Дорит Медвед
Штормовая мелодия

А мир говорит:
«Как ты можешь быть
Так спокоен?
Надвигается шторм,
Который разорвет
Саму суть бытия».
А я говорю:
«Мир, ты не понял,
Да, надвигается шторм,
Шторм – это я».

Борис Гребенщиков и группа «Аквариум». «Не судьба»

Пролог

Я все еще любила штормовые ночи. Большую часть времени я ненавидела себя за это, но в этот раз не могла не упиваться дождем, стучавшим в окно, и ветром, то и дело взвывавшим вокруг дома и грохотавшим ставнями. Впрочем, я почти не слышала доносившегося снаружи шума, благо в моих наушниках на полную громкость гремела классическая музыка. Она хорошо отгоняла дурные мысли.

Дисплей моего смартфона показывал половину второго. Настало время ночной вылазки. Сняв наушники, я поднялась с продавленного матраса и включила свет.

Я ненавидела эту комнату с облупившимися обоями в цветочек и скрипучими деревянными половицами. Она была тесной, безликой и захламленной. Стопки книг и газет на полу были с меня ростом, а небольшой письменный стол в левом углу, казалось, прогибался под тяжестью тетрадей и папок. Повсюду стояли грязные чашки из-под кофе, потому что мне было лень относить их на кухню. На подоконнике скучал целый ряд засыхающих комнатных растений. На полу валялась разбросанная одежда, а кровать, представляющая собой на самом деле лишь пару деревянных поддонов и накинутый сверху матрас, была по обыкновению не заправлена.

Безвкусные плакаты на стенах моей старой комнаты, свисавший с потолка ударный мешок[1], невиданных размеров шкаф для обуви… Я оставила все это позади, и теперь мне ужасно не хватало столь знакомых и родных вещей. Старый дом был продан, а деньги переведены на мой счет. Счет, с которого через несколько недель, когда я наконец получу школьный аттестат, будет оплачиваться мое университетское обучение в Эдинбурге.

Я сменила серые спортивные штаны на черные дырявые джинсы, а выцветшую рубашку – на укороченный кроп-топ[2] с длинными рукавами. Серебряный медальон, с которым я не расставалась, даже принимая душ, был тщательно заправлен под ткань королевского синего цвета[3]. Завязав волосы в хвост, я встала перед зеркалом, прислоненным к стене рядом с дверью.

Из зеркала на меня смотрела самая настоящая развалина. Впрочем, не стоит преувеличивать. На самом деле, я была довольно хорошенькой, но в последнее время страдала от постоянного недосыпа, и не только из-за неумолимо надвигавшихся выпускных экзаменов. Под глазами моими пролегли пурпурные круги, щеки ввалились, а рот был все еще измазан остатками помады. Я не стала наносить новый макияж. Ночью под каской меня все равно никто не узнает.

Единственной по-настоящему поразительной деталью моей внешности были волосы. Они ниспадали мне на плечи нежными волнами такого цвета, который большинство людей не считали натуральным. Огненно-рыжая шевелюра была столь яркой, что на улице на меня обычно смотрели внимательнее, чем на других. В принципе, у меня не было проблемы оказываться в центре внимания, но иногда было разумнее оставаться невидимой. Несколько попыток перекрасить волосы никак нельзя было назвать успешными. Рыжину невозможно было приручить, и, вне зависимости от того, черную или коричневую краску я использовала, хоть одна прядь всегда просвечивала ярким природным цветом.

Выйдя из комнаты, я оказалась в коридоре и тихо зашагала в сторону лестницы. Крадущаяся поступь была совершенно ненужной мерой предосторожности, поскольку тетю Бетти, вероятно, не разбудил бы и духовой оркестр. Впрочем, даже если бы тетушка и проснулась, она через пять минут забыла бы об этом инциденте из-за своей деменции. Единственной причиной, по которой я временно переехала к ней, – если, конечно, не считать того, что мне приходилось копить деньги на университет и не хотелось тратить их на проживание в отеле, – была ее потрясающая кофеварка.

Спустившись по скрипучей лестнице, я оказалась в узкой прихожей. Тете Бетти, которая на самом деле приходилась родной теткой моей матери, а вовсе не мне, было уже за восемьдесят, и она все еще жила одна в двухэтажном доме на окраине Инвернесса. Я понятия не имела, как ей удавалось (при ее-то деменции!) ходить по магазинам или содержать в относительном порядке дом до того, как я поселилась здесь и стала выполнять за нее всю домашнюю работу.

В прошлом родители часто предлагали тете Бетти оплатить все расходы на дом престарелых, но та всегда отказывалась. Что ж, теперь мама с папой были мертвы, а мне нужен был приют. Времена изменились. Хотела моя двоюродная бабушка того или нет, я все равно позвонила в службу социального обеспечения и попросила приставить к ней сиделку, когда я перееду в Эдинбург.

Сняв с крючка горячо любимую кожаную куртку и надев удобные высокие сапоги, я вытащила из глубин шкафа для обуви свою древнюю спортивную сумку, а затем наконец вышла из дома.

Дождь прекратился, но небо все еще было затянуто облаками. Направившись к покосившемуся сараю, я толкнула дверь, аж закряхтев от натуги. Порывшись в кармане куртки, рука нащупала ключ, и я улыбнулась при звуке знакомого сигнала, прежде чем вспыхнули фары «Харли».

Мне было восемнадцать, и до получения прав на вождение мотоцикла придется запасаться терпением еще целых три года, но я не собиралась отказываться от ночных гонок из-за отсутствия какого-то дурацкого документа. После того, как два месяца назад умерли мои родители, мне удалось тайно провезти папин «Харли» в это убежище, прежде чем кто-либо поинтересовался о его местонахождении. После дюжины прочитанных в интернете инструкций и нескольких болезненных падений с обдиранием кожи я научилась ездить весьма сносно. С тех пор тяжелая машина стала для меня настоящей отдушиной.

Выведя мотоцикл из сарая, я нацепила на голову висевший на руле черно-красный шлем и поудобнее устроилась в седле. Стоило мне выжать рычаг сцепления, как двигатель взревел. «Харли» тронулся с места. Я медленно проехала по покрытой гравием подъездной дорожке, прежде чем свернуть на пустую междугороднюю трассу. Не было видно ни одной машины. Инвернесс, тускло освещенный в это время суток, оставался слева от меня. Повернув направо, я поддала газу.

Шум и скорость вскоре заставили меня забыть обо всем остальном. Я мчалась по гладкой дорожной ленте, змеившейся посреди Шотландского нагорья. Асфальт был мокр, а ночь черным-черна. Прибавляя скорость, я почувствовала, как разлился по моему телу адреналин, и не смогла сдержать смеха. Я знала, что это опасно. Знала, что один-единственный момент невнимательности может означать мою смерть. Мне было все равно.

Я мчалась на восток все быстрее и быстрее. Волосы, выбившиеся из-под шлема, развевались позади красным знаменем. Мимо пролетал пейзаж, размытый до серых и темно-зеленых теней.

Стереосистема орала столь громко, что гул басов заглушал шум двигателя и свист встречного ветра. Мое сердцебиение, казалось, приспособилось к быстрому ритму ударных. В следующий момент в целом мире не осталось ничего, кроме музыки и скорости.

Я забыла обо всем, что меня окружало. Забыла о горе, боли и стрессе. Забыла, зачем я здесь и куда направляюсь, забыла даже свое собственное имя. Как хорошо было ничего не помнить! Как замечательно было почувствовать себя незначительной песчинкой в ночной вселенной!

Помчавшись еще быстрее, я истерически захохотала – и продолжала хохотать, пока не начала задыхаться. Все было лучше, чем слезы, которые я каждый день изо всех сил сдерживала внутри себя.

На встречной полосе появился грузовик. Стоило бы запаниковать от слишком быстрой езды без водительских прав, но паника не материализовалась. Мне было плевать на правила. В этот момент имел значение один только риск.

Мы с грузовиком разминулись, и вскоре после этого я сбавила скорость. Теперь моему взору открылся океан. Ветер вздыбливал волны, и белые барашки были хорошо различимы даже в темноте. Свернув с трассы, я проехала мимо пшеничного поля. Была середина июля, и пшеница колосилась на ветру.

Миновав поле, я наконец добралась до берега. Вокруг не было видно ни души; передо мною возвышалось лишь заброшенное здание фабрики. Выключив стереосистему и мотор, я катилась еще немного до полной остановки. Жутковатую тишину нарушал теперь только рев океана.

Фабричный корпус пустовал уже не одно десятилетие и ощутимо ветшал. Окна были выбиты, а лестница внутри обрушилась, поэтому мне всегда приходилось карабкаться по заросшей плющом внешней стене, чтобы попасть на верхний этаж.

Время от времени я брала с собой снаряжение и забиралась на крышу здания. В ясные ночи оттуда открывался чудесный вид на звезды и океан. Сегодня, однако, я оставила веревку у тети Бетти, так как после двухчасовой боксерской тренировки все еще была изрядно измотана.

Я свернула за угол, задумчиво проводя рукой по шершавой бетонной стене, покрытой граффити; некоторые рисунки были моими собственными. Впрочем, на днях у меня закончилась краска, и я пока не изыскала возможности купить новую.

Узкая, всего в несколько ярдов[4] шириною, полоска травы позади полуразрушенного здания сменялась песком, а дальше начинался океан. Я шагнула вперед – и слишком поздно поняла, что нахожусь на пляже не одна. У воды стояла фигура в черном. Я могла поклясться, что еще секунду назад ее здесь не было.

Мужчина был высоким, не менее шести футов одного дюйма, и широкоплечим. Его ниспадавшие на плечи черные волосы почти сливались с темнотой. Застыв, он смотрел на волны. Я кинула взгляд на его одежду. Черное пальто, развевавшееся на ветру, темные брюки, самые обычные кожаные туфли. Ничто не говорило о том, кем он был и что здесь делал.

Мне стоило бы исчезнуть. Сесть на мотоцикл и драпать отсюда. Вместо этого я прочистила горло.

Мужчина обернулся. Несмотря на тьму, я могла примерно различить черты его лица. Ему было, пожалуй, не больше двадцати пяти лет, и он был исключительно красив. Я никогда его раньше не видела; такое лицо я бы точно не забыла. Взгляд его буквально пронзал меня. Заставив себя не отступить ни на шаг, я дерзко вскинула подбородок.

Мой отец показал мне этот пляж год назад. С тех пор он становился моим убежищем всякий раз, когда мне было плохо и нужно было подышать свежим воздухом. Не то чтобы у меня было особое право на это безлюдное место, и все же было неприятно видеть здесь другого человека. Это был мой пляж, и незнакомцу нечего было здесь делать.

– Кто ты? – спросила я.

Я не была ни глупой, ни наивной. Стояла глубокая ночь; безоружная женщина, в удалении от всякой цивилизации, я находилась всего в нескольких ярдах от неизвестного мужчины, который явно превосходил меня размерами и силой. Я знала, какой опасности себя подвергаю. Но я была весьма быстрой – и умела драться.

Это был мой пляж.

На мужчину моя дерзость не произвела ни малейшего впечатления. В уголках его рта заиграла улыбка. Ее можно было бы назвать очаровательной, если бы не этот пронзительный взгляд. Спокойно засунув руки в карманы, он неторопливым шагом направился в мою сторону. Его движения напомнили мне хищника, медленно крадущегося к своей добыче. Каждая клеточка моего тела напряглась, и желание бежать стало непреодолимым.

Я осталась на месте.

– Я, любовь моя, твой самый ужасный кошмар.

Его голос был мягким, даже бархатным. Он напомнил мне безлунную ночь. Затмение. Кромешную тьму.

Скрыв дрожь, я заставила себя улыбнуться:

– Тогда ты, похоже, не очень-то хорошо осведомлен о моих кошмарах.

Незнакомец быстро моргнул. Ничто больше не выдало его удивления.

Затем он усмехнулся. Его зубы были белыми, как слоновая кость.

– А ты храбрая.

Я не стала заглатывать наживку.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила я. – Сидишь в засаде и ждешь беззащитных женщин? Ты насильник? Или, может быть, наркоман?

– Насколько я помню, – слегка усмехнулся мужчина, – я пришел сюда первым. Кроме того, я не собираюсь причинять тебе никакого вреда. Скорее, мне хотелось бы предупредить тебя.

– Предупредить? – Я презрительно фыркнула. – О чем? Об опасности, исходящей от загадочных парней, слоняющихся посреди ночи по безлюдным пляжам?

– Я не слоняюсь! – возмутился незнакомец. – Я ждал именно тебя.

Я скрестила руки на груди. Этот парень был совершенно не в себе. Пьяный, сумасшедший, а то и вовсе извращенец.

– Тогда ближе к делу! – рявкнула я. – Или ты думаешь, что у меня вся ночь свободна?

Возможно, я совсем не ценила жизнь, но сейчас мне хотелось только одного. Чтобы он наконец отвалил. Мои нервы были на пределе.

– Если в ближайшем будущем к тебе приблизится какой-нибудь необычный человек… – Мужчина в черном замялся. – Кто-нибудь, кто покажется тебе другим… Тогда беги! Быстро собирай вещи – и беги, не оглядываясь!

Нет, он решительно сумасшедший.

– Единственный необычный человек, которого я вижу, – это ты.

Он одарил меня улыбкой, заставившей содрогнуться, и прошептал:

– Не оборачивайся.

Я резко обернулась. Ничего особенного. Пляж, поле, пустующий фабричный корпус – и больше ничего.

Я снова перевела взгляд на незнакомца, но… его больше не было.

Вот черт! Он отвлек меня, а теперь исчез!

Выудив из кармана куртки смартфон, я включила фонарик и внимательно осмотрела песок. Ничего особенного. Ни следов, ни каких-либо иных указаний на то, что эта встреча действительно имела место, а не стала плодом моего воспаленного воображения.

Неужели я схожу с ума?

Я собиралась было отвернуться, когда обнаружила что-то черное в песке – именно на том месте, где только что стоял незнакомец. Перо. Вороново перо.

Положив его в карман, я быстро направилась к мотоциклу.

1. Пабы и порталы

Мои пятидюймовые каблуки радостно цокали по асфальту, пока я переходила улицу. Парень, сидевший за рулем шикарной спортивной машины, при виде черной мини-юбки высунулся из водительского окна и присвистнул мне вслед. Показав ему средний палец, я вошла в «Черную кобру».

За последние два месяца этот паб стал для меня вторым домом. Железные люстры с дешевыми лампочками, мебель из темного дерева, заляпанные столы и обложенные удобными подушками оконные ниши – все это теперь было мне столь же знакомо, как и спертый воздух, от которого всегда слегка тянуло потом и пивом, громкая музыка и древнего вида телевизор в углу.

Я горделиво пересекла зал и облокотилась на барную стойку. Три девушки, сидевшие на высоких табуретах и явно сражавшиеся за внимание бармена, бросили на меня гневные взгляды. Молодой человек за стойкой повернулся ко мне и широко улыбнулся. Девушки тяжело вздохнули. Я закатила глаза.

Тайлер, высокий мускулистый блондин, казался настоящим героем-любовником. Перед его орехово-карими глазами и этой безумно очаровательной улыбкой не могла устоять ни одна женщина, да и некоторые мужчины таяли. Тем не менее, между нами никогда не было ничего серьезного. Мы знали друг друга с детского сада – и всегда ладили, хотя Тайлер был старше меня на целых два года. Отказавшись получать аттестат зрелости, он закончил школу в шестнадцать лет – и с тех пор работал в «Черной Кобре», пабе своих родителей, который в один из дней перейдет к нему по наследству. Поскольку мне были нужны деньги, он предложил подработку, поэтому я появлялась в пабе каждую пятницу и субботу и работала с раннего вечера до поздней ночи. До начала моей сегодняшней смены, впрочем, оставалось еще полчаса.

– Эй, Шторм! – поприветствовал меня Тайлер. – Что, тяжелая ночка выдалась?

Несмотря на выпитый утром двойной эспрессо и нарочито дерзкую манеру поведения, я наверняка выглядела усталой.

– Завали пасть, Тайлер, и лучше налей мне чего-нибудь выпить.

Бармен засмеялся, снял с полки позади себя какую-то бутылку, налил стопку и небрежно пододвинул ее ко мне через стойку. Я одним глотком влила в себя прозрачную жидкость – и тут же поморщилась:

– Это еще что за фигня?

– Это не фигня, а водка. – Улыбка Тайлера стала еще шире. – Я подумал, что тебе нужно что-нибудь покрепче.

Поворчав еще немного, я отодвинула стопку – и вскоре попросила добавки. Вообще-то не полагалось пить перед сменой, но Тайлер то и дело закрывал на это глаза. Мне нужно было отвлечься от невеселых мыслей, и если к этой цели меня приближали мотоцикл и алкоголь, то так тому и быть. Вот только от наркотиков я до сих пор все еще держалась подальше.

Залпом осушив вторую стопку, я встряхнулась. Водка была ужасной на вкус, но поставленную задачу выполнила. Вскоре после второй стопки напряжение немного схлынуло.

Несколько минут мы болтали с Тайлером о всяких милых банальностях. Он поведал мне о драке, которую какой-то бородатый тип устроил посреди паба несколько дней назад, а я в ответ рассказала ему о своем тяжелом дне в школе. Мы никогда не поднимали действительно щекотливую тему, а именно смерть моих родителей. Это была основная причина, по которой я чувствовала себя столь комфортно в «Черной кобре». Здесь мне позволялось на несколько часов забыть всю боль и отрешиться от горя.

В отличие от всех остальных, Тайлер не бросал на меня жалостливые взгляды и не выражал постоянно уже набившие оскомину соболезнования. С тех пор как Люси полгода назад переехала в Лондон, он, должно быть, оставался моим единственным верным другом. Я неплохо ладила с одноклассниками, но настоящих друзей среди них так и не завела. Что ж, наверное, это и к лучшему – не так сложно будет со всеми распрощаться, когда через три недели я отправлюсь в Эдинбург.

Постепенно начали подтягиваться посетители. Несколько татуированных мужчин облюбовали особенно укромный угол для игры в карты. Группа студентов заняла круглый стол, а парочка влюбленных уселась в одну из оконных ниш. Тем не менее, когда в дверях показался высокий мужчина, в пабе внезапно стало очень тихо.

Этот парень был как минимум на полголовы выше меня, несмотря на мои высокие каблуки. Красота его была весьма необычной. Кожа вошедшего была призрачно-бледной, а белесые ресницы обрамляли светлые, голубовато-серые глаза. Волосы его, серебристо-белые под стать ресницам, ниспадали до плеч. Вероятно, они были подкрашены под седину, ведь мужчина был лишь ненамного старше меня.

Девушки у стойки, казалось, нашли себе новую добычу – и тут же возбужденно зашептались. К моему великому удивлению, внимание новоприбывшего было обращено исключительно на меня. Войдя в паб, он сначала огляделся, как будто кого-то искал – а затем, увидев меня, торжествующе улыбнулся. В несколько длинных шагов он пересек зал и опустился на табурет рядом со мной. Его движения были идеально скоординированы, словно у механизма дорогих часов.

– Текилу, пожалуйста, – велел он Тайлеру, небрежно махнув рукой, прежде чем полностью развернуться ко мне. – Могу ли я и тебе заказать что-нибудь хорошее?

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Моя смена начнется через несколько минут, так что, если хочешь пригласить меня на свидание, тебе стоит поторопиться.

Парень засмеялся, снова обращая на себя внимание всех присутствующих. Затем он наклонился вперед, словно хотел поделиться секретом только со мною, и прошептал мне на ухо:

– Жаль тебя разочаровывать, но я предпочитаю мужчин. Впрочем, я уверен, что ты без труда найдешь себе другого привлекательного парня.

Настала моя очередь засмеяться:

– Вау! Думаю, так красиво меня никогда еще не отшивали!

– Я почти уверен, что тебя вообще никогда еще не отшивали.

Для гея он слишком нарочито со мною флиртовал.

Прежде чем я успела ответить, Тайлер поднес незнакомцу текилу, а затем повернулся к другому гостю, успев еще одарить меня недоуменным взглядом.

– Итак, ты собираешься поведать, что тебе нужно, или мне придется угадывать? – Опершись локтем о стойку, я впилась в незнакомца глазами.

– Могу ли я прежде узнать твое имя? – ответил он вопросом на вопрос.

– Хизер[5], или Шторм. Выбирай.

Официально меня звали Хизер, но я предпочитала свое второе имя, Шторм. Когда родители не смогли прийти к соглашению, отец проявил инициативу на свой страх и риск. Никто не называл меня Шторм, кроме него самого, а также Люси и Тайлера.

– Шторм мне вполне импонирует, – улыбнулся незнакомец. – А я Рафаэль. Очень приятно познакомиться.

– Взаимно. Итак, что тебе от меня надо?

Прежде чем ответить, Рафаэль одним глотком опрокинул текилу. Я заметила на сгибе его левой руки татуировку, семиконечную звезду с торнадо посередине.

– Хочешь прогуляться со мною? Мне всегда намного приятнее общаться на свежем воздухе.

– Моя смена вот-вот начнется, ты еще не забыл? Как насчет попозже?

– А когда заканчивается твоя смена?

– Сильно за полночь, – ухмыльнулась я.

