# Дочь Пастора: Проклятый Лес

Маргарита Сергеевна Теплова

В горле встал ком, преграждая дыхание. В памяти, то и дело, вспыхивали образы: пламя костра, застывший в ужасе взгляд, отвратительный хохот, который то и дело, отдавался эхом в ее ушах. Все это – вчера. Сейчас – страх, холод и пустота. Никто не знал, что она здесь, никто не знал, кто она. Где найти помощь, когда вокруг только безмолвный лес и застывший, как ледяной кошмар мир? Внутри нее все кричало от тоски по обычному теплу, по защите, по хоть какому-то знаку, что она не одна. Но лес не отвечал. А наоборот, словно хищник, выл вокруг хижины, будто выжидая, пока Алиса выйдет и встретится с ним лицом к лицу, чтобы снова начать погоню и не дать ей ни единого шанса на надежду спастись. Сердце девушки колотилось как бешеное, от страха и адреналина. Она прижалась к холодной стене этой хлипкой хижины, стараясь затихнуть, слиться с тенями. Ноги подкашивались, а в голове путались мысли одна за одной. Но только один вопрос четко звучал в сознании:

"Как? Как я могла им верить?" …

> Все события и персонажи, описанные в данной книге, являются плодом авторского воображения. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является случайным.

> Автор не пропагандирует и не поддерживает какие-либо религиозные или культовые практики, описанные в произведении. Все религиозные обряды, секты и культы, упомянутые в книге, являются художественным вымыслом и не имеют отношения к реальным религиозным течениям.

> Описанные в произведении ритуалы, действия и события носят исключительно художественный характер и не должны восприниматься как руководство к действию или отражение действительности.

> Книга содержит сцены насилия, откровенные интимные сцены, описания пугающих событий и психологически напряженные моменты, которые могут быть неприемлемыми для некоторых читателей. Автор рекомендует воздержаться от чтения лицам, чувствительным к подобным описаниям.

> ВОЗРАСТНОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ 18+

## Глава 1 "Невинный"


Дождь барабанил по оцинкованному навесу, словно тысячи крошечных молоточков. Запах мокрой земли и гнилых листьев, смешанных с металлическим привкусом сырости, висел в воздухе, пропитывая все вокруг. Алиса терпеть не могла этот запах, он напоминал ей весь тот ужас, который она перенесла в детстве, живя в той глуши… Это было поселение, в центре старинного леса, окутанного дымкой тайн и слухов, некогда служивший уединенным пристанищем для отшельников. Окруженное глухими елями и вечной тенью, это место стало для нее родным, в нем она нашла свое пристанище. А теперь, спустя 10 лет жизни, неслась прочь из "родного дома" и своей, так называемой "семьи", в попытке спастись. Спастись не только от смерти, но и от страха, который преследовал ее уже много лет…

В горле встал ком, преграждая дыхание. В памяти, то и дело, вспыхивали образы: пламя костра, застывший в ужасе взгляд, отвратительный хохот, который то и дело, отдавался эхом в ее ушах. Все это – вчера. Сейчас – страх, холод и пустота. Никто не знал, что она здесь, никто не знал, кто она. Где найти помощь, когда вокруг только безмолвный лес и застывший, как ледяной кошмар мир? Внутри нее все кричало от тоски по обычному теплу, по защите, по хоть какому-то знаку, что она не одна. Но лес не отвечал. А наоборот, словно хищник, выл вокруг хижины, будто выжидая, пока Алиса выйдет и встретится с ним лицом к лицу, чтобы снова начать погоню и не дать ей ни единого шанса на надежду спастись. Сердце девушки колотилось как бешеное, от страха и адреналина. Она прижалась к холодной стене этой хлипкой хижины, стараясь затихнуть, слиться с тенями. Ноги подкашивались, а в голове путались мысли одна за одной. Но только один вопрос четко звучал в сознании: "Как? Как я могла им верить?"

Всю ночь она слушала шорохи леса, каждый хруст ветки, каждый писк совы , казался ей шагами преследователей.

Культ… Эти слова звучали как проклятие. Они искали ее, сектанты, одержимые своим верованием, безумием, которое может принять только воспаленное сознание… Алиса знала – они не остановятся ни перед чем. Ее единственной надеждой было дождаться утра, когда лес станет немного светлее, а ее шансы на спасение – немного больше.


"Богом забытое место"

За десять лет до этих событий

Алиса, с заплетенными в тугую косу, светлыми волосами, ненавидела серые платья и бесконечные псалмы, службы в храме, чтение Библии, которую она знала уже наизусть. В пятнадцать лет, она мечтала о джинсах, друзьях и школьных звонках, мобильном телефоне, и обо всем, чем были окружены другие дети, которые жили свою беззаботную, счастливую жизнь в любящих семьях, с обычными мамами и папами, братьями и сестрами. Иногда, занимаясь чтением молитв, либо делами по дому, когда родители уходили в церковь, она мечтала… Мечтала быть обычным ребенком, без своры правил и запретов. В ее молитвах, она, обращаясь к Богу, просила свободной жизни, уехать подальше из этой глуши, выйти из тени церкви и просто увидеть, почувствовать, каково это – жить без строгих правил, без наказаний за малейшую провинность, без осуждения в глазах родителей за малейшую детскую прихоть – иметь игрушки. Отец запрещал ей играть даже куклами, он считал, что только покорность и смирение принесут спасение их душам. Непоколебимость отца отказывать дочери во всех просьбах вызывало в Алисе недоумение. Она не понимала, что может быть плохого в том, что она заведет щенка, либо ей хотя бы в один день рождения, мама испечет торт или спрячет подарок под новогоднюю елку…

Все это было только в детских и несбыточных мечтах. Она бы даже не знала о существовании всего этого, если бы ни единожды родители не отправили ее отнести стопки книг для новых прихожан, которые поселились по соседству. В тот день дверь соседей открыла рыжеволосая кудрявая девочка, примерно одного возраста с Алисой, с веселой улыбкой, схватив Алису за руку и затащив ее в дом, она закричала: "Мааам, вам тут книги из церкви принесли!". Эту лучезарную девочку звали Вероника. Ее добрая и веселая улыбка заставила Алису почувствовать тепло, которое она никогда не ощущала в своей семье. Эта радость, домашний уют, запах яблочного пирога и атмосфера легкости – зародило в Алисе надежду, что когда-нибудь, во что бы то ни стало, она покинет эти серые, гнетущие и сырые стены своего дома, чтобы жить так же, как эти люди. Просто.

После этой встречи, Алиса то и дело, искала повод прийти к Веронике в гости, у нее была дружная семья, а еще компьютер, куча игрушек, и главное – множество историй о жизни в большом городе, о школе, о друзьях, книгах, и прочих, казалось бы обычных вещах. Алиса слушала это, буквально проглатывая каждое слово, широко раскрывая глаза от удивления и прихлопывая в ладоши от восторга! "Неужели так бывает!" – думала она про себя. Ей хотелось хотя бы на миг оказаться в другом мире, почувствовать эту свободу, понять, каково это, быть счастливым ребенком, без странных, казалось порою, даже жестоких ограничений родителей.

В семье Алисы было все полностью противоположно. Это было так удивительно, в одинокой маленькой деревне, Богом забытом месте, вдруг появились люди, несущие надежду на лучшую жизнь.

В доме пастора Иакова, отца Алисы, витал дух благочестия, сотканный молитвами и жесткими правилами, точнее сказать, даже жестокими. Его жена, Марфа, воплощала собой суровость ветхозаветных пророков. Каждое утро начиналось с чтения молитв, а вечера заканчивались коленопреклонением. Малейшая провинность развязывала руки пастора, он мог самодовольно взять кожаный ремень, и за непослушание, избить им Алису до кровоподтеков на теле. Ее слезы и мольбы, обещания больше не рисовать кукол, не фантазировать, а конкретно пастор говорил: "не богохульствовать", не вызывали в нем никакого сожаления к собственному ребенку. Только мать, после того, как отец засыпал, могла прийти к дочери в комнату, сжалиться над девочкой и попытаться успокоить Алису – молитвой. Любви, как таковой, от родителей Алиса никогда не испытывала. Оттого, она думала, что и сама, никогда не сможет полюбить. Это чувство было ей чуждо. Алиса всегда задавалась вопросом: "Почему мне выпала такая жизнь? Что я сделала не так?". Она задавала этот вопрос Богу ежедневно, но к своему сожалению, ответа так и не получила.

