Марго Альбер
520

Глава 1. Этот бессмертный умеет пользоваться экселем

Шан Жи вздыхает – с этими бесконечными молитвами у него ни минуты покоя.

«Пожалуйста, пусть мой сын сдаст экзамены на высший балл».

«Молю Великого Фанху об удачном пути моей дочери».

«Господин Небожитель, пусть мои родители подарят мне щеночка на день рождения! Ты же умеешь исполнять желания, правда?»

Шан Жи вздыхает еще раз и трет виски. Этот нескончаемый поток молитв ужасно выматывает. Именно поэтому он и предпочитает полагаться на своих помощников. С приходом технологий на Небеса ему больше не нужно бесконечное количество служащих во дворце – со всем огромным множеством молитв отлично справляется десять надежных личностей, разбирающихся в современных программах и компьютерах. Сам же Шан Жи спокойно может заняться делами поважнее выслушивания бесконечных просьб смертных.

Несмотря на то, что количество молитв верующих возросло, их качественный показатель значительно упал. Или, лучше сказать, немного сменил траекторию. С наступлением XX века потребность в Богах и заклинателях, защищающих простой люд от нечисти, упала. Люди, покоряющие природу все больше, не чурались избавляться не только от всех живых существ в радиусе ближайших ли¹, но также задевали и неживых. Демоны, ранее вполне успешно сосуществовавшие сначала за счет людей, а затем просто наравне с ними, теперь стали угнетаемым народом, который перестал доставлять Небесам проблемы на постоянной основе. И вот, люди, больше не ощущающие никакой агрессии со стороны нечисти, перестали надеяться только на Небожителей и стали надеяться на самих себя.

Конечно же, совсем просьбы о спасении от нечистой силы не пропали, однако их стало на порядок меньше, из-за чего многие относительно небольшие Божества потеряли огромное число верующих. Это случилось не сразу – просто из года в год тех становилось все меньше и меньше до тех пор, пока Божество, истощенное нехваткой молитв, не исчезало вовсе. Шан Жи подобная участь избежала только потому, что он уже давно укоренился не только на Небесах, но и в мире смертных. Даже если некоторые его храмы и были поначалу закрыты, он довольно быстро адаптировался и переквалифицировался из Бога Войны в Хранителя Судьбы. Казалось бы, разница не так велика, однако она, тем не менее, существовала. Если раньше он лишь сражал существ для защиты простых людей, то теперь охраняет от вообще всего, как бы оберегая судьбы смертных. Защита – понятие довольно растяжимое. Так и получилось, что спустя сто лет его дворец выполняет чуть ли не каждую вторую молитву после каждой первой.

«И почему меня вообще просят о щенках?» – со вздохом думает Шан Жи, проводя рукой по длинным волосам, отчего те приходят в растрепанное состояние. Порой ему кажется, что последователи над ним издеваются, причем самым извращенным способом. Однако, вспомнив, как однажды его соседу Дайнма Юйаню, Хранителю Божественного Знания – бывшему Божеству Литературы – отправили молитву на нахождение ошибки в коде, тогда как сам он занимался исключительно нематематическими языками, он убеждается, что еще достаточно везучий в плане контингента своих верующих, и отправляет молитву про щенка в экселевский файл под названием «Молитвы. Неважное» в лист «???». Его помощники разберутся с этим.

На самом деле, Шан Жи редко принимает молитвы самостоятельно, чаще просто заглядывая в файл «Особо важное» для разбора уже внесенных туда просьб. Однако на днях один из его помощников решил оставить службу на Небесах, чтобы вернуться к больному отцу, а Шан Жи ни за что бы не заставил человека выбирать между родными и работой, и потому без проблем отпустил того в мир людей, заранее выплатив причитающуюся зарплату и приплатив премией. Несмотря на сложные условия, у них неплохая оплата труда.

Им, конечно, в этом плане гораздо проще, чем людям – их общий бюджет пополняется за счет подношений, сожженных ритуальных денег² и пожертвований в храмах. Конечно же, большую роль также играет благодарность молящихся, однако та преимущественно влияет только на силу Небожителя – никак не на его состоятельность в человеческом мире. Местная валюта – небесные свитки, в которых хранится сила человеческой благодарности, обменивается на человеческую валюту в соотношении один свиток к тысяче тьянам³. Обязанности обменника на себя взял Дворец Хранителей Божественного Знания – там даже есть отдел, отвечающий за это. Из общего бюджета пожертвований и подношений они, сверившись с количеством небесных свитков у определенного Небожителя, выдают ему нужное количество человеческих тьяней. Чаще всего Боги не меняют все свитки разом – они могут пригодиться и на Небесах, но при выполнении миссий в смертном мире или для людских развлечений обмен валют – вещь необходимая. Из личного бюджета Небожители также выплачивают своим помощникам заработную плату.

Несмотря на схожую экономическую систему, работать на Небесах гораздо выгоднее, чем в смертном мире. В отличие от некоторых человеческих фирм, Небожители помнят, что их помощники – все еще самые обыкновенные смертные, пусть и обладающие кое-какой силой и живущие чуть дольше благодаря божественному вмешательству. У многих из них по-прежнему есть родственники в мире людей, из-за чего они могут вернуться обратно; кто-то может передумать работать на Небесах из-за личных причин; а кому-то могут предложить условия получше. Люди – непостоянные существа, живущие очень короткий срок, и потому текучка кадров среди помощников довольно большая.

Так что уход одного из помощников Шан Жи воспринял как что-то само собой разумеющееся. Большей проблемой стало то, что без одного работника его помощники справляются хуже обычного, а Шан Жи не из тех, кто бы отклонялся от своих прямых обязанностей, и поэтому взял на себя работу Сан Лина, который до увольнения отвечал, на минуточку, за один из самых больших храмов из имеющихся; и потому поток молитв, обычно ограниченный ментальным заслоном, с легкостью вызвал у Шан Жи сильнейшую мигрень.

Он по привычке хмурится и вновь пытается вслушаться в бесконечный поток голосов.

«Пусть операция моего сына пройдет успешно».

«Пожалуйста, вылечи моего кота».

«Пожалуйста, спаси меня от них».

От последней молитвы у Шан Жи что-то тянет под ребрами, а по коже пробегаются мурашки. И дело не только в том, что просьба была произнесена отчаянно, душераздирающе, по-настоящему умоляюще, будто отправивший ее человек находится на грани жизни и смерти – голос кажется Шан Жи смутно знакомым, однако как бы он не пытался понять, откуда мог его знать, сознание не выдает нужного ответа.

Ухватившись за ниточку молитвы, Шан Жи мысленно прослеживает ее и оказывается в темном узком переулке.

«Странно. Не храм? Тогда как эта молитва достигла меня?» – Шан Жи непонимающе склоняет голову на бок, решив пока что оставить все лишние размышления и сконцентрироваться на происходящем.

«Пожалуйста, помоги мне», — молитва повторяется в еще более отчаянной форме, и на этот раз Шан Жи видит, от кого она исходит. Молодой парень на вид лет двадцати стоит у кирпичной стены, прислонившись к ней спиной, и, в отчаянии вытянув перед собой палку, отмахивается от своры собак, окружившей его со всех сторон.

Шан Жи приглядывается. Это не собаки. Глаза у существ горят алым, а из пасти вырывается пар. Оборотни.

Взяв телефон, лежащий рядом с ноутбуком, за которым он только что работал, Шан Жи прикладывает его к уху и мысленно связывается со своим главным помощником. Хорошо, что они провели на Небесах свой аналог интернета. Порой люди изобретают замечательные, гениальнейшие вещи – не всегда, конечно, но конкретно за интернет и мобильную связь Шан Жи благодарен. «Синицы»⁴ никогда не казались ему эффективным способом общения – их легко можно было перехватить или подделать, тогда как по их новой сети, построенной исключительно на божественной силе, практически невозможно совершить что-то такое. Если вы, конечно, не ас в подделывании чужой ци⁵ и голоса.

– Сюй Бао, есть ли кто-нибудь поблизости от северного района города Шуйюнь? Оттуда поступила нестандартная молитва. Нужно спасти смертного, – спокойно спрашивает Шан Жи, мысленно сетуя: «И с каких пор битвы стали относиться к нестандартным молитвам?».

– Прошу прощения, Господин Фанху, сейчас свободных рук нет, – на мгновение на линии повисает пауза; Шан Жи уже знает, что ему скажут дальше, однако не перебивает. – Обычно ими занимался Сан Лин, – в голосе по ту сторону трубки звучит искреннее раскаяние, и тот не находит в себе сил разозлиться. Злиться объективно не на что.

– Я понял. Тогда временно перенаправляю тебе свои молитвы. Мне нужно разобраться с этой, иначе смертный погибнет, – говоря это, он уже поднимается со своего места и постепенно меняет свою внешность на привычную личину⁶, которую всегда использует, когда спускается в мир смертных. Последние лет триста он довольно редко там появлялся, но раньше практически жил в нем. Не лучшие воспоминания.

– Вас понял. Все уладим, – на этом вызов прерывается, и Шан Жи убирает телефон в карман. Один минус у этих штук – их нужно постоянно таскать с собой. Конечно, некоторые Небожители предпочитают телефонам микронаушники, но, честно говоря, Шан Жи считает их еще неудобнее смартфонов. Да и нужно же ему поддерживать свою репутацию старика, в конце концов.

Проходя мимо зеркала в коридоре дворца, Шан Жи как обычно задерживает дыхание, когда видит Его внешность. Длинные черные волосы, утонченные черты лица. Красивый. Именно таким Шан Жи Его запомнил. Именно таким будет помнить всегда. Конечно же, какие-то детали он не смог бы вспомнить – например, были ли на Его лице родинки или как именно Он любил заплетать волосы, однако никогда не забудет пронзительный взгляд серых глаз, смотрящих с легким холодом и постоянную привычку закатывать глаза. Не сможет забыть.

«Сейчас не время думать о нем», – Шан Жи мотает головой, отгоняя лишние мысли, и выходит из дворца, названного так, на самом деле, по привычке: на деле же это небольшой уютный домик – необходимый минимум для жизни.

Ему предстоит серьезная работа.

Глава 2. Этот бессмертный устал от капитализма

Поскольку молитва требует его моментального вмешательства, Шан Жи решает не звонить во дворец Хранителей Знания и разобраться со всем на месте. Все же оборотни не считаются особо опасными существами. Единственная их проблема заключается в том, что они передвигаются стаями. В этом плане они с гуй⁷ чем-то похожи: те тоже всегда нападают толпой. Вот только если гуй тянут за собой нечисть посильнее, то оборотни, как правило, действуют самостоятельно. Единственное, что остается удивительным в данной ситуации – как и почему те вообще оказались в огромном мегаполисе. Обычно нечисть среднего уровня предпочитает леса и территории рядом с городом, где плотность населения поменьше. Несмотря на то, что оборотни по-прежнему обладают неплохой магической силой, они все же не так могущественны, чтобы затеряться среди толпы людей или принимать их облик, поэтому вынуждены выживать подальше от больших скоплений людей. Но с этой загадкой Шан Жи может разобраться потом – сейчас ему нужно спасти человека.

Встав на привычное место телепортации в середине главной площади, Шан Жи представляет себе тот темный переулок, в котором должен оказаться, закрывает глаза и растворяется в воздухе. Его переносит неподалеку от нужного поворота, дабы смертный не смог увидеть его «волшебное» появление. Быстро сориентировавшись в пространстве, он мчится к нему на помощь.

Паренек, видимо уже потерявший любую надежду на спасение, стоит на месте с закрытыми глазами, практически не дыша. Шан Жи, нахмурившись сильнее, одним прыжком преодолевает оставшиеся до пострадавшего пару чжанов⁸ и закрывает его своим телом.

Битвы никогда не были для Шан Жи испытанием. Однако в связи с тем, что биться в последнее время было просто не с кем, он, конечно же, отвыкает от постоянного напряжения, нитью тянущегося на протяжении всего боя; адреналина, бегущего вместе с ци по меридианам, и, в целом, от атмосферы битв. Именно поэтому, оказавшись перед сворой оборотней впервые за множество десятилетий, он чувствует себя… растерянно. Странное чувство. Но выработанные годами рефлексы берут верх, и Шан Жи, особо не раздумывая, отбивает первую атаку от особо крупного зверя, который, очевидно, хотел застать его врасплох. Парень сзади дергается испуганно, чем привлекает внимание Шан Жи.

– Беги, – бросает он через плечо, после чего полноценно сосредотачивается на бою. У людей обычно нет проблем с инстинктом самосохранения – как-нибудь справится.

Шан Жи призывает свой меч – Гуйдзы⁹ : Цзиньфэном¹⁰, его луком, здесь было бы сложнее отбиваться. Оборотни рычат громче, и Шан Жи, нахмурившись, бросается в бой. Раз-два – он сносит голову одному; прыжок – второй оказывается проткнут насквозь; выпад – еще двое расстаются со своей жизнью. Шан Жи двигается в смертоносном танце так, как когда-то давно его научил мастер; так, как он сам отрабатывал, годами проводя спарринги с Ним; так, как ему подсказывает нутро. Он не слышит ничего, кроме утробного рычания монстров, звука разрываемой клинком плоти и стучащего в ушах сердца. Взмах, еще взмах – и от противников остаются лишь трупы, устилающие асфальт вокруг.

