Мари Дюкам
Повелительница Дикой Охоты

Глава 1. Вынужденный брак

Занимался рассвет. Я стояла у окна спальни, ощущая во рту привкус предательства, унижения и горечи антимагического зелья. Последнее задело особенно остро: двое всадников держали меня за руки, пока третий заливал мерзкую жидкость прямо в горло, предусмотрительно зажав нос ладонью. Когда они бросили меня в комнате, обессиленную и разбитую, ночь уже перевалила за половину. Теперь бессмысленно было вызывать рвоту в попытке избавиться от зелья, оно давно успело подействовать.

«На рассвете она станет моей женой». Безразличное лицо Рейнара вставало перед глазами всякий раз, когда я пыталась уснуть. Его холодные слова эхом отдавались в ушах. Он никак не отреагировал на мои мольбы там, в зале, не пришёл и в комнату, хотя я до хрипа сорвала горло, зовя его, и содрала ладони в кровь, пытаясь достучаться до стражников. Лишь пару часов назад пришли молчаливые служанки, принесли новое свадебное платье, вместо предыдущего испачканного.

Этот наряд оказался куда проще, с высоким воротом под горло и длинными рукавами, открывающими лишь запястья. Женщины попытались умыть и заново причесать меня, но я выгнала их, швырнув в ближайшую служанку серебряную вазу из-под фруктов. Краткий приступ ярости придал сил, я ругалась не хуже грузчика, наверняка перебудив половину замка, но повелитель Дикой Охоты так и не явился на шум.

Повелитель.

С губ сорвался горький смешок, когда я вспомнила, с каким безрассудством защищала Рейнара. Хейдрек, его отец и предыдущий повелитель, никак не ожидал такого отпора, за что и поплатился жизнью. А я снова оказалась на пороге ненавистного брака. Конечно, Рейнар – не Хейдрек, он не внушал отвращения и ужаса, но соглашаться на замужество, только потому что мне померещилась влюблённость, я не хотела. Тем более нет никаких гарантий, что теперь, будучи повелителем, Рейнар не захочет избавиться от меня по прошествии времени, чтобы заполучить не только мою магию, но и дар следующей невесты.

Яркой вспышкой пронеслось воспоминание о той ночи у лесного озера, о жадных губах Рейнара на моей коже, его горячих руках на моих бёдрах. Сердце заныло от желания, но одновременно захотелось надавать себе оплеух. Очнись, Агата! Нельзя влюбляться в мужчину, который утаил самое главное о себе. Знай я, кто он такой, то бросила бы его ещё в том лесу, где случайно призвала цвергов.

Громкий стук в дверь выдернул из горьких мыслей. Неужели Рейнар решил, что я смиренно пойду к алтарю? Ни за что! Кого бы он ни прислал, ему не поздоровится, такого скандала, который я устрою, эти стены ещё не видели. Метнувшись к столу, я схватила тяжёлый подсвечник, приготовившись оборонятся. Таким и убить можно, если удачно ударить.

Двери распахнулись. Мои пальцы дрогнули, но я ещё крепче вцепилась в своё оружие. Уверенной походкой Рейнар прошёл в спальню, жестом велев трём сопровождавшим его всадникам задержаться снаружи. Створки закрылись, и мы остались вдвоём.

– Неужели ваши традиции позволяют жениху врываться в покои невесты до брака? – едко спросила я.

– Не позволяют, но лучше так, чем если тебя потащат вниз силой, а ты будешь орать и вырываться. Такого наши традиции точно не выдержат, – усмехнулся Рейнар.

Видимо, бессонная ночь была не только у меня. За прошедшие часы и без того исхудавший после ранения повелитель ещё больше осунулся, под глазами залегли серые тени. Он убил отца, защищаясь, а тот перед этим хотел его казнить – вряд ли будешь бодрым после таких событий.

Впрочем, я выглядела ему под стать, скорее как труп невесты, чем счастливица, ожидающая брака. Волосы торчали не уложенной копной, губы искусаны от волнений, в уголке рта трещина, оставленная пощёчиной Хейдрека, ногти обломаны. Рядом мы наверняка смотрелись органично – для поднятых из могил зомби, по недоразумению решивших пожениться.

– Смотрю, ты подготовилась.

Рейнар указал на подсвечник, в который я вцепилась, как утопающий в спасательный круг. Несмотря на усталость, повелитель улыбнулся, заметив мой решительный настрой.

– Подойди и узнаешь, – с вызовом бросила я, зная, что против него подсвечник бесполезен.

Но Рейнар не стал применять мощь магии. Вместо этого он опустился в кресло у потухшего камина и устало прикрыл глаза.

– Я не собираюсь воевать с тобой, Агата, – негромко сказал он, потирая виски, будто пытаясь унять головную боль.

– Значит, ты меня отпустишь? – с надеждой спросила я, на всякий случай сохраняя дистанцию.

– Не могу.

– Но почему?

Мой голос невольно дрогнул, и я крепко сжала пальцы свободной руки в кулак, так, чтоб ногти до боли впились в ладонь. Нельзя показывать Рейнару мою слабость, он и так знал меня куда лучше Хейдрека – и это большая проблема.

– Как далеко ты уйдёшь, если за тобой будут охотиться остальные всадники? – тихо спросил повелитель, открыв, наконец, глаза.

– Так прикажи им оставить меня в покое!

– После того, что мы сделали? Меня защищает магия и титул, а что защитит тебя? И ты плохо знаешь Цису, если думаешь, что мой приказ на неё подействует. Она была любовницей отца долгие годы, и именно тебя она винит в его смерти. Боюсь, даже если я её казню, она драугом вылезет из могилы и будет искать тебя, пока не убьёт.

– Тогда я поживу тут, а потом, когда она успокоится – когда-то же это случится? – ты отпустишь меня…

Я поняла, как глупо прозвучало это предложение, и умолкла, чуть не выронив подсвечник. Рейнар молча наблюдал, как я, помявшись на месте, всё-таки опустила его на стол. Боевой запал угас, когда я поняла, что тащить меня под венец никто не собирается.

– Зачем тебе я? Возьми любую знатную девушку Алатрута! К тебе же очередь выстроится от самых ворот, – внесла я новое предложение, а внутри всё замерло в ожидании ответа. Вдруг, Рейнар скажет, что ему нужна именно я…

Господи, Агата, опомнись! Мне снова захотелось надавать себе пощёчин.

– Думаешь, я не рассматривал этот вариант? – хмыкнул Рейнар, одной фразой лишив меня пусть дурацкой, но надежды. – Загвоздка в магии. Я чувствую, как мощь моего Призыва, возросшая после получения дара отца, стремительно снижается. У меня нет времени на полноценный отбор невест, да и никто из девушек не будет иметь твоей силы. Ты всё ещё Призванная, забыла? Агата?

Тут повелитель обратил внимание на моё окаменевшее лицо. Пока он говорил, я пыталась совладать с горькой мыслью, что ему нужна лишь моя магия. Перейди она к кому другому, он и не заметит изменений. Чувствуя, как начало щипать в носу, я закусила щёку изнутри, чтоб болью привести себя в чувство. Нельзя дать ему понять, что мне не всё равно.

– Агата? – снова повторил Рейнар, внимательно вглядываясь в мои глаза.

– Призванная, да, – неестественно спокойным тоном отозвалась я. – Значит, тебе, как и Хейдреку, нужен мой Призыв. Тогда приготовься придумать пару новых способов пыток: я не дала согласие отдать его твоему отцу, и ты не получишь тоже.

– Пыток? – нахмурился повелитель. – О чём ты, Агата? Я всё ещё привязан к тебе проклятьем. Твоя жизнь – моя жизнь. Забыла?

Что? Я же освободила его! Едва открыв рот, чтобы напомнить об этом Рейнару, я тут же сжала губы. Он не знает. Не знает, что нас больше ничего не связывает!

Горечь на языке усилилась. Так вот почему Рейнар бросился защищать меня от Хейдрека – он думал, что защищает себя. Глупая Агата, неужели ни прошлая, ни настоящая жизнь тебя ничему не научили? Ты никому по-настоящему не нужна, но все от тебя что-то хотят. В том мире деньги, в этом магию. Итог один: выкорчевать из души зачатки чувств всё-таки наилучшая стратегия выживания. Её и стоит придерживаться дальше.

Но почему же так больно?

– Не забыла. Ты однажды уже оставил меня, оправдав как-то этот поступок для проклятия. Уверена, найдёшь способ и согласие из меня вытянуть, – попыталась выкрутиться я.

Рейнар помрачнел.

– Я должен защищать тебя, Агата, это всегда и делал, – спокойно начал объяснять он. – Я ушёл, потому что рядом со мной было небезопасно. Одной у тебя был шанс затеряться в Хельгланде. Сумей ты не использовать магию, отец бы никогда тебя не обнаружил. Меня же он найдёт везде.

– Больше не найдет. Мы убили его, – холодно поправила я.

Лицо Рейнара стало маской отстранённости. Он не успел ничего ответить: я продолжила говорить, резко выплёвывая слова.

– Когда ты собирался сказать мне о вашем родстве? Кажется, был неплохой момент несколько дней назад. Мы разговаривали о всадниках, помнишь? И о повелителе тоже. Или когда ты благородно сохранил мою невинность для Хейдрека? Тогда тоже мог сообщить, что спать с будущей мачехой противоречит правилам приличия. Я бы даже согласилась.

– Агата, пожалуйста…

– Ты врал мне, – перебила я его. – А теперь что-то говоришь о защите? Как я могу верить тебе, Рейнар? Твои представления о моей безопасности очень неоднозначны.

– Неоднозначны?

Повелитель стремительно поднялся на ноги. В два шага он оказался рядом, крепко схватил за плечи. Я попыталась вырваться, но Рейнар не отпустил, наоборот, ещё крепче сжал пальцы. Он нависал надо мной, зло нахмурившись, серебряные волосы разметались по плечам. Заговорил повелитель с неприкрытой яростью:

– Знаешь, что я делал полночи, кроме распоряжений о похоронах? Я защищал тебя от всадников. Циса не единственная, кто считает, что от тебя мёртвой пользы больше, чем от живой. Ещё раз спрашиваю: как долго ты намереваешься протянуть с десятком всадников за спиной, только и ждущих момента всадить меч тебе в сердце?

– Хоть сейчас не ври! – вспылила я, упёршись ему в грудь и снова попытавшись освободиться. – Ты защищал себя!

– Проклятье, Агата! – Рейнар встряхнул меня, как куклу. – Послушай внимательно! Единственный шанс нам обоим не улететь в могилу – брак! Если бы был способ избавить тебя от этой участи, я бы так и сделал, но его нет. Без моей защиты ты погибнешь, Призыв не защитит тебя от яда или кинжала во сне. А без тебя, без твоей магии, я умру через неделю.

Последние слова были произнесены негромко, но твёрдо. Он не преувеличивал, не давил на жалость, лишь констатировал факт.

– Но что случится через неделю? – уже спокойнее спросила я, перестав вырываться.

– Нужно провести ритуал…

Договорить Рейнар не успел. За дверью послышались раздражённые голоса, грохот падающей мебели, а затем пронзительный крик Унны перекрыл переругивания взрослых.

– Я хочу его видеть! Немедленно! Я жду всю ночь!

Дверь распахнулась, и девочка влетела в спальню в том же прелестном белом платье, в каком была на церемонии. Проскользнув между рук всадников, она бросилась на Рейнара с кулаками.

– Как ты мог! Ненавижу! Ненавижу!

От неожиданности повелитель отпустил меня. Унна продолжала лупасить ладонями по его броне, заливаясь слезами.

– Зачем ты убил его! Ненавижу!

Не говоря ни слова, Рейнар опустился перед ней на колени. Ему не сразу удалось обхватить её за плечи: пара ударов пришлась по лицу, но он молча стерпел, даже не попытавшись увернуться.

– Лучше бы ты умер! – плакала Унна, а Рейнар, обняв, прижал её к себе. – Лучше бы это был ты…

Рыдания перешли в икоту, а потом и вовсе в сопение. Повелитель гладил её по голове, что-то тихо шепча на ухо – я не смогла разобрать слов. Не желая быть свидетелем чужого горя, я отступила на пару шагов назад, но поздно: Унна подняла голову. Глядя на меня красными от слёз глазами, она, всхлипывая, потребовала:

– Ты должна выйти замуж за моего брата, иначе это всё было зря.

Я открыла было рот, чтоб возразить, но заметила умоляющий взгляд Рейнара. В сущности, у меня и впрямь нет выбора. Закусив губу, я молча кивнула.

Когда уставшую Унну увели няньки, я наконец спросила:

– Что ты ей сказал?

– Что я это сделал, потому что очень тебя люблю, – пожав плечами, ответил Рейнар. Он встал на ноги, не глядя в мою сторону – к счастью, ведь от этих слов всё внутри перевернулось.

– Опять соврал, получается? – дрогнувшим голосом уточнила я.

– Другую правду она не сможет понять. – Повелитель повернулся ко мне, протягивая руку. – Так ты станешь моей женой, Агата?

Секунду поколебавшись, я вложила пальцы в его ладонь:

– Да, но только потому, что другого выхода у меня нет.

Глава 2. Свадьба и прочие неприятности

В этот раз мы спустились по лестнице вместе. Первые лучи солнца скользнули в замковый холл, когда Рейнар остановился перед закрытыми дверями в залу.

– Я буду ждать внутри, – негромко сказал он.

Лёгким поцелуем коснувшись моих пальцев, он тут же ушёл, оставив меня в окружении знатных девиц и их служанок. Как я ни отпиралась, они всё равно умудрились привести меня в некое подобие невесты. Чьи-то руки пригладили локоны с помощью редкого гребня, кто-то надел жемчужное ожерелье с каплей рубина в центре. Синяки под глазами скрыла тонкая вуаль, которую осторожно закрепили на неизвестно откуда взявшейся диадеме. На всё про всё девушкам потребовалось не больше пятнадцати минут, и вот я уже снова стояла перед дверями – в этот раз не со страхом, а с неуместным трепетом.