Однажды, в пыльном чулане, Алиса нашла старую потрепанную книгу сказок. Шепотом, крадучись, она открывала ее страницы с придыханием, погружаясь в мир волшебства, где добро побеждало зло, где любовь дарила счастье. Этот тайный мир становился ее убежищем, ее революцией, против царящей дома строгости и злобы. Этот сборник сказок стал для нее настоящим спасением от реальности и каждый раз, открывая его, она знала, что никогда не смирится с жестокостью отца и матери, никогда не примет это, девочка взращивала в себе силы и надежду на свое нормальное будущее подальше от этого места.

Каждый день родители отправляли обеих девочек по различным поручениям: принести воды из колодца, прибрать сухие листья, отнести соседям пряжу и так далее, Алиса и Вероника все делали вместе. Алиса во многом помогала своей новоиспеченной подруге, так как многие вещи ей были попросту невдомек. У подростков зарождалась настоящая дружба и помогали друг другу они с радостью и от чистого сердца. Отцу Алисы эта привязанность не понравилась. Слишком уж веселыми казались девочки, а Вероника в его глазах была совсем легкомысленной и слишком взбалмошной, но вот Марфа была не против. Вероника хоть и отличалась от остальных жителей деревни, зато была вежливой, умной и веселой девочкой. Марфа всегда успокаивала отца, что соседка – девочка городская и со временем она привыкнет к местным обычаям, как и все привыкают. Тогда отец смягчился и не стал препятствовать их дружбе, по крайней мере пока. Девочки всегда были неразлучны, даже учились вместе по учебникам, которые отец привез откуда-то в их местную церковную библиотеку. У Вероники дома был компьютер, но годился только для хранения старых фото и игр, которые девочка скачала еще живя в городе. Интернета в этой глуши конечно же не было. Но когда Вероника рассказывала Алисе о возможностях, которые представлены с помощью этого самого интернета, то Алиса прищуривалась и искренне думала, что подруга над ней подтрунивает. Для нее это было чем-то вроде прилета НЛО. А так же у Алисы был свой блокнот, в который она скрытно, ото всех, записывала свои планы и желания. Первым желанием в списке было – посетить настоящий кинотеатр. Но после того, как узнала от Вероники много нового, смело зачеркнула пункт под номером один в списке, и желание с кинотеатром перенесла на вторую позицию. Гордо и задумчиво улыбнувшись собственным мыслям написала под цифрой один – купить компьютер с интернетом. В голове сразу вспыхивали мысли: "первым нужно было бы поставить желание убраться отсюда подальше, где взять деньги, куда пойти учиться", ведь у нее даже не было документов. Может и были конечно где-то припрятаны у Марфы, но Алиса никогда их не видела…

Изо дня в день Вероника и Алиса после всех дел шли на речку, сидели на маленьком холме, любовались гладью шумной воды, закатами и мечтали… Они спорили, кто будет круче, кто будет большой шишкой в верхнем Ист Сайде, а кто будет блистать по подиуму в новейших нарядах от Гуччи или Дольче. Они громко смеялись, вплетали друг другу в волосы полевые цветы, долго разговаривали и казалось, больше не представляли жизни друг без друга.

Спустя несколько дней, во время очередной скучной службы, девочки впервые решили сбежать от родителей в лес, "подальше от бдительных глаз матери" – подумала Алиса про себя… Церковные песнопения давили на плечи этой хрупкой девочки, тяжелее любой книги. Ранее, максимально дальнее расстояние было преодолено к их холмику возле реки, но дальше было страшно идти. Слишком много историй и легенд было связано с этим огромным, жутким и безмятежным лесом. Он всегда был покрыт туманом, казалось, что верхушки старинных крон деревьев достигали самих небес. Иногда оттуда веяло холодом и казалось, будто в лесу обитают не только дикие звери, но и сама нечисть…

В этот воскресный день, сердце, жаждущее свободы, наконец вырвалось на волю. Ускользнув от надзора, они со всех ног, смеясь, бежали в лес.

Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло зайчиками на земле, они плели венки из полевых цветов, девочки были счастливы, гонялись за бабочками, рвали и тут же ели ягоды, пока обе не устали и не прилегли на мягкую густую траву. Лес так и манил своей таинственностью. Казалось он был безмятежен, как небо, которое они обе рассматривали лежа на траве и упершись макушками друг к дружке. Тишина леса и щебетание птиц – убаюкивали, и девочки прикрыли глаза. Алиса заговорила первой:

"Как думаешь, нас уже бросились искать?"

"Не-а, слишком рано, служба еще не окончилась" – весело протянула Вероника. " У нас есть еще примерно пол часа. Не волнуйся, мы немного еще поиграем и вернемся до того, как нас спохватятся".

Девочки играли, и незаметно для себя, углубились в лес, смеясь и собирая ягоды. Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло на моховом ковре, создавая причудливые узоры. Но чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Птицы перестали петь и даже ветер стих, словно совсем замер.

Внезапно, из-за густых кустов, девочки услышали протяжный жалобный стон. Они замерли, прислушиваясь в испуге, зная наверняка, что в округе нет никого, не было в этой глуши других деревень, поселений, а все до одного жители находились в данный момент на службе.

"Что это было?" – с круглыми от страха глазами Вероника спросила у Алисы.

"Не знаю, возможно дикий зверь" – прошептала Алиса и взяла подругу за руку, "нужно поскорее бежать домой" – добавила она, второй рукой обхватив деревянный крестик на шее…

Звук повторился, а затем вблизи послышалась какая-то возня и шепот, будто там было несколько человек. Любопытство пересилило страх, и Вероника, будучи авантюристкой, протяжно прошептала на ухо подруге:

"Давай посмотрим, хотя бы одним глазком, пожааалуйста!"

Алиса громко сглотнула. Она очень боялась, ее тело покрылось ознобом, но она не хотела выдавать свой страх перед храброй Вероникой и пожалуй единственной своей подругой. И просто молча кивнула.

Они неспеша, на цыпочках, подкрались ближе к густым и колючим кустам, украдкой выглянули и тут же пожалели об этом. Они увидели зрелище, которое навсегда выжгло в их еще детских сердцах отпечаток. Отпечаток беспомощности и страха, от которого волосы становились "дыбом". Это был какой-то черный ритуал или месса… Обе подруги, так и держась за руки, застыли с открытыми ртами в беззвучном крике.

Сама природа, будто подхватив это настроение, переменилась. Небо заволокло серой дымкой, ветер замер, а эта неестественная тишина, будто кто-то наблюдал за ними, заманивая их сюда нарочно, сидел в засаде, ожидая, словно зверь – добычу. Такое чувство охватило Алису. Чувство беспомощности, словно из легких выбили весь воздух ударом под дых. В этот момент у Алисы была только одна мысль: "Господи, помоги!".

РИТУАЛ

Тучи сгустились, окутывая древний алтарь ярко-багровой тенью. Костер, потрескивая, отбрасывал причудливые пляшущие блики на лица собравшихся. Жрец, облаченный в черное, воздал молящие руки вверх к небу, произнося хриплые, гортанные звуки и слова на древнем и непонятном никому языке, чувствовалось в этом что-то древнее, неизведанное, неподвластное человеческому пониманию. В центре алтаря, скованный цепями, трепетал невинный. Его глаза, в которых застыл неимоверный ужас, молили о пощаде, но мольбы тонули в зловещем хоре, который нарастал с каждой секундой все громче и быстрее. Бедный запуганный человек пытался что-то сказать, закричать, это были всхлипы полного отчаяния, заполонившие все вокруг. Но никто не обращал внимания, будто это было чем-то обыденным и речь шла вовсе не об убийстве… Его даже не пытались заставить прекратить, замолчать, понимая, что вокруг – ни души и никто ему не поможет избежать своей участи. На несчасьтного попросту не обращали внимания, будто это не человек, а насекомое, жизнь которого ничего не стоила. Жрец медленно поднял кинжал, под звуки жуткого песнопения, а затем с силой опустил его вниз, вонзив в тело мученика. Неистовый крик пронзил тишину леса, похожий на карканье огромного ворона. Кровь хлынула на алтарь багровой, вязкой жидкостью. Древний камень впитывал ее, словно утоляя жажду многовекового зла. Ритуал был завершен. Тьма сгустилась пуще прежнего, несмотря на то, что был полдень. И словно что-то древнее, первородное и злое, пробудилось в этот миг.

