вижу, как Дэмиан кидает на лопатки своего противника, легко освобождаясь из его хватки. Высокий, широкоплечий, гибкий – кажется, любой его шаг будто ждёт щёлканья магкамер. Позёр.

Мистер Камрон жестом велит студентам закругляться.

– Оборудование на место, маты убрать. Кто остаётся на стрельбу – в тир. Разбирайте и собирайте пистолеты, пока пальцы не сотрёте. И без меня чтоб ни одного выстрела!

Старшекурсники расходятся, а я сосредотачиваюсь на преподавателе, отвернувшись от Дэмиана, который проходит в метре от меня.

Мистер Камрон разбивает нас по парам и велит отрабатывать призыв барьера. Эта практика мне знакома: мы проходили её в Райтон-Хоув. Нужно распределить магию вокруг тела, чтобы отражать атаки. Высший пилотаж – успевать создавать щит ровно на тех участках, куда приходится воздействие. Это труднее, но меньше расходуется резерв.

Конечно, в Нотингейле никто не беспокоится о восстановлении уровня магии. Поэтому когда против меня поставили Энтони – светловолосого высокого и худого, как щепка, – я не ожидала, что он отразит мои лёгкие искры всем телом. Пытаюсь найти брешь в его защите, но тщетно. Черпать больше из Источника опасаюсь – не хватало снова что-нибудь поджечь.

Понаблюдав за нами несколько минут, мистер Камрон отходит к противоположному краю зала, где находится тир. Это стеклянный куб, одной гранью примыкающий к стене. Мощные магические щиты защищают не только от пуль: если бы не они, все присутствующие бы уже оглохли от выстрелов.

Мы с Энтони делаем перерыв, прежде чем поменяться ролями, и я украдкой поглядываю в сторону тира. Стрельбой занимаются всего пятеро старшекурсников но со спины не могу разглядеть, есть ли среди них Дэмиан. Пули, заряженные магией владельца, должны обогнуть препятствия на пути к мишени. Для этого требуется высокая концентрация, точный расчёт приложенных сил и навык. Много навыка. Когда-то я тоже мечтала научиться стрелять, но в Райтоне этот факультатив так и не открыли, а в Нотингейле мне нужно сосредоточиться на другом.

– Готова? – спрашивает Энтони, отвлекая от наблюдения за стрелками.

Киваю и становлюсь в защитную стойку. Одна нога впереди, упор на заднюю, ладони будто толкают невидимую стену напротив груди. Я делала это тысячу раз, ничего нового в уроке нет.

Когда электрические искры слетают с пальцев Энтони, я черпаю из Источника, готовясь направить магию в точку удара. Увы, сегодня явно не мой день: когда чужие заряды едва касаются барьера перед лицом, в руках будто взрывается бомба. Энтони сносит прочь, как пушинку, а потоки силы продолжают хлестать во все стороны, и я не могу их остановить. В ушах гудит от напряжения, пальцы сводит судорогой – так отчаянно я пытаюсь усмирить свой дар.

Всё заканчивается в одну секунду: подбежавший мистер Камрон гасит мой барьер, испуганные крики студентов утихают, а я обессиленно опускаю руки.

– С ума сошли, мисс Хантер?! – Профессор бросается к Энтони. Парень со стоном поднимается на локти, ощупывая саднящую скулу. – Я велел отражать атаку, а не бить в ответ!

– Простите… – лепечу я.

Вся тяжесть сегодняшнего дня горой давит на плечи. Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы: я всегда отлично контролировала Источник, не давала эмоциям влиять на магию, помня о постигшей Кэти участи. И вот как легко оказалось шагнуть на другую сторону.

– Мисс Маршалл, мисс Форт, проводите мистера Холла в медпункт, – велит профессор, не обращая на меня никакого внимания. – Урок окончен! А вы, мисс Хантер, в качестве наказания поможете мне с уборкой.

Покорно киваю и отхожу к стене. Дженна, бросив на меня встревоженный взгляд, помогает Энтони подняться. Вместе с рыжей подругой Реджины она уходит из зала. От стыда я не могу заставить себя поднять голову, пока ученики не разойдутся.

– Всё в порядке? – сурово спрашивает мистер Камрон, подходя ко мне через десять минут. – Успокоилась?

– Да, – уверенно отвечаю я и даже верю в это.

Магия больше не бурлит в венах, как жидкий огонь, Источник тоже приутих.

– Вот и отлично. Возьмите в кладовой ящик с этим значком. – Профессор вручает мне ключ, на кольце которого болтается кожаный брелок с выжженным ромбом, наполовину заполненным мягким мерцающим светом магии. – Сейчас закончат, и поможете чистить пистолеты.

Я бегу в каморку, заставленную стеллажами, нахожу небольшой, но увесистый ящик со знаком, таким же как на брелоке. Когда выношу его в зал, стрелки уже разбирают пистолеты.

– Побыстрее, мисс Хантер, – подгоняет меня преподаватель.

Я прохожу мимо опущенных магических щитов – пластины всё ещё тихо гудят, рассеивая остатки силы в пространство, – ставлю ящик на ближайший к стеклянной стене стол. Мистер Камрон открывает крышку. Внутри оказываются прозрачные бутыльки, заполненные мерцающей жидкостью.

– Все сюда! Показываю, как пользоваться, один раз, – зовёт студентов мистер Камрон.

Он вытаскивает бутылёк, отщёлкивает крышку и капает странную жидкость на кусок ветоши.

– Чистите этим всё – от канала ствола до рукояти. Сотрите все остатки магии, иначе будет фонить при следующем использовании, а это значит что? Потеря точности, скорости полёта пули и неконтролируемое изменение её траектории. И будьте ответствены: не смотря на то, что ваше оружие тренировочное, оно требует такого же ухода, как боевое.

Я с интересом наблюдаю, как мистер Камрон ловко разбирает пистолет до пружинок, а затем так же быстро собирает, одновременно загоняя тягучую жидкость во все вырезы оружия.

– Разбирайте масло и приступайте, – велит мистер Камрон. – А вы, мисс, приберите всё со столов, протрите поверхности вот этим, – он суёт мне тряпку и продолжает: – Потом снимите мишени и принесите ящик обратно в кладовую.

Старшекурсники тянутся за бутылками и ветошью, когда слышу позади смеющийся голос Виктора:

– Твоё первое наказание, да?

Подавляю колкость, готовую сорваться с губ. Меня наказали за дело: всё и впрямь могло закончиться плохо. Вот только признать это вслух так же трудно, как получить первую «хорошо», вместо «отлично».

Протягиваю Виктору бутылку и заставляю себя улыбнуться.

– Надеюсь, оно же будет последним, – тихо отвечаю я, а когда парень наклоняется, чтобы вытащить ветошь из ящика, шепчу: – Если ты по-прежнему согласен мне помочь…

– И в чём же?

Дэмиан появляется рядом, как будто из воздуха. Он забирает бутылку с жидкостью, которую я все ещё держу в руках. Оттеснив Виктора в сторону, он встаёт рядом, кладёт на стол пистолет. По стволу до рукояти бегут тусклые искры магии. Наклонившись, Дэмиан берёт кусок ветоши из ящика и начинает разбирать оружие. Он делает это так же ловко, как и мистер Камрон. Против воли я засматриваюсь на его длинные сильные пальцы, очнувшись лишь когда Виктор оказывается по другую руку.

– Планируем совместную репетицию танца, да, Блэр? – Подмигнув мне, Виктор принимается за чистку пистолета.

– Неужели?

Под тяжёлым взглядом Дэмиана я краснею. Невнятно бормочу, что нужно отойти, и поспешно сбегаю. Собирая испачканные тряпки, протирая столы от пятен пороха и магии, я надеюсь дождаться, когда оба парня уйдут из тира. Вот только мистер Камрон отправляет Виктора с ключом открывать оружейное хранилище, трое студентов выходят следом, а я остаюсь один на один с моим ненавистным кошмаром.

– Кажется, я ясно выразился: убирайся отсюда, Хантер, – предупреждает парень, кидая испачканную ветошь в сундук, а свежепочищенный пистолет суёт в кобуру на бедре. – Оставь Нотингейл по-хорошему.

Я в мгновение вспыхиваю от злости. Возомнил себя королём академии! Когда Дэмиан поворачивается спиной, намереваясь уйти, отчётливо говорю ему вслед:

– Только если ради похода в полицию. С удовольствием расскажу им, что вы с братом скрываете обстоятельства нападения на мою сестру.