Убедившись, что враги повержены, Шан Жи облегченно выдыхает и расслабляется. Первым делом нужно проверить, как там человек, направивший молитву. Обернувшись, Шан Жи уже не надеется, что увидит его: все-таки он сказал ему бежать, – однако с удивлением натыкается на того самого паренька. Судя по всему, его тело оцепенело от страха или шока, и он так и не смог найти в себе сил убежать. По крайней мере, он жив.

Вздохнув, Шан Жи подходит ближе, и карие глаза, все это время бесцельно пялившиеся в никуда, концентрируются на нем. У Шан Жи от этого небольшого жеста моментально спирает дыхание: острый взгляд словно вскрывает его, пронизывает насквозь, будто видит абсолютно все, знает о нем абсолютно все. Он замирает, не зная, с чего следует начать беседу – проще всего просто осмотреть того на наличие ранений и уйти, – однако что-то не дает ему пошевелиться.

Неожиданно вид у парня становится испуганным, а взгляд мечется куда-то за спину Шан Жи. Он не успевает ни спросить, в чем дело, ни обернуться, ни выставить меч, когда его резко толкают в сторону:

– Осторожно! – кричит парень, и Шан Жи на мгновение ощущает, как до странного знакомая ци окружает его, смягчая падение. Сзади слышится рычание, схожее с собачьим, заставляя его моментально перевернуться, и, оставив парня под собой на асфальте, выставить перед собой меч. Туша монстра напарывается на остриё, окропляя лицо и одежду Шан Жи кровью. Из груди вырывается вздох. А ведь это была его любимая кожанка!

Откинув труп в сторону, он поворачивается в сторону парня, лежащего сейчас ровнехонько под ним, и осматривает его на наличие ранений.

«Вроде все в порядке, – Шан Жи кивает сам себе, а затем хмурится пуще прежнего. Что за ци это только что была? Почему она ощущалась так знакомо? Шан Жи вновь осматривает парня под собой, стараясь найти хоть какие-то зацепки, однако не видит ничего особенного. – Обычный… Так откуда все-таки взялась та ци?».

Он задумчиво смотрит на незнакомца еще раз и уже хочет начать так и не задавшийся диалог вновь, когда чувствует тычок в ребро. Глаза Шан Жи удивленно округляются: его только что тыкнул смертный? Парень, явно оклемавшийся после произошедшего, начинает выглядеть оскорбленно-надменным, и Шан Жи не может понять, смеяться ему или плакать.

– Слезь с меня! Я теперь весь в грязи, – фыркает он, скрещивая руки на груди и приподнимая брови в саркастичной манере.

«Ну что за смертный?» – Шан Жи не удерживается от очередного вздоха, но все-таки поднимается на ноги.

– Если бы ты не полез на рожон, мне не пришлось бы бросать тебя на землю, – ворчит он, отряхивая пыль с джинсов. С кровью разберется как-нибудь потом.

Еще раз осмотрев парня на наличие травм, Шан Жи протягивает ему руку.

– Кто виноват, что ты такой невнимательный, – тот закатывает глаза, однако принимает помощь, также начиная отряхиваться, а после поправляет сбившийся высокий хвост. Судя по скривившимся в отвращении губам и хмурому выражению лица, парень этот из брезгливых.

От его слов Шан Жи чувствует, как начинает закипать. На самом деле, он не из тех, кого легко вывести из себя, однако некоторые люди просто вынуждают раздражение бурлить внутри. И этот парень, судя по всему, один из подобных экземпляров, способных вывести любое существо одной лишь силой мысли.

– Теперь я еще и виноват в том, что спас тебя? – Шан Жи честно старается держать себя в руках: все еще разговаривает с простым смертным. Ему по определению нельзя срываться на том, кого он только что спас собственными руками, даже если этот самый кто-то – напыщенный индюк.

– Я не просил меня спасать. Это были всего лишь собаки. Как-нибудь бы справился, – скрестив руки на груди, он напускает на себя самоуверенное выражение, и вот Шан Жи уже сам не сдерживает иронии в голосе, вторя тону смертного.

– Шутишь? Это были оборотни. Тебя могли сгрызть заживо.

Выражение парня становится менее уверенным, а его и без того бледное лицо совершенно теряет краски.

– Оборотни? – его голос едва слышно дрожит, а пальцы сжимаются на плечах сильнее. – Да разве в наше время еще водится подобная нечисть? – и он прав. В современном мире подобные происшествия не так часты, как прежде. Однако их количество по-прежнему не равно нулю.

– Время от времени такое случается. Хотя оборотни в таком большом городе и правда дело необычное, – Шан Жи переводит взгляды на уже начавшие гнить трупы. В конце концов, это по-прежнему нечисть, пусть и обратившаяся зверьем – вскоре от них не останется даже костей – лишь пепел.

– А ты вообще кто? – парень, поняв, что Шан Жи даже не представился, мгновенно начинает выглядеть подозрительным. У него вообще есть друзья с таким-то отношением к жизни? Шан Жи бы не удивился, если бы узнал, что он одинок. – Так много знаешь, – очевидно, он ему не доверяет. Что ж, Шан Жи бы тоже не стал себе доверять в подобной ситуации. Однако, зная весь контекст происходящего, а именно тот факт, что он сам направил ему, Небожителю, молитву о своем спасении, Шан Жи едва удерживается от смешка.

– Я – странствующий заклинатель. Моя работа – выполнять волю Небес и защищать простых людей, – он выдает давно заученный текст, в целом, практически без лжи. По крайней мере, во второй части.

Карие глаза парня наполняются сомнением и еще большей подозрительностью.

– Заклинатель? Вы еще существуете, что ли? – он показательно окидывает Шан Жи взглядом, вызывая у него небольшую волну раздражения. Чего он докопался, в самом деле? – И почему ты в джинсах? Разве у вас не должны быть ханьфу¹¹? – парень смотрит на Шан Жи ликующе, словно раскусил его злобный план. Шан Жи устало качает головой. Откуда на него только свалился этот смертный?

– Представь себе, заклинатели тоже носят джинсы, – он усмехается, заставляя парня закатить глаза в ответ. – Ты явно пересмотрел дорам. Или как, по-твоему, я должен передвигаться по улицам в ханьфу? – Шан Жи насмешливо приподнимает бровь, и тому не остается ничего, кроме как возмущенно задрать нос и отвернуться. Судя по всему, он уронил поблизости свой рюкзак – отойдя чуть в сторону, парень поднимает его с асфальта и отряхивает от прилипшей пыли. – Я провожу тебя до дома, – как бы между делом произносит Шан Жи, наблюдая за тем, как паренек продолжает приводить себя и свою одежду в порядок. Услышав его слова, он резко оборачивается.

– Вот уж обойдусь. Я же не девица какая-то, чтобы меня до дома провожали, – смертный, показательно не глядя на Шан Жи, гордо проходит мимо него в сторону основной улицы.

Шан Жи, недолго думая, хватает того за локоть, заставляя остановиться. Парень возмущенно вскидывается и уже открывает рот для возражения, когда Шан Жи моментально прерывает их, сжав его руку чуть сильнее.

– Это не обсуждается, – говорит, как отрезает.

– Ладно-ладно, – смертный закатывает глаза и выдергивает свой локоть из чуть ослабившейся хватки Шан Жи. Он видит: тот бы еще поспорил, но, судя по всему, либо решил не тратить время, либо осознал, как на самом деле опасно бродить в одиночку после недавнего нападения.

Они идут до нужного дома в полной тишине, даже не пытаясь начать разговор. Шан Жи идет чуть позади, внимательно осматривая окрестности на наличие другой нечисти, а смертный не сбавляет шага, уверенно шагая по обочине дороги. Кажется, в какой-то момент он и вовсе начинает делать вид, будто не замечает присутствия Шан Жи поблизости. Подобное отношение с одной стороны немного подбешивает, но с другой – весьма забавляет. Шан Жи бы даже посмеялся, не будь ситуация такой серьезной.

Они идут еще где-то минут пятнадцать, прежде чем оказаться в довольно… спорном месте. Район, в который они приходят, сложно назвать благополучным с первого взгляда. Со второго, впрочем, тоже. Вокруг царит непробиваемая атмосфера серости – тоску навевает абсолютно все вокруг: старые железные качели с облупленной краской скрипят от то и дело налетающего ветра; мусор, не донесенный до свалки, неприятно смердит неподалеку; а с другой стороны двора Шан Жи разглядывает каких-то подозрительных на вид мужчин. Парень же, кажется, даже не обращает на все это никакого внимания, и Шан Жи удивляется тому, что такой придирчивый и заносчивый человек может жить в месте, подобном этому.

«Ему бы этот дом точно не понравился, – думает Шан Жи, мельком осматривая подъезд, к которому его привел смертный. Обыкновенная серая многоэтажка, каких здесь огромное множество, выглядит так, словно вот-вот развалится, и Шан Жи с сомнением смотрит на парня, в ответ получая вновь закатанные глаза.

– Что? Не нравится мой дом? Тебя никто не заставлял сюда идти, – огрызается он, на что Шан Жи лишь примирительно поднимает руки, мол, я вообще молчал, и кивает в сторону входа, призывая зайти. Мало ли что у тех опасных на вид мужчин на уме – вредить смертным Шан Жи не имеет права, но и оставить этого парня на произвол судьбы он не смог бы. Так что лучшим вариантом будет, если тот поскорее зайдет в свою квартиру.

Смертный удостаивает его холодным взглядом и, развернувшись, устремляется к подъездной двери. Шан Жи тоже планирует постепенно выдвигаться, дабы найти неприметное место и отправиться обратно на Небеса, когда парень внезапно останавливается и, ничего не объяснив, поворачивается обратно, встречаясь с Шан Жи взглядом.

– Тебя ведь послал?.. – его голос звучит гораздо уязвимее и искреннее, чем раньше, и Шан Жи удивленно замирает, наблюдая на ним. Парень, кажется, сам смущается собственных слов, потому что даже не договаривает фразу, оставляя Шан Жи в недоумении.

– Кто? – уточняет он, скрещивая руки на груди.

– Нет, ничего, – тот мотает головой, словно отгоняя какую-то мысль. Однако на его губах появляется несмелая улыбка, которая исчезает практически мгновенно, словно ее там и не было. – Спасибо, что спас, – вдруг выпаливает он и, не дав Шан Жи вставить и слова, скрывается за подъездными дверями.

Шан Жи может поклясться, что увидел, как уши парня покраснели.

«Какой странный», – думает Шан Жи, прежде чем пойти на поиски укромного места.

Больше молитв от него Фанху не получает.

***

Шан Жи никогда не считал себя трудоголиком: он всегда делал лишь то, что от него требуется – ни больше, ни меньше. Его каждый новый день повторяет предыдущий: он просыпается – Божествам его уровня нет нужды в регулярном сне, но он все равно предпочитает отключаться от реального мира хотя бы на несколько часов, – приводит себя в порядок, занимается разбором молитв и время от времени выходит на прогулку по Небесам. Казалось бы, что может разбавить обыкновенную рутину? К его удивлению, много чего.

Во-первых, ему нужно найти себе нового помощника. Сан Лин уже не вернется – это Шан Жи понял, когда получил от него одним днем молитву с благодарностями и извинениями. С одной стороны, он рад за него, но с другой – ему предстоит до ужаса муторный процесс отбора подходящей кандидатуру на освободившуюся должность. Как правило, помощники на Небеса в современном мире выбираются двумя способами: либо приглашается кто-то из друзей или родственников Божества, которые остались в людском мире, либо обычным смертным нужно прислать резюме и пройти собеседование. Все как у людей.

Конечно же, Шан Жи не занимается процессом отбора людей полностью самостоятельно: ему помогают служители храмов из мира людей и другие работники его номинального дворца. Таким образом, они отсеивают огромное количество людей, прежде чем предоставить самому Шан Жи пару анкет на рассмотрение. Однако в последнее время найти подходящую кандидатуру на должность становится все сложнее и сложнее. Главная трудность, пожалуй, заключается в том, что Жителям Небес запрещено раскрывать свои истинные личности, а значит, смертные при устройстве к ним на работу до самого последнего собеседования не знают, на что идут, и, когда внезапно оказываются в кабинете Шан Жи, могут отреагировать совершенно неожиданно. Пару раз ему приходилось самостоятельно приводить людей в чувства, а затем и вовсе стирать память о произошедшем из-за их отказа или слишком бурной реакции. Казалось бы, как можно отказать Небесам? Легко. Рабство здесь официально запрещено, поэтому Шан Жи не может заставить людей работать на него, даже будучи высокоранговым Божеством.

Второй трудностью, пожалуй, стоит обозначить абсолютную некомпетентность людей, которые до него доходят. Даже несмотря на тщательную проверку, Шан Жи все равно из раза в раз приходится иметь дело с бесполезными работниками, лишь требующими что-то от него, однако не готовыми при этом отдавать столько же взамен.

– Что? Я не умею пользоваться экселем! Кому он нужен? – после этих слов одного из претендентов на должность Шан Жи добавил к требованиям потенциального работника умение пользоваться экселем и другими базовыми компьютерными программами.

– А я смогу колдовать, как вы? – «Сможешь, но, судя по твоему взгляду, лучше бы не смогла», – Шан Жи еще опасается за свою божественную репутацию, и если эта женщина вдруг решит разгромить какой-то город, вина ляжет на него, как на Небожителя, который в первую очередь поднял ее на Небеса. Шан Жи, конечно, не любит судить книгу по обложке, но в таких случаях лучше перестраховаться.