Алиса и Вероника остолбенели. От страха они не могли пошевелиться и решиться на побег, хотя обе четко понимали: "нужно скорее бежать, рассказать взрослым, помочь бедному человеку, спасаться!". Несколько секунд спустя, отмахнувшись от нагрянувшей паники девочки переглянулись и шепотом, точнее одними губами, бесшумно произнесли : "скорее, бежим"!

В сию секунду, как только они развернулись, тяжелая рука легла на плечо Алисы, она медленно повернула голову и увидела жреца, стоящего у нее за спиной. Он был словно безликий. Даже дыхания не было слышно, а его одеяние скрывало полностью его тело, во тьме капюшона невозможно было разглядеть черты лица. Детское воображение быстро нарисовало чудовище и они ринулись бежать, с неистовой скоростью и силой. Ветки царапали лица, выдергивали локоны из аккуратно-заплетенных косичек, но это все не имело никакого значения. В голове звоном било только одно: "нужно скорее выбираться отсюда и попасть домой"…

Они неслись, словно два гепарда, не оборачиваясь, не замедляясь даже на долю секунды…

Опомнились подруги только тогда, когда были в десяти метрах от своих домов, остановились отдышаться и расцепили руки, которые весь путь не могли разомкнуть. От побега в горле пересохло, а в глазах читался страх, подгоняемый адреналином. Они просто смотрели друг на друга и не знали что делать дальше. Сказать ли взрослым? А вдруг им никто не поверит? А вдруг их только накажут за непослушание и побег из церкви, и тогда…

Алиса боялась, что если отец разозлится, то более она совсем не выйдет из дома, разве что в церковь за руку с матерью. Ее родители были совсем не такими, как у Вероники. Но самое страшное для нее было – это наказание. Она боялась, что он будет ее бить своим грубым ремнем по тонкой белой коже, а затем закроет в темном чулане, возможно и на несколько дней. Немая сцена отразилась страхом на обоих детских лицах. Вероника тоже боялась рассказать правду родителям. Ее семья была не таких строгих правил, но за то, что дочь убежала в лес без спроса, она могла точно быть наказана и лишиться развлечений минимум на неделю. Взвесив все "за" и "против" подруги договорились оставить это в тайне от взрослых и никому никогда об этом не говорить, да и самим больше не вспоминать. Разойдясь по домам, девочки быстро привели себя в порядок и чтобы не вызвать подозрения у родителей, за прогул церковной службы, сговорились соврать. А ложь была такова: Веронике стало плохо и ее лучшая и добрая подруга спохватилась провести ее домой. Наверное она просто перегрелась на солнце.

Тем же вечером Алиса сидела в своей комнате. Она ждала, пока родители пригласят ее на прочтение вечерней молитвы. Но голову не покидала странная мысль и заключалась она в следующем: "Почему тот человек в капюшоне, жрец, не стал за ними бежать?" Этот вопрос не давал Алисе покоя. Они ведь все видели. "Почему он их не остановил? А если бы они следом привели взрослых?" Это не укладывалось в ее голове. Она даже начала сомневаться, что это все было по-настоящему. Но сомнения быстро развеялись, когда она вспомнила мужчину, молившего о помощи....

Мороз пробежал по коже и Алиса решила, что они с Вероникой поступили верно, сохранив произошедшее в тайне. Она запретила себе думать об этом, пытаясь успокоиться. Рвано выдохнув, в попытке заглушить угрызения совести, она услышала голос матери: "Алиса, мы ждем. Время молитвы".


## Глава 2 "Святки"

После случившегося девочки стали реже видеться. Кажется случай в лесу что-то изменил между ними, да что уж говорить, казалось, что никакие молитвы не могут помочь Алисе успокоить свою измученную чувством вины – совесть. Из ее детской головы не выходили мысли о том бедном мужчине, которого вероятнее всего, принесли в жертву, заколов как ягненка, о алтаре, который казался древним и будто живым, о казалось бы безобидной прогулке, которая обернулась кошмаром для обеих подруг. Алисе захотелось с кем-то поговорить об этом. А сделать это она могла только с одним человеком – с Вероникой. Прошло две недели с момента увиденного кошмара в лесу. "Нельзя делать вид, будто ничего не произошло! Это не правильно! Нужно срочно все обсудить" – подумала Алиса и уверенно, выйдя из своей комнаты, направилась в соседский дом. Отец, находясь внизу, остановил дочь одним лишь взглядом. Выждав несколько секунд, поинтересовался: "Куда собралась?"

Алиса , быстро затараторив, ответила: "Хочу навестить Веронику, мы давно не виделись".

Отец ненадолго задумался, потер подбородок и властно заявил: "Нет"

Алиса продолжила стоять на том же месте, словно слово отца пригвоздило ее к полу, так и не понимая причину отказа. В ответ она с недоумением спросила: "Почему?"

Заранее она уже знала, что отцу ее тон никак не понравится. Но рискнула, так как удивление побороло страх. Отец снова сказал предупреждающим тоном: "Нет. Я больше повторять не стану. Негоже ходить в чужой дом без приглашения, как глупая и навязчивая девка".

Алиса только хотела заикнуться о том, что они с подругой ходят в гости к друг другу каждый день, с момента переезда Вероники в их деревню, но отец перебил ее, подняв ладонь к верху, и прошипел: "Я повторять больше не буду! Тебе что, невдомек?". Алиса, прикусив язык, зашагала обратно в свою комнату, в полном недоумении от происходящего. Слезы заблестели на ее глазах от обиды, будто все вокруг было против нее.

Все, что в последнее время обрушилось на ее детские плечи, не давало ей покоя. Она никак не могла сложить полную картину в своей голове. От раздумий, вопросов в ее мыслях появлялось все больше и больше. "Как эти люди оказались в лесу?", "Кто они?", "Зачем они это сделали?", а самый главный вопрос был: "Во имя чего? Или кого?". Мурашки предательски поползли по коже… Прогнать пугающие мысли не получалось. Алиса решила, во что бы то ни стало, так просто она не сдастся. Ей определенно нужно было понять, что произошло в тот злополучный день.

Спустя несколько часов отец надел свою мантию для очередной проповеди. Мама хлопотала на кухне, сегодня в деревне был большой праздник – день летнего Солнцестояния. Марфа во всю готовилась. Для церкви она пекла пироги, чтобы накормить всех прихожан в этот особенный день. Она ведь была женой самого Пастора. Затем она подготовила для себя и для дочери опрятно-выглаженные платья, оба темно-синего цвета. Это был праздничный цвет. Обычно они надевали только серое, либо черное. Ярких красок в их нарядах не было, как впрочем и в их жизни. Все яркое, веселое – искушало, было от лукавого. Так считал отец, а мать молча соглашалась с каждым его словом. Алиса спустилась к матери, чтобы помочь с подготовкой, как вдруг, Марфа отбросила свои дела, вытирая руки о вафельное полотенце и внимательно, по-доброму посмотрела на дочь. Отец уже покинул дом и направился в церковь, поэтому обстановка в доме была более спокойной. Марфа сказала: "присаживайся, милая".

Алиса с повиновением села за стол. Ей так хотелось поговорить с мамой по душам, не бояться рассказать ей правду, но она запретила себе, так как знала, что за этим последует. Она знала, что мать не даст ей никакой дельный совет, не успокоит и не приласкает, не согреет душу словом, даже не попытается ее понять, а тут же побежит и расскажет все отцу. Алиса смотрела молча на маму в ожидании, а Марфа тем временем, доставая пироги из печи, приговаривала: "Ты уже совсем взрослая девочка, Алиса, ты послушная и честная. Я очень горжусь тобой, какой мы тебя воспитали".

Алиса смотрела на маму с удивлением, она никогда не слышала ничего подобного из ее уст. Возможно, единожды, когда в детстве упала с лестницы и очень ушиблась, мать позволила себе слабость и обняла дочь, приласкала, пожалела, подув ей на разбитые коленки. Алиса понимала что она боится отца, страшится его гнева. Он был поистине жестоким человеком. Его елейная улыбка в церкви для прихожан никак не уживалась с его истинным образом дома – жестоким, не терпящим любого неповиновения. Порою Алисе казалось, что отец и сам посмел возомнить себя Богом. Он проповедовал христианство, считая себя подобием высшим, выше всего простого, человеческого. И при этом никогда сам не приклонил колени перед Богом. Только требовал безоговорочной веры и поклонения. Гордыня, которая чувствовалась в прожигающем взгляде отца, заполоняла все вокруг. Девочка это понимала, даже не смотря на свой юный возраст.