Похоже, я-таки сумела его задеть. Дэмиан поворачивается, старается сохранить невозмутимость, но я вижу, как сжимаются его челюсти.

– О чём ты? Не понимаю, – наконец, спрашивает он.

Я вскидываю голову. У меня нет ровным счётом ничего, лишь предположения, которые не примут в участке. Но я не позволю этому высокомерному красавцу дальше отравлять мне жизнь!

– Вы знаете, что случилось с моей сестрой, и молчите об этом!

– Какой бред.

– Поугрожай ещё – и увидишь, что будет!

В следующий миг Дэмиан оказывается рядом. Я не успеваю и пискнуть, как он швыряет меня к стеклянной стене, вжимает в неё всем телом. Его изящные пальцы впиваются в шею. Пытаюсь отпихнуть парня прочь, но это всё равно что пробовать сдвинуть гору. И зачем я только успокоила Источник?! Выпущенный магический разряд впитывается в комбез, не причиняя Дэмиану вреда.

– Я кое-что скажу тебе, Хантер. В последний раз. – Парень наклоняется, а когда я пытаюсь отвернуться, сдавливает шею чуть сильнее. Он заставляет меня поднять голову, и теперь мы смотрим друг другу в глаза. – Хватит преследовать моих друзей. Оставь их – и Лиама, – в покое. Никто не виноват в произошедшем.

Пока он говорит, невольно подмечаю, какой у него красивый изгиб губ. И парфюм пахнет минеральной прохладой, как галька на берегу ледяного моря. Понимаю, что откровенно пялюсь, застыв с приоткрытым ртом, как идиотка. Дэмиан это тоже замечает. Он ухмыляется, а с меня спадает наваждение.

Рука сами собой выхватывает его пистолет. Приставляю дуло к ноге парня.

– Отпустил. Сейчас же.

Но голос предательски дрожит, когда я стискиваю рукоять пистолета. Проклятье, почему он такой тяжёлый?! Надеюсь, им нельзя ранить насмерть, иначе мне грозит не просто вылет из академии, но тюрьма.

Дэмиан смотрит с ироничной улыбкой, будто читает каждую мысль.

– Стреляй, Хантер. Не трусь.

Он склоняется ко мне ещё ближе. Сердце заполошно стучит об рёбра. Кажется, парень должен чувствовать каждый удар – так тесно он прижимается ко мне. Нахальная улыбка трогает его губы, когда я сильнее стискиваю рукоять.

Палец жмёт на курок прежде, чем я задумываюсь о последствиях. Жмурюсь, ожидая оглушительного выстрела и криков, но… Ничего не происходит.

– Он не заряжен, глупышка.

От шёпота Дэмиана по телу бегут мурашки. Большим пальцем, надавливая, он проводит по моей челюсти, от уха до уголка губ. Кольцо на его пальце царапает подбородок. Открываю глаза, стараясь не выглядеть испуганной девчонкой, и замираю под его взглядом. В нём сквозит удивление, неприкрытое веселье и… Мне кажется или это интерес?

– Вы уж определитесь, убиваете друг друга или целуетесь?

От неожиданности пистолет выскальзывает из дрожащих пальцев. Дэмиан наконец-то отпускает меня, отходит назад.

– Ты что здесь забыл? – грубо спрашивает он у Виктора. Тот стоит, привалившись к столбу, размечавшему границы тира.

– Камрон велел посмотреть, что с девчонкой. И, вижу, не зря, – скучающим тоном отвечает парень.

Виктор уже успел переодеться в форменные брюки и поло, на плечи небрежно наброшен тёмный джемпер. Ледяной взгляд Дэмиана встречается с его, полным ангельского спокойствия.

– Тебя ждут в кабинете, Блэр, – напоминает Виктор.

Я переступаю валяющийся под ногами пистолет, хватаю ящик с ружейным маслом, пытаюсь запереть его на ходу, но тот слишком тяжёлый. Бросив копаться с замком, перехватываю его обеими руками. Парни молча наблюдают, и от этого внимания у меня начинают гореть уши.

Уже когда выбегаю из тира, слышу ироничный голос Виктора:

– Ты ходишь по чертовски тонкому льду, друг.

Глава 7. Чем заканчиваются танцы

– Он… что? – От удивления брови Дженны чуть не исчезают в волосах.

Она сидит на кровати, листая перед сном конспект по диагностике ауры. Когда я ввалилась в спальню и, бросив сумку, закрылась в ванной, подруга принялась испуганно стучать в дверь. Не ответив, я скинула форму на пол, чтобы тут же забраться в душ. Вывернула краны на максимум. Только стекающие по лицу струи горячей воды сумели меня успокоить. И чего я так разнервничалась? Дэмиан – мерзавец, всё его поведение это подтверждает. Нельзя позволить ему влезать мне под кожу. Нужно выдохнуть, составить план и начать действовать – и плевать на его предупреждения.

Когда я вышла из ванной, Дженна чуть не снесла меня с ног. Потребовалось десять минут, чтобы успокоить её, переодеться в пижаму, а заодно пересказать случившееся в тире. Теперь она сидит на кровати, болтая розовым пушистым тапочком в воздухе, а серые глаза округляются всё больше, по мере моего рассказа.

– Снова угрожает, – бурчу я, падая на свою постель.

Вспышкой-воспоминанием возникает холодный взгляд зелёных глаз. Не могу выкинуть из памяти грубую хватку его рук, сильное тело, прижимающееся ко мне, палец, почти касающийся моих губ, минеральный запах парфюма. Трясу головой, прогоняя наваждение.

– О нет, Блэр, это называется не так. – Дженна смеётся, а я закатываю глаза. – Когда парень прижимает девушку к стене всей грудью, это не всегда угроза. Точнее, может быть и она, но ещё это называют заигрыванием.

– Он нахал, лжец и манипулятор, – злюсь я.

– И красавчик, – добавляет подруга.

– Да, но… Дженна!

Та заливисто смеётся, а я густо краснею. Неужели мои мысли так легко прочитать? Зарычав, накрываюсь одеялом с головой. Свет гаснет по щелчку пальцев – я потихоньку привыкаю к особенностям Нотингейла, используя магию всё чаще в бытовых вещах. Матрас прогибается, когда Дженна плюхается рядом и гладит меня по спине.

– Прости, что смеялась, – со сдерживаемой улыбкой в голосе говорит она. – Ну нравится он тебе…

– Не правда! – Отбросив одеяло, яростно смотрю на неё.

– Хорошо, – покладисто соглашается Дженна. – Значит, ты ему нравишься…

– Это не так! Он только и делает, что угрожает!

Подруга фыркает, но не настаивает.

– Я б не отказалась от такого угрожателя, – мечтательно говорит она. – Красивый, богатый…

– Злой, – вклиниваюсь я.

– Страстный, – поправляет Дженна.

Тут я не выдерживаю, и мы смеёмся.

– Так что ты будешь делать с отчётом? – спрашивает она примирительно.

Устало тру лицо ладонями. Будто у меня много вариантов! Когда Виктор достанет ключ? Как забраться в директорский кабинет и не попасться? Чувствую себя балансирующей на канате эквилибристкой: одно неверное движение – даже не шаг, а лишний наклон головы, – и я разобьюсь на осколки. А ещё впереди благотворительный вечер. Миссис Рид ясно дала понять, что ждёт моего участия. Никакие отговорки об отсутствии времени на подготовку не помогут.

Минуточку.

Благотворительный вечер!

***

Когда на следующее утро я просыпаюсь ни свет ни заря, то не сразу понимаю: сегодня суббота, первый выходной в Нотингейле.

Вчера мы с Дженной полночи обсуждали мой план. Сначала подруга пришла в ужас, но, выслушав аргументы, вынуждена была согласиться: лучшего момента для взлома директорского хранилища не придумать, чем во время вечера талантов. Пара десятков гостей, суматоха среди выступающих, вся организация на миссис Рид – ей точно будет не до кабинета. Дело за малым – получить ключ.

– И самой выступить тоже, – напоминает Дженна, когда мы спускаемся в столовую.

Сегодня здесь малочисленно: многие ученики старшей и средней школы просыпаются лишь к полднику, и сейчас в главной зале едят лишь сонные ученики младших классов.