– Позвольте проводить вас, госпожа, – раздался за спиной приятный мужской голос.

Я, ожидавшая встретить кого-то из родственничков, растерянно обернулась. Мне протягивал руку тот незнакомый брюнет, что прикрывал Цису во время нашей схватки с Хейдреком. Сейчас это всё больше походило на воспоминания столетней давности, хотя не прошло и суток.

– Меня зовут Арманд, миледи.

Мужчина учтиво поклонился. Его гладкие чёрные волосы блестели в солнечных лучах, зелёные глаза приветливо улыбались, несмотря на общий флёр усталости – кажется, этой ночью в замке никто не спал. Тонкие черты лица, изящные руки, подтянутое тело – такое ощущение, что во всадники отбирали только красивых людей с даром.

– Благодарю, – ответила я, склонив голову в ответ.

Двери открылись, и мы перешагнули порог в гробовой тишине. Не играли музыканты, не перешёптывались гости – их вообще стало вполовину меньше. Цветы, украшавшие зал, убрали, пол залатали, ковровую дорожку тоже свернули, от чего стук моих каблуков гулким эхом заполнял пространство.

Унна не сопровождала нас впереди, а бледной тенью замерла по левую руку от жреца, ожидая, когда мы подойдём. Всадники собрались справа, Цисы среди них не было. Арманд подвёл меня к Рейнару, с поклоном передал ему мою руку и отступил назад.

Жрец – всё тот же старик в белоснежной мантии – казался недовольным, но стоило нам преклонить колени, как он благодушным взглядом окинул собравшихся и завёл привычную молитву.

Сквозь полупрозрачную вуаль я смотрела на Рейнара, не в силах отвести взгляд. Отчаянная попытка прочитать хоть что-нибудь на его лице не увенчалась успехом. Повелитель с почтением слушал жреца, крепко держа меня за руку. Наверно, боялся, что я сбегу в последний момент.

– Да будут муж и жена единым целым, как един наш Создатель, – размеренно прогудел положенные слова жрец.

Чаша из чистого золота в его ладонях сверкнула на солнце.

– Клянёшься ли ты, невеста, отдать своему мужу и господину себя, свою любовь и свой дар?

– Клянусь, – выдохнула я.

– Клянёшься ли ты, жених, любить и защищать свою жену до конца дней?

– Клянусь, – твёрдо ответил повелитель.

Жрец вытащил из-за пояса кинжал, проткнул остриём наши пальцы, чтобы в разбавленное вино капнуло по капле крови. Мы отпили из чаши: сначала я, затем повелитель.

– Именем Создателя объявляю вас мужем и женой!

Молодой мальчишка, помощник жреца, принес подушечку с парой тонких золотых колец. Мы буднично обменялись ими, словно делали это каждый день. Гости вежливо пхлопали, но никто не закричал поздравления, не заиграли музыканты. Всё действо больше напоминало похороны, чем свадьбу.

Рейнар откинул вуаль с моего лица. Он незаметно улыбнулся уголками губ, от чего в груди развязался невидимый узел. Я наконец-то смогла дышать. И когда повелитель нагнулся ко мне для поцелуя, потянулась навстречу.

Его прикосновение оказалось мимолётным. Лёгкий чмок чуть ли не в щёку – и вот мы уже идём между гостей к широкой лестнице, ведущей на этаж выше. Там, в зале поменьше, накрыли три стола, выстроившиеся в ряд у стены слуги помогали прибывшим найти своё место. Меня, растерянную и ошеломлённую, усадили во главе стола с одной стороны, а Рейнара – с другой. Теперь нас разделяли пять метров разговаривающих и смеющихся людей, лишив меня возможности незаметно уточнить, что за ерунда произошла с клятвами: я точно помнила, что Хейдреку важно было лишь обещание отдать дар добровольно, но сегодня жрец не сказал об этом ни слова. Увы, гадать над произошедшим мне пришлось в собственных мыслях.

Утро сменилось полднем за бессчётными переменами блюд и долгими поздравлениями. Я ела мало: навязанный праздник не радовал, корсет сдавливал живот, а единственному желанию – закрыться в спальне на пару дней – не суждено было сбыться. Не скрываясь, я наблюдала за Рейнаром, надеясь, что он заметит моё пристальное внимание, и нам удастся поговорить. Но к повелителю то и дело подсаживались гости с долгими разговорами, из-за чего тот всё время был занят.

В обед меня в сопровождении прочих женщин отправили до вечера разбирать подарки. Бесчисленные ковры, шкатулки с украшениями, меха, бочки с винами – всё требовалось осмотреть, всех поблагодарить, поддержать светскую беседу, не теряя вежливой улыбки. Возможно, настоящую Агату к этому подготовило воспитание, но я выдохлась уже через час, а конца и края подаркам не было видно.

Мы вернулись в зал только с наступлением вечерних сумерек. Мужская половина гостей успела наесться и напиться до одури. В воздухе висел плотный кумар от курительных смесей, перегара и дыма от разожённого камина, в который кто-то бросил охапку душистых трав. Музыканты играли, не стесняясь фальшивых нот, певец исполнял что-то своё, не обращая внимания на аккомпанемент. Кто-то орал поздравления, кто-то спорил до драки. Всё происходящее больше напоминало обычную пьянку, а не свадебный пир.

Усевшись в кресло с высокой спинкой, я наконец-то вытянула гудящие ноги, мечтая лишь об окончании этого дня. За плотной дымовой завесой разглядеть Рейнара было непросто, но я заметила, что он не поддался всеобщему кутежу. Повелитель как и остальные всадники, сменил броню на черный строгий камзол, из под которого выглядывал ворот белоснежной рубашки. Рейнар даже не заметил моего возвращения, и я позволила себе рассматривать его, не скрываясь. Он внимательно слушал какого-то старика, экспрессивно вещавшего уже добрых десять минут.

Вдруг гость прервал свой монолог и жестом подозвал молоденькую девушку – то ли дочь, то ли внучку. Девица встала перед повелителем, потупив глазки. Её длинные черные локоны волнами спускались по плечам, подчёркивая выразительную линию декольте, а то и дело проглядывающая улыбка была скорее соблазнительной, чем смущённой. Старик нахваливал свою родственницу, Рейнар что-то отвечал, не скрывая веселья, а я вдруг ощутила жгучий укол ревности.

– Вижу, миледи не одобряет подобное? – раздался за плечом знакомый голос.

– Простите? – Я очнулась от разглядывания неприятной картины и обернулась.

Рядом с моим креслом в полупоклоне замер Арманд.

– Вы не выглядите радостной. – Он жестом обвёл зал. – Надо признать, начинаются такие пиры куда достойнее, чем заканчиваются. Позволите?

Он указал на покинутое кем-то место по правую руку от меня. Я машинально кивнула, продолжая то и дело поглядывать на противоположный конец стола. Девица присела в реверансе перед Рейнаром, когда тот поднялся с кресла. Какой-то сухопарый мужчина, одетый в форму лакея, тут же подскочил к повелителю, коротко кивнул на его короткий приказ. У меня заныло в груди, когда Рейнар поднёс руку девушки к губам, целуя на прощание. Призывно блеснув глазами, она удалилась с камердинером, а все мужчины в зале провожали её взглядами.

– К этому придётся привыкнуть, госпожа, впереди вас ждёт ещё много похожих историй, – меланхолично заметил Арманд, придирчиво изучая оставленный перед ним кубок.

Решив, что допивать за кем-то он не собирается, всадник выплеснул остатки вина через плечо, забрызгав брюки проходившего мимо гостя. Тот начал возмущаться, но, распознав в обидчике всадника, тут же исчез, бормоча извинения.

– Вы снова имеете ввиду пиры? – холодно спросила я, сделав глоток остывшего травяного чая, который специально для меня принесли из кухни.

– Разумеется. – Арманд ответил хитрой улыбкой. – А вы о чём подумали?

– Конечно, о них, – фыркнула я, переключив всё внимание на всадника. – Ваши соратники сторонятся меня, но вас, кажется, я совсем не пугаю?

– Надо признать, ваш дар впечатляет, – спокойно ответил тот, жестом подзывая слугу с блюдом, на котором возлежала запечённая индейка. – Но в хрониках описывали и не такое.

– Я забрала магию повелителя Дикой Охоты – что может быть более впечатляюще?

– Вы не забрали, вы её отозвали, – педантично поправил меня всадник. Он отсёк кусок птицы кинжалом и принялся разделывать его на части. – Магия всё равно нашла следующего повелителя, как и должна была после смерти Хейдрека.

– То есть так уже делали? – с интересом уточнила я, наблюдая за его уверенными движениями.

– Нет, – покачал головой Арманд. – Но теперь мы знаем, чего от вас ждать.

И с наглой улыбкой протянул мне кусок мяса прямо на острие кинжала. От неожиданности я даже не стала отказываться. Птица оказалась мягкой и пряной – всадник щедро полил её соусом из соусника.

– И тем не менее некоторые из вас хотят от меня избавиться? – спросила я, прожевав первый кусок.

– Хотели, – поправил Арманд, ни мало не смутившись. – Теперь вы супруга повелителя, а учитывая его подход, то вас лучше и впрямь не трогать.

– О чём вы?

– Скажем так, Рейнар не желает идти по стопам отца, – туманно ответил всадник. – Он совсем не похож на Хейдрека, и, скажу вам по секрету, это смущает многих куда больше, чем вы и ваша магия.

Я непонимающе нахмурилась.

– Рейнару грозит опасность? Но тогда вы должны это сказать ему, а не мне.

– О, не волнуйтесь, он в курсе! – Арманд отхлебнул из кубка и внимательно посмотрел на меня. – Вы так трогательно переживаете друг за друга. Хорошо, что Хейдрек не сумел довести обряд до брака – неловко было бы потом выяснять, чьи дети на самом деле будут править.

– А вы наглец, – протянула я, смерив всадника ледяным взглядом. – Подите прочь, пока я вас не прокляла.

Но вместо того, чтобы смутиться или хотя бы испугаться, Арманд расхохотался.

– Вы и правда не из этих мест, – улыбаясь, сказал он. – Другая бы триста раз покраснела, выскажи я подобные предположения вслух. Конечно, я уйду, если вы того хотите, но кто ещё сможет ответить на все ваши вопросы?

Я прикусила губу. Подлец знал, чем меня пронять. Слишком много мне хотелось узнать о всадниках и особенно о Рейнаре. Арманд с улыбкой ожидал моего решения, а когда я вздохнула, молча признав его правоту, положил на тарелку ещё кусок мяса.

– Ешьте, – велел он. – Рейнар не простит меня, если вы в брачную ночь будете урчать животом от голода.

Я с возмущением попыталась шлёпнуть всадника по руке салфеткой, но тот ловко отдёрнул ладонь.

– Как давно вы его знаете? – решив больше не поддаваться на провокации, спросила я.

– Повелителя? – Арманд задумчиво почесал подбородок. – Кажется, всадники забрали меня из семьи в три года, Рейнар был старше на год. Мы росли вместе в Тодбурге лет до десяти, а потом, после смерти Алируны, Хейдрек отослал его в южные земли.

– Алируна была его матерью? – уточнила я, вся обратившись в слух.

Арманд кивнул.

– Она была первой супругой Хейдрека, и кто знает, что было бы, не случись той трагедии.

Я выжидающе смотрела, как всадник неспешно отпил из кубка, а потом вернулся к индейке.

– Но что случилось? – поторопила я его, когда поняла, что Арманд слишком увлёкся едой в собственной тарелке.

– Говорю же, трагедия. Хейдрек всегда был слишком строг к Рейнару, и однажды потребовал, чтобы тот использовал Призыв каким-то особым способом. Тот пытался, но ничего не выходило. Так слово за слово случилась ссора, во время которой Призыв-таки был использован. Только в результате в горах сошла лавина, накрыв единственную дорогу к Тодбургу, по которой как раз возвращалась в замок Алируна. – Арманд говорил спокойно, вертя кубок в руке. – Мне было девять, когда это произошло. Нас не взяли на раскопки завала, и мы сутки прождали в замке.

Уточнять, что произошло с Алируной, я не стала. Арманд немного помолчал, словно вспоминая то время, потом одним глотком осушил кубок и жестом указал виночерпию принести ещё.

– Хейдрек чуть не убил его, – тихо продолжил всадник. – Тогда Экхарт сумел уговорить повелителя отправить его с Рейнаром к южным лордам. Там они провели почти десять лет, а когда вернулись, Хейдрек относился к сыну как к простому всаднику, ничем не выделяя и никак не участвуя в его жизни.

– Но это же просто случайность! – поражённо воскликнула я, тут же понизив голос. – Никто не застрахован от ошибок, тем более когда в дело вступает магия.

– Это понимаете вы, я, все вокруг, но не Хейдрек. Ему никогда не нравилось, что Рейнар был слишком привязан к своей матери, он считал это слабостью.

Я поражённо молчала. Не укладывалось в голове, что отец может ревновать сына к матери. Зато теперь мне стали окончательно ясны слова Хейдрека про «правильного» наследника. Ещё вчера я думала, что дело в Унне, которая не могла стать повелительницей Дикой Охоты вместо отца. А оказалось, что наследник-то был, только он не устраивал самого Хейдрека.

– Как погляжу, семейные проблемы распространены во все времена и во всех мирах, – пробормотала я, но Арманд услышал.

– Вот уж верно. Ваш брат – я имею ввиду милорда Дитмара, – тоже не слишком обрадовался расторжению вашей помолвки и столь скорому новому обучению. Он требовал у повелителя вернуть вас в отчий дом.

– Дитмар? – По спине пробежали мурашки омерзения, но я быстро взяла себя в руки. – Странно, он был крайне заинтересован в моей свадьбе с повелителем, вы и сами видели.

– Вот только повелитель-то сменился, – пожал плечами Арманд. – В любом случае они с милордом Эдвином отбыли из Тодбурга незадолго до обряда. Как и многие другие гости.

Я окинула взглядом зал. Теперь настроение на пиру не казалось мне разнузданно-весёлым, скорее наоборот: гости ели, пили, пели и плясали, то и дело напряжённо поглядывая друг на друга и на немногочисленных всадников.