Алиса решила воспользоваться добрым настроением Марфы и спросить у нее: "Маам, а можно мне на пять минуток сбегать к Веронике?" Марфа насупилась, и бросила: "Встретитесь на празднике, нечего шастать под ногами, семья Вероники так же готовится к вечерним святкам." Алиса поразмыслив, подумала про себя: "Ну и вправду, там и удобнее будет поговорить из-за шума, все взрослые будут увлечены и заняты". Алиса встала из-за стола и начала помогать матери. Так и прошел их остаток дня.

С наступлением вечера, Алиса сидела в ожидании, мать заплела ей длинные светлые волосы в тугую косу, впрочем как обычно, Алиса надела свое идеально выглаженное платье. Ей нравилось. Это был хоть и не наряд из журнала, который она рассматривала каждый раз у Вероники, то по крайней мере не серый… Настало время выходить из дома. Алиса была в предвкушении и ждала пока Марфа подаст ей огромную корзину с пирогами для прихожан их церкви. К прихожанам относились абсолютно все жители деревни. Их "Богом забытое место" состояло всего на всего из дюжины домов. Каждая семья так же чествовала веру в Бога и соответственно в ее отца – пастора. Он был авторитетом для всех жителей. Только иногда родители Вероники искоса смотрели на Иакова, когда тот вопреки всему происходящему ссылался на волю Бога, как умолишенный фанатик. К примеру, когда дети болели, их не везли в больницу в город. Местная медсестра с сомнительным образованием варила отвратительные пойла из трав, которые находила в лесу, и с помощью них лечила детей. Были случаи, когда они умирали. Но отец в это время разводил руками, и говорил отчаявшимся родителям: "На все воля Божья".

Никто бы не посмел спорить с пастором. И никто никогда не уезжал. Будто это поселение было единственным пристанищем на всем белом свете. А когда семья Вероники переехала к ним в деревню, Алиса была вне себя от счастья. Это был ее лучик света и надежды! У нее впервые появилась настоящая подруга! Да еще и с кучей интересных историй о жизни в большом городе. Алиса никак не могла понять, как же они могли бросить свою нормальную жизнь и променять все на эту глушь, своего рода отшельничество. Но Вероника каждый раз отмахивалась, разводя руками: "Не знаю, родители всегда хотели завести хозяйство, жить в загородном доме, растить органические продукты". Алису ответ полностью устраивал, ей было по большей степени все равно, так как главным являлось появление заветной подруги. Она наконец обрела хоть малый огонек надежды, яркую краску в своей жизни. И для нее это была Вероника.

Марфа и Алиса держали путь на праздник, он проходил на площади рядом с церковью, пока они шли по тропинке, мать давала наставление дочери, которые звучали, словно заповеди из Библии: "Почитай отца и мать своих, чтобы продлились дни твои на земле"… Алиса делала вид, что слушала, но ее мысли витали где-то очень далеко. Она нетерпеливо высматривала в толпе свою подругу, но почему-то нигде не могла ее разглядеть. Ни возле костра, ни возле столов, Вероники не было. Это было очень странно и подозрительно. "Возможно они еще не пришли" – подумала она про себя и направилась к столам с Марфой, чтобы помочь расставить тарелки с угощениями. Прошло совсем немного времени, но Алиса, то и дело оглядывалась в поисках подруги, как вдруг, в толпе она увидела ее родителей. Мать и отец Вероники были отзывчивыми, добрыми и веселыми людьми. Но сегодня, ее мать была мрачнее самой темной тучи. Алиса решила подойти и поздороваться с ними, заодно прихватив со стола тарелку с яблочным пирогом.

"Здравствуйте, Мария" – звонко сказала Алиса с улыбкой на лице, и передала ей угощение. Мама Вероники – Мария, тут же улыбнулась девочке, но ее взгляд был печальным, а улыбка вышла натянутой.

"А где Вероника? Я не видела ее на празднике" – протараторила Алиса. Мария вздохнула и ответила как-то непривычно резко:

"Моя девочка приболела, у нее кашель, осталась дома и спит".

Алиса странно прищурилась, как-то уж все казалось неестественным, ни поведение Марии, ни то, что Вероника, вопреки любой простуде ни за что не осталась бы дома, тем более в такой день. Такой праздник бывает лишь раз в году и ее взбалмошная подруга попросту не могла пропустить это событие. Алиса только хотела что-то сказать, как вдруг ей на плечо упала тяжелая рука, она сразу поняла – это был ее Отец. Это прикосновение, взбудоражило в памяти недавнее событие в лесу, такой же жест позволил себе тот страшный жрец. Алиса вздрогнула и развернувшись, уставилась на него. Вежливо опрокинувшись парой фраз с семьей Вероники, и пожелав выздоровления их дочери, Пастор развернулся на пятках, чтобы уйти. Алиса знала, ей нужно следовать за ним. Она, осунувшись, поплелась за ним попятам. Отец подошел к небольшой реке, которая протекала через их деревню и, не оборачиваясь, заговорил:

"Алиса, я говорил, чтобы ты всегда слушала меня. Но ты снова нарушаешь правила и подходишь к посторонним со своими расспросами." Затем отец глубоко вдохнул свежий воздух, дочь впервые видела его таким непринужденным и расслабленным. Но только его поведение настораживало до глубины души. "Что такого в том, что я спросила у Марии? Вероника ведь моя подруга" – думала про себя девочка, но озвучить мысль не решалась.

Отец, после недолгой паузы, снова продолжил: "Ты знаешь почему из всех праздников , этот самый значимый?" – неожиданно развернувшись, он сменил тему и манеру разговора. Алиса , пожав плечами сказала:

"Конечно, конечно знаю, отец… Сегодня будет самая короткая ночь в году. под знаком Христа солнце начнет возрастать. А под знаком Иоанна солнце умоляется. Есть даже слова самого Иоанна: "Ему должно расти, а мне умоляться" – подытожила девочка. Отец снисходительно улыбнулся и погладил, как всегда грубо и не рассчитав силу, Алису по голове. А затем ответил:

"Но не только в этом суть. Ты ведь знаешь, что нечисть в этот день так же празднует. Они вылезают из своих нор, самой кромешной тьмы и творят ужасающие вещи – похищают детей, пьют кровь у скота, а затем умертвляют его. А те люди, кто не является на праздник, сидят в своих хатах, по сути своей – колдуны и ведьмы. Нет им места среди людей. Так их можно легко вычислить, их гнилую сущность".

Сердце сжалось от этих слов, в памяти вспыхнул лес и странный обряд, в жертву принесли жизнь неизвестного… Алиса попятилась, дрожащим голосом сказала: "Но это все выдумки, разве есть на свете что-то подобное…"

Под пронзающим взглядом отца, она ощущала кое-что еще, гнетущее беспокойство. За нее. За Веронику. Ведь именно в этот день она не пришла на праздник. Наконец шестеренки в голове девочки начали двигаться, она выпалила, сквозь подступающие слезы: "Папа, к чему этот разговор? Ты мне что-то хочешь сказать?"

Он горделиво вскинул подбородок и сквозь зубы процедил: "Не водись ни с кем больше. Не привыкай. Ожидания не всегда оправдываются. Ты сама впустила в свое сердце нечисть. А теперь иди, пусть мать сделает тебе оберег из трав. И чтобы я не видел твоих слез…" Он развернулся к дочери спиной, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Алиса пыталась что-то сказать, но понимая, что это все бесполезно, ей на ум приходило только одно: "Нужно скорее найти и спасти подругу от изгнания, от гнева односельчан". Она развернулась и побежала со всех ног, не разбирая дороги. Что делать? Бежать к матери? Рассказать ей все? А может родителям Вероники? Или они все заодно? – мысли путались, волосы растрепались ветром, лицо было красным от подступающих слез… Алиса была в отчаянии. Ноги сами привели ее к площади. Из-за пламя костра было видно, что празднование перешло к этапу жертвоприношения. Обычно это были венки из тщательно подобраных трав, которые можно было запустить в реку, либо сжечь, таким образом жители отдавали жертву Господу.