Мы устраиваемся за столиком в отдалении ото всех. Пока Дженна заказывает две порции илатеррского завтрака – сосиски, жареный до хруста бекон, яичница и тосты с маслом и джемом, – я уныло пялюсь в окно.

Выступление – это ещё одна проблема. Мой талант хорошо учиться не покажешь на сцене, за него не выпишут крупный чек, да и я не обладаю врождённой харизмой, чтобы за одну беседу обо всём и ни о чём убедить пожертвовать денег сиротам. А если откажусь участвовать, то непременно получу выговор или вообще припашут помогать в организации. Ещё неизвестно, что хуже.

– И какие у тебя таланты? – с улыбкой спрашивает Дженна, расправляясь с яичницей.

– Получать годовые «отлично» не подходит? – мрачно шучу я, ковыряя вилкой в тарелке.

– Брось, должно быть что-то, пригодное для благотворительного вечера.

Я задумчиво верчу на месте кружку с чаем.

– Могу прочитать наизусть поэму «Лоренс и Лейла», – предлагаю варианты. – Летом соревновалась в конкуре с Энн и даже не провалилась. Ещё брала уроки фортепиано…

На последнем Дженна чуть не подскакивает на месте.

– Отлично! – восклицает она. Тост падает из её рук на стол маслом вниз, но она даже не обращает на него внимание. – Миссис Рид обожает рояль!

– Вот только мой уровень игры – как у пятиклассника, – со стоном отвечаю я. – Одиночное выступление мне не осилить!

– А аккомпанемент? – не сдаётся Дженна.

Я тяжело вздыхаю. Уроки фортепиано я брала только последний год – и то по настоянию Энн. Мол, музыцирование повышает статус. «Не нужно быть суперпрофи! – уверяла она. – Достаточно уметь сыграть что-нибудь простенькое на приёме». И вот, пожалуйста, как в воду глядела.

– Наверное, смогу, если что-то не слишком сложное, – нехотя признаюсь я.

– Отлично! Сегодня раздобудем ноты, и ты срочно приступаешь к тренировкам! – Дженна кипит энтузиазмом, который мне не до конца понятен.

– Но кому я буду аккомпанировать? – осторожно спрашиваю, чтобы не выглядеть последней упрямицей.

– Мне! – радостно заявляет подруга, а я еле удерживаюсь от удивлённого возгласа. – Попроси миссис Рэтлифф натаскать тебя по фортепиано. На прошлогоднем зимнем балу она аккомпанировала Реджине.

Я покорно киваю. И везёт же мне на таких деятельных и творческих подруг!

Через пару часов Дженна находит меня у дверей в зал по практике Источника. Сегодня у нас первая самостоятельная репетиция танца для бала дебютантов, и я, пришедшая первой, торчу в коридоре уже битых двадцать минут.

– Держи! – Дженна вручает мне распечатку нот к своей песне – драматичному саундтреку к популярному фильму про королевского шпиона. – В запасе целая неделя, ты справишься!

Я её оптимизма не разделяю. Бегло проглядываю ноты. Партия сложная, помощь миссис Рэтлифф мне бы пригодилась.

Когда появляется миссис Гарт, чтобы открыть зал, нас собралось в коридоре уже человек пятнадцать. В основном девчонки с первого и второго курса – старшекурсников нет никого. Под суровым взглядом смотрительницы мы вбегаем внутрь, распределяемся на пары и начинаем заниматься.

Реджина – единственная, притащившая с собой партнёра, рыжего Хью Уокера со второго курса, – оттесняет нас с Дженной к дальней стене, подальше от зеркал. Пытаюсь сопротивляться, но подруга утаскивает меня за локоть.

– Ну её, – шепчет Дженна. – Давай ещё раз повторим начало, никак не могу правильно сделать все шаги.

Я поворачиваюсь спиной к зеркалам, Реджине и входу. Мы так сосредоточено повторяем за проекцией директрисы на стене, что не сразу замечаем, как вокруг нарастает шёпоток. Дженна смотрит мне за плечо и запинается.

– Ты чего? – Я успеваю схватить её за руку, не давая упасть.

– Обернись, – шипит Дженна.

Недоумённо приподнимаю брови, но не успеваю последовать её совету, как спиной врезаюсь в кого-то.

– А я тебя ищу. – Мягкий баритон Виктора раздаётся у самого уха. Его ладонь по-хозяйски ложится мне на талию. Сегодня я в плиссированной юбке до колена, гольфах и туфлях на шпильках, поэтому не приходится смотреть на него снизу вверх, но парень всё равно выше меня сантиметров на пять.

– Никогда не поверю, что тебе нужна танцевальная тренировка, – пытаясь скрыть удивление, говорю я, делая шаг в сторону, чтобы освободиться из его объятий.

Невольно оглядываю пришедших с Виктором старшекурсников, ища среди них Дэмиана. Только очередной ссоры мне не хватает. Но их всего трое – за спиной Виктора перебрасываются шутками Себастьян Квинтрел и Дэн Аллен. Девчонки кокетливо улыбаются, парни отвечают им комплиментами. Особенно активничают Молли и Сильвана. Лицо Реджины перекашивает от ярости, когда Хью пытается вернуть её к танцу, в то время как Себастьян делает пару пробных па с рыженькой Молли.

Всеобщее возбуждение прерывает миссис Гарт. Заглянув в зал, она мгновенно оценивает обстановку и гаркает так, что все вздрагивают:

– Чего разгалделись?! Сейчас всех выгоню, будете на улице под дождём танцевать!

С преувеличенным сосредоточением студентки возвращаются к репетиции, продолжая искоса кидать призывные взгляды на старшекурсников.

– Начнём? – Виктор протягивает мне руку.

Он выглядит потрясающе: белая футболка с маленьким вышитым гербом Нотингейла облегает мускулистый торс, коричневые брюки с идеальными стрелками, небрежно растрёпанные пряди светлых волос падают на лоб. Я почти физически ощущаю, как мне завидуют другие девушки в зале.

Пытаюсь отойти к Дженне, но Дэн увлекает её за собой. Подруга краснеет от удовольствия, позабыв даже о танцах, а мне не остаётся выбора, кроме как принять предложение Виктора.

– Ключ у тебя? – спрашиваю, как только все возвращаются к репетиции и косятся на нас уже не так откровенно.

– А ты прямолинейная, да? – Вместо ответа парень смеётся, но видя моё раздражение, спокойно говорит: – На следующей неделе перед вечером талантов будет, не переживай.

– Тогда зачем это представление? Я думала, мы сделаем всё скрытно: мне вчера и так досталось, уже дышать страшно рядом с кем-нибудь из вас.

Не могу заставить себя произнести имя Дэмиана вслух, будто одно упоминание сожжёт губы до крови. Виктор на миг кривится, но в следующую секунду уже снова улыбается.

– Так ли уж страшно? – Воспользовавшись ритмом танца, он прижимает меня к себе и вдруг проводит по щеке большим пальцем, почти касаясь губ.

Точь-в-точь как Дэмиан.

Я отворачиваюсь, с трудом удерживаясь, чтоб не оттолкнуть его руку прочь. Достаточно того, что за нами наблюдает два десятка глаз, и каждое движение разнесут сплетнями по всей академии. Но спускать это на тормозах тоже не стану!

– Прекрати. Если думаешь, что ради ключа я буду терпеть насмешки…

– То прострелишь мне ногу и заберёшь его сама? – Виктор убирает руку, оставляет между нами дистанцию, необходимую для танца, ни больше, ни меньше. – Извини, впредь никаких шуток, – добавляет он, когда я гневно хмурюсь. – Так когда ты решила действовать?

– На следующей неделе, – выдохнув, уклончиво отвечаю я. Не хочу посвящать его в подробности с вечером талантов – не смотря на помощь, доверять ему нельзя. – Как ты добудешь ключ? Выкрадешь его? И разве можно обмануть охранную магию?

– За кого ты меня принимаешь? – притворно оскорбляется Виктор и тут же хитро ухмыляется: – Пусть это останется моей маленькой тайной. Но не переживай, дверь откроется так, будто сама миссис Рид приложила к ней свою магию.

Я прикусываю губу: мы оба не намерены откровенничать, а потому не рискую расспрашивать дальше. Парень словно не замечает возникшего напряжения. Склонившись к моему уху, он тихо говорит:

– Ты очень хорошо двигаешься. Каблуки пошли на пользу.