– Но зачем мы говорим о грустном в такой вечер! – Арманд словно очнулся от тяжких воспоминаний и снова хитро поглядел на меня. – Хотите, расскажу, как мы с Рейнаром в шесть лет напихали навоза в сапоги Экхарта? Ох и попало нам тогда… – И, глядя как я не смогла удержаться от смеха, продолжил заговорщицким тоном. – А может, рассказать о том, какие девушки ему нравятся? Я знаю, пожалуй, почти о каждой. Хотя чего тут говорить: у нас очень похожие вкусы, а вы мне кажетесь крайне привлекательной.

– Если это комплимент, то он не уместен. – Я постаралась напустить на себя серьёзность, но вышло скорее кокетливо, чем строго.

– Просто не хочу, чтобы вы переживали из-за глупостей. – Арманд вдруг положил ладонь на мою кисть, ободряюще сжав её.

– Не понимаю, о чём вы, – чуть дрогнувшим голосом ответила я, отняв руку. Неужели моя ревность так заметна?

– Простите, если обидел вас, миледи, – тут же повинился Арманд. – Чем я могу загладить свою дерзость?

Я смотрела в его зелёные глаза и никак не могла раскусить, что в его поведении было искренним, а что напускным. В нём будто бы уживались и галантный кавалер, и задира, и эмпатичная натура.

Вернулись музыканты, уходившие на небольшой перерыв, и снова забренчали гитары, запищали свирели, запиликали фидели, а отдохнувшие гости пустились в задорный пляс. Танец был мне незнаком, но выглядел несложным: хлопки, прыжки, повороты. Да и опозориться на фоне некоторых перебравших с вином гостей было трудно.

Решившись, я подала Арманду руку:

– Потанцуем? Не знаю, на сколько это прилично танцевать новобрачной не с женихом, но Рейнар занят, а я хочу веселья.

– Очень неприлично, – заверил всадник, глаза его озорно заблестели. – Но как я могу отказать своей госпоже.

Он встал, взял меня под руку, тут же увлекая в толпу пляшущих людей. Тяжёлая юбка мешалась под ногами, я не попадала в ритм, не зная последовательности движений, но Арманд с весёлой улыбкой направлял меня, показывая, что делать. Ко второму кругу я влилась и, позабыв про усталость, подпрыгивала, хлопала и кружилась вместе с ним. Впервые за этот трудный день мне стало хорошо, я смогла искренне улыбнуться, а потом и рассмеяться намеренно неуклюжим движениям Арманда. Музыка закончилась тремя резкими аккордами, и все танцующие разразились аплодисментами.

Я тоже захлопала в ладоши, улыбаясь Арманду, и в следующий миг врезалась в кого-то спиной.

– Прошу проще…

Стоило обернуться, как слова застряли в горле, а улыбка медленно сползла с губ. Позади меня стоял Рейнар. По его невозмутимому лицу нельзя было понять, насколько его разозлила моя выходка. Повелитель подал мне руку.

– Ты позволишь? – обратился он к Арманду.

– Конечно, господин, – с шутливым поклоном ответит тот и уже серьезно, но тихо продолжил: – Не стоило оставлять такую красоту скучать в одиночестве. Всегда найдутся люди, которые смогут скрасить её досуг.

– Приму к сведению, – резко ответил Рейнар, всё-таки выдав своё раздражение.

Снова заиграла музыка – на этот раз медленная и плавная. Повелитель одной рукой притянул меня к себе, второй сжал мою ладонь. Этот похожий на вальс танец я тоже не знала, тут же запутавшись в движениях ног, но Рейнар не дал мне опозориться. Он вёл меня под музыку, крепко обнимая за талию, и я почти расслабилась – если б не знала о его недовольстве. Лучшая защита – нападение, а потому я холодно спросила:

– Решил отчитать меня, как маленькую девочку?

– Всего лишь хотел попросить тебя быть осторожнее. – Рейнар старался сохранить спокойствие, но его выдавали напряжённые губы. – Особенно с Армандом.

– От чего же? Мне показалось, вы давние приятели, – едко заметила я.

– Что ещё он тебе наплёл?

На секунду я растерялась: Арманд звучал так убедительно, что мне и в голову не пришло заподозрить его в неискренности.

– Значит, вы не были дружны в детстве? – с подозрением уточнила я.

– Были. – Рейнар нахмурился. – Однако это не отменяет, что Арманд – человек моего отца. Я ещё раз прошу: будь осторожнее. Например, не флиртуй с ним у всех на виду.

– В следующий раз мы непременно где-нибудь уединимся, – язвительно пообещала я.

– Проклятье, Агата, что происходит?

Он злился, и это стало заметно. Я так привыкла к его умению держать эмоции при себе, что даже чуточку устыдилась: вот же сумела довести! Но следом вспомнился призывный взгляд брюнетки, улыбка Рейнара, и стыд как рукой сняло.

– Тебе лучше запомнить: этот брак фикция как для тебя, так и для меня, – твёрдым голосом сказала я, выдержав суровый взгляд повелителя.

Ответить он не успел: хлопнули створки дверей, музыка, взвизгнув, некрасиво оборвалась, а в залу вошла Циса. Её черная коса растрепалась, губы были искусаны до корок, под глазами образовались синяки. Окинув собравшихся тяжёлым взглядом, полным презрения, она заметила нас и пошла навстречу, громко хлопая в ладоши.

– Первая ночь! Первая ночь! – скандировала всадница.

Словно очнувшись от недоумения, другие женщины тоже принялись хлопать в такт. Нестройный хор голосов присоединился к Цисе, с той лишь разницей, что гости кричали весело, а она – с мрачной торжественностью.

– Чего они хотят? – шёпотом спросила я, но Рейнар ответить не успел.

Молодые парни оторвали меня от него, утянув в свой круг, а девушки обступили повелителя. Я упиралась как могла: охватившее всех хмельное веселье не сулило ничего хорошего. Чьи-то руки дёрнули меня за платье, кто-то попытался обнять за талию, в ответ я отвесила хлёсткую пощечину. Парни рассмеялась, со всех сторон посыпались советы, как ублажить мужа, и что рукоприкладство в первую брачную ночь – залог страстных отношений. Я уже готова была закричать от ужаса, как вдруг сильные руки схватили меня в охапку, а тихий голос Арманда прозвучал у самого уха:

– Не бойтесь, миледи, я не позволю им увлечься. Это всего лишь дремучая традиция, потерпите – и, желательно, не развалите замок своим Призывом.

Последнее, что я услышала, когда всадник уносил меня из зала, это громкие слова Цисы, эхом разошедшиеся под сводами:

– Я желаю видеть первую ночь!

Глава 3. Первая ночь

Под всеобщий радостный галдёж Арманд донёс меня до покоев повелителя. Вокруг стоял такой шум, что я даже не смогла спросить о предстоящей брачной ночи: приватного разговора у нас бы не получилось, а орать о столь деликатном моменте на весь замок желания не возникло. Одно я поняла точно: злая ухмылка Цисы предвещала нечто гадкое.

Когда Арманд поставил меня на ноги в приёмном покое, раздался нестройный разочарованный гул.

– Что не так? – недоуменно нахмурилась я, сцепив руки на груди.

– По традиции новобрачная в спальню супруга заходит раздетой, – пояснил Арманд.

– Пусть не надеются, – проворчала я. – Неужели все жёны Хейдрека проходили через это?

– В том-то и дело, что нет. Не пойму, почему Циса об этом вспомнила, – слегка обеспокоенно ответил всадник.

Двери распахнулись, и в комнату вбежали девушки, чуть ли не за руки таща Рейнара. Он не вырывался, но его мрачный вид не сулил ничего хорошего. Последней вошла Циса, лихорадочный блеск её глаз настораживал. Девушкам удалось стянуть с повелителя камзол, но дальнейшие поползновения на свою персону он успешно пресекал.

– Арманд, уведи гостей обратно, – приказал он.

Всаднику не пришлось повторять дважды. Отпустив пару пошлых, но не обидных шуток в нашу сторону, он удивительно ловко выпроводил всех провожавших в коридор. Всех, кроме Цисы.

– Благодарю, можешь идти, – будто не замечая её настроя, сказал Рейнар.

Он протянул мне руку, но Циса вклинилась между нами, словно ревнивая матрона.

– Я хочу видеть, – с нажимом повторила она.

– Нет.

Короткий ответ Рейнара мгновенно привел её в бешенство.

– Я знала! – Она бесцеремонно ткнула в меня пальцем. – Ты просто прячешь её от нас. Ты изменил обряд, говоря, что по отдельности вы будете так же неуязвимы, но это ложь! Я требую гарантии! Она должна отдать магию вместе с собственной кровью, как было всегда. Ты знаешь, чем это грозит, ты же чувствуешь. Позволь мне забрать её хотя бы на пару дней, и она станет сама покорность.

Её исступлённая речь пугала не на шутку. Я отступила на пару шагов, наткнулась на спинку кресла и замерла, когда Циса снова уставилась на меня змеиным немигающим взглядом.

– Ты выполнишь свою роль! – Всадница двинулась на меня, сжимая руки в кулаки. – Я прослежу за этим, будь уверена.

Попытка увернуться от неё не увенчалась успехом: пальцы всадницы сомкнулись на моей шее прежде, чем я успела что-то предпринять. Циса торжествующе улыбалась, явно предвкушая расправу, как вдруг так и застыла с протянутой рукой. Безумная радость в её взгляде сменилась паникой. Её лицо замерло, лишь глаза вращались в орбитах, да на лбу проступила испарина. Сведённые улыбкой губы даже не дрогнули, когда всадница попыталась что-то сказать. Вместо этого из её горла вырвалось нечленораздельное мычание.

Поднырнув под протянутую руку, я отступила в сторону. Рейнар шагнул вперёд, прикрыв меня собой.

– Ты получишь свою гарантию, – холодно пообещал он. – Стейн, помоги Цисе добраться до своей комнаты: некоторое время ей будет непросто ходить. И проследи, чтобы нас не беспокоили.

Светловолосый всадник, безмолвно стоявший у двери, кивнул. Он схватил женщину за протянутую руку, а когда магия начала отпускать её тело, перекинул её к себе на плечо. Циса всё ещё мычала, но сопротивляться не могла.

– Пойдём. – Рейнар приобнял меня за талию, провожая к двери в другом конце комнаты.

Я не сопротивлялась ровно до момента, пока мы не оказались в спальне. Стены здесь были обиты кроваво-красной тканью, на высоких стойках горели одновременно по десятку свечей, от чего обстановка в комнате казалась тревожной. У дальней стены стояла огромная кровать под балдахином, к которой вели две небольшие ступеньки. В камине потрескивали чуть ли не целое бревно, давая размеренный жар: в спальне было прохладно. Перед огнём на столике слуги накрыли лёгкий ужин, кресла в высоких спинках так и манили присесть после долго дня. Но мне было не до того. Как только хлопнула дверь, я стряхнула руку повелителя и отступила на несколько шагов.

– Что она несла, какие ещё гарантии? – спросила, стараясь скрыть возникшее беспокойство.

– Брачная ночь закрепляет свадебный обряд. Кровь новобрачной, как знак наивысшей покорности, привязывает её магию к мужу, и как только он потребует, дар подчинится. Поэтому невеста должна быть невинна.

Рейнар говорил спокойно, словно зачитывал параграф из учебника. Ни капли волнения не проскользнуло по его лицу. Он оглядел спальню, задёрнул портьеры на окнах и взмахом руки погасил почти все свечи, оставив лишь пяток у кровати.

– Ерунда какая-то, мы же обменялись кровью на свадьбе, – не поняла я. – И что будет, если у невесты не пойдёт кровь? Такое бывает, знаешь ли.

Комната постепенно погружалась в полумрак, и я невольно поёжилась.

– Кровь на помолвке – клятва – первая близость. Такова основа для передачи дара, – пожал плечами Рейнар.

– Но помолвки у нас не было, – ещё больше запуталась я. – Проклятье, Рейнар, что происходит?! Можешь объяснить, что ты задумал, без недомолвок и вранья?

Повелитель потушил последнюю свечу. Не глядя на меня, он подошёл к столику у камина, разлил по кубкам вино, чёрное, слово кровь, разложил по тарелкам фрукты, поковырялся ножом в вазочке с паштетом, раскрошил хлеб. У него определённо имелся какой-то план.

– Я не могу забрать твой дар, – тихо начал он. – Во-первых, неизвестно, как на это отреагирует проклятье. Во-вторых, если я это сделаю, то точно подвергну тебя опасности. Сама видела, как настроена Циса, сейчас её останавливает только одно: твоя магия. Она нужна для усмирения Триединой и для восстановления переданного мне по наследству Призыва. Все всадники питаются силой повелителя, иначе они не смогут перемещаться по Алатруту. Чтобы эта связь работала, я должен Призвать твой дар.

Поёжившись, я отступила к двери.

– Ты обещал меня защищать… – Мой голос прозвучал уж слишком робко, и я умолкла на полуслове.

– Я это и делаю, – кивнул Рейнар. Он будто не заметил моей растерянности и продолжил говорить. – Из архивов известен другой способ и поддерживать магию всадников, и сохранять путы Богини. Первый повелитель отдал свой Призыв в обмен на Подчинение, а его жена пожертвовала свою силу ему добровольно. Но следующий повелитель, Ренваль, обладал обеими сторонами магии по рождению. Однако его Призыва было всё равно недостаточно: магия постоянно тратилась всадниками, откликалась, если кто-то всё-таки сумел использовать Призыв в обход запрета, искала нарушителей по всему миру. И тогда Ренваль выбрал в жёны Ринду, владевшую Призывом, и позволил ей использовать свой дар. Вместе они создавали новых всадников, и вместе провели повторный обряд над силой Триединой.

– Получается, отдавать магию не обязательно? – уже спокойнее уточнила я. – Зачем же это делают?

– Так надёжнее. Не каждый повелитель женился на той, которую любил и которой доверял, – объяснил Рейнар.