– Боюсь, так долго ждать я не могу. – Рафаэль вынул из кармана банкноту, подсунул ее под стопку и встал. – Что ж, Шторм, тогда хорошего тебе вечера.

И он повернулся, чтобы уйти.

– Подожди.

Рафаэль замер. Этот ублюдок очень хорошо знал, как вызвать у меня любопытство!

– Дай мне десять минут, – повернулась я к Тайлеру и виновато улыбнулась ему, прежде чем встать и взять Рафаэля под руку, чисто чтобы жестко обломать девушек у барной стойки.

Стоило нам выйти из паба, как я выдернула руку и отступила на шаг:

– У тебя есть десять минут. Надеюсь, что ты распорядишься моим временем с умом.

– Уверен, что распоряжусь, – спокойно ответил Рафаэль. – У меня есть для тебя предложение.

– У меня уже есть работа.

Рафаэль медленно пошел по тротуару прочь от паба. Я последовала за ним.

– Ты недавно потеряла родителей, не так ли?

– Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, – сразу ощетинилась я.

– И через три недели ты собираешься в Эдинбург? – невозмутимо продолжил он.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я навел справки в твоей школе.

– А ты совсем не жуткий, – пробормотала я.

– Я предлагаю тебе приключение, – сказал Рафаэль, проигнорировав мое замечание.

– Курить травку, пока не начнутся галлюцинации? – усмехнулась я. – Нет уж, спасибо!

– Как с тобой нелегко, – вздохнул он. – Настоящая язва! Жаль, что я уже женат. Из нас двоих наверняка вышла бы весьма интересная пара.

– Ты женат?

Что ж, теперь ему и вправду удалось меня удивить.

– Элайджа – самый настоящий ангел. Я уверен, что он тебе понравится.

Я лишь покачала головой. Этот парень был воистину удивительным!

– Ну хорошо. Расскажи о своем предложении.

Рафаэль молчал несколько секунд, чтобы всласть помучить меня, прежде чем наконец вымолвил:

– Ты когда-нибудь представляла себе, что за пределами этого мира есть и другие живые существа?

– Что? – в ужасе уставилась я на него.

– Звучит безумно, я знаю – но, кроме этого мира, существуют и другие. Я родом из мира окули.

– Ты что, под кайфом?

– Нет, – усмехнулся Рафаэль, – хотя этот вопрос мне задают довольно часто. Итак, я предлагаю тебе отправиться со мною в мир окули. Но должен тебя предупредить: это билет в один конец. Как только ты окажешься там, вернуться назад ты уже не сможешь.

Я вспомнила странный разговор, который состоялся прошлой ночью. Парень, внезапно появившийся на моем пляже, предупреждал именно о таких людях, как Рафаэль.

«Если в ближайшем будущем к тебе приблизится какой-нибудь необычный человек… Кто-нибудь, кто покажется тебе другим… Тогда беги! Быстро собирай вещи – и беги, не оглядываясь!»

Что ж, Рафаэль определенно был необычным. С другой стороны, одетый в черное мужчина на пляже показался мне куда более зловещим. Утром я сочла было эту пугающую встречу странным сном, пока вдруг не обнаружила под подушкой вороново перо.

– Знаешь, что особенно смешно? – заметила я. – Прошлой ночью один мужчина как раз меня предупреждал о сумасшедших парнях вроде тебя.

– Правда? – Лицо Рафаэля потемнело. – Случайно не черноволосый? Со шрамом на левой брови?

Я не могла вспомнить никакого шрама, но все равно кивнула.

– Ты что, его знаешь?

– Это… – Рафаэль замялся. – Это мой брат.

Я чуть не рассмеялась вслух. Эти двое мужчин не могли быть более разными, и речь шла не только о внешности. Незнакомец на пляже выглядел мрачным и жутким, а Рафаэль… Я не знала, что о нем и думать, но он казался добрым. Очевидно, сумасшедшим, но дружелюбным и добросердечным.

– Значит, существует другой мир? – вернулась я к затронутой им теме. – Мир окули? Насколько я помню, это латынь, не так ли?

– Верно, – кивнул Рафаэль. – Окули в переводе – что-то типа глаз.

– И что это за глаза такие?

– Ну, вот я окулус[6]. Необычно высокий мужчина со странными глазами и невероятно привлекательной внешностью.

Рафаэль криво усмехнулся. Я и вправду не могла отвести от него взгляда.

– И ты, значит, хочешь, чтобы я последовала за тобой в этот чужестранный мир?

– Я предлагаю, а не принуждаю. Но да, план такой.

Окей. Понятно. Этот парень – либо наркобарон, пытающийся заманить меня в свое логово, либо мафиози, – а фильмов про мафию я насмотрелась достаточно, – либо сумасшедший, по которому явно плачет психиатрическая лечебница. Полагаю, следует сбежать от него и вызвать полицию.

Конечно же, я этого не сделала. Не хотелось себе в этом признаваться, но Рафаэлю удалось меня по-настоящему заинтриговать.

– И как мы попадем в твой мир?

Мой собеседник радостно засмеялся, словно ребенок, получивший обещанную шоколадку:

– Через портал в Шотландском нагорье.

Ах, ну да. Портал. Я и сама могла бы догадаться.

– И как мы доберемся до этого портала? Подожди, дай сама угадаю. У тебя наверняка есть крылья.

– К сожалению, нет, – с легкой грустью улыбнулся Рафаэль. – Крылья имеются у двух моих… в общем, брата и сестры. Нам же, боюсь, придется довольствоваться автобусом.

Мы добрались до остановки и принялись ждать. Автобус вскоре подошел. Рафаэль, не мешкая, поднялся по ступенькам в салон. Я же в нерешительности осталась стоять на тротуаре.

Это было безумием. Совершенным безумием. Десять минут давно уже истекли, и мне нужно было как можно скорее вернуться в паб, если я не хотела потерять работу. Через несколько недель я закончу учебу, затем поступлю в университет, а после получения степени буду искать настоящую работу и с нуля строить свою взрослую жизнь. С другой стороны, если я не сяду сейчас в этот автобус, то всю оставшуюся жизнь буду ломать голову и гадать, чего же я лишилась.

Рафаэль не мог говорить о портале на полном серьезе. Скорее всего, он возьмет меня с собой на какую-нибудь вечеринку – и, если все пройдет удачно, даже проводит на рассвете обратно в Инвернесс. Мне нечего было терять, кроме одной ночи на ногах в пабе.

Рука моя сжала в сумке перцовый баллончик. Я сделала глубокий вдох, а затем вслед за Рафаэлем поднялась в салон автобуса, прежде чем двери его закрылись.

– Ладно, – решительно сказала я. – Перенеси меня в этот свой мир окули. И постарайся, чтобы я об этом решении не пожалела.

* * *

Мы ехали уже час через совершенное захолустье. Время от времени автобус останавливался в небольших деревеньках. Мимо нас пролетали зеленые луга и рваные контуры скал; иногда можно было мельком увидеть бурный океан. Рафаэль все время поездки рассказывал о своем мире. С течением времени его сумасшедшая болтовня начала действовать мне на нервы, и я уже пожалела о своем решении поехать с ним. Остальные пассажиры также бросали на него косые взгляды.

Мой спутник утверждал, что живет на континенте под названием Ральва, который разделен на семь королевств. У шести из них имелся постоянный правитель, а седьмым все монархи управляли совместно. Столица континента носила имя Читра[7] и являлась нейтральной территорией.

Затем Рафаэль понес какую-то жуткую дичь. Он заявил, что каждый из шести монархов обладает сверхъестественными способностями. Короли и королевы владели каждый в совершенстве одним из элементов – Землей, Воздухом, Огнем, Водой, Светом и Тьмой. Себя он назвал Королем Воздуха.

На этом месте я истерически расхохоталась. Отлично, просто отлично! Вероятно, я имела дело с абсолютно безумной сектой!

Чем дальше мы ехали, тем отчаяннее я сжимала в руке перцовый баллончик. Мне никогда не следовало принимать это предложение. Я потеряю работу и плохо сдам выпускные экзамены, потому что предпочла работе и учебе автобусную поездку зайцем с незнакомцем. И все из-за моего проклятого любопытства!

Когда автобус остановился в очередной деревне, Рафаэль без предупреждения выскочил и вытащил меня за собою. Быстро отстранившись от него, я огляделась по сторонам. Я понятия не имела, где мы находились.

– Пойдем, – сказал Рафаэль. – Отсюда надо еще немного прогуляться.

И с этими словами он скрылся за углом дома.

– Это шутка, да? – сердито крикнула я ему вслед, бросаясь вдогонку.

– Нет, не шутка. – Он остановился. – Но, если хочешь повернуть назад, я тебя не держу. Следующий автобус в Инвернесс будет через два часа.

Я фыркнула. Во что же, черт побери, я вляпалась? Тем не менее, я последовала за ним.

Выйдя из деревни, мы стали взбираться на небольшой холм. Ветер, посвистывая между зазубренными каменными иглами скал, трепал мои распущенные волосы. Через некоторое время я сняла туфли на высоких шпильках и пошла дальше босиком. Когда мы, наконец, добрались до вершины холма, вдалеке виднелся берег. Перед ним раскинулись несколько пастбищ для скота.

– И где же портал?

Скрестив руки на груди, я огляделась. Вокруг – ничего. Только трава да скалистые камни. Даже тропинки нет! Ни наркобарона, ни вечеринки.

Видимо, все-таки секта. А может быть, коммуна геев, пытающихся выжить среди природы?

Впрочем, ни одна из этих версий не объясняла, почему я здесь.

– А что ты ожидала увидеть? Высокие, мерцающие фиолетовым ворота? – Рафаэль засмеялся. – Если бы портал был действительно таким заметным, то воцарился бы хаос.

И он решительно направился к двум особенно высоким скальным иглам. Я последовала за ним вниз по склону холма, пока мы не оказались прямо перед гигантскими каменными массивами.

– И что теперь? Ты произнесешь какое-нибудь заклинание, или мы просто пройдем между ними?

– Пройдем между ними, – серьезно посмотрел на меня Рафаэль. – Если, конечно, ты к этому готова.

– А что, у меня есть выбор? – криво усмехнулась я.

– Безусловно, есть. Стоит тебе только покачать головой, как мы тут же вернемся в эту милую деревушку и подождем автобуса. Если повезет, посидим в ожидании в каком-нибудь пабе. Не забывай, что, однажды пройдя через портал, ты больше никогда не сможешь вернуться в этот мир. Это непростое решение.

А ведь он действительно имел в виду то, что говорил! Может, у него галлюцинации?

Я все еще не верила ни единому его слову. В худшем случае, я больно стукнусь о камень и дам Рафаэлю повод посмеяться надо мною. Он повеселится, проводит меня обратно в Инвернесс, а затем навсегда исчезнет. Тайлер отчитает меня – а возможно, и уволит. Я снова проведу полночи за учебой, прежде чем решу отправиться в очередную поездку на мотоцикле. Затем я наконец провалюсь в сон, на следующее утро выползу из постели лишь благодаря двойному эспрессо – и вернусь к своей обычной повседневной жизни.

Расправив плечи, я приподняла подбородок и посмотрела прямо в яркие глаза Рафаэля:

– Валяй! Покажи мне свой мир!

Он взял меня за руку. Его пальцы были холодными и мозолистыми. Я с трудом заставила себя не дрожать.

– Готова? – спросил он.

– Нет.

– Ну вот и отлично.

И Рафаэль, таща меня за собой, рванулся прямо в узкую расщелину между валунами.

2. Камни и глаза

Разрыв в пространстве и времени. Я падала, кувыркаясь в воздухе. Не имея понятия, где верх, а где низ, я чувствовала непреодолимую силу, тянувшую в неопределенном направлении. Волосы сильно хлестали меня по лицу. В остальном было совершенно тихо. И светло. Столь ослепительно светло, что мне пришлось прищуриться. Моим единственным якорем была рука Рафаэля, железной хваткой сжимавшая мои пальцы. Я хотела закричать, но не могла издать ни звука.

А потом все закончилось. Яркий белый свет погас столь же внезапно, сколь и вспыхнул. Я снова почувствовала под ногами твердую землю, но меня все еще шатало. Желчь подступила к горлу – и в следующий момент меня вырвало прямо на серое сланцевое плато.

Рафаэль, совершенно невозмутимый, протянул мне платок вытереть рот. Казалось, он стал еще на пару дюймов выше. Впрочем, это была не единственная странность. Теперь он казался каким-то… более живым, что ли? Иначе это было не описать. Куда более живым и мощным, нежели раньше.

Его глаза тоже изменились. Они и раньше казались мне странными, но теперь выглядели воистину необычными. Светло-серый оттенок голубиного отлива походил на тучи, собирающиеся на голубом небе.

Неужели я вконец сошла с ума?!

Неуверенно выпрямившись, я огляделась по сторонам. На первый взгляд, открывшийся пейзаж можно было принять за Шотландию, но при ближайшем рассмотрении я поняла, что оказалась в совершенно другом месте. Погода была такой же: прохладный воздух, серые облака и сильный ветер, но без дождя. Я стояла на темноватом каменистом плато, с которого открывался чудесный вид на землю, полную скалистых гор. Вокруг – один лишь серый цвет. Бескрайние серые камни. Ни травы, ни деревьев – только каменная пустыня.

– Добро пожаловать в Каэли[8], мое королевство, – объявил Рафаэль, стоя рядом со мной. Он больше не говорил по-английски, но я понимала каждое слово. Латынь! Он говорил на латыни. И я поняла его, хотя никогда не учила этот мертвый язык.

– Sed quomodo?[9] – было то единственное, что я смогла вымолвить в этот момент. К изумлению своему, я обнаружила, что тоже говорю на латыни.

– Я и сам не знаю, но мне нравится называть это волшебством.

– Это какой-то трюк, – покачала я головой. – У меня галлюцинации. Ты напичкал меня наркотиками. Это все нереально.

– Ты все еще мне не веришь? – Он выглядел почти разочарованным. – А ведь я так старался!

Это было не по-настоящему. Ничто из происходящего не было реальным. Я отказывалась в такое поверить.

Портал в другой мир? Невозможно! Здравый смысл и восемнадцать лет жизненного опыта подсказывали мне, что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Мое внутреннее чувство против этого всего решительно возражало.

– Докажи! – потребовала я. – Ты утверждаешь, что являешься Королем Воздуха. Докажи мне это!

– С превеликим удовольствием.

Рафаэль поднял руки и повернулся к краю плато. Затем он закрыл глаза, наморщил свой идеальный лоб – и, казалось, совершенно сосредоточился. Сжав пальцы левой руки, правой он принялся делать в воздухе маленькие круговые движения. Крохотный смерч появился у наших ног, заставив мою юбку затрепетать.

Мой мозг отказывался принимать этот ветерок всерьез.

– И это все, что может сделать Король Воздуха? – усмехнулась я, ища глазами умело спрятанные вентиляторы. Это был глупый трюк. Волшебство для начинающих, не более того.

Рафаэль, словно решив проучить меня, полностью вытянул руки и снова сделал несколько нелепых пассов. Ахнув от ужаса, я невольно попятилась.

Нет, это был уже не трюк. Передо мной бушевал огромный смерч размером с небоскреб. Рафаэль отвел его рукою подальше от нас, чтобы он не смог причинить мне вреда. Темная воронка всасывала в себя все камни, попадавшиеся ей на пути, а некоторые из них были больше внедорожника.

Земля подо мною покачнулась во второй раз. В глазах моих потемнело. А затем я впервые в жизни потеряла сознание.

* * *

Я очнулась посреди светло-серых простыней и белых подушек. Комната, если не считать широкой кровати, была практически пустой. У левой стены стоял комод, а в центре помещения – каменный стол. Вся правая стена была застеклена, открывая вид на крутой обрыв. За обрывом снова простиралась серая каменная пустыня, но теперь мне удалось различить отдельные поселения. Небольшие группы домов, выстроенных из того же камня и соединенных мощеными дорогами, располагались между высокими скальными массивами. Между ними проезжали экипажи и повозки, запряженные ослами. Ни машин, ни опор высоковольтных линий – ничего, что могло бы указывать на современный мир.

Уже темнело. Сколько же времени я провела без сознания? И как я вообще сюда попала?

На мне все еще была вся моя одежда – мини-юбка, кожаная куртка и топ королевского синего цвета. В панике я схватилась за шею – и выдохнула с облегчением, когда пальцы сомкнулись вокруг серебряного амулета. Затем я поискала свою сумку, обнаружила ее у изножья кровати и залезла рукою внутрь. Перцовый баллончик исчез, но удалось нащупать ключ, бумажник и смартфон.

В бумажнике не обнаружилось одной купюры в пять фунтов. Именно той купюры, которую Рафаэль столь небрежно сунул под свою стопку текилы.

Возмущенно фыркнув, я выудила из сумки смартфон и включила его. Ничего не произошло. Экран аппарата остался черным. Аккумулятор сдох.

Разочарованная, я бросила бесполезный гаджет обратно в сумку – и наконец-то встала с кровати. Головокружение прошло, и я вспомнила все, что привело меня сюда.

Портал. Торнадо. Рафаэль. Где же он, черт возьми?

Прежде чем я смогла додумать мысль до конца, дверь отворилась. Это был не Рафаэль, а какая-то полная женщина в старомодном фартуке и с редеющими волосами. Ее голубоватые глаза лучились таким же ярким сиянием, как и у Рафаэля.

– Вы проснулись, – констатировала она на латыни.

– Очевидно, так.

– Вам наверняка хочется пить.

И она протянула мне стакан воды. Я до него не дотронулась. Кто знает, какими еще наркотиками пропитали воду? Наверняка все эти декорации – всего лишь сон.

– Я хочу увидеть Рафаэля.

– Тогда вы должны попросить у него аудиенции.

– Он похитил меня, привез в это странное место – а теперь я должна попросить у него аудиенции? – Я безрадостно засмеялась. – Проведите меня к нему. Немедленно! Я хочу его видеть.

– Он сейчас ужинает. Служанкам не дозволяется прерывать его во время трапезы.

– Но я ведь не служанка! – нетерпеливо возразила я. – Проведите меня к нему, или я сама отправлюсь на поиски.

– Как прикажете, – наконец сдалась женщина. – Извольте последовать за мной.

Я в замешательстве покачала головой. Почему она использовала в своей речи столь архаичные выражения? Что это, черт возьми, за место такое?

Дом, или замок, оказался куда больше, чем я того ожидала. Горничная провела меня по коридорам и лестницам, всем без исключения из темного сланца. Здесь, если не считать нескольких креплений для факелов на стенах, не было больше никаких украшений – ни картин, ни ковров. Казалось, все состоит из прямых линий и форм, старина и модерн одновременно. У меня разболелась голова.

Не прошло и полувека, как служанка остановилась перед высокой двустворчатой дверью.

– Он там? – уточнила я. Женщина кивнула – и собралась было постучать. Я оттолкнула ее в сторону и распахнула массивные створки.

По периметру огромного зала стояли широкие колонны. Половину помещения занимал длинный стол, уставленный изысканной едой. На одном конце стола сидел мужчина с каштановыми волосами и темной трехдневной щетиной. Он был красив, хотя до Рафаэля ему было далеко; ему было не больше тридцати. Сам же Рафаэль сидел напротив него, на другом конце стола.

Мне преградили путь двое мужчин в нелепой униформе. На поясах у них болтались ножны; в каждых ножнах покоилось по длинному ножу. Горничная, с красным от стыда лицом, протиснулась мимо меня, склонила голову и начала бормотать извинения. Рафаэль поднял руку, и она остановилась на полуслове.

– Ты не виновата, Софи. Пойди лучше и подготовь мне подходящее платье для завтрашней встречи.

Горничная по имени Софи поспешила прочь, но двое охранников все еще преграждали мне путь.

– А ну дайте пройти! – прорычала я. Их лица оставались каменно-невозмутимыми, пока Рафаэль жестом не показал им пропустить меня. Взмахнув волосами, не обращая внимания на шатена на другом конце стола, я ринулась к Рафаэлю, а затем отвесила ему звонкую пощечину.

Раньше, когда мы вылезли из этого так называемого портала, меня вырвало, а затем я потеряла сознание. Такая слабость была непозволительна. Второй раз со мной такого не случится.

– Раф! – задохнулся от возмущения шатен.

Рафаэль покачал головой и посмотрел на меня сверкающими глазами. Я в очередной раз заметила, как запредельно сияет его радужная оболочка.

– Все в порядке, Элайджа, – спокойно сказал он, хотя моя ладонь оставила красное пятно на его бледной щеке.

– Ничего не в порядке! – взвилась я. – Где, черт возьми, я оказалась?

– Как я уже говорил, в Каэли. В моем королевстве.

И вот тут-то, хотя и очень медленно, я начала обдумывать нелепую возможность, что творившееся со мной все-таки происходило в реальности, а не во сне.

– В Каэли, – задумчиво протянула я. – В твоем королевстве.

Улыбка расплылась по лицу Рафаэля.

– Именем Квода! – воскликнул он. – Наконец-то ты мне поверила!

* * *

Слуга доверху наполнил мою тарелку куриными грудками и картошкой, приправленной розмарином и посыпанной крупной солью. Рафаэль предложил мне поесть, и после долгих колебаний я согласилась. Если он действительно был королем, то с моей стороны было бы, вероятно, неразумно отказаться от столь дружеского предложения. К тому же я была очень голодна.