Венки собирали из различных трав. Каждая имела свое значение. К примеру некоторые, как крапива и полынь, были защитой от зла, ими украшали дома, пастбища, даже надевали на рога скоту. А такие, как мак, зверобой, бузина сулили добрый урожай, хорошую погоду, плодородие почвы, даже крепкое здоровье. Можно было с помощью венка найти свою любовь. Если девушка запустит венок в воду, а он подплывет к определенному парню, значит скоро у молодых состоится свадьба и их брак будет счастливым. Но в эту минуту происходило что-то иное, она снова почувствовала эту первородную силу, которая была в тот день, в лесу, ощущения было очень схожее. "Что-то грядет. Что-то страшное". И тут же увидела, как из толпы под руки тащили обессиленную Веронику. Она была одета в белую рубашку, по всему девичьему телу были полосы от ударов крапивой. Так по обычаям изгоняли нечисть. У нее не было сил даже кричать и сопротивляться. Волосы были растрепаны и мокрые от выплаканных слез, в глазах был застывший ужас. Алиса должна была ее спасти, она бы никогда не простила себя, если бы подругу выпустили в этот зловещий лес.

Солнце багровело, окрашивая небосвод в кровавые оттенки. В центре деревенской площади, связанная по рукам веревкой, стояла Вероника. Ее глаза, полные страха и отчаяния, метались по лицам односельчан. Она смотрела с ужасом на своих родителей. Слезы лились непроизвольно, заставляя девочку всхлипывать. В это время пастор возвел руки к небу, выкрикивая молитвы, которые звучали словно проклятие. Костер, разгораясь все сильнее, будто вопли умалишённого народа его только подначивали, угрожающе потрескивал. Пламя, жадно лизавшее сухие ветви, отбрасывало зловещие тени на лица собравшихся. Алиса чувствовала, что это конец. Она разрывалась от боли и бессилия, в попытке прорваться сквозь толпу, но крепкие руки Марфы и родителей Вероники, удерживали ее.

"Остановитесь! Она ни в чем не виновата!" – кричала Алиса, захлебываясь в плаче, но ее голос тонул в гуле разъяренной толпы, в их ненависти.

И вдруг, Вероника посмотрела. Посмотрела на Алису с такой мольбой, будто прощалась с ней навсегда. Веревка врезалась в запястья, Вероника задыхалась от страха и пыли, поднятой обезумевшим топотом. Бедная испуганная девочка волочила ноги по неровной земле. Она не понимала за что? Что она сделала не так? Кому перешла дорогу? Она же совсем ребенок. А самым страшным было то, что родители были заодно с пастырем, с этим одичалым безумием. Мария хоть и рыдала, но послушно шла за ослепленной религиозным пылом толпой. Солнце уже почти скрылось за густыми кронами вековых деревьев, образуя страшные узоры на лесной траве. Веронику, худенькую девочку с огромными от испуга глазами, вели вглубь леса. Ее маленькие ручки болтались крепко связанными грубой веревкой. Лица тех, кто вызвались ее отвести в лес были перекошены от злобы и страха, они выражали смесь фанатизма и боязни. Но страх был ни от того, что они сейчас погубят жизнь ребенка, а от леса, полного легенд и загадок. Пастор стоял в стороне, наблюдая за ужасающей картиной и ухмылялся. Казалось, что эта ситуация приносит ему удовлетворение, наконец он избавился от взбалмошной и непокорной девочки. Она теперь никому не скажет как хорошо за пределами этого места, не посеет сомнения у его прихожан. Теперь они все связаны… Преступлением… Убийством ребенка.

Веронику тащили в лес двое крепких мужчин под руки, ее волочили как тряпичную куклу, тело девочки обмякло после перенесенных страданий. Ее волновала лишь одна мысль: "Как ее родители могли допустить подобное? Они же были любящими и заботливыми… Что с ними произошло…" Лес, казалось, сжимался вокруг нее, становясь свидетелем страшной несправедливости. Вскоре, на поляне, окруженную мрачными елями, ее оставили одну, обрекая на верную гибель… В эту же минуту, от всего увиденного, Алиса обмякла в руках матери и потеряла сознание.

Следующим утром лекарь кружил возле пастели Алисы со снадобьями, запах которых вызывал тошноту. Алиса приоткрыла глаза и увидела над собой мать и еще нескольких женщин. Все они читали молитвы, а дом окуривали по всем углам. Голова кружилась, губы пересохли и единственное, что девочка смогла прошептать : "воды".

Тут же Марфа неслась со всех ног к дочери с кружкой, наполненной до краев. Алиса, в попытке привстать с постели, ощутила насколько была слаба. Марфа приподняла дочь и протянув ей воду сказала: "пей доченька, набирайся сил и приходи в себя, я боялась что ты лишишься рассудка, но Бог милостив и ты с нами…"

Последние надежды Алисы, что все вчерашние события были сном, рухнули сию минуту. Она поняла, что все реально. Она больше не могла молчать и с вызовом посмотрев Марфе в глаза, отбросив чашку с водой, полушепотом произнесла: "Как смеешь ты упоминать Бога после того, что вы все натворили… А как же заповедь "Не убей"?"

Марфа опешила. Она, открыв рот, хлопала губами как рыба, задыхаясь от возмущения, просто отвела взгляд в сторону. Ответить она так ничего и не смогла. В глубине души женщина осознавала, что хоть ее руки и не были испачканы кровью, девочку они обрекли на верную смерть. В лесу даже взрослый не выживет, а ребенок то и подавно.

Мать, выходя из комнаты остановилась, немного поразмыслив, бросила через плечо: "Она была ведьмой. Больше я ничего не хочу об этом слышать в нашем доме. И чем скорее ты забудешь, тем будет лучше для тебя."

У Алисы появился ком в горле. Глаза были высохшими, плакать больше было нечем. Она решила, что остаток дня проведет в постели, ей нужно было побыть одной, постараться взять себя в руки. Но в голове пугающими картинками то и дело вспыхивали прошедшие события, лес, Вероника с ужасом на лице, отец, как он в агонии выкрикивал молитвы. В этом облике он был похож на исчадие ада. А самой пугающей из всех был ритуал, который они обе видели тогда, в этом проклятом лесу. Что же с ней? Жива ли она? Или ее принесли в жертву, как того неизвестного… Мыслей было множество и не одна не могла подарить ей покой. Впервые она ощутила себя загнанной в клетку зверушкой.

Пролежав так до полудня, Алиса прислушавшись, поняла, что голоса стихли. Отца дома не было, ему нужно было проповедовать в церкви, чтобы люди не засомневались в его авторитете и правоте своих действий. Алиса встала с постели, потянулась, даже не сняв пижаму, начала спускаться на цыпочках. Мать как всегда возилась на кухне, но услышав шаги, обернулась и на ее лице воцарилась искренняя радостная улыбка. Она спешно вытерла руки, закрутила кран и подойдя к дочери, крепко обняла ее. "Доченька, ну слава Богу, я думала ты так неделю будешь лежать! Как хорошо, что ты встала! Давай я подам тебе обед".

Не размыкая рук она поцеловала Алису в макушку и добавила: "все будет хорошо, все наладится, ты главное не волнуйся так, присядь, покушай". Так непривычно было видеть мать такой ласковой. Алиса даже подумала "а может и отец сейчас зайдет с улыбкой на все тридцать два?". Но она знала, что это попросту – невозможно. Девочка молча села за стол, решившись все же заговорить с матерью: "Мам, а почему мы никогда не покидали деревню? Ты сама хотела бы уехать? Ну или хотя бы иногда выезжать, посмотреть как живут другие люди, получить образование к примеру…".

Алиса знала, что Марфа сейчас как всегда начнет переходить к нравоучениям. Она всегда это делала, когда ей нечего было ответить. Но она ошиблась.

Мать улыбнулась, и поддавшись какому-то порыву, неспешно начала свой рассказ:

"Доченька, мы никогда не обсуждали это, но наверное уже пришло время тебе рассказать, ты ведь уже такая взрослая и умная…", после небольшой паузы, она продолжила: "Я раньше жила в городе, училась в школе, у меня были родители. Мой отец, твой дедушка – Генри, был хирургом, а мать – Лилит – медсестрой". Глаза Алисы округлились от удивления, она поспешила перебить мать: "Но как же? Тогда почему мы живем в этой глуши? Почему я никогда не видела своих бабушек и дедушек?"