Он направился к постели, а я наоборот ещё больше отступила к двери.

– Наш брак – фиктивный, – чуть дрогнувшим голосом повторила я, обхватив себя руками за плечи. – Я не стану спать с тобой, лишь бы Циса получила свои гарантии.

– Знаю, – неожиданно спокойно кивнул Рейнар. – Хотя всего несколько дней назад ты просила об обратном.

В его голосе угадывалась скрытая насмешка. От воспоминаний о ночи у озера мои щёки вспыхнули румянцем, хорошо что вокруг стояла почти полная темнота.

– Это было от отчаяния! – возмутилась я. – И хочу напомнить, в тот раз целью было избежать брака с повелителем Дикой Охоты.

– Помню-помню, – с улыбкой в голосе ответил Рейнар.

Подойдя к кровати, он небрежно сдёрнул покрывало, бросил к нему подушку, а второе одеяло намеренно смял. В его действиях виднелась логика, но я всё ещё не могла сообразить какая. Это – или то, что Рейнар совсем не выказывал желания исполнять супружеский долг? – начинало раздражать.

– Тогда что ты делаешь? – наконец сдалась я, перестав гадать впустую.

– Создаю иллюзию, – сказал Рейнар тоном, будто это само собой разумелось. – Предыдущие браки, в которых повелитель не забирал у супруги дар, были настоящими – насколько мне известно. В нашем случае остаётся надеяться, что крови, которой мы обменялись на церемонии, хватит для создания связи между тобой и остальными всадниками, как если бы ты и в самом деле была повелительницей. Консумировать наш брак – это привязать тебя к Дикой Охоте навсегда. Я этого не хочу.

Отчего-то стало обидно. Я снова повторила себе, что Рейнар беспокоится о проклятье, а не обо мне. Да и я не могу полностью ему доверять. Кто знает, сколько подробностей он утаил? И всё равно по сердцу будто кошка царапнула.

– То есть мы будем притворяться? – спросила я, поборов слабость в голосе.

– Именно. Кровать в твоём распоряжении. Только сначала протяни руку.

– Зачем? – с опаской спросила, подходя ближе.

Не объясняя, Рейнар вытащил из-за пояса кинжал. Не успела я испугаться, как он схватил меня за запястье и уколол палец остриём.

– Эй!

Пара скудных капель упала на белые простыни, оставшись на них тёмными пятнышками.

– Думаешь, это кого-то обманет? – с сомнением поинтересовалась я, облизнув раненый палец, чтоб не запачкать платье. – И что делать, если твой план не сработает?

– Будем импровизировать, – сухо отозвался повелитель.

Кинжал вернулся на пояс, а Рейнар потерял ко мне и кровати весь интерес. Собрав в охапку переносную постель, он отошёл к камину. Небрежно сброшенный камзол повис на спинке кресла. Когда туда же отправилась рубашка, я отвернулась. Слишком поспешно – откуда только взялась эта скромность? Но говоря по правде, дело было вовсе не в скромности, и это злило. Каждым своим действием Рейнар давал понять, как я ему безразлична – и того же ожидал взамен. Увы, реакция моего тела говорила об обратном.

Выдохнув, я попыталась устроиться на ночь. Сложности начались ещё при раздевании. Спать в свадебном платье, изображая счастливую супругу, нельзя. Если утром в комнату войдут служанки, то быстро стянуть с себя пыточное изобретение под название «корсет» не выйдет. Да и Рейнар вряд ли бросится на моё неприкрытое платьем тело. Чего уж, я скорее беспокоилась о своём поведении. Вздохнув, я принялась за крючки на спине. Они спускались по вороту, заканчиваясь над ключицами, а дальше шла такая тугая шнуровка, что распутать её самой было затруднительно.

– Чего ты пыхтишь? – Шёпот Рейнара, раздавшийся через несколько минут попыток, заставил меня подпрыгнуть.

– А сам как думаешь? – зло бросила я, безрезультатно пытаясь развязать узел. – Это невозможно снять самостоятельно!

Ответом был тихий вздох.

– Повернись.

Я собрала волосы повыше и спиной вперёд сделала два шага. Рука повелителя легла мне на плечо, заставив замереть на месте.

– Не дёргайся, – предупредил Рейнар.

Зашелестел кинжал в ножнах, затрещала распарываемая шнуровка сначала платья, а потом и корсета под ним. Наконец-то получилось с удовольствием потянуться.

– Спасибо, – выдохнула я, повернувшись к Рейнару, и снова прижала платье к груди. – Эй, и как это понимать?!

Мы стояли близко к камину, так что мне хватило одного беглого взгляда, чтоб увидеть: повелитель снял не только рубашку, а вообще всё. Впрочем, мой возглас его не смутил. Положив кинжал на столик, он повернулся ко мне спиной.

– Утром первыми приходят слуги. Нет лучшего способа подтвердить реальность нашего брака, чем проснуться в одной постели. Не знаю, как в твоём мире, но здесь никто не спит в праздничной одежде, – пояснил повелитель, возвращаясь к себе.

Резонно – сама же решила раздеться по той же причине. Чтобы унять взволновавшийся разум, я потёрла лицо обеими ладонями.

– Предупреждать надо, – проворчала сквозь пальцы, а потом продолжила стаскивать с себя платье.

Оставшись в одной нижней сорочке, хоть и длинной, но почти прозрачной да к тому же на тонких лямках, я с сомнением подошла к постели. Вся эта комната, цвет стен, пафосная кровать с балдахином навевали нехорошие мысли. От прохладного воздуха по коже побежали мурашки: слишком большой оказалась комната для одного камина. А может, предыдущий её владелец не любил жару?

– Это спальня Хейдрека? – шёпотом спросила я, снова обнимая себя за голые плечи.

– Да, – глухо ответил Рейнар.

Воображение живо нарисовало, как предыдущий повелитель приводил сюда каждую новую невесту, как укладывал их в постель. На их месте могла быть я. Вспомнила белое от ярости лицо Цисы, и поморщилась. Не хочу спать в его постели, пусть всё здесь наверняка и перестелили!

Закусив губу, я в отчаянии обернулась к Рейнару. Он лежал на пушистой шкуре, служившей вместо ковра, ко мне спиной, уткнувшись лицом в подушку. Кажется, прохлада воздуха вокруг его не беспокоила: повелитель завернулся в покрывало только по пояс. Серебряные волосы отливали алым в отблесках огня. Я смотрела на него и никак не могла оправдать единственный пришедший на ум вариант решения проблемы.

Проклятье, я же сама установила, что наш брак фиктивный, а теперь лезу к нему в постель! Разум твердил одно, но глупое сердце желало совсем другого. Победили замёрзшие пятки: стоять босиком на каменном полу стало невыносимо. Стянув с кровати подушку, я подошла к камину.

Удобно устроиться в кресле с первого раза не получилось. И со второго тоже. Ни закинутые на подлокотник ноги, ни подобранные под себя не спасали от твёрдой спинки и такого же жёсткого сиденья.

– Что опять? – сонно спросил Рейнар, когда мои вздохи стали особенно горестными.

– Не хочу спать в кровати твоего отца, уж извини, – проворчала я, пытаясь уложить голову на подушку так, чтоб шея не отвалилась через минуту.

Повелитель приподнялся на руках, поглядел на мои мучения.

– Иди сюда, – велел он, подвинувшись, чтоб я могла лечь ближе к огню.

Упрашивать не пришлось: тело местами отмёрзло, местами затекло, и я была бы рада улечься даже на землю.

– Мог бы и уступить леди место. – Не отказала себе в удовольствии побурчать ради приличия. – Вон какая большая кровать.

Кинув подушку рядом, я устроилась на колючей шкуре и ещё несколько минут пыталась так завернуться в покрывало, чтоб одновременно не мёрзнуть и при этом случайно не коснуться Рейнара. Тот наблюдал за мной, лёжа на боку, опершись головой на руку.

– Я тоже не горю желанием спать в кровати отца, – заметил он, когда я успокоилась. – И ещё, Агата, пожалуйста, больше не устраивай выходок, подобных сегодняшним танцам.

В его голосе не было недовольства или угрозы, но я вся напряглась, вспомнив прошедший вечер.

– Мы должны выглядеть счастливыми новобрачными, понимаешь?

Нахмурившись, я кивнула. Посчитав разговор оконченным, Рейнар лёг рядом, сразу же закрыв глаза. Мне же сон не шёл. Перед глазами всплыло привлекательное лицо брюнетки, её соблазнительная улыбка. На сколько хватит нашей легенды, если он сам не будет её придерживаться?

Горло сжала нахлынувшая обида.

– Ты тоже последи за собой, – всё-таки сказала я, поняв, что иначе не усну.

– О чём ты?

Рейнар снова приподнялся на локте, заглянув мне в лицо, но я отвернулась, боясь выдать ту необъяснимую ревность, что опаляла душу изнутри.

– Агата? – Повелитель ждал объяснений.

– Ты поцеловал её на виду у всех, – зажмурившись, сказала я в подушку.

Последовала пауза.

– Не понимаю… Ты о миледи Хэндлер? – вдруг уточнил Рейнар.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Он ещё и не понимает! Конечно, среди толп девиц, которых успел перецеловать за день, наверняка трудно запомнить ту, с которой флиртовал у меня на глазах! Намереваясь высказать Рейнару всё это, я повернулась к нему, но столкнулась со смеющимся взглядом его голубых глаз.

– Всё ты понял, – процедила сквозь зубы.

В ответ этот наглец не сумел сдержать улыбку.

– Давай проясним, – предложил повелитель.

Рейнар неспешно взял меня за руку, повернул ладонью к себе и поцеловал запястье, там где бился пульс.

– Я поцеловал её так? – шёпотом спросил он, всё ещё касаясь губами моей руки.

Если бы в этом мире было изобретено ЭКГ, то моя кардиограмма сейчас зашлась бы бешеными скачками.

– Нет… – враз пересохшими губами пролепетала я.

– Тогда, может, вот так?

Его губы скользнули до локтя, пальцы при этом нежно поглаживали ладонь. Лёгкое касание языка прочертило дорожку по плечу, от чего меня бросило в жар. Закрыв глаза, я подставила ему шею, чувствуя, как по венам побежали огненные реки. Каждое прикосновение рождало полчище новых ощущений. Я таяла под тяжестью его тела, когда он потянулся к моему уху.

– Скажи, чего ты хочешь, Агата. Я сделаю всё.

Не отпуская мою руку, его ладонь нырнула под покрывало. Кончиками пальцев он скользнул по моей согнутой ноге, от колена до бедра, подцепив следом ночную рубашку. Я закусила губу, сдерживая стон, но подала бёдра ему навстречу, помогая задрать ткань повыше. Когда мои пальцы, направляемые Рейнаром, замерли внизу живота, из горла вырвался всхлип.

Всё тело под его руками требовало ласки. Ненасытный огонь внутри жаждал продолжения. Я желала его, как никого другого в своей жизни. Я так хотела ощутить его внутри себя, что почти потеряла голову.

– Нельзя… – Пришлось облизнуть пересохшие губы. – Нам нельзя.

Рейнар зарылся носом в мои волосы. Я чувствовала его тяжёлое дыхание на своей шее, он по-прежнему держал мою руку, но ни на чём не настаивал.

– Ты же сам говорил, что это не лучший вариант.

Я заставила себя открыть глаза. Отголоски прежней обиды подняли голову, отрезвляя разум. Чуть отстранившись, я посмотрела на Рейнара. Отсветы пламени плясали на его лице. Мы лежали на границе света, а за его спиной мрачной стеной застыла тьма. Повелитель приподнялся, опершись головой на согнутую в локте руку. Он рассматривал меня с не меньшей внимательностью, чем я его.

– Агата, я не хочу привязывать тебя к Дикой Охоте только ради безопасности – это правда. С повелителем нельзя развестись, нельзя сбежать, ведь магия всегда укажет мне, где ты. Я не хочу связывать тебя путами, которые не разрушить. Здесь должна была быть не ты, это всё – не твой выбор. Но если ты примешь решение…

– Вот поэтому и нельзя, – перебила я Рейнара. – Когда же ты научишься рассказывать важное в нужный момент?

Сбросив его руку, я натянула тонкую ткань сорочки на колени. Пальцы подрагивали, но не столько от возбуждения, как от примешавшегося к нему гнева. Я знала, что ему нельзя доверять, знала, что он непременно что-нибудь утаит – и вот, пожалуйста, очередное подтверждение. Поддаться сейчас страсти – не просто заняться сексом, а связать себя навсегда с человеком, чувства к которому мне непонятны до сих пор.

Впрочем, моя резкость не смутила Рейнара.

– Мне казалось, я всё объяснил, – невозмутимо сказал он, наблюдая, как я натягиваю покрывало повыше. – Каждая девушка, прошедшая отбор на роль жены повелителя, знает о том, что пути назад нет.

– Как ты верно заметил, я в нём не участвовала.

Щёки пылали то ли от близости огня, то ли от пристального взгляда повелителя, по-прежнему устремлённого на меня.

– Извини, – легко согласился он.

Хотелось взвыть от тоски. Распалённое тело ныло, желая продолжения, флэшбеками вспыхивали воспоминания о его прикосновениях. Сжав ноги, я повернулась на бок, спиной к Рейнару, без слов дав понять: разговор окончен.

– Но главное мы выяснили, – раздался над ухом его голос. – Будь спокойна, Агата, так я никого сегодня не целовал.

Глава 4. День похорон

Я проснулась, когда Рейнар вдруг обнял меня за талию, прижавшись со спины всем телом. Спросонья, попыталась его отпихнуть, не сразу сообразив, что он к тому же совершенно голый.

– Тише, – прошептал повелитель на ухо, без труда остановив мой бунт. – Изображаем влюблённых, помнишь?

Проклятье, точно!

– Думаешь, ни у кого вопросов не возникнет, что мы делаем на полу?

– Мы им даже покажем.

