# Кафка. Пишущий ради жизни

Рюдигер Сафрански

Франц Кафка сегодня является одним из самых известных имен в истории западной литературы. Но кем он был в начале своего пути, в Праге начала прошлого века?
«Нет у меня наклонностей к литературе, я просто из литературы состою, я не что иное, как литература, и ничем иным быть не в состоянии», – писал Франц Кафка своей невесте Фелиции Бауэр.
Писательство было его существованием, которое значило для него больше, чем законченное произведение.
Известный философ и биограф Рюдигер Сафрански показывает, что может значить письмо для жизни, как все может быть ему подчинено, какие терзания и моменты счастья возникают из него и какие прозрения открываются на этой экзистенциальной границе.
Сафрански рассказывает о моментах счастья, которые Кафка переживает за своим столом, и о моментах, когда мир кажется ему совершенно чуждым.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

© 2024 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München

© С. О. Мухамеджанов, перевод, 2024

© М. И. Жук, предисловие, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

## Предисловие

Кафка в России – больше, чем Кафка где-либо еще. Для русского читателя это не только один из главных писателей мировой литературы, который повлиял на всех ключевых авторов ХХ века от Альбера Камю до Харуки Мураками, не просто автор, по книгам которого снимают фильмы, ставят спектакли, оперы, балеты и даже делают компьютерные игры. В России Кафка – это единица измерения трагического абсурда, который является естественным фоном русской жизни. Иногда мы даже испытываем почти гордость за то, что отечественный абсурд обгоняет самые мрачные кафкианские образы. В таких случаях обычно говорят, что «Кафка отдыхает», «Кафка нервно курит в сторонке» или «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

Впервые имя Франца Кафки появилось на страницах отечественной печати еще при жизни писателя. В 1922 году А. Гвоздев в статье «Экспрессионизм в немецкой драме», опубликованной в журнале «Современный Запад», положительно высказался о кафкианских пьесах[1], возможно, перепутав писателя с драматургом-экспрессионистом Фридрихом Коффкой (1888–1951). Это было первое и на долгое время почти единственное упоминание имени Кафки в СССР. На страницах советской печати 1930–1940-х годов его имя практически не встречается – если не считать микроскопических, крайне нерегулярных упоминаний в литературных обзорах. Такие крупные советские интеллектуалы, как Анатолий Луначарский, Борис Пастернак, Марина Цветаева, Анна Ахматова, читали книги Кафки в немецком оригинале или в английских и французских переводах. Но произведения Кафки были совершенно недоступны широкому советскому читателю вплоть до начала 1960-х годов.

Но понемногу приблизился момент, когда откладывать перевод и публикацию книг Франца Кафки становилось уже неудобно, так как в Европе и США после 1945 года посмертная популярность Кафки переросла в настоящую «кафкоманию». Книги писателя начали массово печатать, переводить, интерпретировать, по ним стали снимать фильмы, ставить спектакли, оперы и даже балеты. После 1956 года в результате относительно либеральной политики хрущевской оттепели имя Франца Кафки начинает регулярно появляться на страницах советских журналов и литературно-критических сборников, посвященных зарубежной литературе ХХ века.

В январском номере журнала «Иностранная литература» за 1964 год появились новеллы «Превращение», «В исправительной колонии» и десять прозаических миниатюр. Это произошло ровно через 40 лет после смерти их автора. В 1965 году был опубликован знаменитый «черный том» Франца Кафки, куда вошли роман «Процесс», новеллы и притчи.

Однако вскоре путь Франца Кафки к русскоязычному читателю был прерван событиями в Чехословакии 1968 года, когда советские танки вошли в Прагу, чтобы остановить слишком либеральные реформы чешских социалистов. Писатель, которого уже 44 года как не было в живых, был посмертно объявлен «духовным отцом Пражской весны» и снова стал персоной нон грата в СССР. Публикация произведений писателя была приостановлена до середины 1980-х годов, несмотря на усилия крупных литературоведов и писателей протащить их в печать.

Ренессанс творчества Кафки начался в СССР в 1988 году. Благодаря энергичной помощи академика Дмитрия Лихачева было разрешено издать в приложении к журналу «Иностранная литература» книгу с фрагментами из «Дневников» Кафки и «Письмом отцу». В этом же году в журналах «Иностранная литература» и «Нева» опубликовали роман «Замок» в переводах Риты Райт-Ковалевой и Герберта Ноткина.