– Значит, все Каэли выглядит так? Каменная пустыня и небольшие редкие поселения? – проговорила я с набитым ртом.

– Насчет камней ты права. Здесь, однако, имеются не только деревни, но и большие города, – пояснил шатен. Его звали Элайджа – и, судя по всему, он был супругом Рафаэля.

– А еда откуда? Не думаю, что в таком ландшафте можно выращивать картошку.

– Помнишь, я рассказывал тебе о шести других королевствах? – заговорил Рафаэль. – Так вот, каждое королевство вносит свой вклад в экономику Ральвы, нашего континента. Металлообработка и производство оружия – удел моего Каэли; курица завезена из Терры[10], а картошка – из Солиса[11]. Соль доставляется к нам из морского королевства Аква[12].

– И всеми этими королевствами правят… подростки?

Рафаэль был старше меня, но всего на несколько лет.

К моему удивлению, он засмеялся в ответ:

– Да, можно сказать и так. Молодые окули со сверхъестественными способностями. Как ты уже видела, я, к примеру, управляю ветром. Или ты все еще отмахиваешься от торнадо как от трюка и манипуляции?

Нет, я больше не отмахивалась. Я не могла объяснить себе ничего из происходящего, но я поверила Рафаэлю. Думаю, у меня не было другого выбора.

– Почему я вдруг заговорила на латыни? – задала я новый вопрос. С тех пор, как я оказалась в этом мире, я еще не произнесла ни слова по-английски. Хотя я все еще могла составлять слова на моем родном языке, они больше не несли в себе никакого смысла. Теперь даже мысли мои были на латыни.

– Это одна из многих неразгаданных загадок. Каждый, кто попадает в мир окули, автоматически начинает говорить на латыни. Помню, Элайджа тоже был очень удивлен, когда прибыл сюда три года назад.

Я резко обернулась к шатену:

– Значит, вы – человек?

– Естественно, – улыбнулся тот. – Или у меня необычные глаза?

Нет, у него действительно были совершенно нормальные карие глаза. Без потустороннего сияния, исходящего от радужной оболочки, как у Рафаэля.

– А кто, собственно говоря, такие окули?

Я отложила вилку, закончив есть, и теперь полностью развернулась к своему гостеприимному хозяину. Или бессовестному похитителю? Впрочем, я ведь и вправду сама, добровольно вызвалась пройти через портал.

– Окули похожи на людей, только с более выраженными чувствами. Мы быстрее и сильнее; мы передвигаемся элегантнее, и у нас лучше развиты слух и обоняние. А еще мы выглядим лучше людей, – Рафаэль усмехнулся, – и у каждого из нас очень необычный цвет глаз.

– Значит, каждый окулус является улучшенной версией человека… – Я чуть склонила голову. – И как мне стать окулусом?

Мужчины весело захохотали.

– Окулусом рождаются, а стать им невозможно, – объяснил Элайджа. – Боюсь, тебе придется оставаться человеком – как, собственно, и мне.

– Ну хорошо, – скрестила я руки на груди. – Тем не менее, ничто из сказанного все еще не объясняет, почему я здесь.

– Тебе нужно было убежище, – сказал Рафаэль, вновь посерьезнев. – Я предложил тебе другой мир. Приключение, если хочешь. Место, где можно начать все сначала.

– Значит, ты думаешь, что знаешь, что мне нужно? – фыркнула я. – Мне нужны школьный аттестат, высшее образование и хорошая работа, а не похищение в другой мир, полный сумасшедших.

– Что ж, тогда тебе придется от всего этого отказаться. Ты не сможешь вернуться назад.

– Что? – выпрямилась я. Моя спина одеревенела, словно гладильная доска. – Что ты сказал?

– Я ведь несколько раз предупреждал тебя, – тяжело вздохнул Рафаэль. – Стоит тебе оказаться здесь, как путь назад тебе заказан. Портал закрывается перед людьми. Даже если бы я захотел, то не смог бы вернуть тебя в твой бывший мир. Кроме того, ты добровольно согласилась отправиться со мной.

– Потому что я думала, что это шутка! Думала, ты затащишь меня в секту или отвезешь к наркобарону, но никак не в другой мир!

– Я не утверждал ничего подобного, – возразил мой собеседник. – Кроме того, довольно обидно слышать, что ты предпочитаешь секту душевнобольных моему величественному замку.

– Ты, высокомерный засранец! – возопила я. – Да как ты посмел меня похитить?

– Я дал тебе выбор. Кроме того, тебе нечего было терять.

– Мне нечего было терять? А как насчет моей гребаной жизни?!

– Жизни, исполненной горя и стресса? Жизни, в которой ты носишься по темным ночным дорогам и не заботишься о том, попадешь ли в смертельную аварию на следующем повороте? Жизни, в которой ты напиваешься в хлам, только чтобы вызвать другие мысли? – Рафаэль пристально посмотрел на меня. – Я думаю, что это было спасение, а не похищение.

Воцарилась абсолютная тишина. Моя кровь вскипела, а гнев буквально раздавил меня. Да что он себе позволяет, этот королек с манией величия!

Но я не собиралась доставлять Рафаэлю удовольствие увидеть, как я взрываюсь во второй раз. Если он говорил правду, не было никакого смысла с ним конфликтовать. Я не могла вернуться назад. Портал был запечатан. Я навеки застряла в чужом мире.

– Так, – сказала я. – Расскажи все, что мне надо знать. Если уж я здесь, то хочу быть готовой к тому, что меня ожидает.

Рафаэль кивнул Элайдже:

– Принеси карту. Мы дадим ей урок истории.

Вскоре Элайджа вернулся с огромной картой, куском пергамента и пером.

– Почему здесь все так старомодно? – осведомилась я.

– О, человеческий мир опережает мир окули примерно на два столетия. У нас нет ни автомобилей, ни электричества, ни современного оружия. Водопроводная вода и газовые лампы – большая редкость, и их могут позволить себе только состоятельные окули. Тебе также придется выживать без этой маленькой прямоугольной штуки, к которой люди так привязаны.

– Ты имеешь в виду смартфон? – Я застонала. – Отлично! Просто замечательно! Я проведу всю свою будущую жизнь без интернета!

Что подумает тетя Бетти, когда я не вернусь? Она, наверное, даже не заметит моего отсутствия. Ладно, о ней хотя бы позаботится социальная служба. А что насчет Тайлера? Он, вероятно, начнет искать меня и поднимет на ноги полицию. Полицейские поначалу лениво ответят ему, что я уже достаточно взрослая и вполне могла принять решение исчезнуть бесследно. Даже когда они впоследствии изменят свое мнение и объявят нас с Рафаэлем в розыск, на наш след им напасть не удастся. Через несколько недель полиция переведет меня в разряд погибших и оставит мое дело пылиться в каком-нибудь шкафу. Возможно, мне даже устроят похороны и закопают в землю пустой гроб, хотя я понятия не имела, кто за это заплатит. А через несколько лет обо мне полностью забудут.

И как прикажете тут не расстраиваться?..

Несколько слуг убрали все со стола, а затем Элайджа развернул карту. Размером она была больше меня. В центре находился континент Ральва, омываемый со всех сторон синим океаном. Несколько стрелок по краям указывали на другие континенты, оставшиеся за пределами карты. Упоминались Южные колонии, Западный материк, а к северу – континент под названием Мегра.

Ральва была полукруглой и напоминала полумесяц. На востоке береговая линия была почти прямой, со всех остальных сторон – дугообразной. Королевства были организованы в форме веера, и все сводились к одной точке на востоке, к городу под названием Читра – как объяснил Рафаэль, общей столице континента и нейтральной зоне.

Не спрашивая разрешения, я взяла перо, неловко обмакнула его в чернила и начала грубыми мазками переносить карту на чистый лист пергамента. На латыни я записала названия королевств и их столиц, а также нарисовала ландшафт, как он был показан на карте.

В каждой стране была своя форма растительности. Я не знала, как такое возможно, поэтому решила отнести и этот феномен ко все растущему списку остававшихся неразгаданными загадок. В Акве преобладали океан и пляжи, в Терре – лес, в Иньисе[13] – песок и барханы, а в Каэли – уже известная мне пустыня из похожего на сланец камня. Чьери[14], Солис и Септем[15] казались гористыми, но здесь карта не давала никаких дополнительных подсказок.

– Теперь я хочу знать все о правителях всех стран, – заявила я, закончив рисунок, и перевернула лист пергамента, готовая записать все наиболее важное.

Через полчаса пергамент был заполнен под завязку, и слуга принес мне еще один свиток.

Рафаэль называл пятерых других королей и королев своими братьями и сестрами, хотя у них и были разные родители. У всех были английские имена и разные латинские фамилии. У каждого из правителей был свой волшебный дар. Рэйвен и Дав, повелители Тьмы и Света, также имели по паре крыльев. Рэйвен[16] мог превратиться в черного ворона, а Дав[17] – в белую голубку.

– Значит, их родители не могли придумать ничего лучше, чем назвать их в честь птиц, в которых они могут превращаться? – не смогла я подавить истерический смех. Все это звучало настолько абсурдно!

– Ты с ними завтра познакомишься, – усмехнулся Рафаэль, когда я немного успокоилась. – И я по-дружески посоветовал бы тебе не обращаться ни к Рэйвену, ни к Дав за разъяснениями насчет их имен.

– Я с ними завтра познакомлюсь? – эхом отозвалась я.

– Завтра состоится встреча всех правителей Ральвы. Там и решится, кто примет тебя в своей резиденции. Тебе, вероятно, придется со мною расстаться. Тебя заберет к себе один из моих братьев, или одна из сестер.

– И почему я узнаю об этом только сейчас?

– Потому что ты не спрашивала, – пожал плечами Рафаэль. Я вульгарным жестом объяснила ему, что об этом думаю.

Мы разговаривали до поздней ночи, и я записала все, что узнала – в частности, полные имена и описание внешности всех шестерых правителей, дабы не перепутать их на завтрашней встрече. Рафаэль не сказал, кто из них, вероятнее всего, будет заботиться обо мне, начиная с завтрашнего дня – но я недвусмысленно дала ему понять, сколь отвратительным нахожу, что меня двигают туда-сюда, словно неодушевленный предмет.

Еще он объяснил значение татуировки на изгибе своей руки. У каждого правителя на какой-то части тела имелась подобная татуировка. Семиконечная звезда была гербом Ральвы, а символ в центре указывал на магию правителя. Кроме того, у каждой страны был свой герб, а у каждого правителя – свое священное оружие.

Рафаэль показал набор из трех метательных звезд, плоских металлических пластин с семью острыми лезвиями на каждой. Каждая звезда была украшена декоративными орнаментами, которые должны были изображать порывы ветра. Он утверждал, что звезды эти прорезают как масло любой материал, даже металл.

Я подробно записывала описания и остального священного оружия, пока рука не заболела с непривычки от письма пером.

– Встреча начнется завтра утром в десять, а пока тебе нужно немного поспать, – наставительно сказал Элайджа. Приятно было услышать, что хотя бы время в этом мире измеряется так же, как и в Шотландии.

Я кивнула и подавила зевок. Не было смысла задавать новые вопросы, потому что нервы мои были на пределе, а мозг буквально взрывался.

Рафаэль лично проводил меня до моей комнаты и придержал дверь.

– Я очень сожалею, – извинился он, прежде чем я ушла к себе. – Мне стоило бы лучше подготовить тебя к этому миру и понятнее указать на судьбоносность твоего решения.

Я посмотрела ему в глаза – и увидела в них искреннее сожаление.

– Да, тебе стоило бы, – ответила я – и захлопнула дверь прямо перед его носом.

3. Короны и троны

Стоило только моей голове коснуться подушки, как я на удивление быстро заснула – и проснулась лишь на рассвете. Бледный свет дня просачивался через панорамное окно, заставляя и без того пустую комнату выглядеть еще более уныло. Наверное, стоило бы радоваться, что мое пребывание у Рафаэля продлится недолго. Я чувствовала себя до странности неуютно в этой резиденции, со всеми ее идеальными краями и линиями, но без всяких украшений.

Взяв свитки пергамента, с таким рвением исписанные за прошлый вечер, я отправилась заниматься. Прочитав и перечитав записанное пару десятков раз, я постаралась запомнить как можно больше, а самое важное даже повторила вслух. К этому времени я совсем уже привыкла к латыни.

От учебы меня оторвал стук в дверь. Вошла служанка Софи, державшая в руках поднос с едой. Я с облегчением обнаружила, что еда – черный хлеб, яичница-глазунья, бекон и апельсиновый сок – была мне знакома и привычна. Я уже попробовала вчера еду Рафаэля – и, возжелай он меня отравить, давно уже была бы мертва. Схватив поднос, я набросилась на еду; служанка тем временем прошла через неприметную дверь в ванную комнату и начала на редкость старомодным способом греть воду для моего утреннего туалета.

Когда Софи была готова, я как раз закончила завтракать. Она затолкала меня в ванную комнату; после короткой дискуссии я разделась прямо на ее глазах и уселась в горячую воду. На мне оставался один лишь серебряный амулет. Служанка засунула в сумку всю мою одежду, – юбку, топ и куртку, – а затем начала растирать меня душистым мылом и различными маслами. Я напряглась, когда она коснулась более интимных мест, и наконец попросила у нее разрешения вымыться самой. Закончив, я вылезла из ванны и, закутавшись в мягкий халат, села на табурет перед высоким зеркалом.

Софи натерла мою кожу колд-кремом[18], а затем занялась моей прической. Я смотрела в зеркало, как она закалывала мои огненно-рыжие волнистые волосы с помощью серебряных гребней и острых заколок. Служанка намеренно оставила несколько прядей свободными, чтобы они обрамляли лицо.

Затем настал черед макияжа. Щеточки щекотали щеки, когда Софи пудрила мне лицо. Она намазала губы ярко-красной краской, а веки присыпала серебряной пылью. Мне не хватало в этом мире туши и губной помады – но, говоря начистоту, сейчас у меня были заботы поважнее.

Когда Софи закончила, я наклонилась вперед и внимательно осмотрела свое лицо в зеркале. Высокие скулы, изогнутые брови, полные губы и слегка раскосые темно-синие глаза – свою естественную красоту я унаследовала от матери. Раньше у меня по всему лицу были рассыпаны веснушки, но теперь их осталось так мало, что их можно было пересчитать по пальцам. Тем не менее, Софи все равно их припудрила.

Затем она попросила меня снять халат. Я стояла перед зеркалом совершенно обнаженной. Я была девушкой стройной, с сочными изгибами во всех нужных местах и безупречной кожей – и, тем не менее, чувствовала себя сейчас хрупкой и абсолютно беззащитной.

Софи, казалось, не обратила ни малейшего внимания на мою наготу. Вместо этого она принялась меня одевать. Корсет оказался настоящим кошмаром. С каждым движением служанки, завязывавшей его все туже и туже, у меня буквально перехватывало дыхание.

Заставлять себя влезать в различные слои платья граничило с пыткой, но, когда Софи наконец завершила свою работу, я буквально потеряла дар речи. Платье было голубиного сизого цвета и оставляло плечи открытыми. Мой образ довершали декоративные рукава-буфы, декольте в форме сердца и широкая лента на талии, перевязанная бантом на ягодицах. Подол и рукава платья были усыпаны серебряными жемчужинами; верх его был обтягивающим, а объемная юбка в складку ниспадала от талии до самых ступней. Из-за неудобной набедренной подушки моя талия казалась шире. Тяжелая ткань была покрыта сверху воздушным, голубовато-серым слоем тюля. Я чувствовала себя настоящей леди девятнадцатого века.

Софи вручила мне серебряные браслеты и сероватые перчатки до самых локтей. От предложенного ожерелья я отказалась, не желая расставаться с амулетом. Также я отвергла узкие сандалеты – и надела туфли на высоких шпильках, в которых была накануне. Это были мои любимые туфли из черного бархата, со змейкой-застежкой из настоящего серебра, которая обвивалась вокруг моей лодыжки и хорошо фиксировала ногу.

– Вам еще что-нибудь нужно? – спросила служанка, когда мы обе вышли из ванной.

– Не могли бы вы принести мне часы? – Я терпеть не могла оставаться в неведении относительно времени.

Она унеслась прочь, а я присела на край кровати. Вчера утром я еще сидела в школе, полная невеселых мыслей насчет выпускных экзаменов. Теперь же я находилась в сланцевом замке, вся в тюле и жемчугах, и ждала, когда же несколько «молодых окули со сверхъестественными способностями» решат мою судьбу. Может, это все-таки сон?

Я потеребила свой амулет. Если бы только родители могли видеть меня такой… Нет. Я запретила себе о них думать. Необходимо было сосредоточиться на предстоящей встрече.

Софи вернулась с серебряными карманными часами, болтавшимися на филигранной металлической цепочке. Они показывали без десяти десять. Я с благодарностью взяла часы и положила их себе в лиф. Слабое тиканье механизма казалось мне вторым сердцебиением.

Наконец настало время идти. Софи снова провела меня в большой обеденный зал. На этот раз на столе не стояло никаких яств, да и Элайджи не было видно. Рафаэль, стоявший посреди зала, поприветствовал меня улыбкой. Он выглядел как настоящий джентльмен: рубашка, брюки, кожаные туфли, галстук, жилет с цепочкой карманных часов, торчавшей из нагрудного кармана, и открытый сюртук до колен с поднятым воротником. Его белые волосы украшала серебряная корона, шипы которой, как и все в этом замке, были идеально прямыми.

– А что, шляпы не нашлось? – усмехнулась я при виде Короля Воздуха.

– Ой, да ты просто завидуешь! – засмеялся он, а затем подал мне руку: – Вы позволите, мисс?

Проигнорировав протянутую руку, я последовала за ним к круглому каменному помосту в углу трапезной, высотою всего в три ступени.

– И что это должно быть? – с подозрением посмотрела я на возвышение.

– Еще один портал, – объяснил Рафаэль. – Получив разрешение от соответствующего правителя, я могу телепортироваться к нему. У всех шестерых правителей во дворце или замке есть такой помост, чтобы мы могли быстро встретиться лицом к лицу в случае возникновения чрезвычайной ситуации.

– Тогда почему бы твоим братьям и сестрам просто не телепортироваться сюда?

– Потому что официальные встречи обычно проходят в Хрустальном дворце, резиденции Дав. Она самая добросердечная из нас. Хранительница политического мира, если можно так выразиться.

Прежде чем я успела что-либо ответить, Рафаэль вступил на помост и протянул мне руку. Чуть поколебавшись, я последовала за ним и вложила свою руку в его.

Я снова почувствовала, что падаю, и опять появился этот слепящий свет. Я не могла ни кричать, ни дышать – и лишь отчаянно цеплялась за руку Рафаэля.

Через несколько секунд все закончилось. На этот раз тошнота пощадила меня, и даже моя сложная прическа, казалось, все еще была на месте.

Мы стояли в огромном зале, даже более просторном, нежели трапезная Рафаэля. Стены, пол, колонны – все было из сверкающего хрусталя, тысячекратно отражавшего яркий солнечный свет и отбрасывавшего во все стороны радужные узоры. Купол зала находился так высоко, что мне пришлось запрокинуть голову. Единственный сияющий солнечный луч падал через широкое отверстие посередине и растекался по полу блестящим световым прудом. Позади хрустальных стен я увидела еще несколько башен и эркеров, иглами уходящих в небо – и, казалось, пронзавших сами облака. Все балконы, террасы и винтовые лестницы были украшены цветущими глициниями. Дворец, по-видимому, стоял на горе, потому что далеко внизу мне открылась картина плодородных земель, пересеченных мерцающими реками.

Именно таким я представляла себе рай.

Очарованная, я не сразу обратила внимание на семь тронов, стоявших полукругом в другом конце зала. Два из них пустовали, а остальные пять были заняты самыми эффектными особами, которых я когда-либо видела. Все они внимательно смотрели на меня.

Я выпрямилась и подтянулась.

Мать никогда не была со мною строга, но в день моего двенадцатилетия она открыла мне три жизненных правила, которым я с тех пор неукоснительно следовала.

Правило первое. Несмотря ни на что, всегда сохраняй самообладание. Расправь плечи, подними подбородок – и никогда не отводи взгляд первой.

Именно так я и поступила, когда Рафаэль, положив руку мне на спину, медленно повел меня к тронам. Выпрямив спину, я приподняла подбородок – и посмотрела в глаза каждому из собравшихся в зале правителей.

Женщина, восседавшая на находившемся в самом центре хрустальном троне, была самой красивой из них. Ее кожа была черной, как оникс, а волосы казались темным водопадом. Она сидела на троне прямо, положив руки на подлокотники, и всем своим видом демонстрировала естественную власть. Довольно пухленькая, женщина была в белой мантии из мерцающего шелка, которая больше открывала, нежели скрывала. Ее лицо было добрым; лишь глаза, напомнившие мне свежую землю, казались слишком старыми и опытными для в остальном столь моложавой внешности. На голове у нее высилась хрустальная корона.

Однако по-настоящему поразительными были крылья, вздымавшиеся за ее спиной. Они состояли из белоснежных перьев и размером почти не уступали ей самой. Без сомнения, это была Дав Лукс[19], хозяйка Хрустального дворца и Королева Света. Рядом с ее босыми ногами стоял полированный щит с изображением золотого солнца; белая татуировка с этим же символом виднелась на ее темной коже.