– Да вы мошенники. Никаких Богов не существует, – в теории Шан Жи мог бы предъявить требования и к вере, однако это будет просто-напросто некорректно в рамках современного общества. К тому же, он уверен, что его пятый помощник, Шен У, по-прежнему убежден, что они не Боги, а какая-то подозрительная контора, получающая деньги нелегальным способом посредством странных махинаций с прихрамовыми благотворительными фондами. С другой стороны, он все еще выполняет свою работу на высшем уровне и не задает никаких вопросов, несмотря на собственный скептицизм, так что Шан Жи грех на него жаловаться.

Даже если человек соответствует всем требованиям, отлично справляется с собеседованием и практическими заданиями, не факт, что они примут его к себе на работу. Ведь помимо разбора молитв и их сортировки, помощнику Бога нужно их выполнять. Пусть не все, пусть самые простые, однако в одиночку Шан Жи с ними ни за что не справиться. А это значит, у помощников должно быть уже сформировано золотое ядро или хотя бы развито умение пользоваться ци. Это, на удивление, нередко в нынешнем мире. Возможно, дело в том, что люди стали уделять физическому и моральному развитию больше времени или это просто особенность строения меридиан нового поколения – доподлинно не известно. Но, по крайней мере, это здорово упрощает Шан Жи работу в подборе новых кандидатов. Тем более, что заниматься этим ему приходится не так уж часто.

Другой вопрос, что Шан Жи вынужден постоянно объяснять, что такое золотое ядро, как управлять ци, и как все это вообще связано. На лекциях в храме, где проходило его обучение, он был одним из лучших учеников, а потому по-прежнему помнит слова своего учителя с тех времен.

– Золотое ядро – это твой результат постоянного самосовершенствования, то, благодаря чему ты станешь сильнее и выносливее, а, возможно, и вовсе добьешься бессмертия без вознесения. Для того, чтобы сформировать его, тебе нужно познать свою ци, ощутить ту силу, что течет внутри тебя, научиться правильно дышать и тогда, быть может, она подчинится тебе и сделает тебя сильнее.

Обычно Шан Жи объясняет примерно также: золотое ядро – источник силы, то, благодаря чему ци может циркулировать по меридианам; а ци – и есть та «магия», при помощи которой появляется возможность побеждать монстров. Однако без физических упражнений, дыхательных практик и постоянных тренировок ничего из этого не выйдет. Жалко, конечно, что практически никто из претендентов даже не доходит до стадии, когда он объясняет все нюансы использования своей внутренней силы. Уж слишком велики требования к должности – не каждый осилит.

В любом случае, Шан Жи потратил на поиск нового помощника довольно много времени на этой неделе и все равно не смог найти никого подходящего. Громко вздохнув, он отодвигается от компьютера на кресле и потягивается, слыша, как хрустит спина.

«Даже у Богов бывает больная спина, да?» – Шан Жи с неприятной дрожью вспоминает, как однажды после целого дня за компьютером не смог подняться с кровати. И вот ради этого он стал Божеством? Чтобы по-прежнему страдать от хронической боли в спине? Что дальше? Ломящие колени? Мигрени? Шан Жи трет переносицу двумя пальцами. Мигрени уже есть.

За эту неделю он даже близко не нашел подходящего человека на должность своего помощника. И он бы рад подтянуть кого-то из старых знакомых, вот только все его знакомые и родственники уже мертвы где-то с тысячу лет. А отыскать кого-то из своих дальних потомков – сродни поиску иголки в море¹². Вот если бы существовал знакомый ему смертный, достаточно храбрый, чтобы согласиться на божественную работу, и одновременно обладающий неплохим запасом ци…

На ум неожиданно приходит недавняя встреча с человеком, на которого напали оборотни, и Шан Жи осеняет. Несмотря на свой паршивый характер, паренек неплохо проявил себя: он не только храбро оттолкнул его, когда монстр попытался накинуться со спины, но еще и использовал для этого свою ци. Осознанно или нет – непонятно, однако что-то в его ци еще тогда показалось Шан Жи знакомым. Но сколько бы он не думал об этом – ничего так и не пришло на ум: словно кто-то поставил на него внутренний заслон, не дающий нужной информации пробиться. Лишь одно становится ясным – ци у него достаточно, чтобы выполнять как минимум самые простые молитвы. А еще, что самое главное, он определенно верит в Божеств – к тому же, в самого Фанху. Это может сыграть ему на руку.

Пожалуй, следует разузнать о нем во дворце Хранителей Знаний. Он редко ходит туда сам – в отличие от Хранителей Судеб, у Хранителей Знаний нет отдельных небольших коттеджей, играющих роль дворцов. После того как на Небесах началась масштабная перестройка, связанная с индустриализацией и глобализацией, Богам пришлось отказаться от шикарных дворцов, чтобы выжить – все же содержать маленький домик гораздо выгоднее, нежели огроменный дворец. Однако Хранители Божественного Знания поступили иначе – они все просто вселились в один большой общий дворец. В глазах тогдашних Богов Войны это было довольно странным решением, однако Боги Литературы были убеждены, будто бы это упростит им работу. Именно поэтому они уже где-то на протяжении ста лет проживают в одном богатом дворце.

Шан Жи не любит Дворец Знаний. Поскольку в нем обитает слишком много разнообразных божеств со своими рабочими местами да еще и личными покоями, создается впечатление офисного общежития, где все куда-то постоянно торопятся. Это, конечно, все еще не здание помощников Божеств, выстроенное по принципу человеческого многоэтажного офиса, однако ощущения возникают схожие. Там Шан Жи, кстати, тоже не особо любит бывать, предпочитая все решать дистанционно.

Информацию о парне выдают ему без вопросов. Он мог бы послать и удаленный запрос, однако прекрасно знает, как долго их дворец обрабатывает заявки такого типа. Гораздо быстрее и эффективнее дойти сюда на своих двоих и узнать все лично. Тем более, гулять по пустынным улицам Небес в это время года – одно удовольствие. И пусть они перестали пестрить прелестными украшениями, сверкать золотом и изобиловать фонтанами разной степени шикарности, как это было множество декад назад, здесь по-прежнему растут бескрайние леса и располагаются красивые озера. Пожалуй, без огромного количества чрезмерных архитектурных решений Шан Жи нравится на Небесах даже пуще прежнего.

Решив проверить всю выданную информацию на месте, дабы при нужде обратиться за дополнительными материалами, он углубляется в чтение. Цзинь Гуану – именно так зовут смертного – всего двадцать пять лет. Он работает в офисе кем-то вроде помощника начальства и в данной жизни ничем особо не выделился. Однако одна деталь тут же привлекает внимание Шан Жи: в колонке с интегралом справедливости красуется невообразимая цифра: «-39 267 425». Он удивленно вздымает брови. Каким образом простой смертный достиг настолько низкого показателя? На его памяти лишь у одного существа в трех мирах цифра была настолько низкой. Сердце в груди совершает кульбит, и Шан Жи быстро скашивает взгляд на строчку количества перерождений. Пятьсот двадцать.

«Не Он, – с сожалением думает он, непроизвольно вздыхая. – Может, он был серийным убийцей в нескольких прошлых жизнях подряд? Но насколько же нужно быть кровожадным, чтобы заслужить подобную цифру? А ведь Он в конце своей жизни тоже… Нет, это не может быть Он. Он еще ни разу не перерождался из-за своего низкого интеграла, – Шан Жи пытается успокоить себя и отогнать все лишние мысли, однако, кажется, даже по происшествии тысячи лет со времен инцидента ему будет тяжело вспоминать о Нем. – Но, по крайней мере, это объясняет, откуда там взялись оборотни. Человек с таким интегралом справедливости, должно быть, постоянно попадает в ужасные передряги».

Шан Жи точно не помнит, кто вообще ввел понятие интеграла справедливости. Кажется, это сделала одна из Богинь Литературы с иероглифом «Ма¹³» в имени. Она возмутилась тому, как сильно отличается значение понятия «Карма», которое использовалось на тот момент, от того, что из себя представляет их система «оценивания» всех существ на самом деле, и предложила переименовать карму в интеграл справедливости, утверждая, что это будет гораздо более логично. Шан Жи мало что понимает в математике, а тогда понимал еще меньше, поэтому проголосовал за большинство, и они официально взяли это название в оборот. Конечно же, никто среди людей слыхом не слыхивал о подобном термине: смертные эту штуку называют по-разному – и карма все еще является самым распространенным названием. Но суть остается одна: если человек совершает какой-то «плохой» с точки зрения системы интеграла справедливости поступок, с него снимают баллы – и наоборот. Чем ниже балл, тем выше у человека шанс переродиться в худших условиях, чем до этого. Это так же влияет на их удачливость при жизни и частоту перерождений. После смерти набранные за период жизни баллы передаются следующей инкарнации существа.

На самом деле, никому доподлинно неизвестно, кто подсчитывает этот интеграл справедливости: вполне возможно, что ци, сидящая в каждом человеке, как-то реагирует на его поступки, тем самым смещая его положение на доске вселенского равновесия, а после его уже подсчитают библиотекари, – однако примерные критерии, по которым он работает, они с остальными божествами смогли вывести, столетиями наблюдая за людьми. Шан Жи не знает их дословно – подобными вещами занимается один из отделов во Дворце Знаний, но точно помнит, что самым высоким штрафом облагается убийство Небожителя и что этот запрет нарушала только одна личность в смертном мире и на Небесах.

«Бывают ли вообще такие совпадения?» – Шан Жи уже хочет спросить, не смогут ли Хранители Знаний составить список деяний этого человека хотя бы за нынешнюю жизнь: о прошлых реинкарнациях можно даже не заикаться – информация о предыдущих жизнях строго ограничена независимо от того, чья это жизнь. Стоит кому-то ее прервать, как все знания о ней помещаются в специальное отделение библиотеки, недоступное без специального разрешения.

– Эй, ты в порядке? – из бесконечного потока мыслей его выдергивает чей-то высокий, мелодичный голос.

Вздрогнув, Шан Жи поднимает взгляд и облегченно выдыхает. Это всего лишь Цзяо Ше – его добрый друг. Они познакомились еще до вознесения, и поэтому Шан Жи относится к нему с крайней теплотой, почти как родному брату. Цзяо Ше был рядом с ним в самые сложные периоды жизни, помогал чем мог и прикрывал в случае необходимости. Он – практически все, что осталось у Шан Жи со смертных времен.

– Да, я в норме, – он закрывает папку и улыбается уголком губ. – Просто изучал досье одного человека. Хотел взять его на работу, – Шан Жи уже жаловался Цзяо Ше на внезапный уход Сан Лина, поэтому тот сразу понимает, в чем дело, и удивленно поднимает брови.

– Ого! Кто это? Впервые слышу, чтобы ты лично хотел поднять кого-то на Небеса, – Цзяо Ше хитро прищуривается и приобнимает Шан Жи за плечи, заговорщицки наклоняясь поближе, отчего кудри немного спадают на его лицо. – Неужели ты влюбился в смертную? – шепчет он с лукавой улыбкой на губах, отчего ямочки на его щеках становятся заметнее. Шан Жи чувствует, как его шея начинает краснеть. Только один человек может вывести его на подобные эмоции.

– Завались, – он отталкивает хихикающего Цзяо Ше и прочищает горло, замечая, что за ними уже начинают наблюдать остальные Боги в помещении. Опять они привлекают лишнее внимание. – Думаю, нам следует уйти в более уединенное место, – Шан Жи моментально становится серьезным. – Этот разговор не для лишних ушей, – он зыркает на Божеств, уже слушающих ветер у угла стены¹⁴, заставляя тех быстро спохватиться и приличия ради сделать работающий вид.

Шан Жи терпеть не может, когда распускают слухи. И пусть количество Богов стало гораздо меньше, чем было когда-то, количество сплетен совершенно не уменьшилось – кажется, даже наоборот. С приходом в их жизнь современных технологий нужда прятаться по углам и перешептываться так, чтобы никто не услышал, исчезла – теперь можно просто уйти в свои покои и позвонить оттуда своего другу-небожителю, чтобы обсудить все самые сочные сплетни.

Цзяо Ше кивает.

– Идем в мою комнату.

Личные покои Небожителей пусть не такие шикарные, как прежде, однако по-прежнему выглядят значительно роскошнее обыкновенных комнат помощников. Шан Жи не раз бывал в новой комнате Цзяо Ше, но каждый раз поражается тому, как отличается его собственный дом от места, где живет друг. Если Шан Жи предпочитал пышности убранства практичность, то Цзяо Ше никогда не скупился на роскошь. Это пошло еще с их земных жизней – Шан Жи все детство рос в монастыре, тогда как Цзяо Ше – выходец из обеспеченной семьи торговцев, привыкший к богатству. Отношение к подобному, само собой, у них тоже отличается. Однако, даже несмотря на это, они смогли подружиться и пронести дружбу сквозь века, а это что-то да значит.

– Так кто же эта загадочная девушка, что ты даже захотел со мной уединиться? – продолжает свои подтрунивания Цзяо Ше, озорно поглядывая на него своими яркими голубыми глазами. Шан Жи вздыхает. Он прекрасно осведомлен, что Цзяо Ше по-прежнему настроен серьезно – просто в его характере постоянно сводить все к шутке. За тысячу лет Шан Жи даже успел к этому привыкнуть.