На данный момент на русский язык переведены все художественные тексты Кафки благодаря труду Соломона Апта, Риты Райт-Ковалевой, Герберта Ноткина, Валерия Белоножко, Михаила Рудницкого, Галины Снежинской, Леонида Бершидского и других переводчиков. Кроме романов, новелл, притч, афоризмов, писем и дневников писателя, в России переведены и опубликованы некоторые книги о его жизни и творчестве. Это биографии «Франц Кафка» Клода Давида, «Франц Кафка. Узник Абсолюта» Макса Брода, аналитические работы «Франц Кафка» Вальтера Беньямина, «Кафка: за малую литературу» Жиля Делёза и Феликса Гваттари и некоторые другие.

При этом об авторе романов «Процесс» и «Замок» написано гораздо больше. Количество научных трудов о его жизни и книгах давно не поддается подсчету: оно измеряется не томами, а библиотеками. Уже в 1961 году полный библиографический список работ по творчеству Кафки составлял более четырех с половиной тысяч названий.

Книга Рюдигера Сафрански «Кафка. Пишущий ради жизни» занимает промежуточное место между биографией писателя и аналитической работой. Интерпретируя романы и новеллы Кафки, Сафрански прежде всего сосредоточен на образах, раскрывающих проблемы отношения писателя к литературе, соотношения языка и действительности, другие герменевтические и семиотические вопросы творчества. Например, в новелле «В исправительной колонии» он интерпретирует пыточную машину, которая в течение 12 часов вырезает на теле человека слова его смертного приговора, как метафору просветления, в результате которого у человека через постижение или создание текста рождается иллюзия истины. В образах романа «Замок» Сафрански видит не только изображение гигантского бюрократического аппарата, но и метафору создания и интерпретации текста: «В “Замке” многое связано с процессом письма – там сочиняются письма, которые можно бесконечно толковать; беспрестанно составляются протоколы и акты, в которых письменно фиксируется все, что происходит в деревне». Кроме того, попытка землемера К. завоевать Замок, считает Сафрански, похожа на попытку самого Кафки «завоевать писательство и жить им». Так же как его герой, писатель потерпел в этом неудачу.

Подобная интерпретация романов и новелл Кафки не может быть единственной и не может исчерпать всей глубины кафкианских образов, но она, безусловно, имеет право быть высказанной и представляет большой интерес. Творческий труд действительно был самым главным в жизни писателя. Кафка говорил об этом в дневнике: «Когда моему организму стало ясно, что писание – это самое продуктивное состояние моего существа, все устремилось на него, а все способности, направленные на радости пола, еды, питья, философских размышлений, в первую очередь музыки, оказались не у дел» (3 января 1912 года). Как пишет Сафрански, творчество для Кафки – это «не милый досуг и не компенсация тягот профессионального труда. Он не просто питает интерес к литературе, он и есть литература – целиком и полностью. <…> Для самого себя он существует только в моменты письма, а все остальное – лишь мертвец». Молодой 20-летний Кафка однажды признался в письме своему другу Оскару Поллаку: «Бог не хочет, чтобы я писал, но я должен».

В книге Рюдигера Сафрански читатель найдет важные факты внешней кафкианской биографии от рождения до смерти. Многие из них восстанавливают важный психологический контекст, в котором создавались тексты Кафки. Например, Сафрански обращает внимание, что знаменитые новеллы «Превращение» и «Приговор» были написаны в 1912 году, когда писатель познакомился с Фелицией Бауэр, благодаря которой он пережил творческий подъем, создав эти два шедевра своей малой прозы.

Но в это же время Франц Кафка находился под огромным психологическим давлением своего отца и других родственников, желавших, чтобы Кафка взял на себя управление асбестовым заводом, которым до этого руководил Карл Герман, муж одной из сестер писателя. Изделия из асбеста использовались в начале ХХ века везде, где требовались жаропрочные материалы с высокими изоляционными свойствами: в судоходстве, строительстве, автомобильной промышленности. Герман Кафка, отец писателя, надеялся увидеть Франца преуспевающим коммерсантом, поэтому настаивал, чтобы тот занялся этим бизнесом. Сын, очевидно, желая соответствовать ожиданиям отца, согласился принять участие в деле. Он внес пай, полученный от Германа Кафки, и стал компаньоном мужа сестры.