Мой взгляд скользнул к следующему властителю Ральвы – и лишь огромным усилием воли я заставила себя не вздрогнуть. Это был тот самый мужчина, который две ночи назад появился на моем пляже! Рафаэль поведал мне, что заставлял свою внешность в человеческом мире немного тускнеть, чтобы не выглядеть среди людей совсем уж потусторонним. Парень на черном троне, должно быть, сделал ровно то же самое.

В то время как от Дав исходил естественный свет, этот правитель выглядел как сама тьма: жутко, угрожающе, мрачно. На нем был сшитый на заказ черный костюм, и он сидел на троне со скучающим видом, словно не мог дождаться окончания встречи. Правой рукой он подпирал подбородок. Кольцо с ониксом украшало его указательный палец, а на голове сидела корона из того же камня.

Его глаза были темно-серыми, как собирающиеся грозовые тучи, а волосы казались темным шелком. За его спиной вырастала пара черных крыльев, которых у него при нашей первой встрече не было. Очевидно, в человеческом мире он мог заставить их исчезнуть, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Теперь я понимала, как он мог столь внезапно появиться на моем пляже и столь мгновенно пропасть с него; Рафаэль поведал мне, что его брат мог превращаться в ворона. Значит, это и был Рэйвен Нокс[20], Король Тьмы, само воплощение черной ночи. К его трону была прислонена огромная коса.

Женщина, сидевшая рядом с ним, выглядела не менее опасной. В отличие от других, она вовсе не казалась разодетой. На ней была темно-коричневая боевая экипировка из кожи, с бесчисленными ремешками и поясками, между которыми поблескивал металл оружия. Корона из тернового венца, увитого плющом, возлежала на ее голове.

Женщину эту вряд ли можно было назвать по-настоящему красивой, но выглядела она внушительно и грозно. Ее почти идеально черные глаза подчеркивал обильно нанесенный кайал[21]; волосы, собранные в темно-коричневый конский хвост, были коротко острижены по бокам. Она внимательно посмотрела на меня; я не отвела глаз. На ее левый указательный палец был надет металлический коготь – острый, как нож, и отнюдь не менее смертоносный.

– Симпатичные украшения! – вырвалось у меня.

Исра Червус[22], Королева Земли, прищурилась. Затем правый уголок ее рта очень медленно скривился в некотором подобии улыбки. Улыбка эта не выглядела дружеской, но мне показалось, что я увидела в ней что-то вроде одобрения.

Мой взгляд упал на огромный лук со стрелами, прислоненный к ее деревянному трону, прежде чем я чуть развернулась к следующей правительнице.

Я была уверена, что как минимум половина всех редакций глянцевых журналов в человеческом мире умоляла бы эту девушку стать для них моделью. С длинными ногами, загорелой кожей и медово-золотистыми кудрями, не говоря уже о бирюзовых глазах, – она выглядела просто сногсшибательно. На ней был невероятно современный белый костюм с глубоким вырезом и туфли на высоких шпильках. На ее волосах возлежала корона, состоявшая, казалось, из одних лишь кристаллов льда.

Крессида Маре[23], Королева Воды, была единственной из собравшихся, кто мне по-настоящему улыбнулся. Между ног она придерживала длинный боевой посох, с обоих концов укрепленный металлом. Я узнала японский посох бо – мы с Люси то и дело смотрели аниме, в которых использовалось традиционное японское оружие.[24]

Последний сидевший передо мною правитель выглядел мужественным и безумно красивым. Глаза его казались расплавленной медью, овал лица отливал латунью, а волосы блестели киноварью[25]. Он был словно выкован из металла, такой же мускулистый и прочный. Его корона была сделана из чистого золота.

Мужчина был одет в кафтан, иноземную льняную мантию, доходившую ему до ступней и украшенную на талии вышитым поясом. Год назад я писала реферат по истории восточной моды, так что неплохо в ней разбиралась. Впрочем, короткие рукава были для кафтана необычными. Вокруг бицепса мужчины был нацеплен обруч из золотых украшений; над ним виднелась татуировка с семиконечной звездой и пламенем посередине. Это был Логан Лео[26], Король Огня.

Его трон, казалось, был выполнен из песчаника; сбоку на него опирался двойной боевой топор, украшенный золотым орнаментом. Логан оглядел меня с ног до головы – и я с трудом подавила румянец, выступивший на моих щеках под его пылающим взглядом.

– Добро пожаловать в Ральву, – объявила Дав в этот момент. Ее голос был ангельски прекрасен, а взгляд казался нежным, кротким и добрым.

– Позвольте представить вам Шторм из человеческого мира, – объявил всем присутствующим Рафаэль.

– Меня зовут Хизер Кэмпбелл, – автоматически поправила я. – Шторм – мое второе имя.

Оставив меня стоять, Рафаэль прошел вперед и сел на один из двух свободных тронов. Как и ожидалось, он был выполнен из того же серого сланцевого камня, что и его замок.

– А это мои братья и сестры, – без надобности объяснил он очевидное.

Все собравшиеся снова подвергли меня самому детальному изучению. Я не знала, чего от меня ждут. Сделать реверанс? Но ведь я даже не знаю, как! При Рафаэле я не следовала никаким правилам поведения в высоком обществе, но мы и познакомились с ним при совершенно иных обстоятельствах. Не понимая, как себя вести, я просто выпрямилась и сосредоточилась на ровном дыхании, хотя плотный корсет и душил меня.

Логан и Рэйвен обменялись коротким, но многозначительным взглядом. Затем Логан поднялся со своего трона:

– Для меня будет честью приветствовать тебя в моем королевстве.

Итак, выбор был сделан. Меня, словно какой-то объект, отдали Королю Огня. Я вновь осмотрела Логана с головы до ног. Что ж, могло быть и хуже. Куда хуже.

– Почту за честь сопровождать вас, – вежливо ответила я, но не сочла нужным поклониться.

В уголках рта Логана появилась едва заметная улыбка; затем он подошел ко мне и протянул руку. После короткого замешательства я взяла его под руку и последовала за ним обратно к хрустальному помосту, с которого мы с Рафаэлем ранее вышли в этот зал.

И это все? Пять коротких минут, несколько предложений – и Логан взял меня к себе?

Я быстро взглянула на Рафаэля. Тот ободряюще кивнул мне. Увижу ли я его когда-нибудь снова?

У меня не было возможности додумать эту мысль до конца, потому что мы с Логаном достигли помоста – и растворились в пылающей воронке. На этот раз, когда свет погас, я обнаружила себя в вертикальном положении. Похоже, я постепенно привыкала к этим порталам.

Первым делом я отметила зной. Было так жарко, что я сразу вспотела. А еще здесь было светло. Свет был не таким белым, как в Хрустальном дворце Дав, а скорее золотым.

Мы снова оказались в зале под куполом, но на этот раз атмосфера была совсем другой. Стены здесь были из крупного песчаника, а пол внахлест покрывали десятки ковров. В куполе виднелись тысячи крошечных отверстий, через которые, отбрасывая забавные тени, падал золотой солнечный свет. В дальнем конце зала возвышалась пустая сцена, а в остальном помещение казалось довольно голым. Слева от меня открывался сводчатый проход, с потолка которого свисали газовые лампы. Стены были украшены красными гобеленами.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – улыбнулся мне Логан, и я не могла не улыбнуться в ответ.

4. Песок и звезды

Логан вел меня сводчатыми проходами и поднимался со мною по винтовым лестницам, пока мы наконец не остановились перед тяжелой дверью из красного дерева. Пот ручьями стекал по моей спине. Хозяин моего нового пристанища открыл дверь, и мы вошли в огромную комнату.

Стены и здесь были завешены богатыми гобеленами, а на покрытом плитками полу лежал круглый ковер ржаво-красного цвета, напомнивший мне персидские ковры человеческого мира. Слева от меня в комнате имелось небольшое возвышение; трехступенчатая лесенка вела к самой большой кровати с балдахином, которую я когда-либо видела. Каркас ее был выполнен из блестящего дерева, а балдахин – из тончайшего муслина. На матрасе были сложены подушки, прошитые золотыми нитками.

Прямо передо мной в пол был утоплен бассейн; кувшинки плавали по поверхности воды, а под водою резвились золотые рыбки. Рядом находились диван, обтянутый красным бархатом, и столик высотой по колено, на котором стояли серебряный чайник, фарфоровая ваза для цветов и корзина, полная фруктов. У стены стоял темно-коричневый платяной шкаф, ручки которого украшали золотисто-красные шнурки. Дверь рядом со шкафом вела в ванную комнату, облицованную черно-белой плиткой.

За резными деревянными ставнями у дальней от меня стены комнаты на головокружительной высоте раскинулся просторный балкон. Песчаная пустыня простиралась, насколько хватало глаз. Желтые дюны, ярко-голубое небо – и больше ничего. Совершенно ничего.

– Это твои покои, – объявил Логан. – Они тебе нравятся?

Что? Мне предстоит здесь жить? В этой огромной комнате, достойной настоящей принцессы?

– Это, должно быть, шутка? – уставилась я на него. – Конечно, они мне нравится! Как может быть иначе?

Прежде чем Логан успел ответить, из ванной комнаты вышла миниатюрная девушка. Она была прекрасной, с длинными блестящими волосами и шоколадно-коричневой кожей, а ее миндалевидные глаза, сияющие очаровательной смесью золота и умбры[27], не оставляли сомнения в том, что передо мною окулус. На ней были синие восточные шаровары с вышивкой по краю и подходящий по гамме топ цвета индиго.

– Это Ясмин, твоя служанка, – представил девушку Логан, после чего та сделала глубокий реверанс. Хотя Ясмин была на полголовы ниже меня, она наверняка являлась моей ровесницей.

– Это большая честь! – писклявым голосом прощебетала моя новая знакомая.

– Как бы высоко я ни ценила твое гостеприимство, мне и вправду не нужна служанка, – обратилась я к Логану. Я как-то незаметно перешла с королем на «ты»; он, казалось, не возражал.

– Но-но! – погрозил мне Логан пальцем. – Такой прекрасной даме, как ты, совершенно необходима служанка. Я настаиваю, Хизер.

И он снова улыбнулся. Улыбка его была столь неотразима, что я сдалась и кивнула.

– Ну вот и прекрасно! – хлопнул он в ладоши. – Осваивайся в своих новых покоях, позволь Ясмин тебя переодеть, а потом отдохни. Я зайду за тобой через час и покажу тебе все мои владения.

– Спасибо, э-э… – Я замялась.

– Логан, – пришел ко мне на помощь Король Огня. – Зови меня просто Логан.

– Спасибо, Логан.

Он кивнул и молча исчез. Я осталась наедине со своей так называемой служанкой.

Ясмин предложила помочь мне раздеться, и я согласилась, потому что не знала, сколько еще смогу оставаться в этом слишком теплом платье, не потеряв при этом сознание. Пока она расстегивала пуговицы, развязывала шнуровку и высвобождала меня слой за слоем, я снова оглядела свои просторные покои. Эта комната была слишком большой, чтобы в ней можно было чувствовать себя по-домашнему, но я наверняка смогу к ней привыкнуть.

Когда Ясмин наконец достаточно ослабила шнуры корсета, я громко втянула воздух. Мне не хотелось и думать о том, как в недавнем прошлом женщины часами терпели подобную пытку.

Служанка открыла шкаф и вытащила оттуда фиолетовые шаровары и подходящий по цвету топ. Одежда эта была удобной и воздушной, но совершенно не сочеталась с моими рыжими волосами и светлой кожей.

– Я выгляжу как клоун! – пожаловалась я, когда Ясмин подвела меня в ванной к большому зеркалу. Девушка выглядела слегка обиженной, но ничего не ответила, а лишь вынула из выдвижного ящика под раковиной целую горсть украшений. Золотые серьги-кольца были такими тяжелыми, что больно потянули мочки ушей вниз, а металлическая цепочка, которую она застегнула вокруг моей обнаженной талии, неприятно холодила кожу. Когда Ясмин собиралась снять мой амулет, дабы заменить его тяжелым аметистовым ожерельем, я оттолкнула ее руку и рявкнула:

– Амулет останется на месте!

Вместо того чтобы отшатнуться в испуге, Ясмин демонстративно поджала губы, но сунула ожерелье обратно в ящик. Я все еще выглядела бледной павой, но знала, что моя служанка всего лишь выполняла полученные приказы. Если при дворе Логана Лео в моде были мешковатые брюки-шаровары и топы без рукавов, будет трудно этому сопротивляться, как бы плохо такая одежда на мне ни сидела.

Внезапно в дверь постучали. Другая служанка, на этот раз в вишнево-красной одежде, протянула мою сумку.

– Король Рафаэль Аквила[28] только что прислал ее, мисс Кэмпбелл, – объяснила она, опустив глаза.

Сделав реверанс и пробормотав что-то невнятное, служанка поспешила прочь. Я все еще не знала, как мне относиться к столь наигранно-смиренному поведению служанок в моем присутствии. С одной стороны, я чувствовала себя польщенной; с другой, весь этот спектакль казался мне довольно нелепым.

Закрыв за девушкой дверь, я расстегнула молнию на сумке. Внутри лежали мои ключи, все еще мертвый смартфон и бумажник – вещи столь же знакомые по прошлой жизни, сколь и бесполезные в этих покоях. Наверное, и короткую юбку, кожаную куртку и королевский синий топ здесь носить не разрешат. Единственной полезной вещью в сумке были мои пергаментные свитки со всей информацией, которую я получила от Короля Воздуха.

Когда я развернула один из свитков, на пол выпал сложенный листок бумаги. Это было короткое сообщение от Рафаэля:

«Дорогая Шторм,

Я надеюсь, что ты хорошо устроишься у Логана, и что к тебе будут относиться с уважением, которого ты заслуживаешь. К сожалению, мне пришлось забрать у тебя перцовый баллончик, поскольку в мире окули запрещено владеть потусторонним оружием. Впрочем, я уверен, что ты прекрасно обойдешься и без него.

Всего хорошего,

Рафаэль»

Скомкав записку, я положила сумку в комод, стоявший у изголовья кровати. Прежде чем я успела обдумать повнимательнее слова Рафаэля об уважении, в дверь снова постучали.

На этот раз явился Логан. Он осмотрел меня с головы до ног.

– Я выгляжу нелепо, – упредила я его.

– О, вовсе нет, – возразил он. – Впрочем, я понимаю, что мода моего двора льстит тебе отнюдь не в полной мере. Если пожелаешь, я немедленно велю швее сшить тебе несколько выходных платьев по твоему вкусу.

– Не думаю, что найду в себе силы отказаться от столь щедрого предложения, – улыбнулась я. Мне и самой понравилось изъясняться на столь высоком языке.

Логан тоже слегка улыбнулся:

– Если хочешь, я покажу тебе свою резиденцию.

Кивнув, я последовала за ним в коридор. Здесь было даже жарче, чем в моих покоях.

– Почему все относятся ко мне так, словно я знатная особа? – спросила я Логана, когда тот вел меня вниз по лестнице. – Не пойми меня превратно, мне нравится такая роскошь, но я просто хочу знать причину.

– Возможно, тебе будет сложно в это поверить, но у нас, окули, большие сердца. Каждому правителю Ральвы разрешается раз в год осуществлять вылазку в человеческий мир и приводить сюда через портал одного представителя человеческой расы. Люди – большая редкость в этом мире, и поэтому к ним относятся с огромным уважением.

Значит, каждому из шести властителей Ральвы разрешалось являться в человеческий мир всего один раз в год? Почему же Рэйвен разбазарил эту возможность, только чтобы предупредить меня о Рафаэле?

Поскольку я в итоге не последовала его совету, Король Тьмы, по всей вероятности, был изрядно зол на меня. Я вздрогнула. Было очень плохо иметь такого могущественного окулуса, как он, в качестве врага. С другой стороны, во время встречи правителей он выглядел не рассерженным, а скорее скучающим. Я не знала, что мне об этом и думать. Впрочем, это касалось и подавляющего большинства событий, произошедших со мною за последние сорок восемь часов.

– У тебя, должно быть, имеется немало вопросов, – вывел меня из задумчивости Логан. – Что Рафаэль успел уже тебе рассказать?

– Он разъяснил мне политическую и географическую структуру континента. Рассказал о разных странах и об их правителях. Ты, к примеру, управляешь огнем, не так ли?

Вместо ответа Логан вытянул вперед руку. Мерцающее пламя тут же заплясало на его ладони. Вместо того чтобы отступить, я как завороженная наклонилась вперед. Логан позволил золотисто-красному пламени погаснуть; его рука при этом совсем не пострадала. Полагаю, я должна была бы удивиться – но после всего, что я уже испытала, меня больше ничто не удивляло.

Король Огня продолжал идти вперед как ни в чем не бывало.

– Расскажи о своем королевстве, – попросила я.

На его прекрасном лице появилось мечтательное выражение:

– Это земля песка и жары. Бесконечные дюны и широкое небо. На побережье имеется несколько крупных городов, в том числе моя столица, Барабас. Большинство моих подданных живет там, у моря, но имеются и несколько племен, которые кочуют между разными оазисами. Это здание тоже находится в оазисе. Точнее сказать, его окружает моя крепость, находящаяся в оазисе.

Мы стояли теперь на крытой галерее с видом на огромный квадратный внутренний двор. За мощными стенами раскинулись широкие песчаные дюны, но здесь, в центре крепости, ослепительно сияло сверкающее озеро, обрамленное финиковыми пальмами и пышной травой. Значит, это оазис.

Не дав мне возможности всласть налюбоваться финиковым садом, Логан направился дальше. Слева от меня оказался целый ряд дверей.

– В этом здании живут мои слуги, солдаты и все члены правительства, – сказал он. – Слуги занимают нижний этаж, воины располагаются этажом выше. В крепости также имеются четыре большие башни.

Я снова посмотрела за перила галереи, но на этот раз подняла глаза вверх. Здание было квадратным, с крепкими башнями на каждом углу.

– Мы с тобой занимаем две из четырех башен, – подытожил Логан. – Твоя башня выходит окнами на восток. В хорошую погоду оттуда открывается вид до самой Читры. Окна моих покоев, соответственно, выходят на запад. В остальных двух башнях находятся комнаты моих высших правительственных чиновников. Чиновники рангом пониже живут на третьем этаже.

Я быстро посчитала глазами этажи. Не считая башен, их было четыре. Сейчас мы находились на самом верхнем из них.

– А что на этом этаже? – спросила я, указывая на анфиладу запертых дверей.

– Несколько конференц-залов, женских салонов и игровых комнат, а также музыкальный кабинет, швейная мастерская и библиотека. Трапезная, в которой находится портал, размещается на первом этаже. Я также использую ее в качестве как тронного зала, так и зала торжеств. В непосредственной близости от внутреннего дворика расположены солдатская казарма, королевские конюшни, несколько мастерских и термальные ванны. Последние тебе обязательно стоит посетить.

Все это походило на какой-то восточный рай по типу «Тысячи и одной ночи».

– Почему здесь все так старомодно? Я хочу сказать, почему бы вам не скопировать технологии современного человеческого мира?

– Мир окули и мир людей развивались с разной скоростью. В нашем мире, например, уже имеется водопровод, но еще очень мало огнестрельного оружия – и уж точно нет ваших современных бомб. Многие вещи в этом мире могут напоминать тебе о твоем собственном, и я не буду отрицать, что мы многому научились у людей. Тем не менее, мы с братьями и сестрами хотим дать нашим народам возможность развиваться самостоятельно – а возможно, и изобрести что-то кардинально новое. Конечно, мы могли бы упростить себе задачу и, скажем, за очень короткое время внедрить везде электричество – но лучше подождать, пока окули сами до этого додумаются, а то и вообще изобретут что-то совершенно другое. В конце концов, в человеческом мире нет ни порталов, ни правителей, управляющих огнем.

Что ж, все это звучало на удивление логично. Позже я собиралась добавить полученную новую информацию в свой список, но сейчас у меня возникло множество новых вопросов. Однако, прежде чем я успела задать хоть один из них, к нам внезапно подбежал юноша в бежевом халате. Он быстро поклонился своему королю – а затем, после некоторого колебания, склонился и передо мною.

– Ваше Величество, в районе оазиса Вита произошел новый инцидент, – начал он. – Группа кочевников…

– Довольно! – резко прервал его Логан, прежде чем повернуться ко мне с извиняющейся улыбкой: – Похоже, государственные дела требуют моего незамедлительного присутствия. Можем ли мы перенести остаток нашей прогулки на завтрашнее утро?

– Конечно, – быстро сказала я.

Логан, совершенно не по-королевски, заспешил прочь и оставил меня в коридоре одну. Я подумала было спуститься во двор или продолжить осматривать здание, но вместо этого вернулась в свои покои. Мне хотелось спастись от палящего полуденного зноя, да и желудок мой тоже заурчал. Усевшись на диван рядом с бассейном с золотыми рыбками и отщипывая виноградины из корзины с фруктами, я попросила Ясмин принести перо и кусок пергамента.

В течение следующего часа я составила с ее помощью карту крепости, дабы не заблудиться, и записала все только что узнанное от Логана. Я также спросила у Ясмин об инциденте в районе оазиса Вита, но она ответила, что ничего об этом не знает.