– Во-первых, это парень, – Цзяо Ше издает притворно-разочарованный вздох, и Шан Жи, все же не удержавшись, шлепает его по плечу, вызывая еще один смешок. – Во-вторых, я встретил его совершенно случайно – он отправил мне молитву о спасении. Его окружили оборотни, так что пришлось вступить в битву, – когда Шан Жи упоминает оборотней, вид у Цзяо Ше мгновенно становится серьезным. – Во время боя он попытался мне помочь и оттолкнул, использовав при этом свою ци, – Шан Жи отчего-то умалчивает, что та показалась ему знакомой – наверняка Цзяо Ше будет за него переживать. Больше его подшучиваний Шан Жи не любит только взгляды в стиле «Я волнуюсь за тебя». – Но у него очень низкий интеграл справедливости, и это меня тревожит. Не хотелось бы взять плохого человека на работу, – заканчивает свой рассказ Шан Жи. Вид Цзяо Ше становится задумчивым.

– Да, это может стать проблемой… Насколько у него низкий интеграл? – уточняет он, внимательно глядя на Шан Жи. Тот трет переносицу.

– Ниже тридцати девяти тысяч, – признается он. Глаза Цзяо Ше удивленно расширяются.

– Сколько?! – восклицает он, не в силах справиться с эмоциями. Вид у Шан Жи становится еще более хмурым. – Да такие смертные вообще бывают?!

– Не кричи. Я понимаю, что звучит очень подозрительно, но у меня хорошее предчувствие насчет него, – Шан Жи старается звучать убедительным, однако Цзяо Ше лишь качает головой в ответ.

– Дорогой друг, я, конечно, не вправе решать за тебя, но с таким человеком следует держать ухо востро, – он скрещивает руки на груди. – Я бы посоветовал установить за ним слежку и собрать информацию самостоятельно, прежде чем приглашать на работу. Уж слишком он подозрительный.

– Звучит разумно, – Шан Жи кивает. Он и сам собирался сделать это.

– Если хочешь, я могу перепроверить информацию по поводу его интеграла. Почему-то эта цифра кажется мне уж слишком нереалистичной. У нас во дворце часто мудрят с подобными вещами. На днях я видел, как Мэнг Мэнг уснул прямо на рабочем месте, хорошенько приложившись головой о клавиатуру, – Цзяо Ше морщит нос. – Если что-то подобное случилось с твоим смертным, неудивительно, что там такие бешеные цифры.

– Он не мой, – фыркает Шан Жи, вызывая у Цзяо Ше усмешку.

– Да-да. Так тебе нужна моя помощь или нет? – он вытягивает руку вперед, и Шан Жи без раздумий отдает ему папку с информацией о Цзинь Гуане.

– Буду благодарен, – он старается звучать искренне, и Цзяо Ше в ответ легонько бьет его папкой по голове.

– Должен будешь, – хмыкает он.

– Ты – безбожный раб капиталистического строя, – в шутку огрызается Шан Жи, даже не сдерживая улыбку.

– Все мы, друг мой, все мы, – усмехается Цзяо Ше в ответ.

***

На расследование не уходит много времени – все-таки Дворец Знаний отлично выполняет свою работу. И вот, спустя пару дней Цзяо Ше набирает его для того, чтобы обговорить новую информацию. Шан Жи, обычно игнорирующий звонки, моментально поднимает телефон, заранее чувствуя, что тот звонит не просто так.

Они договариваются на личную встречу через пять минут, и Шан Жи, торопясь как можно скорее дойти до Дворца знаний, на полном ходу влетает в другого Небожителя, также спешащего по делам.

– Простите, простите, – начинает извиняться он, однако, подняв взгляд, моментально замолкает. Оказывается, он врезался в Ван Чжу. Как невовремя.

Ван Чжу – его соперник. Точнее был его соперником тысячу лет назад еще до их вознесения. Они учились в одном монастыре и постоянно дрались. Помимо драк, они также соревновались в учебе – они всегда боролись за второе место, потому что первое занимал Он. Возможно, Ван Чжу просто завидовал ему, а может, неприязнь была вызвана какими-то его словами, сказанными в юношеском порыве. Шан Жи уже не помнит. Однако сейчас их «вражда» поутихла, но, тем не менее, они по-прежнему держатся друг от друга на расстоянии, стараясь лишний раз не пересекаться.

– Ты, – коротко произносит Шан Жи.

– Я, – в тон ему отвечает Ван Чжу, опускаясь, чтобы собрать рассыпавшиеся листы. Шан Жи мельком разглядывает на них надпись «Задание под прикрытием» и быстро отводит взгляд. Эта информация не для его глаз. – И я тебя извиняю.

– Да иди ты, – фыркает Шан Жи, прежде чем обойти его и пойти в сторону Дворца знаний. Ван Чжу, конечно, по пути, но Шан Жи предпочитает его игнорировать, старательно обгоняя и наращивая скорость, дабы оторваться от него. И как при такой приятной внешности можно обладать столь скверным характером?

Зайдя внутрь, он быстро поднимается по ступеням, к комнате Цзяо Ше и расслабляется только тогда, когда заходит внутрь.

– Выглядишь так, будто чуть не умер. Что случилось? – тот удивленно вздымает брови.

– Неважно, – отмахивается он. – Лучше скажи, что ты узнал? – нетерпеливо спрашивает Шан Жи.

– Не так быстро, друг мой, – Цзяо Ше ухмыляется. – Неужели ты даже не хочешь перекусить или выпить со мной чаю? – он рукой указывает на разные яства и красивый фарфоровый чайный сервиз, заставляя Шан Жи сменить нетерпеливость на скептицизм.

– Честно говоря, не очень, – фыркнув, Шан Жи скрещивает руки на груди.

– Ты ранил меня в самое сердце, – Цзяо Ше драматично прикладывает руку к груди, а после, все же став серьезным, берет планшет, где, судя по всему, записал всю нужную информацию. Взгляд Шан Жи становится заинтересованным. – Хорошо. На самом деле, я узнал не так много.

– Но что-то ведь узнал? – спрашивает Шан Жи с намеком на продолжение. Цзяо Ше кивает.

– Да. Во-первых, я обнаружил, что оборотни не были подосланы. Мы несколько раз проверили их прах на магию призыва и ничего не обнаружили, – на самом деле, это хорошие новости. Таким образом они исключили сговор против человека, а значит, он находится в относительной безопасности.

– А во-вторых?

– А во-вторых, твой смертный – не единственный в своем роде с таким интегралом, – на этот раз Цзяо Ше звучит куда более воодушевленно, будто сбор информации об этом доставил ему неимоверное удовольствие. – Я проверил информацию, и на самом деле таковых людей пусть мало, но они существуют. Чаще всего, в прошлых жизнях они были убийцами и теперь страдают от невезения. Собственно, это и было первопричиной нападения на твоего смертного, – объясняет он с гордым видом, но Шан Жи, вновь услышавшись эту глупую формулировку, повторяет свою недавнюю просьбу:

– Прекрати звать его моим, – на самом деле, Шан Жи плевать, как там Цзяо Ше зовет этого смертного – ему просто хочется докопаться до его слов.

– Ладно-ладно. В общем, ничего подозрительного. Просто забудь о нем и дело с концом, – сказав это, Цзяо Ше тушит планшет и откладывает его на стол, беззаботно пожимая плечами.

Шан Жи хмурится в ответ.

– Не могу я так, – он вздыхает, потирая переносицу. – Что-то в нем меня цепляет. Ощущение, будто мы что-то упускаем, будто я не вижу очевидного, – он задумчиво прикусывает нижнюю губу, но мыслей в отношении Цзинь Гуана не прибавляется, и ему не остается ничего, кроме как вздохнуть еще раз – на этот раз еще более обреченно. – Я, наверно, все же понаблюдаю за ним. И ты, пожалуйста, поищи еще что-нибудь на его счет, – Шан Жи просит искренне, хоть и прекрасно знает отношения Цзяо Ше к сверхурочной работе.

Он ожидаемо смотрит на Шан Жи одновременно как на врага народа и собственное проклятье. Подобное не может оставить его безразличным, так что Шан Жи беззастенчиво улыбается, чувствуя, как из груди рвется смешок.

– Ты же не отстанешь от меня, да? – обреченно спрашивает Цзяо Ше, словно Шан Жи попросил его не поискать информацию, а своими руками перетаскать целую кучу мешков с дайконом¹⁵.

– Нет, – он ухмыляется, и Цзяо Ше громко стонет, на мгновение становясь похожим на маленького разбалованного господина. Шан Жи помнит его таким смутно – с тех времен прошла тысяча лет. Но воспоминания приятные, и потому у Шан Жи в груди от них теплеет.

– Хорошо-хорошо, я поищу еще что-то. Но только потому, что ты меня попросил, – ворчит Цзяо Ше. Шан Жи благодарно хлопает его по плечу.

– Спасибо. Должен буду, – эту фразу они говорят друг другу постоянно, хотя по идее ничего такого не имеют в виду. Однако традиция есть традиция, и через мгновение на губах Цзяо Ше возникает игривая улыбка, а в глазах начинают плясать озорные огоньки.

– Готовься – мой список желаний большой, а ты должен мне уже дважды, – ухмыляется он.

– Ты действительно проникся духом капитализма, да? – Шан Жи с улыбкой качает головой.

– Ничего не могу с собой поделать, – Цзяо Ше тихо хихикает и, прикрыв половину лица веером, направляется в сторону двери. – Тебя проводить или сам справишься?

– Лучше сам, иначе ваши сплетники снова будут пускать слухи, будто мы планируем саботаж, – Шан Жи качает головой. У них и не о таком сплетничают.

– Они просто дураки. Не обращай на них внимание и… – Цзяо Ше запинается, начиная выглядеть неловко.

– И? – Шан Жи вопросительно поднимает брови.

– Заходи как-нибудь еще. Просто так. Я скучаю, – Шан Жи редко видит Цзяо Ше настолько откровенным – по всей видимости, его маленькая одержимость смертным ни на шутку разволновала его, раз его потянуло на признания.

Лицо Шан Жи смягчается.

– Хорошо. Я тоже скучаю, – он улыбается. – Жди меня завтра.

Цзяо Ше заметно приободряется.

– Вот и договорились.

Глава 3. Этот бессмертный что, похож на сталкера?

Найти место жительства Цзинь Гуана, его работу и график дня не составляет для Шан Жи никакого труда: все эти данные уже были занесены в его досье. Удивительное дело – когда Дворец знаний вообще успевает собирать такое количество информации о каждом смертном? Хотя, возможно, дело в самом Цзинь Гуане – едва ли человека с настолько низким интегралом справедливости был бы оставлен без пристального внимания Небес. Эту информацию Шан Жи держит в голове просто на всякий случай – наверняка к нему приставлен один из помощников Повелителя.

Он внимательно следит за обстановкой вокруг Цзинь Гуана через Небесное Око, однако не ощущает чужого присутствия: ни небесного, ни демонического. Возможно, тот, кто приставлен следить за ним, очень хорош в своем деле. А может, никто за ним и не следит вовсе.

К сожалению, периодическое наблюдение за Цзинь Гуаном приходится совмещать со своими обыкновенными божественными обязанностями, поэтому Шан Жи успевает следить за ним где-то по часу в день. Казалось бы, это не так много, однако, на самом деле, достаточно, чтобы подметить кое-какие особенности его жизни и сделать соответствующие выводы. Не все же Небеса смогли внести в досье.

Во-первых, Цзинь Гуан – действительно обыкновенный работяга в небольшой человеческой фирме: здесь в досье не соврали. Он всегда приходит вовремя, каждый день одевается с иголочки и никогда не задерживается на своем рабочем месте дольше положенного. За все время наблюдения за ним Шан Жи ни разу не видел, чтобы Цзинь Гуан общался с кем-то из коллег ближе нужного. Семьи у него нет. Однако, что Шан Жи заметил точно – так это постоянное стремление Цзинь Гуана накормить всех бродячих котов в округе и снабдить детей из детского дома сладостями. Очень мило с его стороны – Шан Жи не может сдержать улыбки, когда видит искреннее счастье детей и легкую улыбку на губах Цзинь Гуана. Наверняка его интеграл справедливости в следующем году станет немного выше.

В целом, ничего криминального Шан Жи не замечает. Даже если Цзинь Гуан под покровом ночи сбегает грабить банки или что-то в таком духе – Шан Жи об этом не узнает, хотя бы потому что у него нет такого количества времени, чтобы следить за каждым его шагом. Эти несколько недель он едва успевает отдыхать. Выгорание, когда твоя работа – быть Богом, штука не очень хорошая, а значит, нужно время от времени посвящать время себе и, например, вернуться к регулярным тренировкам.

Тренироваться Шан Жи очень любит. Физические нагрузки позволяют избавиться от лишних мыслей и полностью абстрагироваться от проблем. Шан Жи редко тренируется с мечом – куда ближе ему лук. Несомненно, размахивание клеймором или рапирой тоже приносит своего рода удовольствие, но только натянутая тетива, выпущенная четко в цель стрела и пронзенная мишень заставляют его по-настоящему расслабиться и почувствовать себя живым. Как жаль, что у него нет напарника для спарринга – бои снимают стресс гораздо лучше одинокой тренировки.