Но очень скоро Франц Кафка понял, что совершил большую ошибку. Он возненавидел фабрику за то, что она отнимала время у творчества. Крайне неохотно, через силу он занимался делами, в которых ничего не понимал, постоянно слыша упреки отца и мучаясь чувством вины. Кафка писал в дневнике: «Я ничего не знаю о фабрике и сегодня утром <…> без толку, как побитый, топтался вокруг да около. Я не вижу для себя никакой возможности вникнуть во все детали фабричного производства» (28 декабря 1912 года).

Кафка глубоко страдал от ненавистной работы и от давления семьи, требовавшей результатов, заинтересованности и более активного участия в делах фабрики. Его стали посещать мысли о самоубийстве. Кафка часами мог лежать на диване в глубокой депрессии, борясь с желанием выброситься из окна.

Макс Брод, ближайший друг писателя, вынужден был поговорить с его матерью. Он убедил ее в серьезном положении дел, и Юлия Кафка, переживавшая за сына, уговорила Пауля Германа, брата владельца фабрики, заменить Франца.

Новеллы «Приговор» и «Превращение» появляются именно в этот период, когда Кафка, с одной стороны, влюблен в незаурядную женщину, а с другой – вынужден заниматься неприятной и бессмысленной работой, которая отнимает время и силы от его главного призвания – литературы. И это объясняет происхождение многих образов и смыслов этих текстов. Например, фигуру демоничного отца в «Приговоре», который осуждает своего сына за желание жениться против отцовской воли. За это он приговаривает его к казни через самоубийство, и сын безропотно соглашается на это. В «Превращении» коммивояжер Грегор Замза страдает, как и автор новеллы, от нелюбимой работы, которую вынужден взвалить на себя, чтобы помочь своей семье. Грегор обожает своих родных, но степень его отвращения к нелюбимому занятию настолько велика, что превращение героя в насекомое можно трактовать как бегство от вынужденной несвободы.

Автор рассказывает об обстоятельствах и контексте создания кафкианских произведений. Большая ценность этой книги заключается в том, что Сафрански работает не только с каноническими опубликованными текстами, но и с черновиками, а также с текстами, которые читал Кафка, создавая свою художественную прозу. Благодаря этому интерпретация текстов писателя становится более комплексной и многозначной. Например, глава «Оклахомский театр» из романа «Америка» («Пропавший без вести») читается не так оптимистично, если воспринимать ее через книгу Артура Холичера «Америка сегодня и завтра», которую читал Кафка, никогда не бывавший в США.

Кроме этого, книга Сафрански разрушает традиционные мифы о личности писателя. В частности, миф о том, что Кафка всю жизнь проработал рядовым клерком. Служебную карьеру он действительно начал скромным служащим, но довольно быстро дослужился до заместителя начальника отдела. При этом в дневнике писатель постоянно с заметным раздражением говорил о своей работе и служебных обязанностях. Например, его знаменитая драматическая запись: «…моя служба невыносима для меня, потому что она противоречит моему единственному призванию и моей единственной профессии – литературе» (21 августа 1913 года).

Однако Кафка стал выдающимся специалистом по страхованию, которого не только любили подчиненные, но и ценили начальники за добросовестность и профессионализм. Служебные бумаги, составлявшиеся Кафкой, отличались поразительной точностью изложения и железной логикой аргументации. Он не только писал отчеты, уведомления, жалобы и другие документы, но и участвовал в судебных тяжбах.

Начальство хотело удержать писателя на службе любой ценой, поэтому почти все его просьбы о повышении заработной платы удовлетворялись. Более того, незадолго до обнаружения у него туберкулеза в конце 1917 года ему оплатили стоимость всех необходимых лечебных процедур. Когда у Кафки начнется кровохарканье и врачи поставят страшный диагноз, то его не отправят на пенсию, как требовал трудовой кодекс, а продержат на службе целых пять лет, постоянно продлевая отпуск для лечения.

# Сноски

1

Во время семейных торжеств родители Франца Кафки устраивали театрализованные представления: дети играли шуточные пьески, автором и постановщиком которых был маленький Кафка. Сам он не участвовал в представлении, актрисами были его сестры, а зрителями – родители и родственники. Сохранились названия некоторых из этих комедий: «Жорж из Подибрада», «Жонглер», «Говорящие фотографии». Все тексты пьес юного Кафки исчезли, и, увы, мы не можем оценить его комедийный и драматический дар.