Александр Белошапков
Жизнь и выбор Дмитрия Сарышкина

Жизнь и выбор Дмитрия Сарышкина

Глава I

У Дмитрия было отличное настроение: он выспался, сессия осталась позади, на улице стояло лето, и он ехал по Москве на стареньком синем троллейбусе. Он был этому рад и просто наблюдал за тем, как за окном проплывали дома, менялись архитектурные стили, катились мимо автомобили и автобусы. Впереди его ждала стажировка в крутой строительной компании. Встреча была назначена на десять часов утра, на неё он вполне успевал. Наконец, показалось большое серое угрюмое офисное здание, и Дмитрий поспешил к выходу. Без пяти минут десять он позвонил по внутреннему телефону и сообщил, что приехал Дмитрий Сарышкин, студент, для прохождения стажировки. На это ему коротко ответили: «Ждите».

Минут через десять к нему подошёл мужчина средних лет в тёмном костюме. Внимательно окинув взглядом молодого человека, он что-то негромко произнёс в микрофон и сухо бросил: «Следуйте за мной». Они проследовали по нескольким переходам, спустились на подземную парковку и поднялись в лифте, где вместо кнопок находилась лишь видеокамера. Лифт бесшумно доставил их в холл, где за стойкой стоял ещё один спортивного вида мужчина, одетый в такой же строгий костюм. Дмитрий заметил, что у обоих сотрудников галстуки были одинаковыми, с небольшим петушком – эмблемой компании, в которой ему предстояло проходить практику. Второй мужчина нажал на кнопку, тяжёлая дверь распахнулась, и Дмитрий оказался в помещении, напоминавшем предыдущее, но с одним отличием: здесь имелось окно, а пол вместо серой плитки был покрыт светлым ковролином. Там его встретила элегантно одетая женщина средних лет, представившаяся как Нина Сергеевна – руководитель кадровой службы, а также службы протокола и внутреннего распорядка.

– Так, молодой человек, несколько замечаний общего плана, – сразу начала она. – У вас на какое время была назначена встреча?

– На десять часов.

– А сейчас сколько?

Дмитрий посмотрел на часы: десять – десять.

– У нас принцип – одна минута опоздания, неважно, целая или часть, – минус один оплаченный час из табеля учёта рабочего времени. Понятно?

– Да, понятно. Но я пришёл и позвонил в 9:55, потом ждал.

– Понимаю, что вас ещё не инструктировали, я просто информирую. Теперь про дресс-код. Видел нашу охрану?

– Да, видел. У них одинаковые костюмы?

– Тебе необязательно иметь именно такой костюм, поскольку ты у нас временный сотрудник. Но тёмный костюм, свежая светлая рубашка, галстук и туфли необходимы. При этом костюм и галстук должны быть без пятен, а туфли – вычищены. Если хочешь, можешь переобуваться на парковке – я сама так делаю.

– Но у меня нет машины, я студент.

– И что? Студентам перестали выдавать водительские права?

Дмитрий промолчал. Его раздражала эта женщина, включившая в себе даже не барыню, а скорее экономку, наставляющую вновь прибывшего слугу.

Нина Сергеевна продолжила.

– Носить один и тот же костюм два дня подряд у нас не принято – это может сказаться на твоём заработке. В пятницу можно сменить тёмный костюм на светлый. Если же предстоит работа в выходные, то можно одеться как хочешь, но вещи должны быть свежими, а туфли – чистыми. Понял?

– Да, понял.

– Обедаем в общей столовой: готовят там вполне сносно, да и цены приемлемые. Если у тебя особые предпочтения или хочешь приносить еду из дома – пожалуйста. Минеральная вода, чай, кофе – без ограничений. И ещё – про алкоголь и наркотики. Алкоголь – только тогда, когда разрешит начальник, про наркотики – лучше не вспоминай, любое обнаружение их у тебя – ты тут же будешь уволен. Имей это в виду. Помнишь латинскую поговорку: «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку»?

– Да. Quod licet Jovi non-licet bovi.

– Знаешь немного из латыни, молодец! Так вот, ты здесь – на позиции даже не быка, скорее телёнка, и я не думаю, что тебе грозит стать Юпитером. Если будут вопросы – обращайся. Поскольку ты ничего не знал, за сегодняшний день никаких рестрикций не будет. Да, про курение…

– Я не курю.

– Отлично. Передаю тебя в руки службы безопасности. Желаю удачи! – сказав это, она сбросила с себя менторский тон и, улыбнувшись, ушла.

Начальник службы безопасности возник за спиной Дмитрия совершенно бесшумно и тихо представился:

– Николай Павлович, можно Николай, можно даже – дядя Коля. Пойдёмте, Дмитрий Ильич, вам нужно ознакомиться с внутренними документами и сфотографироваться для пропуска.

По пути в кабинет для инструктажей, как обозначил его сам дядя Коля, Дмитрий заметил:

– У вас тут всё так строго!

Николай с лёгкой усмешкой ответил:

– Жизнь такая, приходится соответствовать.

В кабинете Дмитрию пришлось прочитать целый ворох инструкций, суть которых сводилась к тому, что, выйдя из стен офиса, нужно всё забыть и никогда не вспоминать. В офис же ничего не приносить, и не выносить, никому из офиса не звонить, мобильный телефон сдать на проверку, что Дмитрий сразу же и сделал. Фото- и видеосъёмка под строжайшим запретом, и так далее… Особо оговаривались правила сохранения конфиденциальной информации: контакты с представителями других компаний, а уж тем более иностранных государств, требовали предельной осторожности. Обо всех нарушениях требовалось докладывать Николаю Павловичу лично, при его отсутствии – любому сотруднику охраны, а ещё он заставил Дмитрия запомнить несложный номер, по которому нужно было звонить в любой чрезвычайной или непонятной ситуации.