Вздохнув, Шан Жи опускает лук и направляется в сторону беседки, где оставил свою бутылку с водой. Несмотря на то, что сам его «дворец» выглядит как обыкновенный смертный домишко – сад рядом с ним явно указывает на принадлежность этого места Божеству. Шан Жи так и не смог что-то изменить. С тех пор, как Он посадил здесь дерево вишни и, в целом, распорядился о высадке других диковинных цветов, Шан Жи тщательно ухаживал за ними, не позволяя своим помощникам притрагиваться к растениям. Особенно к вишне. А где-то за пять лет до Его смерти, они вместе построили здесь эту беседку для праздных бесед, наблюдением за цветущей вишней по весне и игре в го¹⁶. Шан Жи постоянно проигрывал, чем Он обожал хвастаться и при любой возможности напоминал об этом. В отместку же Шан Жи обыгрывал Его в сянци¹⁷. Видеть недовольное выражение на извечно красивом лице всегда доставляло Шан Жи искренне удовольствие.

Предавшись воспоминаниям, он улыбается уголками губ и совсем не замечает, как кто-то заходит в сад через внешнюю калитку.

– Господин Фанху, вашего немедленного присутствия требует Повелитель, – посторонний голос выдергивает Шан Жи из своих мыслей, вынуждая вернуться в реальность.

Обернувшись, он видит Сюй Бао, склонившегося в поклоне. Впрочем, это действительно мог быть лишь его первый помощник – всем остальным строго-настрого запрещено приближаться к саду, особенно когда Шан Жи тренируется, медитирует или пьет чай в беседке.

– Он уточнял, с какой целью я ему нужен? – спрашивает Шан Жи, чуть нахмурившись. Он поднимает ладонь, разрешая тому выпрямиться. Раз Сюй Бао побеспокоил его, значит дело серьезное. К тому же, судя по виду, он явно спешил.

Встав ровно, тот медленно качает головой.

– Нет. Просил лишь поторопиться. Должно быть, что-то важное, – рапортует Сюй Бао, ни капли не меняясь в лице. За это Шан Жи его и ценит – приказы выполняет без вопросов, работу свою делает безупречно. Кажется, его вознесение – лишь дело времени.

Шан Жи кивает.

– Понял. Благодарю, Сюй Бао. Можешь быть свободен, – еще раз поклонившись, Сюй Бао скрывается за калиткой, оставляя его одного.

Шан Жи морщится – ему не особо нравится посещать Повелителя. Во-первых, его никогда не приглашают просто так – скорее всего, потребуется выполнить какую-то особую миссию, что означает сверхурочную работу. Во-вторых, следуя традициям, ему придется переодеться из своей привычной одежды в ханьфу. Шан Жи не противник традиций, однако ханьфу перестали нравиться ему в тот момент, когда на Небесах появились джинсы. И несмотря на то, что он по-прежнему использует меч и лук со стрелами в битвах с нежитью вместо новомодных пистолетов с зачарованными пулями, променять джинсы на ханьфу он больше не сможет. Тем не менее, ему все равно приходится время от времени надевать то в дань уважения к их истории и древним традициям – по праздникам и во время посещения Ныне Правящего Повелителя.

На самом деле, Повелитель несильно отличается от остальных Небожителей – на него лишь спихивают наиболее важные и сложные дела вроде поддержания гармонии и баланса между тремя мирами. Примерно поэтому на эту должность мало кто по-настоящему претендует. В кандидаты баллотируются либо трудоголики, либо Божества, всеми силами стремящиеся к власти. Цзянь Цзилю определенно относится к первому типу. Шан Жи искренне восхищается его усердием в работе – за последние тридцать лет у власти он действительно сделал многое, и потому Шан Жи ни за что не поставит его приказы или авторитет под сомнение. Он лишь надеется, что через семьдесят лет они смогут выбрать кого-то, похожего на Цзянь Цзилю, или хотя бы не выдвинут его самого в качестве кандидата. Это была бы настоящая катастрофа.

Дворец Повелителя – такой же обычный дом вроде его собственного. Единственное – у Цзянь Цзилю приоритет отдан не только под удобство и практичность, но и под эстетическую составляющую. Многие Божества так и не смогли отказаться от своих прежних привычек в угоду современности: кто-то носит шикарные ханьфу на постоянной основе, как Цзянь Цзилю и Цзяо Ше; у кого-то на чайные церемонии уходит по несколько часов к ряду; а кто-то, как сам Шан Жи, все еще пользуется своим старым божественным оружием. У каждого есть свои маленькие слабости.

Подойдя к дверям дворца Повелителя, Шан Жи кивает помощнику, стоящему на страже, и беспрепятственно проходит внутрь. Обстановка внутри чем-то напоминает человеческий музей: его встречает множество картин, ваз и других реликвий, расставленных по всему периметру дома. Шан Жи может понять стремление Божеств хранить памятные и ценные вещицы, однако сам он бережет лишь две вещи из прошлого – Его чандао¹⁸ и ленту для волос. Других реликвий ему и не надо.

Ориентируясь на звук работающей аппаратуры, Шан Жи проходит по коридору дальше и оказывается в комнате, полной экранов компьютеров и других высокофункциональных приспособлений. Что ж, судя по всему, у Повелителя все под контролем.

Как и ожидалось, Цзянь Цзилю обнаруживается в этой самой комнате. Шан Жи все еще помнит момент, когда тот только вознесся – прошло уже порядка пятиста лет: тогда Небеса переживали свой рассвет. Шан Жи, уже будучи состоявшимся Божеством, практически не взаимодействовал с новичком, однако издали наблюдал за его стремительным ростом. Цзянь Цзилю довольно быстро набирал новых последователей, а во время кризиса Небес смог их удержать. Он и по сей день остается одним из самых значимых Небожителей, что здорово помогает ему на новой должности.

Прямо сейчас Цзянь Цзилю что-то внимательно разглядывает на одном из экранов, и Шан Жи намеренно громко ступает дальше, чтобы привлечь к себе внимание. Услышав шаги, Цзянь Цзилю сразу же поднимает голову и напускает на лицо вежливую улыбку.

– Ах, Фанху, ты уже здесь. Проходи, чувствуй себя как дома, – он разводит руками, указывая на несколько диванчиков, стоящих в комнате. – Чай? – предлагает Цзянь Цзилю так, словно пригласил его на светскую беседу. Он всегда был таким – в чем-то скрытным, в чем-то чрезмерно сдержанным.

Шан Жи никогда не знал, как следует вести себя с такими людьми. Сам он по натуре слишком прямолинейный – и довольно часто эту самую прямолинейность принимают за грубость. А Шан Жи просто такой вот есть. Помнится, в прошлом учитель частенько ругал его за это, а Он постоянно отвешивал ему подзатыльники за особо грубые формулировки, сказанные в приличном обществе. Но учителя, как и Его, давно нет в живых, да и Шан Жи уже не такой уж и вспыльчивый, каким был в юности, а потому его прямолинейность перестали воспринимать в штыки.

– Добрый день, Повелитель, – Шан Жи вежливо склоняет голову, прежде чем подойти ближе. – От чая откажусь, благодарю. Вы вызвали меня по какому-то делу? – он переходит сразу к сути – в конце концов, у него по-прежнему куча невыполненных молитв, так что ему не стоит здесь задерживаться.

– Как всегда сразу к делу. Этим ты мне и нравишься, – улыбка Цзянь Цзилю становится шире, и у Шан Жи по коже отчего-то пробегаются мурашки.

Цзянь Цзилю – несомненно, хорошее Божество и Повелитель, однако личная неприязнь у Шан Жи к нему почему-то все равно присутствует. Возможно, дело в разнице характеров и подходов к исполнению своих обязанностей – Цзянь Цзилю зачастую игнорирует совсем мелкие просьбы своих верующих, что, в принципе, нормально для Небожителя его уровня, но чуждо Шан Жи. С другой стороны, Цзяо Ше делает то же самое, но к нему Шан Жи относится нормально. Возможно, большую роль здесь все же играет какое-то странное чувство в его отношении – Шан Жи даже не может объяснить, почему именно от Цзянь Цзилю исходит эта аура. Сам он ее создает или Шан Жи просто надумывает? Конечно же, это совершенно не умаляет уважения Шан Жи, и он продолжает беспрекословно подчиняться его приказам: не следует мешать личное с профессиональным.

– Да, ты прав, дело и правда есть. К тому же неотложное, – улыбка вежливости немедленно слетает с губ Цзянь Цзилю, и он движется к одному из самых больших экранов, жестом призывая Шан Жи следовать за ним. – Недавно в мире людей, в городе Шуйюнь была замечена аномальная активность темной ци, – на экране появляется карта города с отметками ци на ней. Шан Жи хмурится. Разве не в этом же городе живет Цзинь Гуан? То есть оборотни вполне могли быть привлечены этим всплеском, а не интегралом Цзинь Гуана. – Тебе нужно спуститься туда и выяснить источник аномалии. Лучше всего действовать в одиночку и не привлекать лишнего внимания: это могут быть проделки демонов, – Цзянь Цзилю переводит на Шан Жи серьезный взгляд.

– Вы так считаете? За последние двести лет демоны не проявляли особой активности. Тем более, в мире людей, – он скрещивает руки на груди и скептически смотрит в ответ.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, но все же стоит оставаться начеку. Никогда не знаешь, что может случиться, – Цзянь Цзилю выглядит мрачно, и Шан Жи вспоминает о том, при каких условиях тот вознесся. Лучше оставить эту тему. – Возьми человеческую личину и поищи зацепки под прикрытием. С таким важным заданием я могу довериться лишь тебе, – на этот раз он звучит искренне. Все же Шан Жи считается одним из лучших Небожителей – самый высокий процент выполненных молитв принадлежит именно ему. Если бы он захотел баллотироваться в Правители Небес, его бы, несомненно, избрали. Вот только самому Шан Жи это не нужно.

– Я бы с радостью помог, но недавно у меня уволился один из помощников и… – ему не дают закончить – Цзянь Цзилю поднимает ладонь, словно решая все его проблемы одним лишь этим жестом.

– Понял. Выделю парочку своих. Ни о чем не волнуйся и просто сконцентрируйся на этой миссии. Выброс настолько темной ци может повлиять на баланс сил и доставить нам уйму проблем, – Шан Жи не требуется лишних напоминаний об этом. В конце концов, он и сам был участником моментов, когда баланс сил был нарушен. В одном из подобных инцидентов он даже потерял друга. – Ты – один из лучших Небожителей. Я знаю, ты справишься, Фанху, —продолжает говорить Цзянь Цзилю. Он улыбается краешками губ, и в этот раз Шан Жи не испытывает ни грамма раздражения.

– Хорошо. Благодарю, Повелитель, – он почтительно склоняется перед ним, прежде чем выйти из дворца.

Перед отправлением на миссию, ему еще предстоит провести инструктаж со своими помощниками и оформить кучу ненужных бумажек. Какой геморрой. Но работа есть работа.

***

– То есть вы обладаете пятнадцатилетним стажем работы в сфере финансов? – задает очередной вопрос тучный мужчина в строгом костюме. Типичный офисный клерк, который должен стать его боссом на неопределенный срок.

Во время длительных миссий в людском мире каждому Небожителю или его помощнику выдается новая «личность» со своей предысторией, благодаря которой они смогли бы справиться с выданным заданием наиболее эффективно и быстро. Шан Жи лишь мельком пролистал свой файл с данными о человеке, которого он будет играть, однако главное уловил – он мужчина тридцати пяти лет, и он решил переехать в Шуйюнь из-за громкого развода с женой. Тот настолько разбил его, что он предпочел уехать на другой конец страны, оборвав все личные связи с прошлым. И, соответственно, найти новую работу.

Этим он, собственно, здесь и занимается – проходит чертово собеседование в месте, которое до ужаса похоже на Дворец Знаний или рабочее здание помощников Небожителей. Ну, то есть, на типичный офис.

«Я бы сказал, что обладаю тысячелетним опытом», – проносится язвительная мысль, однако вслух он лишь вежливо отвечает:

– Да. Я работал в нескольких сферах, включая продажи, поэтому имею примерное понимание об обязанностях данной должности, – честно говоря, Шан Жи даже не помнит, на какую должность Дворец Знаний подал за него резюме. Он резюме-то свое толком не читал. Но оно, судя по всему, вышло довольно внушительным, судя по загоревшимся глазам его потенциального босса, имя которого Шан Жи все никак не может вспомнить.

«Надо будет все-таки еще раз полистать файлы про свою новую личность. А то не дело это», – со вздохом думает Шан Жи. Он, несомненно, ответственный работник, но, кажется, уже староват для подобных игр с миссиями под прикрытием. Непонятно, почему Цзянь Цзилю избрал именно такую тактику в отношении решения этой проблемы – возможно, издалека эту самую ци слишком сложно почувствовать, либо она появляется и исчезает настолько внезапно, что нужно постоянно находиться где-то поблизости, дабы не упустить момент и поймать ее источник с поличным. Но ведь можно было прикинуться обычным заклинателем или использовать вуаль невидимость? К чему весь этот спектакль?

– Вы выглядите моложе, чем кажетесь. По вам и не скажешь, что вам тридцать пять, – потенциальный босс продолжает льстиво заискивать перед Шан Жи, будто бы это он берет его сейчас на работу, а не наоборот. Возможно, так на людей влияет даже скрытая божественная аура. Если бы та была явной, те бы приклоняли перед ним колени, а так – просто стараются понравиться, как девушка на выданье пытается приглянуться своему жениху.