Не успела я понять, о чём он, как за дверью раздалось приглушённое перешёптывание. Рейнар же развернул меня к себе, уткнулся носом в волосы и нежно поцеловал в чувствительное место за ухом. Его пальцы скользнули вверх сначала по животу, затем по груди, остановившись на бугорке соска под тонкой тканью. Меня будто током пронзило, разгоняя остатки сна. Что он делает?! И что же со мной происходит!

Тихий стук в дверь едва ли смог бы нас разбудить, но сейчас он показался мне громом. Рейнар и не подумал отстраниться, когда в комнату вошли служанки, а за ними две богато одетые девицы. Я дёрнулась, не зная, как на это реагировать: одной из них была та самая брюнетка. Поджав губы, она скромно потупила взгляд, остановившись у двери, но я видела, как обе девушки следили за нами из-под опущенных ресниц.

– Простите, повелитель, мы пришли собрать госпожу к завтраку, – тонким голоском проворковала вторая, высокая, худощавая блондинка.

Я зло прищурилась. Рейнар наверняка знал, что так будет! Ещё и эта миледи Хэндлер почему-то здесь, провалиться ей под землю! Моё сопение больше не походило на страсть.

– Её отец умолял взять дочь во фрейлины, но я и подумать не мог, что из-за неё у нас будет столько проблем, – прошептал повелитель мне на ухо. Его ладонь еле касалась моей груди, хотя со стороны наверняка казалось иначе.

Я попыталась отстраниться, но Рейнар повернул меня к себе и поцеловал. Будь мы одни, я бы разрывалась между желанием бросить в него подушку или ещё продлить поцелуй. Но сейчас, когда за нами наблюдали шесть пар глаз, я просто замерла, ожидая, когда закончится весь этот цирк. Рейнар это заметил.

– Я буду ждать тебя в столовой, – сказал он негромко, но так, чтобы его услышали остальные. Выглядел при этом повелитель таким довольным, словно мы и впрямь всю ночь занимались любовью. В жизни бы не подумала, что у него такие актерские таланты.

Я кое-как выбралась из импровизированной постели, отдёрнув задравшуюся ночнушку. Брюнетка поспешила накинуть мне на плечи длинную шёлковую накидку, а блондинка помогла всунуть ноги в туфельки из бархатной ткани. С неудовольствием я поняла: теперь они будут сопровождать меня повсюду. Очень хотелось побыть одной, подумать, разобраться в собственных чувствах, но увы, такая возможность появится не скоро.

Девушки проводили меня в башню, где уже ждала горячая ванна. На кровати были разложены наряды, все из серых тканей. Пока меня мыли, Белла – брюнетка, – и Лира – блондинка, – пересказывали местные сплетни за последние два дня. Учитывая насыщенность событий, их рассказ грозил затянуться до вечера. Я не вслушивалась в нарочито непринуждённый лепет, позволив себе хоть полчаса не беспокоиться обо всём на свете.

Когда меня вынули из ванны, и девушки начали предлагать платья, я заставила себя включиться.

– Всё такое унылое, – с сомнением протянула я, надеясь отодвинуть новую встречу с Рейнаром на подольше. – Неужели можно носить только серый?

Белла, как раз показывавшая тонкую серебряную вышивку по вырезу одного из платьев, запнулась на ровном месте. Лира удивлённо выпучила глаза, но тут же опустила голову, чтобы скрыть своё изумление. Служанка застыла с гребнем, не донеся его до моей макушки.

Вот что я опять ляпнула?!

– Сегодня в обед похороны, – смущённо ответила Белла.

Я прикусила язык. Проклятье. Хейдрек.

***

Завтрак, к которому меня всё-таки собрали, прошёл спокойно. Судя по тому, что вместе с Рейнаром в столовой находились Экхарт, Арманд и Стейн, среди всадников тоже имелась своя иерархия.

Рейнар поприветствовал меня почти целомудренным поцелуем руки. Но его взгляд задержался на моих губах, скользнул по линии декольте, заставив меня невольно покраснеть. Такое внимание повелителя не осталось незамеченным. Экхарт недовольно нахмурился. Арманд же наоборот хитро улыбался, пока повелитель провожал меня к столу. Лишь Стейн – тот, что накануне выпроваживал Цису, – остался невозмутимым. Полагаю, пока что наш обман действовал.

Последней в столовую проскользнула Унна. Девочка уже не плакала, но облачённая во всё серое, казалась бледнее обычного. Я постаралась её поддержать непринуждённым разговором, но видеть её вымученную улыбку было выше моих сил, и я оставила попытки разговорить её. Когда вошедший церемониймейстер сообщил, что всё готово к прощанию, Унна всё-таки расплакалась.

И вот мы с ней стоимх бок о бок на зимнем холоде.

Серый капюшон плаща, покрывавший голову, то и дело грозило сорвать ветром. Мелкая крупка снега летела в лицо, заставляя щуриться. Я исподволь поглядела на Рейнара, застывшего чёрной статуей на фоне белых снегов, и перевела взгляд вперёд. Мы стояли на плоском, словно ножом срезали, плато. На его краю, откуда открывался захватывающий вид на горы и ущелье, был сложен высокий костёр. Последнее пристанище Хейдрека, повелителя Дикой Охоты.

Полуденное солнце отражалось от снежных вершин. Его яркий свет никак не вязался с толпой людей, одетых в траурные одежды. Всё происходящее казалось фарсом: ещё вчера большинство из них веселились на моей свадьбе, а сейчас старательно напускали на себя горестный вид. Лишь одна Унна плакала тихо, но искренне, утирая лицо платком.

Давешний жрец обошёл костёр, помахал пучком дымящихся трав и отступил в сторону. Церемониймейстер, пытаясь перекричать завывания ветра, пригласил всех по одному попрощаться. Рейнар, шедший первым остановился рядом с головой покойного. По его окаменевшему лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Я была следующей, но не смогла даже подойти, чтобы склонить голову в знак прощания. Мы с Рейнаром убили его, и сейчас изображать скорбь было высшей формой лицемерия. Кроме того, ни капли сожаления не всколыхнули мою душу.

Пройдя мимо погребального костра, я встала за плечом Рейнара.

– Не могу, извини.

Он скорее угадал, чем расслышал мой шёпот, коротко кивнул. Не представляю, каково ему сейчас: всё-таки отец, пусть и не самый лучший. Хотелось взять его за руку, но я подавила неуместную жалость.

Третьей шла Унна. Она надолго остановилась перед телом. Прижимая платок к глазам, девочка что-то тихо говорила. Под конец она чуть не потеряла сознание, однако Рейнар успел её поддержать. Вцепившись в мою руку, Унна замерла рядом. Я чувствовала, как на мои пальцы капают слёзы.

Следом к костру стали подходить всадники, от Экхарта и Арманда до самых молодых парней, почти мальчишек. Затем настал черёд прибывших на свадьбу лордов и леди. Каждый постарался изобразить на лице грусть, подходящую случаю, но никто из них не выглядел по-настоящему скорбящим.

Когда поток прощающихся иссяк, Рейнар взял меня за руку.

– Пойдём. Нам нужно зажечь огонь, – тихо сказал он, а я вздрогнула, поняв о каком огне идёт речь.

Ох, только бы не спалить всё вокруг!

Мы встали в изголовье, я впереди, Рейнар за моей спиной. Положив руки мне на плечи, он прошептал:

– Призови огонь, я помогу.

Стараясь не глядеть на восковой профиль лица, когда-то бывшего живым человеком, я протянула руку.

– Не смей!

Голос Цисы с лёгкостью перекрыл завывания ветра. Удивлённо оборачиваясь, гости расступались в стороны, пропуская всадницу – ей вслед летел испуганный шёпот. Циса держала в руке зажжёный факел: пламя на ярком солнце было почти не видно, но исходящий от него жар отбрасывал блики на её лицо.

Я совсем позабыла, что не видела всадницу среди прощающихся, но пропустить похороны она не могла. Тревожное предчувствие охватило сердце. Я с беспокойством обернулась на Рейнара, но он и бровью не повёл.

– Забыла прийти вовремя, Циса? – громко спросил повелитель, разрушив всеобщее оцепенение. – Проходи, я дам тебе возможность попрощаться.

– Мне не нужно твоё разрешение, – презрительно бросила всадница. Она встала передо мной, кривая улыбка тронула её губы, когда она заметила руку Рейнара на моём плече. – А ты не смей прикасаться своей проклятой магией к телу повелителя.

– Циса, остынь, – негромко, но весомо сказал Экхарт. – Не устраивай скандал на людях.

– А он по-прежнему прячется за тебя, Экхарт? Или предел его возможностей – Подчинять несогласных, чтобы молчали? – повысив голос, поинтересовалась всадница. – Вы! – Она обернулась к остальным всадникам. Её голос источал яд. – Вы будете терпеть этого выскочку, посредственность, отцеубийцу? Ах, как я забыла, тебе же не впервой…

Слова ударили пощёчиной. Пальцы Рейнара больно сжал моё плечо. Казалось, его взгляд мог бы заморозить всё живое в округе. Церемониймейстер, очнувшись, пригласил гостей возвращаться в замок, вежливо поторапливая. Однако всадники расходиться и не думали.

– Ты добровольно закапываешь себя в могилу, Циса, – тихо предупредил её Экхарт. – Повелителя выбрала магия, как его отца, деда, прадеда.

– Магия? – усмехнулась та. – Не рассказывай мне о магии, старик. Его выбрала эта потаскуха, не достойная даже стоять рядом с моим повелителем.

Глядя мне в лицо, Циса сунула факел прямо в гущу веток. Костёр, пропитанный горючим составом, занялся в мгновение. Стейн и Арманд замерли позади всадницы, готовые к любому повороту событий.

– Ты горюешь, я понимаю это, – вдруг сказал Рейнар. Его голос был полон спокойствия. – Но я не позволю оскорблять мою жену. Ты отправишься в темницу, где либо справишься с собой, либо тебя ждёт наказание.

– Жену? – расхохоталась Циса. – Пара капель крови и поцелуи голышом ничего не доказывают! Призови её дар, Рейнар, прямо сейчас – иначе это всего лишь слова.

Арманд сжал плечо всадницы, но она вырвалась. Её рука легла на оголовье меча. Всадники отреагировали мгновенно. С десяток мечей с шелестом покинули ножны, но первым был Стейн. Остриё клинка угрожающе замерло в паре сантиметров от груди мятежницы, ожидая приказа. Рядом со мной тихо заплакала Унна. Кажется, только слезы девочки сумели вырвать Цису из плена гнева.

Посмотрев на неё потеплевшим на миг взглядом, она вытащила меч и бросила его к моим ногам.

– Не волнуйтесь, мальчики, я не настолько глупа. Не стоит беспокойства, сама дойду. Пусть Арманд меня проводит.

И она развернулась к скрытому в толще горы проходу. Кончик её чёрной косы пронёсся мимо моего носа, хлестнув воздух на манер крута.

Костёр пылал, жар становился нестерпимым – как и удушающий запах горящего тела. Всё закончилось, но я знала – это только начало. Мои опасения подтвердились, едва мы с Рейнаром отошли от погребального костра.

– Повелитель, мне неприятно это говорить… – Выступивший вперёд Экхарт хмурился, избегая смотреть в мою сторону. – …но Циса права. Мы хотим знать, что будет с вашей магией и с нами.

Окружавшие нас всадники согласно молчали. Их было всего-то около трёх десятков, но даже такого количества хватит, чтобы устроить нам неприятности.

Рейнар внимательным взглядом оглядел их всех.

– Вы всё узнаете, – спокойно пообещал он.

***

Пока мы возвращались в замок, я судорожно пыталась придумать план на случай, если всё пойдёт не так. Меня успокаивало только одно: всегда можно призвать портал и сбежать отсюда. Да, всадники поймут, что моя магия не принадлежит повелителю, но рискнуть стоило. Вот только последует ли за мной Рейнар? И какая связь между ним и остальными всадниками, могут ли они знать его местоположение? Так много вопросов и совсем нет ответов.

Внутренние коридоры замка угрожали клаустрофобией: в них едва могли разойтись два человека. Но чем ближе к поверхности, тем более просторными они становились, низкие потолки сменялись высокими сводами, а в некоторых комнатах могли с комфортом разместиться пара десятков человек.

Вот и сейчас мы оказались в просторном кабинете, в центре которого стоял длинный стол в окружении десятка стульев. Рейнар остановился у дальнего края, по правую руку от него сел Экхарт, по левую – Стейн. Остальные расположились кто за столом, кто просто встал вокруг. Последним в комнату проскользнул Арманд, замерев у двери.

Я попробовала было отойти к окну, чтобы затеряться среди портьер, но Рейнар не позволил мне увильнуть от всеобщего внимания. С галантным поклоном он пододвинул стул – пришлось сесть во главе стола, сам же он встал за моей спиной.

Дождавшись всеобщего молчания, повелитель начал говорить:

– Все присутствующие знают историю всадников Дикой Охоты, но я хочу напомнить вам об её истоках. Вместе мы противостоим древнему злу: повелитель сдерживает силу Призыва, а вы защищаете Алатрут от агрессии тайного народа. Мы единственные, кто может Подчинять, а повелитель – единственный, кто использует обе стороны магии.

Некоторые всадники согласно закивали, но Экхарт по-прежнему хмурился.

– Этого бы не было без жертвы тех, кого мои предки брали себе в жёны, – продолжил Рейнар. Его ладонь легла на моё плечо. – Сначала это была магическая жертва, но в последние годы не только. Я не знаю, было ли это отцовской прихотью, необходимостью, а может и впрямь случайностью, но за счёт всё новых жён он кратно увеличил силу своего Призыва.

Снова раздалось одобрительное перешёптывание. Я перевела взгляд на стоящего у двери Арманда. Его обычная беззаботность сменилась глубокой задумчивостью. Один лишь Стейн будто бы не придавал значения моменту.

