Виталий Полозов
Рассвет без теней

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Выживание – это не добродетель. Это привычка, которую мир в тебя вбивает, как гвоздь в гнилое дерево. Но если гвоздь вырвать – останется дыра. И через неё утечет всё, что ты называл собой».

– Из кодекса «Сталь и Шёпот», глава III, «О радиации и душах»

––

Это не история о конце света.

Это история о том, что начинается после.

Когда земля проваливается в огонь, а небо плавится в ядовитую глазурь. Когда реки становятся ртутными зеркалами, в которых отражаются твари с клыками вместо лиц. Когда последние люди делят мир между «раньше» и «теперь», а их боги носят имена старых инструментов: Перфоратор, Генератор, Биопринтер.

В 2050 году человечество перестало быть венцом творения. Оно стало сырьём.

– Для мутантов, прошивающих плоть ДНК-хаосом.

– Для машин, жгущих разумы на алтаре вечности.

– Для лесов, что шепчут: «Мы помним. Мы отомстим».

Здесь аптечка ценнее золота, а предательство пахнет как консервы. Здесь герои – не рыцари в сияющих доспехах. Они – сломанные люди с паяльниками вместо сердец, готовые продать прошлое за глоток будущего. Павел Добрыня, капитан «Кулак», учёный-одержимый, торговец совестью… Их руки грязны, но именно эти руки пытаются слепить из глины хаоса нечто, напоминающее надежду.

А ещё здесь есть оно.

То, что прячется в «Зелёных лабиринтах», где деревья шевелят корнями-удавками.

То, что смеётся в «Неоновых болотах», где боги – это аккумуляторы.

То, что дышит у вас за спиной, пока вы читаете эти строки.

Эта книга – не учебник по выживанию.

Это зеркало, в котором вы увидите, на что способны вы.

Когда цивилизация рассыплется в пыль.

Когда ваша мечта станет последней пулей в обойме.

Когда единственный способ спасти человечество – перестать быть человеком.

Добро пожаловать в мир, где рассвет называется «Рассветом» не просто так.

Его приходится "завоёвывать" каждое утро.

– Записано на обороте карты радиоактивных зон, найденной в бункере под руинами Москвы.

ВВЕДЕНИЕ

«Раньше карты рассказывали, где находятся города. Теперь они показывают, где вас съедят».

– Надпись на стене бункера «Рассвет»

Мир 2050 года больше не принадлежит людям. Он стал полем битвы между тем, что осталось от человечества, и тем, во что оно превратилось.

Земля после Великого Распада – это не просто руины. Это живой организм, мутировавший под ударами ядерных ударов и вируса «Феникс». Здесь выживают не сильнейшие, а те, кто готов заплатить самую высокую цену:

– Радиационные пустоши дышат токсичными ветрами, разносящими песок, который режет кожу как стекло.

– Леса-убийцы растут со скоростью раковой опухоли, оплетая руины городов корнями-капканами.

– Ночь длится месяцами, а единственным светом служат всполохи северного сияния, отравленного химикатами.

Они пришли из тьмы:

– Мутанты – бывшие люди и звери, ставшие хищниками с ДНК, сплетённой из кошмаров. Они не просто убивают. Они перерабатывают.

– Технокульты поклоняются древним серверам, принося в жертву плоть ради «благословения» искрой электричества.

– Призраки прошлого – голограммы, ИИ и клоны – бродят по руинам, повторяя обрывки фраз из мертвой эпохи.

Герои этого мира не носят плащей. Их доспехи – ржавые кирасы из брони машин, их щиты – полуразрушенные стены бункеров.

– Павел Добрыня – мэр-изгой, чья жажда искупления может спасти или сжечь последний оплот человечества.

– «Кулак» – солдат с механическим сердцем, где вместо крови течёт жидкий азот. Его война с мутантами – это война с самим собой.