– Мне все так говорят, – вежливо улыбается Шан Жи. Что-что, а играть на публику он умеет – Он называл его ворчуном, однако именно Шан Жи из них троих всегда брал на себя переговоры с учителями в монастыре, чтобы отпроситься в город. Теперь же, будучи тысячелетним Божеством, это становится привычкой – быть вежливым, быть добрым, быть всепрощающим. Он ведь Небожитель, и его обязанность – быть идеальным. Хотя это все работает лишь со смертными – с другими Небожителями Шан Жи по-прежнему предпочитает прямолинейность и строгость. – Возможно, дело в генах. Мой отец тоже начал стареть не сразу, – нет, на самом деле, дело в том, что личина с Его внешностью имеет возраст двадцати лет – времени, когда они были по-настоящему счастливы.

– Это имеет смысл, – улыбается мужчина. – Ну что ж, мы рады принять вас на работу, господин Лао Ё, – привстав со своего места, уже его начальник протягивает Шан Жи руку для рукопожатия. Тому не остается ничего, кроме как ответить на него.

– Буду рад работать с вами, господин, – ладони у мужчины влажные и неприятно липкие, отчего Шан Жи едва удерживается от того, чтобы одернуть руку.

– Оставьте эти формальности. Зовите меня просто Ван Ли, – а вот это уже выходит за рамки. Шан Жи хмурится, прислушивается к себе и старается подавить свой «божественный ореол» еще сильнее. Взгляд Ван Ли тут же меняется, становясь неловким. – Хотя чего это я. Простите, не знаю, что на меня нашло.

– Нет-нет, все в порядке, начальник Ван. Всякое случается, – Шан Жи действительно отвык от подобных казусов – его давненько не посылали на миссии вроде этой.

Если он и спускался в мир людей для личного участия в задании, то, как правило, прикидывался совершенствующимся заклинателем, и этого было вполне достаточно. Скрывать ореол божественности в том случае сильно не нужно – в конце концов, нет ничего такого в том, что заклинателей почитают и по сей день: пусть не так активно, как прежде. Однако, притворяясь обыкновенным человеком, нужно быть готовым к полному погружению в жизнь людей. А в жизнях смертных не так уж и много вещей, которым они приклоняются: айдолы, популярные 2D персонажи и непосредственно сами Небожители. Вот только Небожители так просто по улицам не разгуливают, и поэтому Шан Жи стоит быть аккуратнее. Полностью скрыть свою ауру он, конечно, не может, поэтому все будут априори вежливы и милы с ним, однако, по крайней мере, не станут падать ниц перед его величием.

– Да, вы правы, всякое случается, – Ван Ли уже выглядит не таким неловким, когда садится обратно за свой стол. – Итак, господин Лао Ё, раз уж мы со всем определились, прошу, подойдите к моему помощнику для получения нужного пакета документов. Он также покажет вам ваше рабочее место, – дослушав Ван Ли, Шан Жи встает со своего места и склоняется в почтительном поклоне.

– Благодарю, – произносит он, прежде чем выйти из кабинета. Теперь ему предстоит совсем немного волокиты – официально оформиться на новом рабочем месте и получше изучить здешнюю обстановку. Не зря же Дворец Знаний отправил его именно сюда – наверняка скопление темной ци особенно сильно где-то неподалеку.

«Но для начала нужно узнать о своей новой личности получше. Я даже не знаю, где он живет, – Шан Жи в раздражении трет указательными пальцами переносицу. – Хорошо хоть менять характер не нужно. Это был бы ад», – однажды Дворец Знаний уже пытался ввести смену характеров для миссий под прикрытием, однако подобное «нововведение» вызвало бурную волну отторжения со стороны остальных Небожителей и их помощников, а потому больше такими глупостями они не занимались, оставляя линию поведения, привычки и тому подобные вещи на усмотрения того, кто выполняет миссию. Как говорится, сами трудности создали – сами же их героически преодолели.

Стол помощника располагается не так далеко от кабинета начальства, поэтому Шан Жи, недолго думая, подходит прямо туда. Он надеется покончить с этим как можно скорее, вот только помощника не оказывается на месте.

«Отошел, наверно», – думает он и плюхается на кресло для посетителей, стоящее перед столом.

На самом деле, офис, куда его забросил Дворец Знаний, довольно приятный. Несмотря на строгую атмосферу, присущую любым подобным местам, Шан Жи заметил, что работники вольны украшать свои рабочие места так, как их душе угодно: на парочке компьютерных заставок он успевает заметить главного героя из популярного когда-то аниме «Лилуто» и каких-то айдолов из страны Ми, в именах которых он совершенно не разбирается. Еще интересным наблюдением является здешний контингент – то ли Шан Жи устарел, то ли у него сложилось какое-то странное мнение об офисах, но в основном он наблюдает вокруг молодежь до тридцати лет и за редким исключением кого-то в возрасте ближе к сорока. Возможно, это обусловлено тематикой отдела, в котором ему предстоит работать.

«Вроде бы они занимаются продвижением… А продвижением чего они, собственно, занимаются? Ладно, сейчас это не так важно, – Шан Жи откидывается на спинку кресла. – Самое главное покончить со всей этой бумажной волокитой и заняться своей настоящей работой».

– Ты что, следишь за мной?! – из мыслей его выдергивает чей-то громкий, знакомый голос, донесшийся из-за его спины. Вздрогнув всем телом, Шан Жи резко оборачивается на говорящего. Голосом оказывается Цзинь Гуан. Шан Жи так и замирает с недоуменно открытым ртом. Вот кого-кого, а его он здесь встретить совершенно не ожидал. С другой стороны…

Шан Жи осматривается. А ведь и правда – это офис, где работает Цзинь Гуан. И как он сразу этого не заметил, учитывая, как часто обращался к наблюдению за ним через Небесное Око? Совпадение и правда дикое, но, с другой стороны, кое-что в этом все-таки имеет смысл. Например, скопление темной ци может быть связано с интегралом справедливости Цзинь Гуана. Однако еще слишком рано делать какие-то выводы – сейчас ему нужно выйти сухим из воды в этом демонически неловком разговоре, не показавшись при этом сталкером, каким он, в общем-то, и являлся предыдущие несколько недель, а затем понаблюдать за поведением Цзинь Гуана в уже в непосредственной близи. Таким образом он убьет двух орлов одним выстрелом – и проверит Цзинь Гуана на профпригодность для работы в качестве его помощника на Небесах, и убедится, не является ли тот причиной резкого всплеска темной ци в этом районе.

– Да сдался ты мне – следить за тобой, – показательно фыркнув, Шан Жи протягивает Цзинь Гуану папку с документами. – Я пришел на работу устраиваться, вообще-то, – его хочется поддразнить, как-то поддеть, заставить смутиться – Шан Жи не знает, чем вызвано это желание, но хочет ему немного поддаться. В конце концов, кто ему запретит? Его миссия —значит выполняет он ее как хочет. – А может, это ты за мной следишь, а? – он ухмыляется.

Цзинь Гуан в ответ хмурится и переводит взгляд на папку с документами в руках Шан Жи. Поджав губы и не произнеся ни слова в ответ, он выхватывает ту из его рук и, обойдя стол, садится за свое рабочее место, видимо готовясь оформить все, что должно быть оформлено.

Молчание затягивается – Цзинь Гуан по-прежнему не открывает его папку, что-то печатая на своем рабочем компьютере, пока Шан Жи как дурак продолжает пялиться на него. Сосредоточенно сведенные брови, чуть прикусанная нижняя губа, бегающий по тексту взгляд – Шан Жи мог бы назвать Цзинь Гуана объективно привлекательным. На его лице нет ни единого изъяна, темные волосы собраны в ровный высокий хвост, а сам он, как и прежде, одет с иголочки. Сравнивая с тем, каким потрепанным тот был в их первую встречу, Шан Жи мысленно удивляется. Неужели один человек может быть настолько разным?

– Как тебя зовут? – он вдруг вспоминает, что, вообще-то, официально они по-прежнему не знакомы, а сам Шан Жи пялился на Цзинь Гуана неприлично долго, чтобы не спросить хотя бы его имя.

– С незнакомцами не знакомлюсь, – буднично отвечает Цзинь Гуан, даже не удостаивая Шан Жи взглядом. Весь его вид как бы намекает, чтобы Шан Жи отвалил и вообще больше с ним не общался, а лучше, в целом, не дышал в его направлении и свалил куда подальше.

«Какой павлин», – фыркает Шан Жи, находя свое мысленное сравнение довольно удачным. Цзинь Гуан в чем-то действительно напоминает эту птицу – гордый, яркий и слишком высокого о себе мнения.

– Ты дурак что ли? – он не удерживает от тихого смешка, и Цзинь Гуан, кажется, поняв, какую чушь только что сморозил, все-таки переводит на Шан Жи взгляд своих карих глаз. Шан Жи бы назвал их красивыми, если бы этот придурок в ту же секунду их не закатил.

– Так и быть. Раз уж ты спас мне жизнь в прошлую нашу встречу, я скажу свое имя, – он скрещивает руки на груди и напускает на себя чрезмерно высокомерный вид.

«Ну точно павлин», – Шан Жи едва сдерживает еще один смешок, так и норовящий слететь с губ – он чувствует, что если сейчас даже хоть немного похихикает, то точно спугнет Цзинь Гуана, как дикого кота.

– Меня зовут Цзинь Гуан, – надменно произносит он, даже не удостаивая Шан Жи ладонью для рукопожатия. Что ж, его устраивает и такой расклад.

– А я Лао Ё, – представляется он в ответ. Губы Цзинь Гуана мгновенно искажает хитрая ухмылка.

«Сейчас он съязвит что-то», – мгновенно проносится в голове Шан Жи.

– Я думал, мы незнакомы, – выдает Цзинь Гуан, очевидно довольный своей шуткой. Шан Жи на мгновение замирает, пытаясь понять, что он имеет в виду, а затем давит смешок¹⁹. Каламбур и правда вышел забавным.

– Ха-ха, как остроумно, – саркастично отвечает Шан Жи, не собираясь проигрывать в этой битве, но позволяет слабой улыбке тронуть уголки губ. – Но, на самом деле, мое имя пишется иначе. Лао как «парень», а Ё как «унитарный» или «вино», – на этот раз Шан Жи выглядит гордым собой – все-таки часть со своим происхождением и написанием имени в файле он хорошо запомнил. Однако Цзинь Гуан отчего-то выглядит еще более позабавленным, а через мгновение, и вовсе не сдержавшись, начинает тихо смеяться, прикрывая рот рукой. Шан Жи замирает. Оказывается, смех Цзинь Гуану к лицу. – Да что ты смеешься? Тебя что-то насмешило в моем имени? – честно сказать, Шан Жи приходится напустить на себя раздраженный вид – на самом деле, он не испытывает негатива. Уж слишком он поразился смеху Цзинь Гуана, который, кстати, звучит под стать его внешности – приятно.

– Твои родители были историками или виноделами? Что за странное имя? – ухмыляется Цзинь Гуан, все-таки прекращая смеяться. Он с прищуром смотрит на Шан Жи, и тот видит очевидное озорство, плескающееся на дне глаз.

– Какое тебе дело, кем были мои родители? Нормальное у меня имя, – однако что бы он не говорил, имя действительно странноватое. И от этого осознания Шан Жи ощущает, как у него слегка начинает гореть шея. Как хорошо, что сегодня он надел водолазку под пиджак, и его смущение не будет столь очевидным для окружающих.

Чем руководствовался Цзяо Ше, а именно он составлял его псевдо-личность, выбирая это имя, Шан Жи не знает, но отчего-то уверен, что тот просто решил над ним пошутить. Это вполне в его духе.

«Вот вернусь на Небеса и задам ему хорошую трепку», – Шан Жи мысленно вздыхает. Конечно же, он не злится на своего друга – тот выкидывал шалости и похлеще этой. Но вечером он обязательно свяжется с ним и поругается – чтобы не расслаблялся.

– Ладно-ладно, – Цзинь Гуан примирительно поднимает руки и все же открывает его папку с информацией. – Кто я такой, чтобы осуждать выбор твоих родителей? – этот вопрос риторический, и поэтому Шан Жи молча уставляется на то, как Цзинь Гуан вчитывается в предоставленные ему документы и начинает что-то заполнять на своем компьютере.

Шан Жи становится немного скучно, и он решает осмотреться – судя по всему, в офисе как раз заканчивается обеденное время, и работники один за другим возвращаются за свои рабочие места, совершенно не обращая внимания на Цзинь Гуана, продолжающего что-то серьезно печатать на компьютере, сверяясь с его личным делом, однако то и дело заглядываются на самого Шан Жи. В основном это делают девушки. Оно и немудрено. Внешность человека, которую он носит в качестве личины в людском мире вот уже тысячу лет, безупречна. Конечно же, она ни за что не сравнится с оригиналом, однако тот образ счастливого молодого Бога, который навсегда запечатлелся в памяти Шан Жи, по-прежнему остается в его голове. Шан Жи жалеет лишь об одном – он начал писать его портреты слишком поздно: когда горе стало чуть более терпимым, он взялся за кисть, но уже тогда стало ясно – он не вспомнит всей Его внешности целиком. Во дворце Шан Жи развешаны сотни Его портретов, однако ни один из них ни за что не повторит идеальность оригинала.