– Я знаю, вы ждёте от меня того же, потому что чем больше магии в крови повелителя, тем больше её у вас. Потому что вы привыкли: эти женщины – расходный материал. Но для меня Агата – куда больше, чем носитель силы. Её смелость, воля к борьбе, её хрупкость и при этом готовность пойти на риск и самопожертвование – всё это делает её той, кто владеет мною безраздельно. Я не могу отобрать у неё Призыв, а через несколько лет выяснить, что нужно больше магии, а значит нужно пройти через новый отбор и новый брак, тем самым обрекая её на смерть. Я люблю её и никогда не пойду на это.

Все взгляды устремились ко мне. Я почувствовала, как запылали щёки. Рейнар защищал в первую очередь себя, это понятно, но каков же актёр! Кажется, всадники поверили в прекрасную историю запретной любви. Да чего уж! Не знай я всей правды, тоже могла бы купиться.

– Я обещал, что Агата принесёт клятву, и она это сделала, но многие из вас ждут последнего шага. Так знайте: его не будет. Мы пойдём путём Ренваля и Ринды. Они сумели сохранить магию в куда более опасных обстоятельствах, когда тайный народ ещё имел силу. Мы тоже исполним свой долг вместе. Если у кого-то есть вопросы или возражения – говорите сейчас.

Я сжала пальцы Рейнара на моём плече, демонстрируя молчаливую поддержку. Если уж притворяться, так вместе.

Короткие шепотки пробежали между всадниками, но никто не посмел выступить вперёд. Стейн кивнул и негромко сказал:

– Я с вами, повелитель. Мой меч – ваш меч. Моя магия – ваша магия. Если вы уверены, что это будет работать как прежде, то я вам верю.

Арманд оторвался от двери. Его изучающий взгляд переходил с меня на Рейнара и обратно. Остановившись перед нами, он легко поклонился.

– К вашим услугам, повелитель. Моя повелительница… – Всадник протянул мне руку, и я робко протянула свою в ответ. – Счастлив знать, что вы в надёжных руках.

Он еле коснулся моих пальцев губами и тут же отошёл, уступая место следующему. Так часто руку мне не целовали за всю жизнь.

Последним остался Экхарт. Старик долго смотрел повелителю в глаза и наконец сказал:

– Надеюсь, вы оба всё хорошо взвесили. – Его суровый голос погасил всеобщее воодушевление. – Это всё меняет и многие будут недовольны таким положением вещей. Кто знает, чем это может обернуться – ты сам видел, как некоторые лорды решили покинуть Тодбург прямо перед свадьбой. При Хейдреке они бы себе такого не позволили. Кто-то из них принял бы тебя, но кланяться женщине… От неё могут попытаться избавиться. От вас обоих могут попробовать избавиться, Рейнар.

– Знаю, – негромко ответил повелитель. – И я сделаю всё, чтобы её защитить – даже если ценой будет моя жизнь.

Ого, вот это заявочка! Я обернулась, надеясь увидеть хоть тень улыбки на его лице, но не тут-то было. Никогда я не видела Рейнара серьезнее, чем сейчас. Удивительно, но Экхарт понимающе кивнул в ответ.

Раскола не случилось. У нас есть время понять, что делать дальше. Я наконец-то смогла выдохнуть: напряжение трёх последних дней медленно сходило на нет. Неловко улыбнувшись повелителю, я встала со стула.

Резкая боль – будто спицу вогнали между глаз – пронзила голову. Перед глазами вспыхнули золотые блики, им вторили искры в глазах Рейнара. Секунда-другая и всё прошло. Повелитель держал меня за плечи, обеспокоенно нахмурив брови.

– Что… Что это было? – чужим сиплым голосом спросила я.

Тихий ответ Рейнара заставил замереть не только меня, но и всадников.

– Кто-то использовал Призыв. И ты впервые это почувствовала.

Глава 5. Первое предупреждение

– Я пойду с тобой!

Перехватить Рейнара получилось уже у самых дверей. Быстро раздав указания, он с десятком всадников направился к выходу. Все они в мгновение ока облачились в броню Дикой Охоты: чёрные путы магии обвили тело, окутали голову, а затем доспехи наросли будто из воздуха. Последним появился алый плащ, тревожным знамением развеваясь за спиной.

Повелитель поймал мою руку: я только намеревалась захлопнуть дверь перед его носом.

– Это опасно, Агата, – тихо сказал он. – Я не знаю, что произошло.

Замедлить его не получилось. Рейнар отодвинул меня и вышел в коридор, всадники следовали за ним быстрым шагом. Я бесцеремонно растолкала ближайших, широкими спинами закрывавших проход. Рейнар ушёл далеко вперёд, и мне пришлось бежать следом, подхватив юбки обеими руками. Догнала уже на лестнице, вцепившись в локоть.

– Именно поэтому я и должна пойти с тобой, – с нажимом в голосе ответила я и чуть тише добавила: – Мы исполняем этот долг вместе, помнишь?

Рейнар на миг нахмурился – явно не ожидал, что я сумею повернуть его слова против его желаний так скоро. Острая боль магии отступила, и теперь я всем телом ощущала жуткую необходимость оказаться там, где применяли Призыв. Это не поддавалось объяснению, но словно невидимая струна тянула меня куда-то.

Наконец, повелитель сдался.

– Хорошо. Идём.

Он коснулся моего плеча, и чёрные нити силы поползли от его пальцев по моей груди. Будь у нас время, я бы внимательно рассмотрела, как подчиняясь причудливому сплаву магии, меняется моя одежда. Из длинного чёрного платья со множеством юбок оно превратилось в то же платье с разрезом спереди от самой талии. Ноги обняла тёплая ткань брюк, вокруг туловища появился подходящий погоде дублет. Что ж, так меня хотя бы не продует в первые пять минут.

Оседланные лошади ждали всадников во дворе.

– Арманд, останься здесь. Мы поедем вместе.

Рейнар подошёл к ближайшему вороному коню. Тот нервничал и бил мостовую копытом, аж искры летели. Я не успела ответить. Повелитель подхватил меня за талию, подсаживая в седло, и сам легко уселся позади.

– Держись!

Конь набрал разгон в два счёта. Мы оттолкнулись от каменной брусчатки и скачками взмыли в воздух. Я вцепилась в конскую гриву, закрыв глаза. Никак не привыкну к такому способу передвижения, всё время кажется, что ещё чуть-чуть и мы рухнем вниз. Приоткрыть сначала один глаз, затем второй я решилась только когда почувствовала снижение.

Чёрные клубы магии выпустили нас из своей непроглядной тьмы над заснеженным лесом, сквозь который вилась тёмная лента утоптанной дороги. Мы всё ещё находились в предгорьях: заснеженные пики, среди которых прятался Тодбург, остались за спиной. На всё путешествие ушло не больше пятнадцати минут: кто бы ни вздумал Призывать в такой близости от владений повелителя, он вряд ли ушёл далеко.

Рейнар подал знак всадникам, указывая куда-то вниз. Присмотревшись, я заметила то, что он углядел ещё несколько секунд назад: лежащую на боку крытую повозку. Вокруг неё виднелись бурые, чёрные, рыжие пятна. Мы спустились ниже, и я, наконец, разглядела, что это лошади. Вернее, их останки, присыпанные снегом.

Наш конь плавно приземлился чуть в стороне от побоища. Рейнар спешился первым, Экхарт и Стейн не отступали от него ни на шаг.

– Останешься здесь… – начал было повелитель, но я так выразительно посмотрела на него, что он умолк на полуслове.

Мы обменялись хмурыми взглядами.

– В случае опасности Фиделис увезёт тебя отсюда, – не сдавался Рейнар.

– До первого сугроба? – едко поинтересовалась я, покосившись на хитрую конскую морду. Между нами чувствовалась взаимная неприязнь, да и мои навыки езды галопом в одиночку были крайне невелики. – Нет уж, вместе так вместе.

И протянула руки к повелителю.

Говорить о том, как вибрирует всё тело, словно натянутая струна, я не стала. Может, это и есть тот самый способ чувствовать Призыв на расстоянии, которым так успешно пользуются всадники? В любом случае, это можно обсудить и потом.

– Никуда не лезь, ничего не трогай. Если что – сразу зови меня, – тихо давал указания повелитель, снимая меня из седла.

– Непременно.

Оказавшись на земле, я закрутила головой. Высокие сосны по обе стороны дороги шелестели ветвями. Мелкий снег сыпался с них при каждом порыве ветра. Густой подлесок подобрался близко к обочине, от чего казалось, что за кустами кто-то прячется. Пахло холодом, наступающим вечером и… кровью. Горло сжалось от нехороших предчувствий.

Зашелестели покидавшие ножны мечи. Всадники под предводительством Экхарта разделились на две группы и молча углубились в лес, а Рейнар со Стейном пошли вперёд по ещё незанесённой снегом колее. Чуть помедлив, я двинулась следом, не очень отставая, но и не наступая мужчинам на пятки.

Рейнар указал куда-то на снег перед собой, и Стейн, кивнув, обошёл преграду. Я подошла ближе, намереваясь тоже обойти препятствие, но, глянув вперёд, отшатнулась в сторону.

Желудок скрутило каменной рукой, горло свело в рвотном позыве не только от вида, но и от запаха. Разрезанный надвое, словно огромным серпом, мужчина лежал посреди дороги. Застывшие пальцы его рук почти касались моего подола. Пахло как в мясной лавке – от этого сравнения замутило ещё сильнее.

Подобрав юбку, я осторожно обогнула труп, но тут же наткнулась на ещё один. Огромным усилием удалось сдержать рвоту: я уставилась в небо, которое быстро затягивали серые тучи. На лицо падали мелкие снежинки. Эти холодные еле заметные касания отвлекли от ужаса, случившегося в лесу каких-то пятнадцать минут назад. Нельзя допустить слабость: если Рейнару придётся отвлечься на меня ради сохранения видимости заботы, то ни о каком дальнейшем партнёрстве речи идти не будет. Нет уж, сама напросилась, сама и расхлёбывай.

Подождав, пока тошнота чуточку спадёт, я медленно пошла дальше. Повелитель обнаружился у перевёрнутой на бок повозки с крытым верхом. Нахмурившись, он рассматривал выдернутую с петлями дверь, валявшуюся у него под ногами. Повозка крышей лежала на обочине, одно уцелевшее колесо торчало над дорогой, второе валялась в паре метров впереди, а двух других вообще было не видно.

Заметив меня, Рейнар подал руку, помогая перебраться через взрытую кем-то землю. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он заметил, как я боязливо принюхиваюсь, опасаясь наткнуться на очередное тело.

– Отряд попал в западню бильвизов, – сказал повелитель, кивком указав на след на дверном полотне повозки. – Это лесные духи, их пальцы становятся клинками-секирами. Злобные, кровожадные, охочие до людского мяса.

Я присмотрелась к двери. И правда, нарисованный герб пересекали глубокие царапины, как от закруглённых острых когтей.

– Почему ты думаешь, что это была ловушка? – спросила я, рассматривая отпечатки мощных трёхпалых лап на снегу вокруг повозки. – Вдруг кто-то Призвал этих духов нарочно?

– Судя по следам, бильвизы напали одновременно с обеих сторон. И произошло это в один момент с Призывом. – Рейнар снова оглядел сосны, стеной стоящие по обе стороны дороги. – Когда ты Призывала тайный народ – случайно или намеренно – всегда ли они отзывались в тот же миг?

– Кажется, нет… – Я нахмурилась, припоминая те немногие разы, когда по незнанию звала защитников. – Но я неважный образец: кого бы я не Призывала, это всегда было в панике.

– Тогда поверь мне: Призыв так не работает. Задержись бильвизы хоть на какое-то время, и мы бы застали здесь разгар бойни.

Я сглотнула сухой комок в горле. Не хотелось бы встретиться с теми, кто так быстро сумел расправиться с целым вооруженным отрядом.

– Тебе знаком этот герб? – вдруг спросил Рейнар, кивнув на дверь у себя под ногами.

Я присмотрелась ещё раз. По чёрно-синему полю бежал косматый медведь. Его горящий золотом глаз перечеркнула глубокая царапина, но контур животного всё равно остался узнаваем. Покачав головой, я ответила:

– Ты же знаешь, что нет.

– Это герб дома Харт. Твоего дома, Агата.

По коже пробежал мороз – и вовсе не от ветра, бросившего в лицо пригоршню снега.

– Моего дома? Но это значит…

– Повелитель! Сюда!

Мы одновременно оглянулись. Раздавшийся откуда-то из лесу крик спугнул чернокрылых птиц, подбиравшихся к телам павших. Стейн выскочил из-за повозки, вопросительно посмотрел на Рейнара, но тот покачал головой.

– Ты останешься с Агатой.

Всадник кивнул. Иногда мне казалось, что он вообще не умел разговаривать.

Убедившись, что я в безопасности, Рейнар углубился с дороги в лес. Его умению тихо ходить даже по скрипучему снегу можно было только позавидовать, но вот он шагнул в густомщ подлесок, и я потеряла его из виду.

Минуты тянулись каждая на целую вечность. То и дело поглядывая в ту сторону, куда ушёл повелитель, я нервно вышагивала туда-сюда вдоль повозки. Стейн успевал одновременно следить за мной и поглядывать на тёмную громаду леса. Если моё беспрерывное хождение его и раздражало, то он ни взглядом, ни вздохом не дал мне это понять. Острие меча всадника то и дело чиркало по снегу, оставляя лёгкие следы.

Вдруг вдали раздался короткий вскрик. Мы, не сговариваясь, обернулись туда, где над верхушками деревьев снова взвились потревоженные птицы. Звук шёл с противоположной стороны от места, где исчез в лесу Рейнар. Что если это кто-то из людей лорда Эдвина? Вдруг он ещё жив и сможет рассказать о произошедшем?

– Пошли, – велела я, обходя повозку.

– Нельзя, повелительница, – нахмурившись, ответил Стейн, догоняя меня, но схватить за руку не посмел. – Повелитель велел охранять вас.

– Повелитель велел тебе остаться со мной, – парировала я, решительно перешагивая через припорошенный снегом куст. – А я иду туда. Вдруг, нужна наша помощь?

Всадник обогнал меня в два счёта и замер на пути, как вкопанный.

– Это не безопасно.