От жары меня совсем сморило – и, хотя было только начало полудня, мне захотелось вздремнуть. Отпустив Ясмин, я надела ночную рубашку, которую она приготовила, и забралась на кровать с балдахином. Сразу утонув между подушками, я не успела даже подумать о том, чтобы закрыть деревянные ставни, а сразу же провалилась в сон.

* * *

Я проснулась посреди ночи от сна, который теперь не могла вспомнить. Было по-прежнему душно, но жара немного спала. Выкарабкавшись из постели, я вышла на балкон. Небо было широким и ясным, и повсюду виднелись звезды. Мои руки сомкнулись на прохладных перилах. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза – и стала прислушиваться к тишине.

В человеческом мире никогда не было тишины. Всегда можно было услышать двигатель автомобиля, гудок или сирену. Но здесь, в мире окули, царила абсолютная тишина. Ни бриза, ни дождя. Было просто тихо.

Открыв глаза, я окинула взглядом раскинувшийся передо мною пейзаж. Целое море песчаных дюн, насколько хватало глаз. Время от времени среди песков вспыхивало что-то яркое – вероятно, костры в лагерях кочевых племен, о которых упоминал Логан. Где-то вдали мерцали огни города. Я вспомнила карту Ральвы. Все королевства по форме напоминали кусочки торта, и все сходились в одной точке. Этой точкой была Читра, столица континента, которая как раз светилась за дюнами.

Я позволила своему взгляду блуждать – и действительно, справа от меня песчаная пустыня в какой-то момент превращалась в зазубренные скалы. В темноте я видела лишь очертания казавшейся идеальной границы между песком и камнем. Там лежало Каэли, королевство Рафаэля.

А слева, где-то через несколько миль пустыни, благодаря полной луне я увидела широкую полосу леса. Это, должно быть, Терра, владение Исры.

Оторвав взгляд от земли, я посмотрела на звезды. Здесь, вдали от слепящих огней городов, они выглядели намного ярче, чем я привыкла. Далекие светила глядели мерцающими глазами на меня, молодую девушку на огромном балконе еще более огромной крепости. На человека, попавшего в неправильный мир.

Меня немного успокоило то, что в этом мире, по меньшей мере, созвездия были такими же, как и в человеческом. Спустя короткое время я обнаружила и Малую, и Большую Медведицу, а затем и Кассиопею, свое любимое созвездие. На моем лице появилась робкая улыбка. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так улыбалась.

Порталы да магия – все в этом мире было совершенно неестественным. Этого просто не должно было быть. И все же я была именно здесь. Я видела собственными глазами, что все это было настоящим, даже если оно казалось необъяснимым. Как там сказал Рафаэль?

«Мне нравится называть это волшебством».

Еще вчера я проклинала его за то, что он затащил меня в этот мир – но теперь, оглядываясь назад, я почувствовала что-то вроде облегчения. Только сейчас я поняла, как боялась поступления в университет. Не из-за опасения вступительных экзаменов, а потому что не знала, что делать со своей жизнью после получения ученой степени. У меня ничего не было и никого не осталось. Ни друзей, кроме разве что Тайлера, ни семьи, ни будущего.

Рафаэль был прав. Он действительно спас меня.

Возможно, мне и вправду нужно было начать все с нуля. Ничто больше не удерживало меня в человеческом мире, иначе я не последовала бы за Рафаэлем два дня назад. Моей целью, моей сокровенной мечтой было путешествовать по миру на мотоцикле – но для этого требовались деньги. Деньги, которые мне полностью пришлось бы потратить на обучение в университете. И я понятия не имела, кем в один прекрасный день стану и какую профессию получу.

Но теперь все эти заботы развеялись, как дым. Я не могла вернуться в Шотландию. Вместо этого со мной обращались, как со знатной дамой, и разрешали спать под одной крышей с чертовски привлекательным королем. Возможно, мне удастся даже захомутать Логана. А еще надо будет напрячь душевные силы – и попытаться наконец свыкнуться со смертью родителей.

Нет, мое похищение было чем угодно, только не проклятием.

Оно было началом новой жизни.

Я ушла с балкона и залезла обратно в кровать.

5. Финиковые пальмы и красное дерево

На следующее утро, ровно в десять часов, Ясмин раздвинула изящные занавески вокруг моей кровати и поставила передо мной поднос.

– Встреча со швеей назначена через час, – сообщила она. – К тому времени вам нужно будет подкрепиться.

Проворчав что-то неразборчивое, я закрыла лицо подушкой. Проснувшись посередине ночи, я не смогла потом заснуть до самого рассвета, и поэтому чувствовала себя очень усталой.

– Как по мне, можете и совсем оголодать, – пробормотала Ясмин.

При этих словах я нехотя села и взяла в руки фарфоровую чашку.

– А что, кофе у вас нет? – сварливо осведомилась я, мрачно созерцая темный чай.

– Нет, мисс Кэмпбелл.

– Да прекрати же наконец играть в эту фальшивую покорность!

Ясмин ничуть не испугалась, а лишь расправила плечи и кивнула. Для служанки она вела себя довольно смело, и мне это импонировало. Тем не менее, я все еще толком не знала, что о ней и думать.

После скудного завтрака, состоявшего в основном из чая и подслащенных медом фиников, Ясмин меня одела. Я настойчиво потребовала хотя бы сама завязать тесемки изумрудно-зеленого халата, но служанка сделала вид, что не расслышала. Затем она проводила меня в швейное ателье.

Пока швея, пухленькая женщина средних лет с сердцевидными губами, измеряла различные участки моего тела, я разглядывала ее мастерскую. В ней царил производственный хаос. Горы разноцветных тканей высились повсюду, и нужно было осторожно ставить ноги, чтобы случайно не наступить на подушечку для иголок. Окна ателье были забраны замысловатыми решетками, пропускавшими, впрочем, в помещение достаточно света, чтобы можно было нормально работать. Слева от меня выстроилось несколько манекенов, а справа стоял массивный письменный стол, заваленный шаблонами, рулетками и ножницами. Рядом с ним возвышалась старинная швейная машина.

Через несколько минут швея закончила обмер и быстро записала все мои данные.

– У вас есть какие-либо особые пожелания, мисс Кэмпбелл?

Если бы я попросила у нее брюки, она, вероятно, лишилась бы чувств от ужаса, поэтому я лишь сказала:

– Мне хотелось бы обойтись без корсета. Кроме того, одежда должна быть легкой и воздушной, желательно без рукавов.

– Как прикажете.

Швея отпустила меня величественным взмахом руки, и я вышла за дверь, где чуть не врезалась в Логана.

– Доброе утро, – удивленно поприветствовала я его. – Чему я обязана подобной честью?

Сегодня Логан был одет в темно-синий халат, особенно выгодно оттенявший его загорелую кожу и сильные руки. Ржаво-рыжие волосы его блестели на солнце. Он улыбнулся мне:

– После того, как нас вчера столь внезапно прервали, я подумал, что сейчас можно продолжить наш обход. Или у тебя уже есть другие планы?

Покачав головой, я последовала за ним вниз по лестнице:

– Какие еще другие планы? Пока ты еще ничего не рассказал о том, как мне проводить здесь время.

– Ну, можно, например, сходить в термальные ванны, или же прогуляться по оазису.

– Кстати, об оазисе, – вспомнила я. – Что имел в виду посланник, который вчера прервал нас?

Взгляд Логана потемнел, но когда он заговорил, голос его прозвучал на удивление беззаботно:

– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Было украдено стадо верблюдов, вот и все.

Я почувствовала, что он лжет, но ничего не ответила, так как в этот момент мы вошли в крытую галерею на самом нижнем этаже. Перед нами раскинулся оазис.

Логан повел меня по узкой тропинке, вившейся между финиковыми пальмами и ухоженными изгородями из роз. Воздух был наполнен тяжелым, приторным ароматом; солнце нещадно палило с неба. Вскоре мы вышли на берег кристально чистого озера. Посередине плыла прогулочная барка, а на берегу в белых шезлонгах возлежали две стройные девушки. Птицы на деревьях щебетали; молодой окулус с черными кудрями играл на арфе, а пара благообразных джентльменов в белых кафтанах курила кальяны. Это было похоже на рай.

Логан опустился на резную скамейку. Я присела рядом.

– Ты сказала ранее, что не знаешь, чем весь день себя занимать, – начал он. – Есть ли что-нибудь, что доставляет тебе удовольствие? Что-либо, чем ты хотела бы заниматься?

– Что ж, – задумчиво произнесла я, – в человеческом мире я любила бокс и езду на мотоцикле, но думаю, что в этом мире такими вещами заниматься невозможно.

– Боюсь, что так, – с сожалением заметил Логан. – Может, что-нибудь еще наполнит твое сердце радостью?

– Ну… – замялась я. – Еще мне нравится музыка. Желательно классическая. В детстве я некоторое время играла на фортепиано, но в какой-то момент бросила.

– Хочешь начать заниматься снова? Ясмин очень хорошо играет на клавишных инструментах, а в музыкальной комнате как раз стоит большой рояль, на котором ты сможешь поупражняться.

– Что, правда? – обрадовалась я.

– Конечно, правда. Кроме того, Ясмин с удовольствием преподаст тебе несколько уроков танцев. Через три недели мне исполнится двадцать три года, и в свой день рождения я планирую устроить бал. Естественно, ты приглашена.

– Бал? – восторженно взвизгнула я. – Ты имеешь в виду настоящий бал? С развевающейся одеждой, вальсом и воздушной музыкой?

– Да, именно такой бал. – Логан засмеялся. – Очень жаль, что подобные праздники больше не являются нормой в человеческом мире. А ведь это такое удовольствие!

– И я так думаю!

Мы с Логаном продолжили непринужденный разговор, и вскоре я совершенно забыла о палящей жаре и плохо сидящей на мне одежде. Хотя он и называл себя королем, с ним было на удивление легко разговаривать. Время от времени он шутил, и вскоре стало казаться, что мы с ним старые друзья. А ведь мы были знакомы всего один день!

Через некоторое время Логан поднялся со скамейки.

– Как мне ни жаль, но труба зовет. У меня есть еще страна, которой нужно управлять. Если ты не возражаешь, я отведу тебя обратно в твои покои, чтобы ты могла что-нибудь поесть.

Я бросила быстрый взгляд на серебряные карманные часы, подарок Софи. Был уже час дня. Логан был прав; скудного завтрака мне оказалось мало, и у меня заурчало в животе. Я позволила королю проводить меня в свои покои.

– Ты не возражаешь, если я приду к тебе сегодня вечером? – спросил он, когда мы стояли перед дверью.

– Ни в коем случае не возражаю, Ваше Величество, – ответила я и кокетливо улыбнулась. Он ответил на это широкой улыбкой:

– Тогда договорились, мисс Кэмпбелл. Позвольте пожелать вам хорошего дня.

В его каштановых глазах сверкнули озорные искорки. Он поклонился мне, а затем повернулся и исчез.

Я вошла в свою комнату. На моих губах играла идиотская ухмылка.

* * *

После обеда я попросила Ясмин показать мне библиотеку. Логан упомянул о ней во время одного из разговоров, и с тех пор видение антикварных книг не отпускало меня. Еще в детстве я полюбила чтение. Книги всегда были моим прибежищем, подобно боксу и гонкам на мотоцикле.

Теперь я стояла в библиотеке – и не могла поверить своим глазам. Библиотечный зал занимал три этажа! Стоя на верхней галерее, я смотрела вниз через кованые перила. Городская библиотека Инвернесса уже казалась мне замечательной, но вот этот книжный храм…

Книжные полки, скамейки, стремянки – все было из темно-красного дерева. Шкафы с книгами являли собою запутанный лабиринт и были настолько высокими, что без стремянок до самых высоких полок было не добраться. Между шкафами везде имелись уютные зоны отдыха, со скамейками, обложенными разноцветными подушками и обставленными подсвечниками; иногда на столиках стоял даже чайный сервиз. На стене напротив солнечные лучи пробивались сквозь высокие витражи, создавая во всем читальном зале уютную атмосферу.

– Ты любишь книги? – спросила Ясмин, наконец отбросившая обращение «мисс» и перешедшая со мною на «ты».

– Конечно, люблю! – Я восторженно огляделась по сторонам. – Проведешь меня по всей библиотеке?

Она кивнула и направилась к одной из двух железных винтовых лестниц, находившихся слева и справа от галереи и ведших на нижние этажи. Внизу находился большой зал без шкафов. Там стояли лишь несколько массивных столов; за ними восседали седовласые ученые, писавшие что-то в длинных свитках пергамента.

– Не могла бы ты сначала показать мне верхний этаж? – остановила я Ясмин.

– Здесь только книги по истории, – отмахнулась она. – Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

– Напротив! – запротестовала я. – Именно это меня и интересует.

История всегда была моим любимым предметом в школе; кроме того, не мешало бы узнать немного больше об этом мире.

Ясмин же явно чувствовала себя неловко:

– Я думала, тебе больше понравятся романы и поэзия.

– Возможно, и так, но я все же хотела бы для начала узнать немного больше об этом мире.

Моя служанка сдалась, вернулась назад, а затем провела меня между шкафов, занимавших все пространство от пола до потолка. Большинство книг с потертыми коричневатыми обложками были толще моей ладони. Пахло чернилами, бумагой и кожей. Какой сказочный аромат!

Внезапно Ясмин остановилась у одного из шкафов, посмотрела вверх и немного поднялась по стремянке. Только теперь я заметила зазубрины на полках шкафа. Это были вырезанные буквы; очевидно, книги были отсортированы по авторам. Служанка вытащила с полки не очень большой том – и, оказавшись внизу, протянула его мне:

– Здесь ты сможешь найти кое-какую информацию о разных странах Ральвы, а также короткую главу о северном континенте Мегра.

Прежде чем я успела попросить у нее и другие исторические книги, она унеслась прочь. Волей-неволей мне пришлось последовать за ней. В одиночку я безнадежно заблудилась бы в этом лабиринте.

Мы миновали пару зарешеченных шкафов. Стоявшие на их полках тома были защищены толстыми металлическими скобами от любого посетителя, у которого не было соответствующего ключа.

– О чем эти книги? – указала я на один из запертых шкафов.

– Мне не дозволяется выдавать об этом какую-либо информацию. – Ясмин избегала моего взгляда.

– Почему это? – удивилась я. – Там что, магические формулы?

Когда она не ответила, я фыркнула, но позволила ей продолжить путь.

Мы спустились на нижние этажи, и остаток дня я провела среди сборников стихов, приключенческих романов и любовной поэзии – все на латыни. Благодаря высоким потолкам и толстым стенам в библиотеке царила приятная прохлада, ибо книги нельзя было подвергать чрезмерному воздействию жары. Уже спустя несколько часов я могла по праву назвать ее своим самым любимым местом во всей крепости.

Время за поглощением сентиментальных стихов и трагических рифмованных эпосов пролетело незаметно. Вскоре начало темнеть, и я вспомнила про свое вечернее свидание с Логаном. Быстро взяв с собою роман, который как раз недавно открыла, я попросила Ясмин отвести меня обратно в покои. Через некоторое время в дверь постучали. Я впустила Логана и попросила служанку приготовить нам что-нибудь поесть, а мы с Королем Огня тем временем уселись на вышитых подушках перед низким чайным столиком.

Вскоре Ясмин вернулась с ломившимся от еды серебряным подносом, который поставила перед нами, прежде чем молча исчезнуть. Я заметила, что она старалась избегать взгляда Логана, но все же время от времени украдкой наблюдала за ним. Было сложно ее в этом винить; Логан, с его мускулистым телосложением, бронзовой кожей и сияющими глазами, был настоящим красавцем.

Взяв с блюда лепешку, я окунула ее в плошку с кисло-сладким чатни[29], прежде чем повернуться к своему собеседнику. Тот развалился на подушке, подперев лицо рукой, и внимательно меня изучал.

– У меня что-то на лице?

– Нет, – весело улыбнулся Логан. – Я просто любовался твоими глазами. Для человека они весьма необычны. Как окулус ты, вне всякого сомнения, была бы прекрасна.

– Я и так прекрасна, – поправила я его. – И, пожалуйста, съешь что-нибудь и сам, а то я чувствую себя неудобно.

Логан взял шпажку с оливками, откинулся на подушки и стал ждать, пока я начну разговор.

– Ты называешь Рафаэля и остальных правителей своими братьями и сестрами, хотя вы вовсе не родственники. Почему?

– Мы выросли вместе.

– А что насчет твоих родителей и твоих настоящих братьев и сестер?

Глаза Логана едва заметно потемнели:

– Братьев и сестер у меня никогда не было. А родители мои мертвы.

Ох. Вот почему он отвечал такими короткими рублеными фразами. Вообще-то я и сама могла догадаться. Будь его родители еще живы, он наверняка не стал бы королем в столь юном возрасте.

– Мои тоже, – было единственным, что пришло мне на ум.

– Я знаю, – кивнул он. – Рафаэль мне об этом рассказал. Позволь спросить, как именно это случилось?

Позволю ли я? Была ли я готова об этом поговорить? Этой ночью я поклялась себе, что попробую начать все сначала. Что может оказаться лучше для достижения этой цели, нежели откровенно поговорить о том, что случилось с моими родителями? Кроме того, похоже, мне придется провести еще немалое время вместе с Логаном, так почему бы не открыться ему? Мне было нечего терять.

– Я была единственным ребенком в семье, – наконец начала я. – Отца моего звали Виктор, а мать – Хоуп[30]. Наша семья была самой лучшей, какую только можно себе представить. Меня никогда не беспокоило отсутствие братьев и сестер. Мне совершенно хватало моей нежной, но гордой матери – и моего доброго отца, который всегда и во всем меня поддерживал.

Я сглотнула, подумав о широкой маминой улыбке и раскатистом, заразительном папином смехе, но после небольшой паузы заставила себя продолжать:

– Они работали фотографами. Работа гнала их в разъезды; они путешествовали по всему миру и снимали на камеру самые необыкновенные пейзажи. – Поскольку в мире окули наверняка еще не было камер, я быстро добавила: – Камера, или фотоаппарат – это такой прибор, с помощью которого можно запечатлеть изображения окружающего мира, а затем, к примеру, распечатать их на бумаге.

Логан рассмеялся:

– То, что мой мир немного старомоден, отнюдь не означает, что я необразован. Я не совсем понимаю принципы работы современной человеческой техники, но хорошо знаю, чего с ее помощью можно добиться. Короткие визиты в человеческий мир и прочитанные книги, привезенные из него, многому меня научили.

Я подумала о том, как пренебрежительно отозвался Рафаэль о моем смартфоне, и не смогла сдержать улыбки. Стоило мне, однако, снова заговорить, как улыбка тотчас стерлась с моего лица.

– Во время школьных каникул родители брали меня с собой. Я посетила Италию и Грецию, Индонезию и Австралию, Южную Африку и Бразилию, Канаду и Швецию. Когда они отсутствовали во время учебного года, я оставалась с бабушкой. Она умерла от инфаркта два года назад. Мне тогда было шестнадцать. Мои родители долго оплакивали ее и несколько месяцев оставались дома, но в конце концов отправились в следующую поездку. Я переехала к Люси, своей лучшей подруге. Она была практически частью моей семьи, а ее квартира стала для меня вторым домом.

– Минутку, – прервал меня Логан. – Ты говоришь, Люси была частью твоей семьи? А с ней что случилось?

– Ее родители полгода назад нашли работу в Лондоне и переехали в столицу. Люси к тому времени уже закончила учебу – она на год старше меня – и получила возможность учиться в Лондоне. Конечно, она не могла отказаться от такого предложения. Мы поддерживали связь первые пару месяцев, но со временем ее звонки стали реже, а когда я звонила сама, она постоянно придумывала предлоги, чтобы заставить меня закончить разговор. На заднем плане я часто слышала странные голоса, хихиканье и смех. Вскоре я поняла, что у Люси появились новые друзья. Я перестала ей звонить – и она, со своей стороны, так ни разу со мной и не связалась. Я почти уверена, что она даже не знает о смерти моих родителей.

Только сейчас я заметила, какая горечь прозвучала в моем голосе. Мне стоило бы осознать и раньше, что на таком расстоянии наша дружба обречена на провал – но, как это часто со мною бывало, я закрыла глаза на неудобную правду.

Во взгляде Логана явственно виднелось сострадание, но, прежде чем он успел произнести какое-либо сочувственное замечание, я продолжила:

– Более двух месяцев назад мама с папой уехали во Францию, на Лазурный берег. Я на время переехала к своей страдающей от деменции тете Бетти. Через три дня мне сообщили о смерти родителей. Они отправились на побережье, чтобы сфотографировать молнии во время ночной грозы, и сделали глупейшую ошибку, зайдя по щиколотку в воду для лучшего ракурса. Когда очередная молния ударила в воду, оба умерли мгновенно от сердечной недостаточности… – Мой голос звучал совершенно бесстрастно, но внутри меня бушевала буря. – Ты знаешь, насколько редки удары молнии? Да еще смертельные? А тут не один родитель умер, а оба сразу. Из-за одной богом проклятой молнии!

Логан осторожно положил свою руку на мою. Я даже не заметила, как судорожно сжала подушку, и теперь немного расслабилась под его теплым прикосновением.