Но даже так нынешняя личина Шан Жи по-прежнему остается очень привлекательной и, даже если бы его не окружала всеми силами подавляемая божественная аура, он бы наверняка привлекал к себе много внимания. Можно было бы упростить себе жизнь и взять любую другую личину. Но Шан Жи не хотел. Сначала он не желал прощаться со старым другом и отпускать его. Затем, смирившись с утратой, носил по привычке, словно Он стал его второй личностью. В какой-то момент Шан Жи даже стал копировать Его повадки. Однако все это в прошлом – вот уже около пятисот лет Шан Жи использует его личину, чтобы не забыть.

Уйдя в свои мысли с головой, он не сразу откликается на свое новое имя.

– Лао Ё. Эй, Лао Ё! – подняв взгляд, Шан Жи натыкается на раздраженный взгляд Цзинь Гуана: судя по всему, тот звал его уже приличное количество времени и смог дозваться лишь сейчас.

– Что? – все же откликается Шан Жи. Лицо Цзинь Гуана вновь становится безразличным.

– Я закончил вносить твои данные в нашу базу. Номер твоего рабочего стола – пятьдесят два, – дежурно произносит Цзинь Гуан, и Шан Жи автоматически скашивает взгляд на номер стола Цзинь Гуана. Ноль. Ну, конечно, он же помощник их босса.

– Специально выбирал подальше от себя? – ухмыляется Шан Жи. Цзинь Гуан закатывает глаза.

– Нет, это просто единственный стол, который был свободен. Будь моя воля, я бы отселил тебя за стол пятьсот двадцать, – фыркает он.

– А тут такой есть? – Шан Жи удивленно поднимает брови. Вроде бы их отдел не настолько большой. Так ему, по крайней мере, казалось.

– Нет, кретин. Вали уже, – огрызается Цзинь Гуан, однако, стоит Шан Жи подняться со своего места, хватает его за рукав. – Ладно, погоди, я еще не распечатал твои должностные обязанности и бумаги для отдела кадров.

Шан Жи фыркает. Нет, ну ему ни за что не понять этого человека. Решив не садиться обратно, Шан Жи просто уставляется на Цзинь Гуана в ожидании. Тот нажимает пару кнопок, заставляя принтер начать работу. Нужных документов собирается на целую мини-книжку, и Шан Жи вздыхает. Нигде ему не скрыться от этой бюрократии. По крайней мере, здесь он не отвечает за что-то слишком важное. Он, правда, понятия и не имеет, за что вообще отвечает, но, возможно, разбираться и не придется – главное, быстро решить проблему с темной ци.

– Вот, держи, – скрепив часть документов степлером, Цзинь Гуан подает те Шан Жи. – Это для отдела кадров, – после того как Шан Жи принимает их, он скрепляет еще часть бумаг и также отдает ему. – А это твои должностные обязанности. Будь добр, ознакомься с ними до завтрашнего дня, – в тоне Цзинь Гуана сочится столько яда, что Шан Жи бы в пору отравиться и умереть, однако он лишь фыркает.

– А то что? Отшлепаешь за непослушание? – ухмыляется Шан Жи, заставляя Цзинь Гуана в очередной раз закатить глаза.

– Очень сочувствую, если в твоей семье использовались такие методы воспитания, но здесь мы не применяем насилие к работникам, – отвечает Цзинь Гуан ему в тон. – Тебе всего лишь сделают выговор за невыполнение рабочих обязанностей, а после трех выговоров, – он проводит большим пальцем по шее со страшным лицом.

– Что? Смерть? – уже очевидно забавляется Шан Жи, не скрывая яркой улыбки.

– Кое-что похуже – увольнение, – Цзинь Гуан высокомерно задирает нос. – А теперь – иди уже отсюда. Ты снижаешь коэффициент моей продуктивности.

– Ты же понимаешь, что если умножить любую цифру на ноль, то получится ноль, дорогуша? – ухмыляется Шан Жи. Лицо Цзинь Гуана каменеет, губы поджимаются. Сам же он выглядит до того оскорбленно, будто Шан Жи не просто пошутил, а как минимум проклял всю его семью по седьмое колено.

– Во-первых, не смей называть меня дорогушей, – Цзинь Гуан цедит сквозь зубы, и Шан Жи видит, как от зарождающейся злости у него вздувается вена на шее. – Во-вторых, вали к демоновой матери, пока я лично тебя не прикончил, – последние слова он практически шипит, чуть прищуривая глаза.

Шан Жи мысленно сравнивает его со змеей и чуть не издает смешок. Его сдерживает лишь мысль о том, что если Цзинь Гуан накинется на него с ручкой, чтоб пырнуть прямиком в глаз, то ему нельзя будет ударить в ответ даже в качестве самообороны, а подвергать себя позорному избиению он еще не готов. Смерть Небожителя от ручки офисного клерка, воткнутой в глаз, – вот смешно будет.

– Ладно-ладно, успокойся, я уже ухожу, – взмахнув бумажками на прощание, Шан Жи разворачивается и двигает в сторону отдела кадров.

Никто из двоих: ни Смертный, ни Небожитель, – даже не заметил гробовой тишины в отделе и несколько десятков глаз, устремившихся прямиком в их сторону.

Когда все дела были улажены, Шан Жи засобирался домой и тут же вспомнил, что не знает, где живет. Достав свой телефон, Шан Жи открывает файл со своим досье на псевдо-личность, находит адрес и с большим удовольствием обнаруживает, что его квартира располагается всего в пяти минутах ходьбы от офиса. Ну, хоть где-то Цзяо Ше проявил себя с лучшей стороны.

На самом деле, он не особо обращает внимание на окружение и район, в который его принудительно поселили – весь путь до дома Шан Жи старается отследить хотя бы отголоски той темной ци, о которой говорилось в отчетах, что показал ему Правитель, однако, к его удивлению, не находит ни капли.

«Странно, – думает он, в очередной раз обходя один и тот же парк. – Возможно, решение замаскироваться под человека действительно было хорошим. Пусть я не могу скрыть свою ауру полностью, этого вполне достаточно, чтобы сойти за простого заклинателя или человека с сильной положительной ци. Рано или поздно эта тварь осмелеет и вновь проявит себя. Нужно продолжить наблюдение», – к такому заключению приходит Шан Жи ближе к полуночи.

Повезло, что даже в человеческой личине ему по-прежнему не нужно полноценно спать и есть, однако патрулирование пустых ночных улиц определенно не приведет ни к чему хорошему – если не монстр, так местная полиция озаботится вопросом странного мужика, что-то вынюхивающего в этом несчастном парке.

Квартира Шан Жи оказывается на шестом этаже. Цзяо Ше явно постарался над выбором жилья – внутри все довольно приятно обставлено и присутствуют все нужные обыкновенному человеку блага. Сама же квартира видится Шан Жи стерильной – никаких воспоминаний о том, кто жил здесь до него, никаких лишних запахов, никакой энергетики. Шан Жи со вздохом разувается и проходит в спальню.

Читать рабочие инструкции ему сейчас совершенно не хочется, так что он просто бросает их на прикроватный столик рядом с кроватью и закрывает лицо руками. Еще нужно расплестись и снять с себя одежду. А еще не помешал бы душ. Быть человеком по-демоновски утомительно.

И вот так, лежа в уличной одежде на кровати с закрытыми глазами, Шан Жи неожиданно осознает – его божественная аура совершенно не повлияла на Цзинь Гуана.

Глава 4. Теперь этот бессмертный действительно похож на сталкера

Шан Жи может назвать себя хорошим сотрудником. Он всегда приходит вовремя, выполняет все требования начальства и правильно оформляет отчеты. Не зря он проработал в небесной канцелярии добрую тысячу лет. Тем более, в его должностные обязанности входит полный бред вроде написания отчета по отчету для другого отчета. Неужели им действительно нужен человек, который будет всем этим заниматься?

Шан Жи ни слова не понимает на общей планерке, которая состоялась на следующий же рабочий день. Единственное, что ему стало ясно – их отдел что-то рекламирует. На этом все. Однако поскольку в обязанности Шан Жи входят только треклятые числа и бесконечные бумажки, ему, в целом, не о чем беспокоится. Нужно просто сделать вид поумнее, и все поверят, что ты что-то понимаешь в своей работе. Хотя, на взгляд Шан Жи, на самом деле никто ничего там на полном серьезе не понимает.

«И как Дворец Знаний справляется с чем-то подобным? У них-то информации гораздо больше», – вздыхает Шан Жи, играясь с ручкой.

Наступил обеденный перерыв, который Шан Жи обычно использует чтобы прогуляться по округе и найти какие-то зацепки для выполнения миссии. Однако сегодня погода стоит какая-то серая, и он решает побездельничать на своем рабочем месте. Откровенно говоря, теперь его жизнь становится еще скучнее и нуднее, чем на Небесах. Там, по крайней мере, он чувствовал себя полезным – ежедневное выполнение молитв занятие пусть сложное, но нужное. Сейчас же несмотря на то, что Шан Жи находится на задании, дни сворачиваются в какой-то мерзопакостный ком серости и скуки. На самом деле, это даже хорошо, что ничего не происходит – значит, никто не пострадал от темной ци. Однако у Шан Жи уже руки чешутся кого-то поймать, за кем-то погнаться и что-то узнать.

Единственное, что скрашивает его нудные будни – это перепалки с Цзинь Гуаном в течение дня и вечерние созвоны с Цзяо Ше. Шан Жи обычно не цепляется к другим людям – не такая у него личность все-таки, неконфликтный он, но к Цзинь Гуану хочется пристать, растормошить, заставить его каменное лицо треснуть, посмотреть на его возмущение, смущение и раздражение. Иногда у него получается, и тогда Цзинь Гуан привычно закатывает глаза и называет Шан Жи идиотом. Возможно, именно им он и является. Однако даже если бы Шан Жи к нему не цеплялся, взаимодействовать все равно пришлось бы – теперь они коллеги. К тому же, что-то в нем не дает Шан Жи покоя.

Если с Цзинь Гуаном все понятно, то с Цзяо Ше все немного сложнее. Несмотря на то, что их дружба длится уже целую тысячу лет, и Шан Жи бы в пору привыкнуть к его выходкам, он каждый раз возмущается как в первый. Особенно его бесит, когда Правитель ставит их в рабочую пару. Такие пары частенько организуются, когда миссия слишком опасна или требует вмешательства как Хранителя Божественного знания, так и Хранителя Судеб. Конечно же, за последние лет пятьдесят таких прецедентов практически не было, однако старые порядки не были забыты. И вот Шан Жи приходится время от времени связываться с Цзяо Ше для обмена информацией. Еще бы этот засранец не игнорировал его по несколько дней… Впрочем, у них это взаимно.

Ровно в 18:00 Шан Жи поднимается со своего места, берет свой пустой портфель, прощается с коллегами и, бросив короткий взгляд на Цзинь Гуана, который в последнее время постоянно задерживается на работе, что совсем для него не характерно, выходит из офиса. По привычке потянувшись к телефону, он мысленно связывается с Цзяо Ше и, о, чудо, на его вызов отвечают.

– Привет-привет, как миссия, как дела? – слышится веселый голос с той стороны. Шан Жи раздраженно вздыхает.

– Как мои дела? Как миссия? Ты же в курсе, что это наша миссия, придурок? – обычно, выйдя из офиса, он направляется на «прогулку» по периметру всего района. Он находится здесь уже неделю и по-прежнему не чувствует даже отголоски той ци, о которой говорил Правитель. Однако работа есть работа, и он продолжает искать.

– Ой-ой-ой, не ворчи, даже не начинай! У меня был ужаснейший завал во Дворце Знаний, поэтому я не смог выйти на связь, – хныкает Цзяо Ше на той стороне. Шан Жи вздыхает. Как ребенок, честное слово.

– Ты наверняка сам виноват в своих «ужаснейших завалах», – Шан Жи заглядывает в очередную подворотню. Пусто. – Всегда откладываешь работу до последнего. Тебе стоит более ответственно подходить к своим обязанностям, – он останавливается на пешеходном переходе в ожидании, пока загорится зеленый.

– Хватит уже меня отчитывать. Что, неужели все настолько плохо, раз ты не мог подождать меня пару дней? – лениво отмахивается Цзяо Ше, не воспринимая слова Шан Жи всерьез. Вот всегда он так. И как он вообще смог удержаться на Небесах тысячу лет с таким отношением к работе?

– На твое счастье, ничего не случилось, – и прежде, чем Цзяо Ше скажет что-то в ответ, продолжает: – Но у меня к тебе есть ряд претензий. Во-первых, скажи на милость, почему ты выбрал для меня такое дурацкое имя? – Шан Жи слышит тихий смешок, и это распаляет его лишь сильнее. – Я уже молчу про должность. Ты ее сам придумал? Как она вообще называется? «Заполнитель отчетов для отчетов»? Какая глупость, – Шан Жи старается не говорить слишком громко: все же он по-прежнему находится на улице, а значит, вокруг слишком могут быть лишние уши. Сдерживать себя приходится на физическом уровне – его возмущению нет предела.

– Перестань ругаться, Жи-Жи, ты ведь можешь и не делать эту работу. Главное – выполнить первоначальную божественную миссию и все, верно? – беззаботно откликается Цзяо Ше.

По идее он прав, но Шан Жи не привык выполнять свои обязанности спустя рукава. Даже если они бесполезные и в целом никому не нужны. Возможно, это одна из причин, почему он по-прежнему остается Небожителем – даже самые маленькие и, на первый взгляд, ненужные молитвы, не остаются им проигнорированы. Как минимум, он их просматривает, а уже после сортировки решается их судьба.