Марфа печально улыбнулась и продолжила: "Когда мне было шестнадцать, я училась в старшей школе, в моих планах было поступить в университет, я хотела пойти по стопам родителей и связать свою жизнь с медициной… Но этому не суждено было случиться. Как-то раз, меня вызвал директор в кабинет прямо во время урока, я сразу поняла что что-то не так… Он сообщил мне прискорбную новость, родители попали в аварию и не выжили. Машина слетела с моста, мать и отец мгновенно погибли. А больше у меня никого и не было, некому было за мной приглядеть…". У Марфы в уголках глаз заблестели слезы. Алисе стало жаль мать, хоть она и злилась на нее, но все равно в знак сочувствия и поддержки, сжала ее руку, Марфа была очень благодарна и в ответ на этот жест начала рыдать, так искренне, будто сдерживалась все эти годы… Алиса встала, набрала стакан воды, протянула его матери и попросила продолжить рассказ. Марфа жадно выпив всю воду, кивнула, глубоко выдохнув, продолжила свою исповедь: "А затем меня отправили в детский пансион для сирот. Родственников не было, взрослую на тот момент девушку шестнадцати лет, никто не хотел удочерять, поэтому в детском доме я начала ждать своего совершеннолетия. Я старалась прилежно учиться и не доставлять никому проблем, но моя жизнь была полностью сломлена, я не могла оправиться от горя. И тогда начала посещать лекции о христианстве, в попытке успокоить душу, найти себя в Боге. Там я и познакомилась с твоим отцом". Алиса опешила. То есть выходит, что и отец жил городской жизнью, да еще и преподавал лекции. Вопросов было все больше. Какой задать первым, не укладывалось в голове.

Алиса решилась: "А у отца, у него были родные? Семья?" , Марфа развела руками и искренне сказала: "Нет, мы с ним были только вдвоем во всем мире. Поначалу мы арендовали жилье, выкручивались, родительский дом мне пришлось продать, чтобы оплачивать мое пребывание в пансионе, а так же учебу. Денег ни на что не хватало. Затем твой отец основал христианскую общину, люди, которые искали себя в Боге, приходили к нам, отец их всему обучал, читал им лекции, но заработка особо это не приносило. И спустя год мы решились переехать в деревню. Огромный участок плодородной земли твоему отцу предложили за бесценок. Тогда это казалось подарком свыше, я была очень удивлена. Этот участок будто сам нас нашел и выбрал. Мы переехали сюда с общиной и основались. Вот так и живем". Алиса была повергнута в шок откровением своей матери. Она так много мечтала о городе, слушала с упоением истории Вероники, а ее родители там пол жизни провели и не сказали ей ни слова, это откровенно вызвало у девочки досаду. Она решилась все же спросить: "Мама, ну а сейчас? Ты бы хотела вернуться? Жить как все? Я очень хочу учиться". Но мать сразу переменилась, улыбка слетела с ее лица, а взгляд снова стал холодным, она ответила, присекая все разговоры: "Нет, сейчас я не представляю другой жизни. Здесь мы в безопасности, у нас есть все необходимое, мы ни в чем не нуждаемся, учебники для учебы у тебя так же есть. Все необходимые знания ты получишь в пределах этого дома. И будешь рядом с нами, чего еще можно желать?". Алиса поняла, что спорить бесполезно, но ту информацию, что она получила, она никак не ожидала услышать. Ей стало интересно покопаться в прошлом ее семьи. Долго размышлять на эту тему не получалось, так как вчерашние события не покидали ее мысли. Нужно было решаться. И она решила действовать, во что бы то ни стало, отыскать Веронику и помочь ей. План начал созревать в ее милой и белокурой голове…

Поздней ночью, когда все уже давно спали, Алиса, собрав немного еды, взяв фонарик, закинув в рюкзак бутылку с водой и теплую мамину шаль, а самое главное ее талисман – сборник сказок, тихонько, словно паря в воздухе, пыталась беззвучно покинуть дом. Выйдя из комнаты, она прислушалась. Стояла гробовая тишина. Алиса, сделав глубокий вдох, начала медленно спускаться по ступеням, молясь про себя, чтобы они предательски не скрипнули. Преодолев последнюю ступень и сделав несколько шагов к двери, она обернулась, будто прощаясь с домом навсегда, и на выдохе отворила дверь, шагнув наружу. Ночь расползалась чернильными кляксами по небу. Алиса помедлила, оглядевшись по сторонам. Луна была круглой, большой и хорошо освещала ей путь. Полная тишина, а именно "глушь" – подумала девочка про себя в очередной раз. И разогнавшись, смело и быстрыми шагами, переходя на бег, словно освободившаяся птица, устремилась к лесу. На удивление, ей почему-то не было страшно, она стремилась освободиться. Думала, что лучше будет растерзана дикими зверями, чем останется хоть еще на день в этой деревне, ей было отвратительно все, поведение ее фанатика-отца, матери, которая готова на все закрывать глаза, а еще, ее тошнило от родителей Вероники. После произошедшего они не выходили весь день из дома, слышно было, как мать девочки "воет" от горя. Но они просто стояли и смотрели. Не уберегли, не спасли, а позволили вершить страшное над собственной дочерью.

В потоке мыслей, Алиса не заметила, как совсем рядом пронеслась безликая тень, которяа была гораздо выше нее. Тут же ее схватили за предплечье. Она, охнув, резко развернулась и захлопала круглыми от страха глазами. Перед ней стоял ее отец. До леса ей оставалось примерно десять метров. Но не вышло, он настиг ее, застав врасплох. Сперва она испугалась, как впрочем и всегда, но затем, ее окутала неистовая ярость. Она устала бояться, устала смотреть на свою бесхребетную мать. Наверное впервые в жизни, она нервно издав неясный звук, похожий на рык, изо всех сил выдернула свою руку из крепкой хватки отца, тем самым – оттолкнув его. Пастор, явно не ожидая такого напора, пошатнулся. Он смотрел на Алису и понимал одно: больше он над ней не властен. Не пытаясь ее удержать, он прокричал ей вслед: "Ты больше никогда не сможешь вернуться домой, если переступишь порог леса. Решай сейчас, что тебе дороже. Твоя семья и жизнь, или ведьма, которая тебя заманит в лес и ты там погибнешь". С ухмылкой он смотрел, как дочь сбавила шаг. Алиса на секунду остановилась, но не для того, чтобы передумать, а чтобы впервые в жизни, смотря ему в глаза, сказать правду:

"Ты и есть воплощение этого самого зла. Твоя гордыня не знает границ. Ты сам уже не знаешь границ. Возомнил себя высшим существом, а может Богом? Что решаешь кому жить, а кому умирать? Я приняла решение, не ходи за мной". Она резко развернулась на пятках, и ощутив неимоверную легкость, зашагала в темную мглу проклятого леса.


## Глава 3 "Жрец"

Запретный лес встретил Алису леденящим шепотом листвы и злобным уханьем совы. Каждый шорох казался ей предвестником беды. Алиса шла, крепко держа свою сумку, нервно оглядываясь по сторонам. Была беспросветная тьма, огромная луна, которая освещала их деревню, будто предательски испарилась и в небе виднелись только макушки многовековых деревьев. Каждая тень казалась в ее воображении затаившимся чудовищем, но Алиса шла вперед, не сбавляя шагу, на встречу гнетущей неизвестности. В сердце ее горел огонь решимости и не смотря на страх, огня внутри хватало, чтобы осветить самую темную чащу. Девочка, сжав всю свою волю в кулак подумала: "Разве могут ветви деревьев или кустов причинить ей вред? Вред причиняют люди, к примеру ее собственные родители, да и в целом все жители деревни". Алиса с улыбкой представила, как ее отец завтра на проповеди будет рассказывать небылицы о своей сбежавшей дочери. Ей почему-то стало тепло на душе и видимо от того, что она устала бояться или начала рассуждать как взрослая, лес перестал казаться устрашающим. Страшными теперь были люди, которые придумывают легенды, оправдывая свою жестокость. Так она долго бродила, казалось порою даже по кругу, будто лес насмехался над ней. Но она не сдавалась, пробираясь через ветки колючих кустов все дальше, в непроглядную темноту. "Вот бы был хоть какой-то знак. Как мне выйти на след Вероники. Могла ли она оставить хоть какую-то зацепку". Лес, будто услышав ее просьбу в моменте расступился, густые ветви начали редеть и впереди показалось огромное и высокое дерево. Алиса решила сделать привал и немного отдохнуть. Вокруг было тихо, даже слишком. Не было слышно ни птиц, ни ветра, ровным счетом ничего. От усталости веки начали тяжелеть, Алиса укуталась в мамину шаль, тихонько устроилась у подножья старого дуба и прикорнула, крепко обнявши себя руками.