Я фыркаю и специально пихаю его носком туфли в ботинок. Чувствую себя неловко, пытаюсь снова отстраниться, но Виктор отдаляется первым – лишь для того, чтобы снова притянуть меня к себе под музыку. Почему-то в его руках мне некомфортно, хочется съёжиться и сбежать, хоть он позволяет себе куда меньше некоторых личностей.

Меня спасает миссис Гарт. Она распахивает дверь в зал.

– Урок окончен!

Студентки забирают вещи и выходят парочками и группами. Дженна, сияя, прощается с Дэном – тот галантно целует ей руку, но мне не нравится похотливый взгляд, скользнувший по груди подруги. Она же, словно не замечая, продолжает смеяться.

– Спасибо за репетицию и… жду ключ. – Я наконец-то отнимаю руки, отступаю на шаг назад. Пытаюсь смягчить прощание улыбкой, но она выходит скованной и неловкой.

Повернувшись к парню спиной, подхватываю с пола сумку. Ноты чуть не падают, еле успеваю их поймать. Надо поговорить с миссис Гарт, пока она не ушла, попросить ключи от зала: в дальнем углу у окна стоит заветное фортепиано.

– Даже не думайте, мисс Хантер! – Смотрительница указывает мне на дверь, даже не дослушав. – Это очень дорогой инструмент, работы самого Августа Форестера! Из-за таких неумёх приходится вызывать мастера из столицы вдвое чаще обычного. Забудьте!

Стою, как оплёванная. Не такая уж я неумёха! Мисс Гамильтон, учитель в Райтон-Хоув, хвалила те немногие этюды, что я успела выучить за лето, проведённое у Энн. Однако спорить не решаюсь: ещё больше портить отношения с миссис Гарт не стоит. Придётся дождаться понедельника, найти миссис Рэтлифф, убедить её помочь мне с нотами и попросить взять ключ у смотрительницы. Жаль только потерянных выходных: за два дня я могла бы познакомиться с партией, времени-то в обрез.

– Вы сегодня очаровательно строги, миссис Гарт! – Виктор возникает за моей спиной. Что он делает, чёрт возьми?! – Моя мать большая поклонница работ мистера Форестера, к нам в поместье приезжает лучший настройщик Делиниума. Я позвоню, чтобы на следующей неделе он приехал в Нотингейл, проверил все инструменты перед благотворительным вечером. Только разрешите Блэр заниматься. Под мою ответственность.

Я замираю, боясь сделать лишний вдох. Миссис Гарт, наморщив лоб, что-то обдумывает, а когда кивает, не могу сдержать улыбку облегчения.

– Только чтоб без вандализма, мисс Хантер. Даю вам разрешение на неделю, не больше!

Чувствую показывает магии в кончиках пальцев. И это всё? Смотрительница уходит, а я мнусь, не зная, как благодарить Виктора.

– Вот видишь, не всегда ради желаемого нужно нарушать закон.

Парень хитро подмигивает, прежде чем уйти, а я остаюсь в пустеющем зале и понимаю: мне никогда не понять, что движет такими, как он. И как Дэмиан.

Глава 8. Вечер талантов

Мой чек-лист на следующую неделю короток: залезть в кабинет к директрисе и не провалиться на выступлении. Не знаю, что вводит меня в нервный приступ больше – необходимость рыскать среди записей миссис Рид или аккомпанемент Дженне сразу после.

– Я покараулю в коридоре, – отважно предлагает подруга, когда в понедельник мы получили программу вечера. – Заходишь, копируешь отчёт, и мы успеваем подготовиться к выходу на сцену.

– Ни за что! – яростно шепчу в ответ, когда миссис Петерсон отворачивается к проекции картины Фрэнка Рейнгевинна, художника-экспрессиониста прошлого века. Каждый желающий получить высокий статус в обществе должен разбираться в искусстве и знать основы этикета, поэтому таким не связанным с магией предметам отдаётся несколько учебных часов в неделю. Вот только миссис Петерсон не особо заботится об увлекательной подаче материала. Пока профессор монотонным голосом рассказывает биографию одного из известнейших живописцев Илатерры, большинство студентов тихо обсуждает приближающийся благотворительный вечер – и мы, конечно, тоже.

– Ты не станешь так рисковать, – твёрдо решаю я. – Лучше прикрой меня в зале, если вдруг миссис Рид заинтересуется, куда я пропала.

– А если тебя поймают? – еле шевеля губами спрашивает Дженна.

– Притворишься, что ничего не знала. Это моя идея от начала и до конца, тебе нельзя в этом участвовать.

Та вздыхает, но больше не лезет. Разговор с Дженной оказался куда легче короткой беседы с Энн по магбраслету. Когда вчера я рассказала ей о своих планах, подруга развопилась не хуже миссис Гарт.

– Это идиотская идея, Би! Если тебя поймают, то выгонят с волчьим билетом! Не уверена, что па сможет вернуть тебя в Райтон-Хоув – это слишком большой удар по репутации.

– Тебе ли мне рассказывать о правилах, – вяло пытаюсь обороняться, но Энн переходит почти в ультразвук.

– Я тогда залезла к Бэнкрофту ради шутки, а не собиралась выкрасть официальный документ!

– Ты спёрла его пиджак!

– И вернула на следующий день обратно!

Впервые мы с Энн разругались по-настоящему. Подруга так долго перечисляла все возможные последствия, которые непременно со мной случатся, что я не выдержала и попрощалась, не дав ей закончить отповедь. Можно подумать, я сама не знаю, что план рискованный! Как будто мне хочется это делать! Да если бы у меня был выбор..!

Усилием воли сосредотачиваюсь на занятиях. Уговорить миссис Петерсон помочь с фортепиано оказалось несложно, и теперь я каждый вечер по два часа провожу с ней за инструментом.

– Правая отвечает за ритм, – наставляет она. – Не давите, мисс Хантер, ведите аккорды ровно. И не забывайте о бемолях, их три. К левой добавьте педаль – лучше сразу привыкать к ней. Вот, хорошо! А теперь чуть быстрее.

Я повторяю мелодию снова и снова, пока не начинают ныть суставы пальцев. Результат не заставляет себя ждать. Уже к четвергу я играю вполне прилично: Дженна, с которой мы теперь репетируем вместе, от восторга аж хлопает в ладоши.

– Это потрясающе, Блэр! Номер будет великолепный!

Ага, если я вообще доберусь до сцены. В крайнем случае, миссис Петерсон сможет подменить за роялем, пока директриса делает из меня фрикасе за кулисами. Но расстраивать подругу я не хочу, хватит, что сама почти не сплю ночами. Причина моей бессонницы проста: от Виктора ни слуху, ни духу.

С момента субботней репетиции он не пытался со мной пересечься, а будто наоборот стал избегать. Репетиции танцев на этой неделе отведены под выступления, и моя надежда встретиться с Виктором в зале не оправдалась. Я видела его лишь в столовой, часто со спины, не смея подойти и поздороваться – рядом всегда был Дэмиан. Вот уж кто даже не скрывался, рассматривая меня так пристально, что начинали краснеть уши и кусок в горло не лез.

– А если он передумал? – со сдерживаемой надеждой в голосе спрашивает Дженна в пятницу.

Время ужина подходит к концу, пора возвращаться в спальню, чтобы проверить наряды, приготовить косметику и принять душ – завтра в суматохе финальных репетиций можно просто не успеть, ведь собираться мы будем сами. К нам с Дженной никакой стилист из столицы не приедет: я даже не подумала об этом, а подруга не привыкла к подобной роскоши, обычной для знатных однокурсниц.

– Тогда взломаю кабинет в прямом смысле слова, – мрачно отвечаю я.

Дженна горестно изгибает брови. Она даже не пытается вызнать, есть ли у меня запасной план, и я благодарна ей за это. Узнай подруга, что я всерьёз подумываю устроить локальный пожар рядом со сценой, чтоб без помех вскрыть дверь кабинета, её б удар хватил.

– Лучше расскажи, что с платьем? Всё готово? – Я перевожу разговор на более насущный вопрос.

Дженна оживляется. Всю неделю она потратила, чтобы пришить множество мелких бусинок на лиф своего чёрного узкого платья в пол. Внутри каждой из них мерцала искорка её дара – почти незаметно при обычном свете, но под софитами блеск становится ослепительным. Особенно если знать, какого труда ей стоило зачаровать эти бусины.