Дмитрий всё прочитал и подписал, после чего его сфотографировали, цветное фото было вклеено в бейдж, который он повесил себе на шею. Дядя Коля выдал ему пропуск, тоже пожелал ему удачи и, когда они уже вышли из кабинета, негромко сказал ему:

– Не боись, но имей в виду: примерно через неделю будет проверка – нужно будет сдать мочу на наркотики, так что, от сомнительных удовольствий лучше воздержаться!

После этого он передал Дмитрия в руки офис-менеджера – высокой, стройной, спортивной девушки, которая проводила его к рабочему месту. Представилась она как Мария, но сразу сказала, что обращаться к ней можно просто – Маша, ей это даже больше нравится. Рабочее место находилось в небольшом помещении без окон: на столе стоял компьютер с большим монитором, несколько лотков для бумаги стандартного формата, и нераспечатанная упаковка с канцелярскими принадлежностями.

Дмитрий спросил у неё:

– А как его включать?

– Ну, дядя Коля тебя, похоже, совсем запугал, – рассмеялась Маша. – Сейчас айтишника позову, подожди!

Айтишником оказался мужчина средних лет с обширной лысиной. Остатки своих тёмных волос с седыми прядями он носил в виде длинного, но тощего хвостика. Он спросил Дмитрия, что ему нужно из программного обеспечения, но Дмитрий не знал, что ему ответить. Семён, так звали айтишника, сказал:

– Ну тогда я тебе открою только офисные программы, а остальное – по мере необходимости.

И добавил:

– Порнуху в интернете не смотреть. От этого снижается зарплата и вылезают волосы, причём со лба. Понял? – добавил он и провёл себе рукой по лбу и темени.

– Почту тебе заведу сегодня после обеда. Ты, кстати, обедать будешь? У тебя вторая смена. Через час. А у меня – первая. Так что я пошёл.

– А мне куда?

– Зайди к Пашунину, он всё знает.

Константин Александрович Пашунин оказался пожилым мужчиной в клетчатой рубашке и джинсах. Он стоял в просторном кабинете у одного из столов и что-то рассматривал на разложенных на нём картах. Дмитрий вошёл и тихо поздоровался.

– Здравствуй, Дима. Можно так тебя называть? Рассказывай! – ответил Пашунин.

– Да, конечно. А что именно рассказывать?

– Кто ты и откуда, я знаю – я вместе с твоим отцом когда-то работал, ещё в Симферополе. Расскажи, где и как ты учишься, и чему уже научился.

– Я учусь в Челябинском госуниверситете, на факультете экологии, специальность – экология и природопользование. До выпуска остался один год.

– Понял, понял. Ладно, смотри: это участок, на котором будет размещаться береговая компрессорная станция, или БКС. Вот здесь сама БКС, вот здесь местные люди живут, а здесь будет временный посёлок строителей. С этим всё ясно, здесь ничего менять не будем. А вот где разместить временную, воздушную компрессорную станцию – ВКС – у нас есть три варианта: А, Б и С. Нам нужно выбрать один вариант из трёх, подключайся. На всё – неделя. Материалы, включая ОВОС – оценку воздействия на окружающую среду, и результаты инженерных изысканий получишь в электронной версии, я распоряжусь, а если хочешь посмотреть бумажную версию, то вот она. Ознакомься, и если возникнут вопросы – заходи обсудить, не стесняйся. Расчёты рассеивания загрязнений в атмосферном воздухе стоит проверить, странные они, хотя пишут, что вроде бы «Призмой» считали. Мне кажется, тут что-то не так, а всё это пойдёт на государственную экологическую экспертизу. Считай, что это твоё первое задание. И ещё. Тебя наверняка Нина Сергеевна застращала. Вежливо её игнорируй. Она раньше в МИДе работала и пытается оттуда перетащить к нам все порядки. Но они – не на твою зарплату, и здесь не очень нужны, впрочем, увидишь сам.

Дмитрий согласно кивнул и бросил взгляд на стопки документации в красивых красных папках. Если их выстроить в ряд, они заняли бы метра полтора. Ему сразу стало как-то не по себе. Даже просто прочитать все эти документы за такой короткий срок казалось невозможным. Он подошёл к папкам, затем обернулся к Пашунину и спросил:

– А можно, я здесь поработаю? Не хочется таскать их туда-сюда и бегать с каждым вопросом.

– Хорошо. Это правильно, что ты решил с бумажными носителями работать. Я попрошу, чтобы доступ к сети тебе открыли и здесь. Действуй. Вот это – Пояснительная записка, с неё и начинай.

– Обедать пойдёшь? – Вопрос Пашунина оторвал Дмитрия от чтения Пояснительной записки. Понимать смысл написанного было сложно, было много сокращений и непонятных мест, а за списком аббревиатур приходилось постоянно залезать в начало книги.

– Да, пойду, есть хочется. А вы пойдёте?

– Я тоже, но у меня всё с собой, диета, – Пашунин достал из маленького холодильника под столом пластиковый контейнер с едой. – Да, имей в виду, у нас здесь некоторые, скажем так, не совсем адекватные, могут провоцировать. Не поддавайся.

В столовой его ждал неплохой обед. За столиком Дмитрий сидел вдвоём с Пашуниным, а за соседним расположилась компания из трёх ярких молодых людей и девушки. Внешне они выглядели как на картинке из зарубежного глянцевого журнала. Они живо обсуждали свою недавнюю вертолётную экспедицию на плато Путорана.

– Константин Александрович, а кто… —Дмитрий кивнул на соседний столик.