– Мне очень жаль, – мягко сказал он.

Да, конечно, а как же иначе? Всем было очень жаль. Все приносили мне свои дурацкие соболезнования! Как будто это вернет родителей…

С другой стороны, а что было говорить Логану? Будь я на его месте, я наверняка произнесла бы то же самое.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, – заставила я себя улыбнуться.

Казалось, он с облегчением воспринял смену темы для разговора, потому что кивнул, убрал свою руку с моей и вместо этого потянулся за ягодой инжира.

– Чем ты занималась сегодня днем?

– Я была в библиотеке. Ясмин провела меня по всему книжному лабиринту. Во время нашей экскурсии я заметила несколько зарешеченных шкафов. Почему книги в них заперты?

– Они, должно быть, особенно ценные, – пожал плечами Логан с деланным равнодушием, но я заметила, что он избегает моего взгляда. Как легко было читать по его лицу!

– В этой библиотеке все книги ценные, – возразила я. – Не лги мне, Логан. Ясмин сказала, что ей не дозволяется говорить о запертых книгах, но тебе ведь никто этого запретить не может? Ты ведь король!

– Может, я и король, – ответил Логан, – но это отнюдь не означает, что я знаю каждую книгу в своей библиотеке. Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Его тон был резким, и я поняла, что лучше не спорить, если я не хочу с ним поругаться. Скрестив руки на груди, я промолчала.

Только сейчас мне бросилось в глаза, что на улице уже совсем стемнело. Свет давали только горевшие на столике свечи.

Логан взял серебряный графин и разлил темный напиток по кубкам, а затем протянул мне один из них. Я подозрительно уставилась на содержимое кубка. Он рассмеялся над моим выражением лица:

– Это красное вино. Нет никаких причин так подозрительно на него смотреть. Я тебя не отравлю.

Словно в доказательство, он сам сделал первый глоток. Набравшись храбрости, я тоже отпила из своего кубка. Это и вправду было вино. Слаще, чем я привыкла, но определенно красное вино. Прохладный напиток при гнетущей духоте пустыни был настоящим облегчением.

– Давай поговорим о политике, – предложила я, чуть взбалтывая вино в кубке. – Что насчет Септема, седьмого королевства? Насколько мне известно, каждый из шести правителей правит им по ротации. Зачем такие сложности? Почему не существует седьмого короля, или седьмой королевы?

– Я думал, что это очевидно, – чуть приподнял бровь Логан. – Седьмого элемента также не существует, а правитель без особого волшебства в своем распоряжении изначально окажется в более невыгодном положении. Кроме того, мы не можем просто так назначить королем совершенно незнакомого окулуса.

– Тогда почему бы вам не разделить эту землю между собою?

Логан лениво улыбнулся. Его щеки зарумянились от вина.

– Так много вопросов, Хизер, – ушел он от ответа. – Давай поговорим о более простых вещах. Когда швея закончит шить твою новую одежду? Похоже, тебе неудобно в наших традиционных одеяниях.

Он был прав. Несмотря на все свои попытки выглядеть уверенно, я время от времени нервно подергивала тесемки своего халата.

– Швея сказала, что я смогу примерить свое первое платье уже завтра утром. Мне назначена встреча на девять утра.

– Правда? – Логан вытащил из складок кафтана позолоченные карманные часы и нахмурился. – Скоро полночь. Джентльмен не должен лишать прекрасную даму освежающего сна. Думаю, теперь мы должны проститься.

Он поднялся на ноги. Я проводила его до двери.

– Спасибо за приятный вечер, – Логан взял меня за руку и нежно поцеловал ее, прежде чем выпрямиться, сверкнув глазами. – Спокойной ночи, Хизер.

– Спокойной ночи, Логан.

6. Книжные воры и пустынные бандиты

В эту ночь я не могла заснуть. Я думала, что мне станет легче, если я поговорю с кем-нибудь о произошедшем – но, видимо, ошибалась. Стоило закрыть глаза, как перед взором вставали сияющее лицо мамы и растянутый в улыбке рот папы. Я видела их белые, безжизненные тела, их умиротворенные лица в открытом гробу. Видела украшенную цветами свежую могилу на слишком тихом кладбище.

А еще я видела Люси. Ее мышиного цвета волосы, светло-серые глаза и заразительную улыбку. Я слышала ее рассыпавшийся колокольчиком смех, стоило мне отпустить очередную идиотскую шутку, и в ушах моих стоял ее визг, когда мы катались на американских горках в тематическом парке. Мне вспоминались уютные киновечера перед камином и ее восемнадцатилетие. А еще я вспомнила наше прощание – и все более редкие звонки. И следующий день после смерти моих родителей, когда я была настолько опустошена, что в последний раз потянулась к смартфону и набрала номер своей ближайшей подруги. Она не ответила на звонок.

В какой-то момент, не в силах больше выносить муку воспоминаний, я вылезла из постели и завернулась в шелковый халат. Схватив с прикроватного столика фонарь, я зажгла в нем свечу. Из отверстий в металлическом каркасе лился отвратительно сладкий запах, но фонарь хотя бы давал слабый свет. Сунув ноги в сандалии, я вышла за дверь.

Мне обязательно нужно было немного отвлечься – и я крадучись направилась в библиотеку, поскольку не могла отделаться от мыслей о запертых книгах. Благодаря собственноручно нанесенной на пергамент карте мне удавалось довольно прилично ориентироваться даже в темноте. Через несколько минут я добралась до тяжелой двустворчатой двери в библиотеку и толкнула ее. К счастью, она оказалась не заперта. Сопровождаемая тихим скрипом паркета, я вошла в зал.

Приятно прохладный воздух, вкупе с чуть затхлым запахом старых книг, успокоил мне нервы. Я поспешно огляделась по сторонам, но от ученых, виденных мною сегодня днем, простыл и след. Я выдохнула с облегчением. Хотелось побыть одной; к тому же я не знала, разрешено ли мне являться в библиотеку ночью. Хотя я никогда особо не заморачивалась правилами, мне не хотелось выслушивать замечания.

Пути к зарешеченным полкам я не помнила, поэтому просто бродила туда-сюда по проходам, размахивая фонарем вправо и влево. Мерцающий свет свечи падал на корешки книг, отбрасывая жуткие тени. Я чувствовала себя главной героиней какого-нибудь приключенческого романа.

Через некоторое время я оказалась у цели. Железные прутья тянулись до самого потолка; книги позади них оставались недоступны. Я посветила на кожаные корешки, но ничто не указывало на содержание толстых томов. На коричневых переплетах не было ни единого символа. Опустив фонарь, я взялась за тяжелую решетку – но, сколько ни трясла ее и ни разжимала, прутья не поддавались. Без ключа до книг было не добраться.

Расстроенная, я оставила решетку в покое – и в следующий момент вздрогнула всем телом.

– Ночная воровка книг, – внезапно раздалось в темноте. – Такое не каждый день увидишь.

Развернувшись, я уставилась на сутулого старика с седой бородой до самого пола. Он был ниже меня более чем на голову и опирался на трость. В другой руке он держал подсвечник. Его коричневое лицо было обветренным и морщинистым, а рот был сжат в тонкую линию.

Неужели я настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала его приближения?

Мужчина, казалось, ждал ответа, поэтому я расправила плечи и подарила ему все свое внимание. Видимо, он был одним из многих ученых, работавших в библиотеке, и патрулировал этой ночью коридоры, чтобы убедиться, что все в порядке. Но я была личной гостьей Логана, а еще человеком, то есть раритетом для здешних мест. Логан сказал, что ко мне будут относиться с особым уважением. И потом, я ведь отнюдь не собиралась красть книги, а просто хотела на них посмотреть.

– Меня прислал король Логан. Я должна принести ему эти книги. Не будете ли вы столь любезны открыть для меня шкаф?

– И король Логан предоставил вам письменное разрешение, позволяющее брать исторические книги посреди ночи? – Голос старика напоминал скрип дерева.

– Нет, не предоставил. – Чуть выставив вперед подбородок, я посмотрела на старика сверху вниз. Уступать ему я не собиралась. – Я – почетная гостья короля Логана, и живу в одной из четырех башен. Кроме того, я человек – и ожидаю, что ко мне будут относиться с уважением. О чем повествуют эти книги? Если вы не ответите начистоту, мне придется поведать вашему дорогому королю, что вы отказываете его гостье в ее желании.

Старик неодобрительно прищурил глаза, но затем дрожащей рукой поднял подсвечник и указал на запертый шкаф слева от меня.

– Король Логан запрещает нам открывать эту решетку для кого-либо, кроме него самого.

Ага. Так-то Логан понятия не имел, о чем я говорила.

Подавив фырканье, я позволила старику продолжать.

– В этих книгах содержится информация по истории Ральвы, – проскрипел тот. – По религии, традициям, магии. Этим знаниям тысячи лет. Вот почему они так ценны, и вот почему эти книги никто не должен трогать.

Я была почти уверена, что это не единственная причина для запрета, но не стала больше давить на ученого. Вероятно, он и так рассказал больше, чем хотел бы, и у меня не было желания доставлять ему серьезные проблемы.

– Как ваше имя? – повинуясь внезапному порыву, спросила я.

– Салим, мисс.

– Благодарю вас за информацию, Салим. Не стану больше вас беспокоить.

С этими словами я развернулась и стала искать выход. Я узнала достаточно нового – и почувствовала такую усталость, что глаза мои слипались. Я подумаю об узнанном после пробуждения.

Утро вечера мудренее…

* * *

Платье, заказанное мною у швеи, оказалось невероятно тяжелым. Не таким тяжелым, как надетое у Рафаэля, но все же настолько многослойным, что я сразу начала потеть. Вертясь взад и вперед перед высоким, в человеческий рост зеркалом в швейной мастерской, я рассматривала этого бледно-желтого монстра из шелка и тафты. Швея учла мои пожелания и сшила платье без рукавов, оставив открытыми мои бледные плечи. Она также отказалась от корсета – что, впрочем, при наличии столь обтягивающего верха не имело решающего значения. Юбка же была такой широкой, что я боялась не пролезть в дверь.

– А дюжина слоев ткани действительно была необходима? – тихонько пробормотала я про себя. Швея, казалось, услышала меня, потому что тихонько фыркнула:

– Я могу сшить вам и кафтан, мисс Кэмпбелл – но, помнится, вы сказали, что будете чувствовать себя в нем некомфортно.

Она была права; местная придворная мода подходила к моей светлой коже и рыжим волосам даже меньше, нежели желтоватое платье.

– Полагаю, попросить вас укоротить юбку до колен будет неуместно?

Швея уставилась на меня так, словно у меня внезапно вырос хобот.

– Так я и думала, – вздохнула я, попрощалась с ней и вместе с Ясмин покинула мастерскую.

Моя служанка сопровождала меня на каждом шагу. Я несколько раз пыталась от нее отделаться, но она цеплялась ко мне, будто репей. Собственно говоря, я ничего не имела против присутствия Ясмин, и даже надеялась, что мы сможем стать кем-то вроде подруг – но всякий раз, когда я пыталась вовлечь ее в разговор, она отвечала односложно. Она не была груба со мною, – вероятно, служанкам было запрещено грубить, – но никогда не улыбалась – и, кажется, не сказала мне ни одного дружеского слова. Я пыталась расположить Ясмин к себе комплиментами и светской беседой, но она никогда не делала никаких шагов мне навстречу. Оставив в какой-то момент подобные попытки, я попросила ее показать мне музыкальную комнату.

Пол огромной комнаты без окон был выложен разноцветной плиткой, расположенной в шахматном порядке. С потолка свисали бронзовые люстры, а вся северная стена была украшена горящими свечами. Они служили единственным источником света. Посреди помещения стоял огромный рояль цвета слоновой кости, перед ним – скамеечка, а за ним – огромный шкаф и массивный комод. Ноты были сложены под пресс-папье. В остальном музыкальная комната была пуста.

Подойдя к роялю, я с благоговением погладила клавиши, покрытые сусальным золотом. Мне показалось, что этот инструмент стоит тут только для украшения, и не хотелось даже думать о том, сколько он должен был стоить. С другой стороны, в крепости Логана все казалось изысканным.

– Ты владеешь искусством игры на клавишных инструментах? – Хотя Ясмин не выглядела особенно заинтересованной в ответе, такого длинного предложения она на моей памяти еще ни разу не произносила. Когда я повернулась к ней, она опустила глаза.

– Честно говоря, – ответила я, – я думала, что ты сможешь дать мне несколько уроков. Логан сказал, что ты замечательная пианистка, а я уже несколько лет как перестала играть.

Моя служанка лишь коротко кивнула, села на скамеечку перед роялем и начала урок.

Ясмин учила меня до самого обеда. После того, как она объяснила основы, я постепенно вспомнила различные последовательности движений, на которые меня натаскивали в детстве. Через пару часов пальцы мои будто сами собою пробежались по клавишам, а под вечер я смогла сыграть целую композицию с помощью нотных листов. Надо признать, что композиция эта не потребовала от меня особых усилий, и к тому же я иногда допускала ошибки – но Ясмин пообещала, что при достаточной практике я в итоге смогу освоить и сложные произведения. В конце концов, в памяти всплыло многое из того, что я раньше умела.

Она проводила меня обратно в мои покои и поставила передо мною блюдо с курицей и рисом. Сама Ясмин, казалось, никогда не ела ничего, кроме нескольких зернышек граната. Когда я спросила ее об этом, она безмолвно отвернулась.

После трапезы я решила еще раз сходить в библиотеку.

Я много думала о запретных книгах по истории. Спрашивать Ясмин было бесполезно; служанка явно была куда более предана своему королю, нежели мне, и секреты Логана разглашать не станет. А то, что Логан действительно что-то скрывает от меня, было очевидным. Впрочем, если бы я спросила его об этом напрямую, пришлось бы признать, что я побывала ночью в библиотеке, а об этом не могло идти и речи. Иными словами, поскольку я ставила свою гордость выше любопытства, придется продолжить собственные изыскания – или попытаться получить информацию от Логана окольными путями.

В истории Ральвы было что-то такое, о чем он не хотел рассказывать. Возможно, эта тайна была связана с политикой, а возможно, и с магическими порталами. Мне наверняка удастся узнать, о чем идет речь.

Я ненавидела, когда мне лгали.

* * *

Прошла неделя. Большую часть времени я проводила в библиотеке. Как-то после полудня я заметила между рядами шкафов старого Салима, но он не удостоил меня и взглядом, а сама я заговаривать с ним не стала. В свободное от чтения время я бывала в музыкальной комнате, усердно занимаясь игрой на рояле.

А еще я танцевала. Через две недели у Логана был день рождения; в его честь намечался бал, и я хотела как следует к нему подготовиться.

Ясмин много работала над моей осанкой. Мне всегда приходилось стоять прямо, иногда даже удерживая на голове книгу. Она объяснила, что считается невежливым танцевать больше одного-двух танцев с одним и тем же партнером, и что из-за этого правила постоянно складывались новые пары. Всякий раз, выбирая нового партнера, нужно было не забыть сделать реверанс. Во время танца партнеры нередко вели короткие разговоры, но случалось и так, что весь танец проходил в молчании.

Со временем моя строгая учительница познакомила меня с различными формами вальса и несколькими бальными танцами. Теперь я могла даже станцевать менуэт, не наступая постоянно на ноги партнеру – или, как в случае наших занятий, партнерше.

Солнце уже село, и небо приняло фантастический лазурный оттенок. Я лежала в шезлонге на берегу озера в оазисе. Поскольку я была здесь одна, то задрала полы своего длинного платья, чтобы воздух обдувал ноги – и, почитывая сборник невероятно дрянных стихов, в основном наслаждалась тишиной и покоем. Пахло лилиями и жареным миндалем, лежавшим в плошке рядом со мною. Услыхав шаги по гравийной дорожке, я быстро поправила юбку и отложила книгу в сторону.

Ко мне неторопливо подошел Логан. В сумерках его кожа выглядела темнее, а контуры лица резче; особо выделялись и мускулы на руках. Впрочем, главным образом у меня, как и всегда, перехватило дыхание от его бронзовых глаз.

Я не видела его уже несколько дней. Он как будто изменился; под глазами его залегли темные тени. Возможно, у меня просто разыгралось воображение, но мне показалось, что он хромает.

– Что случилось? – испуганно спросила я, не дожидаясь его приветствия.

Логан нахмурился:

– И тебе доброго вечера, Хизер.

Я отодвинулась чуть в сторону, чтобы он мог сесть рядом со мной. Когда он опустился на шезлонг, я повторила свой вопрос:

– Ты выглядишь совершенно вымотанным и прихрамываешь. Что случилось?

– Я очень ценю твою заботу, – криво улыбнулся Логан, – но я в полном порядке. Это была напряженная неделя, и я почти не спал. Вот, упав по неосторожности с лестницы, и подвернул ногу.

Я не знала, верить ли ему на этот раз.

– А почему это была напряженная неделя? Опять украли верблюдов?

– Ты никогда не перестанешь задавать вопросы, не так ли? – Коротко усмехнувшись, он провел рукой по лицу. – Если честно, то в Барабасе был бунт. Вот уже несколько месяцев группа бандитов шныряет по всему моему королевству и грабит различные города. Я гоняюсь за ними по всей стране, но никак не могу поймать эту банду или уничтожить ее, взяв ситуацию под контроль. Мои подданные боятся бандитов и начинают сомневаться в моих королевских способностях. Отсюда и бунт; они требуют нового правителя.

Я испуганно прикрыла рот рукой. Вот почему Логан столь многое от меня скрывал! Его собственные подданные отвернулись от него, и по его несчастному выражению лица я могла сказать, что он этого стыдится. Это все еще не объясняло запертые книги в библиотеке, но теперь мне стало понятно, почему Логан так мало рассказывал о себе. Он боялся, что я могу осудить его.

Не раздумывая, я схватила Логана за руку и приблизилась к нему, впервые почувствовав его запах. От него пряно пахло корицей, кардамоном и ноткой апельсина.

– Я уверена, что ты поймаешь эту банду и докажешь, что являешься королем по праву.

Плечи Логана слегка опустились. Внезапно он стал похож не на короля, а на маленького мальчика. Я почувствовала к нему сострадание – а, может быть, и даже что-то вроде привязанности.

– Я управляю огнем, – сказал он, взмахнув рукой; как бы в доказательство, свеча в моем фонаре зажглась. – Я один из самых могущественных окули в этом мире. И, тем не менее, мне не удается обезвредить какую-то жалкую банду разбойников! – Он безрадостно засмеялся. – Жалкое зрелище, тебе не кажется?

– Жалким это зрелище будет, если ты опустишь руки. Если ты перестанешь защищать свой народ и позволишь этим бандитам разгуляться с абсолютной безнаказанностью.

Я почувствовала, как плечи его расправляются. Чуть отодвинувшись от меня, он поднялся на ноги.

– Ты права, Хизер. Спасибо тебе за совет.

Я кивнула, но он уже повернулся и умчался прочь, все еще слегка прихрамывая. Глядя вслед его медного оттенка рыжей шевелюре, я вновь осталась одна.

* * *

В течение следующих нескольких дней Логан не раз приходил поздно вечером в мои покои. Мы вместе ужинали и много разговаривали. Мне казалось, что он на пару часов искал у меня убежища, чтобы отдохнуть от своих королевских обязанностей. Бандиты, все еще не пойманные, совершали набеги на Барабас и другие города, когда этого ожидали меньше всего.

Пока я потягивала подслащенный чай, Логан выковыривал косточки из граната. Вечер был звездным, и мы удобно устроились на балконе между одеялами и подушками. Редкий ветерок играл моими распущенными волосами.

За последние несколько дней швея сшила еще два одеяния, так что теперь у меня было целых три платья на выбор – уже упомянутое бледно-желтое, а также темно-бордовое и небесно-голубое. В данный момент она работала над моим бальным платьем, которое должно быть готово через неделю – как раз к балу.

Сегодня вечером я сбросила с себя тяжелое одеяние и закуталась в шелковый халат. Мы с Логаном разговаривали уже несколько часов, и я знала, что он скоро соберется уйти. Он никогда не оставался после полуночи.

Я почти забыла о запретных книгах по истории, так сильно занимали меня в последнее время игра на рояле и танцы. Если говорить начистоту, книги эти меня уже не так сильно интересовали. Вероятно, они были заперты только потому, что были такими древними, а не потому, что содержали в себе запретное знание.

Кроме того, я уже достаточно узнала об этом мире – и была почти уверена, что не найду более подробной информации в этих исторических фолиантах. В Ральве имелись волшебные порталы, группа молодых правителей со сверхъестественными способностями, а также полностью совпадающие границы королевств и растительности. Посмотрела бы я на ученых из человеческого мира, которые попытались бы найти всему этому логическое объяснение! Сама же я уже смирилась с мыслью о магии. Ломать над этим голову было слишком утомительным занятием, которое все равно ни к чему не вело.

Я увидела, как Логан начал подниматься. Мне хотелось бы удержать его подле себя и продолжить наш разговор. Весь вечер я рассказывала ему о человеческом мире, о современных технологиях, о моде и обычаях. Он слушал с интересом и время от времени задавал уместные вопросы. Тем не менее, я видела, каким он был усталым, и не стала удерживать его, когда он пожелал мне спокойной ночи и покинул мои покои.