– Да, сегодня утром как раз закончила! Уверена, что не хочешь тоже добавить магии образу?

– О, нет, увольте, – в притворном ужасе взмахиваю руками.

Хватит того, что Энн каким-то образом умудрилась ещё в Райтоне подсунуть в мой чемодан тёмно-зелёное, почти чёрное платье от известного дизайнера. Его можно было бы назвать незамысловатым: рукава я подтяну повыше, чтобы не оголять плечи, чуть расклешённая к низу юбка делает меня ещё стройнее. Вот только разрез от самого бедра оголяет левую ногу при каждом шаге. Я была искренне благодарна Энн за избавление от мук поиска наряда, но будь моя воля, выбрала бы платье поскромнее.

Дженна, смеясь, встаёт из-за стола. Я следую за ней, в последний раз кинув осторожный взгляд на старшекурсников у окна. Дэмиана сегодня нет в школе, и я надеюсь получить хотя бы знак от Виктора. Увы, парень рассказывает какую-то шутку, блондинка и брюнетка по обе стороны от него преувеличенно громко смеются. Чувствую горький укол самолюбию: в нашу последнюю встречу показалось, что Виктор испытывает ко мне симпатию. И хоть заводить отношения не входило в мои планы, должна признать, я эгоистично рассчитывала на его помощь.

Решительно поворачиваю к выходу. Наплевать, сама справлюсь. Но пока мы поднимаемся в башню, в груди нарастает тревога. Чем больше внимания привлечёт моя затея, тем выше шанс попасться. А если придётся действовать одной…

Оказавшись в спальне, бросаюсь к окну. Трясущимися руками приоткрываю створку, чтобы глотнуть холодного воздуха – под вечер поля вокруг Нотингейла заволакивает белёсой дымкой тумана. Нельзя показывать Дженне, что я встревожена, нельзя проявлять слабость. Закрыв глаза, вспоминаю улыбающееся лицо Кэти, её шоколадные локоны, падающие на плечи, тёплые карие глаза, радостный румянец на щеках. Ради неё я должна справиться.

– Смотри, нам что-то принесли!

Дженна стоит у стола и, нахмурившись, вертит в руках крафтовый конверт без подписи. В нём лежит что-то тонкое и маленькое. Когда подруга пытается вскрыть его ножом для бумаги, тот вдруг нагревается так сильно, что Дженна, ойкнув, роняет конверт на пол. Он будто раскалился до светящейся красноты, оставив на паркетном лаке тёмное пятно.

Не дыша, я опускаюсь на корточки рядом. Протягиваю руку. Ничего, бумага как бумага. Удивлённо переглядываемся с Дженной, и я решаюсь аккуратно надорвать край. Странно, но конверт поддаётся без труда.

На ладонь выскальзывает тонкое серебряное кольцо, по его граням бегут алые огоньки, будто металл хранит в себе скрытое пламя. На всякий случай заглядываю внутрь конверта.

Голос внезапно сипнет, когда шёпотом читаю вслух:

– «Время пошло, торопись».

***

Гости начинают приезжать с обеда. Я стою на галерее второго этажа, чтобы посмотреть, кого миссис Рид встречает сама, а кого поручает другим профессорам. Жмусь к раме дальнего окна, чтобы не привлекать внимание группки девчонок, тоже собравшихся поглазеть на гостей. Среди них безраздельно властвует Реджина. Она стоит на самом удобном для обзора месте как раз над воротами и комментирует каждый подлетающий аэромобиль.

– Это Агнес Эндфилд, её муж – владелец завода аэромобилей.

Высокая статная женщина кутается в меховое манто, пока миссис Рид показывает ей дорогу внутрь школы. Вспоминаю, что видела в столовой её дочь, Лэтти, такую же рыжеволосую и пухленькую, по меркам Реджины – о чем та конечно же напоминает другим девчонкам.

– А вот Дебора и Эмметт Данкорт. У меня, кстати, сегодняшнее платье от их модного дома, – с самодовольной улыбкой продолжает Реджина.

Верные Сильвана и Молли с придыханием заверяют остальных, какой это изысканный наряд, а я с трудом удерживаюсь от усталого вздоха. Не стоит привлекать их внимание, Реджина и без того болезненно отнеслась к тому, что наше с Дженной выступление будет закрывать вечер: всю неделю она хвостом ходила за ней на репетиции и комментировала каждую взятую Дженной ноту, действуя ей на нервы.

Наблюдаю, как следом приземляется аэромобиль мистера Уокера, отца Хью, второкурсника, уже сейчас носившего титул графа. Владельцы недвижимости, основатели сетей магазинов, домов моды, ювелирных компаний, даже знаменитая актриса Эмилия Эверли – почти все они приехали к своим детям, племянникам и внукам. Миссис Рид могла даже не приглашать кого-то вне списка фамилий учеников, всё равно был бы полный зал. Сбегаю прежде, чем Реджина обратит на меня скучающий взгляд, тем более в главном я убедилась. Директриса сама встречает всех гостей, а значит и во время выступления наверняка будет лично следить за их комфортом. Это мне и надо.

Я едва успеваю на финальный прогон выступлений. Дженна уже на сцене, нервно притоптывая ногой, оправдывается перед миссис Петерсон.

– Наконец-то, Блэр! – Она почти жалобно зовёт меня, пока я бегу между снующих по столовой рабочих.

Как единственную подходящую для приёма залу, её с самого утра украшает с десяток человек под руководством миссис Гарт. Та пристально следит за каждым взмахом рук, раздавая словесные затрещины всякому, кто посмеет ошибиться хоть на полдюйма. Привычные небольшие столики исчезли, вместо них вдоль двух стен паралельно друг другу стоят длинные столы для закусок и напитков. Расторопные официанты уже застелили их белоснежными скатертями, высокие стрельчатые окна украшены кремовыми и бледно-розовыми цветами, в листьях которых прячутся магические искры. Обычный тёплый свет с потолка сменился мягким рассеянным свечением от сотен сфер, парящих над головами. На сцену направлены яркие лучи прожекторов, и миссис Петерсон раздаёт последние указания по изменению подсветки, когда я взбираюсь на доски.

– Простите, – едва успеваю прошептать, как всегда меланхоличная профессор истории разражается гневной тирадой о моей безответственности.

Пытаюсь сосредоточиться на клавишах и чистом глубоком голосе Дженны, но мысли то и дело возвращаются к директорскому кабинету. В столовой и части коридора, отведенной под экспозицию живописи, будет больше всего народу. Моя цель чуть дальше, за углом, но по пути во внутренний дворик. Я слышала, как миссис Гарт велела его зачаровать, чтобы дождь, которого все ждали к вечеру, не мешал прогулкам гостей. И правда, вдруг кто-то внезапно возжелает подышать промозглым октябрьским воздухом? Сомнительно, что таких найдётся много, но всё равно нужно подгадать момент так, чтобы никто не заметил, как я исчезну из великосветского общества. Надо хорошенько примелькаться – пусть кажется, что меня видели везде, если начнут задавать вопросы. Вот только навык пустой болтовни у меня отсутствует.

От злости на саму себя мажу мимо нот и по привычке начинаю партию с начала. Дженна запинается – я прервала её на середине куплета, – округляет глаза, пытается подстроиться, но миссис Петерсон уже машет руками.

– Мисс Хантер, соберитесь! Вы не на уроке: ошиблись, сделали вид, что так и задумано, и продолжаете дальше. Ещё раз!

Краем глаза замечаю, как скалится Реджина, пытаюсь избавиться от навязчивой мысли о собственной никчёмности, но только ещё больше злюсь. Никогда за последние годы я не чувствовала себя такой неумёхой и неудачницей. Промахиваюсь снова и снова, чувствую, как пылают уши, но продолжаю играть дальше. Когда в третий раз становится только хуже, миссис Петерсон отпускает нас готовиться к вечеру.

– Помочь вам изменить программу, профессор? – громко спрашивает Реджина, когда мы уходим.

Ответ не слышу – Дженна утаскивает меня прочь из залы.

– Ты просто волнуешься, – успокаивающе говорит она, пока мы поднимаемся в спальню. – Как только отчёт будет у тебя, всё сразу наладится.

Не хочу разрушать её веру в лучшее, а потому угрюмо молчу – уверенности в себе у меня ни на унцию. И за следующие три часа их не прибавилось, несмотря на все старания Дженны.