– Наши сотрудники, они, в основном, занимаются зарубежными закупками. У них свой кружок, бойкие такие, всю планету уже облазили.

В конце обеда к Пашунину подошёл седой мужчина средних лет и о чём-то его спросил. Пашунин встал и отошёл с ним, а к Дмитрию подсел молодой парень развязного вида в помятом костюме и рубашке, без галстука. Компания за соседним столиком внимательно следила за ним.

– Ты кто, неведомый участник всех наших непристойных дел? Какими, чёрт возьми, ветрами, ты в нашу стаю залетел? – обратился он к Дмитрию.

– Дмитрий Сарышкин, эколог, учусь на последнем курсе, здесь на практике.

– Понятно, ты наш дворник, – сказал парень и тут же тихонько затянул песню «Агаты Кристи». – «Дворник, милый дворник, подбери меня с мостовой. Дворник, дво-о-орник, – жопа с метлой». Меня зовут Алекс или Алексей Сергеевич, я здесь в ссылке, а вообще я классный организатор клубных вечеринок и прочих крутых мероприятий. Меня вся Москва знает. Выпить у тебя есть? Вижу, что ни хрена у тебя нет, да и не будет никогда.

Парень махнул рукой, встал и отошёл к окну, затем сел за незанятый столик и уставился в угол, отстукивая пальцами правой руки по столу какой-то ритм.

Дмитрий закончил со своим обедом и стал пробираться к выходу. Его подозвал Пашунин и представил седому мужчине:

– Познакомься, Дмитрий, это Сергей Александрович, наш ГИП – главный инженер проекта строительства подводного перехода. Он принимает все ключевые решения по проекту.

Мужчина улыбнулся и пожал Дмитрию руку.

– Здравствуй, Дмитрий! Хорошо, что ты появился – штатных экологов у нас нет, так что принимайся за дело. Тут есть чему научиться – у нас вся экология на аутсорсинге, а следить за этим направлением сложно. Был один классный специалист, да ушёл, подался на Сахалин. Так что давай, действуй.

Потом до конца рабочего дня Дмитрий пытался разобраться с материалами проекта, даже пытался запустить «Призму» – программу расчёта рассеивания загрязнений в воздухе с такими же исходными характеристиками, как и в проекте. Получалось плохо – расчёты показывали не такую картинку, какая была на проектных чертежах. В чём дело, он не смог разобраться, о чём и заявил Пашунину.

– Да, у меня такое же мнение, что здесь что-то не так, завтра подумаем.

На следующий день его появление в офисе прошло совершенно спокойно, и он оказался на рабочем месте на полчаса раньше официального начала работы. Пашунин был уже там. Дмитрий поздоровался с ним и спросил:

– Я вот думал вечером про эту ВКС, а в какое время года она будет работать, и как долго?

– Осенью будет – ноябрь или декабрь, это ведь временная воздушная компрессорная. Должны управиться за неделю, там всего-то накачать воздух в трубу, максимум за две недели – мы ведь ограничены еще и местными курортными требованиями.

– А тогда у меня второй вопрос: почему расчёты выполнены только для лета, когда ветров нет? И ещё один: у меня изолиния в один ПДК (предельно допустимая концентрация загрязняющих веществ) для этого случая проходит дальше, захватывая поселение. Правда, это я так предварительно посчитал, нужно точнее.

– Не нужно. Я вызвал расчётчиков, пусть они нам всё расскажут и покажут, прямо здесь. И почему выбрали июль, а не ноябрь, пусть тоже объяснят. Расскажи мне лучше, как твой отец живёт?

– Сейчас уже лучше, у него ведь инфаркт был, он пока ещё не до конца не восстановился.

– Когда у него инфаркт был?

– Примерно год тому назад, после смерти матери. С матерью всё было давно известно, она знала, готовилась, а вот с отцом всё внезапно случилось, я сильно за него перепугался.

– Значит, это у него был уже второй инфаркт, про первый я знал. Сильный парень, жаль. Ты почему решил не продолжать его дело, почему не пошёл учиться на геолога или на инженера? Он мне тогда звонил, жаловался, что ты его мнение ни во что не ставишь. Впрочем, это твоё решение, и я его уважаю, я был бы не против, если бы мой сын начал изучать экологию. Позвоню твоему отцу сегодня вечером. Да, ты у главбуха был?

– Нет, не был.

– Пойдём вместе к ней сходим. Мне к ней тоже нужно.

Они пошли. Главным бухгалтером оказалась невысокая, если не сказать маленькая, светловолосая голубоглазая девушка. Увидев Пашунина, она обрадовалась:

– Константин Александрович, почему не заходите? Вам нужно получить деньги за прошлую командировку, без этого я не могу оформить вам следующую.

– Ой, Лидочка, прости старика, забыл, заработался. Вот, студента к тебе привёл. Хороший парень, я вместе с его отцом работал, ещё в Симферополе. Ты оформи его как надо. Денежка у Марины?

– Да!

Пашунин ушёл, а Дмитрий остался с Лидой. Та положила перед ним договор и сказала:

– Читайте, проверяйте, всё ли так. Единственное, что размер вашей зарплаты ещё не определён, его только Борис Евгеньевич может определить. Но вы не расстраивайтесь, ниже нашего корпоративного минимума он всё равно не поставит.

Дмитрий подписал договор и вернул его ей, спросив:

– А когда он сможет его определить?

– Не знаю, он человек занятой.

Вернувшись к Пашунину, Дмитрий сказал ему, что не ожидал увидеть на такой должности щупленькую девушку – обычно главными бухгалтерами работают мощные женщины, которым сам чёрт не брат.

– Не суди так о ней. У неё уникальная память. Она помнит абсолютно всё, никогда ничего не забывает и ни на кого не держит зла.