– Василий Иванов – гений, который играет в бога, скрещивая плоть с металлом. Его эксперименты – ключ к выживанию или билет в ад.

– Лютов – тень, управляющая огнём. Он верит, что новый мир стоит любой лжи, даже если придётся похоронить правду вместе с совестью.

Здесь нет чёрного и белого.

– Лекарство выращивают в телах заражённых.

– Воду добывают из ядовитых туч, рискуя растворить лёгкие.

– Союзник сегодняшнего дня завтра станет трофеем на алтаре мутантского бога.

Это история о выборе, который не оставляет шрамов на коже – только на душе.

– Можно ли спасти ребёнка, зная, что в его крови живёт вирус?

– Стоит ли воскрешать мёртвых, если они возвращаются без души?

– Что страшнее: стать монстром или остаться человеком в мире, где человечность – слабость?

Перед вами не хроника апокалипсиса. Это зеркало, треснувшее вдоль границы между надеждой и безумием. За каждым поворотом сюжета вас ждёт вопрос:

«А что бы выбрал ты?»

Пришло время ступить на землю, где трава прорастает сквозь кости, а небо молчит десятилетиями.

Добро пожаловать в эпоху Рассвета, который приходится добывать с кулаками, зубами и обманом.

P.S. Совет от бывалых: не верьте тишине. Здесь молчит только смерть.

Глава 1. «Рассвет, который не светит»

Песок хрустел на зубах, как толчёное стекло. Павел прижал к лицу тряпку, пропитанную чем-то, что Лютов называл «противорадиационным коктейлем» – смесью йода, бензина и грибной настойки. Ветер нёс с запахами гнили и металла. Таким воздухом нельзя дышать. Таким воздухом можно резать врагов.

– Добрыня! Тридцать градусов на восток, за ржавым мостом! – крикнул Кулак, поправляя тепловизор на шлеме. Его механическая рука скрипела, словно проклиная каждого мутанта в радиусе километра.

Павел кивнул, не отрывая бинокля от глаз. Там, где раньше был Волгоград, теперь торчали «Стальные клыки» – каркасы небоскрёбов, обвитые лианами, которые шевелились, как щупальца. Внизу, среди руин, копошились тени. Они.

– Готовьте «Улей», – бросил он через радиопомехи. – Встречаем гостей по-царски.

––

Три года назад Павел ещё верил, что слова «мэр» и «спаситель» совместимы. Тогда он подписал указ о карантине Красного квартала. Тогда его жена и дочь оказались за колючей проволокой. Тогда он слышал, как по громкой связи его же голос повторял: «Это необходимо для общего блага».

А потом проволока порвалась.

Сейчас вместо города у него был броневик «Зубр» с пулемётом из микроволновки, вместо офиса – бункер в подземном паркинге, а вместо людей – двенадцать таких же потерявших счёт времени безумцев. И аптечка. Всегда аптечка.

– Заряжено! – Роман «Кулак» впился пальцами в рычаги установки. Его кибер-рука дрожала – старые раны, радиация или просто ярость, Павел уже не спрашивал.

Странный аппарат, собранный Ивановым из микросхем и трупов муравьёв-мутантов, завыл, как раненый зверь. «Улей» – так учёный называл это чудо. Принцип прост: излучение, привлекающее мутантов, как мёд ос. Только вместо ульев здесь были мины.

– Включай!

Рычаг щёлкнул.

––

Первыми пришли крысы.

Они вылезли из трещин в асфальте – размером с собак, с чешуёй вместо шерсти и глазами, светящимися ядовито-зелёным. За ними потянулись люди. Или то, что когда-то ими было.

– Боже… – прошептала за спиной Катя «Шёпот», натягивая гитарную струну на лук. Её голос дрожал, и Павел вздрогнул: даже шёпот девушки мог заставить сердце биться чаще.

Мутанты шагали, сплетаясь в жуткий танец. У одного из шести рук росло из спины, другой тащил вместо ноги змеиный хвост. А в центре…

– Цветок-мозг, – выдавил Павел. – Чёртов сорняк из ада.