– Да-да, – отмахивается Шан Жи, заворачивая в местный парк. Это – самый обычный его путь патрулирования. Эти самые дороги он обходил уже вдоль и поперек, однако по-прежнему не нашел ни единой зацепки. – Ты проверил Цзинь Гуана снова? Есть еще какие-то новости? – этим вопросом он задается все то время, что пребывает на миссии.

Цзинь Гуан не казался ему каким-то не таким – самый обыкновенный смертный. Если не считать его постоянных неудач, конечно. Сначала это несильно бросалось в глаза, но, чем больше Шан Жи за ним наблюдает, тем сильнее убеждается в его тотальном невезении. Это вещи на уровне «уронить свежекупленную булочку на грязный асфальт» или «пролить на себя кофе» – вроде бы ничего серьезного, а все равно неприятно, особенно когда такие «мелочи» случаются по десять раз на дню. В остальном же Цзинь Гуан – самый обычный. Шан Жи бы не удивился, узнай, что данные про интеграл – все-таки ошибка.

– Да. Все данные о нем оказались верны, – Шан Жи даже на мгновение замирает: значит, правда. – Но кое-что меня в нем все же смущает, – на самом деле, в подобном положении дел многое может смущать, однако Шан Жи, все еще немного сбитый с толку, лишь уточняет:

– Что же?

– Обычно люди со столь низким интегралом не перерождаются так часто, как он. А это его… – Цзяо Ше делает паузу и шуршит бумагами на фоне, – пятьсот двадцатое перерождение. К тому же, невозможно, чтобы его душа, павшая настолько низко, не соблазнилась нижним миром. Он уже давно должен был стать демоном. Что-то не сходится.

Цзяо Ше прав. Обычно люди, достигшие отрицательного интеграла – особенно такого большого – склонны становиться демонами после своей смерти. Шан Жи не приходит на ум ни единого примера, когда человек смог бы противостоять этому. Цзинь Гуан и правда единственный в своем роде.

Шан Жи хмурится.

– Продолжай копать. Может, узнаем что-то еще, – отрывисто произносит он, вдруг чувствуя чей-то очень настырный взгляд. Не подавая виду, Шан Жи продолжает идти вперед размеренным шагом.

– Да-да, я понял, – даже не видя Цзяо Ше перед собой, он может представить, как тот беззаботно отмахивается от него, как от настойчивой мухи. – Надеюсь, ты помнишь, что должен мне, да? Дважды, между прочим. Я не делаю работу просто так, – Шан Жи слышит, как Цзяо Ше на той стороне хитро хмыкает, и не удерживается от тяжелого вздоха.

– Да помню я. Чего ты хочешь? – обреченно спрашивает он, все же останавливаясь посреди дороги. Этот разговор слишком его отвлекает – Шан Жи не может спокойно сконцентрироваться на патрулировании, когда ему на ухо ноет Цзяо Ше.

– В мире людей открылся один хороший ресторан и… – Шан Жи снова вздыхает. Приехали.

– Ты хочешь, чтоб я притащил на Небеса человеческую еду? – спрашивает он, заранее зная ответ.

– Или я могу спуститься, и мы поужинаем вместе, – игриво отвечает Цзяо Ше, после заливаясь озорным смехом. Шан Жи не знает, плакать ему или смеяться с таким партнером по расследованию

– Нет уж. Сиди, где сидел, и ищи информацию, – строго наказывает Шан Жи, прекрасно зная, что Цзяо Ше бы в любом случае не спустился к нему ради еды. Зачем? У него же есть такой замечательный курьер в виде Хранителя Судеб, Великого Фанху.

– Я уже нашел все, что мог, – капризно отвечает Цзяо Ше. – Оставь ты его в покое. И меня заодно, – ворчит он.

– Ладно-ладно, – Шан Жи трет переносицу. – Я отключаюсь, – говорит напоследок он и, прежде чем Цзяо Ше вновь начнет возмущаться, действительно вешает трубку. Не проходит и секунды, как Шан Жи убирает телефон, когда он снова ощущает чужое присутствие неподалеку.

«Возможно, у меня будет шанс узнать что-то прямо сейчас», – мысленно хмыкает он, уже зная, кто за ним следует.

Для Небожителя не составляет труда определить не только сущность существа, находящегося в радиусе нескольких ли, но и его личность, если они знакомы или находились рядом какое-то время. Шан Жи четко чувствует – за ним следует Цзинь Гуан. С какой целью – непонятно, однако в груди у Шан Жи зарождается предвкушение.

Его маленькая смертная цель задумала побыть охотником. Что ж, так тому и быть. До поры до времени.

В детстве Шан Жи любил играть в кошки-мышки со своими друзьями и, исполняя роль «кошки», всегда неизменно выигрывал. Впрочем, «мышкой» он тоже был непромах. Главное в этом деле набраться побольше терпения и не выдавать себя – сделать вид, будто власть находится в чужих руках, а затем постепенно наращивать темп «игры».

Сначала Шан Жи немного ускоряет шаг: совсем незаметно, секунда за секундой, так, чтобы Цзинь Гуан не понял разницы сразу. И вот, спустя несколько минут Шан Жи уже бодро шагает вперед, словно вот-вот сорвется на бег. Он не оборачивается, чтобы точно знать – Цзинь Гуан продолжает его преследовать, не отставая ни на секунду.

«Интересно, что ему нужно?» – с усмешкой думает Шан Жи, ощущая, как нарастает возбуждение от этой своеобразной «погони». Осталось еще немного – еще чуть-чуть, и он сможет загнать его в угол.

Резкий поворот возле ларька с закусками – отличный для этого повод. Шан Жи, не теряя ни минуты, переходит на бег, скрываясь за стеной небольшого магазинчика, а после – так же резко тормозит и через несколько секунд чувствует, как в его спину кто-то врезается.

– Ай! Придурок, зачем ты так резко остановился? – Шан Жи поворачивается и широко ухмыляется: позади него действительно Цзинь Гуан. Все в той же офисной одежде, немного растрепанный после небольшой пробежки, а еще жутко возмущенный, как будто бы это не он не преследовал Шан Жи последние пятнадцать минут.

– А ты зачем за мной шел? – Шан Жи вопросительно приподнимает бровь. Цзинь Гуан, словно котенок, пойманный с поличным на какой-то шалости, замирает и, Шан Жи может поклясться, даже немного краснеет. Однако его растерянность длится лишь несколько мгновений – после чего он абсолютно предсказуемо закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

– А кто сказал, что я за тобой шел? Может, мне в ту же сторону, что и тебе? – он гордо задирает нос, и Шан Жи едва сдерживает смешок: уж очень вся эта ситуация смешная. И сам Цзинь Гуан смешной. А еще милый.

– Ты буквально шел за мной по пятам от самого офиса, а когда я решил резко сменить направление и даже перешел на бег, последовал за мной, ничуть не отставая. Кстати, поэтому ты еще и врезался мне в спину, – усмехается Шан Жи, и Цзинь Гуан, поставленный в тупик весомыми доводами корчит забавную мину, прежде чем разочарованно вздохнуть.

– Ладно. Твоя взяла. Я действительно шел за тобой, – признается он с таким видом, словно делает Шан Жи огромное одолжение. Удивительное дело, но он даже не закатывает глаза.

– Зачем? – задает он закономерный вопрос. Вид у Цзинь Гуана становится еще более смешной – он будто борется с самим собой, заедая все это дело кислым виноградом.

– Ты подозрительный, – все-таки выдавливает из себя он, и Шан Жи, на мгновение замирает, застанный врасплох, а после разражается громким смехом.

– Что? – едва выдавливает он.

«Это ты тут самый подозрительный, мистер-у-меня-огромный-минусовой-интеграл», – мысленно фыркает Шан Жи, стараясь успокоиться. Вид у Цзинь Гуана становится лишь мрачнее.

– Зачем тебе вообще эта работа? – он задает вопрос на манер людских детективных сериалов, которые на досуге любит посмотреть Цзяо Ше. Словно сам Шан Жи – попавший на допрос преступник, а Цзинь Гуан – строгий следователь, миссия которого – вывести того на чистую воду. От сравнения становится еще более смешно, но Шан Жи мысленно приказывает себе убрать улыбку с лица и хотя бы притвориться серьезным.

– В смысле? – уточняет он, откашлявшись. Вопрос, на самом деле, интересный. Шан Жи понятия и не имеет, что Цзинь Гуан имеет под этим в виду. Зачем он вообще работает? Зачем ему именно эта работа? Или зачем людям приходится работать в этом жестоком капиталистическом мире?

«Может, он надеялся занять мое место, а я так подло отобрал у него возможность для повышения?» – Цзинь Гуан, конечно, не похож на человека, который стал бы устраивать подлянку на работе ради повышения, но Шан Жи мог бы представить маленькие пакости вроде плевка в кофе или кнопки на кресле. Ничего из этого, конечно же, не было бы серьезным ударом по карьере Шан Жи. Он сомневается, что его вообще уволят, даже если он вовсе перестанет ходить на работу – уж Цзяо Ше подсуетится, чтобы этого не случилось. На крайний случай, всегда можно пустить в ход божественную ауру или просто найти другое место работы. Это, конечно, прибавит бюрократии, но они и не через такое проходили.

– Ты же заклинатель. Зачем тебе устраиваться на работу, если у тебя уже есть одна? – озвучивает свои мысли Цзинь Гуан.

«Ах, он об этом. На этот случай я подготовился».

– То есть ты думаешь, что аренда оплатит себя сама? – настает черед Шан Жи нападать. Его тон становится более серьезным, а брови сходятся на переносице. Хотя, по правде говоря, единственное, что ему хочется сделать – в очередной раз рассмеяться ему прямо в лицо. Один только взгляд на рассеянного Цзинь Гуана побуждает в Шан Жи целую бурю эмоций. «Бедняга не знает, во что ввязывается, бросая мне подобные вызовы». – Еда тоже себя не купит, а монстров сейчас не так много, чтобы нормально оплачивать счета и жить припечаючи на заработанные заклинательством деньги. Сейчас мир заклинателей уже не тот, что раньше, – заканчивает свою тираду Шан Жи.

Он не врет. С тех пор, как количество монстров и других тварей стало уменьшаться, не только нужда в большом количестве Небожителей стала сокращаться – ряды заклинателей тоже значительно поредели. Заклинательские школы начали закрываться одна за другой, и все больше человек предпочитали обучению и самосовершенствованию обыкновенную жизнь смертных. Постепенно профессия заклинателя стала не просто малооплачиваемой, но и устаревшей. На данный момент Шан Жи не смог бы назвать и десятка заклинательских школ. В противовес этому количество людей, способных к заклинательству благодаря золотому ядру возросло, и, соответственно, нужда в этих самых заклинателях отпала сама по себе.

Шан Жи знает, что сейчас одним лишь заклинательством живут только самые древние и преданные своему делу люди – в остальном же выпускники заклинательских школ предпочитают совмещать обычную работу и защиту мира смертных от монстров. Первые, как правило, живут за счет пожертвований школе, которой они принадлежат, или храму, Божеству которого они служат; они продолжают совершенствовать свое тело и дух, время от времени отправляясь на Ночную охоту²⁰

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ли – единица измерения, равная 500 метрам

Вернуться

2

Ритуальные деньги – бумажные, ненастоящие деньги, которые сжигаются для передачи в мир духов для своих умерших предков.

Вернуться

3

Отсылка на китайское слово 钱 (qián), что в переводе означает «деньги». Здесь и далее: человеческая валюта.

Вернуться

4

От слова 信 (Xìn) – письмо. Здесь и далее: средство общения посредством выпущенной ци Небожителя; представляет собой нематериальную птицу (синицу), которая летит от адресата к получателю и передает ему короткое сообщение.

Вернуться

5

Здесь и далее: духовная сила, текущая по меридианам внутри тела человека. Позволяет использовать заклинания, талисманы и пр.

Вернуться

6

Здесь и далее: искусственный облик Божества, который он сам может выбрать

Вернуться

7

Гуй (鬼) – души умерших, которые не могут найти покой. Они объединяются в группы и могут нападать на людей, особенно в местах, где произошли трагические события.

Вернуться

8

Чжан – мера длины, 3.2 м

Вернуться

9

Второе божественное оружие Шан Жи. Гуйдзы (贵族) – «Благородство».

Вернуться

10

Первое божественное оружие Шан Жи. Цзиньфэн (金风) – «Золотой ветер».

Вернуться

11

Традиционный китайский костюм

Вернуться

12

Аналог фразы «Искать иголку в стоге сена»

Вернуться

13

码 (mǎ) с кит. языка – «код».

Вернуться

14

Аналог фразы «греть уши»

Вернуться

15

Вид белой редьки

Вернуться

16

Го – настольная логическая игра со стратегическим содержанием.

Вернуться

17

Сянци – китайские шахматы.

Вернуться

18

Двуручный, однолезвийный китайский меч.

Вернуться

19

Шутка заключается в том, что имя Лао Ё на китайском (佬酉 – «парень», «унитарный/вино») созвучно с 老友 («старый друг»)

Вернуться

20

Ночная охота – это мероприятие, во время которого заклинатели изгоняют тёмных тварей. Заклинатели путешествуют без цели по разным местностям либо преднамеренно прибывают в населённый пункт, атакованный ими.

Вернуться