Когда наступает время спускаться вниз, в последний раз смотрю на себя в зеркало. Никогда не считала себя красивой – рядом с Энн я всегда была обычной, хоть она и старалась научить меня стильно одеваться, краситься и укладывать волосы. Мой максимум – высокий хвост и простой макияж ради мероприятий, – её категорически не устраивал. Но сейчас, глядя на своё отражение, понимаю: умелые руки Дженны, уложившие мои волосы, и сто тысяч повторений макияжа ради Энн сделали своё дело.

Впервые за последние недели я не выгляжу измотанной мышью. Лёгкие волны цвета тёмного шоколада подчёркивают светлые глаза. Заколотые с одной стороны над ухом пряди спускаются на грудь. Дженна заставила соблюсти задумку дизайнера, и длинные рукава закрывают руки до самых пальцев, оставляя плечи обнажёнными. Тонкая гладкая ткань обнимает тело, драпировками спускается от талии к полу. Изящные босоножки кажутся невесомыми, а каблук позволяет не переживать, что наступлю на подол. Из украшений на мне только магбраслет с накопителем да тонкое серебряное кольцо. Стоило надеть его, как магия на поверхности металла утихла, будто ожидая, когда её призовут. Надеюсь, Виктор знает, что делает, и в нужный момент кольцо сработает.

– Какая ты красивая! – восклицает Дженна за моей спиной.

– Ты тоже, – искренне отвечаю я, обернувшись.

Дженна с весёлым смехом кружится на месте, бусины-искорки сверкают на её чёрном платье не хуже бриллиантов. Русые волосы у лица забраны в тонкие косички и закреплены на затылке. Остальные пряди мягкими локонами ложатся на спину. Макияж подруги ярче моего: ресницы длиннее, угольная дымка на глазах делает радужку прозрачнее и светлее обычного. На сцене под прожекторами её лицо будут видеть все в зале.

– Ох, я так волнуюсь! Вдруг всё испорчу? Кажется, не доживу до конца вечера, – признаётся Дженна, когда мы медленно спускаемся по лестнице, гремя каблуками.

– Не переживай, если кто всё и запорет, так это я, – мрачно шучу в ответ, и подруга нервно хихикает.

Коридор и столовая силами миссис Гарт превращены в единое пространство: за галереей через открытые двери виднеется сцена. Группа музыкантов негромко играет что-то спокойное, чтобы не мешать разговорам. Поля за высокими окнами заволакивают сумерки, по стёклам стучит дождь, а здесь полумрак рассеивают десятки сфер. Они парят над картинами и зачарованными снимками, освещают лица собеседников, а тени скрадывают силуэты официантов.

Студентов пока ещё больше, чем гостей, и каждый стремится завладеть вниманием знатных визитёров. Миссис Рид устроила настоящее соревнование: ученикам нужно собрать как можно большую сумму на своё имя, чтобы быть в первых рядах на бале дебютантов. Студенты из кожи вон лезут, рассказывая о своих талантах, лишь бы получить заветную бумажку с суммой и подписью. Любопытно, что третьекурсников к назначенному времени спустилось мало. Ни Виктора, ни – ура! – Дэмиана здесь нет. Для них особое приглашение нужно что ли?

Но я быстро забываю о других учениках, сосредоточившись на Дженне. Ей приходится трудно: наше выступление в самом конце, и подруга рассказывает о номере, обещая нечто грандиозное, несмотря на страх провала. Я ей не помощник. Мало того, что не умею красиво вещать о своих успехах, так ещё и всё время поглядываю на часы, отсчитывая минуты до начала того настоящего мероприятия, ради которого сюда спустилась. Единственное, на что я способна – стоять молчаливой поддержкой позади и вежливо улыбаться. К окончанию первого часа уже болят скулы, не представляю, как продержаться ещё минимум столько же.

Мы отходим к столу с напитками. Дженна берёт бокал с игристым вином, я же прошу налить сок – чистая голова мне необходима как воздух.

– И откуда ты всех их знаешь? – с любопытством спрашиваю подругу.

В Райтон-Хоув тоже проходили подобные мероприятия, но если мне доводилось на них присутствовать, то с Энн, которая была в курсе всех светских событий – и их участников – с трёхлетнего возраста. Дженна же не походила на свою в компании богатых и знаменитых. Неужели я снова что-то упускаю?

– Попросила у миссис Рид предварительный список гостей. Пришлось зазубрить всех – и даже тех, кто не приехал, – отвечает Дженна. – Правда, взамен мне нужно будет две недели помогать в библиотечном архиве.

Вздохнув, она крутит бокал в руке, как вдруг отставляет его на стол.

– Чёрт, там Реджина. Не хочу её видеть.

И Дженна убегает, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать. Вцепившись в стакан с соком, пячусь прочь – встречаться с ней мне тоже не хочется, как вдруг налетаю на кого-то спиной. Кажется, мне жизненно необходимо заклятие, позволяющее отрастить глаза на затылке.

– Вы, верно, решили отправить меня на тот свет, милочка! – раздаётся скрипучий недовольный голос.

Ох, вот проклятье! Надо извиниться, обратить всё в шутку и сбежать, прежде чем Реджина заметит мою оплошность. С неё станется влезть в разговор и начать едко комментировать!

– Простите, эти каблуки – никак не привыкну… – сгорая от неловкости, говорю я, поворачиваясь.

И обнаруживаю рядом с собой невысокую, чуть выше моего плеча, женщину. Несмотря на седые волосы, она выглядит всего лишь немногим старше миссис Уолден, мамы Энн. Но мелкие морщинки вокруг рта и на лбу без слов показывают, как часто женщина хмурится. У неё идеальная осанка, подчёркнутая облегающим черным платьем. На плечи наброшена легчайшая вуаль-сетка, а на шее горит огнями бриллиантовое колье.

Не представляю, кто это.

– Одеваетесь, как содержанки, – ворчит старушка, не обращая внимания на мои извинения. – Ты хоть знаешь, пигалица, цену этим вещам?

Я оторопело смотрю на неё. Последнее, что ожидаешь услышать на родительском междусобойчике богатеев – упрёки в брендовых шмотках. Замечаю, как Реджина разворачивается и скрывается за группой фанатов, обступивших Эмилию. Клянусь, ещё секунду назад она собиралась устроить мне публичное унижение. Да кто же эта дама?!

Ворча о нравах молодёжи, женщина жестом велит мне подвинуться. Переключившись на недостаточно расторопного официанта, она прикладывается к бокалу с виски, позабыв о моём существовании.

– Приветствую, леди и джентльмены! – На сцену выходит миссис Рид. На ней строгое платье-футляр, которое сидит на её точёной фигуре, как перчатка. Очки, причёска, красная помада – директриса не изменяет себе даже ради приёма. Уверенным взглядом она обводит зал, но вежливого кивка удостаивается только женщина передо мной. Та салютует бокалом в ответ.

– Студенты Нотингейла горят желанием выступить перед вами, чтобы продемонстрировать свои таланты, – продолжает миссис Рид. – Но сначала хочу рассказать о небольшом нововведении. Как многие из вас знают, сегодня мы выбираем пару студентов, кто будет открывать зимний бал дебютантов. Я подумала, что нужно дать больше шансов нашим талантам, и решила добавить ещё двоих человек. Первой парой станут те двое учеников, кто соберёт наибольшие суммы для пожертвования в приют Святой Агаты. А вторую пару выбираете вы, – директриса широким жестом указывает на гостей в зале. – После завершения выступлений, миссис Гарт подойдёт к каждому, чтобы собрать ваши голоса. Не забудьте, что в холле открыта потрясающая выставка с работами студентов Нотингейла. И давайте начнём концерт!

Что, уже?! И к чему это изменение правил? Впрочем, последнее меня не волнует: я собрала всего три чека на сумму в двести фунтов, и то получила их за компанию с Дженной, а уж приз зрительских симпатий мне точно не светит.

Позабыв про сварливую даму неподалёку, я сверяюсь с часами. По программе ученики должны выступать только через час! Когда успели всё изменить?!

Под прикрытием всеобщего оживления, незаметно выхожу в коридор. Спокойно, только не нервничать – чувствую, как по рукам бегут мурашки магии, а Источник болезненно пульсирует, от чего в груди становится тесно. Перед глазами плывёт, мир вокруг теряет краски, будто его стирают растворителем. Чёрт, только приступа паники не хватало!