– Понял. А почему меня Алекс вчера назвал дворником? Это что – общее мнение об экологии и экологах в вашей среде?

– Ну, если судить честно, то в чём-то он прав. Но не все так думают, бо́льшая часть вообще об этом не думает. Вся наша природоохранная деятельность, то, о чём мы пишем в своих проектах, сводится к тому, чтобы не допустить или уменьшить загрязнение воды, воздуха, почвы и так далее, иногда очистить то, что уже успели загадить или уничтожить. В реальной жизни, там, где всё решают деньги, всё сложнее и страшнее. Наша прикладная деятельность, она как раз требует экологов-дворников, готовых за небольшие деньги прибраться – просчитать всё, как надо, написать всё, что надо, объявить чёрное белым, а белое – чёрным, проголосовать, как скажут, – ну ты, надеюсь, понял. Я здесь не говорю про высокую экологию.

– А высокая экология, в вашем понимании, это что?

– Это про то, как всему человечеству попытаться выжить в нашем мире, какие существуют угрозы и как им противостоять. Тем более что наша цивилизация стремительно развивается. Это сложно, даже очень сложно. И, как мне кажется, этими вопросами занимаются недостаточно, всё идёт как идёт, никто не заботится, как и в каком мире будут жить его дети, внуки, правнуки. Все предпочитают жить сегодняшним днём, как крыловская свинья под дубом, – после нас хоть потоп, причём все, с самого верха до самого низа. Некоторые, как ты, идут в экологию, начинают экологами, а потом жизнь их давит, и они становятся квалифицированными дворниками. Завтра их увидишь. Постарайся не стать такими же, как они.

Дмитрий погрузился в изучение проектной документации – там обнаружилось немало любопытного. Потом он пролистал пару томов инженерных изысканий и убедился: действительно, в период, когда планировалась работа ВКС, дули совсем другие ветры, нежели те, что были использованы в расчётах. Да и посёлки, которые были показаны на карте, не лежали на равнине, а прижимались к берегам небольших речушек. Чтение захватило его настолько, что он просидел за бумагами до самого обеда, на который его позвал Пашунин.

В столовой было больше народа, чем накануне. Пашунин представил Дмитрия нескольким своим коллегам, обменявшись с ними парой общих фраз. Потом они уселись за тот же столик, и за едой Дмитрий спросил:

– Все говорят, что Борис Евгеньевич крут, это так?

– Да, это так, скоро сам увидишь. Он из обычных, боксёр, с афганским опытом. Просто влюбилась в него дочка одного из топов родительской компании и никак не отлипнет. Её отец, а он человек очень умный, встретился с ним, поговорил и решил, что жених он неплохой – именно такой, как надо. Он отдал ему нашу компанию в качестве её приданого. Вот теперь Борис Евгеньевич и крутит здесь всем, как хочет. Пока он еще не полностью разбирается в геологии и технике, но людей понимает отлично, это у него от природы. Притащил сюда своих – дядю Борю с его командой. И быстро учится, через несколько лет он станет специалистом экстра-класса. Если, конечно, его не сожрут.

Внезапно открылась дверь, и в неё влетела яркая брюнетка с двумя бутылками дорогого французского коньяка в руках, заявив:

– Свершилось, и я проставляюсь! У меня появилась новая «ласточка»!

Все вскочили со своих мест, наперебой поздравляя её. Как по волшебству, на столе появились коньячные бокалы, и веселье моментально переросло в дегустацию с восхищёнными возгласами по поводу качества и вкуса напитка. Подхватив бокал, Дмитрий спросил у Пашунина:

– А кто эта девушка?

– Наша Клава, или Клавдия Петровна, но ты так её не называй, она может обидеться. PR-менеджер, отличный, кстати, менеджер, и спортсменка-лётчица. Зимой она разбила свой старый самолёт, теперь у неё очередной, отец ей купил, ещё круче прежнего. Но если она пригласит тебя полетать с собой, то будь осторожен, в полёте можно обделаться!

Попробовав коньяк и согласившись с тем, что он отличный, Пашунин оставил свой бокал на столе с грязной посудой и вернулся к себе в кабинет. Дмитрий последовал за ним, правда, свою порцию он допил. Коньяк был в самом деле чудесным, после него хотелось летать, а не читать отчёты по изысканиям. Похоже, что и Пашунину стало неинтересно копаться в бумагах, он встал и подошёл к окну. Дмитрий заметил это и спросил его:

– Константин Александрович, а здесь, в компании, бо́льшая часть сотрудников – это «золотая молодёжь»?

– Ты знаешь, нет. У нас есть несколько групп людей, различающихся по своему достатку и занимаемым ими позициям. Есть люди высокообеспеченные и при этом отличные специалисты. Ты их видел вчера за соседним столиком – их всего четыре человека, но они обеспечивают закупки оборудования на миллиарды долларов, и всё чётко работает. Или наш PR-менеджер – она все контакты с общественными организациями и властями обеспечивает. Завтра приедет команда наших проектировщиков, сейчас они на объекте, там все ребята простые, талантливые, работают за зарплату, никаких иных доходов у них нет. Есть и такие, как Алекс, которые просто отбывают здесь время. Их привозит и увозит их охрана с тем, чтобы они нигде не шлялись и не попали в какую-нибудь историю – ты вчера с ним общался. Кстати, бывает, правда, очень редко, что и из них получаются неплохие специалисты. Сложная у нас компания, и работать в ней непросто, но интересно.