Алиса провалилась в сон, а когда сквозь густые деревья и кусты начал пробиваться свет, она почувствовала тепло. Медленно приоткрыла сонные глаза и поняла, что проспала всю ночь. Наступило утро. Солнечные лучи теперь освещали все вокруг. Страх покинул ее, лес больше не казался пугающим. Девочка решительно встала, отряхнувшись и немного размявшись после неудобного положения, улыбнулась. "Доброе свободное утро" – сказала она сама себе, затем немного поразмыслив что делать дальше, присела и открыв свою сумку – немного перекусила, попила воды, отметив для себя, что запасов не так уж и много, и она протянет с ними еще максимум сутки, встала и решительно зашагала дальше. Пробиравшись через корни деревьев и сквозь колючие кусты, ей отдаленно послышались голоса. На секунду она замерла, прислушавшись, но голоса снова повторялись. В голове тут же промелькнула мысль о бегстве, лес напоминал ей о том злополучном дне, когда они с Вероникой наткнулись на тех странных людей и картину, которая врезалась в их память навсегда. Но бежать было больше некуда. Сутки одиночества превратили страх в ледяную корку отчаяния, а вместе с ним и еще одно противоречивое чувство – поселившаяся надежда на спасение. И вот, злая ирония судьбы, тропа вновь вывела ее к этому проклятому месту. Впереди была та самая поляна и ужасающий алтарь. Солнечный свет золотил гладкую поверхность камня. Но ужас, сковал Алису не от вида жертвенника, а от фигуры, стоящей рядом с камнем. Вероника. Живая и невредимая.

Алиса сжала кулаки, чувствуя как пальцы впиваются в ладони. Разные варианты в голове пронеслись потоком мыслей с такой скоростью, что ни на одной не удалось сконцентрироваться. Сердце предательски екнуло. "Какого черта здесь происходит?" – единственная мысль на которой удалось остановиться. Первым порывом было подбежать к подруге и обнять ее! Радость заполонила разум, Вероника жива! Хотелось закричать от радости и счастья за подругу. Но улыбка тут же померкла, когда Алиса уловила слева от Вероники какое-то движение. Это был жрец. Тот самый, которого на этом же месте подруги встречали за сомнительными и страшными занятиями. Все вокруг снова показалось зловещим. Он подошел к Веронике и стал рядом, склонив голову, но ничего не предпринимая.

Алиса больше не могла сидеть в укрытии и молчать. Она боялась за подругу. И руководствуясь не разумом, а пылающим сердцем, она сделала шаг к ним навстречу…

Спустя пару мгновений, Вероника, немного бледная и осунувшаяся, разглядела идущую ей навстречу подругу. Не передать словами смешанные эмоции на лице бедной девочки, она резко и громко вздохнула, прижала руки к груди, и что есть сил закричала: "Алиса! Ты пришла ко мне! Ты нашла … Нашла меня! Я не надеялась больше даже увидеться!" Словно порывом ветра Вероника подбежала и в охапку схватила подругу, заплакав навзрыд, приговаривая: "Но как же так? Тебя тоже изгнали? Мои родители с тобой? Они меня ищут?" Алиса молча стояла, то ли от шока, то ли от радости, то ли от страха, что свидетелем воссоединения обеих подруг стал этот жрец, и выдавила из себя шепотом: "Нет, милая, я здесь одна. Ушла тебя искать, точнее сбежала. И искать нас вряд ли кто будет…". Вероника никак не ожидала услышать подобное. Она не размыкая рук отпрянула от подруги и внимательно посмотрев ей в глаза переспросила : "Значит родители остались там?" Алиса просто молча кивнула, подтверждая то, что Веронике слышать никак не хотелось. Они так и стояли еще пару минут, обнимаясь и всхлипывая то ли от радости встречи, то ли от трагичности момента, что кроме друг друга у них больше никого не было.

Мужчина, вполоборота наблюдавшей за сценой двух только встретившихся подруг, немного прокашлявшись, попытался привлечь к себе внимание. Алиса, посмотрев на него, крепко взяла за руку свою подругу. Она хорошо помнила его в тот день. И повторять участь того несчастного на алтаре никак в ее планы не входило. Она вкрадчивым голосом заговорила: "Извините нас пожалуйста, мы сейчас же уйдем и никогда вас не побеспокоим, нам некому даже рассказать…". Мужчина повернулся и в упор посмотрел на нее, подняв ладонь, тем самым останавливая девичью болтовню. Через пару секунд подал голос, будто что-то обдумывая, он сказал:

"Вы можете не бояться меня. Я не причиню вам никакого вреда. Вероника рассказала мне вашу историю. Я в курсе всего происходящего. Готов отдать должное, так как не ожидал, что кто-то за ней придёт. Мы ждали до полудня, опоздай ты на несколько часов и больше бы вы не увиделись."

Алиса восприняла это как угрозу и переспросила дрожащим голосом:

" А что было бы через пару часов?"

Вероника добродушно улыбнувшись, сразу пытаясь успокоить подругу, затараторила: "Нет, нет, ты не так все поняла! Майкл помог мне! Он спас меня от смерти и предложил поехать с ним в их деревню. Он предложил мне кров, в отличии от родных, которые выкинули меня в лес как мусор!".

Алиса не веря своим ушам, стояла как вкопанная. Спросила у подруги: "И ты так просто согласилась с ним поехать? А вдруг ты следующая их жертва? Он может поступить с нами еще хуже, чем наша семья…". Вероника махнула рукой и сказала: "А что мне было терять? Из этого леса мне никак не выбраться, да и ехать некуда. У меня же нет ни цента!" – демонстративно вывернув карманы, она развела руками в стороны. А затем, придвинувшись ближе, сказала Алисе почти на ухо: "Если бы он хотел, мог бы убить меня прямо здесь. Времени у него было предостаточно".

Мужчина деликатно стоял в стороне, не вмешиваясь в пререкания девочек. Но когда это затянулось, он сделал пару шагов ближе и сказал, наконец сняв капюшон и открыв свое лицо перед ними: "Я никому из вас не причиню вреда. Повторять больше не буду. Ехать со мной либо оставаться здесь – это ваше дело, настаивать не стану. Но спешу напомнить, что на раздумья времени мало, точнее его уже нет. Мне пора возвращаться".

Алиса поежилась, она никак не ожидала увидеть под этим капюшоном мужчину, примерно лет так тридцати. У него были темные волосы и бледная кожа, будто солнце никогда не касалось его лица. Его пронзительный и мудрый взгляд заставлял тело покрываться ознобом. Он был манящим и притягательным, но в тот же момент и зловещим. А лицо было строгим, будто выточенным из камня. Это все было очень опасно. Кто он и зачем им помогает? Какая плата предстоит двум юным девушкам за его доброту? Но и оставаться в лесу было не менее опасно. Близилась ночь, ни запасов, ни воды, ни карты как выбраться у них не было.

Вероника стояла рядом с подругой, держа Алису за руку и улыбнувшись, она готова была уже ступить к Майклу навстречу и пойти с ним, но Алиса придержала руку подруги и стоя уверенно на месте, с вызовом посмотрев мужчине в глаза, произнесла:

"Как мы можем доверять вам, если мы видели что вы сделали здесь двумя неделями ранее? Где гарантии того, что мы не займем место того парня?" – глазами указав на алтарь, спросила девушка.

Майкл улыбнулся самой обычной улыбкой, такой, какой друзья одаривают друг друга за чашечкой кофе, и сказал: "Гарантии – это и есть мое слово. Я вас не трону. Словами я не имею удовольствия разбрасываться. А по поводу того парня вы все узнаете, но только в свое время".

Затем он неспешно развернулся и не оборачиваясь бросил: "Если решили, то за мною, к машине, я вас отвезу в наше поселение".

Девочки переглянулись, казалось Вероника его совсем не боялась, они все же решились и пошли за ним, не смотря на риск. Желание выжить побороло страх, пусть даже только сегодня.