Оставшись наедине со звездами, я вдруг поняла, насколько ценю его компанию. Осознала, что скучаю по нему, стоит только ему вечером от меня уйти.

Логан мне нравился.

Наверное, больше разумного предела.

7. Танцевальный вечер и красное вино

Прошла еще неделя. Каждый мой день был занят игрой на рояле, танцами и чтением. Каждый вечер Логан навещал меня в моих покоях. Стало уже обычным делом, что мы болтали допоздна, рассказывали друг другу истории и анекдоты и лучше узнавали друг друга. Я теперь знала, что он любит петь и танцевать, что его любимой едой являются обернутые беконом финики, и что он боится темноты. Логан был обаятельным и забавным, и с каждым вечером становился чуть более открытым. О политике мы не говорили. Казалось, он строго разделял работу и досуг.

Наконец настал день бала. Я сидела за роялем в музыкальной комнате и скользила пальцами по клавишам. После трех часов танцев мне нужен был перерыв, и я играла медленную мелодию неизвестного сочинителя. Конечно, ни одна из сыгранных или услышанных мелодий не была мне знакома ранее – в мире окули имелись свои знаменитые композиторы.

Ясмин стояла в углу и молча слушала мою игру. По выражению ее лица нельзя было сказать, нравилась она ей или нет.

– Хочешь сменить меня? – спросила я чисто из вежливости – ведь она наверняка до смерти скучала. Служанка лишь покачала головой, а затем опустила глаза. Подавив вздох, я продолжила свое бренчание.

Был уже полдень, когда я наконец поднялась со скамеечки и попросила служанку показать мне термальные ванны. Логан не раз уже говорил о них, но до сих пор я не изыскала возможности посетить это помещение под сводчатым потолком.

В выложенном плиткой предбаннике мне пришлось снять одежду и сандалии и надеть тонкий, как бумага, халат. Когда я вошла в само помещение, меня окутало паром и обдало жаром. Ванны представляли собою круглый зал с большим бассейном посередине. Теплый пол был облицован кафелем терракотового цвета. Ясмин, как тень, последовала за мной и встала у стены. Она тоже переоделась – и теперь вместо шаровар и топа была облачена в тонкий винно-бордовый халат.

Позволив воздушной ткани соскользнуть с плеч, я шагнула в воду. Для и без того жаркой погоды здесь было слишком тепло и душно, и уже через несколько минут я совершенно вспотела. Сложно было представить себе, как можно провести в этом помещении несколько часов. Покачав головой, я выступила из воды и снова завернулась в халат, прежде чем Ясмин проводила меня в предбанник. Нет, такое удовольствие было определенно не для меня – но, по крайней мере, я успешно убила еще немного времени.

Стоило мне добраться до своих покоев, как пришлось снова раздеваться, чтобы Ясмин могла облачить меня в бальное платье. Бросив взгляд на серебряные карманные часы, я поняла, что до бала оставалось еще полтора часа.

Сегодня утром портниха наконец закончила работу над одеянием для бала, и Ясмин, забрав его у швеи, повесила в шкаф, не показывая мне. Когда она достала его, я поморщилась.

Платье оказалось розовым. И зеленым. И золотым.

– В таком платье разве что на карнавал идти, но уж никак не на бал! – возмутилась я.

Ясмин и бровью не повела:

– Цветовую гамму заказал Логан. Он хочет видеть тебя именно в этом платье, и ты исполнишь его желание.

Этот командный тон был явно новым. Чуть прищурившись, я внимательно посмотрела на свою служанку – и сдалась:

– Ну, в таком случае я его, конечно, надену.

Ясмин не улыбнулась, но плечи ее немного опустились, словно она почувствовала облегчение. Затем она надела на меня батистовую рубашку, длинные чулки и ненавистный корсет. Я застонала, когда она туго затянула шнуровку:

– Это что, действительно необходимо?

Служанка не ответила, а принялась помогать мне слой за слоем влезать в чудовищное платье. Моя кожа уже покрылась тонкой пленкой пота. Спустя какую-то вечность Ясмин наконец закончила – и подвела меня к зеркалу.

Окажись платье других цветов, я была бы не настолько шокирована – но его кричаще-розовый оттенок совершенно не сочетался с ярко-рыжим цветом моих волос, а темно-зеленые слои никак не подходили к голубизне моих глаз. Грудь моя с каждым вдохом угрожала вывалиться из-под прямоугольного выреза, настолько туго был зашнурован корсет.

Кроме того, платье было украшено множеством ненужных деталей – рукавами-фонариками поросячьего цвета, золотыми украшениями и широкими набедренными подушками. Вершиной дурного вкуса являлся бант. Как будто я – упакованный подарок на день рождения!

Ясмин, почти силой усадив меня обратно, принялась колдовать над моей прической. Сидеть на набедренных подушках было крайне неудобно, и я беспокойно ерзала, пока она расчесывала мои волосы и закалывала их золотыми скобками и застежками. Ясмин припудрила мои бледные щеки, нанесла что-то розовое на губы и двумя мазками подрисовала веки. Когда она закончила, я едва узнала себя в зеркале. Я выглядела как безвкусный манекен.

Впрочем, моя служанка на этот раз не пыталась отобрать у меня амулет, хотя серебряная цепочка и не подходила к остальным золотым украшениям. Что ж, придется с этим жить.

Несмотря на все это, я поблагодарила Ясмин за помощь и направилась в бальный зал. Эта ночь наверняка станет незабываемой.

* * *

Двустворчатая дверь была широко распахнута; до меня долетали обрывки разговоров и музыка. Ясмин сопровождала меня вниз по лестнице, но теперь молча развернулась и исчезла. Ее на бал не пригласили.

Я шагнула в дверь – и в изумлении огляделась по сторонам. Тронный зал было не узнать. Когда три недели назад мы с Логаном вышли из портала у правой стены, помещение было совершенно пустым. Теперь же оно было заполнено под завязку.

У задней стены был устроен огромный шведский стол, а перед ним пока еще пустовала танцплощадка. Слева от меня несколько ступенек вели к широкой сцене, где играли музыканты. К роялю и аккордеону прилагались несколько струнных и духовых инструментов. Мужчина с обнаженным торсом, покрытым загадочными письменами, бил в дюжину барабанов, которые издавали вибрирующие звуки.

Гости, в основном черноволосые и кареглазые окули, были все облачены в яркие мантии. Полуголые женщины проталкивались сквозь толпу, неся в руках подносы с закусками или винными кубками. Рядом со сценой стояла шеренга танцовщиц в почти прозрачных одеяниях, а под куполообразным потолком три акробата невесомо парили в воздухе между канатами и обручами.

Ко мне подплыла миниатюрная девушка примерно моего возраста, державшая в одной руке поднос с золотыми кубками. Одеяние из пурпурных вставок подчеркивало ее стройную фигуру, и она вся была украшена драгоценностями. «Словно блестящая рождественская елка», – пришла на ум метафора из прошлой жизни.

– Добро пожаловать на бал! – прощебетала девушка, вложила мне в руку кубок и снова исчезла в толпе. Я уставилась на красную жидкость. Вино. Сделав глоток, я смешалась с окули.

Единственный человек среди собравшихся, я выделялась из толпы не только этим. Мое платье совершенно не сочеталось со свободными одеждами окули; кожа моя была бледна, а рыжие волосы светили как маяк. Неудивительно, что Логан очень скоро обнаружил меня и тут же оказался рядом.

Он был одет в золотую мантию без рукавов, с широким поясом, завязанным вокруг талии. Его предплечья, напоминавшие древесные стволы, украшали бесчисленные золотые обручи, на фоне которых четко выделялась татуировка в форме семиконечной звезды с пламенем посередине. Медные волосы его были зачесаны назад, а блестящие бронзовые глаза подведены кайалом.

– Потрясающе выглядишь, – склонил голову Логан в знак приветствия.

Решив не спорить, я ответила комплиментом на комплимент. Хотя голову его сегодня и не венчала корона, было очевидно, что я все еще имею дело с королем.

– С днем рождения, Логан! – поздравила я затем.

Он ухмыльнулся; его белые зубы сверкнули в полумраке зала.

– Я произнесу короткую речь, а затем начну бал со вступительного танца. Хочешь быть моей партнершей?

– Что за вопрос? Конечно, хочу!

Он тихо рассмеялся, а затем направился к сцене. Допив вино, я поставила кубок на пустой поднос – и, как и все присутствующие, повернулась к Королю Огня.

– Спасибо за то, что вас сегодня так много в этом зале, – начал Логан, и толпа замолчала. – Я даю бал в честь своего двадцатитрехлетия. Я осознаю, что Иньис в смятении и что у подданных моих немало поводов для беспокойства – но сегодня желаю лишь мирного и праздничного вечера. Забудем на несколько часов об ужасах, терзающих нашу страну, и просто повеселимся!

Он поднял обе руки, и вдруг ярко загорелись свечи, спрятанные в небольших нишах вдоль стен. Последовали бурные аплодисменты, а затем оркестр заиграл новую мелодию.

Логан подошел ко мне, взял за руку и повел на мраморный танцпол. Я сделала реверанс, как научила меня Ясмин, и Логан также коротко поклонился, прежде чем положить теплую руку мне на спину и сделать несколько первых танцевальных па. Вступительным танцем шел вальс.

После многих часов практики правильная последовательность шагов была у меня в крови, и я с легкостью давала вести себя. Мы двигались под музыку в безупречный унисон. Вправо, влево, вправо, поворот. Вправо, влево, вправо, поворот. Это было так же легко и естественно, как дышать.

Я знала, что все смотрят на нас – но, игнорируя собравшихся окули, в душе полностью отгородилась от них. Существовали лишь музыка, железные мышцы Логана под моими пальцами, наши сцепленные руки… И его взгляд, которым он буквально пожирал меня. В его медного цвета радужной оболочке сиял огонь, предназначавшийся только мне… Силы небесные, а ведь вино действительно ударило мне в голову!

Мелодия закончилась. Когда музыканты перешли к следующей композиции, Логан отпустил меня. От отсутствия его рук на моей коже у меня на мгновение закружилась голова.

Прежде чем я успела что-либо сказать, какой-то незнакомый мужчина коснулся моей руки.

– Могу ли я пригласить вас на следующий танец?

Его голос лучился приятным теплом. У него была окладистая черная борода и темно-серые глаза, обрамленные веселыми морщинками.

Танцпол постепенно заполнялся парами. Группа красивых молодых женщин боролась за внимание Логана. Они жужжали вокруг него, как надоедливый рой ос, умоляя его о следующем танце. Ревность уязвила мое сердце, когда он остановился на красавице с глазами лани.

«Нет», – сказала я себе.

Логан подарил мне первый танец. Традиция гласила, что после этого нам обоим надлежало искать себе нового партнера. Я вполне могла бы повеселиться и без него.

Я повернулась к молодому бородачу. Тот выжидающе улыбнулся. Сделав реверанс, я взяла его за руку.

– Могу ли я узнать ваше имя? – спросила я, вместе с развевающимися юбками поворачиваясь вокруг своей оси.

– Меня зовут Даньял. А вы, если не ошибаюсь, мисс Хизер Кэмпбелл?

– Вы и вправду не ошибаетесь. Меня несколько недель назад привезли сюда из мира людей.

– Надеюсь, вы хорошо обустроились на новом месте, – сказал Даньял, чуть отступая в сторону в такт ритму. Он был хорошим танцором, но Логану и в подметки не годился. Я оглядела зал в поисках короля, пока наконец не обнаружила его в паре с красавицей-окулусом. После небольшого танцевального поворота наши взгляды встретились – и, хотя Логан находился в нескольких шагах, мне показалось, что он стоит прямо передо мной. У меня перехватило дыхание.

– Мисс Кэмпбелл? – вернул меня Даньял с небес на землю. – С вами все в порядке?

Оторвав взгляд от Логана, я повернулась к партнеру и солгала:

– Да, все в порядке.

Прежде чем Даньял успел что-либо ответить, композиция закончилась, и я быстро распрощалась с ним, отправившись на поиски нового партнера. Этот оказался весьма молчаливым – и после того, как мы друг другу представились, танец продолжился в тишине. Я не осмеливалась опять оглянуться в поисках Логана. С каких это пор он оказывает на меня такое гипнотическое воздействие?

Когда и этот танец подошел к концу, я попала в пару к Мэддоксу, привлекательному парню с завораживающими серо-карими глазами. Мы немного поговорили о человеческом мире, прежде чем я, наконец, и сама задала вопрос:

– А вы сами откуда?

– Я живу в Барабасе, но в качестве торговца мне приходится много путешествовать. Так я и оказался сегодня при королевском дворе.

Барабас. Столица Иньиса.

– Я слышала, что крупные города Иньиса в последнее время грабят бандиты. Вы об этом что-либо знаете?

– Бандиты?.. – в замешательстве нахмурился Мэддокс. Затем его словно осенило: – Ах, бандиты! Как же я мог забыть о бандитах?! Только на прошлой неделе они ограбили мою бедную бабушку. Несчастная старушка до сих пор в шоке, представляете?

Учитывая, что бандиты ограбили его собственную бабушку, в рассказе Мэддокса об этом инциденте сквозило слишком много энтузиазма. Что-то здесь было не так.

– Вам известно, где лежбище этой банды? Король Логан уже несколько месяцев пытается ее обезвредить.

– Если бы я знал о лежбище банды и не доложил о нем моему королю, – серьезно ответил Мэддокс, – то, по всей вероятности, сам превратился бы в бандита. Так что – нет, не известно. Я очень сожалею.

Мне стоило бы и самой до этого додуматься. И все же… Странное замешательство Мэддокса, когда я заговорила с ним о бандитах, показалось мне подозрительным. Однако, прежде чем я смогла дожать его вопросами, вновь настало время искать нового партнера.

Я танцевала, пока не заболели ноги. Впрочем, от остальных джентльменов, круживших меня по мраморному полу, я узнавала одни лишь пустяки. Единственной полезной информацией стало предупреждение о песчаной буре, которая в ближайшие пару дней обрушится на Иньис. Надо будет узнать завтра у Логана или Ясмин, правду ли мне рассказали.

Когда у меня полностью пересохло в горле, я схватила еще один кубок с вином и без дальнейших церемоний осушила его одним глотком – а затем, насколько это было возможно с моими ноющими ногами, прошагала к шведскому столу, чтобы что-нибудь поесть. Столы были уставлены оливками и сухофруктами, различными компотами и сладкими ягодами инжира. Здесь также были круглый козий сыр с карамелизированным луком, баранина в соусе из красного вина, жареные помидоры, а также другие деликатесы. Выбрав себе нежный куриный шашлык, приправленный карри[31], я прислонилась к стене между двумя нишами со свечами.

Мне нравились суета, рассыпчатый смех дам и быстрая музыка, которую играл оркестр. Как зачарованная, я наблюдала за акробатами, неустанно демонстрировавшими свои трюки.

Весь вечер я не думала ни о Люси, ни о родителях, ни о Шотландии. На несколько часов я выбросила из головы всю свою прежнюю жизнь и просто наслаждалась моментом. Carpe diem![32] Я все еще не смогла бы назвать себя счастливой… но на данный момент казалась вполне довольной собой и жизнью.

– Хизер, – раздался рядом со мной знакомый голос, стоило мне доесть шашлык. Я медленно повернулась к Логану. Король Огня раскраснелся – и, казалось, немного запыхался. Тем не менее, он протянул мне руку и попросил еще раз станцевать с ним.

Зазвучавшая сейчас мелодия была счастливой, быстрой и ужасно хаотичной. Я выпила еще один бокал вина, прежде чем полностью отдаться Логану, музыке и танцу. Все вокруг расплывалось в смешении ярких красок и суматошных форм. Я не знала, делаю ли правильные шаги, но мне было все равно. Обувь моя была слишком тесной, музыка слишком громкой, а Логан оказался слишком близко. Я залилась истерическим смехом, пока мы кружились по мраморному полу. Мои юбки вздувались, а корсет лишал меня воздуха. Я была замечательно пьяна.

Я едва заметила, как Логан, крепко положив одну руку мне на спину, провел меня сквозь толпу, стоило лишь мелодии закончиться. Мы вышли из бального зала; я, спотыкаясь, побрела по коридорам и едва заползла вверх по лестнице. В какой-то момент мы достигли моей башни. Здесь было совершенно тихо; музыка сюда не доносилась. Прислонившись к стене, я застонала, прижав руку к своему вспотевшему лбу. В моей голове глухо гудело, а ноги ужасно болели.

Настал тот самый момент, когда Логан должен был пожелать мне спокойной ночи и вернуться на вечеринку, чтобы я могла спокойно проспаться. Вместо этого он подошел так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

– Тебе понравилось? – прошептал он. Мне удалось лишь кивнуть, прежде чем его губы слились с моими.

Этот поцелуй был диким, пламенным, исполненным желания – короче, полной противоположностью моим ожиданиям. Логан прижал меня к стене, пригвоздил мои руки над головою и сжал так сильно, что я едва могла дышать. Наши губы впивались друг в друга все сильнее и сильнее; запах специй и алкоголя полностью поглотил меня.

Еще, еще, еще, без слов требовала я, пока мой язык пробивал себе путь меж его зубов. Я не могла додумать до конца ни одной мысли – и совершенно забыла, кем был Логан. Я хотела лишь этого огня, этого всепоглощающего инферно[33].

Этого забытья.

Логан отпустил меня и отступил на шаг. Его губы покраснели, а глаза казались остекленевшими.

– Хизер, – прошептал он, словно не в состоянии поверить в то, что мы только что сделали.

Как он произносил мое имя… Как он растягивал эти два слога…

Я снова вжалась в него, прижалась губами к его губам, чувствуя его руки повсюду на своем платье.

Кто-то позади нас прочистил горло. Мы отпрянули друг от друга, словно два испуганных голубка.

Ясмин стояла на галерее, в нескольких ярдах, и смотрела на нас. Впервые за все время нашего знакомства она не контролировала выражение своего лица. Я прочла на нем не только смущение, но и отвращение, а также… Ревность? Неужели такое возможно? Или это вино сыграло со мной злую шутку?

Мне не суждено было этого узнать, потому что уже в следующее мгновение Ясмин овладела собою.

– Простите, пожалуйста, – пискнула служанка. – Я не хотела вам мешать.

И она с опущенной головой прошла мимо нас в мои покои – вероятно, чтобы приготовить мою постель.

Я смотрела на Логана широко открытыми глазами. Он чуть отдалился от меня, но все еще выглядел немного ошеломленным. Поскольку он не собирался ничего говорить, я и сама отступила на шаг в сторону.

– Спокойной ночи, – пробормотала я, повернула ручку двери и наконец оторвала от него взгляд, прежде чем войти в свою комнату.

8. Поцелуи и секреты

Было просто чудом, что я заснула почти сразу и проснулась только около полудня. Ясмин молча поставила поднос с завтраком на мой прикроватный столик и попыталась уйти.

– Подожди, – остановила я ее. Голова моя адски болела, и я испытывала самое ужасное похмелье в жизни. Тем не менее, я хорошо помнила и бал, и все произошедшее после бала.

– Вчера вечером… – начала я. – Я не знаю, что на меня нашло. Было верхом неприличия целовать Логана прямо посреди коридора. Мне очень жаль.

Ясмин, поджав губы, промолчала – но впервые не опустила взора, а посмотрела мне прямо в глаза.

– Вчера ты выглядела очень рассерженной. Может ли быть, что Логан для тебя что-то значит? – спросила я без обиняков.

– Что? – Ясмин в ужасе распахнула глаза. – Нет, конечно, нет! Я всего лишь служанка, а Логан – король. Было бы глупо и неуместно с моей стороны мечтать о нем.

– Каждый из нас делает те или иные глупости, – мягко сказала я. – Если у тебя действительно есть чувства к Логану, то, клянусь тебе, я буду держаться от него подальше. Ты только кивни.

Мне нравился Логан, и после прошлой ночи я не желала ничего так, как снова поцеловать его. Но если этим я причиню Ясмин боль…

– Логан – мой господин, – упрямо покачала она головой. – Если он чего-либо хочет от меня, то я подчиняюсь, но более глубоких чувств к нему никогда не допущу. Мне все равно, когда и где вы с ним тискаетесь.

Не говоря больше ни слова, Ясмин развернулась и вышла из моих покоев. Совершенно сбитая с толку, я села между подушками, недоумевая, что из мною сказанного заслужило такой отпор с ее стороны.

В какой-то момент выскользнув из-под простыней, я побрела в ванную и плеснула себе в лицо прохладной водой. Это не принесло избавления ни от головной боли, ни от запретных мыслей.

Снова и снова я чувствовала губы Логана на своих губах, его руки на своем теле, его пристальный взгляд. До этого я уже целовалась с несколькими парнями, а также с парой-тройкой девушек, но никто из них даже близко не походил на Короля Огня.

Опершись на раковину, я посмотрелась в зеркало. Рыжие волосы в беспорядке торчали во все стороны, глаза припухли, а рот покраснел. На нижней губе виднелась запекшаяся корка. Неужели Логан укусил меня?

Я уронила голову на руки. Что, черт возьми, было в этом вине? Как я могла столь ужасно опьянеть после каких-то трех бокалов?