Следующий день в офисе начался с вызова к внезапно появившемуся на работе генеральному директору. Борис Евгеньевич, коротко стриженый мужчина лет тридцати с простым лицом, немного контрастировал со своим дорогим костюмом. Его кабинет был просторным, основную его часть занимал длинный, широкий стол. В глубине комнаты стояли два ростовых манекена, на шее одного из них висели боксёрские перчатки. На совещание позвали всех, кто был вовлечён в разработку проекта, в том числе и Пашунина с Дмитрием.

Директор поприветствовал всех, сообщил, сколько дней осталось до начала строительства, отметил, что график пока соблюдается, но резерва времени практически уже нет, и передал слово для доклада ГИПу. Дмитрий, впервые участвовавший на подобных совещаниях, внимательно слушал выступавших. Когда очередь дошла до Пашунина, тот сообщил, что заканчивает рассматривать рабочую версию документации, что есть несколько вопросов и что по этому поводу он вызвал проектировщиков этих разделов. Он упомянул и о том, что в команде появился практикант-эколог, представил Дмитрия и подчеркнул, что тот смог за один день решить поставленную перед ним задачу.

– Хорошо, Дмитрий, зайди ко мне после, поговорим, – сказал Борис Евгеньевич и продолжил вести совещание.

После совещания Дмитрий остался ждать в приёмной. Кроме него, там была только пожилая секретарша. Он сидел и ждал, прислушиваясь к доносящимся из приоткрытой двери звукам – за ней явно разворачивалась буря. Часть земель под строительство, как оказалось, была выкуплена, причём не нужным, «правильным» покупателем, а каким-то левым, имевшим связи с «земледельцем» – специалистом компании, ответственным за отвод земель для нужд строительства. Постепенно разговор перешёл на крик, послышался удар в стену, на пол посыпались осколки. «Земледелец» выскочил из кабинета, не задерживаясь в приёмной.

Секретарша тут же зашла в кабинет, закрыв за собой дверь. Через пару минут она вышла, достала из шкафа совок и веник, снова скрылась в кабинете и вынесла оттуда обломки сотового телефона, аккуратно высыпав их в мусорное ведро. Затем она позвонила по телефону, как он понял, Нине Сергеевне, и сообщила, кого нужно уволить, срочно, без всяких бонусов. Потом позвонила Лидочке и сказала, что нужно вычесть из оплаты «земледельца» стоимость разбитого телефона, и вызвала Семёна, который тут же пришёл, вытряс из мусорного ведра обломки телефона и ушёл что-то восстанавливать. Наконец, секретарша встала, заглянула в приоткрытую дверь и пригласила Дмитрия:

– Заходи!

Дмитрий, побаиваясь, зашёл в кабинет. Борис Евгеньевич, облачившись в перчатки, колошматил левого манекена. Манекен мужественно встречал удары, не сходя со своего места. Наконец, Борис остановился и спросил Дмитрия:

– Боксируешь?

– Нет.

– Ну ладно, тогда помоги снять.

Дмитрий помог ему стащить перчатки с рук. Борис снял с себя рубашку, бросил её в корзину, вытерся полотенцем и начал одевать новую рубашку из ряда тех, что висели у него в шкафу.

– Так ты эколог?

– Пока нет, я ещё учусь, – сказал Дмитрий, – но планирую стать экологом.

– Но что-то уже знаешь? Пашунин тебя хвалил, а я ему верю. Расскажи, а что такое это ваша экология?

– Это наука о взаимодействии живых организмов между собой и со средой, в которой они обитают. Это общее определение, а в прикладном плане – как жить, производить и строить так, чтобы не нагадить природе, или нагадить меньше, или же нагадив, прибрать за собой. Чтобы детям и внукам было где жить.

– Понял, мне примерно то же самое академик рассказывал. Значит, и ты не врёшь.

– А зачем мне врать? Я здесь на практике, я учусь, и я действительно за два дня уже много чего узнал. У вас крутая компания, интересный проект.

– Знал бы ты, сколько в этом проекте всяких проблем. Про одну ты только что узнал. Уж тут не до экологии, на ходу подмётки режут. Честно. Этот проработал полтора года, из хорошей, кстати, семьи, а до него был другой, такой же мошенник.

– Но экологические проблемы никуда не уходят, у них есть свойство накапливаться.

– И про это мне академик говорил. Этими экологическими проблемами нам столько раз пытались перекрыть кислород, чтобы получить пару миллионов, причём в твёрдой валюте. Вот на прошлом проекте подняли бучу: дескать, мы планируем уничтожить уникальную рощу пицундской сосны, набрали крикливых студенток, привезли их на стройку, до пикетов перед техникой доходило.

– И чем дело закончилось? – Дмитрий сам удивился своей наглости.

– Да ничем. Академик нашёл местных экологов с лицензией, те облазили всю эту рощу, выяснили, что это вовсе не те сосны, не пицундские, а послевоенные посадки, и повесили на каждое дерево табличку: сосна кавказская, год посадки такой-то. Какие палки будут совать нам в колёса на этот раз – я не знаю, это твоя вахта обнаружить их заранее, выяснить и повесить нужную табличку. Вот это именно та экология, которая нужна мне и нашей компании.

– Но для этого нужно самим стараться избегать неадекватного воздействия на природу. Или использовать колёса без спиц, чтобы нельзя было палку вставить.

– Колёса без спиц поедут медленно, если вообще поедут, экономика тоже важна. Будешь ехать медленно, тебя затопчут. В этом мире, как в Алисе, которая то ли в Зазеркалье, то ли в Стране чудес, не помню: чтобы стоять на месте, нужно бежать. Затраты на вашу экологию бежать мешают. Но и совсем от них отказаться нельзя. Так что приходится выбирать: много отдашь – экономика не выдержит, мало отдашь – могут снять с дистанции. Вот так и живём, пока справляемся. Через два дня к работе подключится научная группа во главе с этим академиком, они тоже будут смотреть проект, а ты будешь им помогать.