Машина ждала их у дороги посреди деревьев. Вероника подошла к задней двери и уверенно попыталась дернуть ручку, но Майкл опередил ее, открыв дверь и пригласительным жестом указал на сиденья. Вероника уверенно плюхнулась, Алиса же завороженно смотрела на машину. Она никогда раньше не ездила на такой машине – новом внедорожнике, "да еще и с незнакомцем по проклятому лесу" – про себя подумав, она аккуратно присела рядом с подругой и уставилась в окно. Они так и продолжали держаться за руки, от волнения, страха и полного неведения. Кто бы мог подумать , что тот самый страшный кошмар обернется для них спасением, а казалось бы близкие и родные люди – палачами. Сердце трепетало в груди у Алисы, Вероника была более спокойной и как могла подбадривала подругу мягкой улыбкой. В зеркале заднего вида Алиса видела их спасителя. Он внимательно смотрел на дорогу и аккуратно управлял автомобилем. Его лицо не выражало никаких эмоций и от этого было еще сложнее предугадать намерения незнакомца, а точнее его мотив. В мыслях то и дело всплывали образы прошлого, когда он с абсолютной жестокостью расправился с человеком. А сейчас в роли альтруиста спасает двух девочек от смерти, в том же злосчастном лесу. Поездка была долгой, казалось, что прошло несколько часов, а лес все не заканчивался. Обе девочки уснули, немного успокоившись, от усталости и пережитого за последние дни. Проснулись они от того, что машина резко остановилась и звук мотора заглох. Водитель, обернувшись, сказал подругам: "Просыпайтесь, мы прибыли".

Алиса и Вероника переглянулись, немного помедлив, неспешно вышли из машины. На улице уже были сумерки, солнце почти село за горизонт. Но что было удивительно, это поселение было очень оживленным. Домов было гораздо больше, чем в их деревне, рядом было озеро, большая поляна, все было усажено фруктовыми деревьями, а еще много детей весело играли на улице. Люди были непривычно улыбчивыми и добрыми, все здоровались с незнакомками, прибывшими к ним в деревню. К ним тут же подошла женщина, она поздоровалась с девочками теплой и добродушной улыбкой. На ней была современная одежда. а самое главное, на что Алиса обратила внимание, что все люди были одеты ярко, наряды были простыми, но современными. Не было ничего серого, ну это конечно на первый взгляд. Алиса точно знала, что мужчина, который их привез, далеко не прост. И было бы ошибкой сразу очаровываться этим милым местом и уж тем более начать им доверять.

Майкл обнял эту седую женщину, по возрасту она годилась ему в матери и что-то сказав ей, указал на подруг. Она тут же спохватилась и подошла к нам ближе. Добродушно пригласила пройти в дом. Вероника сияла и улыбалась на все тридцать два, но Алиса была насторожена. Это не обошлось без внимания Майкла. Когда девочки заходили в дом, он аккуратно взяв за предплечье Алису, тем самым вынудив ее обернуться, сказал ей: "Не бойся, вам здесь ничего не угрожает. Я привел вас в свой дом, а Мила – моя мать. Она даст вам одежду, еду и крышу над головой. Попрошу так же уважительно относиться и к ней, помочь, если потребуется". Она немного расслабилась и сказала ему: "Конечно, я понимаю, спасибо". Впервые, уголки его глаз смягчились морщинками и он улыбнулся, искренне, как показалось Алисе. Она ответила ему тем же подобием улыбки, видимо этот обмен любезностями его вполне устроил.

После того, как подруги вошли в дом, Мила радушно приготовила им баню. У них абсолютно не было вещей, даже во что переодеться. Девочкам было стыдно. Но Мила была очень доброжелательной, заметив смятение у Алисы и Вероники , она их заверила: "Не смущайтесь, мы вам рады, вы ничем нас не обременяете. Все хорошо, можете помыться и переодеться в чистую одежду" – она рукой показала девочкам на дверь и сказала: "Эту комнату я подготовила для вас, чистая одежда в шкафу, а затем я жду вас внизу на ужин", широко улыбнувшись и протянув девочкам полотенца, она скрылась в другой комнате. Две подруги, не веря происходящему, переглянулись и зашагали в баню. Там, смыв с себя казалось всю прошлую жизнь, они наконец расслабились. Весело, почти вприпрыжку вбежали в комнату. На белоснежных постелях и льняных покрывалах лежали два платья. Они были расшиты красивыми разными цветами. Алиса была светлой, блондинкой с голубыми глазами и выбрала голубое платье, а Вероника была рыжей и кудрявой, второе зеленое платье ей подошло идеально, будто кто-то заранее позаботился о них, подобрав одежду к их лику. Когда подруги, чуть ли не подпевая, надели свои красивые наряды и привели в порядок волосы, они неспешно вышли из комнаты. Хотелось чем-то помочь радушным хозяевам, чтобы отплатить за гостеприимство. Но когда они спустились, то опешили. Стол был накрыт, будто намечался пир. Различные блюда, белоснежная скатерть, блестящие приборы. Все это напоминало какую-то сказку. Мила, широко улыбнувшись, пригласила девочек к столу. Майкл пришел позже всех, но вовремя. Мать по-особенному нежно смотрела на него, было видно, что ее переполняет гордость за сына, он был хорошо воспитан и опрятно выглядел. Это все, что удалось отметить на первый взгляд. Внутри него что-то скрывалось, что-то пугающее. Но с этим Алиса решила разобраться позже. Видимо гостей больше не ожидалось, так как всем подали еду. Алиса отметила, что у Милы были помощницы, они занимались работой по дому и были очень вежливыми и обходительными с новоиспеченными гостями. Вероника была счастлива, Алиса так же, улыбаясь, поблагодарила Милу за такой теплый прием, честно сказав, что не ожидали и сотой части подобного. Мила засияла от радости, было видно, что женщине это польстило. Вероника начала рассказывать свои излюбленные истории из прошлого, только пока не упоминая свою семью. Алиса видела, что ей было больно. Больно даже думать о предательстве родных. Казалось, будто все это понимали и оттого не лезли с расспросами, будто были в курсе происходящего. Мила только иногда задавала уточняющие вопросы, дабы поддержать разговор. Майкл все это время молчал, иногда улыбаясь, но будто из вежливости. Его мысли витали будто где-то далеко, за пределами этой комнаты. Он из вежливости слушал все их рассказы. А спустя какое-то время, когда тарелки почти опустели, не сводя глаз с Алисы, немного прокашлявшись, спросил: "У кого из вас обеих отец – Пастор?" По его взгляду было ясно, что вопрос был риторическим.

Отложив приборы в сторону, девочек на минуту будто сцепило чувство страха, дыхание стало сбивчивым. В этот момент Алиса точно поняла, что доброжелательность этого дома улетучилась, словно ветер, пронесшийся в поле. Она поняла, что ему нужно что-то конкретно от нее. Алиса сперва взглянула на запуганную Веронику, а затем, с ухмылкой на лице, уверенно посмотрела в глаза Майкла и отчетливо произнесла:

"У меня. Мой отец пастор. Это имеет какое-то значение?". В глубине души ей было очень страшно, но голос звучал уверенно и не дрогнул, хотя к горлу предательски подступал ком.

Майкл так и продолжил смотреть на Алису с нескрываемым интересом, будто что-то обдумывая, он ответил: "Любопытство. Я помог вам выбраться и взамен тоже хочу кое-что получить".

Мила, пытаясь сгладить обстановку, встала из-за стола и сама, вместо прислуги, принялась хаотично убирать грязную посуду. Вероника подхватила настрой женщины и так же встала со словами: "Я помогу", чувствуя себя в этом диалоге совершенно лишней.

Быстро собрав все, они вышли из гостиной. За большим круглым столом осталось двое – Алиса и он, Майкл. "Загадочный и холодный мужчина. Жрец. Убийца" – все это мигом пронеслось в голове Алисы, она зажмурилась, словно пыталась освободить от хоровода мыслей свою голову и тихо, уставшим голосом произнесла: "И что вы хотите от нас? Какова плата за спасение?".

Майкл вальяжно откинулся на спинку высокого кресла, его зрачки расширились и он, словно хищник, загнавший жертву в угол сказал: "Я хочу историю. Твою историю от начала и до конца. Мне нравится слушать людей, искренние и настоящие рассказы об их жизни, без прикрас. Мне это нужно".

Алиса оторопела, немного смутившись, она сказала: "Но вы и так все знаете, ничего интересного у меня не происходило".

Майкл обольстительно улыбнулся и не дав ей договорить, продолжил: "Я не знаю о вас ничего, но при этом впустил вас в свой дом. Хочу рассказ о твоей семье, о тебе, о вашем поселении. Это ведь тебя не затруднит? Думаю это скромная плата за мою доброту".