Стейн снова попробовал вразумить меня, но тянущее чувство внутри резко усилилось, стоило сделать первый шаг в сторону леса. Я попробовала обойти всадника, но он оказался проворнее, снова перегородив путь.

– Давай договоримся: мы отходим не далеко, и в случае чего, возвращаемся обратно? – предложила я.

Подумав, Стейн кивнул. То ли ему тоже было любопытно, то ли не захотел со мной препираться в и без того нервной обстановке. Всадник пошёл первым, я, чуть поотстав, следом.

Мы не успели отойти и на метр от дороги – ещё виднелась крыша перевёрнутой повозки, – как наткнулись на цепочку следов. Кто-то бежал вглубь леса, оставляя за собой следы крови. Стейн молча указал на чёрный отпечаток ладони, выделявшийся на жёлто-коричневой сосновой коре. Беглец обнял ствол, чтобы отдышаться, а потом продолжил двигаться вперёд, то и дело проваливаясь в сугробы. Чем дальше мы шли, тем больше кровавых следов отмечали путь. Жестом я велела Стейну ускориться: человек потерял много крови, надо найти его до того, как станет поздно. Световой день стремительно скатывался в сумерки, а под деревьями темнело ещё быстрее. Вглядываясь в следы, я натянула рукава дублета пониже, стараясь отогреть заледеневшие пальцы, как вдруг чуть не врезалась в замершего на пути Стейна. Он преградил мне дорогу мечом и первый сделал осторожный шаг на занесённую снегом поляну, посреди которой лежал человек в меховом плаще.

Стоило мне шагнуть следом, как беспокоящее чувство магического зова резко прекратилось. Выдохнув, я обошла тело по кругу, держась позади всадника.

– Эй, вы живы? – чуть осипшим от волнения голосом, спросила я – и тут же укорила себя за тупость вопроса.

Мужчина не ответил. Его окровавленная ладонь, которой несчастный цеплялся за снег, не дрогнула, когда Стейн осторожно прикоснулся кончиком меча к плечу. Похоже, мы опоздали.

Видимо, Стейн решил так же. Осмелев, он шагнул к телу, клинком подтолкнул его, заставляя перевернуться с живота на спину. Я ахнула, зажав руками рот. Это был лорд Эдвин. Его пепельно-русые волосы слиплись чёрным пятном, на подбородке запеклась густая кровь. Как он выбрался из повозки и сумел дойти сюда? Впрочем, его это не спасло.

Заворожённая страшной картиной, я шагнула к старому лорду. Меня не связывали с ним родственные узы, я знала от него лишь холодность, но такой вид человека, которого когда-то видела, внушал ужас, не сравнимый с пустотой у погребального костра Хейдрека.

Снег хрустнул под моим сапогом. Старик вдруг распахнул глаза и захрипел. Стейн отреагировал мгновенно. Не долго думая, он замахнулся мечом, намереваясь прикончить лорда.

– Нет!

Я успела схватить всадника за локоть в последний момент, когда клинок уже летел в грудь мужчины.

– Ты с ума сошёл?! Он ещё жив!

Мы вдвоём уставились на старика. В его взгляде будто отражалась вся серость зимнего неба. Но вот он моргнул раз, другой, глаза нашли меня, а губы тронула слабая улыбка.

– Доченька… – прошептал еле слышно лорд Эдвин.

Стейн, больше не церемонясь, отодвинул меня назад, встав между нами. Я попыталась выглянуть из-за его плеча, но всадник оттеснил меня ещё на шаг назад.

– Да что с тобой? – возмутила я, раздражённо ткнув кулаком ему в плечо, но чуть не отбила руку об броню.

– Он может быть драугом, – невозмутимо ответил тот. – Возвращайтесь обратно, повелительница, я покараулю его.

– Драугом? – Не сразу поняла, что он имеет в виду нежить. – Это можно как-то проверить?

– У них не бьётся сердце.

Лорд Эдвин, кажется, не понимал, что происходит. Его взгляд блуждал между нашими лицами, он попытался что-то сказать, но на губах выступила розовая пена. Мужчина закашлялся, его глаза закатились, стали видны только белки. Я внимательно оглядела его, ища раны.

– Гляди!

В животе у лорда торчал кинжал. Мужчина цеплялся за него скрюченными пальцами, между которых сочилась кровь. Стейн, нахмурившись, присмотрелся к ранению.

– Не знаю, как выглядят эти ваши драуги, но из трупов так кровь не течёт, – постановила я, заставив всадника подвинуться. – Да и от таких ранений умирают медленно и мучительно. Поэтому ты идёшь за помощью, а я попробую его разговорить. Да иди же, это приказ!

Только после окрика Стейн всё-таки подчинился. Он быстрым шагом скрылся в лесу, а я осталась на поляне рядом с умирающим человеком. Лорд Эдвин дышал хрипло, но ровно, и я опустилась на колени у его головы. Ничего лучше снега под руками не оказалось, пришлось топить его в ладонях, чтобы хоть чуть-чуть накапать мужчине на губы.

Кажется, это помогло.

– Дитмар сказал, что ты больше не моя дочь, – прохрипел лорд Эдвин, с трудом сфокусировавшись на моём лице.

Я замялась, не зная, как проще всё объяснить. Да и надо ли?

– Я знал… Что-то с тобой было не так. Моя Агата никогда бы не смогла сбежать… Но я не хотел верить.

Я прикусила язык. Злые слова о том, что его дочь решилась утопиться, остались не произнесёнными. К чему всё это? Прежнюю Агату не вернуть, а я не испытывала к лежащему передо мной человеку ничего, кроме презрения. Он позволил сыну издеваться над дочерью, а затем сплавил её Хейдреку, отправив на этот опасный отбор. Рейнар говорил, что все девушки знали, на что шли, становясь невестой повелителя – и моя предшественница в том числе. Но она не захотела лечь в постель к нелюбимому, а к любимому не смогла. Уж не знаю, что пообещал ей тайный народ, но окунулась в тот пруд она наверняка по собственной воле.

Подавив раздражение, я снова набрала в ладони снега. Он таял неохотно: пальцы замёрзли, и пришлось дыханием превращать его в воду. Осторожно пролив драгоценные капли умирающему в рот, спросила:

– Вы можете рассказать, что произошло? Кто на вас напал? И где Дитмар?

Старый лорд жадно хватал пересохшим губами воду, пока силы вновь не оставили его. Он смотрел на меня из-под полуприкрытых век, его шёпот был так тих, что мне пришлось наклониться ещё ниже.

– Это была ловушка. Кто-то повалил деревья поперёк дороги. А потом они появились из леса, как тени, незаметные, но смертоносные. Но Дитмар… Он отлучался перед этим. И он знал.

Речь лорда Эдвина прервал тяжёлый кашель. Когда приступ прошёл, у старика совсем не осталось сил. Густая чёрная кровь потекла из его рта, заливая и без того бурый снег под моими коленями. Глаза закатились, тело обмякло.

Проклятье, не хватало, чтоб он умер прямо сейчас!

– Кто знал? Дитмар? Он знал о нападении? – Я крепко ухватила мужчину за ворот дублета, но встряхнуть не сумела, таким тяжёлым он оказался. – Что случилось с Дитмаром, отец?

Последнее слово оказало нужный эффект. Старый лорд очнулся, невидящим взглядом посмотрел мне в глаза.

– Да… Он знал. Он сказал, что мы должны вернуть себе силу… Когда я не согласился, он Призвал…

Старик отчаянно потянул вверх кинжал, торчащий из живота, но не сумел. Его глаза снова закрылись, в этот раз – навсегда. Предчувствие чего-то нехорошего набатом ударило по нервам. Медленно, как загипнотизированная, я ухватилась за рукоять кинжала и дёрнула.

Это оказался вовсе не кинжал. В моей ладони был зажат изогнутый коготь, чёрный, словно из обсидиана. Острый край поблескивал не хуже высококачественной стали. Дитмар сумел Призвать самую опасную часть бильвиза. Его дом – наш дом – владел Призывом сотни лет, но не мог им пользоваться из-за подчинения Дикой Охоте. И из-за нас с Рейнаром братец, похоже, сумел найти лазейку. Но зачем убивать отца, пусть даже он и не согласился с ним?

Надо найти повелителя.

Эта мысль прошила меня насквозь. Только сейчас я поняла, что сижу в стремительно темнеющем лесу, одна, рядом с телом почти отца, убитого почти братом. Меня затрясло от холода и страха одновременно.

Коготь выпал из моих скрюченных пальцев. От ощущения крови, плёнкой стянувшей кожу, замутило. Захотелось немедленно вымыть руки и переодеться. Не думая, я отвернулась от тела лорда Эдвина, чтобы окунуть ладони в снег. А когда за плечом послышалось хруст суставов, бежать было уже поздно.

Медленно, как в кошмарном сне, я повернула голову.

Тело, некогда бывшее человеком, стремительно менялось. Кожа пошла чёрными пятнами, ногти стремительно менялись на когти, острые как клинки, в раззявленом рту виднелись острые клыки. Вновь открывшиеся глаза загорелись золотым блеском.

Не успела я пикнуть, как рука существа с молниеносной реакцией ухватила меня за запястье. Драуг не поднялся на ноги, а скорее взлетел, презрев все законы физики. Отпустить меня он и не подумал, дёрнув на себя с такой силой, что показалось, будто намеревался выдернуть руку из сустава.

– А вот и ты, Призванная.

Потусторонний сиплый голос царапал по ушам, проникал в мозг, рождая сонм неясных видений. Меня парализовало от страха и боли, а мертвец нависал надо мной, продолжая выворачивать запястье. Закусив губу, чтоб не расплакаться, я всё же попыталась выдернуть руку, но драуг даже не заметил моих усилий.

– Думала, можно получить себе дар нашего народа и предать его? Думала, за это нет наказания? Ты должна была освободить Богиню в день своей свадьбы, а не примыкать к роду убийц! Ты поплатишься за это жизнью, Призванная.

Рука с когтями сомкнулась на моей шее. Я попыталась разогнуть его пальцы, но безуспешно. Драуг легко вздёрнул меня в воздух. Ноги больше не дотягивались до земли, а освободиться, как я ни брыкалась, не выходило. Перед глазами заплясали чёрные мушки, мне отчаянно не хватало воздуха. Лёгкие горели огнём, сознание поплыло. Всё кончено, я проиграла.

– Подчинись!

Громкий приказ словно плетью ударил по моему мучителю. Лицо драуга яростно оскалилось, но я почувствовала, как один за другим разгибаются пальцы на моей шее. Наконец-то получилось вдохнуть полной грудью – и в следующий момент я кулем рухнула на снег. Уткнувшись лицом в ледяной сугроб и содрогаясь от кашля, я не подняла голову, когда послышался треск выворачиваемых суставов и звук разрываемой плоти.

Заскрипел снег под ногами, горячие руки Рейнара обхватили за плечи. За моей спиной разгорался огонь, пожирая драуга. Повсюду раздавались голоса всадников, их тени казались гигантскими на фоне тёмного леса.

– Всё хорошо, Агата, я здесь, – шептал повелитель, гладя меня по голове. Его губы скользнули по виску, пальцы ощупали шею. На миг он отстранился, чтобы взглянуть на меня, а потом снова притянул к себе. – Я здесь. Всё закончилось.

И только сейчас я поняла, что реву в голос от ужаса.

Глава 6. Ему нельзя доверять

Мы возвращались в Тодбург уже на грани вечера с ночью. Такой разбитой я себе давно не чувствовала. Мутило от запаха крови на руках, шея болела, желудок подкатывал к горлу то ли от воспоминаний о драуге, то ли от высоты, которую набрали лошади всадников, прежде чем нырнуть во тьму магии. Спрятав лицо у Рейнара на груди, я старалась не смотреть по сторонам, боясь окончательно утратить контроль над телом. Навалившиеся усталость и холод выпили из меня все эмоции. Даже мысль о том, что тайный народ будет мстить, больше не ввергала в панику.

Во всяком случае пока.

Я открыла глаза, когда конские копыта застучали по замковой брусчатке. Спешившийся первым Рейнар помог мне сойти на землю. Голова закружилась, ноги подогнулись в коленях, и я снова схватилась за руку повелителя.

– Я провожу тебя в спальню, – предложил он и вдруг выругался сквозь зубы: – Проклятье, никуда без него.

По ступеням замка к нам спешил Арманд. Привычная усмешка больше не играла на его губах. Заметив меня, перемазанную кровью, он шумно выдохнул.

– Что произошло?

Всадник поспешно предложил мне руку, но Рейнар холодно кивнул в сторону только что спешившегося Стейна:

– Займись им. Отведи в камеру, я приду позже.

Брови Арманда удивлённо поползли вверх, но спорить он не посмел. Положив руку на оголовье меча, он кивнул Стейну.

– Постой, зачем в камеру? – Вид белого, как мел Стейна вывел мой разум из оцепенения. Я выдернула руку из ладони повелителя с силой, удивившей даже меня саму.

– Он ослушался моего приказа и будет наказан, – негромко, но твёрдо ответил Рейнар. – Из-за него ты подверглась опасности.

– Хочешь сказать, это ты подвергся опасности? – так, чтоб услышал только он, уточнила я, и уже громче сказала: – Он подчинился моему приказу, его вины в случившемся нет.

– Кому как не всаднику знать о способностях тайного народа, – с лёгкой ноткой раздражения ответил Рейнар. – Давай не будем сейчас спорить, Агата, тебе нужно отдохнуть.

– Я сама знаю, что мне нужно!

Он попытался перевести наш короткий диалог в мирное русло, но я решительно отвергла этот компромисс. Стоит один раз поступиться принципами, и больше уже никогда нельзя будет честно сказать себе: «Я сделала всё, что могла».

Уперев руки в бока, я вздёрнула подбородок. Необходимость постоянно смотреть на Рейнара снизу вверх раздражала, особенно в моменты, как сейчас. Не позволю этой ненастоящей заботе отвлечь меня от главного.

– Хочешь сказать, тела мертвецов всегда обращаются так быстро? – ткнув пальцем ему в грудь, спросила я.