Теперь про этого «земледельца». Он продался – просто кто-то решил, что купить этого субчика проще и дешевле, чем договариваться со мной. Теперь пусть локти кусает, а следующие будут умнее. А у «земледельца» будут проблемы. Он будет долго искать место, где его возьмут на работу. Пусть радуется, что я по манекену отработал, а не по нему. Прими к сведению и давай, иди работай.

Дмитрий хотел задать Борису два вопроса: первый про «высокую» экологию, а второй про свою зарплату, но не стал этого делать, сообразив про себя, что первый вопрос будет мало заботить Бориса, а задав его, можно снизить размер своего оклада. Со вторым вопросом он тоже решил не спешить.

Потом было много работы. Дмитрию пришлось помогать выполнять проверку документации разными специалистами, общаться как с экспертами из проверяющей компании, так и с разработчиками, искренне пытаясь помочь навести порядок в томах предпроектной документации так, чтобы никто не мог сунуть им палки в колёса. Что-то ему удавалось сделать, что-то нет, и этим занимались уже другие, но подготовка была завершена и вовремя направлена на государственную экологическую экспертизу. Он понимал, что его участие в проекте было небольшим, но оно было. Это грело его самомнение. Несколько раз ему удалось пообщаться с академиком, чей институт участвовал в проверке документации. Академик оказался вдумчивым и при этом весёлым, хотя уже заметно пожилым человеком, рассказывавшим интересные байки о своей хулиганистой послевоенной молодости. Про то, как важно, во-первых, быть настоящим специалистом, а во-вторых, не бояться браться за нерешаемые задачи.

В офисе Дмитрий общался в основном с Пашуниным, и ещё с двумя-тремя парнями – проектировщиками. С ними ему было проще, и он ценил это общение. Но все они оказались женатыми, с маленькими детьми, и каких-то общих интересов за стенами офиса у него с ними не образовалось. C «золотой молодёжью» ему наладить отношения не то, чтобы не удалось, в офисе всё было более или менее нормально, но за его пределами – нет. Он явно не входил в число избранных, раскатывавших на новых дорогих машинах и посмеивающихся над ГИПом, который мог позволить себе только старенький «четырёхглазый» мерседес. Дмитрий понимал, что он явно не из их среды – детей внезапно разбогатевших родителей. Для них он как был, так и остался так, дворником.

Срок стажировки постепенно подошёл к концу, и в свой последний рабочий день он пошёл получить расчёт и свои заработанные деньги. Он знал, что был принят на минимальную ставку, которая составляла пятьдесят долларов в день. По челябинским меркам это было вполне прилично. Не стыдно будет рассказать сокурсникам. Однако в кассе Марина выдала ему на пятьсот долларов больше. Он её спросил:

– За что?

Но Марина этого не знала, направив его к Лиде. Лида, вежливо улыбнувшись, ответила ему:

– Это было указание Бориса Евгеньевича – выплатить тебе премию, чтобы ты купил себе новый костюм, рубашки и ботинки, а то ему было стыдно на тебя смотреть – как глянет, так вспомнит себя в молодости. Понял?

Дмитрий понял, но тратить деньги на одежду не стал.

Глава II

Вернувшись в Челябинск, он, с удивлением, обнаружил в квартире своего отца Галю – медсестру, которую он часто видел и раньше, – она приходила делать его отцу инъекции и вот теперь решила остаться у них жить. Отец успокоил Дмитрия, рассказав, что они уже оформили отношения, и что Галя ждёт ребёнка. Глядя на довольного и смущённого шестидесятитрехлетнего отца и прижавшуюся к нему маленькую скромную черноволосую тридцатилетнюю женщину, у которой, если присмотреться, можно было заметить уже начавший округляться животик, Дмитрий заявил, что это нечестно – прятать такие важные и радостные события от близких людей, и потребовал от них организации праздника, если не для всех, то хотя бы для него.

Праздник отец организовал на даче – так они называли свой участок в садоводческом товариществе со старым сборно-щитовым домиком. Приехав, Дмитрий удивился тому, насколько ухоженным показался ему участок. Он уже не помнил его таким. Грядки были прополоты, всюду росли цветы, с деревьев свисали яблоки и сливы.

– Это всё Галя! Меня она не подпускает к работе, а если я пытаюсь настаивать, начинает ругаться и даже драться веником, – заявил ему, смеясь, отец.

– Мне здесь очень нравится, я, можно сказать, всю свою сознательную жизнь мечтала иметь свой домик, сад, и чтобы дети бегали по дорожкам, – добавила Галя, поглаживая свой живот.

Они ели испечённый Галей яблочный пирог, пили чай с видом на сад и озеро Смолино. Дмитрий поздравил «молодых» и отдал Гале свой подарок на их свадьбу – полученную им премию в красивом конвертике. Он знал, что отец заупрямится и не захочет брать деньги у сына, а Гале он сказал, что это – не ей, а ребёнку, ему они точно пригодятся. Потом он попрощался с ними и ушёл, решив сходить на могилу к матери, которая покоилась на Фатеевском кладбище недалеко от их садового товарищества. Мать сама купила этот «семейный участок», места там хватало на несколько захоронений. Участок был прополот и подметён. Железная оградка начала понемногу оседать. «Потом поправлю», – подумал Дмитрий, решив, что вряд ли отец захочет покоиться здесь после смерти. Домой он вернулся самостоятельно.