Растение сидело в грудной клетке женщины в лохмотьях свадебного платья. Лепестки пульсировали, выстреливая споры. Там, где они падали, асфальт трескался, выпуская щупальца.

– Кулак, огонь!

Пулемёт захлебнулся огнём. Первые ряды мутантов рухнули, но остальные даже не замедлились.

– Не работает! – зарычал Роман. – У них… они…

– Регенерируют, – Павел выругался. Иванов предупреждал: новые штаммы вируса научились чинить плоть за секунды.

Тогда в бой вступил «Улей».

––

Мир взорвался светом.

Иванов называл это «феноменом резонансной диссоциации» – аппарат испускал волны, от которых у мутантов лопалась кожа. Но Павел видел иначе: казалось, невидимый великан начал сдирать с тварей шкуры.

Крысы взрывались, как мешки с кислотой. Человек-змея закричал голосом ребёнка. А женщина с цветком упала на колени, и Павел увидел – её глаза были нормальными. Человеческими.

– Стоп! – закричал он. – Она…

Слишком поздно. Цветок-мозг вырвался из груди, пустив корни в землю. Лианы взметнулись к «Зубру», пробивая броню.

– Прыгай! – Кулак схватил Павла за воротник и вышвырнул из машины.

Броневик рухнул в яму, которую мгновенно поглотили щупальца.

––

Павел очнулся от того, что кто-то лизал его лицо.

– Тихон, чёрт, хватит! – Он оттолкнул гиганта, чья кожа теперь была покрыта синими трещинами – следы перегрузки.

Вокруг царила тишина. «Улей» сжёг всё в радиусе ста метров. Даже мутанты стали пеплом. Кроме одного.

Женщина в свадебном платье лежала у останков цветка. Её тело было чистым – никаких мутаций.

– Иммунная? – Катя опустилась рядом, но Павел отдернул её руку.

– Не трогай. Смотри.

На шее женщины мерцал жетон с гравировкой: «Красный квартал. Сектор 3. Семья Добрыниных».

Это была его жена.

– Лида… – Павел коснулся её холодной руки. Глаза открылись.

– Паш… – Губы шевельнулись, но голос принадлежал не ей. Это звучало как тысяча шёпотов из радиошума. – Он знает. Лютов знает. Все мы – эксперимент…

Тело рассыпалось в пыль. В воздухе повис алый лепесток.

-–

Ночью, когда другие спали, Павел сидел у карты, на которой «Рассвет» был помечен детской наклейкой с кроликом. Софийна наклейка. Дочь обожала этих глупых зверюшек.

– Ты должен был убить её сразу, – в дверях стоял Лютов, играя монетой с логотипом своей погибшей корпорации. – Сентименты – роскошь трупов.

– Ты знал. – Павел не обернулся. – Красный квартал. Вирус. Ты их создал.

– Создал? – Лютов рассмеялся. – Я дал миру шанс стать лучше. Твоя жена была… побочным эффектом.

Револьвер оказался в руке Павла сам собой. Но бизнесмен уже уходил, бросив через плечо:

– Убьёшь меня – не узнаешь, где спрятана твоя дочь. Она жива, Павел. И она не одна.

Дверь захлопнулась.

На столе, рядом с картой, лепесток цветка-мозга пульсировал, как сердце.

––

Утром они нашли Тихона.

Гигант стоял на краю пропасти, глядя на «Стеклянные пустоши», где ветер выл песни из осколков. Его керамическая кожа теперь полностью синяя.

– Кулак… – Тихон повернулся, и Павел увидел – глаза стали как у мутантов. – Прикажи.

Роман достал пистолет. Рука не дрогнула.

– Ты солдат. Солдат умирает стоя.

Выстрел прозвучал как хлопок. Тихон упал, не согнув колен.