– Блэр! Ты слышала? Начинаем! – Дженна налетает сбоку, ловит за плечи, когда я испуганно отшатываюсь. Подруга встряхивает меня, заставляя сфокусироваться на ней. – Ты в порядке, Блэр? Ну же, соберись! Я буду скидывать тайминг на магбраслет, чтобы ты ориентировалась во времени. Давай, действуй!

Мне словно надавали отрезвляющих пощёчин. И правда, чего я разнервничалась, когда ещё не дошла до самого важного?

– Спасибо! – шепчу Дженне.

Мы коротко обнимаемся, и я ухожу дальше по коридору, притворившись, что нехорошо себя чувствую – хоть это почти правда.

Директорский кабинет через две двери за поворотом. Музыка и разговоры стихают, словно отрезанные невидимым барьером. Я оглядываюсь, слоняюсь туда-сюда ещё пару минут, выжидая неизвестно что.

Колечко, не подведи!

Прислоняюсь к косяку двери, осторожно дотрагиваюсь до металла ручки, глажу бронзовую вязь растений. Но как понять, что сработало?

Кольцо нагревается, передает жар пальцам… и ручка поворачивается сама собой. Колени дрожат, когда я медленно ступаю за порог кабинета. Всё оказалось так просто.

В отдалении слышатся приглушённые голоса, и я, повернувшись, аккуратно прикрываю за собой дверь. О том, что надо найти укрытие на всякий случай, даже не думаю: прижимаюсь к дверному полотну, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Выдыхаю, только когда меня не обнаруживают ни в эту минуту, ни в следующую. Сердце замедляет бешеный стук, и, наконец, я отлипаю от двери.

Здесь темно, из окна не падает ни лучика света. Шкафы, стол, кресла, потухший камин – я различаю очертания чёрного на чёрном, когда глаза привыкают к темноте. Растёгиваю ремни босоножек и зажимаю обувь подмышкой: нельзя греметь каблуками по паркету, да и устойчивость в них у меня нулевая.

Крадучись подхожу к письменному столу миссис Рид. Первым делом проверю её магблок – наверняка отчёт не на ручном браслете, а в стационарном хранилище. Если там будет пусто, придётся обшарить шкафы у стены. Маловероятно, но вдруг директриса решила перенести отчёт на бумагу?

Обогнув стол, облокачиваюсь на столешницу. Кресло игнорирую, уж больно странно оно чуть отодвинуто в сторону, словно миссис Рид оставила его так специально. Босоножки кладу рядом, мне понадобятся обе руки, чтобы листать файлы. Ох, если на магблоке ещё одна защита, а кольцо не сработает… Дотрагиваясь до панели прежде, чем успеваю запаниковать снова.

Экран разворачивается в воздухе, будто только и ждал моего прикосновения. Но… Какого чёрта?!

Отчёт о нападении на Кэти открыт. Бегло проглядываю начало, чтобы убедиться в своей правоте: «Докладываем о расследовании дела Кэтрин Хантер… Академия Нотингейл… Проклятье смертельно…» Это точно он! Но неужели у миссис Рид такой досуг – перечитывать отчёты о нападениях в её школе? Бред какой-то.

Скрип паркета за спиной я слышу слишком поздно.

– Попалась, Хантер.

И кто-то зажимает мой рот ладонью.

Глава 9. Теперь ты должна мне. Дважды

Чужое тело вжимает меня животом в столешницу, а крепкая мужская ладонь закрывает рот. Пытаюсь схватить босоножку – её шпилькой можно обороняться, как кинжалом, но пальцы нападавшего сдавливают запястье с такой силой, что ещё чуть-чуть и сломают руку.

Я мычу, брыкаюсь, но поза, в которой меня поймали, унизительно уязвима. Пинаю незнакомца в голень, надеясь заставить его отшатнуться. В ответ раздаётся сдерживаемая ругань. Чужое колено вклинивается между моих ног, мускулистое тело ещё больше прижимает меня к столу.

– Да успокойся ты, бешеная! – раздаётся злой шёпот у самого уха. – Ничего я тебе не сделаю – если сама не попросишь, конечно.

Этот язвительный голос, прохладный запах минерального парфюма, кольцо, давящее на кисть. Озарение приходит с новой волной ужаса – нет, не может быть! Только не Дэмиан!

Отчаявшись, пытаюсь ударить его затылком в лицо, но парень уклоняется. Рука, зажимающая мне рот, заставляет откинуть голову назад. Чувствую тёплое прикосновение губ на шее, почти за ухом.

– Значит, вот какие ролевые игры нравятся нашей заучке? Ну же, Хантер, дёрнись ещё раз, можешь даже магии добавить.

Издевательский голос шепчет прямо в ухо. Дэмиан кусает меня за мочку, не больно, но подчёркивая своё превосходство – от этого хочется взвыть. Проклятье, в самом деле, магичка я или кто?!

Не в состоянии рассчитать силу удара в таком положении, я просто пытаюсь отшвырнуть придурка хотя бы на пару шагов назад, но… Как и в тренировочном зале, магия будто впитывается в его ауру, не причиняя вреда. В тот раз я посчитала это заслугой защитного костюма, однако сейчас происходит нечто странное.

– Хорошая девочка. Предсказуемая, зато послушная, – довольно шепчет Дэмиан, сжимая пальцы с такой силой, что я начинаю задыхаться. – А теперь слушай. Я тебя отпущу, и только попробуй заорать – съёмка как ты роешься в магблоке директрисы тут же отправится ей на браслет. Поняла?

Глаза застилают слёзы злости. Никогда я не чувствовала себя слабее, беззащитнее, уязвимее. Ну почему именно он делает меня бессильной? Хочется завопить во всю, но когда подлетает «шмель» – крохотный шарик портативной магкамеры, – снимая моё лицо крупным планом, я с чудовищной ясностью понимаю: Дэмиан держит меня по рукам и ногам не только физически.

С трудом киваю, подавив ярость. Магия ворочается под кожей, требует выхода, но последнее, что мне нужно, так это устроить погром в кабинете директрисы. Я уже влипла по макушку.

Хватка чужих рук исчезает – Дэмиан отступает. Он падает в кресло, по-хозяйски закидывает ногу на ногу. Спасибо, что молчит: новой порции язвительных комментариев мне не перенести. Поднимаюсь со столешницы, опираясь на неё ладонями. Руки дрожат, дыхание никак не хочет выравниваться. Заставляю себя скинуть босоножки на пол: нужно обуться, чтобы перестать смотреть на Дэмиана снизу вверх. Проглотив застрявшую в горле гордость, я отмахиваюсь от настырного «шмеля». Попытка незаметно вытереть слезинку провалена – противная магкамера шмыгает мимо лица вне пределов досягаемости. Ненавижу.

Источник обжигает желудок, когда я сминаю вёрткого «шмеля» магией, развоплотив его до состояния горстки песчинок, а воздушная плеть тут же приоткрывает окно. Секунду наслаждаюсь победой – собрать устройство обратно невозможно, только если не обходить поля вокруг Нотингейла, без конца призывая магию.

Мой триумф прерван вспыхнувшим за спиной тусклым светом. Не хочу поворачиваться к Дэмиану лицом – догадываюсь, что так легко его не провести. И верно: наглец развернул запись видео со своего магбраслета. Он даже не смотрит на меня, с преувеличенным интересом наблюдая, как в замедленной съёмке снова и снова его пальцы сминают мои губы.

Обречённо приваливаюсь к столешнице. Желая сохранить остатки гордости, едко шиплю:

– Целиком отправишь, вместе с нашим скромным домашним видео?

– О нет, это я оставлю для себя. – Дэмиан издевательски улыбается.

Его оценивающий взгляд проходится по мне с головы до пят, бровь изгибается, когда он замечает обнажённую до бедра ногу, выглядывающую из разреза. Неудержимо хочется подтянуть рукава на плечи, а декольте до подбородка, но я заставляю себя выпрямиться и гордо вскинуть голову. Не позволю ему понять, как чертовски сильно меня нервирует его внимание.

– Как ты сюда попала, Хантер? Кто дал тебе разрешение на вход? – требовательно спрашивает Дэмиан.

– А ты? – в тон ему отвечаю я.