Через несколько дней, когда отец поехал по каким-то делам, Галя начала разговор с Дмитрием, поблагодарила его за подарок – она не ожидала от него такого, а после попыталась не то объясниться, не то оправдаться. Дмитрий сразу прервал её, сказав, что он очень рад за отца, которому очень несладко пришлось в последние годы, и что он надеется, что с ней он сможет прожить и дольше, и счастливее. И будущий ребёнок – это тоже прекрасно. Но, – спросил он её, – что если отца вдруг не станет, как тогда жить будете? Всё-таки у него сердце изношено – уже два инфаркта было.

– Не знаю, – честно ответила Галя, явно смутившись, – я постараюсь, чтобы он пожил дольше, я очень постараюсь, и надеюсь, что ты нас из квартиры не выгонишь.

– У нас были сбережения, – ответил Дмитрий, – но их основная часть пропала шесть лет назад, в кризис, а всё остальное мы потратили на лечение моей матери. Кроме этой квартиры, старенькой «Волги» и участка с летним домиком, у нас ничего нет. Квартира и домик на нас с отцом в пополаме, так что об этом не думай, жить вам есть и будет где, а вот на что вам троим жить, кроме отцовской пенсии, – этого я не знаю. Я год ещё буду учиться, да и потом, сама знаешь, молодым специалистам много не платят.

Выпускной курс был несложным для студентов. Кто хотел – работал, кто-то пытался организовать свой бизнес, все весело крутили любовь, а некоторые женились и выходили замуж. Дмитрий, памятуя о том, что ему говорили Пашунин, директор и академик, пытался стать настоящим специалистом. А ещё он пытался разобраться в вопросах «высокой» экологии. Здесь всё было сложнее: исследования часто теряли всякую научность и сваливались на футурологию, или вообще, на чистое визионерство. Он решил на время отказаться от этой затеи и, не ставя никого в известность, поступил на курсы вождения, чтобы вновь не оказаться в неловкой ситуации.

Его довольно молодой научный руководитель – Михаил Владимирович, или просто Миша – ему не мешал, но и ничем не мог помочь: он был практик, и теоретические изыскания его не волновали. Мишу в это время позвали подумать над идеей освоения крупного медного месторождения и, возможно, строительства горно-металлургического комбината. Он, в свою очередь, привлёк к работе Дмитрия, после чего получил аванс, и на радостях запил. Делать это он любил и умел. Дмитрию пришлось и ходить вместо него на встречи, разговаривать с разными людьми, и анализировать разные отчёты. Когда же западные хозяева месторождения выяснили, что у студента уже имеется опыт участия в подготовке финальной редакции крупного международного проекта, к его мнению стали прислушиваться и даже немного приплачивать. Правда, и работы у него прибавилось.

В результате времени у него стало ни на что не хватать. Девушки – экологини и биологини, а их было существенно больше, чем парней, с которыми раньше он охотно тусил, – начали его утомлять своей простотой. Нет, он, естественно, выбирался с ними на концерты рок-групп и на премьеры в кино, некоторые фильмы ему даже запомнились, ходил на всякие днюхи и участвовал в других мероприятиях, часто оставался ночевать в общежитии, чтобы не мешать отцу и Гале, и вообще, вёл себя, как раньше, по крайней мере, ему так казалось.

А вот у этих девушек сложилось иное мнение. Им казалось, что на последнем курсе он, как и многие другие студенты шестого курса, стал каким-то старым и душным. У двух девиц, с двухмесячным интервалом между ними, как оказалось, возникли претензии к Дмитрию в плане женитьбы, но он отказал им обеим – кроме секса и участия в тусовках, их ничего не связывало. После этого Дмитрий перестал ночевать в студенческой общаге.

Дома его ждал отец, который вновь, после большого перерыва, взялся за работу по доведению до ума одной из технологий металлообработки, и его молодая жена. Галя всю осень и начало зимы пробегала по своим больным, ставя им инъекции, а вернувшись домой, готовила, кормила и обстирывала «своих мужиков» – Илью и Дмитрия. Действительно, квартира, в которой, сколько Дмитрий себя помнил, всегда было как-то неуютно, стала более яркой и светлой. Дмитрий тоже давал Гале денег на еду и разные мелочи, но заниматься мытьём стёкол, перетаскиванием мебели и прочими хозяйственными делами у него потребности не было, а ей это нравилось. Поэтому ему приходилось помогать ей двигать мебель.

Примерно к концу зимней сессии, уже под вечер, когда Дмитрий готовился к предпоследнему экзамену, Галя, постучав, зашла к нему в комнату и попросила отвезти её в роддом. Она не хотела тревожить Илью и просила, чтобы тот узнал об этом как можно позже. Ему они сказали, что нужно кому-то срочно поставить капельницу, что Дима её довезёт и вернёт обратно, но это займёт несколько часов.

До роддома ехать было недалеко. Когда Дмитрий вернулся к отцу, и тот спросил его, где Галя и когда он поедет её забирать, он ответил, что у неё всё хорошо, что она в роддоме, и забирать её пока рано, ей ещё родить надо. Телефон она отключила, так что нужно набраться терпения, не мешать ей и ждать. И не забывать принимать таблетки.

Девочка родилась уже утром, здоровенькая. Её назвали Елизаветой. Галя позвонила Илье и всё ему рассказала. Дмитрий поздравил отца и сказал, что восхищен их решимостью.

– Знаешь, это не моя решимость, – ответил ему отец. – Это всё Галка. Я даже не понял, как всё завертелось. Но я счастлив. Что будет дальше и сколько я проживу – я не знаю. Но я не жалею. Когда меня не станет, я уверен, что Галка справится. А ты, я надеюсь, ей поможешь. Не забывай их, хорошо? Теперь у тебя сестра есть. Когда ты был маленьким, то хотел сестру или братика. И вот теперь получил.