– Закапываем, – сказал Кулак, но Павел уже шёл к «Зелёным лабиринтам». В руке он сжимал лепесток. Он чувствовал – цветок-мозг звал его.

– Куда? – крикнул Роман.

– Найти правду.

– Это самоубийство!

Павел обернулся. Впервые за годы улыбнулся.

– Нет. Это рассвет.

-–

Глава 2. «Корни лжи»

Тропа кошмаров

Зелёный – этот цвет больше не ассоциировался с жизнью. Он был ядовитым, агрессивным, голодным. Каждый шаг по губчатой почве отзывался хлюпаньем, словно земля пыталась высосать сапоги. Павел шёл первым, сжимая в руке лепесток, который теперь излучал тусклый свет. За ним, скалясь на невидимые угрозы, брел Кулак с перекошенным дулом автомата. Катя «Шёпот» замыкала цепочку, её лук дрожал в такт шепоту листьев:

– Они смотрят… Деревья смотрят…

Первые три часа пути казались относительно безопасными. Относительно – потому что «безопасно» здесь значило «вас ещё не съели». Потом лес начал меняться. Стволы искривились в неестественных позах, словно застывшие в агонии гиганты. Воздух наполнился сладковатым запахом гниющих фруктов.

– Стоп! – Кулак резко поднял руку. – Справа, за папоротниками.

Павел повернул голову и замер. Среди зелени виднелся… город. Миниатюрный, высотой по пояс, с крошечными домами из коры и мостовыми из костей. По улицам сновали муравьи размером с кошку, таща на спинах обрывки кожи с татуировками.

– Это их храм, – прошептала Катя. – Они поклоняются тому, что на троне.

В центре «города», на возвышении из черепов, сидела полуразложившаяся рысь. Из её живота рос гриб в форме человеческого эмбриона.

– Не дышите спорами, – Павел потянулся за противогазом, но было поздно. Гриб вздрогнул и выпустил облако розовой пыли.

Мир поплыл.

––

Сны тех, кого нет

Павел упал в прошлое.

Он стоял в своём кабинете мэра, за шторой дождя. Лида гладила платье для школьного бала Софии. Девочка смеялась, разглядывая наклейку с кроликом на карте.

– Пап, а мы правда полетим на море? – София повернулась, и её лицо начало течь, как воск. – Пап? Почему ты нас закрыл?

Стены поползли красными жилами. Лида закричала, обвитая лианами, прорастающими из собственной груди. Павел попятился, наткнувшись на чьи-то руки.

– Красиво, да? – Лютов сидел в кресле Павла, жонглируя ампулами с чёрной жидкостью. – Твоя вина пахнет как шампанское. Хочешь, научу тебя не чувствовать запаха?

Павел бросился на него, но кулак прошёл сквозь голограмму. На столе замигал монитор с надписью: «Проект Эдем. Этап 3: Активация».

Проснулся он от боли – Катя вонзила стрелу ему в ладонь.

– Прости! – Девушка дрожала, вытирая окровавленный лук. – Ты… ты начал превращаться.

Павел посмотрел на руку. Кожа между пальцами срослась перепонкой. Лепесток в кулаке пульсировал в такт его сердцу.

––

Кровь и корни

Дальше шли молча. Лес сгущался, ветви сплетались в арки, напоминающие рёбра. Через час они вышли к реке, где вода была густой как нефть. На противоположном берегу возвышалось дерево-исполин. Его ствол представлял собой сплав плоти и коры, а вместо листьев свисали сотни окровавленных респираторов.

– Нашёл свою правду, Добрыня? – Кулак пнул камень в чёрную воду. – Выглядит как дерьмо.

Катя вдруг вскрикнула – из воды вырвалась щупальце и обвило её лодыжку. Павел выхватил нож, но лезвие застряло в слизистой плоти. Река вскипела. Десятки тварей, похожих на помесь пиявок и скорпионов, полезли на берег.