У меня не было аппетита, поэтому я оставила поднос нетронутым и вместо завтрака направилась в музыкальную комнату. Хорошо, что Ясмин на этот раз не следовала за мною по пятам. Не успела я понять, что со мной происходит, как уже сидела за роялем и нажимала на клавиши.

Нотные записи я отмела в сторону. После двухнедельных упражнений и повторений память моя освежилась настолько, что я могла довольно сносно сыграть и без нот. Используя лишь низкую тональность, я отыграла громкую драматическую композицию, похожую на раскат грома. Я била по клавишам так, будто от этого зависела вся моя жизнь, и когда наконец остановилась, то тяжело дышала.

Какого черта?..

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и быстро сморгнула. Я ненавидела плакать. Рыдания делали меня слабой и уязвимой. Я не смогла бы объяснить себе, почему вдруг захотелось свернуться калачиком на полу – и рыдать, пока от всхлипов не станет трудно дышать.

Все это было чересчур. Портал, новый мир, пустыня, бал, поцелуй. Все чересчур.

Поднявшись со скамеечки, я вытерла глаза и вздернула подбородок. Я не буду плакать! Вообще не буду – и уж точно не из-за Логана!

В этот момент дверь открылась. Я тяжело вздохнула про себя. Вероятно, Ясмин обнаружила меня и теперь собиралась устроить мне выволочку, потому что я просто исчезла, не дав ей знать. Можно подумать, не она мне прислуживает, а я ей!..

К зрелищу, открывшемуся мне вместо Ясмин, я оказалась не готова. В дверях стоял Логан, как всегда красивый, в белом кафтане и коричневых сандалиях.

– Я услышал, как ты играешь, – сказал он, чуть поведя плечами. – С тобой все в порядке?

– Ты серьезно? – Я не знала, чего в моих словах больше – гнева или изумления. – Со вчерашнего вечера ничего не в порядке. Ты взял и поцеловал меня, просто так, с бухты-барахты – и теперь я не знаю, что и думать. Не знаю, что и чувствовать! Ты поставил все с ног на голову!

Логан и не подумал смутиться. Двумя большими шагами преодолев разделявшее нас расстояние, он взял мое лицо в свои руки и снова поцеловал меня.

Меня словно накрыло приливной волной. Да, поцелуи на трезвую голову – совсем другое дело. Он вжимался в меня всем телом, пока я больно не стукнулась спиною о шкаф. Его рот полностью поглотил мой рот. Закрыв глаза, я подавила стон. Когда он отпустил меня, я чуть не выдохнула от разочарования.

– Я хотел сделать это весь день, – хрипло прошептал Логан – и следующий его поцелуй был настолько собственническим, что у меня закружилась голова.

Через несколько секунд – а то и целую вечность, я потеряла счет времени – он наконец выпустил меня из объятий.

– Через пять минут у меня важная встреча в Северной башне, но до нее мне очень хотелось тебя увидеть. Ты не против, если я приду к тебе сегодня вечером?

Я смогла лишь кивнуть; воздуха для слов все еще не хватало. Логан торопливо поцеловал меня в уголок рта, прежде чем поспешить прочь. Мантия его развевалась. Я лишь с трудом удержала себя от безвольного сползания спиной вниз по шкафу.

У меня было полчаса, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем Ясмин обнаружила меня, препроводила в мои покои и устроила мне ожидаемую выволочку. В какой-то момент я не выдержала:

– Почему мне нельзя бродить по крепости без сопровождения? Что Логан от меня скрывает?

– Ничего. – Лицо ее словно окаменело. – Он ничего от тебя не скрывает. Он просто хочет защитить тебя.

– Защитить меня? – Я сердито фыркнула. – От чего? Здесь нет ничего, кроме песка и зноя!

Ясмин только покачала головой:

– Прими ванну. Она успокаивает нервы.

Мне с трудом удалось проглотить ругательство. Я не хотела принимать ванну! И уж точно не хотела успокаиваться!

Но вымещать свой гнев на Ясмин было бесполезно. Она ведь сказала, что останется верна своему господину до конца. Об этой крепости я от нее ничего не узнаю… Но, может быть, об этом мире?

– Объясни мне, – попросила я. – Я не разбираюсь ни в порталах, ни в магии. Но эти миры, мой и твой… Какими бы разными они ни были, в них так много общего. Звезды, к примеру, те же самые. Это означает, что я не на другой планете. Где же я тогда, Ясмин?

Служанка, казалось, с облегчением восприняла смену темы – и присела рядом с бассейном с золотыми рыбками.

– Большинство верят в то, что человеческий мир и мир окули – суть два параллельных мира. Это вполне объясняет, почему некоторые законы природы в этих двух мирах отличны друг от друга – что, к примеру, можно наблюдать на примере порталов.

Параллельные миры. Такое объяснение мне и самой уже приходило в голову.

И все же… Уму непостижимо!

– А ты хотела бы посетить мир людей?

– Нет, – покачала она головой. – У меня нет возможности туда попасть. Портал работает только для властителей Ральвы. Остальным суждено навеки оставаться в этом мире.

– Я знаю, – не отставала я. – Но разве ты никогда не пыталась представить себе, каково это – жить в современную эпоху?

– К чему эти мечты? Они лишь отвлекут меня от жизни и вызовут тоску по месту, в которое мне попасть не суждено. Так что нет, я себе такого никогда не представляла. – Ее лицо снова превратилось в безразличную маску. – Ты закончила задавать вопросы?

Я лишь вздохнула в ответ. Бесполезно. Все бесполезно. Этот наш разговор и так, наверное, оказался самым долгим за все время знакомства.

– Ты проводишь меня в библиотеку? – спросила я. – До визита Логана еще несколько часов.

Ясмин не выглядела удивленной. Поднявшись на ноги, она подчинилась моей просьбе.

* * *

Я не могла скрыть нервозности. После нашего похода в библиотеку Ясмин вновь проводила меня в покои, прежде чем я наконец смогла ее выпроводить. Теперь я стояла на балконе и с нетерпением ждала стука в дверь.

Уже смеркалось; дюны отбрасывали длинные тени. Слева и справа были ясно видны границы с соседними королевствами, а на горизонте сверкали огни Читры. Если прищурить глаза и приглядеться повнимательнее, то можно было рассмотреть и крошечную полоску океана позади столицы континента, и бескрайнее небо за нею.

Как же, интересно, выглядели другие страны? Королевство Рафаэля было каменной пустыней, территория Исры состояла из бескрайних лесов, а владения Дав представляли собой плодородную землю с ослепительными реками и обширными полями. Я также могла представить себе водные владения Крессиды, с их белыми пляжами и голубым океаном. Но что насчет Септема? Или Чьери, королевства Рэйвена? Мне представился ад, бесплодная поверхность из черной вулканической породы, где никогда не светило солнце.

Мои мечты прервал долгожданный стук. Поспешив к двери, я впустила Логана к себе. Он выглядел куда более усталым, чем несколько часов назад, а из-под его надорванного рукава виднелась красная царапина.

Я осторожно погладила засохшую кровь. Он слегка вздрогнул.

– Ты ранен, – без надобности отметила я очевидное, когда он закрыл за собой дверь.

– О, ничего страшного, – отмахнулся он. – Я опрокинул вазу и при этом поранился.

– Плечом? – скептически подняла я бровь.

Логан, криво ухмыльнувшись, развеял мои сомнения:

– Ты ведь знаешь, какой я неуклюжий.

Тихо улыбнувшись и покачав головой, я жестом предложила ему сесть. Ясмин приготовила нам ужин из приправленной розмарином бараньей ноги, но никто из нас не выглядел особенно голодным.

– Логан, – начала я. – Эти поцелуи… Я не жалею о случившемся. Но ты король, а я человек…

– Satis est![34] – Логан мягко взял меня за руку. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но все твои опасения беспочвенны. Этот поцелуй – не внезапный каприз. Ты мне нравишься, Хизер – и, хоть я и король, ты не должна из-за этого чувствовать себя ущербной. Позволь задать тебе вопрос: ты хочешь быть вместе со мной?

Я словно рухнула с небес на землю. Когда-то я на самом деле намеревалась захомутать Логана – но всего за три недели? Я ожидала чего угодно, только не настоящих отношений. Но Логан был абсолютно серьезен.

В принципе, мне нечего было терять. Я не была влюблена в него, – по крайней мере, мне так казалось, – но безумно его хотела. И действительно, что можно иметь против отношений с богатым, привлекательным королем? Вероятно, через несколько недель мы заметим, что не очень подходим друг другу, и тогда все вернется на круги своя. Или…

Или я стану его королевой.

Нет, я должна немедленно выкинуть такие мысли из головы! Он ведь не предложение мне сделал – а, как известно, если наметить себе слишком большие цели, то велик шанс их не достичь. Я была знакома с ним всего несколько недель, срок довольно маленький – и все же не собиралась отказываться от его предложения.

– Поскольку нам, вероятно, придется еще какое-то время друг друга терпеть, – улыбнулась я, – то я согласна. Я хочу быть вместе с тобою, Логан.

Логан ухмыльнулся, словно выиграл в лотерею, наклонился ко мне и страстно поцеловал меня в губы.

– Ты об этом не пожалеешь, – торжественно пообещал он.

– Ты собираешься объявить своему двору, что теперь мы официально стали парой?

– А ты бы этого хотела?

Я не думала, что наши отношения продлятся долго – и не желала, чтобы о нас шептались на каждом углу.

– Нет, – покачала я головой. – Мне кажется, мы должны пока держать это в секрете.

– Все, что пожелаешь, Хизер, – понимающе кивнул он.

Я невольно покраснела.

* * *

В какой-то момент голод одержал верх, и я положила себе на тарелку немного мяса. Логан последовал моему примеру, и какое-то время мы ели в тишине. Затем я вспомнила, какой вопрос собиралась ему задать с тех самых пор, как до его прихода как раз подумала о королевстве Рэйвена.

– В ночь перед тем, как я прошла с Рафаэлем через портал, мне встретился на пляже таинственный незнакомец. Оглядываясь назад, я почти уверена, что это был Рэйвен. Он предупредил меня о необычных людях – теперь ясно, что он имел в виду окули – и посоветовал бежать без оглядки, как только они попадутся мне на пути. Ты можешь представить себе, почему он так не хотел, чтобы я попала в Ральву?

– Ничего личного. – Логан помрачнел. – Он просто ненавидит людей и думает, что они загрязняют наш мир.

Неужели ненависть Рэйвена действительно заставила его потратить свое ежегодное путешествие ради одного лишь предупреждения? И откуда он вообще знал, что Рафаэль выберет именно меня? Они что, оба за мной шпионили?

Впрочем, ни один из этих вопросов я не задала. Вместо этого мелькнуло осознание:

– А тебе ведь не очень нравится Рэйвен, правда?

– В точку! – Логан невесело усмехнулся. – Он по натуре – отвратительный мужлан. Грубый, жестокий и высокомерный. Да и страна его ему под стать. Ужасная, темная пустошь.

– Ты бывал там раньше? – Ему удалось пробудить мой интерес.

– Я по несколько раз посещал каждое из королевств моих братьев и сестер. Поверь, ты не захочешь побывать в Чьери.

– А что насчет других стран? Аквы, к примеру, или Септема? Не мог бы ты взять меня с собою туда?

– Я вижу, ты любишь путешествовать, – усмехнулся Логан. – Сожалею, но нет. Тебе придется остаться в моей крепости.

– Так я пленница? – рассердилась я. – Я что, теперь проведу остаток жизни за этими стенами?

– Ты моя гостья, – мягко, но решительно возразил он. – Закон запрещает тебе посещать другие страны.

– Ты король! – взвилась я. – Так измени закон!

Логан одарил меня слабой улыбкой:

– Это не так просто, как ты думаешь.

Я фыркнула и демонстративно скрестила руки на груди:

– А как насчет Барабаса и других городов? Могу ли я хотя бы путешествовать по твоей собственной стране?

– Пока шайка бандитов разбойничает прямо под стенами моей крепости? Я не стану подвергать тебя ненужной опасности. Кроме того, приближается песчаная буря, которая продлится как минимум пару дней. Все это время мы здесь будем полностью отрезаны от внешнего мира.

Значит, один из моих бесчисленных партнеров по танцам на вчерашнем балу не солгал. Но я все равно расстроилась. Сколь бы замечательными ни были мои покои, я наверняка скоро сойду с ума, если мне придется оставаться в этих стенах еще некоторое время.

Но когда Логан перегнулся через столик, чтобы поцеловать меня, мой гнев испарился и тут же сменился пламенным желанием.

Я теперь официально была вместе с королем. Кто бы мог подумать?

* * *

ЛОГАН

Логан шагнул через портал прямо в тронный зал Хрустального дворца.

Накануне вечером, сразу после бала, он написал Дав письмо с просьбой об аудиенции, и та разрешила ему прибыть к ней во дворец. Теперь он направлялся к своей сестре через залитый солнцем зал.

Дав всегда была самой миролюбивой из них шестерых. Даже когда остальные ссорились, словно настоящие братья и сестры, она оставалась самим спокойствием. А еще она всегда была готова выслушать любого из них, в какое бы время дня или ночи они того ни пожелали.

Они с Логаном никогда не были особенно близки, но теперь ему нужно было с кем-нибудь поговорить.

Дав улыбнулась ему, сверкнув белоснежными зубами:

– Логан, брат мой, что давит тебе на сердце?

Она стояла посреди зала, а не восседала на троне. Дав всегда была высокой и статной, на целый дюйм выше него самого. Благодаря природной харизме она выглядела могущественной, но отнюдь не опасной.

– Речь идет о Хизер.

– Ах, о человеческой девушке. Она особенная, не так ли?

– В каком смысле? – нахмурился Логан.

Дав чуть покачала головой, улыбаясь. Драгоценности, вплетенные в ее волосы цвета черного дерева, мелодично зазвенели.

– От нее исходит внутренняя сила. Она совсем не испугалась, когда Рафаэль привел ее в этот зал. Это большая редкость.

Логан пожал плечами. Ему хотелось поговорить отнюдь не об этом.

– Мы с ней поцеловались.

Его слова не произвели должного эффекта. Дав вовсе не удивилась.

– Она любит тебя? – спросила она.

– Я не знаю. Но теперь мы – пара. Официально пока нет, но Хизер согласилась стать моей партнершей. Это сильно упрощает дело.

Дав медленно кивнула:

– Ты ничего не почувствовал, когда целовался с нею. Я права? И теперь ты хочешь совершить акт любви, потому что все еще надеешься, что именно она – та, что тебе нужна.

Логан расправил плечи:

– Так оно и есть.

– Хорошо, – кивнула Дав. – Только не заставляй ее делать что-либо против ее воли. Хизер – девушка гордая. Пусть она принимает решения сама.

– Нам надо спешить, – возразил он.

– Никакая спешка не стоит того, чтобы действовать против воли девушки.

Логан кивнул. В глубине души он знал, что Хизер хочет его. Он чувствовал это с каждым ее поцелуем.

– Спасибо тебе за совет, Дав.

В знак особого уважения он слегка поклонился, а затем повернулся и направился назад к небольшому возвышению. Однако, не успев еще пройти через портал, он снова услышал голос сестры:

– А ты ее любишь?

Логан застыл.

– Это не играет никакой роли, – ответил он, а затем сделал шаг вперед – и исчез.

9. Буря и предательство

Песчаная буря налетела раньше ожидаемого. Я сидела в библиотеке, когда один из ученых вдруг ахнул и бросился к высоким витражам. Я проследила за его взглядом.

Со стороны горизонта к нам приближался огромный песочный вал верблюжьего цвета. Гигантское облако пыли, словно неумолимая волна цунами, поглощало все на своем пути. Буря надвигалась с невероятной скоростью.

Но внимание ученого привлекло не светло-коричневое облако. Дико замахав руками, он указал вниз. Я посмотрела туда – и сердце мое ушло в пятки.

Десять всадников мчались через пустыню, пытаясь спастись от безжалостно надвигавшейся стены из песка и пыли. Возглавлял группу рыжеволосый мужчина на белом чистокровном скакуне.

– Логан, – выдохнула подошедшая ко мне Ясмин.

Вздрогнув, я прикрыла рот рукой:

– Что, черт возьми, он там делает?

– Бежит от песчаной бури.

На мгновение оторвавшись от разыгрывающейся драмы, я бросила на свою служанку ядовитый взгляд:

– Это я и сама вижу! Мне хотелось бы знать, почему он там, внизу, а не прячется от бури в своей крепости?

– Буря налетела раньше, чем ожидалось. Может быть, он попытался использовать остававшееся до нее время, чтобы попробовать снова выследить бандитов.

Я в ужасе покачала головой. Логан не мог быть таким безрассудным!..

Несшиеся во весь опор лошади вздымали песочные вихри, мчась по дюнам.

Но буря была быстрее.

Облако песка угрожающе вздыбилось позади Логана и его солдат, затмив небо.

Я прерывисто дышала. Что, если они не успеют? Что, если буря настигнет их перед стенами крепости? Возможно ли выжить внутри этого облака, или Логан сразу захлебнется в песке?

Я не осмелилась задать Ясмин все эти вопросы, потому что испугалась ответов. Мною овладел страх. Ужасный, животный страх. Логан был моим другом. Я не могла потерять еще и его!

Лошади были все ближе и ближе. Это была гонка не на жизнь, а на смерть. Казалось, сердце мое бьется в унисон с топотом копыт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ударный мешок – более новое название вытянутой в длину боксерской груши. (Здесь и далее – прим. переводчика.)

Вернуться

2

Кроп-топ (также короткий / укороченный топ, топик) – одежда, открывающая талию, пупок или живот.

Вернуться

3

Королевский синий (англ. Royal Blue) – название для двух оттенков лазури, светлого и темного.

Вернуться

4

В качестве единиц измерения в тексте будет использоваться английская система мер – в частности, дюймы (1 дюйм = 2,54 см), футы (1 фут = 12 дюймов = 30,48 см) и ярды (1 ярд = 3 фута = 36 дюймов = 91,44 см).

Вернуться

5

Хизер (англ. Heather) – довольно распространенное имя в англоязычных странах, переводящееся как «вереск».

Вернуться

6

Окулус (лат. oculus, ед. ч.) – глаз. Окули (лат. oculi, мн. ч.) – глаза.

Вернуться

7

Читра (лат. citra) – эта сторона.

Вернуться

8

Каэли (лат. caeli) – небеса.

Вернуться

9

Sed quomodo? (лат.) – Но как?

Вернуться

10

Терра (лат. terra) – земля.

Вернуться

11

Солис (лат. solis) – солнце.

Вернуться

12

Аква (лат. aqua) – вода.

Вернуться

13

Иньис (лат. ignis) – огонь.

Вернуться

14

Чьери (лат. cieri) – лунное затмение.

Вернуться

15

Септем (лат. septem) – семь.

Вернуться

16

Рэйвен (англ. raven) – ворон.

Вернуться

17

Дав (англ. dove) – голубка.

Вернуться

18

Колд-крем – собирательный термин для обозначения защитной и восстанавливающей мази для быстрой регенерации сухой кожи от ощущения напряжения и покраснения. Название происходит от чувства холода, которое ощущается при нанесении данного вида крема на кожу.

Вернуться

19

Лукс (лат. lux) – свет, светлый.

Вернуться

20

Нокс (лат. nox) – ночь.

Вернуться

21

Кайал – контурный мягкий косметический карандаш для подводки глаз. Известен с античности в Южной Азии, на севере Африки и Среднем Востоке.

Вернуться

22

Червус (лат. cervus) – олень.

Вернуться

23

Маре (лат. mare) – море.

Вернуться

24

Бо (яп. 棒: ぼう) – длинный посох из дерева или бамбука, иногда из металла либо обшитый им. В боевых искусствах используется в качестве оружия.

Аниме (яп. アニメ, от англ. animation – «анимация») – японская мультипликация. Отличается характерной манерой отрисовки персонажей и фонов.

Вернуться

25

Киноварь (от др. – греч. κιννάβαρι, лат. cinnabari, нем. Zinnober) – оттенок красного цвета и краска этого оттенка.

Вернуться

26

Лео (лат. Leo) – Лев (также знак зодиака).

Вернуться

27

Умбра – минеральный темно-коричневый пигмент из глины, окрашенной окислами железа и марганца. Название происходит от названия итальянского региона Умбрия, по другим версиям – от лат. umbra (тень). Еще с доисторических времен используется в качестве пигмента.

Вернуться

28

Аквила (лат. aquila) – орел.

Вернуться

29

Чатни (хинди चटनी, англ. Chutney) – большая группа традиционных индийских соусов, оттеняющих вкус основного блюда.

Вернуться

30

Хоуп (англ. hope) – надежда.

Вернуться

31

Карри (там. கறி, англ. curry) – название разнообразных блюд, распространенных на Индийском субконтиненте. При их приготовлении используется смесь приправ, среди которых обычно присутствуют куркума, зира, кориандр, имбирь и свежий или сушеный красный перец. Обычно карри готовят как соус или похлебку.

Вернуться

32

Carpe diem (от лат. – «лови день») – устойчивое латинское выражение, означающее «живи настоящим», «лови момент».

Вернуться

33

Инферно (от итал. inferno – ад, преисподняя) – большой, всепоглощающий огонь.

Вернуться

34

Satis est (лат.) – достаточно, довольно, хватит.

Вернуться