Вот так они и стали жить. Появление в квартире младенца не слишком повлияло на Дмитрия. Он писал дипломную работу и одновременно участвовал в проработке вопросов освоения нового месторождения в недавно созданной компании, где постоянно менялось руководство, возникали и таяли разные идеи, которые приходилось оценивать и обсчитывать. Было интересно, но это съедало уйму времени. Тему дипломной работы он выбрал из области «высокой» экологии, причём с претензией на планетарный охват – «глобальные экологические проблемы современности». Он планировал рассмотреть все эти проблемы и дать своё представление об их значимости для человечества. Михаил Владимирович и другие преподаватели отговаривали его от такого выбора, но потом махнули на него рукой – работа студенческая, какая разница, что он там напишет.

Подготовка дипломной работы шла сложно. Как только Дмитрий начал немного глубже погружаться в тематику, он понял, что существует большое количество проблем, имеющих разную значимость и грозящих миру различными последствиями. Через пару месяцев он понял, что он не сможет справиться с задачей – ему просто не хватало знаний и понимания возможных связей между этими проблемами. Но менять тему дипломной работы никто не собирался, она была давно утверждена. Оставалось её дорабатывать. Миша, который в последние месяцы не пил, ходил угрюмый, но голова у него работала хорошо. Он объяснял Дмитрию:

– Пиши всё как есть. Думаешь, это только ты такой тупой и не можешь разобраться с этими проблемами? Нет. Это весь мир не может. Если этим заниматься – знаешь, сколько денег на это потребуется? Безумное количество. Терять их никто не хочет. Так что действуй как акын – что вижу, о том и пою. Перечисли те проблемы, которые ты смог найти, приведи некоторые мнения по их поводу, а о том, в чём ты не смог разобраться, так и пиши: в настоящее время в мире не имеется единого, чёткого или однозначного понимания. Нужное слово выберешь, и всё, вполне достаточно. И давай побыстрее, нам новая работа светит, в компании увеличили оценку по балансовому количеству меди, золота, серебра и рения, подали на госкомиссию по запасам, планируют готовить и экологическое обоснование.

Дмитрию пришлось согласиться с доводами своего шефа. Дипломная работа, по его мнению, получалась даже не тусклая, а вообще никакая. Защищать её на комиссии ему было просто стыдно, он знал, что она была «дырявой»: в ней было много пробелов, недостаточно проработанных мест и неясностей, которые были слабо прикрыты его невнятными рассуждениями. Тем не менее его смущённое выступление всем понравилось, его хвалили. В комиссии высоко оценили масштаб работы, её научность, использование зарубежных источников, передовых идей, декларируемых ООН, и охарактеризовали ее как возрождение научной мысли факультета. Особенно выступавшим понравилось место, где Дмитрий предложил не просто рассматривать список существующих экологических угроз, а таблицу, в которой оценивалось, как значимость этих угроз будет меняться со временем, причём на логарифмической шкале времени. Была даже рекомендация о том, чтобы опубликовать научную статью на её основе.

Он не ожидал такого поворота событий и вернулся домой в приподнятом настроении, к которому примешивалось смущение – он понимал, что он всех обманывает, а они ему почему-то верят. Отец поздравил его с успешной защитой, Галя, с Лизой на руках, тоже радостно поздравила его. Они отметили это событие чаем с пирожками с изюмом, причём Лиза, которую положили на застеленный байковым одеялом стол, внимательно слушала Дмитрия, который рассказывал, как проходила защита диплома, исключив из этого рассказа сведения о своих душевных муках. У него получилось неплохо – малышка часто улыбалась и пыталась что-то сказать им на своём младенческом языке.

Затем был коллективный сабантуй по поводу нескольких защищённых дипломных работ. Начали в кафе, потом продолжили в общежитии. Там было всё как обычно. Проснулся он в кровати одной из своих подружек-третьекурсниц. Он переполз через её спящее тёплое тело, поцеловал в плечо, тихо поднялся, оделся и вышел на улицу. Солнце поднялось, но город ещё спал, поливальная машина выпускала шипящий фонтан воды на яркую, ещё не успевшую потускнеть зелень тополей и некошеную траву, среди которой светились жёлтые звёздочки одуванчиков. Дмитрий шёл по городу и был счастлив. Снова никаких проблем у него не было. Он знал, что, когда он придет домой, Галя накормит его чем-то вкусным и полезным, а после он предложит всем поехать на озеро. Давно собирались. Так и случилось.

А потом всё закрутилось. Он получил несколько предложений о работе. Первое и, как он считал, самое надёжное, предложение было от компании, на которую он уже несколько месяцев работал, где его знали и вроде бы ценили. Второе – от «Экопроекта» – компании, которая была молодой и вроде бы перспективной, и сулила неплохие заработки, но занималась она не совсем тем, чем хотел бы заниматься по своей жизни Дмитрий. Ещё, сразу после защиты дипломной работы, он получил предложение идти работать в управление Росприроднадзора, но это предложение было высказано в устном виде, и зарплата там была, мягко говоря, никакая. Ещё было старое предложение от московской компании, в которой он проходил стажировку. Естественно, Дмитрий хотел бы туда вернуться.

Он позвонил Пашунину, тот долго не отвечал, он даже хотел положить трубку, но внезапно услышал его знакомый голос. Дмитрий рассказал Пашунину, что защитил дипломную работу по теме «высокой» экологии и вскоре сможет приехать в Москву и приступить к работе, для этого, собственно, и звонит. Пашунин тихим усталым голосом поздравил его с защитой, но сказал, что приезжать в Москву нет смысла, поскольку компания сейчас в тяжёлом положении и, возможно, скоро прекратит своё существование. Они сменили офис, сократили всю охрану и половину сотрудников. Увы.

– Почему, ведь всё было так хорошо организовано? И заказы были, – спросил Дмитрий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.