– Нет, но… – Рейнар на миг растерялся, но тут же спрятался за маской невозмутимости, когда я снова ткнула в него пальцем.

– Или мне лучше было заплутать в лесу, разыскивая тебя?

– Вы оба вообще не должны были уходить с места, – ледяным тоном постановил повелитель.

– Ах, простите, как я посмела ослушаться! – Едкий смешок сорвался с моих губ.

Всё напряжение этого вечера, весь гнев, страх и боль вдруг нашли выход. Рейнар не беспокоился обо мне – мы оба это знали. Он хотел сохранить свою жизнь, и в другой ситуации я бы, пожалуй, даже не стала бы его винить, но не сейчас. Именно сегодня я ощутила, как этот мир ненавидит меня. Что прошлая жизнь, что настоящая будто подкидывали всё больше сложностей, проверяя на прочность. Я всегда буду отщепенцем, парией, а эта нарочитая забота Рейнара только увеличивала пропасть вокруг.

– Ты должен знать, мой повелитель, я не послушная комнатная собачонка. Если ты думал, что меня можно закрыть на замок, то ты ошибся. Я боролась с Хейдреком, смогу сопротивляться и тебе, – тихо, но отчётливо предупредила я.

По сжатой челюсти и холодному взгляду Рейнара поняла – переборщила. Сравнивать его с отцом, который был тем ещё садистом, всё-таки не стоило. Но отступить я уже не могла.

– Хорошо, – вдруг кивнул повелитель, но ничего хорошего в его голосе не было. Он повернулся к Стейну. – Ты отстранён, будешь ухаживать за лошадьми. А вы, миледи… – Ледяные голубые глаза посмотрели словно напрямую в душу. – Вы доложите обо всём, что узнали, без промедления.

***

Устраивать совет прямо посреди двора Рейнар не стал. В сопровождении Экхарта и ещё двух незнакомых всадников он прошёл в кабинет, куда Арманд проводил и меня. Никто не предложил мне умыться или хотя бы перекусить: повелитель лишь кивком указал на стул с высокой спинкой во главе стола, сам отойдя в другой конец комнаты.

– И ради чего ты так рисковала? – спросил он, когда остальные расселись по местам.

Я, проигнорировав стул, осталась стоять.

– Сначала расскажи, что вы нашли, – потребовала, скрестив руки на груди.

Секунду помедлив, Рейнар кивнул Экхарту. Тот нахмурился: видимо, отчитываться перед женщиной, пусть и повелительницей, ему претило. Но спорить не стал.

– Мы нашли место жертвоприношения, – коротко сказал он. После моего выразительного взгляда, требующего продолжения, всадник снизошёл до пояснений. – Бильвизы не отличаются склонностью к ритуалам. И они не пользуются Призывом в привычном смысле, поскольку сами являются его частью. Мало кто помнит, но это духи леса, обретающие физическую форму лишь на короткое время. Жертвоприношение позволяет им, как и прочему тайному народу, стать сильнее, чтобы одаривать своих последователей.

– И что это за дары? – с содроганием спросила я, не желая даже представлять эту картину.

– Когда как, – пожал плечами Экхарт. – Может, это исполнение желания, может, магия Призыва. В любом случае сделали это быстро, но не слишком умело.

– Но кто мог такое совершить? – уточнила я. – И… что это за жертва?

Экхарт посмотрел на повелителя, словно спрашивая разрешения. Тот снова кивнул, отойдя к камину у стены.

– Мы полагаем, миледи… Это не точно, ведь нам неизвестно количество людей в отряде лорда Эдвина… – спотыкаясь на каждом предложении, начал оправдываться Экхарт.

– Да говорите же! – не выдержав, воскликнула я. Ладони сжались в кулаки от нетерпения. Чего он тянет?

– Мы думаем, что это Дитмар, – наконец, закончил всадник.

– Дитмар – жертва? – переспросила я.

Мысль о том, что прежняя Агата потеряла в один день и отца, и брата, мелькнула, но тут же пропала. Её вытеснил ворох следующих вопросов, которые разум спрашивал сам у себя, в попытке собрать пазл из фактов.

– Тело раздето и обезглавлено… – продолжил было Экхарт, но умолк на полуслове, когда заметил мою внезапную бледность.

– Без подробностей, пожалуйста, – пробормотала я, снова ощутив дрожь в животе.

Всадник кивнул и продолжил:

– Мы считаем, что это Дитмар, ведь его тела нет среди остальных людей вашего отца, а на пальце жертвы нашли золотое кольцо с медвежьей головой. Все признаки указывают на молодого лорда.

– Этого не может быть, – собравшись с силами, возразила я. – Дитмар Призвал кинжал, точнее коготь существа, и вонзил его лорду Эдвину в живот.

Всадники переглянулись.

– Не было там никакого кинжала, миледи, – хмурясь, ответил Экхарт. – Уничтожив драуга, мы проверили всю поляну, и оружия не нашли.

– Говорю же, он был похож на коготь, закруглённый и очень острый, – раздражённо пояснила я.

– Ничего там не…

– Значит, вы ошиблись!

Старый всадник оскорблённо поджал губы. Откинувшись на спинку стула, он скрестил на груди руки и повернулся к Рейнару, словно бы говоря: «А я предупреждал». Всегда ненавидела оправдываться, но они не оставили мне выбора.

– Стейн тоже видел рукоять, спросите его, – с нажимом приказала я.

– Я уже спрашивал, – спокойно ответил Рейнар, по-прежнему не поворачиваясь ко мне лицом. – Стейн не уверен в том, что видел. Наступали сумерки, тёмная одежда и всё в крови – мало кто сумеет разглядеть что-либо в таких обстоятельствах.

– Хочешь сказать, я вру? – напряжённо уточнила я.

– Нет, Агата. Всего лишь говорю, что ты могла обознаться.

Миролюбивый тон повелителя окончательно вывел меня из себя.

– Лорд Эдвин сам сказал, что Дитмар Призвал кинжал! Я собственными руками вытащила эту штуковину из его тела!

Оперевшись обеими ладонями на столешницу, я чувствовала, как подрагивают от усталости руки. Мне нужно умыться, поесть и поспать, а не доказывать, кто что видел и чего не видел. Всё произошедшее на поляне так напоминало кошмар, что на миг я даже усомнилась: а точно ли держала кинжал в руках? Но стянутые высохшей кровью пальцы говорили обратное.

– Что ещё он тебе сказал перед смертью? – вернул меня к первопричине всего сбора Рейнар.

Вздохнув, я попыталась успокоиться, чётко и сухо рассказав основное:

– Это была засада, как ты и говорил, но Дитмар не очень ей удивился. Он пытался убедить отца, что нужно вернуть себе силу, а когда тот не согласился, Призвал кинжал и убил его.

– Что-то ещё? – спросил Рейнар.

Наконец-то он соизволил повернуться ко мне хотя бы в полоборота. Я собиралась рявкнуть, что тайный народ собирается мне мстить, но… не смогла даже начать. Скажу ему – и у Рейнара появится преотличный повод закрыть меня в собственной спальне, как в темнице. Он станет контролировать каждый мой шаг, каждый вздох под предлогом безопасности, или того хуже, прикуёт цепями к кровати, чтобы завершить обряд передачи магии. Одна часть меня раздувала панику, подкидывая воспоминания о Хейдреке: всё-таки отец и сын, «от осинки не родятся апельсинки» и прочие афоризмы про схожесть поколений. А другая часть напоминала, что Рейнар всегда был хоть и скрытным, но предупредительным и нежным, ни к чему не принуждал. Надо просто поговорить. Надо просто ему довериться.

Прикусив губу, я помотала головой.

– Больше ничего. – Ложь сорвалась с губ так легко, будто не было этих сомнений.

Рейнар кивнул в ответ.

– Что ж, благодарю, Агата. Тебе пора отдохнуть. – Он повелительно махнул рукой. Арманд тут же поднялся со стула с намерением проводить меня вон из кабинета, но я упёрлась.

– Так по-твоему лорд Эдвин солгал перед смертью?

– Мы полагаем, что кто бы ни использовал Призыв в том лесу, бильвизы решили эту проблему, – сухо пояснил Рейнар. – В отчаянии им принесли в жертву лорда Дитмара, но не учли, что сделки с тайным народом выгодны только одной стороне.

Я машинально кивнула. Звучало убедительно, да и кому как не всадникам лучше всех знать особенности Призыва? Но что-то внутри меня сопротивлялось такому простому ответу. Уж слишком гладко всё сложилось в этом нападении. Да и время… У меня никак не получалось собрать единую хронологию событий, ведь кто бы ни использовал Призыв, он знал, что у него есть считанные минуты. Возможно Рейнар прав, и Дитмар сначала убил лорда Эдвина, а потом сам лишился головы во время ритуала, совершив ошибку. Но как он сумел Призывать, ведь его магия никогда не была активной? Похоже, наша «недосвадьба» влияла на дар повелителя, и Призыв становился сильнее.

Я обеспокоенно посмотрела на Рейнара. Слишком много резких слов мы сегодня сказали друг другу, и вряд-ли он захочет меня услышать, но не попытаться нельзя.

– Пожалуйста, Рейнар, проверь, точно ли это Дитмар.

Моя просьба повисла в тишине кабинета. Повелитель долго молчал, обдумывая, а потом коротко кивнул молодому русоволосому всаднику по левую руку от себя.

– Харук, завтра ты отправишься в замок лорда Эдвина, принесёшь им весть о смерти господина. И найди там кого-нибудь, кто сможет определить, чьё тело мы забрали в Тодбург.

Всадник склонил голову в знак понимания, а я с трудом сдержала вздох облегчения. Кураж пикировки сошёл, усталость навалилась с новой силой.

– Благодарю, повелитель, – безжизненным голосом сказала я.

Не став дожидаться, пока Арманду снова навяжут роль провожатого, я молча покинула кабинет. Никто не стал меня останавливать.

До спальни я добралась на удивление легко, даже не заплутав в бесчисленных коридорах и лестницах замка. При виде меня служанки от удивления сначала потеряли дар речи, но потом запричитали, как стайка куриц.

Бэлла и Лира выскочили из соседней комнаты уже готовые ко сну, обе в длинных ночных сорочках. Блондинка вскрикнула от ужаса, уставившись на мои перепачканные в крови руки, но Бэлла быстро взяла всех в оборот. Меня отвели в купальню. В четыре руки освободив от одежды, служанки споро помогли мне забраться ванну, полную горячей воды.

Вода обжигала заледеневшие тело, но я погрузилась в неё по плечи, желая вымыть кошмар сегодняшнего дня. Девушки пытались что-то рассказывать, но разговор не клеился. Я упорно молчала, не желая даже вникать в бессмысленные сплетни.

Служанки начали вытирать губками мою шею – и меня вдруг затрясло, как в лихорадке. Чётко, как под светом прожекторов, я увидела свои руки с кровью под ногтями, бурые ручейки, стекавшие по груди. Страх навалился на плечи, на миг показалось, что я задыхаюсь.

– Уходите… – осипшим голосом приказала я.

Служанки замерли, но фрейлины будто не заметили моих слов. Ярость вспыхнула внутри, рождая безумный коктейль чувств, испытывать которые вовсе не хотелось.

– Все вон!

Девушек вымело из купальни. От крика запершило в горле, но я дождалась, пока дверь за ними закроется, и только после этого позволила себе зайтись кашлем. Кое-как успокоившись, я сползла по стенке ванны, нырнув под воду с головой.

Раньше думалось, что Хейдрек – моя самая большая проблема. Оказалось, что с его смертью всё только начиналось.

Я открыла глаза под водой, сосредоточившись на тусклом огоньке светильника, подвешенном на крюк в стене. Его свет расплывался, а сквозь толщу воды и вовсе казалось, что вокруг ванны шевелятся призрачные тени. Лёгкие начали гореть огнём, и я резко села. Пальцы болели от напряжения – с такой силой вцепились в края ванной, поднятая вода выплеснулась на каменный пол, а я с хрипом втянула воздух.

Негромкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Вскочив на ноги, я торопливо потянулась за огромным куском небелёной ткани, заменявшем полотенце.

– Агата, всё хорошо?

Голос Рейнара звучал глухо, но по коже всё равно побежали мурашки, словно повелитель стоял за плечом.

– Всё в порядке!

Закутавшись в ткань, я прижалась спиной к двери. Засова внутри не предполагалось, а моя комплекция совершенно не помешает Рейнару зайти в купальню, если он пожелает, но я всё равно упёрлась пятками в холодный пол.

Последовала недолгая пауза, было слышно, как шуршат юбками служанки, как что-то бормочут фрейлины. Хлопнула дверь в коридор, и я облегчённо вздохнула: похоже, все ушли.

– Агата, нам нужно поговорить. Только ты и я.

От вкрадчивого голоса повелителя сердце замерло на миг, а потом заколотилось как умалишённое. Нас разделяло только дверное полотно. Я прижалась к нему затылком, закрыла глаза. Ногтями дёрнула обручальное кольцо, словно хотела содрать его с руки, но лишь покрутила на месте.

Не дождавшись ответа, Рейнар тихо сказал:

– Прости, что был груб.

Я промолчала. Отпустив кольцо, сжала пальцы в кулаки.

– Ты ничего не хочешь больше мне рассказать? Обещаю просто выслушать и не встревать со своим мнением.

В голосе повелителя проскользнула улыбка. Даже не видя её, я почувствовала, как обожгло сердце. Конечно, хочу! Желание открыть дверь и спрятаться на груди Рейнара прошило меня насквозь, но я до крови прикусила губу. Очнись, Агата! Он не рыцарь на белом коне, он не защитит от тайного народа, а лишь постарается спасти свою шкуру!

Я с силой потёрла лицо, стараясь стереть наваждение.

– Извини, я очень устала и хочу спать.

Голос всё-таки дрогнул, но это вполне можно было списать на изнеможение. Мы оба замолчали. Я повернулась, прижалась лбом к двери, пальцы будто сами собой скользнули по ручке.

Надо просто потянуть её на себя. Открыть дверь – и открыться самой.