Ответить парень не успевает. В коридоре раздаётся быстрый стук каблуков по паркету. Он приближается, не думая проходить мимо. Дэмиан реагирует мгновенно: стремительно поднимается с кресла, хватает меня за руку и тащит к окну. Магблок погасает сам, а парень заталкивает меня за плотную длинную портьеру, прижимает к стене у откоса. Я снова оказываюсь в его плену. Хочу возмущённо отстраниться, но он опять зажимает ладонью мой рот – дверная ручка поворачивается, и каблуки входят внутрь.

Сердце тяжело стучит чуть ли не в горле, вот только не могу понять – это из-за страха быть раскрытой, или от того, что грудью чувствую дыхание Дэмиана.

Глаза привыкли к темноте кабинета, и когда вспыхивает настольная лампа, её мягкий свет даже через портьеры кажется ослепительно ярким. Мы оба прислушиваемся к шагам по ту сторону штор: директриса открывает дверцу шкафа, выдвигает коробку и что-то перебирает внутри. Вдруг Дэмиан насмешливо улыбается и беззвучно говорит только одно слово: «Обувь».

Какая к чёрту обувь?!

Я недоумённо хмурюсь, как внезапная вспышка озарения пронзает мозг: мои босоножки так и валяются на полу у стола. Если бы не горячая ладонь парня, всё ещё прижатая к моему рту, я бы ахнула от ужаса. Дэмиан видит панику, заволакивающую моё сознание, и ещё крепче притискивает к стене. Свободной рукой он гладит меня по щеке, заправляет выбившийся локон за ухо, будто невзначай касается шеи – там, где яростно бьётся пульс. Пальцы сами собой цепляются за ворот его рубашки. Смотрю, как изгибаются в усмешке красивые губы, и с трудом сглатываю ставшей вязкой слюну. В горло будто песка насыпали, а я могу думать лишь о том, как потрясающе от него пахнет ледяным бушующим морем и галькой на его берегу. В холодных зелёных глаза Дэмиана пляшут бесенята, когда моё дыхание становится прерывистым – но уже не от страха.

– Проклятье, – ворчит миссис Рид.

Хлопает оконная створка, закрываясь от прикосновения её магии, а я наконец вспоминаю о том, где оказалась и что вообще происходит.

Директриса уходит, захлопнув дверь, свет лампы гаснет, и нас накрывает глухая тьма. Ненадолго – сквозь тучи проступает луна, дав возможность различить черты лица Дэмиана. Он убирает руку с моих губ лишь затем, чтобы погладить по щеке.

– После такого нужно снять стресс. – От его хриплого шёпота я вся покрываюсь мурашками. – Чур я сзади.

Без каблуков мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, и когда парень наклоняется к моим губам, я так и замираю, приоткрыв рот. Его взгляд гипнотизирует, отбирая последние силы к сопротивлению.

Стоп. Что?!

Смысл сказанных слов доходит не сразу, но когда осознание приходит, я с силой толкаю нахала в грудь. Дэмиан смеётся, даже не думая меня удерживать, а я принимаюсь остервенело барахтаться в шторах, пытаясь найти выход.

– Не нервничай так, Хантер. – Парень легко отодвигает портьеру в сторону, и я чуть не валюсь на пол.

Подхватив босоножки, бросаюсь к магблоку. Скинуть отчёт, выбраться в коридор – больше мне ничего не надо. Спиной чувствую движение, но снова так не попадусь! Резко разворачиваюсь, выставив вперёд туфлю.

– Только подойди!

– И что, забьёшь до полусмерти Вивьеном? – Дэмиан указывает на обувь в моей руке. – Кстати, откуда такие дорогие тряпки? Донашиваешь за подругой?

Я вспыхиваю. Он знает про Энн? Ну конечно знает, раз даже Виктор упомянул нашу дружбу. Отвечать не собираюсь, лишь молча тянусь к магблоку директрисы.

– Не торопись. – Дэмиан перехватывает мою руку. Пытаюсь вырваться, но он держит крепко, притягивая к себе. – Напомнить тебе, у кого есть съёмка с некой девицей?

– Напомнить тебе, кто ещё попал на запись вместе с ней? – огрызаюсь я. – Только попробуй её показать, и мы вместе вылетим отсюда!

– Думаешь, меня это пугает? Угадай, кому из нас двоих без окончания академии жизнь будет испорчена навсегда? Даже не знаю… Такой сложный вопрос.

Дэмиан делает издевательски задумчивое лицо, продолжая сжимать моё запястье с такой силой, что на утро наверняка проступят синяки. Вот только это меня не беспокоит. Холодею от одной мысли о подобной перспективе: не уверена, что этому мажору, наследнику многомиллиардной корпорации, вообще необходимо общее образование, кроме как ради создания нужных связей. Мне же без старшей школы не устроиться ни на одно место, где есть хоть какая-то перспектива. Официантка и уборщица станут потолком карьеры. Подлец это знает, с удовольствием наблюдая за отчаянной работой мысли на моём лице.

– Ты моя должница, Хантер. Делай, что говорю, и проблем не будет.

Непонимающе смотрю на Дэмиана. Что это значит? Чего он хочет?

– Ты меня шантажируешь? – Всё ещё не верю в происходящее.

– Для лучшей ученицы Райтон-Хоув ты слегка непонятлива.

Мы смотрим друг на друга: я с болезненной яростью, он холодно и выжидающе. Стремительно перебираю варианты, как выпутаться. Мне нужен этот чёртов отчёт. Мне нужно больше узнать о Кэти. Мне нужно остаться в Нотингейле.

Может, попробовать уничтожить магбраслет Дэмиана? Вот только сделать это незаметно не получится, а с моей магией в присутствии парня творится что-то странное. Кроме того, если он успел перекинуть запись, мы устроим магическую бурю посреди директорского кабинета зазря.

Прикусываю губу, чтобы не расплакаться от накатившей волны отчаяния. Я ничего не могу противопоставить такому наглому шантажу. Либо делать, как он говорит, либо вылет из Нотингейла. Ненавижу себя за отсутствие сопротивления, ещё больше ненавижу за ту минутную слабость, которой хотела поддаться, пока мы скрывались за портьерой. Дэмиан – подлец без чести и совести, и теперь я в его плену.

– Молодец, – правильно считывает моё молчание Дэмиан. – Верное решение. Твоя покорность мне нравится. Мы точно сработаемся.

Он отпускает мою руку. Тру запястье, пока Дэмиан двумя движениями скидывает отчёт с магблока директрисы себе на браслет, а потом закрывает файл. Он поворачивается к креслу, намереваясь вернуть его на место у стола.

– Подвинься.

Заторможенно хлопая ресницами, отхожу в сторону. Дэмиан задвигает кресло, одёргивает шторы, сосредоточенно проверяет остатки магии в воздухе.

– Пошли, нужно убираться отсюда.

Парень идёт к выходу, а я всё не могу опомниться. Дважды за полчаса побывать в его объятиях и каждый раз против своей воли – это слишком. А самое главное – не получилось заглянуть в отчёт. Пытаюсь обуться, присаживаюсь на корточки, чтобы застегнуть ремешки, но пальцы дрожат так сильно, что не могу попасть в застёжку.

– Ты чего там копаешься? – недовольно спрашивает Дэмиан от двери. – Шевелись!

Закусив губу, кое-как справляюсь с первой застёжкой. Балансируя на шпильке, пытаюсь затянуть ремешок на второй и чуть не падаю. Магбраслет беззвучно моргает – это Дженна отправила цифру «10». Десять минут до выхода на сцену.

Злости не осталось. Я всё провалила. Слёзы застилают глаза, вытираю их тыльной стороной ладони и возвращаюсь к босоножке. Нельзя разныться, только не сейчас, когда впереди выступление Дженны. Хоть это я должна довести до конца.

– Ну что там у тебя?

Дэмиан присаживается на корточки рядом. Горячие пальцы ощупывают мою лодыжку, находят ремешок босоножки и ловко его затягивают. Парень поднимает меня на ноги, тащит к двери. Плетусь за ним, как побитая собака на верёвке, дышу с трудом, сдерживая рыдания.

Прислушавшись к звукам в коридоре, Дэмиан осторожно приоткрывает дверь, выглядывает наружу. Тихо, только из залы доносится пение Реджины. Надо торопиться: на репетициях мы были следом за ней. Парень выдёргивает меня из кабинета, захлопывает дверь. Стою посреди коридора, как будто в могиле. Не смогу, я просто не смогу выйти на сцену в таком виде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.